Кара-справедливость!

Кара-справедливость!

Аннотация

    Тебя незаслуженно обидели? Коварные завистники строят козни? Изменяет вторая половинка? Не отчаивайся! Верь, что справедливость восторжествует и будь честен в намерениях! Ведь этой верою полнится божественная мощь Антора, бога мести и справедливости. Ну а если желаешь сам покарать преступника высшей мерой, можешь воззвать к суду богов! И они откликнутся на просьбу, накажут виновного божественной карой. Но трепещи, смертный, если потревожил богов понапрасну, ведь на кону, ни много ни мало, твоя жизнь!

Оглавление

Эпизод 1. Суд богов

    Мрачная пустота гигантского зала – состоящего из высоких колонн, теряющихся в темноте, и возвышающейся над условным полом, сотканным из самой тьмы, трибуны с двенадцатью величественными тронами – давила своей мощью. Хрупкая девушка у подножия величественных владык мира, казалось, создана из частичек света, совершенно чуждого этому месту. Восемь фигур, облаченных в серые плащи с капюшонами, скрывающими лица, сидели неподвижно. Их легко можно принять за статуи, которым фанатично поклоняются прихожане в храмах, разбросанных по всему миру, если бы не заинтересованные взгляды, сверкающие оттенками всех стихий. Само действо, как и место, в котором оно происходило, было сокрыто от посторонних, так что, оценить торжественную уникальность момента некому. Если только одинокой душе, призванной для великого суда. Но разве смертным дано узреть божественное? Скудное мышление и ограниченность восприятия просто не способны различить переливающиеся всеми оттенками радуги нити стихий и вложенное в создание зала мастерство. Для простых жителей Груона, которым довелось побывать в Чертогах богов, зал Судилищ – всего лишь мрачное помещение, наполненное тьмой и давящее неосязаемым грузом силы.
    Суд Богов! Немногие смертные решались воззвать к нему, потому что отчаянно смелой просьбой они вручали собственную судьбу в руки Высших существ. С того самого момента, как раздавалось сокровенное «Взываю к суду богов!», смертный не принадлежал себе. Требования о мести, справедливости, обретения силы, власти, богатств или любви не оставались без ответа. Но и плата за божественное благословение бралась соответствующая: вечная служба откликнувшемуся на зов богу. Проходили столетия, за которые умирали близкие или возлюбленные, стирались с лица земли города и народы, находили свою погибель враги и соперники, а неофиты продолжали свою нелегкую службу, превращаясь в бездушных исполнителей божественной воли: паладинов, жрецов или карающих дланей. Были времена, когда к суду богов взывал каждый второй, не гнушаясь беспокоить Великих из-за мелочных склок, алчности или чрезмерной гордыни. Таких глупцов боги карали на месте, введя за правило тщательно изучать кандидата и чистоту его помыслов. Вся сознательная жизнь смертного, вплоть до сокровенных мыслей и тайных желаний, изучалась и взвешивалась на особых весах, созданных богиней закона и порядка – Эридой. Состоящие из двенадцати чаш, по числу правивших когда-то богов, весы вбирали в себя человеческую жизнь, распределяя поступки, свершенные смертным, по категориям и особенностям, присущим какому-либо божеству. Если в помыслах человека преобладало стремление к наживе, алчность и ложь, это преданный неофит Найала, бога иллюзий, лжи и плутовства. Жажда убийств и чужой крови – верная дорога к храму Крэсса, бога войны. Распутство и похоть, либо занятия черным ремеслом некромантов служили проторенной дорожкой к Раэнсу, богу сладострастия и покровителю мертвых. Алидике, богине удачи и покровительнице водной стихии, благоволили моряки, разбойники и охотники за удачей. Ну а те, кто жаждал мести или справедливого суда, обращались за помощью к Антору, богу справедливости и мести.
    Внимательно следящие за событиями, которые привели просительницу в зал судилищ, Антор и Найал переглянулись, когда чаши их весов замерли на одном уровне. Это означало, что смертная не брезговала лгать, изворачиваться, заключать сомнительные сделки и приносить клятвы, исполнять которые не собиралась. При наличии сильного дара стихийницы, высокого происхождения и весьма приятной внешности, смертная казалась лакомым кусочком для искушенных богов. В то же время цель, которую она преследовала, и в которую неистово верила, была благородной. Сильные чувства, бушевавшие в хрупком на вид теле, не добрали сущую малость, чтобы в соперничество вступила Лейта, богиня любви и семейного очага. Всему виной предательство того, кому несчастная больше всего верила. Оттого и решилась на отчаянный шаг, воззвав к суду богов и требуя справедливости. И столь искренней была вера в божественное правосудие, столь сильной жажда возмездия, что Антор не мог не ответить на этот зов. Кому бы ни выпал жребий заполучить столь желанного неофита, для себя бог решил, что приложит все усилия к тому, чтобы распутать столь искусно сплетенный клубок интриг и наказать виновников, по справедливости.
    – Как делить будем? – гулким эхом раздался моложавый голос Найала. Бог любил являться людям в виде простодушного угловатого подростка, этакого простачка, которого любой может обвести вокруг пальца. На деле же, матерый интриган с громадным багажом знаний за спиной, в два счета мог обставить даже бога, не то что смертного.
    Переговоры богов велись на ментальном уровне, скрытом от случайных слушателей и недоступном даже посвященным. Лишь по своему желанию Высшие существа могли заговорить со смертным. Кандидатам же в неофиты такой роскоши не дозволялось. Девушка, а, вернее, ее дух, находилась в особом коконе, где время тянулось бесконечность или пролетало в один миг, и никакого спора между богами, естественно, не слышала. Ей хватило того, что вся жизнь пронеслась перед глазами, равнодушно отображая все действия и поступки. То, что любое ее решение сказывалось на жизнях окружающих, смертная не замечала. До этого момента. Сломанные судьбы, жизни, чьи-то разрушенные мечты – вот что следовало из невинных забав, вседозволенности и внутренней черствости.
    – Я не такая! Я все исправлю. Я изменюсь, – кусая призрачные губы, беззвучно плакала душа смертной, – простите меня. Пожалуйста. Простите, если сможете. Клянусь, я на все готова, лишь бы все исправить.
    – Слышал? – довольно хмыкнул Найал, – еще одна пустая клятва. Из девчонки получится отличный манипулятор. Она создана, чтобы лгать и изворачиваться. Настоящее сокровище. Мне просто жизненно необходим этот неофит!
    – Она раскаялась и желает справедливости. Сейчас я не чувствую в ней лжи. Смертная искренне хочет исправиться. Мой долг помочь ей в этом, – голос Антора звучал глухо, едва различимо. Бог прожил немало тысячелетий, чтобы ощущать себя юнцом. Боль чужих трагедий, месть, воздаяние справедливости требовали серьезного подхода. Потому и изображался Антор в храмах в виде крепкого, убеленного сединами воина, сжимающего в руках карающий меч.
    – Не отдашь, значит, – простодушная улыбка вмиг слетела с лица парнишки, превращая его в красивого юношу, способного растопить любое женское сердце. – Высокочтимая Эрида, как вы нас рассудите? – паяц отвесил богине шутливый поклон.
    У строгой дамы с заплетенными в длинную косу каштановыми волосами дрогнули уголки губ. Мальчишеская дерзость Найала ей импонировала, но вестись на умопомрачительную мордашку плута и пройдохи богиня не собиралась.
    – Задатки у девочки действительно отличные, – размышляла богиня над ответом, – но разве это справедливо, чтобы она окончательно закостенела, превратившись в циничную лживую стерву? Нет.
    В какой-то мере, призвание Эриды было созвучно сфере ответственности Антора. Чтобы в мире царил порядок, который она так любила, необходимо торжество справедливости. А это предопределяло, в чью сторону склонится чаша весов. Эрида уже открыла рот, чтобы огласить решение, как ее перебил Найал.
    – Сделку, брат! Антор, я предлагаю сделку! Устроим смертной испытания. Она жаждет все исправить, так поможем ей в этом. Ты ведь владыка душ! Легко сможешь забрать на время душу того, в чьей судьбе успела накуролесить эта девица, и подсадить в освободившееся тело нашего будущего неофита. Как тебе идея?
    – Очередной обман, братец! Не пойдет. Не вижу в том справедливости, чтобы за кого-то решались их проблемы. Каждый сам должен противостоять испытаниям, возникшим на пути. Не наша эта задача подчищать за смертными, натворившими бед.
    – Антор, не будь занудой! Разве тебе самому не хочется развеять скуку? Ты же радеешь за то, чтобы девчонка исправилась и стала на путь справедливости? Так, почему немного не отступить от правил? А чтобы все было по-честному, она ничего не будет помнить ни о том, что совершила, ни о том, кем была в прошлом, ни о том, что владела магией. В то же время ей будут доступны все знания и способности тела, в которое ее поместим.
    – И в чем же заключается выгода? – вмешалась Эрида, которую весьма заинтересовало предложение хитреца Найала. Изворотливый бог иной раз действовал настолько непредсказуемо, что предугадать развитие событий было совершенно невозможно. Вот и сейчас, он с ходу придумал комбинацию, на первый взгляд, простую и интересную, за развитием которой не прочь понаблюдать и все остальные. Однако можно лишь подозревать, сколько подводных камней заготовил шустрый пройдоха.
    – Ну, как же! Вы еще не поняли? – Найал обвел изумленным взглядом присутствующих, глубоко вздохнул и принялся объяснять богам очевидные, на его взгляд, вещи. – Как наша Кара, – не против, если буду ее так называть, ведь настоящее имя она позабудет? – так вот, от того, как наша Кара будет справляться с проблемами смертных, будет зависеть, на чью сторону склонятся весы. Прибегнет к обману – на шаг станет ближе ко мне, поступит по справедливости – перевес в сторону Антора.
    – Эдак ей жизни не хватит, чтобы исправить содеянное. Поступки, они как круги на воде, – вступила в спор Алидика, – вроде бы и камешек небольшой брошен, а задело тех, о ком и не подозреваешь.
    – Так, мы вроде никуда и не торопимся, – подарил шальную улыбку Найал. – Правило пяти рукопожатий никто не отменял. Круговорот событий и вероятностей когда-нибудь замкнется и приведет Кару в ее собственное тело. И вот тогда посмотрим, как она поступит в той же ситуации, только исходя из накопленного опыта.
    – Лукавишь, брат, – хмыкнул Антор. Предложение Найала заинтересовало, и его идеи – это прекрасная возможность испытать будущего неофита в действии. – О каком опыте идет речь, если ты сам сказал, что девушка не будет помнить о прошлом? Несправедливо!
    – Не стоит беспокоиться, – бог лжи и обмана на миг зажмурился от удовольствия и предвкушения. – За каждую завершенную миссию, Кара получит награду. Если использует ложь или нарушит клятву, то от меня, ну а поступит справедливо – от тебя.
    – Зная тебя, братец, – нахмурился Антор, – подсунешь девчонке что-нибудь такое, что окончательно сделает ее твоим неофитом.
    – Зануда ты, брат! – Найал сделал вид, что глубоко задумался, аж на целую минуту, а после выдал, – ладно, так и быть, ложь во имя спасения учитывать не будем. Только ту, что приведет к собственной выгоде. И да, соблюдать клятвы – это святое. Ну а в качестве поощрения предложу ей… ну, к примеру, кусочек ее прошлого. Разумеется, не ведущий к тому, чтобы она вспомнила все целиком.
    – Хорошо. Моей наградой будет память о прошедшем испытании, – выставил свое условие Антор.
    – Подтверждаю! Условия приняты и изменению не подлежат, – скрепила сделку Эрида, – в случае, если по окончании испытания, чаши весов останутся в равновесии, смертной будет даровано право свободного выбора. Да свершится справедливый суд и да здравствует закон и порядок! – богиня ударила в материализовавшийся в ее руках гонг, звон которого эхом отозвался в громадном зале.
    Сотканная из света девушка очнулась, растерянно озираясь в поисках источника звука. Зябко поведя плечами, осмотрелась, будто впервые увидела место, в которое попала. Пьедестал с сидящими на нем богами исчез, оставив перед испуганной просительницей две фигуры, закутанные в серые плащи.
    – На колени, смертная! – как гром среди ясного неба прозвучал могущественный голос божества.
    Кара и так держалась из последних сил, но после приказа, которого даже в мыслях не было ослушаться, рухнула на пол. И пусть тело ее осталось на земле, явив на суд нематериальную оболочку, усталость и боль ушибленных коленей ощущались как вполне реальные.
    – Ничтожная смертная, воззвавшая к великому суду богов, ответь, является ли твое желание справедливости искренним? – спросило второе божество, и его приглушенный голос нашел отклик в каждой частичке света, из которого была соткана душа. В мягких вибрациях пространства чувствовалось нечто близкое, родное, располагающее и дающее надежду.
    – Да! – затрепетала сама суть смертного существа, а с губ так и не слетело ни слова. Однако боги слышали не только звуки. Чистые порывы души воспринимались надежнее, чем зачастую лживые ответы.
    – Для кого же ты ищешь справедливости, юная нлера? – вкрадчиво поинтересовался первый голос.
    Закономерный вопрос привел девушку в паническое состояние. Еще недавно она заявилась с твердой решимостью покарать виновника. Но взглянув на прожитые годы, ужаснулась собственным поступкам. И вера ее поколебалась. С одной стороны, жгла душу боль обиды и предательства, но с другой – как червь, точила мысль, что все беды, свалившиеся на ее голову, она вполне заслужила. Под пытливыми взглядами, которые прожигали насквозь и, казалось, видели самую суть, нервозность только увеличивалась. А затянувшаяся пауза, как и гнетущая тишина, еще больше усиливали эффект. Сразу вспомнились рассказы очевидцев, как некоторые люди, посмевшие без причины потревожить богов, вспыхивали огненными факелами и сгорали за секунды. А души таких нарушителей вечно страдали в адских чертогах Раэнса, покровителя мертвых.
    – Так, против кого ты хотела использовать божественную кару? – не выдержав долгого ожидания, повторил вопрос Найал, – назови имя. Или ты признаешь, что зря потревожила нас?
    – Нет! – испуганно вскрикнула девушка, – нет, – прошептала едва слышно, – не зря! – и уже твердым голосом произнесла, – прошу справедливости для Кариссы нлер Шатор!
    Невидимые для смертной, весы медленно дернулись и нехотя наклонились в сторону бога мести, тем самым подтверждая принадлежность неофита Антору. Изумленный бог перевел взгляд на пустующее место Эриды, но та ушла сразу после оглашения приговора. А сделку, скрепленную богиней закона и порядка, уже никто не в силах отменить. По довольной ухмылке Найала, Антор догадался, что тот предвидел подобное развитие событий и не зря подстраховался. А еще у него все шансы увести прямо из-под носа весьма одаренного неофита. Однако сдаваться без борьбы не в привычках бога справедливости.
    – Готова ли ты стать вечным неофитом и преданным слугой богов в уплату своей просьбы?
    – Готова!
    – Да будет так! – завершил официальную часть Найал, а следом настал черед Антора. Как-никак, а воздаяние справедливости в его епархии.
    – Прежде чем принести клятву верности, ты должна пройти испытание. Отныне ты Кара – кандидат в неофиты бога мести и справедливости и… бога иллюзий и лжи, – на вздернутую в изумлении бровь девушки Антор не обратил никакого внимания, продолжив тем же безучастным тоном, – испытание продлится ровно столько времени, сколько потребуется на восстановлении справедливости ко всем, кого Карисса нлер Шатор незаслуженно унизила, оскорбила или оклеветала. Как Владыка душ лишаю тебя знаний о прошлой жизни, лишаю магии и дарованного при рождении высокого положения. Взамен дарую власть над временем и право вершить справедливость моим именем.
    Взмахом руки Антор отправил душу смертной в свой чертог. Одновременно с этим настоящее тело девушки обмякло, погружаясь в состояние стазиса. Бог лениво проследил, чтобы нлеру вовремя обнаружили и позаботились о сохранности бренной оболочки. Только когда слуги перенесли ее в спальню и в срочном порядке вызвали целителей, соизволил обратить внимание на сочащегося возмущением Найала.
    – Что-то не так, брат? – стараясь скрыть довольную ухмылку, спросил Антор.
    – Ты фактически наделил смертную полномочиями неофита, – выплюнул обвинение бог иллюзий и лжи, – мы так не договаривались!
    – Мне вообще не стоило соглашаться на сделку. Как видишь, – Антор указал на весы, – это – однозначный ответ, кому принадлежит смертная. Расторгнем договор по обоюдному согласию?
    – И потеряем такую возможность убить скуку? Вот еще! – фыркнул Найал, – к тому же, не все потеряно. Сделка по-прежнему в силе. Но учти, у меня есть право на ответный ход.
    – Какой же?
    – А вот этого, братец, я тебе не скажу! – удовлетворившись тем, что последнее слово осталось за ним, Найал создал сверкающий золотом портал и удалился с гордо поднятой головой.
    – Позер! – пробормотал Антор и без всяких спецэффектов покинул зал Судилищ. В чертогах его ожидала душа смертной и предстоял непростой выбор, в какое тело ее лучше отправить. Бог не обратил внимания, как к его плащу приклеилась и затаилась в складках золотая искорка, что и перенеслась вместе с ним. А после незаметно перебралась на щечку девушки и, свернувшись клубочком, замерла, приобретая вид крошечной родинки над верхней губой.
    Чертоги бога мести представляли собой мрачное место. Гранитный замок, подпирающий своими вершинами облака, безлюдный, или, вернее, бездушный двор, обнесенный крепостной стеной. Сам замок располагался на вершине скалы и парил в воздухе, являя с ней единое целое. Мрачность и аскетизм, которым дышал каждый камешек, как нельзя лучше соответствовали характеру Антора. Никаких излишеств и вычурности. Только самое необходимое и, конечно же, лучшее. Архитектура строения удовлетворила бы вкус самого придирчивого перфекциониста. Гладкие стены, ровные углы, идеальная симметрия и выверенные пропорции здания, окон и венчающих башни шпилей. Внутреннее убранство отличалось минимализмом. Отполированные до блеска напольные плиты привлекали причудливой геометрией рисунков и цветов, главенствовал среди которых черный. Черным же камнем отделаны и стены, но его гармонично разбавлял белый и встречающиеся в элементах отделки жемчужно-серый и серебристый. Парадный вход охранялся железными истуканами. Облаченные в полный доспех воины, как один, повторяли знакомые многим статуи Антора. При беглом взгляде можно принять их за многочисленные копии бога, и только присмотревшись, можно обнаружить значительные отличия. Это и сами доспехи, соответствующие работам оружейных мастеров разных эпох, и всевозможные гербы как ныне существующих, так и давно исчезнувших династий, и различные в строении и росте фигуры. Единственное, что объединяло и делало похожими друг на друга, это одна и та же поза: гордо стоящий воин, обеими руками опирающийся на главный атрибут бога мести – карающий меч. И вот он-то, что удивительно, был точно копией того, что Антор постоянно носил с собой.
    Будущий неофит, перенесенный в чертоги бога, с опаской входил в раскрывшиеся перед ним исполинские кованые ворота. Казалось, и сотни слуг не хватит, чтобы привести в движение отпирающий механизм, но те двигались плавно и бесшумно, навевая мысль о том, что тут не обошлось без магии. Миновав пустынный двор, девушка подошла к пирамидальной лестнице, плоская вершина которой служила своеобразным крыльцом и в то же время исполняла функцию трибуны или площадки для торжественных выступлений. Почему вдруг на ум пришло такое сравнение, Кара не знала.
    Наверное, это отголоски прошлого, – решила она. Ни своего имени, ни кем была при жизни, сотканная из частиц света душа не помнила. А также не знала и о том, что ждет ее в этом месте. Но то, что необходимо войти внутрь, могла подтвердить с непоколебимой уверенностью, хотя и не понимала природы этих знаний. Например, ничуть не удивлял факт, что замок на долгое время станет единственным домом. Что личная комната находится на верхнем этаже, к которому ведут двести тринадцать ступеней, и что даже бестелесной оболочке придется ощутить всю прелесть физических нагрузкок, вызванных ежедневным подъемом и спуском, а также регулярными тренировками.
    Правом передвигаться сквозь стены и проникать в любое помещение обладали лишь избранные души. Одна из таких встречала Кару у дверей. В чертогах бога не было места невозможному, поэтому девушка не сильно удивилась, увидев призрака, обладающего материальным телом. С бесстрастным выражением лица и чуть вздернутыми вверх уголками губ, видимо, означающих вежливую улыбку, дворецкий выглядел откровенно равнодушным и одновременно с этим – предельно внимательным. На белоснежной, отглаженной ливрее не было ни пятнышка, ни мятой складочки. Все безупречно: от остроносых лакированных сапог до кончиков тщательно прилизанных усов, тонкими стрелочками повторяющих капризный изгиб верхней губы.
    – Анций нор Фагенсштаттен, дворецкий, к вашим услугам нлера Кара, – щелкнув пятками сапог, представился призрак, – позвольте проводить в вашу комнату.
    Выразив согласие легким наклоном головы, девушка проследовала за сопровождающим внутрь замка. Со стороны можно было заметить изящество и уверенность, с которой Кара приняла помощь, с какой плавностью она двигалась, гордо расправив плечи и вздернув остренький носик. Будто события, чередой сменяющие друг друга, не что иное, как эпизод из повседневной жизни. Но само место кричало о странности происходящего. Смертным, пусть даже и не в телесной оболочке, не дозволялось находиться в божественных чертогах. Воззвавшие к суду богов, приносили в уплату не только вечное служение богу, но и саму жизнь.
    К моменту, когда Кара добралась до предназначенной комнаты, перед глазами мельтешили черные мушки, фантомное сердце стучало так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, а колени подгибались, грозя уронить хозяйку на холодный пол. Дворецкий будто не замечал трудностей, выпавших на долю его спутницы, сам-то он привык к нагрузкам и даже не запыхался.
    – Располагайтесь, – с небольшим поклоном Анций распахнул перед девушкой двери, и пока та с удивлением рассматривала новое место жительства, неслышно удалился.
    Комната была угловой, светлой. Через оба окна, занимающих две стены из пяти, струился солнечный свет, придавая домашнего уюта скромного жилищу. Узкая кровать, заправленная белоснежным бельем, стол у окна и стул, небольшой сундук для вещей в изножье, вот и вся обстановка. Если бы не полупрозрачные занавеси серебристо-серого цвета и матерчатый коврик у кровати, Кара приняла бы комнату за темницу. Ни шкафа, ни туалетной комнаты, ни даже самого маленького зеркальца. Из вещей только длинная ряса, сшитая из тонкой шерсти, да веревка, заменяющая пояс. Присев на краешек кровати, Кара чуть попрыгала на ней, убеждаясь, насколько жестко будет спать на досках, накрытых тоненьким матрасом. Спят ли, вообще, те, кто лишен физического тела новоиспеченному неофиту даже в голову не пришло. Отсутствие ванной комнаты и минимальных мелочей для ухода за телом, наводило на мысли, что и эта часть человеческой жизни будет недоступна. Непривычно это, странно.
    Однако Кара не роптала. Скинув вещи неаккуратной горкой, облачилась в рясу. При кажущейся простоте и объемности одеяния, село оно идеально, будто специально шилось на девушку. Удобная и мягкая к телу ткань не стесняла движений и как будто защищала хозяйку от перепадов температуры и прочих внешних факторов. Сапожки, что Кара решила оставить, резко контрастировали с внешним обликом служительницы бога. Но другой обувки она не нашла.
    Неужели, здесь принято ходить босиком?
    Тихо охнув, Кара обнаружила, что вся одежда, брошенная ею на пол, исчезла. Из-за этого девушка побоялась разуваться. Любая мелочь из прошлого напоминала о том, чего она лишилась и заставляла с затаенным страхом ожидать неизвестного будущего.
    Не зная, чем себя занять, Кара устроилась на широком подоконнике. Вид из окна открывался поистине фантастический. То, что комната находилась на верхнем этаже одной из башен, Кара знала. Но того, что сам замок построен на запредельной высоте, убедилась впервые. Перистые облака, которые привычнее видеть на небе, плыли где-то далеко внизу, задевая пушистыми лапами стены замка и окружающие его горные выступы. Солнце, такое маленькое и далекое с земли, здесь казалось невероятно огромным. Оно занимало половину небосвода, а его лучи золотили верхушки облаков, преломлялись и сияли, превращая пейзаж за окном в волшебную иллюзию.
    Стук в дверь отвлек от созерцания божественных красот. Девушка отозвалась робким «Кто там?», и на пороге вновь появился дворецкий. Нет, не открыл дверь и вошел, а просто материализовался на пороге, просочившись сквозь стену. Кара крепко зажмурилась, решив, что ей это показалось, но, когда снова открыла глаза, Анций никуда не делся. Даже больше – выглядел вполне себе живым и материальным. Хотелось бы Каре убедиться в этом, но прикасаться к постороннему мужчине считала чем-то неприличным, недостойным порядочной нлеры.
    – Его божественность, мстительный и справедливый бог Антор приглашает нерину Кару для беседы, – важным тоном объявил мужчина, – прошу незамедлительно следовать за мной!
    Необъяснимый трепет и волнение охватило все существо девушки. Она поднялась со стула, на который перебралась с подоконника, чтобы подобающе встретить гостя. Нервным движением расправила складочки на одежде, коснулась волос, на ощупь проверяя, не выбились ли локоны из прически, вздохнула, осознав, что отсутствие банальных мелочей не позволяет ей выглядеть достойно. Однако тут же приняла невозмутимый вид и с готовностью посмотрела на мужчину.
    – Ведите!
    Дворецкий, до этого времени якобы не замечавший телодвижений будущего неофита, окинул его придирчивым взглядом, как бы случайно задерживаясь на красных сапожках, ярким пятном выделяющихся на общем фоне, и недовольно поджал нижнюю губу. Однако замечания не сделал, а галантно распахнул перед девушкой дверь. В коридоре их поджидал мужчина, одетый в похожую рясу, отличающую лишь цветом. Кара замерла, неприлично долго рассматривая незнакомца. Рослый, широкоплечий, привыкший к физическим нагрузкам воин. Серая ткань, облегающая грудную клетку, не скрывала анатомии фигурно вылепленного тела. В вырезе, небрежно стянутом завязками, пробивалась густая поросль черных волос. На бедрах разместился широкий пояс, к которому был приторочен неизменный атрибут бога мести, а также всех его неофитов, карающий меч. Небрежно накинутый на голову капюшон позволял разглядеть лишь кончик носа и окладистую бородку.
    – Нерина Кара, позвольте представить вам нора Умберто, – церемонно, как и подобает, назвал мужчину Анций. – Нор Умберто, это нерина Кара.
    Девушка вздрогнула, так ее царапнуло обращение к ней, как к простолюдинке. Отчего-то казалось, что перед ее именем всегда была другая приставка, обозначающая высокое положение. Но кто она такая, чтобы устанавливать правила? В высшем обществе считалось величайшим оскорблением спутать аристократа с простым людом, и такие вот слуги, удостоенные чести принимать гостей, быстро овладевали способностью распознавать благородного даже в нищенской одежде. В противном случае такой работник не продержался бы на своем месте и пяти минут.
    Впрочем, мысли так и остались мыслями, новый знакомый лишь кивнул в знак приветствия, и жестом приказал следовать за ним. Спуск по лестнице не занял много времени, разве что вызвал толику сожаления, что на обратном пути ждет нелегкий подъем. Кара не запомнила дорогу, слишком уж много похожих коридоров и лестниц они миновали, прежде чем попали в огромный зал. Расположенному в центральной башне, ему по праву подошло бы название тронного, и площадь позволяла, и отделка соответствовала самому изысканному вкусу. Но нет, это место было предназначено для тренировок. Умберто невозмутимо подошел к стойке со всевозможными видами холодного оружия и предложил девушке выбрать то, что ей ближе.
    А как же встреча? Разве не святотатство заставлять бога ждать? – застыл на губах немой вопрос, но вслух Кара ничего не сказала. – Возможно, это какое-то испытание, – решила она, – этот Умберто не похож на человека, игнорирующего приказы, следовательно, и беспокоиться не о чем. – Подойдя к стойке, придирчиво осмотрела внушительный набор металла. Тяжелые двуручники отмела сразу, нечего и думать ворочать неподъемными железяками. То же относилось к кацбальгерам, фальшионам, и прочим полуторникам, рассчитанным на мужскую руку. Изящная рапира или кинжалы более женское оружие, но оно не соответствовало образу неофита бога мести. А вот облегченный и укороченный меч старинной работы пришелся впору. Кара обнаружила его, погребенным под грудой старого железа, после длительных поисков.
    Меч уверенно лег в руку, и девушка несколько раз разрубила им воздух, приноравливаясь и вспоминая подзабытые навыки. Одно то, с какой уверенностью она это делала, говорило о принадлежности к аристократическому роду. Впрочем, Кара не задумывалась над этим, память тела действовала за нее, лишь каждый выпад или боевая стойка служил очередным доказательством.
    – Что же, Кара, – в голосе Умберто, внимательно наблюдавшим за девушкой, слышалось явное одобрение, – то, что ты сразу определилась с выбором, делает тебе честь. Советую по возможности возобновить тренировки, чтобы держать себя в форме. Если нужен совет или спарринг-партнер, всегда к твоим услугам. Естественно, в свободное от работы время. Ну а теперь, поспешим. Антор уже заждался.
    Резиденция бога мести и справедливости находилась на верхнем этаже самой высокой центральной башни. Едва поспевая за неофитом, Кара твердо пообещала себе подтянуть физическую форму и воспользоваться предложением Умберто.
    Как оказалось, у богов вполне человеческие привычки и пристрастия. Кабинет ничем не отличался от такого же, ну, скажем, в поместье какого-нибудь герцога или графа. Разве что по редкостям, собранным за многие тысячелетия, превосходил королевский или императорский. Поделки искусных мастеров разных эпох украшали полки огромного шкафа со стеклянными дверцами. А, например, редкая магическая вещица, вроде карты мира, занимала целую стену и стоило сосредоточить взгляд на какой-либо точке, как она тут же увеличивалась, показывая, что именно находится в этом месте. Чернильница-непроливайка и магические перья, которые могли себе позволить исключительно аристократы и только затем, чтобы пустить пыль в глаза, использовались по назначению и лишь потому, что это чрезвычайно удобно. Мебель из древесины риусского дерева сейчас можно встретить лишь в самых богатых домах, причем сохранившуюся не в самом лучшем виде. Но сколько гордости испытывал хозяин, демонстрируя исчезнувшую редкость! Остров Риусс, единственное место, где произрастала ценная порода, ушел под воду века три или четыре назад вместе с жителями, городами и накопленными богатствами. А тут и стол, и кресла, и секретер – все сохранилось так, будто только вчера изготовлено. В каждом полированном элементе просвечивали характерные золотистые искорки, из-за которых так ценилась риусская порода.
    Антор, в черных с золотом одеждах, смотрелся величественно. Кресло, в котором он расположился, по роскоши не уступало императорскому трону, и подчеркивало высокий статус владельца. Только ни надменности, ни величайшего презрения, с которым небожители смотрели на смертных в его взгляде не заметить. Лишь мудрость и вселенское спокойствие, которым веяло от Высшего существа.
    – Подойди ближе, дитя, не бойся, – подозвал будущего неофита бог, – присядь.
    Как по волшебству, рядом с девушкой возникло мягкое кресло, на которое она опустилась с нескрываемым облегчением. Умберто незримым стражем расположился позади нее.
    – Впереди ожидает непростой путь, – с участием и доброжелательностью продолжил Антор, – и только от тебя зависит, насколько высокого положения достигнешь и какое место займешь среди моих последователей.
    За простыми словами скрывалось многое, и интуитивно Кара это чувствовала. В том, что такой беседы удостаивались все, кто набрался храбрости воззвать к суду богов, можно было не сомневаться. Немногие выдержали испытания и удостоены чести стать карающей дланью бога мести. Имена паладинов, первых жрецов и жриц увековечены в истории Груона. И лишь о тех, кого называют карающей дланью, всегда говорят шепотом, опасаясь, что, услышав свое имя, они придут на зов и вытащат на суд божий самые сокровенные тайны.
    – Я приложу все усилия, чтобы оправдать ваше доверие, – проникнувшись торжественностью момента, прошептала Кара, – готова служить верой и правдой до тех пор, пока бьется мое сердце.
    Антор склонил голову в знак того, что принимает пылкую клятву на веру. Сколько их таких, свято веривших в правильность выбранного пути, стояло перед ним? Сотни, тысячи. А сколько тех, кто на самом деле сдержал слово? Единицы. И с каждым веком, с каждым новым неофитом все сложнее отыскать того, кто действительно достоин права вершить судьбы смертных его именем. Главным испытанием, которому подвергали претендентов, было… доверие. Бог милостиво предоставлял каждому неофиту шанс доказать, насколько искренни произнесенные клятвы, и как крепка решимость смертного измениться, стать на путь истинной справедливости и мести. Только гармоничный баланс между этими постулатами, открывал путь к великому званию карающей длани, а любой перевес в ту или иную сторону определял, станет ли неофит паладином или жрецом. Жрецы были наделены особым рвением к справедливости и состраданию к ближнему, порою, даже в ущерб собственным интересам, тогда как паладины – безжалостные каратели, несущие неотвратимое наказание и месть любому, на кого укажет бог или его карающая длань.
    – Тогда не будем откладывать, а перейдем сразу к делу, – Антор щелкнул пальцами, и декорации вокруг поменялись. Это был уже не кабинет, и некое пространство, представляющее собой самое странное и удивительное место.
    Каре проще было представить увиденное неким залом, наполненным миллионами светящихся сфер. Они покрывали стены, пол, потолок, вращались, испуская нежное сияние, и передвигались в хаотичном порядке. Вместе с богом и его дланью, девушка оказалась на маленькой площадке, находящейся в самом сердце гигантского шара. Куда ни глянь – темнота, испещренная яркими звездочками. От всего этого кружилась голова. Кара невольно порадовалась тому, что кресло, на котором она сидела, переместилось вместе с ней. Иначе давно бы рухнула в пропасть, которая окружала со всех сторон.
    – Что это за место? – спросила Кара севшим от волнения голосом.
    – Это святая святых, – с одухотворенной улыбкой на лице ответил Умберто. Ему нравилось бывать здесь, нравилось наблюдать, как рождались маленькие звездочки – человеческие души, как их сияние становилось ярче, постепенно набирая силу, как они росли, поступками и помыслами своими влияя на окраску и насыщенность сферы – вместилища души. И даже то, как они угасали, постепенно меркнув на общем фоне и теряя цвет, так же притягивало искушенный взгляд. – Владения бога мести и справедливости – души живых и неживых существ со всех подвластных ему миров.
    – Неживых? – последнее сильно удивило будущего неофита. Она всегда считала, что души умерших принадлежали Раэнсу – покровителю мертвых. Именно ему воздавали честь, провожая усопших в последний путь, дарами, обрядами и щедрыми подношениями обеспечивая легкую дорогу и комфортное пребывание в посмертном мире.
    – Именно! Все души изначально принадлежат Владыке душ, и только от них зависит, вернутся ли они в ту колыбель, из которой появились, или же пополнят ряды вечных рабов в мрачных чертогах Раэнса.
    – Рабов? Но как же? Разве можно захотеть стать чьим-то рабом, пусть и самого Бога? – в очередной раз изумилась Кара. Казалось, день потрясений никогда не закончится.
    – Люди вольны в выборе, – Антор вмешался в разговор, желая лично донести истину до неофита, – жизненный цикл каждого существа непрост и тернист. Любой поступок, сгоряча сказанное слово или принятое решение определяют направление и ведут по извилистому пути, который однажды завершится там, где все началось. В большинстве своем, люди верят во всех богов, и редко кто с самого начала выбирает служение одному из нас. Многие так до конца и не могут определиться с покровителем. Это и понятно, мы отвечаем за различные аспекты бытия, и невозможно строго придерживаться одних и полностью игнорировать другие. Все взаимосвязано. Всегда есть место сильным чувствам – любви, ненависти, зависти, боли, – и в моменты проявления любого из них, мы непременно ощущаем это и радуемся тому, как растет и множится божественная мощь. Но окончательный вердикт выносит Эрида, богиня закона и порядка, раскладывающая по полочкам фрагменты жизни, представшей перед ней души, и определяя, достойна ли она прошла уготованные испытания или сломалась, ступив на скользкий преступный путь.
    – Выходит, если человек вел неправедную жизнь, не покаялся и не получил прощения, то все равно расплачивается по счетам, но уже не перед своими жертвами, а перед богами?
    – О, да! – довольно хмыкнул Умберто, – Раэнс чрезвычайно изобретателен и жесток с попавшими в вечное рабство душами.
    – Но… тогда получается, что и не нужно искать справедливости, если душа преступника в любом случае обречена на муки!
    Антор нарочито удивленно изогнул бровь, ожидая, что на это ответит его длань. В свое время, задав подобный вопрос, ответ Умберто искал самостоятельно. И теперь, видя разгорающийся фанатический блеск в глазах девушки, такую же жажду знаний и правды, которой и сам в свое время был одержим, длань должен поступить мудро и дать неофиту отыскать свою истину.
    – Однажды ты сама поймешь, – Умберто вздохнул, немного сожалея о том, что собственный путь оказался таким долгим. Дрогнувшие в улыбке уголки губ Антора лишь подтвердили, что он удовлетворен ответом.
    Бог вытянул ладони, сложив их лодочкой, призывая к себе одну из сфер. Среди сотен тысяч других, ласковыми щенками вьющимися подле могучей фигуры, отделилась одна, почти погасшая, тусклая, и медленно опустилась в уютное ложе.
    – Держи! – Антор протянул шар девушке, и она, подставив руки, бережно приняла дар, – это первое задание. Не спеши, разберись досконально, постаравшись не упустить малейшие нюансы, приведшие душу на край гибели. У тебя три попытки, прежде чем восстановишь справедливость либо призовешь карающий меч паладина. Умберто ответит на любые вопросы, постарайся только правильно их задать. Я верю в тебя, Кара! Надеюсь, до скорой встречи!
    С последними словами бога, окружающая обстановка вновь переменилась, перенося девушку в обычную полупустую комнату, в которой единственным и знакомым предметом оказалось то самое кресло. Впрочем, кроме черного постамента с округлым углублением на вершине, ничего больше и не было. Только тьма, пронизывающая пространство. Из нее сотканы стены, она же клубилась под ногами и ею затянут потолок. Сфера, про которую Кара подзабыла, пока осматривалась и приходила в себя после резкого перемещения, поднялась в воздух и медленно поплыла к постаменту, приземлившись в центр подставки, будто специально созданной для этого. Впрочем, почему будто? Именно созданной для того, чтобы вместить в себя частичку чужой души.
    Причин, чтобы медлить или оттягивать выполнения задания, у Кары не имелось. Поэтому она начала с внимательного осмотра сотканной из света сферы. Поначалу, ничего, кроме сияния, разглядеть не смогла. Только даже себе не объяснить, что же так притягивает взгляд? Почему завораживает хаотичное переплетение нитей, ставших различимыми после долгого созерцания? Пришло понимание и о назначении комнаты, в которой ничто не отвлекало от мыслей и настраивало на нужный лад. В заслезившихся глазах уже появилась резь, и изображение чуть поплыло из-за соленой влаги, скопившейся в уголках, когда Кара увидела… нет, обычным человеческим зрением этого сделать невозможно. Кара почувствовала другую душу, наполненную светом, любовью и терпкой горечью незаслуженной обиды. И это потрясло сильнее всего, затронув невидимые глубинные струны, – невыразимая мука, терзавшая изнутри, отравляющая жизнь и ведущая светлое существо к гибели. Девушка согнулась, приложив руку к сердцу, из которого через невидимые язвы сочилась боль.
    – Умберто! – просипела Кара, вспомнив о том, кто может помочь, в последнюю минуту.
    Мужчина явился незамедлительно, будто только и ждал, когда его позовут. Едва уловимым движением, рассек нити связи, что установились между неофитом и погибающей душой, уложил девушку на диванчик и присел рядом. Коснувшись холодной ладошки, принялся вливать силу, передавая вместе с ней спокойствие и уверенность.
    – Что это было? – хрипло спросила Кара, едва пришла в себя.
    – Ошибка, которую совершают все без исключения неофиты, – с ноткой мечтательности в голосе ответил Умберто, – как сейчас помню первый опыт слияния. Я тогда проникся такой дикой ненавистью ко всем, что чуть не погубил и душу, и себя заодно.
    – Но ты ведь справился, да?
    – Раз мы с тобой сейчас разговариваем, то да, справился, – добродушно хмыкнул мужчина, – и я рад тому, что ты позвала на помощь. Я бы и так пришел, но задание ты бы провалила.
    – Надо же! – невольно поежившись, Кара решительно отмела мысли о том, чтобы со всеми проблемами справиться в одиночку. Возникло, правда, ненадолго, желание переложить ответственность на чьи-нибудь крепкие плечи. Вот только что-то подсказывало, с Умберто такой вариант не пройдет. – Расскажи, пожалуйста, все, что мне нужно знать для выполнения задания. И как справляться с этим, – кивнула в сторону сферы.
    – Это хорошо, что не брезгуешь обратиться за советом, – одобрил длань просьбу, – и я расскажу, что необходимо. Вот только на реальную помощь рассчитывать не советовал бы. Антор ценит самостоятельность. Тебе придется принимать непростые решения, которые люди будут чтить за божественную волю. Каждый случай потребует полной отдачи, и любой новичок, хочет того или нет, пропускает все события и чувства через себя и измеряет поступки согласно своим представлениям о справедливости.
    – Просто скажи, что от меня нужно? А также то, чего ни в коем случае не должна делать, – девушка терпеть не могла недосказанности. Это шло от нее прежней, той, кем была при жизни. Казалось, чего проще? Есть четкая цель, для достижения которой необходимо приложить усилия. И есть запреты, преступив которые рискуешь потерять все. Ну а то, как длань прямым текстом обозначил, что помощи ждать неоткуда, вынуждало быть жестче и досконально узнать правила игры, призом в которой служило собственное посмертие. Попасть в вечное рабство к Раэнсу Кара не хотела, не с тем грузом вины, что давил на плечи неподъемной тяжестью.
    – Все так же нетерпелива и прямолинейна, – Умберто ничуть не обиделся на резкий тон. По сравнению с ним, юный неофит – нежный цветочек, у которого только-только обозначились первые колючки. Это всего лишь отголоски прошлого и, спустя время, Кара, несомненно, устыдится невежественности и пылкого максимализма, которому так подвержена молодость. – Я бы мог поступить так же, как когда-то обошлись со мной: сказать многое, при этом не дав ничего. В этом была бы особенная справедливость. Моя собственная. И когда-нибудь, спустя годы, смотря в глаза новому неофиту, ты оценила бы этот шаг. В тебе есть стержень, стальная заготовка, из которой, волей бога, со временем выковался бы отличный карающий меч. В лучшем случае паладин, но никак не длань.
    – Зачем ты мне все это рассказываешь? – откровения Умберто не принесли понимания, наоборот, возникло еще больше вопросов.
    – Я хочу, чтобы ты стала дланью Антора на Груоне, – честно ответил мужчина, – настоящей, справедливой и беспощадной. И это случится, если с честью выдержишь первое испытание. Ты запомнила, какие условия поставил Антор?
    – Условия? – девушка нахмурилась, вспоминая короткий разговор. На фоне потрясений от божественных владений, особых условий в задании она не запомнила. – Что-то там о трех попытках и спасении погибающей души.
    – Всего-то? – длань хмыкнул, награждая девушку насмешливым взглядом, – ты не услышала ничего, из того, что тебе было предложено. И это первый урок: будь внимательной к словам бога. Он никогда не говорит и не делает ничего просто так.
    – Ну, так просвети меня, неумеху такую! – огрызнулась Кара, – привыкли тут говорить загадками, а мне разбирайся!
    – Не стоит быть грубой! – Умберто выпустил толику божественной мощи, которой был награжден за преданную службу, и девушку вдавило в кресло. Если бы она в этот момент стояла, непременно рухнула на колени. Особая аура власти пресекала малейшее сопротивление, влияя на саму душу, призывая ту покориться и трепетать в присутствии Высшего существа. В такие моменты даже самые отъявленные негодяи становились беспомощными младенцами и смиренно принимали волю карающей длани. – Ты здесь лишь по милости Антора, и не следует критиковать веками заведенные порядки!
    – Простите! – глубинный ужас, охвативший каждую клеточку, не оставил Каре и шанса. Ощущение собственной ничтожности перед сущностями, наделенными ТАКОЙ силой, заставляло трепетать от страха, напрочь выметая все мысли о своевольстве. – Прошу, помогите справиться с заданием. Я осознала ошибку, признаю это.
    – То-то же! – Умберто еще для верности сдвинул брови на переносице и нацепил самое суровое выражение лица, – даже думать не смей о всяких глупостях! – и, смягчившись, продолжил, – ну, слушай внимательно: три попытки – это не просто возможность досконально разобраться в ситуации и наказать виновников по справедливости, а способ использовать нескольких смертных, чтобы взглянуть на проблему другими глазами. Ни я, ни ты – мы не боги, чтобы читать души, как открытые книги. Не представляешь, как глубоко, порой, таится истина. Человек, зачастую, сам не может определить, что или кто послужил причиной несчастий. Для этого Антор и предоставляет шанс изучить задачу с разных сторон. Со стороны непосредственных участников. К примеру, обвинили служанку в краже драгоценностей, выгнали с работы, лишив заработка. А у той двое детишек, муж погиб. И не помнит она, чтобы совершала преступление, и побрякушек этих нигде нет. Что случилось? Как? Для дознавателей вопрос решенный: могла украсть? Могла. Видели ее в комнате хозяйки? Видели. А то, что украденное не нашли, так, передала все подельникам. И светит бедняжке каторга, а детям улица или приюты. Но женщина-то честная! Копейки лишней никогда не взяла, не то, что графские украшения. Вот и воззвала она к Антору, умоляя о справедливости.
    – И что же? Нашли вора? – Кара заинтересованно подалась вперед. До этого она слабо представляла, как выглядит эта самая справедливость изнутри. В чем именно состоит работа дланей никто из смертных даже не догадывался. Для всех был виден конечный результат. Причем едва человек в поиске защиты обращался к богу, при этом искренне желая справедливого решения, то помощь приходила в ту же минуту.
    – Пришлось слиться с душами нескольких человек из окружения служанки, но я так и не нашел ответа. Последней попыткой была хозяйка этих драгоценностей. Она-то и оказалась воровкой! Ей срочно потребовалась крупная сумма, чтобы выручить любовника из нехорошей истории. Вот и опоила бедную вдовушку, оговорила и опорочила так, что той вовек не отмыться. И что самое печальное, любовник этот использовал графиню, чтобы выкачать из нее деньги. А все побои, угрозы и сцены покушений, на которые повелась пылкая любовница, организовали его же собственные дружки.
    – Какое же наказание получила бедная женщина? – сочувственно всхлипнув, растрогалась девушка.
    – Бедная женщина? – взревел Умберто, – неверная супруга, предавшая мужа, и жестокая интриганка, способная подставить преданную служанку и обречь на нищенское существование ее малолетних детей? Не разочаровывай меня, Кара!
    – Но она же благородная нлера! Разве могут ее жизнь и спокойствие цениться выше какой-то там черни?
    – Еще как могут! – процедил длань, – запомни второе главное правило: перед богом все смертные равны. Каждую душу он оценивает по способностям и чистоте помыслов. И ты даже представить себе не можешь, какой гнилью пропитаны эти самые благородные! Зато в каком-нибудь нищем мальчишке, просящем милостыню у храма, чистоты и святости на легион неофитов с лихвой хватит.
    Получив отповедь, Кара притихла. Она сама не понимала, откуда в ней такое пренебрежение к простым людям. Зато отлично могла представить, как бедную девушку выдали замуж за старого графа, сколько ей пришлось натерпеться от него, и почему в итоге она решилась завести любовника.
    – Так, каким образом была восстановлена справедливость? – повторила Кара вопрос.
    – Графиня публично призналась в прелюбодеянии и получила суровое осуждение общества. Ее сослали в провинцию, лишив титула и слуг, оставив мизерное содержание, да небольшой дом.
    – Но она же пропадет там! – ахнула Кара.
    – Ничего не пропадет! У многих нет и этого, так что, захочет выжить, справится, – возразил Умберто, – а почему не спрашиваешь, что стало со служанкой?
    – Что с ней сделается? Раз в краже не виновата, то свободна. Вряд ли, конечно, она сохранит место в доме графа, но…
    – А вот и нет! Из-за разразившегося скандала, маленький наследник остался совсем один. Мать и раньше не обращала на него внимания, так что ее уход ничего не изменил в привычной жизни. А вот отец, искренне привязанный к сыну, отдалился, переживая постигшее разочарование в семейной жизни. Ну а служанка, не понаслышке знакомая с тем, что значит, потерять близкого человека, окружила брошенного малыша любовью и заботой. И граф, не такой уж и старый, как ты могла подумать, немного придя в себя, обратил внимание на скромную вдову, беззаветно заботившуюся о его сыне, как о родном, и влюбился. Сейчас у них еще трое своих сыновей, дочка, а новая графиня возглавляет приют для бездомных детей, помогая всем ребятишкам, лишившимся родителей и оказавшимся выброшенными на улицу. Вот, так-то! Это я считаю высшей справедливостью.
    – А бывшая графиня, что с ней стало? – прошептала девушка, впечатленная невероятной историей, которые только в сказках и случаются.
    – А что ей сделается? Снова вышла замуж, да только опять не угадала с выбором мужа. Хоть и селянин простой, но крепкий малый. Держит ее в ежовых рукавицах. И она, как миленькая, ходит за скотиной, прибирается в доме, готовит на всю семью и мужниных детишек воспитывает. А могла бы в достатке и безделье жить, собственного ребенка растить. Да только некогда ей даже задуматься об этом. Встает чуть свет, ложится самая последняя, ни рук, ни ног не чуя. Про то, что никто супружеские обязанности не отменял, скромно умолчу. Всю господскую блажь муж из нее в первую же неделю выбил.
    – Значит, и я столкнусь с чем-то подобным? Но как же разберусь-то? Мне бы и в голову не пришло проверить хозяйку дома, – девушка сокрушенно покачала головой.
    – Вот для этого тебе и даются три попытки. Определи самых заинтересованных в проблеме лиц, узнай их мысли, почувствуй намерения и тайные помыслы. Это нетрудно сделать, ненадолго слившись с душой. Позволительно даже воспользоваться телом смертного, чтобы задать интересующие вопросы или прожить непонятную ситуацию заново. Единственное, от чего хочу предостеречь, от единения с душами отъявленных душегубов и преступников. Тебе, конечно, не будут давать такие задания, но заранее никогда не известно – с кем придется столкнуться.
    – Но что это за слияние? – интуитивно Кара уже знала ответ, но все же хотела услышать объяснения Умберто. А вдруг собственные ощущения – это ошибка? Игра подсознания или тайное божественное влияние, призванное испытать неофита на прочность?
    – Сначала ты просто улавливаешь отголоски сильных эмоций, – длань хоть и раскрыл второе дно вопроса, однако решил рассказать обо всем максимально честно. Именно на слиянии погорели многие неопытные неофиты, – потом они захватывают настолько, что уже не можешь отделить их от собственных чувств. Видишь мысли объекта, его переживания, подоплеку поступков и причины судьбоносных решений. Вот на этом этапе стоит задержаться подольше и вспомнить, кто ты и для чего предназначена. Поначалу я использовал обычное зеркало. За время человеческой жизни, душа прикипает к дарованному богами облику и, столкнувшись с другим отражением, получает сильнейшую встряску. И только после того, как ты осознаешь себя и усвоишь, какая цель привела тебя в этот час и в это место, можно приступать к третьему этапу: замещению тела. Ты вольна выбирать любой промежуток жизни смертного, но бесплатный совет: бери с запасом. Поверь, не так просто осознать, что теперь ты совершенно другой человек, вести себя, как он, поступать точно так, как сделал бы он, использовать те же слова, жесты, привычки. Это сложно. Любой, кто близко знаком с объектом, сразу выявит несоответствие. И поверь, в некоторых случаях, это очень опасно и чревато последствиями. Представь, что подозреваемый вдруг начал вести себя неадекватно? Дознаватели вцепятся как бульдоги, а уж про жрецов и говорить нечего. Мигом на костер отправят. Бывало, неофиты сходили с ума, переживая чужую агонию или хуже того, превращались в тех, кого мы должны призывать к ответу или уничтожать.
    – Мне страшно, Умберто, – Кара сжалась в клубочек, обнимая себя руками за плечи. С опаской посмотрела на мерцающую сферу, мимолетный опыт от общения с которой уже успел оставить отпечаток. – Я не справлюсь! Точно не справлюсь! Обязательно все испорчу.
    – Глупости, Кара! – мужчина коснулся волос девушки, успокаивающе погладил по голове, – я не хотел тебя напугать. Вернее, не так. Хотел! Но лишь для того чтобы ты поняла всю ответственность, которая ложится на плечи неофита, а потом и длани. Лучше, если ты с первого раза усвоишь уроки, стоившие кому-то рассудка или жизни. Бояться – это нормально. Страх подстегивает к действию, выуживая из глубин памяти навыки и умения, о которых и не подозреваешь. Лучше уж так, постепенно, используя многовековой опыт предшественников, чем сразу и вдребезги, погубив не только себя, но и тех многих, которым могла бы помочь в будущем. И знаешь, однажды ты найдешь в этом особенное удовольствие. Люди ведь хранят не только плохие воспоминания, есть много того, чем никогда не насытишься. Это солнечная свежесть первой любви, когда чувства только зарождаются, своим светом озаряя всех вокруг. Украдкой сорванный поцелуй, от которого за спиной расправляются крылья. Счастье материнства, когда с трепетом и восторгом узнаешь о долгожданной новости, а спустя девять месяцев берешь на руки новорожденного сына. Робкое «да» в храме богини Лейты, и собственное отражение в глазах влюбленной половинки.
    – Ты прав, ради этого стоит жить, – девушка совершенно растерялась. Слишком много впечатлений за один день, на целую жизнь хватит.
    Сам суд богов Кара помнила плохо, только то, что совершила нечто плохое в прошлом, раскаялась и оказалась в чертогах Антора, дав нерушимую клятву служения. И все равно этот нелегкий путь искупления много лучше, чем если бы она продолжала грешить, там на Груоне, а после попала в вечное рабство к Раэну.
    – Тебе необходимо отдохнуть, – длань подал руку, помогая неофиту подняться, – идем, провожу в комнату. Тут недалеко. Как поймешь, что готова, позови меня. Я услышу.
    – А … – новая порция вопросов смешалась в голове Кары от одного только строгого взгляда мужчины, – ты прав. Нужно осмыслить происходящее, принять, что отныне моя судьба связана с этим местом. И… просто побыть одной.
    Кара и не заметила, как на последней фразе Умберто поморщился, вспоминая о том далеком времени, когда считал одиночество наказанием, искал общества и жаждал развлечений. Все это осталось в прошлом, и теперь главным желанием длани было вновь вернуться в те годы, когда молодость бурлила в каждой клетке и пьянила голову упоительным чувством свободы, жениться на милой сердцу женщине и зажить тихой семейной жизнью, радуясь каждому дню и ежедневно наблюдая, как подрастают дети. Когда-нибудь, волей Антора так и случится. Умберто нлер Граанс, тело которого покоится в семейной усыпальнице, тихо исчезнет, оставив вместо себя горстку пепла, а просто Умберто, непревзойденный мастер меча, войдет в ворота какого-нибудь провинциального городка, чтобы осесть там на все оставшиеся годы. Но все это произойдет лишь тогда, когда длань восстановит справедливость, истребованную для Умберто нлера Граанса. А сейчас его воля, мысли и поступки сосредоточены на служении богу, и даже обычный сон кажется недоступной роскошью. Главной особенностью слияния с душами смертных – это способность постоянно ощущать их эмоции и переживания. Сколько их было за триста семнадцать лет? Сотни. Тысячи. И все горели для него ярким пламенем жизни, напоминая о великом предназначении и заставляя сожалеть о том, чего когда-то лишился. Это телу нужен отдых, сон или пища, а Высшей сущности ничего подобного не требуется.
    Попав в свою комнату, Кара вновь устроилась на подоконнике. Мысли, тревоги, сомнения – они не давали покоя измученной душе. Отголоски прежних привычек требовали какой-то деятельности, решений, пусть даже и поспешных. Оглядевшись вокруг, Кара с неприязнью осознала, что не сможет находиться тут долго. Пусть лучше там, теперь уже чужом для нее Груоне, но окруженная хотя бы подобием жизни, чем здесь, в безмятежном спокойствии и пустоте. Безликие стены и кровать – неотъемлемая часть божественной цитадели, и только пейзаж за окном мог бы порадовать новизной.
    Я должна справиться сама, – осознала Кара. Советы Умберто она, безусловно, учтет, но никогда больше не покажет слабости и не спрячется за чужую спину. А если уж наделает ошибок, то это будут ее собственные промахи, за которые и ответит сполна, если потребуется. А эта чрезмерная опека выглядит подозрительно: очень уж старался Умберто, предлагая помощь.
    Спрыгнув с подоконника, девушка решительно направилась к кровати. Не снимая обуви, легла, вытянувшись во весь рост, прикрыла глаза. Кара хотела изучить себя, запомнить малейшие нюансы, составляющие ее новое я, чтобы впоследствии не потеряться в ярких вспышках чужих жизней. Однако, ничего особенно нового, к сожалению, не нашла. Ее новая жизнь началась там, в зале Судилищ, когда боги вынесли приговор и великодушно подарили шанс на помилование. Обидно, что девушка не помнила себя прежнюю. Она ведь раскаялась в содеянном – это, как нечто само собой разумеющееся, засело глубоко в подсознании. А, следовательно, и искупить вину было бы легче, зная, кого обидела или причинила боль. Впрочем, спорить с волей богов Кара не собиралась. Если уж нужно найти точку опоры, пусть это будет стремление к справедливости и робкая надежда на то, что однажды память вернется. Да и тот, второй бог, Найал, пообещал в награду частичку ее прошлого.
    Гм, – пришла неожиданная мысль, – достаточно стать неофитом Найала, и все воспоминания вернутся. Нет! – тут же решительно осадила саму себя, – тогда во всем происходящем нет никакого смысла! Для чего было требовать справедливости, если в итоге все вернется на круги своя? Тогда уж стоило просить покровительства бога лжи и иллюзий, и жить себе припеваючи. Нет, это не тот путь, ради которого оказалась здесь. И как бы тяжело ни пришлось в будущем, но лучше обойтись без сомнительной поддержки.
    – Ой! – какое-то невидимое насекомое пребольно укусило за верхнюю губу, – откуда здесь осы? – а ощущение, к слову, довольно неприятное, были именно такое, как после атаки разъяренного насекомого. Кожа в месте укуса уплотнилась и пребольно жглась, обещая вскорости разнести отек на пол-лица. – Что за злые шутки? – крикнула Кара в пустоту. Живность в чертогах Антора не водилась, даже в качестве потенциального обеда. И каким-то шестым чувством девушка это понимала. Как и то, что происшествие отнюдь не случайно. И если учесть, о чем она думала в тот момент, то это проделки Найала, которому не понравилось пренебрежительное отношение к его покровительству. А если все так и есть, то происходящее не что иное, как довольно реалистичная иллюзия.
    Этого просто нет! – глубоко вздохнув, Кара заставила себя отрешиться от зудящей боли и вернуться к тому умиротворению, в котором пребывала до этого. Не сразу, и не так легко, как это могло показаться со стороны, но у девушки получилось сконцентрироваться и вновь погрузиться в состояние легкой медитации. Вспышка злости, раздражение и желание немедля отплатить обидчику – все это были отголоски прежней личности. Именно их Кара взяла за основу надежного якоря, который удержит от полного погружения в чужую душу. А еще чувство глубокого раскаяния в содеянном и неумную жажду справедливости. Только собственные эмоции и крохотный опыт, полученный за время пребывания в Чертогах, могли стать отправной точкой для будущей длани бога справедливости. И отчего-то Кара точно знала, что обязательно ею станет.

Эпизод 2. Первая любовь

    Впервые Лерни увидел Кариссу на коронации Магрона Второго Ланибергского. Все мало-мальски знатные фамилии спешили засвидетельствовать почтение новому монарху, а заодно принести клятву верности. Присягали королю семьями. Даже у младенцев изымали драгоценные капли крови, навеки сохраняя имена подданных в полном Собрании нлеров Ланибергии.
    Лернейл Фаост-старший решил лично приветствовать семейство Шатор, с которым состоял в дальнем родстве по линии второй жены, и взял с собою мальчика, как будущего главу семейства и наследника огромного состояния. Титул графа Фаост Лернейлу пожаловали за особые заслуги перед королевством, заключающиеся лишь в мощном даре Повелителя воды. Впрочем, маги на королевской службе приравнивались к высшему сословию и получали право носить приставку нлер к имени. Но, как это часто случалось, мало кому по вкусу стремительное возвышение тех, кто еще вчера подметал улицы или чистил сапоги за медяк, брошенный в дорожную пыль. Лернейл нлер Фаост, в прошлом Лернейл Фаглос, занимался торговлей и принадлежал зажиточному среднему классу. Магический дар открылся у него годам к сорока, когда мужчина успел прикупить собственную лавку, торговал заморскими товарами, владел двумя красавицами-бригантинами, приносящими исправный доход, да обзавелся пышнотелой женушкой, подарившей супругу единственную надежду и отраду, сынишку Лернейла-младшего. В морском путешествии к берегам Аронии, куда Лернейл-старший отправился, чтобы наладить торговые связи, судно попало в шторм и разбилось. Корабль, груз и команда, за исключением торговца, пошли ко дну. А Лернейл открыл в себе удивительную способность по управлению водной стихией. Любящая супруга, которая в ту пору была на сносях, не выдержала печального известия о мнимой смерти мужа. Ранние роды привели к гибели матери и ребенка. Ни маги, ни столичные лекари не спасли женщину, которая сама не захотела бороться за жизнь. Крохотная сестренка не протянула и суток, стремительно сгорев от лихорадки. За долгие две недели, когда маленький Лерни считал себя полным сиротой, он резко разлюбил шалости и совершенно разучился улыбаться.
    Глава семьи недолго горевал о потерях, и повторно женился на девушке благородного сословия, чем упрочил свое положение в обществе. Мальчик же превратился в замкнутого хмурого ребенка. Он не нуждался в друзьях и дни напролет просиживал в семейной библиотеке в компании книг, которые стараниями новоиспеченного аристократа, свозили со всех уголков Груона.
    Карисса Шатор, как истинная благородная нлера, восседала на руках отца с достоинством настоящей аристократки. Горделивый носик, который она смешно морщила, удивительно огромные голубые глаза и шикарная грива иссиня-черных локонов делали ее похожей на фарфоровую куклу, которую Лерни часто видел в витрине соседнего магазина. Но эта была всего лишь девочка, пусть и знатного рода Шатор, в предках которых затесались королевские особы.
    На мгновение Лерни замер, жадно впитывая миловидные черты Кариссы. Для своего возраста младший Фаост рос смышленым, и сразу решил, что приложит все усилия, чтобы завоевать внимание маленькой колючки. Мальчик не допускал даже мысли о возможном отказе, практично оценивая собственные шансы на успех.
    – Папа, – мальчишка коснулся руки отца, – представь меня, пожалуйста, этой нлере.
    Старший Фаост оценивающе посмотрел на юную графиню, перехватил заинтересованный взгляд Гордиена Шатора, не обошел вниманием Шейлин Шатор, рыжеволосую красавицу. За руку она держала вторую девочку – обладательницу огненных кудряшек. Нлер понимающе усмехнулся. Гордиен Шатор – платиновый голубоглазый блондин, двустихийный маг воздуха и воды, а его жена – ярко выраженный огневик, как и вторая дочь. Мелисса – полная копия матери. Карисса же слишком отличалась от родителей, чтобы быть их совместным ребенком. Лернейл нлер Фаост не так давно вошел в высшее общество, но помнил скандал, разразившийся из-за скоропалительной женитьбы потомственного аристократа на такой же именитой магичке. Маги, как правило, свободны в отношениях, но слишком уж фальшивым кажется союз конфликтующих стихий. Огонь и вода – извечные враги. Ни при каких обстоятельствах люди – носители противоположного дара – не уживутся под одной крышей. А уж рождение двойняшек, и вовсе повергло общество в шок. Девочки не только не похожи друг на друга, но и одарены сверх меры. Мелисса в будущем станет Повелительницей огня, тогда как вторая – трехстихийным магом воды, воздуха и земли. Завидные невесты, если учесть благородное происхождение, красоту и наследственность. У Лернейла-младшего пробудились способности к стихии земли, так что обе девочки составят отличную партию.
    – Гордиен, Шейлин, – приветствовал пару глава семьи Фаост, – позвольте представить Лернейла нлер Фаоста-младшего.
    Когда отец назвал его имя, Лерни учтиво поклонился и замер в ожидании ответа. Нлер Шатор ссадил дочку на пол и, как и подобает среди равных, склонил голову. Шейлин и Мелисса одновременно присели в безупречном реверансе, лишь одна Карисса осталась стоять, недовольная тем, что лишилась такого удобного места на ручках у папы. Смерив нарушителя спокойствия надменным взглядом, проказница демонстративно отвернулась.
    – Карисса! – шикнула на девочку мать, – как ты себя ведешь? Это недостойно благородной нлеры!
    Лерни заметил, как сжались маленькие кулачки, на переносице возникла складочка, а в глазах заплескались искры едва сдерживаемой злости. Мельком посмотрев на отца, который с хитрым прищуром наблюдал за дочуркой, она все же улыбнулась и нарочито неуклюже выполнила положенный реверанс. В довершение скорчила рожицу и показала противному мальчишке язык.
    – Рад знакомству, нлера Карисса, – уголки губ Лерни дрогнули в подобии улыбки, – готов стать вашей парой на этот вечер.
    Девчонка, ожидая чего угодно, но не такого приглашения, растерянно захлопала глазками. Оглянувшись на родных в поисках ответа и столкнувшись с завистью во взгляде сестренки, тут же горделиво расправила плечи, и очаровательно улыбнувшись, тряхнула кудряшками.
    – Нлер Лернейл, я согласна, – и подала ручку, затянутую в кружево, для поцелуя.
    Именно с того момента Лерни и Ари, так называли Кариссу домашние, стали неразлучны. Спокойный и рассудительный маг земли гармонично дополнял взбалмошную и неугомонную стихийницу. Родители еще на королевском приеме сговорились о браке, так что препятствий для общения у молодой пары не было. Конечно же, третьим и неизменным участником шалостей, стала и Мелисса, но огненной сестренке далеко до изобретательности Ари.
    * * *
    Кара, устроившись в полупустой комнате, ставшей ее рабочим кабинетом, решилась на первое слияние с душой, заключенной в сферу. Девушка с легкой улыбкой наблюдала за бесчинствами лихой троицы глазами Лерни. Все чувства подопечного читались ею, как открытая книга. Естественно, Кара не могла не заметить, как, порой, смотрела на жениха сестры Мелисса. Не ускользнули от внимания и мимолетные прикосновения, и всевозможные ситуации, создаваемые нарочно, чтобы быть поближе к объекту своего интереса. Юноша знал о чувствах сестры невесты, Мелисса открылась на их с Ари четырнадцатый день рождения. Для энергичной огненной натуры удивительно, что она не сделала этого значительно раньше. Возможно, сыграл роль факт, что девушки вступали в брачный возраст. Уже разрешалось объявлять о помолвке и спокойно ожидать момента, когда пара соединит судьбы в храме богини Лейты.
    – Лерни, я люблю тебя! – выпалила признание рыжеволосая красотка.
    – Лиса, это невозможно, – со всей серьезностью заявил Фаост-младший, – следующей осенью на королевском балу мы с Ари объявим о помолвке, а через три года твоя сестра станет моей женой. Ты же и сама знаешь, между нами ничего не может быть. Я люблю твою сестру и, прости, но мне никто другой не нужен.
    – Любишь? Ее? А она нет! – выпалила Мелисса, уязвленная в самое сердце, – неужели не видишь, как она играет тобой? Как насмехается за спиной? Помнишь мамино ожерелье, которое нашли в твоих вещах? Это она подбросила. А взбесившийся Буранчик? Ари подсунула колючку под седло, я видела. Когда же обвинила ее в том, что ты едва не разбился, то рассмеялась, сказав: «этот выскочка легко отделался». Она ненавидит тебя и специально провоцирует, чтобы ты расторг помолвку!
    – Я знаю об этом, – юный граф сохранил внешнюю невозмутимость, тогда как внутри все переворачивалось от боли. – Но я люблю Ари и добьюсь того, что она станет моей.
    – Ну, почему, Лерни? Почему ты выбрал ее? Как ты не понимаешь? Ведь я так сильно тебя люблю, что готова на все. Даже любить за двоих!
    – Вот именно, Лиса. Это ты не понимаешь! Я тоже готов любить за двоих и… сожалею. Ты прекрасная девушка, достойная того, чтобы быть любимой. Уверен, очень скоро ты обязательно встретишь подходящего молодого человека.
    – Не надо мне других! Мне нужен ты! – отвергнутая красавица топнула ножкой, – и я тоже не отступлю, так и знай.
    А потом для юноши начался настоящий ад. Мелисса стала второй тенью, навязчивым кошмаром, от которого невозможно избавиться. И если бы еще Ари осадила сестру, но той, казалось, доставляло особенное удовольствие наблюдать, как изводится младшенькая – родилась Лиса на двадцать минут позже старшей – как выкручивается и бегает от назойливой поклонницы Лерни. Это продолжалось полгода, пока Лернейл не поступил в Ланибергскую академию магии стихий. Тогда визиты в дом Шатор стали реже, а времени, чтобы остыть и увлечься кем-то другим у Мелиссы больше. Тем более что в начале следующей осени как раз состоялся и королевский бал. Десятки молодых людей собрались во дворце. Для юных красавиц, достигших четырнадцати лет, это первый выход в свет. Для адептов академии – прекрасный способ отметить начало учебного года. Для невест на выданье – подыскать подходящую партию, ну а для остальных – замечательная возможность блеснуть роскошными нарядами и повеселиться.
    По традиции, Лерни встретил будущую невесту у входа во дворец. Женщины рода Шатор выглядели ослепительными красавицами. Шейлин, несмотря на солидный возраст, казалась старшей сестрой дочерям. Маги старели медленно и долго сохраняли невероятную привлекательность, которой наделяли избранного стихии. Рядом с Гордиеном супруга смотрелась диковинным цветком, сотканным из пламени. Рыжая шевелюра и слепящие глаза фамильные рубины придавали женщине сходство с огненным элементалем. Пышное платье, украшенное безумным количеством расшитых золотом лоскутков, которые шевелились при малейшем движении, создавало реалистичную картину живого огня. В противоположность Шейлин, ее супруг, в белом, выглядел снежной глыбой льда. Резкий контраст настолько выделял пару из общей массы, что глаз невозможно отвести. Но взгляд Лерни был прикован лишь к одной девушке – Кариссе. Простота платья, облегающего хрупкую фигурку, компенсировалась дороговизной ткани, что светилась изнутри сине-серебристым цветом. А также невероятным по красоте и запредельной стоимости набором драгоценностей из сапфиров. Однако ярче всего на этом фоне сияли огромные сине-голубые глаза, похожие на бездонные озера. Фарфоровую бледность кожи подчеркивали иссиня-черные локоны, мягкой волной обрамляющие лицо.
    – Нлера Шейлин, – граф опустился в поклоне перед графиней и коснулся губами протянутой ручки, – вы сегодня на редкость обворожительны. Мелисса, – обозначил поцелуй и второй даме, мазнув по ней равнодушным взглядом, – нлер Райнер, – кивком поприветствовал спутника девушки.
    Худощавый темноволосый маг воздуха, что составлял пару Мелиссе, работал преподавателем в доме Шатор. Ревнивым взором нлер проследил за действиями Лернейла, а когда заметил разочарование, омрачившее личико его спутницы, взгляд вовсе потяжелел и налился ненавистью.
    – Ари, ты божественна, – для Лерни весь мир перестал существовать, когда девушка вложила хрупкую ручку в его ладонь и подарила обворожительную улыбку. Юноша чувствовал себя самым счастливым человеком в мире. Ровно до тех пор, пока Карисса не окунулась во всеобщее внимание и принялась кокетничать с поклонниками, окружившими ее плотным кольцом.
    Ревность – раньше Лерни и не подозревал, что она ранит так глубоко. Впиваясь острыми иглами в сердце, заставляла его кровоточить, подвергая самой изощренной пытке. Почему Ари улыбается малознакомым мужчинам? Почему смеется над явно глупыми шутками и разрешает прикасаться к себе? Разве можно так близко прижиматься к партнерше? Это унизительно для достойной нлеры. За одни только плотоядные взгляды, Лернейл готов растерзать каждого из стервятников, слетевшихся на свежую жертву. Родная стихия земли плохо отзывалась, отделяемая неподдающимся влиянию магии блоками из камня. Но даже те глухо завибрировали, отзываясь на чувства будущего Повелителя гневом и возрастающей мощью.
    – Лерни, пригласишь на танец? – Мелисса, будто почувствовала состояние юноши и решила отвлечь внимание от вечно соперничающей сестры на себя.
    – А что нлер Райнер? Разве не он ваш спутник на сегодняшний вечер? – резко ответил Лернейл. Лиса же, скорчила недовольную рожицу и взглядом указала в центр зала. Темноволосый маг кружил в танце нлеру Шейлин, нашептывая той что-то приятное на ушко, отчего женщина цвела восторженной улыбкой.
    – У папы важные переговоры, вот и попросил Рональда приглядеть. Так что, пригласишь меня?
    – Хорошо, – Лерни подавил тяжелый вздох. Несмотря на раздирающую на части ревность, граф справился с волнением, галантно поклонился и протянул руку девушке, – прекрасная нлера окажет мне честь?
    – Да! – Мелисса тут же позабыла обо всем, что тревожило ранее, и элегантно присела в реверансе.
    Во время танца девушка восторженно щебетала о празднике, о том, как замечательно ей танцевать и развлекаться, что не пропустит теперь ни одного бала, если Лернейл станет неизменным спутником и партнером. Юноша молчаливо соглашался с тем, что несла Лиса, совершенно не вникая в смысл. Его внимание сосредоточилось на другой паре. Рональд Райнер танцевал с Ари, и теперь уже она заразительно хохотала и дарила мужчине обворожительные улыбки. К этому магу Лерни ревновал особенно остро, потому что Рональд ежедневно общался с нлерами рода Шатор, тогда как ему доставались жалкие часы по выходным дням. Вдобавок герцог – вполне состоявшийся маг с дипломом академии стихий. Холост и родовит. Да и Гордиен Шатор благосклонно воспринимает интерес вероятного жениха к дочерям.
    Среди знати практиковалось домашнее обучение, когда в роли наставников выступали мужчины подходящего брачного возраста, а также обладающие неконфликтной стихией. Безусловно, общение молодежи проходило под присмотром благородных дам – матери либо ближайших родственниц – и зачастую оканчивалось крепким браком одаренных магов и союзом знатных семей.
    – Ах, как здесь жарко. Принесешь воды? – попросила Лиса, вновь перетягивая внимание на себя. Лерни и не заметил, как закончился танец, и они оказались у столов с закусками.
    – Да, конечно, – нлер тяжелым взглядом проследил за парочкой, уверенно направляющейся к выходу на балкон.
    Как назло, за водой пришлось идти на противоположный конец зала, а когда юноша вернулся Мелисса уже танцевала с виконтом Варделом. Бастард короля – не лучшая партия. Рыжеволосый юноша засветился в нескольких скандальных историях, бездумно попортив себе репутацию. Родовитые нлеры вряд ли доверят такому дочерей.
    Чем Мелисса думала, принимая приглашение? – кидаться на выручку глупой девчонке у Лерни не было никакого желания. Да и не его это забота, а вечно занятого нлера Шатора или позабывшего про обязанности сопровождающего нлера Райнера. – Лучше бы побеспокоился о Лисе, чем лез к Ари! – стиснув кулаки, Лернейл решительно направился к балкончику.
    – Лерни, подожди минутку! – Шейлин Шатор повисла на руке юноши, – ты знаком с нлером Терреном Райнером?
    – Нлера Шатор? – Лернейл многозначительно посмотрел на рукав рубашки, безжалостно измятый тонкими пальчиками женщины. Явное волнение на ее лице, плюс родственник Рональда поблизости – это наводило на нехорошие мысли. – Не имею чести быть знакомым с этим нлером, но весьма наслышан о нем, – тут младший Фаост слегка преувеличил. Интересуясь личностью Рональда, Лерни выяснил много занимательного. Например, что у главы Райнер есть младший брат, который в свои двадцать успел заслужить славу дамского угодника и разрушителя семейного благополучия многих пар. Молодой повеса не обошел вниманием даже королевскую фаворитку, и, только чудом избежав казни, был выдворен из страны на долгие пятнадцать лет. Очевидно, король простил опального герцога, раз тот получил приглашение на осенний бал. Другой вопрос, почему Шейлин Шатор не сводит с него заинтересованного взгляда?
    – Террен нлер Райнер, герцог Райнерский, к вашим услугам, – представился мужчина, – не думал, что обо мне кто-то еще помнит. Столько времени прошло.
    – Я наводил справки, только и всего, – ответил Лерни, когда Шейлин назвала его полное имя герцогу, и на этом официальная часть знакомства закончилась, – возможно, мы скоро станем родственниками. Поэтому интерес объясним исключительно беспокойством за любимую сестру моей невесты. Уверен, Рональд станет Мелиссе отличным мужем.
    – Рон и Лиса? Невозможно! – выпалил Террен и осекся под пронзительным взглядом Шейлин. – Я полагал, невестой племянника станет Ари.
    – Терри, держи его! – вскрикнула нлера Шатор, когда Лернейл, решительно отодвинув парочку в сторону, ринулся к злополучному балкону. А там…
    Раскрасневшаяся Карисса с чуть припухшими губами и растрепанной прической, и Рональд, раздосадованный тем, что им помешали.
    – Ари! – Лернейлу не нужно быть провидцем, чтобы понять, что тут произошло. Замешательство невесты, и страх, вспыхнувший в ее глазах, внешний вид – все говорило о том, что он, Лерни, идиот, которого долгое время водили за нос. Весь тот период, что герцог гостил и работал в доме Шатор, он ухлестывал именно за Кариссой. А она… она принимала его ухаживания, будучи обещанной другому.
    – Лерни, это не то, что ты думаешь! – жалкая попытка Кариссы оправдаться лишь подлила масла в огонь. Боль железными тисками сдавила грудную клетку. Даже смерть матери не ранила так сильно, как предательство той, что составляла смысл жизни.
    – Рональд Райнер, вы подлец, недостойный звания мага и нлера! Я требую удовлетворения. Немедленно! – произнес Лерни, не замечая, как вмиг побледнела Карисса. Та маленькая девочка, которая навсегда отпечаталась в памяти и завладела сердцем, для него умерла. А раз так, то и жить больше незачем. Исход поединка между врагами, один из которых только ступил на путь обучения, а другой – опытный маг, известен заранее. Лерни осознавал, что не переживет этой ночи, но ни секунды не сомневался в правильности действий.
    – Лернейл нлер Фаост! – с нескрываемым удовлетворением произнес Райнер, – возможно, вам неизвестны все тонкости, но кодекс не допускает поединка между неравноценными противниками. Отложим дуэль до вашего выпуска из Академии. Не будем омрачать прекрасным нлерам первый бал.
    – Лерни, нет! – взвизгнула позади Мелисса. Как она оказалась на балконе вместе с виконтом, матерью и дядей Райнера, Лернейл не запомнил, – Ари, что ты молчишь? Сделай же что-нибудь! Он же убьет его!
    – Немедленно, нлер Райнер! – процедил юноша и подкрепил слова делом, опрокинув ближайшую вазу с цветами на голову соперника. Такого унижения тот стерпеть уже не мог.
    – Нлер Фаост, готов быть секундантом, – протянул руку помощи виконт Вардел, – а вы, – обратился тот к Террену Райнеру, – так понимаю, поддержите племянника.
    – Мама! – в медово-зеленых глазах Лисы застыли слезы, – останови это!
    – Нлера Мелисса Шатор, – Лерни, в душе которого воцарились лишь боль и пустота, не испытывал жалости. Всхлипы и плаксивые мольбы нелюбимой девушки безумно раздражали, – вы питали ложные надежды. Я всегда любил только Ари, и никогда бы не женился на другой. Советую взять у сестры пару уроков. В отличие от вас, при дворе ее ждет блестящее будущее: выгодный брак, толпы поклонников и сонмы разбитых сердец, – не выдержав, юный граф все же посмотрел на возлюбленную. – Ну и как, Ари, ты счастлива?
    Внешне Карисса хранила непроницаемую маску безразличия, и что творилось за возведенным барьером равнодушия не мог догадаться никто. Только чуть подрагивающие пальцы и неестественная бледность выдавали состояние крайнего волнения. Она ничего не ответила, понимая, что любое слово будет воспринято в штыки. И только хорошо знающий девушку человек мог бы догадаться, что ей небезразлична судьба бывшего жениха. Но таких, к сожалению, поблизости не оказалось.
    Четверо мужчин поодиночке ушли из бального зала и разными путями направились вглубь королевского парка. Чета Шатор поспешила покинуть праздник. Гордиен Шатор, весьма обескураженный таким поворотом дел, усадил жену и дочь в карету. Удержать возрастающую истерику неуравновешенного огненного мага было под силу лишь родителям.
    – Я остаюсь! – заявила Карисса таким тоном, что глава семейства махнул рукой. Упертый характер любимицы за пятнадцать лет изучил вдоль и поперек, и усмирять еще и вторую дочь не было никакого желания. К тому же граф собирался вернуться сразу, как только доставит Лису и Шейлин домой.
    – Не делай глупостей, милая. И мне жаль Лерни. Этот молодой человек мог бы стать отличным мужем.
    – Но Рональд Райнер все же лучше, не так ли? – язвительно парировала девушка. – Потомственный аристократ, герцог, сильный маг против деревенщины, выскочки из народа, всего каких-то десять лет назад получившего титул. Разве достоин такой руки твоей дочери?
    – Но ведь он тебе нравился, Ари.
    – И что? Может, я не хочу замуж! Разве ты спросил меня, заключив брачный договор с главой Фаост?
    – Девочка моя, в этом не было необходимости. Я видел, какими глазами смотрел на тебя мальчишка, и уж точно хорошо изучил свою дочь, чтобы понимать, как он тебе нравится.
    – Но я не люблю его, папа! – в сердцах вскрикнула Ари, чем привлекла внимание слуг, крутившихся неподалеку.
    – А если бы у него был герцогский титул и сонм родовитых предков, полюбила бы? Поверь, это не главное в жизни. Гораздо важнее, что сам человек из себя представляет. В основе крепкой семьи лежит верность, дружба и взаимоуважение.
    – Как у вас с мамой, не так ли? – не удержалась от шпильки нлера. – ты, вообще, любил хоть когда-нибудь?
    – Поверь, Ари, – мужчина порывисто прижал девушку к груди, после чего оставил невесомый поцелуй на ее щеке, – твою маму я люблю до сих пор.
    – Горди! – раздался требовательный голос Шейлин из кареты, – где тебя носит? Еще минута, и мы уедем!
    Мужчина вздрогнул и скривился, не скрывая недовольства, но сразу же взял себя в руки и, ободряюще пожав холодную ладошку Ари, размашистым шагом направился к экипажу и запрыгнул внутрь. Кучер тут же подхлестнул лошадей, и те подняв столб пыли, стремительно понесли карету прочь.
    * * *
    Кара с замиранием сердца следила за стремительно развивающимися событиями, и когда на секунду отвлеклась, чуть не выпустила из рук сферу. Поймав ее у пола, вернула на специальную подставку и откинулась в кресло. Девушка и сама не поняла, почему внимательно наблюдала за разговором Кариссы, а не отправилась вслед за Лернейлом. Будущего неофита вела интуиция, которая подсказывала, что за простыми фразами скрывалось нечто большее, чем могло бы показаться стороннему наблюдателю. Тайный смысл, которого Кара пока не понимала. А гибель Лерни… нет, для этого время еще не пришло. Однако переломный момент в судьбе молодого человека уже наступил. Вернее, происходил в это самое время. И лишь обязательства перед Антором заставили девушку пересилить себя и переместить взор вглубь парка, где кипел магический бой.
    * * *
    Виконт Вардел и Террен Райнер совместными усилиями удерживали защитный купол над схлестнувшимися в поединке противниками. Дуэли не поощрялись королем. И уж точно он бы не одобрил, если бы кто-то уничтожил его парк.
    Внутри купола воцарился хаос, превративший милую полянку в поле битвы. Однако малый участок легче восстановить, не привлекая излишнего внимания. Комья земли кружились в смертельном торнадо, грозя поглотить собой крепкую фигуру Рональда. А тот в ответ воздушным тараном сбивал противника с ног, мешал сосредоточиться и, одновременно с этим, отсекал змееподобные корни деревьев, пробивающиеся к магу из земли, чтобы задушить того в смертельных объятиях. И если один держался за счет сырой силы, то другой за счет опыта и мастерства. Все чаще атаки Лерни захлебывались еще в самом начале, все меньше по силе торнадо кружили по полянке. Только неугасимая ненависть к сопернику заставляла стискивать зубы и выжимать силы до последней капли. Резерв не успевал восстанавливаться, направляя те крохи, что удавалось собрать, на лечение порезов и ушибов, нанесенных воздушными ударами. Как будущий Повелитель земли, Лернейл мог бы бесконечно черпать из источника, находящегося под ногами. Однако тех немногих знаний, которыми успел овладеть граф, хватало для понимания того, что раннее слияние со стихией закончится преждевременной гибелью. Вот этого он никак не мог допустить, пока не расквитается с подлым герцогом.
    Появление Кариссы Лерни не заметил, но почувствовал. Скорее всего, девушка пряталась в тени деревьев. Насколько молодой человек следил за окружающей обстановкой, никто из секундантов не обратил внимания на одинокую фигурку, прячущуюся за деревьями. Знакомые и такие родные магические потоки, излучаемые Ари, отверженный жених угадал бы из сотен тысяч других. Вспышка ревности ядовитой гадюкой ужалила в сердце. Что, если Ари здесь из-за Рональда? Пусть он и опытный маг, но пару раз у Лерни получилось его достать. Уродливый шрам на скуле герцога и наливающийся под глазом синяк тому явное доказательство.
    Отвлекшись на мгновение, Лернейл пропустил сокрушительный удар. Не выдержал даже защитный купол, с треском разлетевшийся под воздушным тараном невероятной силы.
    – Довольно! – властно остановил поединок Вардел и первым бросился к изломанной фигуре Фаоста. Убедившись, что юноша еще жив, поместил его в магическую сферу исцеления.
    Старший Райнер удивленно хмыкнул.
    – Нлер Вардел, а вы полны сюрпризов! Но это только подтверждает, что вы достойный сын своего отца.
    – Полагаю, нлеры, что все произошедшее тут останется тайной, – виконт, прищурившись, внимательным взглядом обвел обоих герцогов, затем мазнул по густым порослям парковых деревьев. – Надеюсь, нлер Райнер, вы удовлетворены исходом дуэли?
    – Более чем. Не хотелось бы убивать мальчишку, но хорошенько проучить за дерзость следовало. Выскочка, что с него взять? – Рональд с презрением посмотрел в сторону бессознательного тела врага, сплюнул кровь, придавшую вкусу победы металлической горечи, – подлатаете? – коснулся раны на скуле, при этом зашипев от боли.
    – Не нужно! – остановил Вардела Террен Райнер. Во время инцидента между молодыми людьми и после, наблюдая за поединком, опальный герцог не вмешивался. Но не в этом случае, – хочешь вернуться на праздник как ни в чем не бывало? Ну уж нет, Рон. Не после того, что тут устроил. А шрам этот останется навсегда, уж я об этом позабочусь.
    – Но почему, дядя? – в голосе Рональда чувствовалась обида и непонимание.
    – Да потому, что это – мой первый выход в свет после опалы. И он уже связан со скандалом! Потому, что ты не оправдал возложенных надежд! Или ты полагаешь, что Карисса Шатор примет предложение, когда ее фактически унизили на глазах у всех? А про Мелиссу подумал? Ты ведь пришел с ней. Полагаешь, главе Шатор понравится такое отношение к дочерям? А его жене? Вон отсюда! И, вообще, из столицы. Пока шумиха тут не уляжется, не смей носа высовывать из родового замка. Заодно подумай, как будешь вымаливать прощение у невесты.
    Огорошенный такой отповедью, Рональд заскрежетал зубами и одарил поверженного противника испепеляющим взглядом.
    – Это не последняя наша встреча, Фаост, – процедил он едва слышно, – ты сполна заплатишь за все неприятности, что доставил одним своим существованием.
    И если Террен Райнер уже восстанавливал поляну, и не слышал племянника, то виконт вполне разобрал данное сгоряча обещание. На что так же тихо ответил.
    – На вашем месте, нлер Райнер, я бы не испытывал судьбу. Фаост проиграл лишь по неопытности. Через пару лет, когда дар войдет в полную силу, исход поединка не возьмусь предположить даже я. А если парень наберется опыта, то за вашу жизнь не дам и ломаного гроша.
    – По-вашему, я должен завершить начатое? – герцог в изумлении вскинул бровь, – добить поверженного противника? Поступиться честью?
    – Ну, что вы! Нет! Я буду присматривать за этим юношей, и не дам его в обиду, – Вардел демонстративно выпустил молнию, засверкавшую на кончиках пальцев смертоносным жалом, – хотя бы потому, что он здесь пострадавшая сторона. Всего лишь пылкий влюбленный, чье счастье так бездумно разрушили. Вам ведь совсем не нужна та девушка? Карисса, кажется. А вот амулет дяди, да солидное приданое пришлось бы кстати, не правда ли?
    – Откуда? – Рональд осекся, понимая, что одним словом выдал себя.
    – Слухами Груон полнится, – виконт осклабился в довольной ухмылке и пожал плечами, – впрочем, от вас зависит, останутся ли слухи слухами или же общество всколыхнет еще один скандал.
    – А вы опасный человек, виконт Вардел, – Райнер отступил перед неожиданно сильным противником, – пожалуй, прислушаюсь к совету дяди и ненадолго покину столицу.
    – Надеюсь на ваше благоразумие, – сказал бастард уже в спину герцогу и проводил того горьким вздохом, – да разве же молодость прислушивается к голосу разума? Жаль.
    Кипевший возмущением, Рональд Райнер быстрым шагом возвращался во дворец. Пустынный в это время суток парк и сгустившиеся сумерки делали молодого мага практически незаметным. Особенно на фоне сверкающего огнями дворца и доносящихся оттуда звуков музыки и гула голосов.
    – Безродный выскочка! Архов Фаост! Да, чтоб ты вечно горел в чертогах Раенса! Я до тебя доберусь! – в сердцах сыпал проклятьями Рональд, – и я не собираюсь дожидаться, пока ты поправишься. Это в отношении равного удар в спину считается подлостью. Для ничтожных плебеев любые средства хороши. Грязь необходимо истреблять, иначе она заполонит все вокруг. От крестьянского быдла нигде не скрыться: ни в родовом имении, ни в столице, ни в королевском дворце.
    Райнер не пошел через главный выход, а свернул к неприметной калитке, которой пользовались слуги. Будь он не таким рассерженным, непременно заметил бы, что следом за ним незримо движется тень. Карисса пользовалась легкой иллюзией отвода глаз, которой сам же Рональд и обучил. Маг сел в экипаж, назвал вознице адрес и велел следовать в нижний город. Девушка же запрыгнула в следующий, не побоявшись отправиться в погоню в столь опасный для юных нлер район.
    Кара, как ни хотелось последовать за Ари, вернулась к Лернейлу Фаосту. Тот, стараниями Вардела, очнулся и уже сносно себя чувствовал. На фоне сильного магического истощения, сломанные ребра и синяки по телу – мелочи. Про душевное состояние и говорить нечего. Лерни с неприязнью смотрел на виконта, и уж точно не собирался благодарить за спасение жизни. Нет ничего унизительнее – выжить в поединке, в котором злейший враг проявил великодушие и пощадил соперника.
    – Идем. Провожу тебя домой, – Вардел протянул руку, чтобы помочь юноше подняться. Для мага земли нет ничего лучше, чем близость родной стихии, поэтому ранее виконт оставил парня в том месте, где он упал.
    – Зачем вам это? Я и так обязан больше некуда. Уж до дома-то смогу самостоятельно добраться. Отец…
    – Эх, молодость, молодость! – с грустью усмехнулся виконт, в мальчишеском взгляде которого на миг отразилась вселенская мудрость и невообразимая скука. – Не спорь! Сейчас тебе лучше оказаться в нужном месте и в нужное время. Скоро сам поймешь, что я прав.
    * * *
    Кара могла поклясться, что ощутила давление со стороны виконта. Такое, как оказал на нее Умберто недавно.
    Неужели это он скрывается за личиной королевского бастарда? Зачем? Чтобы контролировать? Настолько не доверяет? – девушка даже обрадовалась тому, что не пошла вслед за Ари и Рональдом. Хотя интуиция вопила о том, что там произойдет нечто важное. Однако ее заданием был Лерни Фаост, и судьба графа волновала больше, чем возможные неприятности Кариссы Шатор.
    Вардел помог подняться юноше и, придерживая того под руку, повел уже знакомой дорогой к калитке для слуг. Точно такой экипаж, что увез Рональда и Ари, доставил Фаоста до дома. Накрапывающий дождик и промозглая сырость как нельзя лучше соответствовали унылому настроению нлера. По пути Лерни несколько раз терял сознание и не обратил внимания, что дорога оказалась вдвое длиннее привычной. Рыжеволосый бастард, казалось, специально, кружил по городу, называя вознице новые адреса. В столь поздний час лавки и магазины давно закрылись, и только двери кабаков да домов терпимости радушно принимали клиентов. У одного из увеселительных домов, Вардел задержался на полчаса, и все это время Лернейл благополучно проспал, погруженный в исцеляющий сон, который, впрочем, скоро развеялся. За десяток метров, что оба молодых человека преодолели до дома, они успели вымокнуть до нитки.
    Особняк Фаостов встретил молодого хозяина необычной тишиной. Скрип не смазанных петель огласил появление гостей неприятным режущим звуком. Лерни вздрогнул, будто очнулся от дурмана, и принялся удивленно осматриваться по сторонам.
    – Я дома? Почему никто нас не встречает? – вопрос Лерни прозвучал в пустоту, и уж точно не ожидал, что ему ответят.
    – Ваш отец, вероятно, еще на празднике. А слугам, скорее всего, дали выходной. Разве это не к лучшему? – Вардел зажег магические светильники, разогнав окружающую темень. А еще потратил толику сил, чтобы высушить одежду.
    – Виконт? Вы… здесь? Значит, ничего не приснилось, – юноша тяжело вздохнул, скривившись от накативших воспоминаний, – скажите, чем отблагодарить вас за помощь? И не в обиду, но мне необходимо побыть одному. Не думал, что когда-нибудь еще раз скажу подобное, но это был самый ужасный день в моей жизни.
    – Который еще не закончился, – пробормотал молодой человек себе под нос. Он как раз прогуливался по гостиной, рассматривая портреты хозяев, и задержался у последнего, где Фаоста-старшего изобразили рядом с пышногрудой шатенкой. Простоватое лицо, лучистая улыбка и румяные щечки никак не вязались с образом благородной аристократки. Те никогда бы не стали позировать художнику без тонны белил на коже. И уж тем более, не улыбались так открыто, как это свойственно простолюдинкам. Этикет и правила хорошего тона впитывались с младенческих лет, а Розалия Фаост, как ни старалась, так и не искоренила старых привычек. Впрочем, новая нлера Фаост как раз соответствовала образу идеальной жены, и на портрете была исключительно серьезна и холодно красива.
    Младший Лернейл унаследовал матушкину сдобность телосложения, очаровательные ямочки на щеках и лучистый взгляд. Будущему Повелителю земли полнота не грозила, слишком много сил съедали занятия магией, а вот роль покорителя женских сердец вполне бы подошла. Причем, уже скоро, в недалеком будущем. Не разочаровался бы только в любви и не превратился в закоренелого холостяка.
    Пока юноша усиленно тер виски, мучаясь головной болью и досадуя на провалы в памяти, объясняемые им исключительно слабостью и обмороками, незваный гость собрался уходить. Лерни и не заметил, что виконт сносно ориентируется в чужом доме, и только с благодарностью кивнул, когда перед ним возникла чаша с горячим напитком.
    – Что там?
    – Пейте, нлер Фаост, не бойтесь. Это укрепляющее зелье, которое снимет боль и поможет восстановить силы, – с охотой пояснил Вардел, будто только и ждал этого вопроса. Вдобавок, внимательно проследил, чтобы неудачливый дуэлянт выпил отвар до последней капли. – Ну, вот, теперь я спокоен. И да, в награду за помощь попрошу у вас сущую мелочь: не делайте глупостей. Королю… королевству, да что там, родной Ланибергии нужны сильные маги, тем более с таким мощным потенциалом. Докажите, что заслужили ту милость, которую король оказал одаренным. Пусть сын лавочника ни в чем не уступит ни одному родовитому герцогу. В конце концов, их предки тоже когда-то вышли из народа, просто за долгие годы нлеры об этом подзабыли.
    – Спасибо, виконт Вардел, – юноша припал на одно колено и, приложив руку к груди, склонил голову. Приветствие, уместное для короля, но никак не бастарда. Тем не менее, Лернейла не покидало ощущение правильности происходящего. Возможно, потому, что виконт, сам того не подозревая, подарил надежду. Минутой раньше юный граф, мысли и стремления которого сосредоточились на Кариссе нлер Шатор, не знал, как жить и к чему стремиться дальше, а теперь у него появилась цель – доказать миру, и прежде всего себе, что достоин самого лучшего.
    Из-за отсутствия слуг, Лерни сам проводил гостя, чтобы закрыть за ним двери. Вот только стоило те распахнуть, как на пороге обнаружился еще один посетитель. Карисса Шатор, совершенно обессилев, рухнула в объятия юноши.
    – Ари? – злость на предательницу у несостоявшегося жениха вмиг испарилась. Насквозь мокрое и грязное платье говорило о том, что девушка проделала немалый путь пешком, замерзла и, скорее всего, простудилась.
    – Прощайте, нлер Фаост, – виконт раскланялся и смело шагнул в стену из дождя, хлынувшего с небес с новой силой.
    Изумленный юноша только и мог, что проследить за новым знакомым беспомощным взглядом. Как минимум, Лерни рассчитывал на то, что Вардел не оставит его один на один с девушкой и поможет привести ту в чувство. Но нет, гость исчез, напоследок недвусмысленно подмигнув, намекая на то, чтобы нлер воспользовался ситуацией.
    – Ари, как же так? Что ты здесь делаешь? Да еще в таком виде? Давай, я вызову экипаж и отвезу тебя к родителям.
    – Нет, только не домой! Пожалуйста, Лерни, позволь остаться, – прошептала нлера, прижимаясь к юноше с таким отчаянием, будто от этого зависела жизнь.
    – Как скажешь, Ари. Ты ведь знаешь, что ни в чем не откажу. Но сама понимаешь, оставаясь на ночь в доме мужчины, в первую очередь, компрометируешь себя.
    – Все равно. Но даже если прогонишь, домой не пойду. После того, что случилось на балу, ты, наверное, ненавидишь меня. Понимаю… прости. Ты ведь любишь меня, да? А я… я… не знаю. Там, в парке, когда Рон едва не убил… осознала, что не хочу тебя терять.
    – Значит, ты волновалась за меня, а не за… – имя соперника повисло в воздухе. Лерни не хотел вспоминать о другом, когда только выяснил, что небезразличен любимой девушке. – Пойдем, ты совсем продрогла. Слуг в доме нет, но, думаю, справлюсь с тем, чтобы набрать ванную.
    Вспомнив о том, что и сам недавно пил горячий напиток, юноша устроил девушку в гостиной и бросился на кухню. Каково же было его удивление, когда обнаружил на столе кружку с готовым отваром. Благодаря магии тот не остыл, радуя глаз поднимающимся над поверхностью парком.
    «Это поможет от простуды. Не стоит благодарности», – прочитал в записке, оставленной Варделом на столе.
    Откуда тот узнал, что Ари появится здесь? – в другой раз, Фаост сильно бы озадачился этим вопросом, но не теперь. Прихватив чистых полотенец, Лерни поспешил к гостье.
    – Держи, – осторожно передал девушке напиток, – сейчас поищу чего-нибудь из одежды. У нлеры Фаост столько нарядов, что она и не заметит пропажи.
    Девушка, погрузившись в собственные мысли, рассеянно кивнула. Принимая заботу Лернейла, как нечто само собой разумеющееся, послушно выпила отвар. Затем прошла в ванную, где практически уснула. И если бы не настойчивость хозяина дома, так бы и провела ночь в благоухающей тепленькой водичке.
    Тщательно закрывая глаза и краснея, как девица, Лерни помог Ари выбраться из воды и укутал в чистые простыни. После отнес в спальню, где гостья переоделась в ночную сорочку, так же позаимствованную в гардеробе мачехи, укутал несколькими одеялами, обложил подушками.
    – Спокойной ночи, – разместив Кариссу в комнате, ночевать Лернейл собирался на диване в гостиной. За то время, пока гостья принимала ванную, юноша затер грязный пол в прихожей, сложил испачканные вещи в мешок и вымыл чашки. И все это для того, чтобы ни слуги, ни отец не узнали о ночном визите. Ну а утром, через окно можно незамеченными попасть в сад, а оттуда на конюшни и каретный двор. За пару монет конюх снарядит экипаж, а сам отправится лакомиться пирожками нерины Лассы на кухню. Что бы там ни говорили, а пользоваться моментом и порочить имя любимой Лернейл не собирался. Если уж им суждено быть вместе, то он сделает все по правилам: подарит кольцо, что до сих пор лежит в кармане брюк, начнет красиво ухаживать – дарить цветы, покупать сладости и баловать подарками. А после объявления официальной помолвки они будут проводить вместе больше времени, пока Ари сама его не полюбит. Любить за двоих, как оказалось, слишком больно. Куда как приятнее, когда девушка расцветает, окрыленная чувствами, улыбается при встрече и смотрит на одного тебя, не замечая никого вокруг.
    – Не уходи, пожалуйста, – чуть слышно попросила Карисса, – побудь рядом. Не хочу оставаться одна.
    Запнувшись на пороге, Лерни развернулся и удивленно посмотрел на девушку, опасаясь даже подумать о том, что крылось за этой просьбой. Но Ари звала его и ждала, притягивая к себе магнитом. И не было сил, чтобы противиться мольбе, отражающейся в синеве глаз. Осталось лишь непреодолимое желание стереть несчастное выражение с милого личика, которое одним намеком на возможные страдания причиняло нестерпимую сердечную боль. И Лерни вернулся. Робея от собственной смелости, лег поверх одеяла, рядом с гостьей. Обнял ее, прижимая к себе и замер, не смея даже вздохнуть, чтобы не спугнуть то ощущение близости, от которого ликовала каждая клеточка.
    – Я знаю, ты не обидишь меня и не сделаешь ничего плохого. Мне спокойно рядом с тобой. Хорошо. – Ари придвинулась плотнее и, завладев ладонью юноши, положила ее себе под щеку. – В детстве папа часто сидел со мной, пока не засну. И я не боялась ни темноты, ни возможных монстров, что таятся в ночи.
    – Ари, со мной тоже нечего бояться, – прошептал растроганный таким признанием юноша, – клянусь, я смогу защитить тебя, что бы ни случилось. Только не отталкивай больше, не предавай, и я сделаю тебя самой счастливой.
    – Правда? – нлера повернулась, оказавшись с Лерни лицом к лицу. В полумраке ночи молодой граф походил на одного из богов, чьи лики изображались на фресках и отливались в статуях. Впрочем, и сама Ари могла бы конкурировать с Лейтой, богиней любви и идеалом женской красоты. – Тогда, поцелуй меня, – попросила девушка.
    – Я желаю этого больше всего на свете. Только, боюсь, что после не смогу остановиться. Ты сводишь с ума. Не представляешь, до чего же это мучительно-сладкая пытка – быть рядом, любоваться тобой, вдыхать пьянящий аромат волос, и не сметь даже прикоснуться, – Лернейл зажмурился, отгоняя навязчивые мысли. Но тут же открыл глаза и, не способный противиться тому притяжению, что возникло между ними, робко коснулся губами манящего чуть приоткрытого ротика.
    Сладкий поцелуй, от которого бросило в жар обоих, добавил смелости ласкам, затуманил разум, срывая запреты и сомнения. Неумелость с лихвой компенсировалась чрезвычайной нежностью и чуткостью, а желание, пронизывающее каждую клеточку, подарило бесконечно волшебные и незабываемые мгновения счастья.
    * * *
    Испытывая дикую неловкость, жутко краснея и впиваясь ногтями в ладони, Кара, не отрываясь, наблюдала за жаркими событиями в спальне. Не то, чтобы она не знала, что происходит между мужчиной и женщиной, или не испытывала в прошлом подобного сама. Дети на Груоне рано сталкивались с этим аспектом взрослой жизни, особенно в среде простолюдинов, которые семьями ютились в крохотных комнатушках или работных домах. О существовании домов терпимости также не принято было говорить, но из-за этого их количество отнюдь не уменьшалось, а только росло.
    Кара чувствовала безграничную нежность и любовь, которой был преисполнен Лерни, его ликование и восторг. А также подспудный страх, что все произошедшее – сладкий сон, который поутру развеется. Находясь рядом с мирно сопящей и расслабленной девушкой, юноша впитывал каждую милую взгляду черточку, упивался запахом алебастровой кожи, неестественно белой в ярком свете луны, заглядывающей в окно. В мечтах юный Фаост уже видел Ари супругой, с которой проживет, душа в душу до самой смерти. Планировал скорую свадьбу, потому что после сегодняшней ночи не выдержит без любимой и дня. Забылся Лерни только под утро, когда усталость взяла верх. И едва его дыхание выровнялось и стало безмятежно спокойным, как Карисса открыла глаза, будто только и ждала этого момента. Прошептав слова заклинания, она приложила пальцы к вискам молодого человека, погружая того в глубокий сон, коснулась губами щеки, провела ладонью по растрепавшимся волосам.
    – Прости, – выдохнула ему в губы и поцеловала так, словно прощалась навсегда.
    Перед уходом Карисса уничтожила следы своего пребывания в доме. Владея магией, ей ничего не стоило почистить одежду и убрать следы страсти с постели. Нечастая гостья в этом доме, она на удивление легко ориентировалась внутри. Вернуть позаимствованное платье и ночную рубашку в комнаты нлеры Фаост не составило труда, так же, как и незамеченной выбраться через черный ход и раствориться в предрассветных сумерках. Единственное, что Ари оставила на память об этой ночи – золотое колечко с чистым, как слеза, адамантом. Девушка ничего не ответила на предложение юноши скрепить союз в храме Лейты, заглушив пылкие признания поцелуем. Как и прежде, в планы нлеры не входило столь раннее замужество. А с молодого Фаоста хватит и того щедрого подарка, который тот получил, став ее первым мужчиной.
    * * *
    Тревожные предчувствия сжали фантомное сердце Кары, наблюдающую за безмятежно спящим подопечным, который крепко сжимал подушку, сохранившую запах любимой. Громкий стук в ворота переполошил весь дом и усилил ощущение надвигающейся беды. Взволнованные слуги, что с раннего утра наводили чистоту и порядок, суетливо забегали. Нлер Фаост-старший вернулся после праздника только под утро и задремал в кресле, присев всего на минуточку. Он вздрогнул, пытаясь прийти в себя и сообразить, что происходит. Заикающийся дворецкий сообщил хозяину дома, что за воротами городская стража с требованием выдать преступника.
    Молодого наследника вытащили из постели самым бесцеремонным образом, тогда как стражники принялись обыскивать вещи. Обнаружив перепачканную в крови и грязи, вымокшую под дождем одежду, изъяли ее как доказательство преступления. После чего затолкали юного Лернейла в закрытый экипаж и увезли в тюремную цитадель. Обвинения, предъявляемые юноше, были более чем серьезными: подлое убийство благородного. Применение магии при этом считалось отягчающим обстоятельством. Жертвой же оказался не кто иной, как Рональд Райнер, с которым накануне у Фаоста состоялась дуэль.
    Пока родные и друзья семьи Фаост искали лазейки и пытались вытащить Лерни из тюрьмы, тот упорно молчал. Исчезновение Ари стало для него шоком. Пока одни стражники выворачивали ему руки, другие ворошили постель и копались в белье. Поначалу юноша обрадовался, что Карисса избежала возможного унижения, но потом… когда следователи выдали окончательный вердикт, что ночью в доме никого, кроме него не было, внутри все оборвалось. Сам он прекрасно осознавал, что его действия могли бы обмануть отца или слуг, но никак не опытных магов. А это значило лишь одно: кто-то тщательно подчистил за собой следы. И это могла быть только Ари. Это она тайно следила за дуэлью, спрятавшись в тени деревьев. Она последовала за Рональдом, бросив жениха в парке и даже не попытавшись помочь. Официально нлера уехала вместе с родителями и сестрой сразу после инцидента на балконе. И вот, спустя пару часов, графиня появилась на пороге его дома. Где Ари находилась все это время? Причастна ли к гибели Рональда? Если так, то получается… получается, что Карисса специально пришла к нему и отдалась, рассчитывая, что влюбленный дурачок возьмет вину на себя и не выдаст ее страже. После дуэли на ауре Райнера сохранились следы магии земли, а причиной смерти герцога стали деревянные шипы, выращенные магическим способом. Уже после грабители, натолкнувшиеся на Рональда, обобрали его до нитки. Вся банда уже поймана, допрошена и приговорена к повешению. Лишь то, что никто из бандитов не видел Лернейла на месте преступления, оттягивало вынесение приговора самому Фаосту.
    – Сын, – глава семьи Фаост правдами и неправдами добился встречи с наследником в надежде вразумить его и услышать ответы, – я верю в то, что ты не мог убить исподтишка. В честной дуэли – да! Но не так, подло, в спину. Ты не такой. Я твой отец и должен знать причину, по которой лишусь единственного сына, смысла жизни, гордости рода Фаост. Ответь, где ты был той ночью? С кем? Кого ты защищаешь?
    Глядя в глаза отца, который постарел на десяток лет за те дни, что Лерни провел в тюрьме, он не смог соврать.
    – Дома, папа. Дома, и не один. Но я лучше умру, чем назову ее имя.
    – Райнеры обвиняют тебя, – огорошенный таким ответом, предупредил нлер Фаост, – извозчика, который доставил тебя до дома, нашли в сточной канаве, зарезанным. Он ничего уже не подтвердит и не опровергнет. Виконт Вардел указом короля сослан на границу с Умбрией и не сможет свидетельствовать в твою пользу. Террен Райнер… тот дал показания только о дуэли. Выгораживать тебя ему, сам понимаешь, нет смысла. Родной племянник погиб, все-таки. Хотя… ему даже выгодна эта смерть. Глава Райнер пережил сердечный приступ и очень плох. Единственное, что поддерживает в нем жизнь, – месть убийце сына. Младшая дочь сосватана семье Рондов, дату свадьбы уже назначили на весеннее солнцестояние. Остается лишь Террен. Он станет главой рода.
    – Я ничуть не жалею о смерти Рональда, – стиснув кулаки, процедил Лерни, – но я не убивал.
    * * *
    Кара всхлипнула от пронзившей ее боли. Все внутри содрогалось от жалости и сочувствия к юноше, а вместе с раздирающей на части жаждой справедливости причиняло невообразимые страдания. Она и не предполагала, что чужая беда может настолько захватить ее, и что будет так невыносимо тяжело. Бедный юноша, чьи чувства растоптала равнодушная нлера, продолжал беззаветно любить. Несмотря на косвенные доказательства, Лерни верил в ее невиновность, находил оправдания, придумывал объяснения странным поступкам. А ведь Ари могла бы спасти его. Достаточно рассказать, где она провела ночь, и обвинения были бы сняты. Но графиня не спешила с признаниями. Возможно, боялась, что всплывет правда?
    Ведь я могу просмотреть ее жизнь! – пришло на ум решение проблемы, и Кара поразилась тому, что не догадалась сделать этого раньше.
    Однако попытки вернуться к тому моменту, как Карисса села в кэб, не увенчались успехом. Сколько ни пыталась девушка призвать нужную сферу, у нее ничего не получалось.
    – Как же так? Умберто, нужна твоя помощь! – решилась спросить совета у длани Антора.
    Мужчина откликнулся на призыв не сразу. Кара уже отчаялась дозваться, больше часа крича в пустоту комнаты его имя. И когда крепкая фигура соткалась из воздуха, являя полупрозрачный образ, готова была наброситься на него с кулаками. А все потому, что Лернейл Фаост уже предстал в зале суда, а судьи готовились вынести смертельный приговор.
    – Что произошло, Кара? – устало поинтересовался Умберто, – сейчас не самый подходящий момент.
    – Почему я не могу посмотреть сферу с душой Кариссы нлер Шатор? Я должна знать, что она сделала. От этого зависит жизнь Лернейла!
    – Этому есть причина: смертная под защитой другого божества, и никто не смеет вмешиваться или судить ее.
    – Но как же… – девушка осеклась, обдумывая информацию. Длань дал подсказку и исчез, растворившись призрачной дымкой. – Возможно ли такое, что Карисса не убивала Рональда. Но кто тогда?
    Кто мог бы рассказать об убийце, как не сама жертва? Кара решилась проследить за Рональдом, чтобы получить информацию из первых рук. Если это не Ари, и не Лерни, то она обязательно узнает правду.
    * * *
    Кэб, в который запрыгнул герцог, мчался по ночному городу на предельной скорости. Райнер, привстав, держался обеими руками за поручни, закрепленные на боковых стенках и едва сохранял равновесие. Однако, не обращая внимания на временные неудобства, подгонял возничего гневными окриками. Миновав кварталы богатеев, они пролетели насквозь Средний город. А после, чуть притормозив, чтобы не перевернуться в узком проулке, свернули в трущобы Нижнего города. Извозчик лихо ориентировался в хитросплетениях улочек и знал тут каждую ямку. Не иначе сам вырос в бедном квартале. Впрочем, Рональда это волновало менее всего. Конечным пунктом скоростного забега стала дешевая таверна «Пьяный топор», из которой по округе разносился ор луженых глоток, звуки бьющейся посуды да слабое бренчание расстроенной лафейты.
    – Жди здесь! – Райнер бросил серебряный вознице, что с лихвой покрывало и стоимость поездки, и время ожидания.
    Сам же герцог ловко спрыгнул с подножки, но споткнулся о камень, некстати подвернувшийся под ногу. От продолжительной тряски Рональда повело в сторону, поэтому он замер на десяток секунд, восстанавливая равновесие. После чего уверенным шагом направился в питейное заведение. Клокотавшая внутри ярость успела стихнуть по дороге, однако на планы мести это никак не повлияло.
    Кара поразилась, сколько злобы таилось в этом красивом и благородном нлере. Казалось бы, наследник рода, блестяще окончивший Магическую академию стихий и являющийся мастером воздушного боя, привлекательный и обеспеченный. За спиной не один десяток разбитых женских сердец. По необходимости, Рон мог быть обаятельным, да и когда не хотел, многие нлеры и нерины велись на титул и смазливое лицо. И что в итоге? Жгучая ревность и непонятная зависть к тому, кто никогда бы и не смог соперничать с ним на должном уровне. Сестры Шатор – опять все сводилось к ним! – будоражили мысли и воображение молодого человека. Будучи искушенным в искусстве любви, он не устоял перед чарами юных красоток. По тем образам, что мелькали в памяти герцога, Кара без труда определила, что обе девушки оттачивали на привлекательном учителе магии навыки обольщения. Но если Мелисса притягивала к себе внутренним теплом, так свойственным магам огня, то Ари будоражила постоянной сменой настроения и равнодушной холодностью по отношению к нему. Еще ни одна девушка не смотрела на него с таким пренебрежением и ледяным спокойствием. И это приводило в бешенство, заставляя искать хитроумные способы, чтобы покорить дерзкую красавицу. И хотя его сопернику, Лернейлу Фаосту, доставалось не меньше язвительных подколов или злых шуток, Рон подмечал, с какой теплотой Карисса относилась к «выскочке и деревенщине». И вот этого простить уже не мог.
    Чуть не задохнувшись пахнувшим в лицо смогом и стойким перегаром, Рональд мгновенно окружил себя воздушным фильтром. Оглядевшись, нлер быстро обнаружил тучную фигуру хозяина заведения за стойкой из мореного дуба и решительно направился к нему. Гомон голосов в питейной на минуту стих. Не так часто в подобные забегаловки захаживали благородные нлеры. Парадная одежда, ведь герцог заявился сюда прямиком с осеннего бала, манящие блеском драгоценные перстни, инкрустированные камнями ножны, добротные сапоги и тугой денежный мешочек на поясе – все это так и притягивало алчные взгляды разномастного люда. Разбойнички уже прикидывали способы расправы над глупым неудачником, когда тот одним щелчком пальцев разогнал застоявшийся кумар, демонстрируя тем, кто еще не догадался, что перед ними не просто нлер, а настоящий маг и связываться с таким себе дороже выйдет.
    – Что привело столь благородного нлера в наше скромное заведение? – подобострастно поинтересовался хозяин, – желаете чего-нибудь выпить-закусить?
    – Тащи самое лучшее, – сделал заказ Рональд, – и сам подойди, разговор есть.
    Для дорогого гостя тут же освободили столик, и пышнотелая нерина не первой свежести принесла поднос со снедью. Дождавшись, пока женщина расставит блюда, что делала та, кстати очень старательно, при этом так и норовив продемонстрировать полуголую грудь, нлер поманил пальцем толстяка, указывая тому на место за столом.
    – И чего желает нлер? – сразу перешел к делу хозяин, предчувствуя как хороший заработок, так и возможные неприятности.
    – Десяток надежных людей для одного деликатного дела, – выдержав паузу, во время которой пальцы нервно отбивали дробь по столу, ответил герцог.
    – Ну, это завсегда можно, – с сопением произнес мужчина, – главное, чтобы оплата была достойной. Какие условия? Что нужно сделать?
    – Плата будет более чем щедрой. После дела, каждый купит приличный дом, такой, как в Среднем городе, да еще и на безбедную старость останется. Одно условие: дом этот должен быть как можно дальше от столицы.
    – За такую цену многие душу Раэнсу продадут, – хмыкнул толстяк, – стало быть, и заказ непростой?
    – Мне нужно, чтобы этой ночью ограбили одного купца в Белом городе, а после подожгли дом. Ну а всех, кто окажется внутри, – под нож.
    – Гм, полагаю, ограбление – это прикрытие. Кто жертва?
    – Парнишка, лет семнадцать на вид. Маг, но сегодня ничего не сможет противопоставить. Особенно, если предусмотрительные грабители используют защитные амулеты.
    – Чем же мальчишка так не угодил? – удивился мужчина, но натолкнулся на злобный взгляд и поспешил добавить, – нам все равно, кого упокоить. Но в доме может и не быть много добра, умные все стали, в банках деньги хранят, и городская стража улицы часто патрулирует. Да и вряд ли в Белом городе дозволено купцам-то дома покупать. Благородный поди, раз мальчишка-маг. Сто золотых за заказ. Меньше не возьму. А то, что в доме раздобудут, то сверху, надбавкой за риск пойдет. Амулеты нынче дорогие, а еще входные двери вскрывать. В богатых домах все на магическую защиту завязано. Своими жизнями, чай, рисковать будем. На меньшее не согласен.
    – Ладно, – скрипнул зубами нлер. Мешочек с пояса, приятно звякнув, шмякнулся о доски, – вот твои деньги. Уговор?
    – Уговор, – ловким жестом смахнув кошель со стола, ответил глава одной из местных банд, – адрес называй, да час на сборы нужен.
    – Комнаты сдаешь? – спросил Рональд, перед тем, как толстяк, неуклюже поднялся с лавки, – вот, – на стол лег серебряк, – это за еду и ночлег. Ужин в комнату подай и проследи, чтобы постель поменяли.
    На самом деле, ни ужинать, ни ночевать в этом месте герцог не собирался. Ему требовалось уединенное место, чтобы оставить парочку сюрпризов. Райнер ничуть не сомневался, что, выполнив дело, разбойнички тут же решат его отметить. И вот тут уже и можно будет их накрыть, всех до единого. Оставлять свидетелей маг не собирался. Уже совсем скоро посетители заснут за столами, пока что глубоким сном, который незаметно перерастет в вечный. Того отребья, что здесь регулярно собиралось, жалеть не стоило. Воры, пьяницы, душегубы. Окрестные жители только вздохнут с облегчением, когда «Пьяный топор» сгорит дотла вместе с постоянными клиентами.
    Благодаря следилкам, установленным заблаговременно, – на это хватило десятка секунд, когда Райнер якобы приходил в себя после тряски в кэбе – герцог узнал, что кабак покинули десяток вооруженных до зубов разбойников. Выждав полчаса, маг сгустил воздух в питейном зале. Курительный дым, содержащий кучу вредных примесей, стал верным подспорьем. Никто и не догадается, что тут чей-то злой умысел. Сами виноваты, что слишком много курили и не проветривали помещение, так и угореть недолго. А пожар… это роковая случайность, которой не грех и поспособствовать. Но прежде…
    Рональд без труда нашел комнату толстяка и тайник, в который тот успел спрятать кошель. Пусть в нем хранилась невеликая сумма, но с дяди станется ограничить расходы, а отказывать себе хоть в чем-то герцог Райнер не привык.
    – Что же ты, благородный нлер, договор-то нарушаешь? – раздался за спиной голос хозяина таверны. Удивительно, как при таком весе, тот умудрился подкрасться незамеченным. В голове герцога пронеслось с десяток вопросов, ответы на которые получил, едва окинул мужчину магическим взглядом.
    Защитные амулеты! И как это Рон не догадался сделать это с самого начала? Проблем было бы меньше.
    – Заказ отменяем, но и деньги не вернем, – несмотря на то, что перед толстяком находился воздушный маг, тот не выказывал страха. Наоборот, вел себя так уверенно, будто рассчитывал справиться с ним. – Там, в зале, твоих рук дело? Нехорошо. Подло играешь, нлер. Этого у нас не прощают.
    Дальше слушать Рональд не стал, две воздушные плети, атакующими змеями метнулись к мужчине. Одна обхватила за ноги, опрокидывая огромную тушу на пол, а другая захлестнула горло, сдавив его смертельной удавкой. Несколько секунд толстяк еще боролся за жизнь, сдирая в кровь пальцы и силясь вздохнуть. Но и маг даром времени не терял, целенаправленно уничтожая один амулет за другим. Не прошло и минуты, как, хаотично засучив ногами, главарь вдруг вытянулся в струну и затих. Для него все было кончено. Дожидаться возвращения разбойников Райнер не стал, только сгустил сильнее воздух, да перед уходом разворошил угли в печи на кухне так, что вылетевшие искры попали на сложенную в поленнице растопку. Пока занимающийся пожар лизал деревянную столешницу, герцог пробежался по комнатам и прикрыл окна, а, напоследок, плотнее затворил за собой дверь.
    * * *
    – Виновен! – прошептала Кара, не без содрогания наблюдая за гибелью более чем двадцати человек. И пусть разбойники-душегубы заслужили смерть, кто такой Рональд Райнер, чтобы вершить чужие судьбы? У той же подавальщицы двое мальчишек остались сиротами. А подслеповатый мастер амулетов, запертый в подвале? А тройка малолетних оборванцев, ютившихся в каморке на чердаке? Об их существовании герцог и не подозревал, и, тем не менее, обрек на неминуемую гибель.
    * * *
    Деревянный трактир занялся огнем довольно быстро, и как только пламя добралось до редких алхимических реактивов, хранившихся в тайнике бандита, то строение взорвалось, за считаные минуты превратившись в громадный столб огня.
    Оказавшись на улице, Райнер чертыхнулся. Извозчик, которого он просил подождать, испарился. А другой кэб, стоявший поодаль, сорвался с места и исчез прежде, чем молодой человек опомнился. Впрочем, далеко беглец не уехал. Рональд обнаружил перевернутый экипаж в двух кварталах от таверны. Герцог бросился к кэбу, но отнюдь не для того, чтобы помочь пострадавшим пассажирам. Его интересовала лошадь, на которой можно добраться до дома, но у бедняжки оказались переломанными задние ноги. Кучер, свернувший шею при падении, ничком лежал на земле, и только внутри экипажа кто-то еще копошился. Рональд намеревался избавиться от случайного свидетеля, если бы в этот момент ему не помешали.
    Разбойники, те самые, которые отправились по душу Фаоста, окружали герцога с мрачной решимостью безжалостных убийц. Только по счастливой случайности первый полетевший в мужчину кинжал лишь чиркнул по коже на виске и срезал прядь волос. Дальше Райнер окружил себя щитом и угостил ближайших противников воздушным кулаком. После дуэли сил у мага оставалось не так много, но даже с минимальным резервом перебил бы разбойников за минуту, если бы не защитные амулеты на них. К длительному же сопротивлению Рональд был неспособен. Двух или трех противников удалось вывести из строя в первые минуты боя. Но удача отвернулась от благородного нлера. Взрыв-камень, брошенный под ноги, откинул молодого человека к кэбу, вокруг которого неожиданно вырос защитный купол из битого камня, пластов земли и сплетенных корней деревьев, острые концы которых торчали в разные стороны. Невероятная боль прошила Рональда насквозь. Опустив глаза, он с ужасом обнаружил, что из груди торчат окровавленные шипы. Крик ужаса, родившийся внутри, сменился хриплым бульканьем и потоком крови, хлынувшей изо рта. Все силы и магические ресурсы герцог бросил на исцеление и защитный купол, блокировал нервные окончания, чтобы не сойти с ума от боли. Однако жизнь утекала, как вода сквозь песок. Повреждение сразу нескольких важных внутренних органов вело к неминуемой гибели. А когда невидимый игрок вдруг разом вынул деревянные колья, удерживающие тело на весу, то Рональд тут же рухнул на землю, прямо в лужу собственной крови, толчками вырывающейся из ран.
    * * *
    Выпустив блеклую сферу из рук, Кара обхватила голову руками. Скрючившись, девушка содрогалась в рыданиях, которые замирали в те секунды, как фантомное тело прошивала нестерпимая боль, а потом начинались с новой силой. Ужас чужой агонии заполонил все существо и, если герцог умер всего лишь раз, то Кара переживала это мгновение вновь и вновь. Сколько времени она пробыла в непрерывном кошмаре, девушка не помнила. Пришла в себя уже в комнате, закутанная в теплое одеяло и крепко прижатая к мужской груди.
    – Умберто? – подслеповато щурясь из-за слез, склеивших ресницы, девушка посмотрела на мужчину, – это ты? Я… – судорожно ощупав себя, Кара убедилась, что на теле нет жутких ран и она не истекает кровью, – это бесконечно больно… невыносимо. Все случилось так, будто на самом деле… будто это я умерла.
    – Кара… – длань подавил в себе желание высказать, что думал о поступке будущего неофита. Большей глупости и представить сложно. Предупреждая о возможных опасностях, Умберто само собой имел в виду, что ни в коем случае нельзя сливаться с жертвой. По крайней мере в тот момент, когда та гибнет. Ведь то, что пережила Кара, останется с ней навсегда. Для большинства неофитов это верный путь к безумию. Только единицы справлялись с тяжелейшей проверкой на прочность и находили в себе силы дальше служить Антору верой и правдой. Но не на первом же испытании! Умберто никак не мог подобрать правильные слова – они казались тленом по сравнению с жутким знанием чужой боли. – Изменить уже ничего невозможно. Либо ты научишься с этим жить, либо… другого выбора нет. Поняла? Соберись! Осталась последняя попытка. Подумай, кто прольет свет на эту историю. Да и нужно ли? Для начала определись, кто такой Рональд Райнер, жертва или преступник?
    – Рональд Райнер виновен! – произнесла Кара осипшим от слез, но тем не менее твердым голосом, – а Лернейл Фаост заслуживает справедливости. В этом я уверена на сто процентов.
    – А в чем же состоит справедливость? – подавив горькую усмешку, спросил Умберто, – неужели в том, чтобы Карисса нлер Шатор стала его женой? Заслужил смертный такую награду?
    – Но ведь это его заветное желание! Смысл жизни.
    – Хорошо, тогда слейся с телом и скажи судьям, с кем юноша провел ночь. Его оправдают, а опозоренной графине не останется иного выбора, как выйти замуж.
    – Но ведь Лерни никогда бы так не сделал! Да и Ари не простит ему этого. Не на Мелиссе же в самом деле жениться? Вот та бы не побоялась во всеуслышание заявить, что провела ночь в доме мужчины.
    – Подумай еще, Кара, – длань не хотел озвучивать правильное решение, всячески подталкивая к тому, чтобы девушка сама его нашла. – В любом случае, для брака Лернейл и Карисса еще слишком молоды.
    – Молоды? – фыркнула Кара, – вот еще! Для всего остального уже созрели, а как жениться – молоды. Эх! И почему виконта король услал в такую глушь? Одного его слова было бы достаточно, чтобы оправдать графа, – посетовала она, – есть же какой-нибудь способ, чтобы расспросить его и представить доказательства судьям?
    – Увы! В данном случае это невозможно. Ищи что-нибудь другое, обрати внимание на свидетелей.
    – Карисса видела многое, но если станет давать показания, всплывет и то, где она провела ночь. А кроме виконта Вардела и Террена Райнера других свидетелей дуэли нет. Еще сам Лернейл Фаост, конечно. Но он был в таком состоянии, что краше в гроб кладут. О! Если кто-то подтвердит, что Лерни физически не мог отправится вслед за Рональдом и расправиться с ним, то этого хватит, чтобы его оправдали. Террен Райнер… но захочет ли он свидетельствовать в пользу возможного убийцы племянника?
    – Сам-то, может, и не захочет, – Умберто с видом крайней заинтересованности посмотрел на меч, пристегнутый к поясу, смахнул невидимые пылинки с рукояти и, как бы невзначай обронил, – можно ведь и хорошо попросить. И, вообще, Кара, ты крайне невнимательна к деталям. Научись уже задавать правильные вопросы. Посмотри на ситуацию в целом, со стороны, не поддаваясь на эмоциональное состояние участников. А еще лучше, возьми лист бумаги, грифель и запиши факты. Что удалось выяснить про остальных участников этой истории? Собери только факты, Кара. И тогда, возможно, ты поймешь, кто будет третьей попыткой.
    – Снова загадки? Это же займет уйму времени, – девушка тяжело вздохнула. – Как я все успею-то?
    – Тому, кто способен снова и снова возвращаться в прошлое, и от кого зависит настоящее смертных, глупо жаловаться на отсутствие времени, – резко осадил длань. – Ты должна справиться сама, помнишь? Или отказываешься от собственных слов?
    – Нет! Ни в коем случае! – заверила Кара, – я все сделаю. У меня получится. А…
    – Письменные принадлежности принесет дворецкий. Просто скажи о просьбе вслух, – предвосхитил вопрос мужчина и, перед тем, как исчезнуть, добавил, – не подведи. Я в тебя верю.
    Уже растворяясь в воздухе как настоящий призрак, Умберто напоследок оглянулся на озадаченную и глубоко задумавшуюся девушку.
    – Что же, лучшее лекарство от стресса – заняться делом. И чем меньше останется свободного времени, тем меньше остальных переживаний, – удовлетворенно хмыкнув, длань сосредоточился на собственных ощущениях. Именно сейчас на Груоне десятки смертных жаждали торжества справедливости, и преданному слуге Антора снова предстоял выбор, на чью просьбу откликнуться в первую очередь.
    А Кара, уже не замечая ничего вокруг, старательно корпела над большим листом вощеной бумаги, расстеленной прямо на полу. Анций нор Фагенсштаттен расстарался, исполнив заказ единственной гостьи, едва та успела попросить. Он бы с удовольствием предоставил удобный письменный стол, кресло – любую мебель, если бы девушка хоть словом, хоть намеком выказала пожелание. Однако испытуемая настолько увлеклась работой, что на неудобства не обращала ни малейшего внимания.
    – Гордиен Шатор, Шейлин Шатор, Лиса, Ари, Лернейл Фаост-старший, Лерни, Рональд и Террен Райнеры, виконт Вардел – каждое из этих имен Кара вписала, не задумываясь. Все они, так или иначе связаны с жертвой или друг другом. Итак, Гордиен Шатор. Опытный маг, двустихийник, глава рода, по древности не уступающий королевскому. Богат. Импозантен. Вполне еще привлекательный мужчина. Примерно шестнадцать лет назад скоропалительно женился на Шейлин Шатор, урожденной герцогине Роску. Уже странность, чтобы огонь сошелся с водой, такие семьи быстро распадаются. Но не в этом случае. Двойняшки Лиса и Ари тому подтверждение, и появились они на свет аккурат через девять месяцев после свадьбы. Одна из них трехстихиница, другая – будущий Повелитель огня. Редкая удача, чтобы оба ребенка унаследовали магию родителей. Как правило, самым сильным рождается первенец. И Карисса в будущем оправдает это, но вторая девочка одарена не меньше. О мощи ее огня, когда он войдет в полную силу, можно только гадать. Примечательно, что опального герцога, Террена Райнера, выслали из столицы в то же время. Совпадение? Может быть. Однако там, на балу, Террен и Шейлин разговаривали как старые знакомые. Могли ли они знать друг друга в юности? Вполне. Был ли нлер Райнер достойной партией для герцогини? Более чем. Но Шейлин предпочла графа Шатор. Почему? Быть может, дело в том, что Террен всего лишь младший брат, которому вряд ли удалось бы занять место главы, а Гордиен уже тогда был правой рукой отца и вел дела семьи. И что же он сам? Увлекся бы граф Шатор огненной герцогиней? Скорее да, чем нет. Она и сейчас красавица, так что нет причин для сомнений. А Рональд? Каким образом он попал в дом графов Шатор? Почему из всех подходящих по возрасту и сословию молодых людей выбор пал именно на род Райнеров? Для чего было Гордиену привечать Лерни, если впоследствии тот не видел парня зятем? Что изменилось с тех пор, как Ари сосватали семье Фаост, не потомственным аристократам, а получившим дворянство в честь сильного дара? Определенно, в этом кроется какая-то тайна.
    «Лиса и Рон?» – Кара вдруг вспомнила реакцию Террена на слова Лерни. Следующая фраза касалась невесты графа Фаост. Его тогда взбесила сама мысль о том, что Карисса достанется другому, потому и не обратила внимание на убежденность герцога, что брак между его племянником и Мелиссой невозможен. Почему?
    Может, сам влюбился в молоденькую девушку? Маловероятно. Тогда бы не предложил Лерни взять ее в жены. О чувствах Лисы знал каждый, кто близко общался с семейством Шатор. Но герцог вернулся недавно, и какой бы хорошенькой ни была Мелисса, кроме внешности ей нечем заинтересовать взрослого мужчину. Не то, что Шейлин, несомненно, умной и эффектной женщине, которую с Терреном связывает какая-то тайна. Почему же тогда Райнер ратовал за союз Рона и Ари? Если на секундочку предположить, что Шейлин и Террена связывает нечто большее, чем давняя дружба, то желание быть ближе к любимой женщине вполне оправданно. На правах ближайшего родственника он мог бы часто бывать в доме Шатор, не вызывая подозрений. Почему именно Ари, а не Лиса? Что отличает девушек?
    Вопрос непростой и с большим подвохом, чем Кара могла бы вообразить. Казалось бы, родные сестры, но какие же они разные! Отличаются не только внешностью, но и противоположными направлениями дара. Ари – полная копия нлера Шатор, Лиса же – истинная дочь своей матери. Наверняка не одному человеку, знакомому с семьей Шатор, приходили в голову те же мысли, что сейчас бродили в голове будущего неофита. Шейлин могла и не быть родной матерью Кариссе. Но ее явная схожесть с отцом говорила за то, что она его дочь. Если все сложить и на мгновение представить невозможное, то тогда легко объяснить странности, связанные с благородным семейством. Тогда нежелание Шейлин и Террена выдать Мелиссу за Рональда объяснимо, потому что Террен Райнер – на минуточку – мог оказаться отцом девушки, а Рон, соответственно, кузеном. Однако доказательств тому никаких – лишь домыслы, основанные на предположениях. И все же, эти рассуждения наводят на определенные выводы: Шейлин либо Мелисса могут повлиять на Террена Райнера. Осталось только решить, чьей просьбе он не откажет.
    Чем больше Кара размышляла, тем правильнее казался выбор кандидатуры. Соблазнительно было изучить самого Террена Райнера, но что-то внутри противилось этому. Немалую роль играл и тот факт, что желания и мысли мужчин слишком прямолинейны, и не находила девушка радости в том, чтобы любоваться другими женщинам и сгорать от пылких чувств к ним. Собственно, и кандидатуру Шейлин Кара отвергла по той же причине: у замужней нлеры есть обязательства перед супругом. Хотя соблазн окунуться в чужие тайны был немалый. Но стоило только вспомнить о Лернейле, ожидающем помощи, как все сомнения были отринуты прочь. Итак, Мелисса нлер Шатор. Яркая огненно-рыжая сфера возникла перед будущим неофитом, стоило только о ней подумать.
    * * *
    Удивительно, но сколько рыжеволосая нлера себя помнила, она всегда соперничала со старшей сестрой, завидовала и частенько подражала. Лиса и сама не знала истинной причины, и много раз ловила себя на мысли, что это неправильно, что есть более важные вещи, чем пытаться переспорить Ари или придумать шутку, которая переплюнула бы очередную забавную проделку. Еще Мелисса не понимала, почему отец так холоден с ней. Папиной любимице прощали многое, Лису же постоянно ругали, одергивали и наказывали за двоих. И даже заступничество матери не спасало от горьких слез, частенько проливаемых в подушку. Если бы не магия, которая ярким пламенем выжигала обиды, девушка давно бы замкнулась в себе и превратилась в нелюдимую затворницу. Но огонь слишком сильно влиял на характер носителя. Вспыльчивый нрав и бурная реакция на малейшие выпады окружающих компенсировались незлобивостью и быстрой отходчивостью. Огненных магов считали самыми любвеобильными и непостоянными особами. Вспыхивающие, как спичка, чувства, лава страсти и колоссальный напор покоряли любые вершины. Гораздо сложнее было сохранить длительные отношения с избранником, не утратить той новизны и жажды познаний, что испытывали вначале отношений. Потому в пару самой неуравновешенной стихии идеально подходили маги земли, ну и на крайний случай, воздуха. По любвеобильности с огненными могли поспорить лишь воздушники, но и те становились самыми верными спутниками жизни, когда находили истинную любовь. Чего не отнять у огненной стихии – это жажды главенствовать всегда и во всем. Возможно, поэтому Лиса жила в постоянном соперничестве с сестрой. Смесь трех стихий наложила на Ари свой отпечаток: безмятежная холодность и гибкость досталась от воды; ветреность и жажда новизны – от воздуха; непоколебимое спокойствие и расчетливость – от магии земли. В какой момент возобладает та или иная черта характера предугадать невозможно. Будь это рассудительная девушка, решившая блеснуть острым умом, холодная расчетливая нлера, безжалостно растаптывающая чужие сердца, ветреная кокетка или все три личности разом, у Лисы еще ни разу не получилось просчитать или в чем-то обойти Кариссу. Особенно в том, что касалось поклонников.
    Лернейл Фаост, сам того не желая, стал камнем раздора между сестрами. Еще с первой встречи, когда выделил Ари из остальных детей. Не по годам серьезный мальчик с грустными и невероятно красивыми глазами цвета сочной зелени участвовал во всех проделках, что придумывала Карисса, выгораживал ее, если их ловили на горячем и защищал, когда дело доходило до наказания. Лиса подмечала, как он смотрел на сестру, как на сосредоточенном и как правило хмуром мальчишеском лице, разглаживались малейшие складочки, а уголки губ растягивались в искренней улыбке. С ней же Лерни был предельно сдержан и учтив, в чем-то строг, в чем-то снисходителен, напоминая тем самым ее отца. Мелисса испробовала все способы, чтобы заполучить внимание юного графа, но раз за разом терпела поражение. Взрослея, девушка стала подмечать, какие взгляды бросают на нее другие юноши. Лисе льстило, что ее сравнивали с матерью, считавшейся одной из красивейших женщин ланибергского королевского двора. Шейлин научила дочь многим уловкам, благодаря которым она очаровывала даже равнодушных к женским прелестям почтенных храмовников. И любой молодой человек, оказывающийся в окружении рыжеволосой бестии, неизменно падал к ее ногам. Но не Лерни. Тот, казалось, не замечал тех усилий, что Лиса прилагала для покорения юноши. Даже откровенное признание в любви не тронуло его ни капельки.
    – Отчего же он так равнодушен? – спрашивала девушка у матери, – ты ведь обещала, что он не устоит, стоит лишь открыться.
    – Милая, мне бесконечно жаль, – Шейлин обожала свою любимицу, и тем горше было наблюдать за любовными переживаниями дочери, – нлер Фаост, несмотря на юные годы, относится к тому типу мужчин, которые любят только раз. Мы не властны над чувствами. Как ты не можешь забыть его, так и он терзается и страдает, ведь наша Ари далеко не подарок. Будь его сердце свободно, уверена, он бы не устоял. Знаешь, все считают огненных магов ненадежными спутниками. Доля истины в том есть. Однако мы тоже умеем любить, только выбираем, зачастую, не тех, кто достоин. Огонь неразделенной любви выжигает нас дотла, и чтобы не погибнуть, мы ищем новых ощущений, яркого пламени эмоций и лавы страстей. А истинные чувства прячем так глубоко, что, порой, и сами забываем о них. Только это помогает нам выжить.
    – Мама, а ты счастлива с папой? Вы ведь такие разные и, если честно, я не понимаю, почему вы до сих пор вместе, – впервые Мелисса увидела Шейлин серьезной и задумчивой. Сколько Лиса себя помнила, ее родительница была беспечна и весела. Она рассказывала интересные истории, заразительно смеялась, заражая окружающих таким позитивом и оптимизмом, что никому бы и в голову не пришло, что графиня хоть сколько-нибудь знакома с бедами или страданиями.
    – Вот как? Не знала, что ты такого мнения о нас, дочь, – хмыкнула нлера, – но в чем-то ты права. У нас с твоим папой все не так просто. Однако брак – это не только любовь и страсть, но и взаимное уважение, дружба, ответственность, общие цели. А любовь… она ведь разная бывает. Ты поймешь это однажды. Несомненно, нужно ценить и беречь, если находишь ее настоящую. Но если она действительно глубокая и истинная, то ты должна научиться жертвовать. Иной раз благополучие любимого человека, его жизнь важнее собственных желаний. Вот ты, к примеру, влюблена в Лернейла, и на слова, что с ним не будешь счастлива, не обращаешь внимания. Так и Лерни видит себя рядом с Кариссой, хотя мы знаем, что этого никогда не произойдет. Любовь – это дар Лейты всем людям без исключения, но истинную благодать этого дара познают лишь избранные, те, для кого она взаимна, и кто готов заплатить за это самую высокую цену.
    – Ты ведь сейчас не о папе говоришь, да? – сообразила девушка, – я ведь не слепая, вижу, что между вами видимость нормальных отношений. У вас разные спальни, и днем вы встречаетесь только за завтраком. Папа целиком посвятил себя делам семьи, тогда как ты ведешь светскую жизнь. Ежедневно посещаешь модные салоны, чаевничаешь у подруг, да принимаешь приглашения на всевозможные вечера.
    – Милая моя девочка, – очаровательная улыбка вновь расцвела на точеном личике графини, – ты уже такая взрослая. Ах, будто и не было этих лет, – Шейлин театрально закатила глаза и, приложив руку ко лбу, тяжело вздохнула, сетуя на прожитые годы. Уже через секунду на лице проявилась маска искренней заботы и материнской любви. – Конечно же, я говорила о папе. Просто со временем чувства притупляются, и каждый из нас учится находить радость в иных вещах. Горди вот печется о нашем благополучии, прикладывая все силы, чтобы приумножить доходы и позволить семье жить на широкую ногу. Я же целиком отдаю себя вам, мои дорогие девочки, и подыскиваю достойную партию каждой из вас. Именно поэтому я всегда в курсе столичных новостей и поддерживаю светскую репутацию нашего несомненно благородного и уважаемого рода.
    – Да, ты права, матушка, – Лиса, подавив тяжелый вздох, церемонно поклонилась, после чего отправилась к себе, по дороге прокручивая в мыслях недавний разговор. Девушка любила такие моменты, когда мать становилась домашней женщиной, без светских условностей и пустых речей, но стоило завести речь о ней и папе, как тут же ловко менялась тема и начиналось веселое щебетание ни о чем, в котором Шейлин особенно преуспела.
    Оказавшись в своей комнате, Лиса первым делом ослабила шнуровку на платье, скинула каблучки, от которых затекли ноги, и с удовольствием вытянулась на кушетке. Однако деятельная натура не позволила долго бездельничать, потому девушка перебралась за стол, на котором было разложено рукоделие. Вышивать графиня не любила, но, как и все благородные нлеры, научилась этому нехитрому занятию еще в детстве и овладела им в совершенстве. Сейчас же это был отличный способ показать слугам, что она занята, и в то же время незаметно наблюдать за подъездной дорогой. Кто знает, может, обожаемый Лерни навестит их с визитом? А, может, еще кто-нибудь из гостей разбавит извечную скуку.
    После рокового бала Мелисса практически срослась с жестким креслом. Злосчастная вышивка в который раз оказалась распущена и начата вновь. Девушка застыла молчаливой и недвижной статуей, лишь ловкие пальцы с исколотыми подушечками порхали над пяльцами, стежок за стежком выводя сложный рисунок на белоснежном рушнике. Поясница нещадно ныла, и шея затекла из-за неудобной позы, только покрасневшие от слез глаза неотрывно следили за вяло текущей за окном жизнью. Из комнаты Лиса не выходила, отказавшись принимать кого бы то ни было. Антимагический браслет, сдерживающий всплески магии, потускнел, а кожа под ним стерлась до крови. Склянка с успокоительными каплями была опустошена наполовину. Лиса пила их тайком, двойными дозами, понемногу добавляя воду, чтобы перерасхода никто не заметил. Капли притупляли чувства и боль, разрывающую сердце на кусочки.
    Неделю, что Лерни провел в тюрьме, девушка не находила себе места. Она умоляла отца и мать спасти его, поругалась с Ари, не понимая ее равнодушия к судьбе жениха, извела служанок придирками и довела домашних до ручки непрекращающимися истериками. Такие вот периоды затишья, на самом деле, пугали домочадцев больше, чем вспышки гнева, потому что неуравновешенный маг мог запросто сжечь себя изнутри.
    Завидев кэб, остановившийся у калитки для слуг, Мелисса насторожилась. Большинство работников проживали в специальной пристройке, и даже в законный выходной не торопились покидать дом. Тем более, используя наемный экипаж. Не то, чтобы графы Шатор мало платили прислуге, скорее уж, те находились на полном пансионе. Если кто-то и выбирался в город, то тихо, незаметно, чтобы не привлечь лишнего внимания и не стать объектом для пересудов нерины Жаклин. Дородная экономка была в курсе всех событий, происходящих не только в родной вотчине, но и на соседней улице.
    Пока Лиса соображала, что же необычного в том кэбе, калитка приоткрылась и во двор проскользнул мужчина. Это еще больше удивило, потому как нор Ратмор, управляющий, тщательно следил за безопасностью и держал двери закрытыми. А ключи от калитки хранились у него, нерины Жаклин и у хозяина дома. Раз никто из слуг не встретил гостя, то, следовательно, он воспользовался собственным ключом. Очень странно. Лиса не помнила, чтобы кому-то из посторонних настолько доверяли. Мужчина закутался в плащ и спрятал лицо под капюшоном, однако не догадался сменить обувь или избавиться от шпаги, которую носили все без исключения маги. Такие сапоги Мелисса уже видела на одном из нлеров, в последнее время часто навещающих их дом. Тем удивительнее, что он явился тайком, когда глава Шатор отсутствовал.
    Лиса еще какое-то время сидела неподвижно, пока тягучие мысли возились в голове как мухи в киселе. После встала, превозмогая секундную месть затекших мышц, мазнула взглядом по своему отражению. Не самый лучший вид: измятое от долгого сидения платье, тусклые волосы, заплетенные в простую косу, бледная кожа и темные круги под покрасневшими глазами. Девушка и не собиралась никого очаровывать, однако не посмела нарушать приличий и потратила полчаса на то, чтобы привести себя в порядок. Служанка, что помогала переодеться, рассказала, что гостя приняла нлера Шатор в малой гостиной. Туда Лиса и направилась в надежде узнать хоть что-нибудь о судьбе Лерни. Встретившаяся почти у самых дверей Карисса едва не сбила с ног.
    – Ари? – пока заторможенная успокоительным Мелисса сообразила, что давно не видела сестру в таком взвинченном состоянии, той уже и след простыл. – Что-то случилось? С Лерни? – прошептала в пустоту коридора.
    Ни медля ни секунды, Лиса открыла дверь и застыла, натолкнувшись на удивленные взгляды нлера Райнера и своей матери. Те, чинно устроившись в креслах, чаевничали и вели светскую беседу. Будь девушка более искушенной в таких вопросах, то обратила бы внимание, что чай так и не был разлит по чашкам и давно остыл. Что в комнате прохладно, тогда как нлера Шейлин прерывисто дышит и обмахивается веером. Что камзол у Террена Райнера застегнут не на все пуговицы, а шпага, так и вовсе брошена в углу.
    – Милая, что с тобой? – Шейлин снисходительно улыбнулась, подавая дочери знак, что та совершенно позабыла о приличиях.
    – Простите, – девушка присела в реверансе, – нлер Райнер, матушка. Добрый день.
    – Что случилось? Ты выглядишь взволнованной и, судя по всему, еще не оправилась от недомогания. Мелисса, лучше вернись к себе, – строго заявила хозяйка дома. Последняя же фраза прозвучала как приказ. В другое время юная нлера не стала бы спорить или выказывать неповиновение. Но не сейчас, когда от ее усилий зависела жизнь любимого.
    – Нлер Райнер, я бы хотела поговорить. Умоляю, это вопрос жизни и смерти! – не обращая внимания на вскипевшую от подобной наглости Шейлин, Лиса смотрела только на Террена, – пожалуйста, нлер.
    – Если вы собрались просить за нлера Фаоста, то вынужден огорчить: убийца моего племянника будет наказан, – резко ответил девушке герцог, – да и что я могу сделать? – смягчился он. – Расследованием занимается королевский дознаватель, а мне нечего добавить следствию, кроме того, что уже рассказал.
    – Но ведь Лерни не делал этого! Не мог! Неужели вы желаете, чтобы судьи наказали невиновного, тогда как истинный убийца останется на свободе?
    – Но что я могу? – Террен кисло улыбнулся, – мое слово не будет иметь веса.
    Сообразив, что еще немного и Мелисса упустит шанс спасти Лернейла, Кара решилась на слияние. Ее сущность устремилась в тело, тогда как личность девушки покорно отошла в сторону, затаившись где-то на задворках подсознания. Новые ощущения, обрушившиеся снежным комом, вскружили голову, и комната вдруг поплыла перед глазами. Кара поразилась той кипучей лаве, что бушевала в венах живого человека, мага. Чувства стали стократ мощнее, а запахи острее. Особенно этот – отвратительно резкий запах нашатыря.
    – Апчхи! – громко выказала неудовольствие Кара, – уберите эту гадость.
    – Слава Лейте, очнулась! – с облегчением выдохнул кто-то.
    Распахнув глаза, Кара увидела склонившиеся над ней лица. Какое-то время девушка таращилась на них, не узнавая и не понимая, что происходит. А потом вспомнила, и горечь жгучим ядом омрачила само существование. Она – будущий неофит бога мести, лишенный прошлого и нормальной жизни, и сейчас ключевой момент, от которого зависит дальнейшее существование.
    – Милая, как же ты нас напугала! – во всем облике Шейлин Шатор сквозила забота и искреннее сочувствие, – нельзя так истязать себя. Я уже вызвала лекаря, хотя и так знаю, что он скажет: исключительный покой и постельный режим.
    Кара прикрыла глаза и закусила нижнюю губу, чтобы не дай Антор, не сказать что-нибудь не то. Несколько глубоких вдохов помогли собраться с силами и вновь посмотреть на присутствующих. Если она рассчитала правильно, то перед ней находятся настоящие родители Лисы. И если реакция Шейлин вполне ожидаема, то шоковое состояние и неестественная бледность Террена поразили.
    Неужели так сильно переживает? Знает ли он правду? Какова на самом деле эта правда?
    – Мне уже лучше, – лже-Лиса коснулась ладони матери и ободряюще ее пожала, не сводя при этом взгляда с возможного отца. – Нлер Райнер, вы единственный, кто может подтвердить, что Лерни после поединка был чуть живой и сил на то, чтобы выследить и напасть на Рональда, у него совсем не осталось. Пожалуйста, пообещайте, что заявите об этом судьям! Быть может, это даст отсрочку и возможность найти настоящего убийцу. Виконт Вардел мог бы его спасти, если бы только находился в столице.
    – Мелисса, – нлер прокашлялся, потому что голос неожиданно его подвел и вместо слов изо рта вырвался сип, – нлера Мелисса, обещаю… нет, клянусь, что если меня спросят, то отвечу честно, без уловок. Но я не лекарь, моего опыта недостаточно, чтобы поставить диагноз или правильно оценить состояние человека. Тем более, что Вардел сразу после поединка занимался лечением Лернейла, и тот покинул парк самостоятельно. Я же полночи восстанавливал поляну, и не видел, когда и как ушел нлер Фаост.
    Зато я знаю, кто видел это и подтвердит, – добившись от Террена клятвы, Кара с сожалением поняла, что показаний Райнера недостаточно. Поэтому впереди ожидал еще один непростой разговор.
    – Нлер Террен… можно вас так называть? – дождавшись от герцога неуверенного кивка, продолжила, – я в вас не ошиблась. Поверьте, я ценю это… и примите мою искреннюю благодарность, – Кара порывисто подалась вперед и обняла оторопевшего мужчину, а в довершение – чмокнула его в щеку. – Спасибо!
    Пока Шейлин и Террен не опомнились, лже-Лиса поднялась с кушетки, на которую ее уложили, чтобы привести в чувство. Зажмурившись на секундочку, чтобы справиться с накатившим головокружением, Кара решительно вышла из гостиной. Уже за дверью девушка с облегчением выдохнула, с радостью осознавая, что первое слияние и поставленная задача выполнены. Однако впереди ожидало еще немало дел, так что Кара не позволила себе расслабляться и направилась в комнату Кариссы. Той на месте не оказалось, и ни личная служанка, ни кормилица, пользующаяся огромным доверием и бескорыстной любовью юных нлер, не обнаружили Ари в доме. Лишь для Мелиссы не было секретом, куда подевалась сестра. Тайное убежище, которое шкодливая троица обнаружила лет десять назад, служило штабом для разработки новых проделок, а также местом уединения и тайником для всяческих редких вещичек.
    Переодевшись в костюм для верховой езды, Кара накинула плащ на плечи и выскользнула из комнаты. Для всех она отправилась гулять в саду, о чем и предупредила бдительную служанку, встреченную в коридоре. Пропетляв минут десять для вида по извилистым дорожкам, девушка углубилась в самую гущу садовых деревьев. В тени опускающихся до земли ветвей, среди зарослей заброшенного малинника таилась неприметная дверца, присыпанная листвой и сушняком. Петли жалобно скрипнули, стоило откинуть прямоугольную крышку в сторону. Изнутри пахнуло сыростью и запахом прелой листвы. Каменные ступени вели под землю, теряясь в густой темноте неширокого лаза. Лже-Лиса без труда создала световой шарик и пустила его впереди себя. Специальным проржавевшим крюком, потянула за дверцу, чтобы та захлопнулась, скрывая выход из старого подземного хода от случайных прохожих. Конечно, лишних людей в доме Шатор не проживало, но тем же слугам ни к чему знать тайну старинного поместья. За те несколько лет, с тех пор, как Ари обнаружила этот лаз, они исследовали его вдоль и поперек. Глубоко под землей прятался лабиринт с многочисленными ходами, тайными комнатами и хитроумными ловушками. Только благодаря древней крови и принадлежности роду, ребятня избежала фатальных последствий. Лучше всех удавалось чувствовать ловушки именно Кариссе, и она же освобождала Лису или Лерни, если те умудрялись попасть в западню. Обширная сеть туннелей предусматривала и несколько выходов на поверхность: в кладовой, что примыкала к кухне и использовалась под хранение домашней утвари; на конюшне в неприметном углу под завалами сена; в кабинете хозяина дома, замаскированном под стеновую панель; в глухом пустыре за оградой и даже на чердаке, куда вела донельзя узкая и крутая лестница. Благодаря слуховым окошкам, предусмотренным в стенах, можно узнать разговоры прислуги или увидеть, чем занимаются родственники, ну, или проследить за поведением гостей.
    Комната, которую дети облюбовали под место сборищ, находилась в сердце дома на верхнем этаже. Кроме как через тайный ход попасть сюда невозможно. Узкое окошко, утонувшее между двумя декоративными колоннами, снаружи ни за что не увидеть. А так, удобное помещение, сохранившее след прежних хозяев. Все еще добротная мебель, простоявшая тут не менее полувека, выцветшие гобелены и изъеденный молью и мышами ковер на полу, пожелтевшие свитки и покрытые пылью старые книжки. Ничего интересного, как надеялись дети, в них не оказалось. Так, жизнеописание давно умерших личностей, о которых никто не слышал, да пара рукописных дневников, поведавших о том, кто последний владел тайной этой комнаты.
    Карисса сидела на широком подоконнике, обняв подтянутые к подбородку колени и уставившись на узкую полоску синего неба с лениво плывущими по нему облаками. Она даже не пошевелилась, когда услышала шаги за дверью. Девушке не хотелось ни с кем общаться, и будь ее воля, сбежала бы из дома так далеко, как только смогла. Но от Лисы нелегко избавиться. Это так же безнадежно, как и бессмысленный побег, – слишком хлопотно и чревато последствиями. Ари ожидала привычного нытья и просьб, которыми сестра доставала все эти дни. Однако ничего такого не произошло. Мелисса подошла вплотную и участливо, совсем как мама в детстве, погладила по волосам. Сама того не ожидая, Ари всхлипнула. Не было у них с Лисой такого взаимопонимания, которое отличает двойняшек, лишь вечное соперничество и борьба за любовь близких. Как рыжеволосая зануда купалась в материнской ласке, так и взбалмошная брюнетка пользовалась расположением отца. Будто родители с самого рождения разделили дочерей, уделяя внимание избранным любимицам. Поддавшись первому порыву, Ари обняла сестру, уткнулась той в плечо и беззвучно заплакала.
    Каре ничего не оставалось, как обнять девушку в ответ, и дать ей выплеснуть накопившееся горе. В чем оно состояло, можно только догадываться. Страсть, как хотелось влезть в голову Кариссы и понять, что же там творится. Увы, но по причинам, до сих пор остающимся за гранью понимания неофита, это было невозможно.
    – Ари, ты ведь не бездушная, какой хочешь казаться окружающим, – осторожно начала разговор лже-Лиса, – Лерни тебе дорог. Я чувствую это, потому что и сама люблю. Вас обоих. Ты не хуже меня знаешь, что вины Лернейла в смерти Рона нет. Да и ничьей вины нет. То был несчастный случай. И если честно, Райнер получил по заслугам.
    – О чем ты? – Карисса отпрянула, не в силах совладать со страхом разоблачения, однако девушка довольно быстро взяла себя в руки. Уж держать лицо она умела как никто другой.
    Сообразив, что сболтнула лишнего, Кара досадливо закусила губу. Конечно же, Мелисса не знала того, что случилось в переулке, и уж тем более не подозревала, что сестра не ночевала дома в ту ночь. Сразу по приезду отец надел Лисе сдерживающий магию браслет, а маменька нашпиговала успокоительными каплями. Скорее всего, еще и в сон погрузили намеренно, потому что проснулась девушка только к обеду на следующий день.
    – Венс проболталась? – пока лже-Лиса думала, как же выкрутиться, Ари сама подбросила отличную идею. Венселия – кормилица, вырастила сестер с пеленок и служила дому Шатор много лет. Немолодая, но вполне привлекательная женщина обладала покладистым характером и в своих девочках души не чаяла. Она единственная, кто принимала их сторону и покрывала мелкие шалости. А еще баловала, присматривала и опекала, как заботливая наседка. Нерина не вмешивалась в конфликты, частенько возникающие между графскими дочками, однако готова была выслушать обе стороны и подобрать такие слова, что неизменно приводили непосед к примирению. И уж тем более за Венселией не водилось, чтобы та закладывала одну девочку другой.
    – Не специально, – поспешила защитить женщину Кара, – обмолвилась случайно, а я и не придала сразу значения. Ты ведь осталась на балу не просто так? Видела дуэль? Ари, не молчи! Если ты только подтвердишь, что Лерни физически не способен причинить никому вреда, то этого хватит, чтобы его оправдали.
    – Прекрати ныть, Лиса! – в голосе Кариссы прорезались капризные нотки, – я уж подумала, что ты пришла… а неважно. Знаешь, что? – смерив сестру презрительным взглядом, мстительно добавила, – я совершенно точно знаю, что Лерни не было в том злосчастном переулке.
    – Откуда? – со стороны могло показаться, что Мелисса ошарашена этим заявлением. Так и вышло бы, не будь на ее месте Кара. Но за привычной оболочкой скрывалась другая сущность – будущий неофит бога мести, и уже ему оказалось удивительным видеть столь разительную перемену в той, кого хозяйка тела любила и считала близким человеком.
    – Потому что ту ночь я провела с ним! – добила признанием невинную сестренку Карисса, – да, ты не ослышалась. Мы были вместе. Так, как делают это супруги. В одной постели. Голышом.
    – Но, Ари! – лже-Лиса едва не рассмеялась в глаза гордячке, – как ты могла? До свадьбы? Это позор, который ляжет грязным пятном на всю нашу семью. Ох! Теперь понятно, почему Лерни молчит и отказывается себя защищать. Он выгораживает тебя!
    – Верно! – самодовольно произнесла девушка, – вот и проверим, так ли он любит, что готов пожертвовать жизнью, лишь бы не опорочить мое имя скандалом.
    Кара полностью владела чужой оболочкой, а настоящая Мелисса никак не влияла на слова, мысли или поведение собственного тела, однако ее отчаяние прорвалось через все преграды, вырвавшись глухим стоном и жгучими слезами, застившими взгляд.
    – Какая же ты дрянь, Карисса нлер Шатор! – не выдержала Кара. Ей стало так обидно за Лису, которая билась в истерике и беззвучно кричала от боли. – Ты предала меня, насмеявшись над моими чувствами. Предала нашу дружбу. Предала того, кто любит тебя всем сердцем. Ты разрушила все, к чему прикоснулась. Только одного не понимаю, почему? Ты насквозь лживое двуличное существо. Ну и как, Ари, ты довольна?
    Браслет накалился и обжег кожу на запястье. Кара скрипнула зубами, сдерживая импульсивную натуру Лисы. Заявись в тайное убежище хозяйка тела, и до беды было бы недалеко: спалила бы сестру, себя, дом, и никакие бы ухищрения не помогли. Мелисса уже находилась на грани, поэтому Кара усилием воли заставила себя развернуться и уйти. Бегом она добралась до комнаты и залпом выпила остатки успокоительного. Едва лже-Лиса сомкнула глаза и провалилась в липкие сети сна, как Кара распахнула свои, щурясь и быстро моргая, чтобы адаптироваться к полумраку, царившему в цитадели Антора.
    – Справедливости! Умоляю о справедливости для Лернейла Фаоста. Всемогущий и справедливый Антор, услышь меня и даруй справедливый суд, – прошептала Мелисса Шатор. – Услышь, пожалуйста, недостойную смертную и внемли моей мольбе.
    Отложив сферу души на специальную подставку, Кара с тяжелым вздохом откинулась на спинку кресла. Это последняя попытка в испытании и, похоже, она провалена. Единственное, чего добилась, – это размытого обещания Террена Райнера, да ссоры между сестрами. Очевидно, что Ари была не в себе. Прокручивая в голове недавний разговор, девушка все больше в этом убеждалась. Кариссу явно что-то расстроило, и первый порыв утешить – верный. Быть может, стоило выслушать, поддержать, а не просить о помощи. В какой-то момент Кара хотела уже позвать Умберто, однако расписываться в несостоятельности очень не хотелось.
    – Я не сдамся, – упрямо прошептала она и снова погрузилась в бурлящую эмоциями чужую жизнь. Для начала посмотрела за развитием событий без вмешательства сторонних сил, убедилась, что блокировка дара и ссылка на магеумные рудники Лернейла Фаоста и полное выгорание Мелиссы Шатор из-за нервного срыва не имеют ничего общего с настоящей справедливостью. А еще в том, что Лиса не сможет солгать в зале суда. Все оказалось до обидного просто: взрывная неуравновешенность огненного мага стабилизировалась смешением со стихией земли или воздуха во время первой близости. Именно из-за постоянной потребности в укрощении собственного дара огненные считались ветреными и непостоянными особами. Они не могли долго обходиться без такой специфической подпитки. Неудивительно, что как будущего Повелителя огня, Мелиссу тянуло к такому сильному якорю, как Повелитель земли. Стихия банально не замечала других претендентов и не оставляла ни малейшего шанса на сопротивление носителю. Даже находясь поблизости земля гасила эмоциональные пламенные всплески. Немудрено, что среди нлеров так широко распространена практика личных наставников, которые по опытности и силе дара превосходят учеников. И тем более проникаешься уважением к прозорливой мудрости ланибергских королей, жалующих дворянство тем простолюдинам, у которых проснулся магический дар. Все новоиспеченные аристократы присягали на верность королю, обеспечивая монарху мощную поддержку. Вдобавок, маги служили притоком свежей крови, благодаря которой новое поколение одаренных рождалось здоровым и сильным.
    Проникнув в одну из тайн высшего общества, которая тщательно оберегалась от посторонних и даже от подрастающего поколения, дабы те не пустились во все тяжкие раньше времени, Кара надолго погрузилась в размышления. Ну никак не верилось, что король позволил бы такое расточительство, как утрата двух будущих Повелителей сил. Тот же Рональд Райнер, практикующий маг и боевая единица королевства, значительно уступал Лернейлу по мощи дара. Никакие затраты на обучение не шли в сравнении с той пользой, которую могли принести нлеры Фаост Ланибергии. Они уже ее приносили. Лернейл-старший курировал прибрежные порты, а иногда даже лично сопровождал караваны судов, везущие ценные грузы. Для недавнего купца средней руки – удачливого и одаренного – это невероятный взлет в карьере. Так, может, именно этот головокружительный успех не дает кому-то покоя? Лерни банально подставили, тем самым выбив почву из-под ног его отца. Все может быть. Только вот попыток для выяснения правды больше не осталось. Лишь Лерни, Лиса или Рональд. О последнем будущему неофиту даже думать не хотелось. Стоило соприкоснуться с тусклой сферой, как вновь охватывал парализующий ужас и тело содрогалось от нестерпимой боли. Кара испробовала все пришедшие на ум варианты. Еще раз поговорила с Ари, стараясь ни о чем не просить и не давить. На этот раз добилась признания в сестринской любви и дружеском совете держаться подальше от Лерни. Разговор с матерью и попытка надавить на нее тем, что Лиса объявит на суде, будто провела ночь вне дома, обернулась многочасовой лекцией на тему умственных способностей девушки, а также приведением неоспоримых фактов, что слишком много свидетелей готовы подтвердить обратное. Как следствие, над Мелиссой нависла угроза оказаться в храме Лейты с подходящим кандидатом в мужья, благо желающих породниться с семьей Шатор предостаточно. Тогда же всплыла информация о том, для какой цели в доме появился Рональд. Но стоило лже-Лисе лишь заикнуться о том, чтобы его место занял Террен Райнер, и она даже готова немного потерпеть, чтобы магия пришла в равновесие, как мать впервые ударила дочь, доказывая тем самым, насколько этот мужчина ей небезразличен.
    Для тех людей, с кем общалась лже-Лиса, события развивались по новому сценарию. Прошлых попыток никто из участников не помнил. Кара бессовестно этим пользовалась, выуживая знания и набираясь опыта. Только Мелисса становилась невольным свидетелем множества вариантов одного и того же действия. Возможно, существовал способ, чтобы хозяин занимаемого тела не ведал о том, что происходит во время его отсутствия. Однако Кара о нем не знала, поэтому сильные впечатления накрепко врезались в память настоящей нлеры Шатор.
    Казалось, близкие отвернулись от девушки, прикрываясь тем, что ограждают от жестокого внешнего мира и неприукрашенной реальности. Чрезмерная любовь и опека, как никогда, душили вольнолюбивую бунтарку. В чем-то она понимала сестру, жаждущую вырваться в самостоятельное плавание, мостиком к которой служила магическая академия. Будь Лиса мужчиной, иного пути у нее и не нашлось. Редкие аристократы отпускали дочерей на учебу. Быть может потому что каждый обладал даром и в свое время испытал прелести развеселой жизни адептов на собственной шкуре. В академии царили свободные нравы, и никто не смел ставить в вину вольности, осуждаемые в благородном обществе. Случалось, что из стен учебного заведения молодые нлеры выходили женатыми и счастливо устраивали будущее. Таким парам даже распределение на обязательную отработку королевству назначалось исключительно совместное. Но намного чаще магички выбирали государственную службу в ущерб семье и потомству. Диплом гарантировал свободу выбора и не позволял родителям или кому бы то ни было давить на девушек или принуждать к браку. Оттого и берегли родители неокрепшие умы дочерей – будущих магов, и не рассказывали правды о роли первого мужчины в их жизни. Близость и временная брачная печать, служившая знаком помолвки, привязывали невесту к избраннику, делали зависимой от его силы. В будущем это служило залогом крепкой семьи и здорового потомства.
    Именно для того, чтобы без проблем поступить в Академию Карисса и решилась на отчаянный шаг. Помимо обязательной программы базовых заклинаний, негласно требовалось соблюсти такое маленькое условие, как потеря невинности. Естественно, никто не просил предъявить каких-либо доказательств, пикантная подробность вскрывалась сама при первом же магическом срыве. В стенах альма-матер, где подавляющее количество адептов составляли мужчины, решить подобную проблему не составило бы труда, но послужило бы поводом для насмешек, чего горделивые нлеры не могли себе позволить. Все эти нюансы рассказала Мелиссе Ари, как только узнала о решении сестры также пройти испытания.
    – Ари, но разве ты уже была с мужчиной? – ахнула лже-Лиса, играя роль несведущей сестренки и, стараясь не думать о том, что Мелисса давно узнала о том, где и с кем провела ночь Карисса. Старшая обязательно заподозрила бы неладное, не прояви младшенькая недюжинный интерес и любопытство.
    – Как ты могла такое подумать? – естественно возмутилась нлера Шатор. После выдержала долгую паузу и лукаво подмигнула, – конечно же, да! Но подробностей не будет и не проси! Скажу лишь, что не сто́ит этого страшиться и лучше выбрать того, кому ты нравишься и кто будет нежен. И да, сделай это перед тем, как подавать заявление в приемную комиссию. Не хочу, чтобы с первого же дня нас осаждали толпы озабоченных самцов, предлагающих свои услуги.
    – Да откуда они узнают? – возмутившаяся было Кара пристыженно смолкла, заметив красноречивый взгляд сестры на ее руку. Удерживающий магию браслет молчаливо расскажет о такой милой подробности в личной жизни девушки. – Да, ты права, – со вздохом согласилась лже-Лиса, – в такие моменты я тебе даже завидую. У тебя хоть и три стихии, но контроль заметно лучше. А я с одной управиться не могу. Ну и задала ты задачку. За оставшийся месяц найти того, кто удовлетворит всем условиям: не будет противен, сумеет удержать язык за зубами, согласится оказывать такие услуги регулярно, а еще не будет претендовать на роль супруга.
    Глядя, как Карисса заливисто хохочет и, похоже, нескоро успокоится, лже-Лиса нахмурилась.
    – Что смешного?
    – Ой, не могу остановиться. Это и вправду забавно. Для этой цели подойдет любой маг со стихией земли, и лучше бы тот, с кем потом никогда не встретишься. Одной инициации на год за глаза хватит, а за это время ты обучишься контролю. Вдобавок, говорят, на занятиях адепты выкладываются до донышка, чтобы лучше прокачать дар. Вспомни, как я переборщила с заклинанием дождя и три дня пластом провалялась.
    – Ага, – хихикнула и лже-Лиса, обратившись к этому кусочку воспоминаний, – Шейлин потом два часа грозу усмиряла и неделю восстанавливалась. А папа все это время хмурился, потому что мама замучила просьбами, жалобами и придирками.
    – Если не найдешь подходящую кандидатуру, подскажу одно место, где за умеренную плату нлерам помогают справиться со столь деликатной проблемой.
    Подробности того, что это за заведение и откуда Ари о нем известно, Кара оставила на Мелиссу. Не решилась она взять на себя ответственность за столь важный шаг в жизни каждой девушки. Тем более что это никак не приблизило к разгадке, как же спасти Лерни.
    Решив устроить небольшой перерыв, Кара вернулась в цитадель Антора. Однако привычных дел, что заполняли день простого смертного, не оказалось. Одежда пребывала в первоначальном виде и не требовала ухода. Не ощущалось надобностей в еде или воде и, как следствие, не нужно посещать уборную. Тело также воспринималось чистым, будто Кара только вышла из душа. И даже в обычном сне больше не было необходимости. Казалось, исключены все факторы, которые могли бы отвлечь от выполнения заданий, и невозможно переключить внимание или заняться чем-то другим. Судорожно сглотнув, Кара представила, что так будут тянуться не годы – тысячелетия, и содрогнулась. Не поспешила ли она с решением? Даже если и так, то уже ничего не изменить, как и не забрать данного слова. Согласилась бы Кара воззвать к суду богов, доподлинно зная, какая ждет расплата? Безусловно. Так, есть хоть какой-нибудь шанс, что однажды она устроит жизнь, как это подсказывает сердце, а на смену придет новый неофит с горящими глазами и фанатичной верой в справедливость. А она, Кара, привыкнет и не будет роптать на судьбу. Ведь все прелести жизни вполне можно испытать при слиянии с чьей-нибудь душой. Пока в мире существуют пороки, а мораль общества далека от совершенства, не иссякнет потребность в справедливом суде и банальной всеразрушающей мести.
    Как бы ни хотелось поскорее завершить дело, а пришлось Каре возвращаться к тому, с кого начала, – к Лернейлу Фаосту. Злополучный бал, дуэль, дорога домой и появление Кариссы – все подверглось внимательному изучению. Незначительные детали, что ускользнули от взгляда юноши, возможные свидетели, враги. Девушка рискнула на второе слияние, чтобы взглянуть на окружающую обстановку свежим взглядом. Саму дуэль Кара пропустила и подгадала момент, когда Лерни пришел в себя и с помощью Вардела ковылял по тропинке. Был соблазн согласиться от имени Фаоста на отложенную битву, однако осознание того, что это недопустимое вмешательство, охладило пыл. Не доросла еще Кара до такого, чтобы менять прошлое смертного по своему усмотрению. Это исключительно божественная привилегия, к которой сами боги прибегают редко. Да и убрать причину, из-за которой просительница обратилась к Антору, значило расписаться в собственном бессилии.
    Попав в тело Лернейла, Кара некоторое время привыкала к ощущению новой себя. С Мелиссой получилось намного проще, все-таки Кара родилась девушкой и многие вещи, и привычки прививались с пеленок.
    Лерни расположился на скамье кэба и боролся с подступающей тошнотой и полузабытьем. Мышцы ныли так, что впору забиться в истерике. Это последствия магического истощения. Вдобавок на каждом ухабе, юноша бился затылком о стенку и от этого, помимо звона в голове, усиливалась тошнота.
    Виконт Вардел сидел на противоположной скамье и напряженно смотрел в окошко, будто выслеживая кого-то. Что там можно рассмотреть в темноте при уличных фонарях, скудно освещающих небольшие пятачки пространства вокруг, оставалось загадкой. Тем не менее виконт не выказывал удивления и даже поправлял возницу, предупреждая, когда лучше свернуть.
    – Куда мы едем, виконт? – слабым голосом прошелестел Лернейл. На длинное предложение юношу не хватило, однако возмущение тем, что дорога домой оказалась в два раза длиннее, читалось на лице, как в открытой книге.
    В полумраке замкнутого помещения, прорезаемого отблесками магического светильника, закрепленного у возницы прямо на козлах, разобрать что-либо сложно. И если бы Кара глазами графа не следила за бастардом, то не заметила, как тот скривился в недовольной гримасе. Впрочем, ответил Вардел весьма вежливо.
    – Вам необходима помощь, нлер Фаост. Не знаю, каким чудом, но вы держитесь и балансируете на грани выгорания. Поможет лишь одно средство. За ним и едем.
    – Почему вы это делаете? До сегодняшнего дня мы ведь даже не были представлены друг другу, – столь длинное предложение израсходовало последние силы, и Лерни, не дождавшись ответа, вновь впал в забытье. Так, могло показаться со стороны. Несмотря на слабость и не имея возможности пошевелиться, тем не менее Кара услышала, как виконт ответил на вопрос.
    – Потому что это нужно Ланибергии. Отцу. Мне.
    За этими словами слышались искренние чувства. Вардел не мог знать, кто занимает соседнюю лавку, и что этот кто-то все прекрасно слышит. Удивительная преданность королю для того, кто никогда не сможет занять его место.
    Странный молодой человек, – пришла к выводу Кара, – за ним слава кутилы и ловеласа, прожигателя жизни, а на деле – благородство и честь, присущие представителю древней фамилии.
    После очередной остановки, мужчина вернулся со свертком, бережно завернутым в шелковую тряпицу. Судя по едва различимому звону, внутри действительно находились фиалы с зельем.
    Пустая улица, пустой дом – девушка изо всех сил крутила головой, чтобы заметить хоть кого-нибудь. Но кэб уже растворился в темноте, отправляясь в последний путь, – получив расчет, извозчик поедет в кабак, где его и прирежут лихие люди из-за десяти серебряных монет. В такую погоду даже Рев, любимый пес, не показал носу из будки, чтобы встретить гостей. А Вардел, тем временем устроил Лернейла в гостиной и отправился готовить отвар. Эти события Кара уже видела ранее, но кое-какие детали стоило уточнить. Превозмогая слабость, передвигаясь по стеночке, она дотащила ставшее непривычно тяжелым тело до кухни. Прислонившись к дверному косяку, наблюдала, как сноровисто хлопочет виконт. Он уже включил плитку и поставил греться воду, нашел в запасах кухарки травы, которые сейчас обнюхивал, как заправская ищейка. Щепотку того, веточку другого, пару листочков третьего – все летело в котелок. Под конец настал черед и таинственного зелья, за которым Вардел полночи колесил по городу. Последние штрихи – это десять капель, добавленных на литр жидкости, и всполохи магии, тоненькими молниями слетевшие с пальцев. Когда готовое зелье оставалось лишь остудить и разлить по чашкам, Кара поспешила уйти. Она и так видела достаточно, но вот толку от этого практически никакого.
    Дальнейшие события развивались, как и должно. Вардел, убедившись, что кризис миновал и юноша идет на поправку, собрался уходить. Однако просто так отпускать его Кара не собиралась. Это шанс для Лерни, призрачный, но все же.
    – Виконт, хочу поблагодарить за ту неоценимую помощь, что вы оказали. Правда, крайне неудобно просить еще об одной услуге… – запнувшись, Кара посмотрела на молодого человека, в глазах которого плескалось лукавство. Будто он знал, кто скрывается под личиной молодого Фаоста и о чем будет эта просьба. Взгляд, казалось, пронизывал насквозь, через телесную оболочку, и проникал в душу. В возникшей паузе, которая длилась десяток секунд, отчетливо ощущалось какое-то радостное предвкушение, будто Вардел только и ждал этих слов. Стушевавшись, Кара сказала совсем не то, что хотела, – могу я считать вас другом?
    – Безусловно! И начало, полагаю, уже положено, – ответил мужчина, хитро прищурившись, – просить об этом необязательно. Или вас тревожит что-то еще?
    – Нлер Вардел, дом Фаостов открыт для вас. Позволите ли и вы нанести визит, в качестве ответной благодарности?
    – Особняк Руота на Перворядной. Я обитаю там. Приемов не даю, но мой повар готовит на обед божественные ребрышки, так что приглашаю оценить его искусство.
    Обменявшись любезностями, молодые люди распрощались и, ожидаемо, на пороге появилось новое действующее лицо. И вновь «Прощайте, нлер Фаост!» от Вардела и многозначительный взгляд в сторону Кариссы нлер Шатор. В последующих событиях лже-Лерни действовал точно так же, как и настоящий. Только при этом пристально наблюдал за гостьей, особенно когда та полагала, что находилась одна. Но нет, Ари не играла роли. Девушка действительно была чем-то напугана, подавлена и нуждалась в поддержке. За то немногое время, что Кара провела в теле Мелиссы, она научилась распознавать, когда ее сестра настоящая, а когда надевает маску.
    Следы присутствия посторонних в гостиной Кара уничтожать не стала. Пусть и косвенное, но доказательство того, что Лерни был не один. Карисса как раз отмокала в ванной, когда будущего неофита, как молнией, прошило внезапной догадкой. В прошлый раз Лернейл и не подумал осмотреть одежду гостьи, но если та действительно присутствовала на месте преступления, то должны остаться хоть какие-то следы. Кара, подрагивающими от напряжения руками, ощупала платье графини. Безнадежно испорченное, оно изобиловало пятнами грязи и прорехами, а подол, так вовсе исполосован безжалостными ветками. Возможно, опытный дознаватель и разобрался бы в итоге, где и при каких обстоятельствах нанесли те или иные повреждения, и грязь которой из подворотен оставила неизгладимый след. Но у лже-Лерни не было в том опыта, разве что он без труда мог определить повреждения, нанесенные магическим путем. Как правило, края ткани при этом оказывались опаленными и безупречно ровными, не допуская того, чтобы ворсинка или самая тоненькая ниточка нарушила идеальный геометрический узор. Уж сколько вещей Лернейл таким образом попортил в детстве – и не сосчитать. И да, десяток подобных дырочек обнаружился на невесть как уцелевшем шлейфе. Сомнений в том, что Карисса побывала в небезызвестном переулке не осталось. По большому счету, Кара в этом и не сомневалась, но в памяти Лерни обязательно отложится этот момент. Единственное, что еще позволил себе лже-Лерни, это смахнуть на пол одну из изящных сережек, что девушка предусмотрительно сняла перед омовением, и носком сапога отбросить ее под тумбу умывального шкафа. Второй раз наблюдать за тем, что происходило в спальне молодого графа, Кара не стала.
    * * *
    Вновь оказавшись в удобном кресле, будущий неофит напряженно скрестила пальцы на руках. Впереди забрезжил слабенький лучик надежды, что еще не все потеряно, и, возможно, удастся спасти парня. Было бы намного проще, не придерживайся он столь строгих принципов. Но именно это и привлекало в юноше. Сильное чувство, что горело в его груди, манило к себе магнитом. Кара многое бы отдала, чтобы кто-то вот также верно, беззаветно и всепрощающе боготворил ее. Лерни знал, что Ари никогда не полюбит так же сильно, как и он. Знал, что в настоящий момент уже бывшая невеста намеренно расстроила их брак. Сейчас же догадывался, кто приложил хрупкую и беспощадную ручку к гибели Рональда Райнера. И все равно, Лерни ни словом, ни взглядом, ни мыслями не осудил любимую. Ну а после роковой ночи и на смерть пойдет с улыбкой на лице.
    – Нет! Лернейл Фаост, я не допущу твоей гибели, – прошептала Кара и сжала ладони в кулаки так, что ногти больно впились в кожу.
    * * *
    Мелисса нлер Шатор, тело которой вновь не принадлежало хозяйке, увлеченно рылась в комнате сестры. Фамильный гарнитур, в котором Ари блистала на балу, лежал в сандаловой шкатулке. Только вот пара сапфировых серег отсутствовала, красноречиво намекая на неосторожность юной владелицы. Куда запропастилась одна из вещиц, Кара прекрасно знала – та осталась в доме Фаостов, – обнаружили ли ее маги из службы дознавателей – предстояло еще выяснить. Но вот найти вторую, что осталась у Кариссы, необходимо. С сестры станется заявить, что потеряла драгоценности на балу. Перерыв всю комнату, Лиса не успокоилась. Было еще одно место, в котором следовало поискать. И да, сережку девушка обнаружила в потайной комнате. Камни, успевшие запылиться, тускло сверкали, словно недоумевая, как очутились на каминной полке рядом со свечными огарками, потрепанной самодельной куколкой и разномастными голышами, подобранными с мостовой. Мелисса хотела промыть и почистить украшение, чтобы вернуть былой блеск, когда заприметила крохотное пятнышко на самом краю длинной подвески. Положив находку в носовой платок, лже-Лиса вернулась к себе, чтобы получше рассмотреть бурое пятно. Один шанс из десяти, что это была кровь Рона, а не грязь, и он подтвердился. Это железное свидетельство против Кариссы, из-за которого та запросто окажется на месте Лернейла Фаоста. А не будет ли он в глазах следствия соучастником, покрывающим убийцу? Нет, этот вариант лучше оставить на крайний случай.
    Перепрятав улику в надежное место, Мелисса переоделась, тщательно подбирая наряд. Строгое платье темно-зеленого цвета как нельзя лучше подчеркивало глубину медовых глаз и яркость огненной гривы. Волосы девушка взбила в высокую прическу, выпустив пару непослушных прядей у висков. Так, лже-Лиса казалась старше своего возраста, более женственной и соблазнительной.
    Сначала девушка направилась в королевскую службу дознавателей. Обворожительная улыбка открыла перед ней многие двери. Мужчинам – не магам – сложно устоять перед пламенным напором, с которым нлера упорно шла к цели. Споткнулась девушка лишь под пронизывающим взглядом нлера Линнера Ротта, имя которого Кара прочитала на табличке над дверью. Как раз этот дознаватель вел расследование, и именно об этом сотруднике ходили противоречивые слухи. Например, о том, что это самый неподкупный, жесткий и принципиальный дознаватель-маг во всей Ланибергии.
    – Мелисса нлер Шатор, гм, – губы нлера искривились в подобие улыбки, тогда как глаза остались непривычно холодными и цепко ощупали хрупкую фигурку посетительницы, обращая внимание на малейшие детали, что ускользнули бы от другого следователя. О феноменальной памяти этого человека вряд ли кто-то догадывался, тогда как благодаря этой особенности Линнер Ротт успешно раскрывал самые запутанные и, на первый взгляд, безнадежные дела. – Что же привело сюда представительницу славного рода? Неужели так сильно переживаете за судьбу нлера Фаоста?
    Кара молча кивнула, лихорадочно соображая, как же ей, неопытной девушке, вытянуть нужную информацию из этой прожженной ищейки. Скорее он выудит все, что известно лже-Лисе, да так, что она и сама этого не заметит. Глупая идея. Только вот сбежать без объяснений вряд ли уже получится.
    – Нлер Ротт… – запнувшись, и смущенно опустив глаза в пол, Кара скрестила пальцы за спиной, – действительно, судьба Лерни мне не безразлична. Скажите, существует хоть малейший шанс, что его оправдают? Он невиновен, и его гибель будет ужасной ошибкой!
    – Вам что-то известно? Отчего вы так уверены в том, что нлер Фаост невиновен? – жесткий голос дознавателя неприятно резанул слух.
    – Мы выросли вместе, и я точно знаю, Лернейл никогда бы не стал подло бить противника в спину. К тому же на дуэли, уверена, Лерни выложился так, что у него не осталось и грамма магии. Рональд практически убил его, и если бы не виконт Вардел…
    – Но виконта нет в столице, и он не может подтвердить ваши слова. Тем более, если бастард Его Величества приложил руку к восстановлению графа, то тот вполне мог набраться сил и отправиться к нлеру Райнеру, чтобы завершить начатое. Как видите, нлера, факты говорят не в пользу юного графа, – Линнер Ротт с легкостью разбил в пух и прах доводы пылкой защитницы.
    – Террен Райнер присутствовал там, и он подтвердит, что Лернейл был чуть живой, и виконту пришлось тащить его на себе и… – лже-Лиса осеклась, соображая, что сболтнула лишнее. Ее ведь не было там, да и других свидетелей тоже.
    – Как интересно, – хмыкнул мужчина, пряча довольную усмешку, – откуда же вы, юная нлера, знаете такие подробности? Для того чтобы восстановить ход событий, пришлось облазить парк вдоль и поперек. Впрочем, не буду томить, мне известно, что некая дама наблюдала за дуэлью, прячась в зарослях лавинника неподалеку. Раньше я только догадывался о личности той нлеры, теперь же уверен на сто процентов: это ваша сестра, Карисса нлер Шатор. Удивительная ситуация складывается, не правда ли? Прекрасная нлера, из-за которой и произошла дуэль, отказывается что-либо сообщать следствию, хотя ее свидетельства сыграли бы решающую роль в судьбе юноши. Зато вторая девушка, попытавшаяся остановить глупую драку, отправлена домой под строгий родительский контроль. И тем не менее она не только в курсе событий, но и радеет за несчастного бывшего жениха сестры. А он сам молчит, словно воды в рот набрал, и категорически отказывается отвечать на вопросы.
    – Быть может, Лерни молчит не потому, что виновен, а потому, что защищает кого-то. Не убийцу, нет, но того, чья честь или репутация могла бы пострадать, – робко возразила Кара, – вы же обыскали дом Фаостов, неужели не обнаружили ни одного доказательства?
    – Намекаете, что нлер Фаост провел ночь с некоей дамой, ради которой готов пойти на казнь, лишь бы уберечь репутацию и доброе имя от скандала? – мужчина поднялся из-за стола, прогулялся по кабинету, чуть заметными движениями разминая затекшие от долгого сидения мышцы, – косвенно на это указывает несколько фактов: пустые чаши в количестве двух штук. В обеих, кстати, обнаружили остатки сильного восстанавливающего зелья, которое непросто достать и вот так, на коленке, то есть, на чужой кухне, правильно приготовить. Наличием нлеры сердца объясняется и полнехонький резерв у Лернейла Фаоста-младшего поутру. Что ж, невиновность графа для меня очевидна.
    Вспыхнув от радости, Мелисса тут же сникла, слишком уж сочувствующим взглядом посмотрел на нее маг-дознаватель.
    – Что не так?
    – Настоящего убийцу мы еще не поймали. Да и мальчишка Фаост этой дуэлью весь праздник испортил, чем не на шутку разгневал короля. Несколько дней назад Его Величество Магрон второй издал указ, в котором дуэли между неравными противниками запрещены под страхом смертной казни. Так что виновен Лернейл Фаост или нет, его ждет суд и плаха, как зачинщика дуэли и нарушителя монаршей воли.
    – Но это так жестоко… – обессиленно опустившись на своевременно пододвинутый нлером Роттом стул, Кара закрыла лицо руками и горько заплакала. Столько времени потрачено, столько сил – и ради того, чтобы узнать, что все было напрасно. Где же здесь справедливость? Как ее найти, если поколебалась сама вера? – Нлер Ротт, существует ли хоть малейшая надежда? Какой-нибудь крохотный шанс?
    – Шанс есть всегда, – мужчина пожал плечами, – порой даже у самых отъявленных негодяев. Лично наблюдал, как палач уже занес топор над головой одного душегубца, а тут королевский посланец с помилованием прибыл. Бедолаге, которого обезглавили за пять минут до этого, не повезло. Ну, того хоть помиловали посмертно. А наш счастливчик еще неделю по кабакам праздновал, пока его в пьяной драке не прирезали. Так-то.
    – Как же я к королю-то попаду? – лже-Лиса, осознав безнадежность этого предприятия, зарыдала еще сильнее. Не далее, как перед злополучным балом, нлера Шатор с долей завидного превосходства утверждала, что королевская фаворитка слюной захлебнется от зависти. Матери Мелиссы удалось перекупить модистку прямо под носом нлеры Кайоны. Немудрено, что та всячески настраивала любовника против ненавистного семейства. Шейлин и Кайона соперничали с юных лет. Не будь Шейлин замужем, кто знает, на кого бы пал выбор любвеобильного монарха.
    – Попробуйте найти того, кто замолвит словечко Его Величеству. Я и нлеру Фаосту-старшему посоветовал ровно то же самое. Вы с ним едва не разминулись. Умеют же некоторые находить неприятности там, где их нет. Чего стоило затеять дуэль с кем-то попроще, а не с сынком Райнера? Герцог носом землю роет, чтобы убийца не ускользнул из рук правосудия. Всевозможные рычаги давления использовал: знакомства, связи, деньги. Непросто будет даже подать королю прошение, в лучше случае, через месяц к нему на стол попадет.
    Кара сухо попрощалась с Линнером Роттом, и под сочувствующими взглядами других дознавателей и стражей, спешно покинула здание. Кучер, терпеливо поджидающий хозяйку в сторонке, подкатил к самому крыльцу и помог девушке забраться в экипаж.
    – Куда прикажете, нлера Мелисса? Может, домой? Вашему отцу не понравится, что вы в одиночестве путешествуете по таким местам, – осмелился высказать мнение мужчина.
    Лже-Лису, конечно же, не интересовало, кому и что там может не понравиться. Разговор выбил из колеи, и уж куда – куда, а домой ехать пока что было рано.
    – В кофейню на Третьерядной, пожалуйста, – распорядилась девушка, проигнорировав ненужный совет.
    Дорога заняла не так много времени, однако его хватило, чтобы принять решение и продумать небольшой план. Кучера Мелисса отпустила до вечера, заверив, что собирается посетить салон, расположившийся на верхних этажах здания с кофейней. Трехэтажный особняк, помимо удобного соседства, и действительно вкусного кофе с маленькими булочками, которые непременно подавали вместе, обладал еще одним достоинством, о котором знали далеко не все посетители. Через обширный внутренний двор и примыкающую к нему лавку с готовым платьем можно было попасть на соседнюю улочку, где постоянно дежурил какой-нибудь извозчик, за хорошую плату готовый домчать хоть на край света. Чтобы отвести подозрения, Лиса угостилась маленькой чашечкой бодрящего напитка, демонстративно устроившись напротив широкого окна. И как только кучер отвлекся на подоспевшего мальчишку, предлагающего поухаживать за лошадью, выскользнула во внутренний двор. Благо, здесь никто и никогда не задавал лишних вопросов, потому нлера без труда выбралась на пустынную улочку и поймала экипаж.
    – На Перворядную, к особняку Руотов! – скороговоркой назвала адрес и, пока сама не передумала, попросила извозчика поспешить.
    Огромные ворота отворились бесшумно, стоило только девушке подойти к ним. Немного удивившись такому совпадению – не ее ведь специально здесь ждали? – лже-Лиса вошла внутрь, оказавшись вначале извилистой дороги, петляющей по невероятно красивой лужайке, изобилующей цветочными композициями и скульптурами из искусно подстриженных кустов ланнера. За оградой не оказалось никого, кто мог бы привести в движение махины створок. Чуть приглядевшись, Кара заметила сверкающие медью нити магии земли. Тратить драгоценную силу на какие-то ворота – верх расточительности, но выглядит эффектно, ничего не скажешь. Похоже, хозяевам нравилось удивлять гостей, начиная прямо с порога.
    В самом особняке царила непривычная тишина. Самостоятельно открывшиеся двери уже не произвели такого сильного впечатления. Видимо, это определенного рода особенность, сделать в доме магического дворецкого.
    Они что же, пропускают всех подряд? – пришла Каре на ум запоздалая мысль, впрочем, ответ уже крутился на языке, – вряд ли неугодный гость так легко проник в дом приближенного к королю лица. – Следует ли из этого, что меня ожидали?
    Сверкающий огнями холл, блеск зеркал и хрусталя, фигурными тонкими пластинами из которого украшены стены, живописные картины, позолота и белый мрамор, – определенно, герцоги Руота жили на широкую ногу. Две полукруглые лестницы, покрытые красными дорожками, вели на второй этаж. Лже-Лиса медленно поднималась, представляя, как уместно и красиво смотрелось бы ее бальное платье. И будто она, шествуя с гордо поднятой головой, возносится над остальными гостями, позволяя любоваться точеной фигуркой и переливами ткани стелящегося по ступеням шлейфа. Магические факелы, установленные в специальных нишах через каждые два метра, бросали на лицо причудливые тени, создавая вокруг ореол таинственности. Даже сейчас, в скромном платье и без косметических хитростей, лже-Лиса не могла оторвать взгляда от собственного отражения, мелькающего в зеркальных вставках.
    На втором этаже располагались гостиные и несколько кабинетов, предназначенные для различного времяпрепровождения – игры в кости либо карты – малая столовая, библиотека. На третьем – жилые комнаты хозяев, их девушка рассматривать не стала и спустилась вновь на первый этаж, используя для этого вторую лестницу. Из холла, соперничающего по роскоши и размеру с королевским бальным залом, Кара попала в столовую. Длинный стол, застеленный белоснежной скатертью, накрыли на две персоны. Аппетитно пахнущие блюда некстати напомнили, как девушка проголодалась. В спешке она толком и не перекусила у утра, – чашечка кофе не в счет, – и желудок живо отозвался на аппетитные ароматы.
    – Эй, есть тут кто живой? – громко кликнула лже-Лиса. Все та же пронзительная тишина послужила ответом. Поколебавшись, девушка села за стол, справедливо рассудив, что грех пропадать такому замечательному обеду, когда она так сильно проголодалась. А пока никого нет, можно и не манерничать, отщипывая маленькие кусочки и делая вид, что совсем ничего не хочешь, а вполне нормально поесть. Тем более что ребрышки оказались восхитительными на вкус, и таяли во рту. Совсем уж не по благородному, графиня отложила вилку в сторону и принялась кушать руками, облизывая с пальцев сок и кисло-сладкий соус.
    – Мило! Очень мило! Нлера, вы великолепны! – зааплодировал виконт Вардел, неслышно появившийся на пороге столовой, – непосредственны и очаровательны. Мне безумно нравятся девушки, обладающие отменным аппетитом. Позвольте выказать вам свое восхищение и приветствовать в моем доме!
    Мужчина ловко преодолел разделяющее их с девушкой расстояние и, завладев испачканной ладошкой, коснулся ее губами. Проглотив последний кусочек, что чуть было не застрял в горле, лже-Лиса испуганно икнула. В ту же секунду ей предложили стакан воды, который она приняла, потому как икота грозила затянуться и продлить и без того неловкую ситуацию на неопределенное время. Впрочем, нескольких глотков оказалось достаточно, чтобы совладать с эмоциями. Возможно, главную роль оказал страх и неловкость, даже стыд, от которого заалели щеки, но начавшийся было приступ сошел на нет.
    – Благодарю, нлер Вардел. Спасибо! И п-простите за вторжение. Двери сами открылись, пропустили меня. А тут… а я… в общем, вот…
    – Нлера Мелисса, зовите меня по имени, Натаниэль или, если коротко, Нэйл. Кому нужны условности, мы ведь не на светском приеме, правда? А как вас называют домашние?
    – Лиса, – окончательно смутившись, назвалась Кара, – нлер Вардел… Натаниэль, я так рада встрече! Говорили, что вас нет в столице, и я пришла наудачу, не надеясь ни на что, просто отчаянно веря в чудо. Только вы сможете мне помочь!
    – Никогда не отказывал девушкам, особенно тем, кто так искренне в меня верит, – мужчина исполнил элегантный поклон, после чего занял место во главе стола, – если позволите, то я бы тоже пообедал. Специально, знаете ли, примчался с другого конца страны ради этих восхитительных ребрышек. Вам, прелестная Лиса, рекомендую отведать десерт.
    Пока Кара удивленно хлопала глазами, исчезли грязные тарелки, на смену которым появилось блюдо со всевозможными пирожными, вазочки с невообразимо аппетитным содержимым, фрукты. Даже чаша с розовой водой, чтобы помыть руки, – этим девушка воспользовалась в первую очередь. Уличенная в неподобающем для нлеры поведении, она оценила, что Вардел принял дружескую манеру общения. Виконт и ребрышки эти тоже ел руками. На самом деле, так было гораздо вкуснее, пусть и выглядело со стороны не эстетично.
    Послушавшись совета виконта – ничего другого не оставалось – Кара воздала должное десертам. Первая же ложечка невообразимого лакомства вызвала невольный стон удовольствия. Девушка тут же покраснела под пронзительным взглядом мужчины. Несмотря на разделяющее их расстояние лже-Лиса подметила, как потемнела зелень лукавых глаз, как нервно закусил мужчина нижнюю губу, а кисло-сладкий соус стек по ладони на кружевные манжеты рубашки, оставив на ткани некрасивые пятна. Впрочем, эту небрежность Натаниэль легко исправил, применив заклинание из бытовой магии.
    – Понравилось? – спросил мужчина хрипловатым голосом.
    – Простите, – лже-Мелисса снова смутилась, – это божественно вкусно, и я ничего подобного не пробовала, хотя наша кухарка знает толк в готовке и следит за новинками. Мама устроила бы скандал, если вдруг у кого-то появилось то, чего нет у нее.
    – О! Эти сладости не найти в столице. Мой повар родом из Восточной Умбрии, я выложил за него три сотни золотом. И то он лишь ученик непревзойденного мастера, алила Доура. Его самого хан Даумбек отказался уступить, иначе взбунтовался бы весь гарем, а это три сотни редких красавиц. Если бы вы родились в тех краях, то непременно оказались в гареме великого Даумбека и, уверен, скоро заняли место любимой жены.
    – Виконт Вардел! – осуждающий взгляд зардевшейся лже-Лисы отрезвил молодого человека.
    – О, прошу прощения, нлера. На востоке сказать такое женщине, значит, оказать великую честь и отдать дань ее божественной красоте, – исправился Натаниэль, – ну, что же вы ничего не кушаете? Алил Мурнан расстарался. Меня-то такими шедеврами не балуют.
    – Нлер Вардел… Натаниэль, – Кара вскочила из-за стола, и мужчина, согласно этикету, вынужденно поднялся следом, – я пришла сюда по другому поводу. Хотя, несомненно, искусство величайшего из мастеров, алила Мурнана, покорило с первого же отведанного кусочка. Но речь не об этом. Я здесь ради того, чтобы просить о помощи. Умоляю! – порывисто приблизившись к виконту, лже-Лиса рухнула на колени и прижалась лбом к мужской ладони, в которую вцепилась обеими руками. – Спасите его, прошу! Вы же находились рядом с ним в ту ночь и можете подтвердить, что Лерни никого не убивал.
    – Поднимитесь, нлера, – голос бастарда прозвучал настолько холодно и непривычно, что Кара и не подумала ослушаться. Когда она встала и осмелилась посмотреть на мужчину, в нем не осталось и толики от дамского угодника, которым тот был минуту назад. Надменный светский хлыщ, интриган и кутила – сейчас он полностью оправдывал репутацию в обществе.
    Что я сделала не так? – недоумевала лже-Лиса, – ведь восторженный молодой человек, рассыпающийся в комплиментах, добрый и внимательный – это настоящий виконт Натаниэль Вардел. И имя какое красивое, навевающее образы воздушных утонченных эльфов, по слухам, живущих далеко за морями на острове, где царит вечное лето и растут непроходимые леса.
    – Вам достаточно было лишь упомянуть о небольшой услуге, и я бы не отказал. Таким красивым нлерам не отказывают. Мужчины, готовые расстаться с жизнью за одну только улыбку, должны вам угождать и предвосхищать малейшие желания. Я же ясно дал понять, насколько очарован вами и готов выполнить любой каприз. Так, почему же вы унизили меня, решив, что я из тех, кого трогают женские мольбы и слезы?
    Вот теперь Кара точно ничего не понимала. Возможно ли, чтобы настоящая Мелисса так и поступила? Некстати вспомнились поучения Шейлин, которая старательно вдалбливала в головку дочери прописные истины. И да, постепенно до девушки дошло, что униженно просить за другого мужчину, когда для тебя и так готовы на все, значит, нанести удар по слабому и уязвимому месту – мужскому самолюбию.
    – Вы отвергли мою искреннюю дружбу, Лиса. Быть может, предложите нечто иное? Как далеко вы готовы зайти, чтобы спасти того, кто не оценил великого дара, преподнесенного на блюдечке?
    – Чего же вы хотите, виконт? – гордо вскинув голову, прошептала девушка. Она сама не поняла, отчего вдруг чаще забилось сердечко, а кожа, которой коснулись чужие губы, покрылась мурашками. Натаниэль всего лишь поцеловал запястье и часть ладони у основания большого пальца, но от этого так сладко замерло внутри, что Кара забыла, как дышать.
    – Вас, Лиса! Я хочу вас, – хрипло прошептал мужчина и обнял девушку за талию, прижимая к себе неприлично близко. – Подарите мне то, что так ревностно берегли для другого. Вы станете только моей, потому что потом я уже никуда не отпущу… тебя.
    – Вы что же… предлагаете выйти за вас замуж? – пролепетала лже-Лиса, наивно хлопая ресницами. Невообразимо приятный аромат восточных пряностей, сладкий с горчинкой, окутал девушку, стоило ей сделать пару вдохов. И эти манящие губы казались столь желанными. И темные глаза, в которых расширившийся зрачок вытеснил всю зелень, гипнотизировали и подавляли. И чуть подрагивающие от дыхания крылья носа, прямого, с аристократичной горбинкой, выдающей в мужчине удивительную схожесть с отцом, гордый профиль которого изображен на золотых монетах и знаком каждому жителю Ланибергии, притягивали и волновали. Роскошный и соблазнительный. Пусть и нелюбимый, но, несомненно, привлекательный мужчина. Даже внебрачное происхождение не умаляло влияния, приобретенное им при дворе. Законный же наследник был еще слишком мал и не обладал выдающимся даром ланибергских королей, который, будто в насмешку, унаследовал тот, кто никогда не займет трон. Выгодная партия с высокой вероятностью появления сильного потомства, которое, благодаря древней крови графов Шатор как раз и составит достойную конкуренцию королевской ветви. Не углубляясь в размышления, Кара осознала насколько этот союз невозможен. Это подтвердил и виконт.
    – Нет, драгоценная нлера. Я не предлагаю стать женой – любовницей, да. Если хотите – фавориткой. Брак – это недоступная мне роскошь, увы.
    – Но… как же? Я ведь люблю другого! И… не смогу. Это выше моих сил. Вы требуете невозможного, – на миг Кара утратила контроль, очнувшись в кресле, а настоящая Лиса забилась в истерике, обнаружив себя в объятиях мужчины.
    Сознательно или нет, Кара бросила Мелиссу одну, но у будущего неофита на тот момент сдали нервы. Находиться в шаге от успеха и так опростоволоситься, подставить невинную девушку. Однако виконт предлагал выход, который бы устроит всех. Во-первых, Лерни избежит казни. Во-вторых – та же Мелисса, только выиграет, избавившись от ненужных чувств и участи белой вороны в академии. И в-третьих, сама Кара выполнит задание и восстановит долгожданную справедливость.
    – Нет! – всхлипнула Мелисса, понимая, что не переступит через себя. – Да! – ответила Кара, решая за двоих. Тем более она, как никто другой, чувствовала терзания девушки. А также знала, что рано или поздно, но та согласится на все условия, однако драгоценное время, увы, будет упущено. Некстати оживший магический браслет больно ожег кожу. Это говорило о крайней степени нестабильности дара, готового сбросить оковы и, вырвавшись на свободу, натворить бед.
    – Какие страсти кипят в этой хорошенькой головке, – Натаниэль провел ладонью по непослушным кудрям, разрушая прическу и позволяя огненному шелку струиться меж пальцев, – такое чувство, что внутри борются две противоположные личности. Одна правильная благовоспитанная нлера, готовая до конца отстаивать свои идеалы. Другая же – непокорная дикарка, идущая к цели и ураганом сметающая любые препятствия на пути. Если честно, мне нравятся обе. Но сегодня нужна та, вторая, потому что это будет особенная ночь. Для всех нас.
    Подхватив девушку на руки, виконт шагнул в раскрывшийся зев портала. Очень немногие на Груоне умели их открывать – десяток архимагов, королевский дом эльфов и восточный хан, пользующийся редким амулетом. Сам Магрон второй лишен этой возможности, и, если бы узнал, какими талантами наделен его незаконнорожденный сын, удавил бы того в колыбели. Однако матушка Натаниэля, кронпринцесса Зеленого леса Ласиэль Рассветная, заплатила непомерную цену, чтобы защитить любимого сына.
    Кара сама не поняла, как из столовой переместилась в спальню. Это оказалось мелочью, на которую в такие моменты не обращаешь внимания. После слияния с Лерни и Лисой девушка тонко различала чувства обоих: чистые, не замутненные предательством или ложью – они затрагивали самые светлые струны души. Кара не любила вместе с ними, нет, но всем сердцем переживала, как за самых родных и близких существ. Так, как только любящая мать разделяет радости и печали драгоценного и бесконечно дорогого существа – ее дитя. Но в этот момент, Кара не являлась сторонним наблюдателем. Прикосновения и ласки Натаниэля, казалось, адресованы именно ей, гостье в чужом теле. Тогда как его хозяйка, пусть и не сопротивлялась, но не испытывала и сотой доли того наслаждения, что получала сама Кара. И первый поцелуй, сорванный с губ Лисы. И первый стон. И боль, предшествующая урагану, потому что магия, заточенная браслетом, вырвалась, наконец, на свободу. И один лишь Нэйл, имя которого лже-Лиса кричала на пике удовольствия, обуздал ту бешеную силу, что таилась в хрупком теле. Любого другого, даже Лернейла Фаоста, Мелисса спалила бы без остатка. Не иначе как сам огненный элементаль почтил избранную своим благословением. В чистом пламени, уцелеть в котором способны, наверное, только боги или другие избранные, сгорело все: беды и печали, чувства и сомнения, сожаления, разочарования и утраты.
    Неприятной неожиданностью это оказалось для Кары, которую вышвырнуло из непринадлежащего ей тела. Прежняя хозяйка заявила о себе с позиции силы и пощадила сознание неофита лишь потому, что та привела ее к тому единственному, кому по силам инициировать такую сложную и непокорную стихию. Недаром Повелители приходили в этот мир так редко. На тысячу магов один, способный уцелеть во время инициации и подчинить своей воле необузданную силу, заставить ее повиноваться.
    Натаниэль, изрядно взмокший и опустошенный, мог только наблюдать за теми метаморфозами, что происходили с девушкой. Вот она плавится в его объятиях, становится женщиной и раскрывается, как диковинный цветок. И тут же цветок обрастает шипами и пышет губительным огнем, от которого нет спасения ничему живому. Спальня и прилегающие помещения превращаются в обугленные головешки, а мужчина тут же переносит их к подножию извергающегося вулкана. Лиса спокойно входит в огненную реку, чтобы, спустя удар сердца, выйти из нее целой и невредимой. Уже на остатках магии виконт возвращает ее обратно – в единственную уцелевшую в доме спальню. Волосы Мелиссы еще пахнут пеплом и похожи на струи живого огня, лижущие белоснежный мрамор кожи. Глаза напоминают жидкий янтарь, манящие чувственные губы обещают райское наслаждение. И это уже она осознанно выбирает его, дозволяя любить, восхищаться и поклоняться ей, как богине.
    Кара еще какое-то время наблюдала за причудливым танцем обнаженных тел. Мощь элементаля схлынула, запечатлев в душе избранной свой след. Обновленная Мелисса открывала для себя новый мир, в котором чувства к Лерни остались в далеком прошлом, сохранившись как теплое воспоминание о первой любви. Первый же мужчина оставил неизгладимый след, как та самая искра, благодаря которой родилось бушующее пламя. Огонь слишком непостоянен, но даже силе, способной его разжечь, не удастся главенствовать над ним. Так и Натаниэль не удержал Лису, когда та захотела уйти. Покидая полусожженный особняк Руотов, Мелисса знала, что если вернется сюда, ей будут рады. А еще в ней крепло понимание, что неслучайно судьба привела ее в этот дом. В том прослеживалась божественная воля, благодаря которой ее просьбы и пожелания воплотились наилучшим образом. Даже те, о которых она не подозревала.
    Графиня вернулась в кофейню, где возле входа маячил заметно нервничающий слуга. Несмотря на то что хозяйка припозднилась, кучер ждал до последнего и был вознагражден за это звонкой монетой.
    – На храмовую площадь, – назвала адрес Мелисса, и пока удивленный мужичок разворачивал экипаж, подставила лицо под последние лучи уходящего за горизонт солнца. Любой, кто увидел странную нлеру, задравшую голову к небу, поразился бы волшебному сиянию, окутавшему хрупкую фигурку. Задорно улыбнувшись засмотревшемуся на нее прохожему, Лиса заскочила в кэб. А извозчик, явно торопившийся вернуться домой засветло, стеганул лошадку и та, поднимая клубы дорожной пыли, понеслась во весь опор.
    Досматривать, как Мелисса посещала храм Антора, Кара не стала. И так понятно, что туда едут, чтобы просить, реже – благодарить за помощь. Зря. Она бы удивилась, что сегодня лик Антора был на удивление молод, а в суровых прежде чертах просматривались тонкие черты девичьего личика. Кто-то посчитал бы это за игру лучей закатного солнца, а кто-то углядел некий знак, указывающий на появление нового игрока на божественной арене. В любом случае, будущему неофиту не терпелось узнать, как сложится судьба подопечного, чья жизнь все это время находилась в его неумелых руках.
    Суд состоялся довольно буднично. Королевский обвинитель разразился длинной речью на тему того, какой горячей и неуравновешенной стала подрастающая молодежь. И что неповиновение власти и установленным законам в будущем приведет к еще большей трагедии. Следовательно, от неуравновешенных магов, пусть те и дорого обходятся Ланибергии, надо избавляться прежде, чем те войдут в полную силу. После выступал дознаватель Линнер Ротт, который нудно и скрупулезно рассказывал о проведенном расследовании. Далее настал черед немногих свидетелей. Парочка дворцовых хлыщей, из бывших дружков Рональда, слуги и королевские лакеи, убитый горем отец – все они говорили не в пользу юного графа Шатор, который сидел тут же, в специальной камере для преступников. На бледном исхудавшем лице не было ни кровинки, а потухший взгляд лениво скользил по знакомым и не очень лицам, выискивая в них что-то свое, особенное. Единственная эмоция, которую уловил бы только внимательный наблюдатель, отразилась при появлении семейства Шатор, которое в полном составе заняло места в зале суда.
    За время слушаний Лернейл ждал хоть малейшего знака от любимой, хоть слова или намека о том, что та ночь не приснилась. Однако Карисса была холодна, как лед, и равнодушна, будто ничего важного между ними не произошло. Вдобавок, на девушке красовались те самые серьги, в которых она блистала на балу. Ари так же хорошо изучила сестру и обнаружить тайник для Кариссы не составило проблем. Но как девушка раздобыла вторую сережку, позабытую в доме Фаостов, оставалось загадкой. Впрочем, Лису это уже не волновало. Она верила, что Лернейла Фаоста сегодня помилуют, потому что такова воля короля. Посыльный уже спешил во дворец правосудия с только что подписанным указом.
    Лерни глазами нашел в зале своего отца. В отличие от Мелиссы, юноша полагал, что это последние часы его жизни, и хотел попрощаться. В глазах почти старика блестели слезы. Ему было горько видеть сына на скамье преступников и еще горше примириться с совестью, на сделку с которой пошел ради спасения родного человека. Лерни вздрогнул, натолкнувшись на виноватый взгляд. Еще не понимая, в чем дело, догадался, что выбор главы Фаост ему не понравится. Но он примет любое наказание, потому что за это уплачена слишком высокая цена.
    – Виновен! – сквозь толщу воды донесся голос судьи, – в подлом убийстве герцога Рональда Райнера и нарушении королевского указа. Подлежит казни через отсечение головы. Есть ли среди присутствующих лица, готовые представить доказательства, опровергающие эти обвинения?
    Ответом послужила гробовая тишина. Губы Лерни дрогнули в горькой усмешке, но он не позволил себе даже посмотреть в сторону Ари. В этот момент граф отчетливо понял, что не нужен ей. Надеялся до последнего, придумывал оправдания и безнадежно мечтал. А когда все же осмелился взглянуть на любимую, натолкнулся на равнодушный взгляд постороннего человека. Юноша и не расслышал, что судья задал новый вопрос, и что на него ответил не кто-нибудь, а глава Райнер. Не обратил внимания как Лернейл Фаост-старший обреченно кивнул, подтверждая слова нечаянного врага, а судейский служка принял из дрожащих рук графа документ и передал его судье.
    Для Лернейла время остановилось, захлебнувшись в той боли, что крепким льдом сковала сердце. Он даже не понял, что его освободили и почему глава Райнер оказался рядом, а вокруг поднялась возбужденная суета. Не услышал, как прибыл королевский гонец с указом, в котором Лернейла Фаоста-младшего помиловали. Не увидел, как глава Фаост, не выдержав потрясения, вдруг осел на пол, держась за левую часть груди.
    Много позже, уже оказавшись дома у постели разбитого сердечным приступом отца, молодой граф осознал, что едва не лишился единственного близкого человека, который его по-настоящему любил. А еще то, что впредь не позволит чувствам управлять жизнью. Пошатнувшееся здоровье Фаоста-старшего, помолвка с незаконнорожденной дочерью нлера Райнера, учеба в академии и десять лет государственной службы – вот цена многолетнего помешательства. Карисса нлер Шатор недостойна этих жертв. Впрочем, в академию Лерни стремился сам, и независимо от приказа короля намеревался стать первым адептом на курсе. К будущей женитьбе отнесся равнодушно. Какая разница, какой окажется его жена? Если это приличная девушка, то он будет хранить ей верность и относиться с уважением. А если нет… об этом Лернейл пока не задумывался. Главное, во дворце заседаний оказался опытный целитель, который вовремя оказал помощь отцу. Магам свойственно быстро восстанавливаться, а также замедлять или ускорять собственное старение. Вот и сейчас, опекаемый заботливой женой, которая вдруг осознала, что с потерей мужа исчезнет привычный комфорт и достаток, Лернейл-старший молодел и шел на поправку семимильными шагами.
    Всего неделю король дал на улаживание семейных дел, а после молодому графу предстояло вернуться к учебе, причем не абы куда, а на боевой факультет. Выбранную ранее профессию градостроителя Лерни пришлось оставить. Королевству нужны сильные маги, особенно такие редкие, как Повелители стихий. Помолвку, как и невесту, Фаост-младший не запомнил. Какое-то худенькое невесомое существо, скрытое под плотной вуалью, ответило «да» и вложило маленькую ручку и свою судьбу в его ладонь. Брачная вязь временных татуировок скрепила намерения божественной благодатью и без следа впиталась в кожу, чтобы проявиться, когда придет время. В тот момент Лерни пообещал себе, что приложит все усилия, чтобы стать хорошим мужем. Пусть в отношениях не будет всепоглощающей любви, но взаимное уважение и, возможно, дружба непременно станут залогом крепкой благополучной семьи.
    * * *
    Кара вновь сидела на подоконнике своей комнаты в чертогах Антора и любовалась проплывающими внизу облаками. Вот уже второй день она изнывала от безделья и ожидала окончательного вердикта прошедшему испытанию. Жизнь Лернейла Фаоста уже не висела на волоске. Благодаря слиянию, девушка продолжала ощущать чужие чувства, как часть себя. Сейчас все его устремления брошены на учебу. Наверстать полгода занятий не каждому под силу, да и не бывало такого, чтобы в середине учебного года, адепт кардинально менял выбранный факультет. Как правило, в академию поступали взрослые юноши и девушки, которые уже научились азам магии и точно знали, в каком направлении им развиваться дальше. Мелисса тоже изменилась: всерьез взялась за учебу и постижение собственного дара, заявив, что, как и сестра, собирается стать дипломированным магом. В качестве учителей семья Шатор привлекла Террена Райнера.
    Меж тем, Антор и Найал уже второй день спорили, не в силах однозначно определить, кто вышел победителем в первом испытании.
    – Кара использовала все попытки, причем, довольно успешно. Справилась со смертельным слиянием и добилась того, чтобы подопечного оправдали. Я бы сам лучше не смог, – настаивал на победе Антор, на что бог лжи и иллюзий, как всегда, находил неоспоримые опровержения.
    – Она злоупотребила властью и действовала наперекор воле смертных! То был обман, использованный в личных интересах, следовательно, этот раунд за мной!
    – А кто заставлял вмешиваться и использовать тело аватара? Захотел развлечься, так и не жалуйся, что тебя обошли!
    – Ты знал, что та девчонка сильный маг и намеренно подослал элементаля. В конце концов, кто из нас бог обмана? Ты влез на чужую территорию. Хватит с тебя трех Повелителей силы в верных последователях.
    – И вовсе не трех! Одна… ну, максимум двое. Лернейл еще не определился. А его отец давно облюбовал храм Алидики. Но никакой последователь не заменит верного неофита. Так что к делу это не относится. Кара справилась с заданием, и в награду получает память о слияниях. И, заметь, смерть Рональда Райнера она так же будет помнить.
    – Ах, так? Это же чистая ничья! Согласись, Мелисса не по доброй воле пришла к Варделу и согласилась на его предложение. Если бы это действительно была ее инициатива, девушка повела себя так, как подобает нлере. Но та слепо подчинилась воле Кары, не отличающейся, к слову, благопристойностью. Или ты забыл, какое бурное прошлое хранит в себе память нашего неофита?
    – Моего, Найал, моего неофита! – поправил Антор, – и нет, не забыл. Но ведь и ты воспользовался кое-чем запрещенным, когда соблазнял девушку?
    – Я? Забываешься, брат. Нэйл – не невинный ребенок, а Лиса как раз в его вкусе. Так что я ничуть не удивлен, что он пожелал заполучить эту красотку себе.
    – Нет, этот спор никогда не закончится! Эрида! Приди к нам, – воззвал Антор к богине правопорядка. Та, будто только и ждала зова, но не смела без приглашения находиться в чужих чертогах, явилась во всем своем блеске.
    – А…
    – Да, знаю я, зачем позвали, – перебила Эрида бога лжи и иллюзий, – ваших споров только ленивый не слышал. Посему, слушайте мою волю: в первом испытании победил… никто из вас. Тебе, Антор победа не засчитывается потому, что раньше времени наделил испытуемого ненужной силой. А тебе, Найал, нечего самому вмешиваться в ход событий. Так что, счет, по-прежнему, равный. Девушка же заслужила поощрение. Найал, дозволяю сделать подарок, от Антора она уже все получила.
    Поставив точку в споре, Эрида удалилась так же величественно, как и пришла.
    – Ничья, значит, – расплылся в предвкушающей ухмылке Найал, – это тоже результат. Подберу-ка я чего-нибудь стоящее для моей девочки.
    Вынужденное затворничество Кары нарушил Умберто, позвав потренироваться бою на мечах. После нескольких часов напряженной схватки, когда девушка бессчетное количество раз оказалась либо раненой, либо убитой, она взмолилась о пощаде.
    – Не могу больше и пальцем пошевелить, не то, что на ногах устоять.
    – И это мы только разминались, – хмыкнул длань, который даже не взмок после продолжительной тренировки, – теперь будем чаще видеться. Азам ты, конечно, обучена, но до настоящего мечника еще далеко.
    Кара хмуро посмотрела на мучителя и ничего не ответила. Она и не ожидала, что будет легко, но ощущать себя полной бездарностью и слабачкой неприятно.
    – Не вешай нос, неофит Кара, – Умберто сделал ударение на вполне заслуженном звании нового члена команды – Завтра за час до восхода солнца жду здесь. Как раз успеем размяться, прежде чем ты займешься новым заданием.
    – Новым? – усталость как рукой сняло, – постой, ты назвал меня неофитом? То есть, я прошла испытание?
    – А разве ты сомневалась в этом? Скажу больше, для первого раза – блестящий результат. Держи, это мой подарок, – мужчина как по волшебству выудил из кармана удобный пояс с ножнами, сделанными как раз под размер тех мечей, что Кара подобрала для тренировок. – Отдохни хорошенько. Никогда не знаешь, каким будет следующее задание. И по секрету, – заговорщически подмигнул Умберто, – ты запросто можешь обустроить комнату по своему вкусу, достаточно лишь вежливо попросить.
    Уже предвкушая, что закажет большое зеркало и еще кучу всего, Кара чуть не бегом припустила к себе, не забыв, конечно, поблагодарить Умберто за подсказку и подарок. Оказавшись на пороге, первым делом, решила, что ошиблась дверью, и это не ее комната. Но нет, те же широкие окна и необыкновенный вид из них доказывали обратное. Будто предвосхищая малейшие желания, аскетичная обстановка сменилась на роскошные апартаменты какой-нибудь принцессы или королевы. Изысканная мягкая мебель, фрески на стенах, пушистый ковер на полу и огромное, во всю стену, зеркало в золоченой раме. В нем как раз отражалась кровать нескромных размеров, манящая к себе высокими перинами и приятным глазу шелковым блеском постельного белья. На резном прикроватном столике Кара обнаружила нефритовую шкатулку, а в ней изящное колечко с адамантом, точь-в-точь такое, которое Лерни приготовил для Кариссы. Но ведь это не могло быть то самое колечко? Нет, конечно. Просто очень похожее. И Кара решила, что обязательно его сохранит, как память о своем первом деле. Тем более, что колечко подошло по размеру, будто специально было создано для нее.

Эпизод 3. Скелеты в чужих шкафах

    Новое задание Кара получила уже на следующее утро. Как раз после изнурительной тренировки с Умберто, когда неофит мечтала о том, чтобы умереть. Анций нор Фагенсштаттен с невозмутимой миной передал распоряжение Антора, в котором бог изъявил желание видеть Кару немедленно. Представив, что сначала придется спуститься вниз по одной лестнице, а потом преодолеть тот же путь, но уже наверх – по другой, девушка мысленно взвыла. Сегодня длань проявил редкостное усердие, выжимая из ученицы все силы. А та оказалась не менее упрямой, и сдалась только после того, как упала вслед за мечом, выбитым из рук хитроумным ударом. Тем не менее, Каре пришлось стиснуть зубы и поторопиться. Явившись пред светлые очи божества и дождавшись разрешения, рухнула в кресло и глухо застонала, позволяя натруженным мышцам расслабиться.
    Антор, казалось, не заметил состояния девушки. Когда та появилась, бог стоял у окна, любуясь бликами солнечных лучей, которые раскрасили перьевые облака в золотисто-оранжевый свет. Новое задание было тесно связано с предыдущим, снежным комом притягивающее больше и больше божественного внимания. Уже не только Эрида и Найал с неприкрытым интересом наблюдали за действиями нового неофита. Не так давно Лейта просила за подопечного Кары. Ну, от богини любви и семейного очага глупо ожидать иного. Для нее чистые чувства первой любви как пузырьки игристого вина в бокале: поддерживают состояние легкой эйфории и будоражат кровь, подбивая на легкомысленные поступки или откровенные глупости. Гораздо опаснее внимание Раэнса к новому неофиту. Тот щепетильно относился к приобретениям в виде мертвых человеческих душ. А уж те, чья гибель сопровождалась массовыми смертями или чрезмерными мучениями, почитались за изысканный деликатес. В чем-то Каре повезло: сразу столкнулась с неприглядной частью службы, мимолетно коснувшись чужой агонии. Будучи под защитой Антора, девушка не узнала, что Рональд Райнер угодил в персональный кошмар под названием «чертоги Раэнса». Те страдания, что смертный испытал на пороге гибели, – слабые отголоски истинной боли, в искусстве причинения которой верные рабы бога мертвых знали толк.
    – Кара, – Антор приветствовал неофита кивком головы.
    Очнувшись от раздумий, словно и не решил заранее, какое задание поручить новому слуге, бог расположился за столом, привычно откинувшись на пружинистую спинку кресла-трона. Внимательно посмотрел на девушку, поморщился, мысленно щелкнул пальцами, снимая болезненные симптомы с ее усталых мышц. Кара с облегчением выдохнула и улыбнулась, выражая молчаливую благодарность.
    – Ты с честью выдержала первое испытание, – без лишних расшаркиваний Антор перешел к делу, – и это всего один шажочек на нелегком пути. Звание неофита предполагает некоторую свободу в действиях. В том числе и в выборе, на чью просьбу отозваться сразу, а кто может и подождать. Ты сама обратилась к суду богов за помощью, и мы откликнулись, потому что увидели чистоту помыслов, а не погрязшую в пороках душу. И все же темных пятен в ней скопилось предостаточно. С этим и связано второе задание. Избавься от скверны: прости былые обиды, раскайся в грехах и прояви милость к врагам.
    – Но… – Кара мявкнуть не успела, как оказалась в комнате слияний, – я не помню, кого обидела. Не знаю, кто враги и в чем каяться, – чуть не плача, проговорила в пустоту. – Снова загадки. И снова начинать сначала.
    В полупустой комнате, где царил приятный полумрак, а из обстановки только кресло да магическая подставка для сфер, очень удобно предаваться размышлениям. Первому порыву – попросить подсказку у Умберто – неофит не поддалась. Тот посоветует дословно вспомнить слова Антора и хорошенько подумать. С памятью проблем не было, Кара слово в слово могла повторить задание, а вот с «подумать» – сложнее. Логично же, что речь шла не о ее прошлом, которого лишилась божественной волей. Тогда в чьих тайнах искать ответы? Во власти Владыки душ миллионы судеб. Сомнительно, что бог справедливости заставит искать звезду, затерявшуюся на небосводе. Возможно, речь шла о тех смертных, с кем Кара недавно познакомилась? Семейство Шатор, Фаосты, Райнеры? Некоторых из них девушка узнала ближе, чем хотелось. Не только мысли и мечты, что лежали на поверхности, но и потаенные уголки сознания, в недрах которых рождались истинные чувства, принимались важнейшие решения и брали начало те или иные поступки.
    Мелиссу и Лернейла Фаоста-младшего можно смело вычеркнуть из списка. Еще Кариссу Шатор и Натаниэля Вардела. Девушку Кара уже пыталась прочесть, но ее сознание оказалось закрытым от стороннего вмешательства. С Варделом не стоило и пытаться – боги трепетно защищали своих слуг. Но если исключить эту четверку, оставалось еще множество смертных, тщательно скрывающих скелеты в шкафах. Быть может, Антор пожелал, чтобы помощь получили все они. А может, речь шла о конкретном человеке, кто бы грешил, наживал обидчиков и обижался при этом сам. Глупо надеяться, что бог мести будет каждый раз пальчиком указывать на тех, кто достоин справедливого суда, а кто смертного приговора. Нельзя не признать, что в задании просматривается вековая мудрость всезнающего и долгоживущего существа. Только личный опыт, только выстраданные решения послужат теми кирпичиками, которые заложат в фундамент-основу будущего слуги. Одной веры недостаточно, чтобы вершить истинную справедливость.
    Кара припомнила, как искала выход в ситуации с Лерни. Для этого выписывала на лист бумаги имена участников и те факты, что удалось разузнать. Тогда девушку поразил ряд совпадений и странностей в прошлом четы Шатор. Это и скандал, связанный с женитьбой графа Гордиена Шатор на герцогине Роску, и рождение таких непохожих друг на друга дочерей, и изгнание Террена Райнера из столицы. Как раз подобная тайна соединяла в себе требования Антора. Осталось решить, кто из участников станет первым подопечным. Неофит мысленно представила перед собой сферы с главными действующими лицами. Гордиен, Шейлин, Террен – такие разные по сути личности и такие похожие по внутреннему сиянию, которое отличает обычного смертного от одаренного. Однако из троих лишь одна душа сияла особенно ярко, светилась теплом, к которому тянуло с неимоверной силой. И Кара не стала противиться притяжению, подставила ладони, сложенные лодочкой и проследила, как сфера медленно подплыла по воздуху и опустилась прямо в руки.
    Редко так бывает, чтобы чужой человек внушал доверие с первой секунды знакомства, но Гордиен нлер Шатор обладал такой исключительной особенностью. Хлынувшие фрагменты памяти, как кусочки мозаики, складывались в единую картину. Это была жизнь постороннего человека, тем не менее Кара не могла отделаться от ощущения, будто узнает нечто давно утраченное и очень близкое, родное. Возможно, та позабытая личность, каковой неофит жила до того, как стала на путь служения Антору, тесно общалась с графом Шатор. Только этим объясняется интуитивное понимание мотивов, лежащих в основе тех или иных поступков, или ощущение искренности чувств. Впрочем, в прошлом мужчины нашлось полным-полно моментов, которые стали удивительным открытием. Например, первая любовь молодого Горди к хорошенькой магессе Лилиан Ридж. Они познакомились в Академии, и юный граф стал первым и единственным, кто стабилизировал магию первокурсницы. Интимные подробности Кара намеренно пропускала. В отличие от Лернейла или Мелиссы, личную жизнь которых девушка изучила подробно, испытывая при этом лишь легкое чувство стыда, подглядывать за Гордиеном попросту не смогла. Однако с повышенным вниманием следила за развитием отношений между молодыми магами. Как и Лерни, Горди полюбил с первого взгляда. Для двустихийного мага воды и воздуха, чистая земля Лили стала тихой гаванью, в которой юный повеса решил остепениться. В мыслях Гордиен видел Лилиан женой, и даже сделал девушке предложение. В тот момент он и не подозревал о существовании Шейлин. Вернее, слышал о ней, как и всякий аристократ, вращающийся в высших кругах общества, но не был представлен и уж точно не помышлял, что именно она станет его парой.
    Лилиан Ридж выросла в бедной семье. Каким образом у Рона-работяги, безродного крестьянина, с малых лет батрачащего на захудалого барона Ридж, народилась девочка с магическим даром, оставалось только гадать. Быть может, супруга Рона – Сулима – нагуляла ребеночка с каким-нибудь заезжим магом. Да только в захолустье под названием Луголотцы не то, что маг, королевские сборщики налогов наведывались редко. А тем не зазорно было забираться в самые отдаленные уголки Ланибергии. Как бы то ни было, но местный барончик сразу смекнул, какую выгоду принесет собственный маг земли и, недолго думая, удочерил девочку, выкупив ту у родителей за пять золотых. Только в академии Лилиан узнала, чего лишилась на самом деле. Будь магиня простых кровей, указом короля ей бы присвоили собственный титул и выделили надел, управлять которым назначили бы королевского наместника. Ридж оказал медвежью услугу. Как приемный отец, он распоряжался жизнью дочери. А уж имея в заложниках семью, делал это с легкостью и завидной регулярностью. Подробности эти Горди выяснил слишком поздно, как и новость о нежданном отцовстве. Прознав, что у дочери появился жених из благородных, барон не гнушался требовать денег. Немалая стипендия и доход, что Лили получала, хватаясь за малейшую подработку, уходили в баронство. Будь девушка смелее и расскажи о вымогательстве жениху, трагедии удалось бы избежать. Но та упорно молчала, изнуряя себя непосильными нагрузками, голодая, и при этом свято веруя в то, что отдает дочерний долг человеку, заботившемуся о ней с малых лет.
    Летние каникулы, во время которых адепты разъехались по домам, превратились для Гордиена в пытку. Не было и дня, чтобы он не думал о Лилиан и не порывался уехать в Луголотцы. Лишь просьба Лили не искать встреч и обещание писать каждый день удерживали от поездки. Первые две недели письма еще приходили. Насыщенные нежностью, заботой и самыми пылкими признаниями строки, выведенные аккуратным почерком, наполняли жизнь влюбленного юноши смыслом. Чтобы чем-то заполнить свободное время и заглушить тоску, граф с головой окунулся в дела семьи, чем вызвал похвалу и одобрение родителей.
    Однако в назначенный день девушка не приехала. Горди, бросив учебу, помчался на поиски. Тогда и вскрылась правда: Лили наотрез отказалась снабжать барона деньгами, а когда тот заявил, что выдаст замуж за нелюбимого, рассказала о беременности. В ответ Ридж нацепил на нее браслет, подавляющий магию – недешевое удовольствие, но на это денег не пожалел – и посадил под замок. Замужество отложили до родов, а участь ребенка зависела от того, унаследует ли тот магические способности или нет. В ночь, когда начались схватки, браслет с девушки сняли, опасаясь, что та не доживет до утра. Но как только несчастная почувствовала магию, без сожалений расправилась с тюремщиками, закопав тех в землю по самую шею. После чего сбежала. Без денег. Без еды и теплой одежды. Без той помощи, которую могла бы оказать знахарка, что барон привез еще неделю назад.
    Гордиен лично облазил близлежащие болота, прочесал леса и исследовал дно местной речушки, однако не нашел ни единого следа, указывающего хотя бы направление, в котором исчезла Лилиан. То отчаяние и боль, что пережил молодой человек не заглушила ни расправа над бароном, которого граф вызвал на дуэль и покрошил на куски, ни сожженный дотла дом, где пленницей держали возлюбленную, ни ураган, стерший с лица земли ненавистное баронство. Непрекращающийся ливень смыл следы, превратив проклятое место в гигантское озеро-кладбище. Местные жители успели убраться куда-подальше. Маг еще вначале поисков заявил, что сотворит с этими землями, если не найдет Лили. А вот семье барона и тем, кто потворствовал издевательствам над магессой, пришлось заплатить за ее гибель жизнями.
    О том, что Лилиан погибла, не пережив тяжелых родов, Горди узнал через месяц, когда на пороге столичного дома появилась незнакомая девушка с маленьким пищащим свертком в руках. История Венселии оказалась не менее трагичной, чем судьба Лилиан. Та не обладала магическим даром, но имела привлекательную внешность. Красавицей, каковой была Лили, Горди бы девушку не назвал, но для стареющего барона молодого тела и симпатичного личика оказалось достаточно, чтобы соблазниться. В тот день Гордиен пожалел, что убил Риджа слишком быстро, – пусть бы помучился перед смертью! Мерзавец бил беременную любовницу и не гнушался насиловать на последнем сроке, отчего бедняжка разродилась мертвым плодом. Умышленно он проделал такое или нет, но барон намеревался отдать на попечение Венселии будущего ребенка Лилиан. Собственных же бастардов предпочитал изводить заранее, чтобы потом не кормить лишние рты. Травница, что ухаживала за приемной дочерью, выходила и Венселию: достала ту из петли и сделала так, что у нее сохранилось молоко. Девушка одна из немногих, кто проявляла сочувствие к пленнице, помогла той сбежать, а потом приняла роды. Венселия же похоронила магессу в лесу и поклялась на могиле, что доставит маленькую Кариссу отцу.
    Одного взгляда хватило Гордиену, чтобы узнать родную кровь и навсегда прикипеть душой к маленькой малышке с пронзительно синими глазами. А уже через неделю состоялась скоропалительная свадьба с Шейлин Роску, у которой прямо во время церемонии отошли воды и начались схватки. Чтобы соблюсти приличия и узаконить происхождение девочек, семьи Шатор и Роску решились на подлог. Обеих новорожденных отправили в дальнее имение, где малышки пробыли девять месяцев. Все это время Шейлин Шатор старательно изображала беременную и носила накладной живот. Ну а по наступлении положенного срока графы Шатор объявили о рождении двойняшек и устроили праздник по этому поводу. Благо, на магические способности детей проверяли по достижении ими возраста трех лет. Так что на месте двух новорожденных младенцев, выкупленных подставными лицами в приюте, вскорости появились настоящие наследницы. Приемных же девочек, обеспечив тем хорошее содержание и приданое, передали в бездетные семьи.
    * * *
    Какое-то время Кара беззвучно плакала, переживая ту боль, что Гордиен таил в сердце. Он не соврал дочери, когда говорил, что до сих пор любит мать девушки. Светлый образ Лилиан и воспоминания о ней бережно хранились под коркой льда. Магия, как надежный страж, оберегала покой носителя и не давала тому скатиться в пучину тоски и безумия. Отсюда и холодное спокойствие в облике графа, невероятная работоспособность и жажда деятельности. А также бутылка крепкого шарре каждый вторник и четверг – дни, что Лили не работала по вечерам и бегала на свидания к жениху.
    Гордиен Шатор не хранил верность супруге и не превратился в затворника. Потребности тела удовлетворяли многочисленные любовницы, наличие которых маг тщательно скрывал. Девушек граф менял часто, чтобы не привыкнуть или не дай Лейта, привязаться к ним. Тем не менее щедро оплачивал содержание, дарил подарки и потакал прихотям. Единственным условием было сохранение тайны и отсутствие претензий после расставания. Такое требование Горди подкреплял магической клятвой о неразглашении. Стоит ли упоминать, что предпочитал нлер Шатор исключительно магинь земли с волосами цвета жженой карамели? Но какими бы умными и привлекательными ни были любовницы, каждая получала отставку в одно и то же время – предпоследний день лета. День, когда погибла любимая женщина, дав жизнь их дочери. С самого утра Горди закрывался в кабинете и пил. Возможные магические срывы сдерживали два браслета, ключи от которых хранились у Венселии. К кормилице дочерей граф относился как к члену семьи, словно та приходилась сестрой Лилиан или тетей. Венс единственная, кто скрасила последние часы Лили, кто не побоялся пойти против барона, а также вернула смысл к жизни, доставив новорожденную девочку в целости и сохранности.
    – Опять? Нлер Гордиен, как не стыдно? – дверь в кабинет бесшумно распахнулась, пропуская внутрь хрупкую женщину. Она придирчиво посмотрела на сгорбленную фигуру хозяина, устроившегося за столом, и на череду бутылок, выставленную на обозрение распахнутыми створками шкафа, осуждающе покачала головой. – Сколько лет прошло, а до сих пор забыть не можете.
    – Лет? – мужчина устало помассировал виски, – кажется, будто вчера случилось. Посиди со мной немного. Кроме тебя, Венс, не с кем поговорить о ней. Уважь старика.
    – Ну, какой же вы старик? – всплеснув руками, женщина подошла к графу, ласково провела пальцами по золотистой шевелюре, в который даже придирчивый наблюдатель не нашел бы седого волоска. – Маги медленно стареют. Тридцать шесть – не возраст для мужчины, а самый расцвет. Молоденькие нлеры поди заглядываются.
    – Что значат эти нлеры, когда Лили до сих пор снится? – уткнувшись лицом в живот кормилицы, мужчина застонал, – не могу больше ждать. Сил моих нет.
    – Чего ждать-то? – Венселия опасливо покосилась на незакрытую дверь. Не то, чтобы их застукали и предположили немыслимое, но из-за репутации хозяина. Тот слыл человеком жестким, собранным. И уж никак не стал бы демонстрировать слабость перед какой-то служанкой, пусть и возвысил ту над остальными.
    – Когда же, наконец, соединюсь с моей дорогой невестой, – в полупьяном бреду пробормотал граф. Рядом с этой женщиной он чувствовал себя в безопасности и доверял настолько, что мог предстать в любом виде. Хотя некоторые мысли предпочел бы скрыть и от нее, но скорее из опасения, что та не одобрит и осудит за них. Но в этот момент Горди как никогда раньше нуждался в дружеском плече, и сил таить в себе то, что изводило ночами, уже не осталось, – однажды я поклялся, что дам моей девочке все, что возможно: имя, положение в обществе, образование, семью. Я выполнил обещание. Карисса выросла сильной, целеустремленной, амбициозной. Отец ей больше не нужен, дела семьи отлажены и переживут мой уход безболезненно. Шейлин, подозреваю, будет только рада получить свободу. А Лиса… мы так и не стали по-настоящему близки. Ари я написал письмо. Ты ведь передашь и позаботишься, чтобы никто не узнал нашей тайны? Я все продумал! – с этими словами Гордиен отстранился от женщины. Тяжело вздохнул, фокусируя взгляд на бронзовой ручке выдвижного ящика стола. Качнулся, когда рука схватила пустоту, но повторил попытку, которая увенчалась успехом. Выудив из недр ящика фиал темного стекла, показал Венселии. – Хватит пяти капель, чтобы заснуть и не проснуться.
    – Горди, нет! – испуганно вскрикнула кормилица, забывая об учтивости и разнице в положении, – только не ты! Пожалуйста. Лили бы этого не одобрила. Она так любила, ты и представить не можешь! Терпела издевки адептов, молча сносила оскорбления, догадываясь, как это может ранить тебя. Понимала, что ты разнесешь баронство по кирпичику, едва узнаешь о тех требованиях и угрозах, которыми Ридж сыпал в каждом письме. Сильнее ее любви к тебе была только любовь к дочери, ради которой Лили пожертвовала собой. Ари, несмотря ни на что, еще ребенок, нуждающийся в отцовской заботе.
    – Пожертвовала? О чем ты? – сколько бы шарре ни выпил, Гордиен был магом, а помимо этого хватким дельцом и потомственным аристократом, привыкшим видеть двойное дно в каждой неосторожной фразе. Вот и сейчас оговорка Венселии заставила мгновенно протрезветь. Магу воды ничего не стоило вывести хмель из собственной крови. – Что значит, пожертвовала? Лилиан умерла из-за истощения, тяжелых родов и открывшегося кровотечения – это твои слова, Венс! Не заставляй думать, что ты все эти годы скрывала что-то важное.
    – Нет! Ни в коем случае. Я имела в виду лишь то, что Лилиан отдала последние крохи сил малышке. Ночи в лесу холодные, путь до столицы неблизкий, а та родилась слабенькая, раньше срока.
    – Лили прекрасно осведомлена о том, что дети-маги намного более живучи, чем обычные. И если она опасалась даже моей реакции на Риджа, то как могла обречь на вечную муку – жизнь без нее? Нет. Этого никогда не смогу понять. Но обязательно спрошу, когда встречусь с ней в чертогах Раэнса.
    И уже не в пьяном бреду, а вполне осознанно граф налил в стакан чистой воды и отмерил положенную дозу из флакона. Венселия, распахнув глаза, безмолвно наблюдала за неторопливыми действиями графа.
    – Нет! – хрипло выкрикнула женщина, выбивая сосуд с ядом из рук мужчины. Но тот будто ждал этих действий и предусмотрительно отвел руку в сторону. – Умоляю, не делай этого, – упав на колени, Венселия уткнулась лбом в колени хозяину, – во имя всего святого, прошу – не надо.
    – Назови хоть одну причину, – горько усмехнулся нлер Шатор, – хотя бы одну вескую причину, по которой я бы отсрочил встречу с Лили.
    Венселия промолчала, а ее хрупкие плечи затряслись в беззвучных рыданиях.
    – Письма для Ари и Шейлин в верхнем ящике. Завещание у поверенного Лоуса, который и проследит за четким исполнением последней воли. Тело пусть сожгут и развеют над Риджскими болотами. Вроде бы все. Ах, да! Тебе, Венс, положил десять золотых в год пожизненной ренты и купил дом в пригороде. Купчая уже оформлена, нужно только появиться в земельной палате и подтвердить личность. Наследницей состояния графов Шатор назначаю Кариссу, но вступить во владение она сможет только по окончании Академии. Жене и второй дочери выделил крупные суммы на содержание. Шейлин отписал те земли, что получил как приданое. На Лису открыл счет в банке, и также оформил солевые копи и поместье в Ширбне. Насчет слуг распоряжения получил нор Ратмор. Вот, вроде бы ни о ком не забыл. Не буду тянуть с этим. Прощай, Венс. Ты одна за эти годы стала настоящим другом, и лишь на тебя полагаюсь. Позаботься о девочках. Скажи, что люблю их. Обеих люблю, и Лису тоже, хотя окружающие считают иначе.
    – Остановись! Дин, пожалуйста…
    – Как ты меня назвала? – маг скривился в гримасе боли, – так нечестно, Венс. Только Лили могла…, и она бы никому не рассказала.
    – Прости, Дин, я… не могла иначе, – кормилица поднялась, отступила на два шага, после вытащила из-за пазухи амулет на длинной цепочке, сняла с шеи и отшвырнула в сторону, как ненужную вещь. Тотчас черты лица Венселии поплыли, превращая ту в молодую женщину с волосами цвета жженой карамели.
    Гордиен моргнул, смахивая несвойственные мужчине слезы, вскочил и сдавленно охнул, теряя почву под ногами. Уже не осознавая, что движет им, потому как разум отказывался верить в чудо, бросился к любимой, прижимая к себе так сильно, словно та вот-вот растворится в воздухе и исчезнет, как призрак. Собственно, граф и держал в объятиях привидение. Ведь та, которую безнадежно оплакивал шестнадцать лет, не могла так просто вернуться.
    – Почему, Лили? Почему? Эти невыносимо бесконечные годы мы могли быть счастливы. Почему? Ты все время находилась рядом, а я – слепец – не видел этого. Как ты допустила, чтобы Ари называла чужую женщину мамой? Как позволила, чтобы я привел в дом другую жену? За что ты так со мной? Нет! Не отвечай, – едва женщина открыла рот, как его запечатали поцелуем. Болезненно-долгим, отчаянным. – Не говори ничего. Я несу чушь. Это от счастья, что переполняет изнутри, помутился рассудок. Я молил богов о встрече, и они вернули тебя. Это чудо, за которое буду благодарен вовек, а я нападаю с обвинениями. Прости. Все неважно, когда ты рядом. Лили, любимая, ты ведь больше не оставишь меня одного?
    – Я и не оставляла. Никогда бы этого не сделала. Не смогла бы… а причина моему поступку в том, что Ридж отправил заказ в Гильдию убийц. Барон боялся мести, потому и рассказал мне об этом. Чтобы держала язык за зубами и не просила о помощи. Из того, что я узнала про Гильдию, они всегда выполняют свою работу. Поэтому Лилиан Ридж и умерла для всех. Я никогда не поставлю под угрозу твою жизнь или жизнь нашей дочери.
    – Родная, я так люблю тебя, – Гордиен приподнял любимую за талию и закружил, как делал в юности. Тогда Лилиан хохотала и просила опустить на землю. Сейчас же по щекам текли слезы, и она больше не боялась упасть. Гораздо страшнее было осознавать, что этот миг счастья не продлится вечность. – Вместе мы справимся. Найдем выход.
    – Я тоже люблю… всегда любила тебя. И нашу дочь. Вот только…
    – Что? – усадив Лили на край стола, нлер захватил в плен ладоней ее лицо, – что-то не так? Скажи, что тебя тревожит?
    – Мы не можем никому рассказать о нас. И не только из-за Гильдии. Ты и Шейлин, девочки – они не поймут и не примут этого. Даже Ари. Особенно Ари. Скандал перечеркнет ей будущее, как и Лисе.
    – И все же я бы рискнул. До посторонних мне дела нет, но… Хочу, чтобы ты заняла законное место рядом со мной. Оно твое по праву, – Гордиена распирало от желания объявить миру, как он счастлив. Но еще больше не хотелось огорчать Лилиан, его маленькую нежную девочку, каковой она для него и осталась, несмотря на шестнадцать лет разлуки. Подвергать любимую опасности тоже не собирался. – Сегодня же… нет, лучше завтра объявлю Шейлин, что расторгаю наш брак. Лиса и Ари как раз переедут в Академию, там они будут под защитой. С Гильдией что-нибудь придумаем. Если потребуется, купим новые документы. А мы… мы будем только вдвоем. Не представляешь, как я по тебе соскучился. Родная…
    – Папа? – появления Кариссы в кабинете отца, в день, когда слуги старались не показываться на глаза, а жена уезжала с визитом к родителям, никто не мог предугадать. Ари грезила академией и целыми днями пропадала там. Тем не менее, девушка стояла на пороге комнаты и наблюдала нелицеприятную для нее картину: собственный родитель планировал предать огласке интрижку с прислугой. Слышала девушка не так много, ведь появилась всего минуту назад, но и этого оказалось достаточно, чтобы сделать соответствующие выводы.
    Рассмотреть ту, что находилась в объятиях нлера Шатора, у Ари не получилось, но ей этого и не нужно. Форменные платья прислуги дома Шатор не спутаешь ни с какими другими, потому что шились те на заказ. Служанкам полагался еще белый передник и кружевной чепец на голову. Лишь один человек не носил подобных дополнений – Венселия. Карисса давно поняла, что между родителями нет тех отношений, которые связывают любящую пару, а Гордиен Шатор – мужчина и маг, здоровые потребности которого требуют полноценных отношений с женщинами, и что ограничивать или укорять этим никто, даже супруга, не посмела бы. Но вот от Венс, с которой сложились доверительные отношения, предательства Ари не ожидала. Карисса привязалась к женщине сильнее, чем к родной матери, и любила ту, считая наивной, добродушной и не способной на подлости. Служанки с подмоченной репутацией не задерживались в доме. Шейлин Шатор без сожалений выгоняла бесстыдниц на улицу, но таких случаев – по пальцам перечесть. Гордиен берег чувства жены, и не приводил любовниц в семейное гнездо. На этот раз зашел слишком далеко, если решил заявить о постыдной связи во всеуслышание. Кто как не Венс причина внезапного сумасшествия? Что станет с именем Шатор, которое будут полоскать в каждой подворотне? Что будет с ней и Лисой, когда слухи просочатся в академию?
    – Как ты мог, папа? Ты ведь не сделаешь этого, правда? Не опозоришь нас? А ты, Венс? Я думала, ты… ненавижу! Как же я тебя ненавижу! – всхлипнув, Карисса бросилась бежать.
    Гордиен рванулся за дочерью, но уже у порога замедлился и замер. Сомнения боролись в мужчине десяток секунд, после чего граф захлопнул дверь и запер ту на ключ.
    – Ари смирится. Поймет, – сказал мужчина скорее для себя, чем для Лилиан, – я не изменю решения. Теперь нет смысла тянуть с разговором. Шейлин покинет этот дом сегодня же.
    – Нет, Дин! – по щекам Лили вновь полились слезы, – если ты это сделаешь, я уйду вместе с ней. На этот раз навсегда.
    – Но, почему? Ари – наша дочь. Как только поймет…
    – Возненавидит еще больше, – с болью в голосе произнесла женщина, – ты совсем не знаешь нашу девочку. Она еще слишком молода, чтобы понять и принять правду. Карисса гордится древней родословной и происхождением, но, к сожалению, слишком сильно презирает таких, как я. Вспомни, как Ари обошлась с тем мальчишкой! А ведь любила его, хотя никому и ни за что не призналась бы в этом. Лерни страдал и мужественно сносил издевательства, а она постоянно придумывала изощренные способы мести. Карисса отыгрывалась на мальчике, доказывая, что тот для нее ничего не значит. И все потому, что не простила ему низкого происхождения. Теперь представь, против кого обратится ее гнев, если Ари поймет, что не так далеко ушла от Лернейла? Фаосты хоть купцами были, а я? Карисса погубит себя, я этого не допущу.
    – Лили, а как же мы? Неужели не заслужили хоть толики счастья? – огорошенный такой отповедью, Гордиен доковылял до кресла и рухнул в него как подкошенный. Разум отказывался воспринимать действительность, когда внутри ликовала каждая клеточка, а сердце рвалось к любимой. – Если не можем жить открыто, тогда уедем! Так далеко, где никто нас не найдет и не узнает.
    – Бегство – это не выход, – Лилиан подошла к графу, притянула к себе и обняла, зарывшись пальцами в золотистые волосы. Мужчина подался к ней и уткнулся лицом в живот. Глухо застонал, обнимая в ответ. – Эти годы я жила тем, что могла каждый день видеть тебя, разговаривать и знать, что с тобой все в порядке.
    – Ты предлагаешь оставить ситуацию, как есть, и делать вид, что ничего не произошло? Жестокая. Я никогда не смогу… так.
    Гордиен научился контролю магии еще подростком, но сейчас сила взбунтовалась. Все предметы, включая тяжелые шкафы с книгами, взлетели в воздух и завертелись в водовороте, а стены и окна покрылись инеем, мягкой изморозью расползающимся по дому.
    – Дин! – прожив с магами столько лет в одном доме, Лили научилась управляться с даром не хуже выпускника академии. Тем более, что у дочери открылись способности к стихии земли, и та часто делилась успехами с кормилицей. Потому и усмирить непокорные стихии графа Шатор не составило труда. Женщине хватило одного поцелуя, после которого предметы вернулись на места, а кристаллики льда обратились в воду. – Мы обязательно найдем выход. Вместе. Но не такой ценой. Ари не должна платить за наши ошибки, как и Лиса, и любой другой ребенок.
    – Как скажешь, родная, – ответил Гордиен, – поступим так, как ты хочешь.
    Подивившись тому, как быстро его магия покорилась воле единственной и желанной женщины, граф и сам почувствовал себя пластичной глиной в ее хрупких пальчиках. Малейшее желание исполнил бы в тот же миг. Спутница мага достойна самого лучшего – собственного дома, семьи, достатка. Гордиен Шатор готов положить к ногам любимой жизнь и весь мир. И если Лили хочет сохранить отношения в тайне, так тому и быть. Но это не помешает сегодня же заняться вопросами безопасности. Если существовала возможность отменить заказ, он это сделает. Если же нет, купит Лилиан баронство. Состояния, которое за шестнадцать лет приумножилось втрое, хватит на титул, земли и постройку нового дома.
    * * *
    После пронзительной истории Гордиена нлер Шатор Кара целый день провела в комнате. Девушка лежала на кровати и созерцала потолок, пока перед глазами вновь разворачивались события чужого прошлого. Неофит минута за минутой перебирала фрагменты жизни мага и его любимой, но так и не поняла, в чем состоял ее урок. Чьи обиды надлежало простить? К кому проявить милость? Уж не к барону Ридж? Так, того давно в живых нет, и он заслужил смерть. В каких грехах покаяться? Кому? Жизнь сама рассудила молодых влюбленных, и они сполна расплатились за свою глупость и чужие козни. Кощунство искать справедливости тем, кто испытал ее торжество временем. Да и не было Дину и Лили никакого дела до остального мира, когда они только обрели хрупкое счастье. Маленькая искра жизни, что яркой звездочкой зародилась в сфере Лилиан, говорила о новой странице в судьбе воссоединившейся пары.
    Возможно, это не та семейная тайна, о какой говорил Антор? – иного ответа Кара не нашла. – Быть может, разгадка кроется в прошлом Шейлин Шатор? Может, Террена Райнера? – В любом случае неофит намеревалась покопаться в грязном белье обоих магов, и для разнообразия выбрала сферу Шейлин.
    * * *
    Детские годы маленькой герцогини Роску прошли в неге и роскоши. Огненная непоседа доставила много хлопот родителям, тем не менее чрезмерная опека и восхищение сыграли с девушкой дурную шутку. Учеба в академии, как очередной каприз избалованной девчонки, принесла неожиданные результаты. Розовая пелена спала еще в первые дни, когда наивность Шейлин попала под тяжелый пресс местных реалий. Пресловутый контроль над магией, который стабилизировался стихией земли или воздуха, герцогиня обрела лишь на третьем курсе. Два предшествующих этому года стали настоящим испытанием, потому что желающих оказать подобную услугу рыжеволосой красавице оказалось достаточно, чтобы испортить жизнь. Романтический идеал истинной любви, впитанный с малых лет, и увлечение женскими романами, вынуждали искать того самого, единственного, при одном взгляде на которого сердце воспарит свободолюбивой птицей. Преподаватель, нанятый семьей Роску, придерживался строгих нравов. Откуда было знать маленькой девочке, что нлер Доумс в молодости пострадал от ветрености такой же огненной магички? Наоборот, Шейлин нравились рассказы – о парах, влюбляющихся с первого взгляда; о мужчинах, совершающих подвиги во имя избранницы; и о «долго и счастливо» с единственным избранником. В выдуманных историях не было места другим мужчинам, кроме того, в кого влюблялась героиня. Неудивительно, что девушка с нетерпением ожидала момента, когда же повстречает такого человека, из-за которого сердечко забьется быстрее.
    Немногие парни в академии могли похвастаться происхождением или воспитанием. Большей частью вышедшие из низов, молодые маги напрямую предлагали Шейлин оказать услугу и стабилизировать контроль над стихией. Такие смельчаки впоследствии отличались следами пощечин, обожженными пятнами на теле и облысевшими макушками. К третьему курсу активность подобных предложений уменьшилась. Остались самые стойкие поклонники, которые заваливали девушку цветами и подарками, настраиваясь на продолжительную осаду неприступной крепости.
    Свою любовь герцогиня встретила там, где и многочисленные героини зачитанных до дыр романов, – на королевском балу. Молодой и дерзкий герцог Райнер соответствовал всем требованиям девушки. Знатный, красивый, успешный, практикующий боевой маг – воплощение девичьих грез. Террен Райнер стал причиной раздора между лучшими подругами. Шейлин и Каойна – девушки древних фамилий – держались друг друга с первого дня учебы, и ни разу не поссорились за это время. А тут, откуда что взялось? Обе из кожи вон лезли, чтобы привлечь внимание красавчика. Террену же льстило внимание, и он поочередно подогревал чувства то у одной, то у другой нлеры. Шейлин дико ревновала подругу к избраннику, но и глупой себя не считала. Пока соперницы соревновались на равных, герцог и сам не мог выбрать ту, которой отдать предпочтение. Тогда герцогиня не задумывалась о том, к чему приведут необдуманные действия. Шейлин решила, что внимание короля Ланибергии возвысит ее над остальными. Так и случилось. Его Величество Магрон Первый на склоне лет увлекся юной кокеткой настолько, что предложил той сочетаться тайным браком. Политическая обстановка на тот момент не располагала к официальной свадьбе – траур по случаю безвременной кончины королевы подходил к концу, а в переговорах о договорном союзе с умбрийской принцессой наметился прогресс. Любвеобильный монарх осыпал герцогиню Роску и ее семейство подарками и почестями, устраивал балы, королевские охоты и выезды на природу. Шейлин и раньше считалась завидной невестой, теперь же внимания красавицы добивалась половина королевского двора. Другая же – большей частью женская – открыто завидовала и ненавидела. Нлере Роску пророчили титул королевы, тогда как та искала способ привлечь внимание Террена Райнера. Молодой человек недолго сопротивлялся. Сама мысль о том, чтобы обставить Его Величество, разожгла нешуточный азарт.
    Неприступная крепость Шейлин Роску пала. В объятиях мага стихия огня сделалась податливой и послушной, принесла спокойствие и внутреннее умиротворение хозяйке. Однако события нарастали как снежный ком. О связи герцогини и столичного ловеласа не знал разве что король. Остальные с нетерпением ожидали развязки, которая и произошла на празднике, устроенном в честь фаворитки. Магрон застукал парочку в разгар любовной лихорадки, когда уже невозможно выкрутиться или придумать правдоподобное объяснение. Гнев монарха был страшен – слишком уязвленным и оскорбленным тот себя чувствовал. Террена Райнера отправили в тюрьму с приказом казнить на рассвете, а неверную предательницу – под замок, пока буря не уляжется. Не будь оба влюбленных магами, король расплавил тех на месте. Ту часть замка, которую облюбовала для себя парочка позже отстраивали заново.
    Подробностей того, каким образом отцу Шейлин удалось замять скандал и не попасть в королевскую опалу, девушка не знала. Для нее мир рухнул после известия о возможной казни Террена. Несчастную в течение полугода держали на успокоительных, отправив в глубинку, подальше от слухов и сплетен. Глава Райнер тоже не сидел без дела, и выбил для сына пожизненное изгнание. Только мысль о том, что любимый в безопасности, поддерживала в герцогине желание жить. Последствия роковой связи оказались плачевными: многочисленные письма изгнаннику остались без ответа, а плоду любви, носимому под сердцем, уготована участь бастарда.
    Девушка надеялась и ждала до последнего. Только в храме Лейты, когда жрец связал ее с графом Шатор, осознала, что Террен никогда не вернется. Виной тому волнение или тесное платье никто уже не расскажет, но маленькой Мелиссе вздумалось появится на свет именно в этот момент. Молодой матери позволили лишь взглянуть на дочь, после чего отобрали и увезли в дальнее имение. Вдобавок Шейлин пришлось девять месяцев изображать счастливую новобрачную, ожидающую прибавления в семействе. Спасало только то, что муж – Гордиен Шатор – относился к чувствам супруги с уважением и не настаивал на соблюдении всех аспектов брака. Как выяснилось позднее, граф также потерял любимого человека, памятью о котором осталась новорожденная дочь. Ради девочки молодой человек и согласился на обряд в храме. На почве общих потерь Шейлин сблизилась с Горди. Взаимные клятвы держали крепче любых других уз. Кроме того, молодые люди поклялись и в том, что примут обеих девочек родными дочерями и никому не расскажут о тайне их рождения.
    Разлука с Мелиссой сильно сказалась на характере Шейлин. Едва улеглась шумиха и ажиотаж, связанный с «рождением» двойняшек, нлера Шатор забросила учебу и посвятила себя дочери. Разумеется, внимания перепадало и Кариссе – малышка с рождения очаровывала окружающих и умело манипулировала чувствами умиляющихся крохе взрослых. Однако внимательный человек заметил бы нотки ревности и досады при общении мачехи и падчерицы. Пусть графиня и не любила Гордиена так же сильно, как Террена Райнера, но в полной мере считала того только своим – мужем, любовником, другом. Граф же обрушил нерастраченную любовь на дочь – баловал и потакал малейшим капризам.
    Каким образом Рональд Райнер попал в список подходящих кандидатур в наставники повзрослевшим дочерям, оставалось только гадать. Шейлин удивилась тому, как равнодушно Гордиен отнесся к молодому человеку. Возможно, роль сыграл тот факт, что Ари уже сговорена семейству Фаост. Тут граф не прогадал – мальчишка хвостиком таскался за несносной девчонкой. К тому же стихия земли идеально гармонировала с водой, воздухом и землей Кариссы. А если к этому добавить громадное состояние, которое наследовал единственный сын Лернейла Фаоста, то более выгодной партии и не найти. Но кто бы мог подумать, что парнем увлечется Лиса? Матери больно было наблюдать за терзаниями Мелиссы, и она сделала ставку на то, чтобы разлучить Ари с Лерни.
    Девушки усердно принялись отрабатывать навыки обольщения противоположного пола на Рональде Райнере. Шейлин разъясняла дочерям тонкости этого вида искусства, а старательные ученицы с жадностью усваивали необходимые уроки. В целом, Рональд устраивал семью Шатор в роли зятя. Ари и Рон проводили много времени вместе, и любая другая уже давно пала под чарами молодого мага. Тем более Лерни Фаост стал реже появляться в доме из-за учебы. Вот только Карисса оказалась крепким орешком – ни в какую не хотела сближаться с претендентом в мужья, да еще заявила, что пойдет учиться в академию. Следом такое желание изъявила и Лиса. Ничего страшного в этом не было, вопрос стоял лишь в контроле над магией. Шейлин помогла бы своей любимице справиться и с этой проблемой, вот только совершенно неожиданно в жизнь графини снова ворвался Он – Террен Райнер. Слухи по столице расползались быстро, и о возвращении изгнанника судачили на каждом углу. Еще бы – завидный холостяк, прибывший из далекой Умбрии, известной своими тайнами, чудовищами, загадками и опасностями. Маги, которым довелось сражаться с песчаными тварями, считались элитой, потому что грознее противника на Груоне не найти.
    Нлера Шатор полагала, что за годы замужества избавилась от сердечных страданий. Не тут-то было. Первая же встреча – случайная или нет – доказала, что графиня ничего не забыла. Террен… нет, ее Терри возмужал, достигнув той зрелости, когда по нему одинаково вздыхали замужние матроны и молоденькие нлеры. Внутренний стержень, излучаемая аура силы пришли на смену бесшабашной молодости, вседозволенности и завышенным амбициям. Шейлин не думала ни о чем, кроме как о темноволосом герцоге. Он же, совсем как в молодости, не замечал ее и ничем не выделял среди других женщин. Кто бы знал, чего стоило держать лицо, улыбаться и щебетать о глупостях с бдительными как цепные псы светскими львицами. Уж кто-кто, а «лучшие» подруги, дома и салоны которых графиня регулярно посещала, не страдали отсутствием памяти. А уж какие выводы те могли сделать из-за одного неосторожного взгляда, Шейлин знала не понаслышке. Как-никак, сама частенько участвовала в таких словесных перепалках, когда нлеры с удовольствием перемывали косточки какой-нибудь глупышке. Террен же вел активную светскую жизнь, принимая приглашения от знакомых и незнакомых фамилий. Чуть ли не за неделю мужчина стал желанным гостем в любом модном салоне. Рассказы о подвигах, убиенных чудовищах и спасенных красавицах будоражили умы пресыщенных скукой дам. Они же и подсовывали герцогу потенциальных невест – дочерей, племянниц или хороших знакомых. Уже пошли слухи о скоротечных романах. Кто знает, возможно, сплетни не имели под собой основания и преследовали цель спровоцировать графиню Шатор на эмоции или действия. Только недооценили завистники выдержку, с которой Шейлин встречала каждую новость об ее дорогом Терри. Пусть женщина не получила диплома академии и считалась обычной замужней нлерой, на остроту ума и житейскую хитрость это никак не повлияло. Брак по расчету и необходимость постоянно носить маску добропорядочной супруги вылепили из наивной девушки хитрую и изворотливую особу. И все же буря чувств требовала выхода. Шейлин понимала, что однажды потеряет контроль и сорвется. Тогда репутация, создаваемая годами, положение в обществе, да и отношения с супругом развеются в прах. Графиня не стала дожидаться, пока Террен сам догадается назначить встречу. Герцог мог бы найти тысячу способов, чтобы увидеться, или проявить хоть каплю внимания, но он упорно делал вид, что Шейлин Шатор для него не существует.
    Отправив магическое послание с просьбой о встрече, графиня до последнего сомневалась, что Террен Райнер откликнется. Тем более, что женщина настаивала на сохранении тайны и пришла под личиной служанки, которой частенько пользовалась, чтобы остаться не узнанной.
    Герцог же скрываться не собирался, потому явился в парадном камзоле с нашивками и регалиями боевого мага. Он без труда выявил среди посетителей таверны бывшую любовницу, приветствовал ее легким наклоном головы – оказывать такие же знаки внимания, как благородной нлере, значило выдать маскировку Шейлин с головой – и присел за стол. Неловкая пауза грозила затянуться. Нлера Шатор не торопилась начинать разговор. Слова, заготовленные накануне, позабылись, мысли путались, а в душе царило смятение.
    Что сказать тому, кто был смыслом жизни? Почему бросил? Почему не написал ни строчки? Почему вычеркнул из жизни, когда она отправилась бы за любимым на край света, не то, что в какую-то Умбрию?
    – Почему? – хрипло соскользнуло с губ.
    Казалось, Террен и не понял, что Шейлин имела в виду. Маска чужого лица отталкивала, не располагала к откровениям. Да и не хотелось герцогу бередить зажившие раны. Любил ли он эту женщину? В прошлом, да. Но время сгладило обиды и стерло из памяти дорогой образ. Возвращаясь, Райнер понимал, что столкнется с графиней Шатор, и что объяснений не избежать. У мага также накопились вопросы. Только кому это нужно? Он наблюдал за нлерой, собирал информацию, слушал сплетни. Выводы при этом напрашивались соответствующие: благородная добропорядочная дама, легкомысленная и чуточку ветреная. Это никак не вязалось с умным взглядом и болью, которая читалась в каждой черточке.
    – Сними эту нелепую маску, тебя никто не узнает, – попросил Террен, – я позабочусь об этом.
    Действительно, если посмотреть магическим взглядом, стол окружали тончайшие нити заклинания, в котором помимо полога тишины присутствовал сильнейший отвод глаз и иллюзия того, что мужчина и женщина обедали и изредка перебрасывались ничего не значащими фразами.
    Шейлин приняла родной облик, чувствуя некоторое облегчение. Все же внешность – сильнейшее оружие женщины, и уж графиня постаралась, чтобы выглядеть сегодня безупречно.
    – Спасибо, – поблагодарила графиня, в волнении комкая в руках салфетку, – не представляешь, как сложно говорить. Я ведь столько хотела сказать, а стесняюсь чего-то, боюсь, прямо как адептка на первом свидании.
    Террен ждал обвинений, слез, истерик, но никак не такого откровенного признания и… теплоты в голосе. Именно поэтому не стал швыряться словами и, набравшись терпения, ободряюще улыбнулся.
    – Я ведь ждала до последнего. Верила, что придешь за мной и заберешь. А тебя все не было. И письма… ты не ответил ни на одно, а ведь их было сотни… тысячи – не считала. Я с ума сходила от разлуки и одиночества, пыталась бежать. Но меня каждый раз ловили и усиливали контроль. Жить не хотелось. Если бы не наша до… – осекшись, Шейлин испуганным зверьком посмотрела на герцога.
    – Наша… кто? – мужчина подался вперед. – Договаривай. Наша дочь? Как такое возможно? Ты же разрешилась от бремени спустя девять месяцев после свадьбы. Или… – острое понимание давно мучившей загадки пронзило каждую клетку тела, – девочки вовсе не двойняшки. Ну, конечно! Какой ловкий ход. Кто из двоих? Темненькая? Нет. Та пошла в семью Шатор. Значит, рыженькая – Мелисса.
    Тихая ярость на мгновение застила разум мага. Обманутым… теперь Террен чувствовал себя не только преданным, но и обманутым. И даже не отцовские чувства внезапно взыграли в нем, а злость на то, что его единственного ребенка, наследницу, воспитывал чужой человек. Герцог интересовался судьбой бывшей пассии и, конечно, прекрасно помнил события шестнадцатилетней давности. Тогда он любил Шейлин и раздумывал над тем, чтобы та стала герцогиней Райнер. Однако Его Отвергнутое Величество – будь оно тысячи раз неладно – исковеркало им судьбы. Террен тоже писал любимой женщине, предлагал приехать, принести клятвы в храме Лейты. Но девушка упорно молчала, а потом – не прошло и полугода – выскочила замуж за Гордиена Шатора. Письма Террен передавал через доверенное лицо старшего брата. Если ни одно из посланий не попало к адресату – следовательно, братец приложил к этому руку.
    – Я не получал писем. Вообще, ничего. Даже весточки. Думал, Искорка забыла об изгнаннике и нашла утешение в объятиях Магрона. Спустя полтора года узнал через одного караванщика, что ты счастливо вышла замуж и родила двойню. Тогда я перестал надеяться и просто выживал.
    – Но, как же? Я каждый день… по десять писем и больше. Отправляла тайно, через служанку. Она передавала их курьеру, каждое утро встречая почтовую карету за пять миль от имения.
    – Наверное, и денег за это платила немало? – хмыкнул маг.
    – Драгоценности, – задумчиво ответила Шейлин, – деньги быстро кончились. В имении всего было вдоволь, и не на что было тратить монеты. Так папа сказал. Потому и расплачивалась драгоценностями. А она… – женщина стиснула кулаки, которые вспыхнули ярко-рыжим пламенем. – Уничтожу мерзавку!
    – Это если найдешь ее. Наверняка служанка давно сменила имя и место жительства. А может, гниет себе под каким-нибудь кустом. Что-то сомневаюсь, что девка сама додумалась до обмана. Ее кто-то надоумил… или перекупил. Кто-то очень важный, чья власть в ваших землях непререкаема.
    – Папа? – неуверенно предположила Шейлин, – но он не мог так поступить.
    – Не мог? Сомневаюсь. Представь, Искорка, что это твоя дочь навлекла на семью монарший гнев и позор на древний род. Что это она, совершенно не заботясь о будущем, готова отправиться на край света, где опасности подстерегают под каждым кустом. Сейчас, оглядываясь назад и оценивая шансы, я бы и сам отказался от мысли забрать тебя в Умбрию. Ты ведь не стала бы прятаться под бесформенными мешками и скрывать внешность? Ты привыкла блистать на балах, посещать приемы и салоны, красоваться в обновках перед подругами. Там этого нет. Лишь закрытая часть дома, где содержится жена и наложницы, а доступ есть только у мужа – полновластного хозяина.
    Графиня, вспыхнув негодованием, закусила губу. Как можно такое говорить? Она бы сделала что угодно, только бы быть рядом с любимым.
    Однако в чем-то Террен оказался прав: герцог Роску никогда бы не позволил дочери сгинуть в умбрийских землях. Тут и граф Шатор удачно подвернулся. Беременность опять же. И ответственность за жизнь ребенка, которая позволила Шейлин удержаться на грани, чем глава Роску и воспользовался. Женщина не могла его за это осудить, но и простить тоже… не могла. Единственное, что вдохновляло в этой ситуации и давало смутную надежду – Терри любил ее и никогда не бросал. Это все проклятые обстоятельства!
    – Расскажи о ней, – попросил мужчина, – какая она, наша дочь?
    – Лиса? – Шейлин озарилась счастливой улыбкой, – самая лучшая и замечательная на свете девочка. У нее твои глаза и улыбка. А еще она унаследовала сильнейший дар. В будущем станет Повелительницей огня. Ну и упертости сверх меры. Решила поступать в академию вместе с Ари – никто не в силах отговорить, чтобы повременила с учебой. Лиса не контролирует дар, поэтому носит ограничивающий магию браслет. Вспоминаю себя в ее годы и представляю, сколько придется вытерпеть, чтобы отбиться от желающих стабилизировать магию.
    – Я бы познакомился с ней поближе. Это ведь возможно?
    – Рональд частый гость в нашем доме, так что не будет ничего предосудительного, если вы придете вдвоем. Обычный визит вежливости, – ответила графиня.
    – Значит, навещу вас в ближайшее время. Что же, с твоего позволения… – Террен поднялся. На этот раз попрощался, как и положено – изящным поклоном и легким поцелуем хрупкой женской ладони, – до встречи.
    – Терри! – герцог и шага не успел сделать, как его настиг дрожащий голос Шейлин. Привстав, женщина оперлась руками о край стола, стиснула его до побелевших костяшек, – Терри, а как же мы?
    – Мы? Никаких «мы» давно нет. Есть только графиня Шейлин Шатор и опальный герцог Райнер. Прости, Искорка, но так будет лучше для всех. Полог продержится еще полчаса. Воспользуйся иллюзией еще раз, если не хочешь, чтобы тебя узнали.
    Мужчина давно ушел, при этом ни разу не оглянулся и громко хлопнул дверью. Может, это гуляющий снаружи ветер усилил напор, с которым деревянное полотно стукнуло о порог. Однако Шейлин показалось, что это Терри с треском разрушил возродившуюся было надежду. Любил ли он когда-нибудь? Если и да, то недолго. Лучше бы Террен не возвращался. Он снова ворвался в ее жизнь и перевернул все с ног на голову. Какой же она была глупой, что не боролась до конца.
    Опустившись на стул, женщина закрыла лицо руками. Тело сотрясалось от беззвучных рыданий, не в силах сдержать душевную боль, раздирающую сердце на части. Шейлин почти смирилась, нашла место в жизни и считала ее состоявшейся. А Террен одной фразой сначала вознес до небес, а потом резко сбросил на землю.
    – Нет! Ты ошибаешься, Терри, – мрачный огонек решимости зажегся в медовых глазах, – я сделаю это снова!
    Женщина в наряде служанки покинула таверну спустя полчаса. Стоило той пересечь незримую магическую границу, как заклинание развеялось, отправив создателю импульс, что гостья в полном порядке. Единственная фраза, брошенная после ухода мага, вызвала у того лишь горькую ухмылку. В себе герцог был уверен – любовь давно прошла, а вот то, что его Искорка до сих пор испытывала столь глубокие чувства, приятно согревало изнутри. Удивительно, что рядом с огненной магиней, Террен чувствовал тепло. Нечто родное, близкое, жизненно необходимое, как если бы он вернулся в беззаботное детство, когда не нужно думать о проблемах, когда каждый день приносил новые открытия и радости, а безмерная любовь родителей казалась чем-то естественным, неощутимым. Только после их гибели Террен осознал, что самые счастливые годы в его жизни закончились и как раньше уже не будет никогда.
    Шейлин же затеяла тонкую игру. Роль недалекой нлеры удавалась лучше всего, а наличие влиятельного супруга избавляло от ситуаций, когда ухажерам плевать на последствия и они добиваются объекта желаний любыми способами. У графини Шатор поклонников всегда было предостаточно, однако ей удавалось держать мужчин на расстоянии и не провоцировать тех на активные действия. Теперь же Шейлин требовался другой результат – всеобщее поклонение и кипение страстей. Едва заметные знаки, которые можно только почувствовать на подсознательном уровне восприятия, последовали незамедлительно. Природное обаяние огненной магини и накопленный опыт вскружили голову многим падким до женских прелестей ловеласам. Теперь, куда бы графиня Шатор не пошла, ее всюду окружали вожделенные взгляды охотников за прекрасным. Женщине угождали, предвосхищая малейшие желания, удивляли, устраивая приятные сюрпризы, ослепляли роскошью, растрачивая баснословные суммы на развлечения или драгоценности. Подарки Шейлин не принимала, прикрываясь положением замужней нлеры, а вот балы и приемы посещала регулярно, спуская состояние мужа на наряды и украшения. Впрочем, такое расточительство семье Шатор было по карману, да и Гордиена совершенно не волновали деньги.
    За пару месяцев ажиотаж вокруг графини усилился. В узких кругах делали ставки, кому же удастся соблазнить неприступную красавицу. Уже состоялся десяток магических дуэлей, в которых незадачливые поклонники отстаивали честь предмета обожания. О том, что это обязанность супруга Шейлин, соперники как-то позабыли. Единственное, чего избегала коварная соблазнительница – монаршего внимания. Сын Магрона Первого не отличался излишними похождениями. В пику отцу король придерживался определенных принципов и хранил верность одной избраннице. Его вполне устраивала опытная и эффектная фаворитка – герцогиня Кайона Донмар, бывшая подруга и соперница графини Шатор.
    Как бы то ни было, но действия Шейлин привели к нужному результату. Слухи, полунамеки, салонные разговоры, зависть и интерес, которые окружали графиню на каждом приеме волей-неволей доходили и до герцога Райнера. Поначалу он воспринимал это как жалкую попытку бывшей любовницы привлечь к себе внимание. Маг проходил через это в прошлом и уже давно не был тем неискушенным молодым человеком, который поведется на дешевые уловки. Вот только и Шейлин – не наивная девушка. Ее образ был продуман до мелочей, безупречен, а поведение более чем скромное, демонстративно подчеркивающее добропорядочность нлеры. Графиня и раньше не позволяла ничего лишнего, только сейчас в голосе не звучали металлически нотки скрытой угрозы, а действия не подкреплялись демонстрацией боевого пульсара, способного испепелить на месте. Всего лишь тихое «нет, нлер – это недопустимо» и вспыхивающий румянец на щечках, когда предложения выходили за рамки приличий.
    На осеннем королевском балу, когда юные графини Шатор впервые вышли в свет, Террен не удержался от того, чтобы пообщаться с их матерью. Тем более, что Рональд Райнер, племянник, сопровождал его дочь. Отдать должное, Мелисса выросла красавицей. Маг с особенной гордостью и даже ревностью следил, какими взглядами провожали девушку мужчины. Еще ему категорически не нравилось видеть Лису и Рона парой. Пусть они лишь двоюродные брат и сестра, но Райнер слишком хорошо знал старшего брата, чтобы понимать, тот воспитал сына по своему образу и подобию. А это значило, что Лиса не будет счастлива рядом с этим молодым человеком, – достойная причина для серьезного разговора с Шейлин. Вдобавок Гордиен Шатор уединился с одним из гостей для приватного разговора и не мог помешать.
    Графиня с трудом погасила торжествующую улыбку, когда поняла, кто направляется к ней. И пусть предлог для разговора выглядел надуманным, женщина понимала, что первый и самый сложный этап пройден. Терри беспокоился, что Рон неподходящая пара для Лисы – удивительная откровенность. Однако Шейлин заверила, что и сама не допустит этого союза. Особенно, если Террен повлияет на племянника, чтобы тот переключил внимание на Ари, то она будет очень благодарна. Не мешкая, герцог переговорил с молодым человеком, и тот сразу перешел в наступление. Даже умудрился после танца завлечь девушку на балкончик для поцелуев. Только не учла нлера Шатор того, что молодой Лернейл Фаост станет на защиту невесты. Шейлин даже попыталась задержать юношу, но неосторожная фраза герцога все испортила. Последовал скандал, а затем и дуэль.
    Убийство Рональда принесло в дом Шатор неприятности. Лиса впала в депрессию из-за ареста Лернейла Фаоста. По этой же причине рассорилась и с сестрой. А также обе девушки лишились наставника по магии и перспективного жениха – как бы цинично это ни звучало. Шейлин написала письмо Террену с просьбой, чтобы он временно заменил племянника и помог Мелиссе справиться с магией. Из-за стресса та постоянно стремилась вырваться из-под контроля, регулярно испытывая на прочность антимагические браслеты. В конверт графиня положила ключ от калитки, давая понять, что мужчина – желанный гость в доме.
    Шейлин и не надеялась, что герцог откликнется так скоро. Уже через четыре дня, когда Гордиен отправился с инспекцией в дальнее поместье, служанка доложила о появлении гостя. Женщина распорядилась, чтобы того проводили в малую гостиную, предложили напитки и закуски, и принялась лихорадочно приводить себя в порядок. Не то, чтобы она не следила за собой или в данный момент выглядела неподобающе, но для любимого мужчины хотелось выглядеть идеально.
    – Терри? – Шейлин бесшумно вошла в комнату и застала мужчину у каминной полки, где стояли семейные портреты. Он с интересом рассматривал тот, на котором были изображены девочки. Талантливый мастер запечатлел сестер в то мгновение, когда их отчитывали за очередную шалость. Художник так искусно изобразил эмоции, что, казалось, застывшая картинка вот-вот оживет, и тогда невинный взгляд Ари сменится на хитрющую улыбку, а обиженная Лиса превратится в сердитого нахохленного воробышка.
    – Она похожа на тебя. Вылитая копия. И ты права – глаза у нее мои… и твои тоже. Ты заметила, что цвет смешался, и меняется в зависимости от настроения? Когда Лиса спокойна, радужка насыщенно зеленая, но стоит разволноваться или того хуже – разозлиться, как в них загорается оранжевое пламя.
    – Ты ведь и видел ее всего один раз, когда только успел заметить?
    – Успел, – Террен мечтательно улыбнулся и, развернувшись к женщине, добавил, – она – это ты, когда мы только познакомились. Не верится даже.
    Шейлин и сама не поняла, как оказалась рядом с герцогом. Только крепкие руки, захватившие тело в плен объятий, и губы, сводящие с ума поцелуем. Безумие, охватившее обоих, заставило позабыть об осторожности и, если бы не реакция Террена, то последствия никто бы не предсказал. Нелегко было бы объяснить Мелиссе, почему ее мать – добропорядочная нлера – целуется с посторонним мужчиной. В то же время Лиса своей просьбой и последующим за этим обмороком лишь сильнее привязала мага к Шейлин. Она прекрасно понимала, чего стоило Райнеру пообещать дочери свидетельствовать в пользу убийцы его племянника. И хотя графиня верила в невиновность молодого человека, для главы Райнер и для общества тот являлся преступником.
    С того дня Террен стал частым гостем в доме семьи Шатор. Удивительно, что герцогу разрешили заменить погибшего учителя по магии. Не мог Гордиен не знать, что связывало жену, одну из дочерей и младшего Райнера. Графа не волновали слухи, он полностью ушел в работу и пропадал вне дома целыми днями, предоставив Шейлин свободу действий. Совместные приемы пищи стали редким явлением, и в те моменты, когда семья собиралась за одним столом, графиня чувствовала, как тяготит супруга ее общество. Женщина заподозрила, что у Гордиена появилась любовница. Но ни магический шпион, ни слуги, ни охочие до сплетен светские кумушки, знающие все и обо всех, – никто не нашел доказательств. Наоборот, за спиной Шейлин так называемые «подруги» осуждали именно ее, злословили, искренне сочувствовали обманутому мужу. Сделать бывшего любовника наставником подрастающим дочерям – верх наглости и бесстыдства. А уж для той, кто годами являла пример верной и добропорядочной нлеры, такой поступок не допустим. Графиню же не интересовало общественное мнение. И пусть недруги с нетерпением ожидали развязки, пусть злословили злые языки, а назревающий скандал разрушил бы репутацию, но впервые Шейлин была по-настоящему счастлива. Рядом с Терри она чувствовала себя юной девушкой, влюбленной и безрассудной. Тайные встречи, письма с признаниями, вспыхнувшая страсть – ради этого не жалко и жизнь отдать.
    – Терри, любимый! Я готова все бросить и уехать, – призналась графиня любовнику, – куда угодно, хоть в Умбрию, только бы вместе с тобой.
    – Искорка, мы не можем так поступить с нашей дочерью. Я не смогу дать ее то, что положено знать магу такого уровня силы. Лиса – будущий Повелитель, и уж никак не Мастеру учить контролю. А в академии преподают магистры и даже один архимаг – они справятся.
    – Ты прав, но… – Шейлин теснее прижалась к мужчине. Потребность в нем росла с каждым днем. Ей было мало просто находится рядом, хотелось постоянно касаться, чувствовать тепло его тела, биение сердца, вдыхать запах разгоряченной после жарких ласк кожи, целовать. – Я так боюсь тебя потерять. Еще одной разлуки не переживу.
    Герцог невольно вздрогнул, услышав такое признание, и это послужило для Шейлин тревожным звоночком. В спальне стало прохладно, будто кто-то резко понизил температуру. Маги огня не мерзнут, греясь от внутреннего источника, но сейчас женщина впервые чувствовала, как ледяной ветер холодит спину. Приподнявшись на локтях, графиня убрала капризные пряди, закрывающие обзор, и подтянулась повыше, чтобы оказаться на одном уровне с Терреном.
    – Ты ведь не исчезнешь из моей жизни, как шестнадцать лет назад? Поклянись, что не оставишь меня никогда! – потребовала нлера, пристально вглядываясь в каждую черточку на лице любимого человека.
    – Искорка, я люблю тебя, – герцог занервничал. Кто-то другой, но не Шейлин, мог этого не заметить. Но напряженность, которая ощущалась каждой клеткой, повышенное сердцебиение, растерянность во взгляде рассказали о своем владельце больше, чем тот сделал бы сам. – В прошлый раз нас разлучили обстоятельства. Мы бы давно покоились в родовых усыпальницах, если бы не связи моего брата и твоего отца. Любая клятва бессильна против высших сил.
    – Высшим силам нет до нас никакого дела, – глотая обиду, ответила графиня, – ты просто меня не любишь. То есть, – быстро добавила она, заметив готовое вырваться возмущение герцога, – любишь, но не настолько, чтобы пожертвовать всем ради нас. Не нужно оправданий. Я чувствую это. Но знаешь, что? Мне все равно. Я люблю тебя больше жизни и знай, в тот день, когда ты меня бросишь, не останется ничего, ради чего стоило бы жить. И тогда – клянусь огнем – следующий рассвет станет последним.
    – Что ты натворила? – испуганно вскрикнул Террен, хватая женщину за плечи. Но та в ответ горько усмехнулась, наблюдая, как радужная пыль, невесомым облаком окружившая ее после неосторожно брошенных слов, впиталась в кожу. Это означало, что боги приняли клятву.
    * * *
    Кара искренне сопереживала страданиям графини. В душе та оставалась хорошим человеком и, как многие, хотела любить и быть любимой. Это несведущему обывателю покажется, что у нлеры благополучная семья и заботливый муж. На деле – бесконечное одиночество и скука. Взрослым дочерям уже не требовалось столько заботы и внимания, как раньше. Светские приемы давным-давно пресытили фальшью и лицемерием. И только отдушина в виде глубокой любви к Террену Райнеру наполняла жизнь смыслом. Однако острый ум и многолетний опыт общения в высших кругах не позволили розовой пелене долго затуманивать взгляд. Шейлин с самого начала ощущала, что герцог только позволял себя любить. В нем не было той жертвенности и готовности на безумные поступки ради избранницы, которая свойственна настоящим чувствам. И уж точно в них нет места посторонним увлечениям. Любящая женщина как правило слепо верит в верность своей половинки, потому что и сама не допускает даже мыслей об измене. Но ревнивой влюбленной достаточно малейшего подозрения, чтобы взять след и, не хуже королевского дознавателя, вывести обманщика на чистую воду.
    Шейлин не догадывалась, что у Терри появился кто-то другой. Всего лишь глупое предчувствие беды и тревога, возникающие при виде герцога. Он по-прежнему был ласков и внимателен, заботлив и красноречив, умело избегал скользких тем. Иной раз казалось, что мужчина намеренно не оставлял времени на разговоры, отвлекал поцелуями и страстными ласками, во время которых графиня забывала обо всем. Вот только, когда соперница живет с тобой в одном доме, то развязка не заставит себя ждать. Хватит небольшого недоразумения или стечения обстоятельств, чтобы неприглядная правда всплыла наружу.
    Графиня собиралась предупредить преподавателя, что Лиса пропустит занятия из-за очередного всплеска магии и последующей за этим потери сил, а также намекнуть, что тайному визиту небезызвестной служанки в таверну ничего не помешает. Женщина на секунду притормозила у учебной комнаты, чтобы припудрить носик, убедиться, что драгоценности идеально сочетаются с нарядом, улыбнуться отражению в карманном зеркале и приглушить блеск глаз, который мог выдать ее ненароком. Шейлин никогда бы не пришло в голову подслушивать, но слова Террена, доносящиеся через закрытую дверь, заставили замереть. Рука, занесенная для стука, безвольно опустилась, да и сама женщина едва устояла на ногах.
    Терри, ее дорогой и любимый Терри признавался в любви Кариссе. Вместо урока магии изливал душу и умолял девушку о взаимности. Умолял! И кого? Ту, которую она приняла, как родную. Которую вырастила и воспитала с младенчества. Неблагодарную гордячку! Сам факт измены больно ранил, а уж то, что разлучницей стала приемная дочь, повергло в бездну черного отчаяния. Если бы кто-то увидел графиню в этот момент, то ужаснулся той перемене, что произошла за считанные секунды. Из пышущей здоровьем и красотой молодой женщины она превратилась в собственную тень – старуху с безжизненным взглядом. Нежная кожа высохла и стала похожа на белый пергамент, волосы потускнели, под глазами залегли темные круги, а тонкие стрелочки морщин паутинкой оплели лицо и шею. Внутренний огонь – родная и покорная воле магини стихия – не находил выхода, а потому сжигал хозяйку изнутри, вытягивая жизненные соки и силу.
    Шейлин не помнила, как добралась до покоев, как резко отчитала служанку и приказала той никого не пускать, как запечатала магией окна и дверь – теперь никто не проникнет внутрь, не разворотив при этом стены. Скинув одежду на пол, нлера превратила ее в кучку пепла. Так же хотелось поступить с каждой вещью, которая хоть чем-то напоминала о Террене, но графиня сдержалась. Часть ее продолжала любить изменника и дорожила каждым воспоминанием, связанным с ним. Женщина прошла в купальню и включила воду. Несмотря на то, что час назад уже принимала ванную, чувствовала себя невероятно грязной. При омовении Шейлин всегда помогала служанка – дань традициям, принятым в высшем обществе, – теперь же все пришлось делать самой, поэтому времени ушло вдвое больше, чем обычно. Но так даже лучше, ведь то, к чему готовилась графиня, не допускало постороннего вмешательства. Да и сосредоточенность на деталях отвлекала от страха перед тем, что ожидало с рассветом. После ванной Шейлин тщательно вытерлась и нанесла на кожу ароматическое масло, затем настал черед кремов и косметики. Больше часа ушло на сушку волос и тщательное расчесывание, отчего каждая медная прядка заиграла золотыми всполохами. Следующий этап – примерка роскошного платья, которое доставили накануне, и фамильных драгоценностей семьи Роску.
    За приготовлениями графиня и не заметила, как пролетел день. Кто-то стучался к ней, приглашая на обед, а потом и ужин, что-то спрашивал, чего-то хотел. Вот только ответа так и не дождался. Изредка у хозяйки дома случались приступы меланхолии, во время которых она уединялась и не хотела никого видеть. Очевидно, что прислуга и домашние приняли выходку графини за очередной такой приступ, потому скоро оставили ее в покое. Тем лучше – у Шейлин появилась возможность побыть наедине с собой, привести мысли в порядок и попрощаться с теми, кем дорожила. Горше всего было расставаться с любимой дочерью. Желание обнять ту напоследок едва удержало от необдуманного поступка. Лисе удалось бы разжалобить мать и уговорить ту передумать. Да, Шейлин поклялась, что не увидит нового рассвета, если Террен бросит ее. Но каким образом воплотится божественная воля никто не мог предугадать. Слепым, к примеру, неизвестно, как выглядит восходящее светило. Еще один вариант – добровольный отказ от дневного образа жизни. Большинство золотой молодежи, сами того не подозревая, поступало именно так: днем отсыпались, а ближе к вечеру спешили в модные дома или увеселительные заведения. Так что ничего опасного в той клятве не было, разве что искреннее желание самого человека. Но и тогда предусматривался иной выход: боги брали свою плату – то, чем особенно дорожил смертный.
    Для Мелиссы Шейлин написала два письма. В одном прощалась с дочерью и оставляла последние наставления. В другом – его девушка открыла бы после того, как обрела контроль над магией – написала правду о ее рождении, настоящем отце и тех событиях, что привели к печальному результату. Еще одно послание, в котором графиня официально заявляла о принятом решении, адресовала мужу. Письмо освободит Гордиена от ответственности за гибель супруги, ненужных поисков и избавит от проблем с королевскими дознавателями. Ну и четвертое послание предназначалось Террену Райнеру – любимому и желанному предателю, разрушившему ее жизнь. Последнее письмо Шейлин переписывала сотню раз, выплескивая боль на бумагу. В итоге осталось лишь признание в любви и в том, что без нее жизнь потеряла смысл. Упреки и обиды женщина оставила в прошлом. Терри ведь никогда и не клялся в чувствах и не давал никаких обещаний, так что глупо винить его в неоправданных ожиданиях. И если он действительно кого-то полюбил, то пусть будет счастлив. Единственное, о чем просила, позаботиться о дочери.
    Когда Шейлин запечатала последний конверт, за окном уже давно властвовала ночь. Магические вестники, как посланники последней воли, разнесли бумажные прямоугольники адресатам. Графиня не волновалась, что кто-то получит их раньше времени и сможет помешать. Гордиен разбирал почту ближе к обеду. Лиса, напоенная укрепляющими средствами, тоже рано не проснется. А Терри даже если и прочтет, то не успеет добраться до поместья Шатор вовремя.
    Встретить рассвет Шейлин решила на балконе. Тот удачно располагался на восточной стороне дома, чтобы первые лучи небесного светила проникали в комнату и радовали хозяйку. Маги огня предпочитали утренние медитации для лучшего насыщения магических каналов силой. Для этого на балконе стояло удобное кресло, а на полу нарисована особая пентаграмма, благодаря которой скорость пополнения резерва возрастала в два раза. В руках графиня держала коробку, в которой бережно хранились милые сердцу безделушки, подаренные Терреном в период ухаживаний, записки с просьбами о встрече и карточки, которые Терри прикладывал к букетам. Выпрямив спину и гордо расправив плечи, Шейлин всматривалась в начинающий светлеть горизонт. Она не боялась смерти или того, что огонь поглотит тело. Нет, нлера ждала избавления от боли, страданий и одиночества. Она верила, что с рассветом обретет долгожданный покой.
    * * *
    – Несправедливо! – всхлипнула Кара, возвращая сферу на подставку. Неофит сердцем чувствовала неправильность происходящего и страдала не меньше, чем та нлера, жизнь которой пронеслась перед ней за мгновение. – Не может быть, чтобы для Шейлин все закончилось именно так. И Террен… – девушка понимала, что мужчина предназначен этой женщине, побывав в мыслях графини, ощущала искренность его чувств. Так, почему он не понимает того, что своими действиями губит преданную душу? Почему бежит от счастья, слепо бросаясь в омут новых отношений? Ари – в этом Кара уверена – не любит герцога и никогда не любила, тем не менее соблазняет его и провоцирует на безумные поступки. – Нет! Я должна этому помешать.
    Нлера Шатор сама подсказала, кто мог бы остановить ее, – Мелисса. Потому в первую очередь Кара обратилась к ней. Слиться с телом девушки неофит не могла в силу того, что там теперь обитала сильнейшая сущность – Повелительница огня. Но вот на попытку слияния Лиса не могла не отреагировать. Девушка проснулась, едва чужое сознание попыталось влезть в ее голову.
    – Кто здесь? – подскочив на кровати, Лиса сформировала сразу два огненных пульсара. Однако в комнате никого не было, и сканирующее помещение заклинание это подтвердило. – Гм, надо же, получилось! – обрадовалась юная нлера, как быстро удалось воспроизвести структуры пульсаров. Лиса продолжала носить стабилизирующие браслеты и не желала никому рассказывать, что прошла инициацию – контролю и правильному использованию магии предстояло еще научится. Мелисса часто забывала об осторожности и поэтому магические выплески и истощения происходили чуть ли не каждую неделю. Но и с ними девушка научилась справляться. Всего-то и нужно, что сытная еда да крепкий сон, а на следующий день она вновь полна сил.
    Выпив стакан воды, который служанка приготовила как раз на случай, если среди ночи вдруг захочется пить, Лиса вновь улеглась. Однако стоило сомкнуть глаза и позволить приятной дреме расслабить тело, как вновь что-то вторглось в сознание. Сон как рукой сняло. Такого с девушкой еще не было. Нечто, пытающееся пролезть внутрь, пугало. Сильный магический дар защищал хозяйку – бодрствовала та или нет, но с тем, что происходило сейчас, мог и не справиться, потому и будил самым бесцеремонным образом. Тяжко вздохнув, Лиса поднялась, накинула домашнее платье. Недовольным взглядом окинула окно, за которым только начинало светать, и направилась к столу. В этот час домашние спали, так что лучшего занятия, чем наверстать пропущенные вчера уроки, девушка не придумала. Она уже протянула руку к учебнику по базовым заклинаниям, как заметила белый прямоугольник в отделении для магической почты.
    – Письмо? От мамы? – удивившись странному событию, ведь Шейлин находилась в соседней комнате и могла бы просто прийти и поговорить, Мелисса вскрыла конверт. Уже через минуту листок бумаги выскользнул из дрожащих пальцев. Все еще не веря в происходящее, девушка открыла и второе послание. Нлера Шатор не знала, что Лиса прошла инициацию и не рассчитывала, что та узнает правду так быстро.
    Холодея от ужаса, Лиса выскочила на балкон. Ее комната располагалась на одном уровне с родительскими и также имела выход на восточную сторону. Застывшая фигура матери сразу же бросилась в глаза.
    – Мама, нет! Не делай этого! – закричала Мелисса. Первые лучи светила уже раскрасили горизонт розовым цветом. Шейлин же призвала огонь, который пока еще освещал ее изнутри. Остались считанные секунды, прежде чем дар вырвется и спалит хозяйку дотла.
    – Прости, – графиня вымученно улыбнулась. Ей не хотелось, чтобы Лиса видела ее гибель, – люблю тебя, моя девочка.
    – Нет, мама! Ты не должна губить себя из-за того, кто тебя недостоин. У тебя есть для чего жить! У тебя есть я, папа и Ари. Ты нужна нам. Мне!
    – Прости, моя хорошая. Так будет лучше, – как Шейлин и предполагала, Лиса отговорила бы ее. Где-то в глубине души ей даже хотелось этого, однако изменить ничего нельзя. Часть золотого диска уже показалась на небосводе, заливая балкон ярким светом. Тело графини вспыхнуло, позволяя пламени вырваться наружу. Миг, когда из ласкового щенка, вьющегося у ног хозяина, огонь превратится в безжалостного монстра вот-вот наступит. Достаточно отказаться от дара, отречься от него, и тогда он разрушит все, что до этого берег с особой тщательностью. – Отрекаюсь, – прошептала женщина и зажмурилась, ослепленная вспышкой.
    * * *
    – Нет! Не так! Не надо, – вскрикнула Кара, успев в последнее мгновение разорвать слияние со сферой Шейлин Шатор. Одну гибель девушка уже пережила и ни за что бы не согласилась испытать это еще раз. У Лисы все получилось бы, будь у нее больше времени. Неофит знала, что для этого нужно сделать – вмешаться в действия графини, чтобы та отправила письма пораньше, и снять блокирующие покои заклинания. Кара без раздумий выполнила это. Вот только попытки добудиться Мелиссу потерпели неудачу. Та просыпалась лишь за пять минут до рассвета и не успевала спасти мать. И тогда Кара использовала последний шанс и прибегла к помощи истинного виновника трагедии – Террена Райнера.
    События прошлого, в котором юный Террен рос непоседливым ребенком, Кара пропустила. Мельком просмотрела годы учебы, получение диплома и практику. Чуть больше внимания заострила на знакомстве герцога и молоденькой Шейлин. Тут можно лишь с сожалением вздохнуть – девушка сразу обратила на себя внимание молодого человека. У Кайоны Донмар не было шансов. А вот отношениями с Магроном Первым Шейлин вырыла себе яму. Если раньше герцог восхищался девушкой и не спешил с решительными действиями, все-таки семья Роску имела огромное влияние при дворе, то потом отступил из-за ревности и разочарования, что герцогиня ничуть не отличалась от многочисленных нлер, ищущих внимания высокопоставленных покровителей. А уж когда в обществе заговорили о королевской свадьбе, неделю пил, чтобы заглушить душевную боль. Поскольку никто не догадывался об истинном интересе молодого человека к юной красавице, то и не связал два события воедино. Райнер на какое-то время исчез из столицы, согласившись на подработку. Боевой маг не испытывал недостатка в заказах и сопроводить торговый караван до границы с Умбрией и обратно не составило труда. Три недели кочевой жизни выбили из головы дурные мысли, и Террен, уверенный, что королевской фаворитке не место рядом с ним, вернулся к светской жизни. Не рассчитывал только, что у самой Шейлин другое мнение на этот счет. Девушка сделала первый шаг, соблазняя молодого человека. А он решил утолить страсть и покончить с наваждением по имени Шейлин Роску. Каково же было удивление, когда маг понял, что стал для герцогини первым мужчиной. Что сам король – ширма и предлог, чтобы обратить на себя внимание. Несколько месяцев счастья – вот, что вспоминал Террен, когда Его Величество отдал приказ о казни, а потом заменил ту на пожизненную ссылку.
    Мужчина не обманывал, когда говорил, что писал письма и порывался вернуться за любимой. Не сказал лишь того, что его командир – доверенное лицо короля – прилагал все усилия, чтобы герцог Райнер сгинул в умбрийских пустошах. От него же узнал о предательстве. Со слов нлера Ангора, Шейлин Роску недолго горевала о потере и тут же выскочила замуж за какого-то графа. В том, что новоявленный муж – ширма, которой Магрон Первый прикрывал свои похождения, сомневаться не приходилось. Скоропалительность свадьбы и скорое рождение девочек наводило на определенные выводы. Предательство жгло душу, уничтожало веру в людей и настоящие чувства. Ну а там, где опасность грозила на каждом шагу, не приходилось раздумывать или горевать. Террен загнал боль так глубоко, как только мог, вычеркнул прошлое, сосредоточившись на одном – желании выжить. Ввязываясь в опасные авантюры, рискуя собой и бросаясь в гущу сражений, герцог заработал репутацию сорвиголовы и везунчика. В том мире, где каждый день мог стать последним, не было места обману или предательству. Гнилые люди, как нлер Ангор, долго не задерживались на границе – погибали либо бежали в мирную Ланибергию. Так, Террен возглавил сначала десяток воинов, затем дослужился до сотника, а через пару лет дорос до тысячника, командующего южным гарнизоном. В последней битве, когда ланибергские солдаты уничтожили полчища нечисти и загнали их остатки в самую глубь умбрийской пустыни, Террена Райнера представили к королевской награде. К тому времени Магрон Первый умер, а на престол взошел Магрон Второй, мировоззрение которого резко отличалась от политики отца. Новый король не поощрял блуд, не терпел подхалимов и лицемеров – вдоволь насмотрелся на них в юности – боролся с воровством, взяточничеством и казнокрадством. Понятно, что невозможно отправить на плаху всех придворных – каждый так или иначе замешан в темных делишках. Однако самых отъявленных негодяев отстранили от должностей, лишили титулов и богатств, сослали на рудники. На замену король призвал верные королевству семьи, которые в разное время отлучили от двора и отправили в ссылку. Террен Райнер по-достоинству оценил предложение Магрона Второго возглавить ланибергскую армию, и даже взял на раздумье пару недель, слишком уж заманчиво было вновь войти в элиту общества и занять место одной из главных персон в стране. Подумывал он и над тем, чтобы перетянуть южную тысячу в столицу и создать костяк преданной лично Его Величеству гвардии. Но слишком быстро понял, что не впишется в общество, которое на деле оказалось пресным и фальшивым. Шестнадцать лет назад Райнер не раздумывал бы ни секунды. Сейчас же понимал, что такая власть хоть и притягательна, но слишком тяжела. В ней никогда не будет того, что вдоволь ощущалось на границе, – свободы. Лишь постоянное напоминание о предательстве в лице Шейлин Шатор.
    Графиня как призрак прошлого преследовала Террена на каждом шагу. Не нашлось еще ни одного званого вечера, где бы не присутствовала эта нлера. Как тяжело было сохранить видимость равнодушия известно одним богам. Попытки отвлечься и найти утешение в объятиях столичных красоток ни к чему не привели. На месте случайных любовниц мужчина видел рыжеволосую девушку с грустным взглядом. Ну а разговор, который состоялся по инициативе нлеры Шатор, перевернул жизнь с ног на голову. Оказывается, это Шейлин считала себя брошенной. Это она писала письма, которые так и не нашли адресата. Она скоропалительно вышла замуж, чтобы обеспечить их дочери будущее. Дочь – известие об отцовстве выбило Террена из колеи. Раньше он и не задумывался о том, чтобы завести семью. Разве что в молодости, когда они с Шейлин любили друг друга и были счастливы. Знай он, что где-то там любимая в одиночку противостоит трудностям, бросил бы все и вернулся за ней. Перед глазами на миг возникли лица друзей, многие из которых обязаны жизнью его безумству. Это люди, которые не задумываясь подставили бы плечо в трудную минуту или собственное тело под уготованный ему клинок. Если бы тогда стал выбор – будущие друзья или Искорка – Террен не сомневался бы ни секунды. Но судьба в лице Магрона Первого решила за него: Шейлин замужем, Мелисса считает отцом чужого человека, а он, герцог Райнер, – искалеченный войной вояка, шрамы которого спрятаны от посторонних и покрывают не тело, но душу.
    После памятного разговора мужчина оставил Шейлин в таверне и ушел, не желая ничего менять. Да и что он мог сделать? Разрушить брак графини громким скандалом? Загубить будущее дочери, на которую ляжет клеймо бастарда? Нет. По крайней мере, у дорогих ему женщин вполне обеспеченная жизнь: пусть не такой высокий, как у него, но титул; древние корни, благодаря которой девочкам подберут выгодную партию; достаток. Вот только и на этот раз судьба, словно в насмешку над герцогом, распорядилась по-своему. Кто бы мог подумать, что его племянник станет вхож в семью графа Шатор? Как мужчину, Террен понимал молодого человека. Лиса – завидная невеста с огромным магическим потенциалом, древней родословной и внушительным приданным. Однако собственной дочери Райнер не пожелал бы такого мужа, как Рональд. Герцог за то недолгое время, что пробыл в столице, уже успел вытащить парня из нескольких неприятных историй. А дуэль на осеннем балу послужила последней каплей, после чего Террен пригрозил рассказать о выходках наследника главе семьи и потребовал убраться из столицы на некоторое время. Молодой человек не послушал совета, за что в ту же ночь и поплатился. В виновность Лернейла Фаоста маг не верил точно также, как и те, кто близко знал юношу. Вот только честь семьи требовала отомстить убийце, да и старшего брата смерть сына подкосила. Несмотря на разницу в возрасте выглядел глава семьи Райнер моложаво для своих девяносто семи, а тут мгновенно постарел – обострились болячки, дали о себе знать старые раны. Выходило так, что место главы Террену придется занять самому. Но прежде необходимо разобраться с убийцей Рона.
    Письмо Шейлин с мольбой о встрече стало неприятным сюрпризом. Речь шла о дочери, поэтому игнорировать просьбу герцог не мог и даже воспользовался ключом от калитки для слуг, чтобы незамеченным попасть в поместье семьи Шатор. Служанка проводила мужчину до гостиной, принесла напитки и сладости, чтобы гость не заскучал, пока графиня к нему спустится. Однако Террен явился не за угощением и в ожидании хозяйки дома занялся изучением портретов, обнаруженных на каминной полке. Чем дольше он рассматривал работы талантливого художника, тем больше находил сходства между Лисой и его Искоркой. Такая же рыжеволосая и непоседливая кокетка, какой помнил герцогиню Роску в юности. Тот же наклон головы и мягкий подбородок. Та же очаровательная улыбка. Но также в девушке прослеживались и черты Райнеров – высокие скулы, зелень во взгляде, упорство в достижении цели. Со времен злополучного бала в обществе шептались, что Мелисса влюблена в Лернейла Фаоста и ни перед чем не остановится, чтобы отбить жениха у сестры. Жаль, что эти чувства безответны. Видел герцог какими глазами смотрел молодой Фаост на Кариссу. Красивая девушка – ее портрет также подвергся пристальному изучению – слишком похожа на Гордиена Шатор, чтобы сомневаться, чья она дочь. И одарена не меньше Лисы – три стихии соединяли в себе единицы магов. Что же, очевидно, Ари тоже плод любви. Только в тех семьях, где оба партнера любят друг друга, рождаются такие магически сильные дети. Получается, для мужа Шейлин брак тоже вынужденный. Удивительно, кому только пришло в голову прикрыть происхождение девочек таким взаимовыгодным союзом? О чувствах ведь речи не шло ни с одной, ни с другой стороны – голый расчет.
    – Терри? – появление Шейлин отвлекло от размышлений.
    – Она похожа на тебя… – нахлынувшие воспоминания настолько ошеломили герцога, что короткий разговор с графиней не отложился в памяти. Террен видел лишь свою Искорку, обворожительную и желанную, слышал чарующий голос, вдыхал знакомый аромат духов и жаждал только одного – сжать любимую в объятиях и никогда не отпускать. И Шейлин, будто ощутив потребность в ней, упала к нему в объятия. Пьянящий поцелуй бальзамом пролился на душевную рану, излечивая обоих от застарелой тоски. Рваные ласки, под напором которых с треском рвалась одежда, – это потребность прикасаться друг к другу, ощущать обнаженную кожу, нежным шелком скользящую под пальцами. Умопомрачительный запах желания, разлитый в воздухе, усиливал влечение и распалял чувства любовников, позабывших об осторожности.
    Приглушенный вскрик, раздавшийся с порога, остался бы незамеченным, если бы не выработанные годами инстинкты. Террен моментально отреагировал на присутствие постороннего человека в комнате и рывком отстранился от Шейлин. За бесшумно прикрытой дверью мелькнул подол небесно-голубого платья. Герцог будто протрезвел, понимая, что безумный порыв едва не погубил репутацию бывшей возлюбленной.
    Бывшей! – это Террен осознал с некоторой горечью и сожалением. Еще секунду назад для него весь мир заменила Искорка, и все существо стремилось к обладанию ею. Но теперь как будто ледяной водой окатило, так резко прояснились мысли и пришло осознание содеянного: больше не получится держать Шейлин на расстоянии – уже нет. Она, ошеломленная происходящим и разгоряченная ласками, смотрела затуманенным взглядом и не понимала, что заставило Терри остановиться. В медовых глазах светилась надежда, а на припухших от поцелуев губах царила шальная улыбка. Райнер впитывал каждую черточку женщины, каждую деталь одежды или непокорную прядку, выбившуюся из прически, сгорал от неутоленного желания и испытывал физическую боль из-за того, что вынужден сдерживаться.
    Шаги снаружи и робкий стук в дверь вызвали у Шейлин панику. С трудом удалось усадить графиню в кресло и вложить в руку чашку с холодным чаем. Сам герцог застыл нелепым изваянием, не задумываясь о том, что впервые за долгое время чего-то испугался.
    Вошедшая девушка была в лимонно-желтом платье, следовательно, это не она увидела пикантную сцену в гостиной. Однако причин для волнения только прибавилось, потому что к ним пожаловала Мелисса. Террен гулко сглотнул и покраснел, заметив собственную шпагу, брошенную в углу. Так же пришло понимание, что и сам он выглядит неподобающим образом в расстегнутом мундире и рубашке, не заправленной в брюки. Вот только девушке не было никакого дела до внешнего вида. Не зря Шейлин беспокоилась за нее – болезненная худоба, покрасневшие глаза и лихорадочный румянец на щеках говорили о плохом самочувствии и нервном перенапряжении. Лиса просила за Лернейла Фаоста. Несчастная влюбленная не могла допустить гибели парня. И Террен не отказал. Особенно после того, как ослабевшая девушка упала в обморок, чем напугала до полусмерти обоих родителей. Нелегко привыкнуть к мысли, что у тебя есть взрослая дочь. Но страшнее потерять то, что только-только обрел. Сердце герцога дрогнуло, едва он увидел обескровленное лицо Лисы и беспомощно распластавшееся тело. Мужчина пообещал бы что угодно, только бы такого не повторилось вновь. Мог бы и жизнь отдать, если бы это сделало ее счастливой. А тут и усилий никаких не требовалось, всего лишь сказать правду на суде и не пытаться утопить младшего Фаоста. Конечно же, нлер Райнер уступил в такой малости.
    Террен покинул дом семьи Шатор сразу после того, как убедился, что дочь в безопасности. С Шейлин он и словом не обмолвился о том, что произошло до появления Лисы. Тем не менее графиня угадала желание гостя и уже через час появилась в той самой таверне, где они встречались недавно. Никого не удивила картина, как двое – аристократ и невзрачная служанка – поднялись на второй этаж, в комнаты постояльцев, и пробыли там несколько часов, после чего разъехались в разные стороны. Только хозяин таверны чему-то ухмыльнулся, провожая взглядом странную парочку. Ему не было дела, как и с кем развлекаются богатеи, платили бы звонкой монетой, а остальное неважно. В том, что под видом служанки приезжала благородная нлера, – к гадалке не ходи. Слишком независимо держалась женщина для прислуги. Слишком уж невзрачной выглядела, чтобы ею заинтересовался герой Приграничья. Райнер-младший сам того не подозревая оказался заметной фигурой в столице, а уж для тех, кто служил под его началом, и вовсе легендарной личностью. А своих бывшие служаки не выдавали.
    Предложение о том, чтобы заменить погибшего Рональда и стать учителем для девочек, возникло не на пустом месте. Террена тянуло к дочери. Мужчине хотелось получше узнать ее, расположить к себе, заслужить доверие. После суда над Фаостом, Лису как подменили: она резко охладела к Лерни и сосредоточилась на учебе. Террен догадывался, в чем дело, но задать прямой вопрос не позволяло воспитание. Но вот убедиться в подозрениях и только после этого сделать правильные выводы стоило потраченного времени. К тому же, обучение юных магесс оказалось не такой рутиной, как мужчина себе представлял. И все благодаря Ари. Старшая дочь графа Шатор славилась вздорным характером и неугомонным нравом. Каждый разговор превращался в словесную перепалку, а то и баталию. В остроте ума юной графине не откажешь, как и в красоте, и в умении ею пользоваться. Мелисса же отличалась прямолинейностью, упорством, трудолюбием и, казалось, совершенно не обращала внимания на постоянные подколки и издевки сестры. Девушку интересовали знания – как родителя, Террена это радовало – она много занималась, читала и корпела над заданиями. На уроках Лиса выкладывалась полностью, вплоть до магического истощения, загоняющего бедняжку в постель на два-три дня. Однако не контролируемых огненных всплесков или существенных разрушений девушка не устраивала, что лишний раз подтверждало понимание того, каким образом Мелисса этого добилась. Как отцу, Террену хотелось придушить того несчастного, кто посмел прикоснуться к его девочке. Но как маг и мужчина понимал, что лучшего средства, чтобы решить проблему он бы и сам не нашел. В свете того, что дочь собралась поступать в академию, то была вынужденная и необходимая мера.
    Отношения с Шейлин замерли, достигнув определенного уровня. Будь графиня свободной женщиной, герцог давно бы сделал предложение руки и сердца. Тогда не пришлось бы скрываться и видеться тайком, воруя у судьбы жалкие мгновения счастья. Они с Искоркой вместе планировали бы свадьбу и думали о будущем. А пока довольствовались редкими встречами, наполненными страстью, пылкими признаниями и нежностью, а также жестким контролем над эмоциями и собой, чтобы общество не узнало о преступной связи. Удобным прикрытием для герцога стала Карисса нлер Шатор. Учитель, маг, без пяти минут главнокомандующий ланибергской армией. Нлер Райнер – выгодная партия. На светских вечерах, куда Террен сопровождал графиню с дочерьми, он неизменно ухаживал за Ари, тем более, что девушка не возражала против такого развития событий. Особенно, если учесть, какое впечатление производила юная красавица на столичных ловеласов. Прелестное создание, при одном взгляде на которое замирало сердце. Вот только Карисса давно распрощалась с наивностью и вела себя, как опытная нлера. Слишком ретивых поклонников отваживала с помощью герцога, остальным же дозволяла любоваться собой, говорить комплименты, оказывать знаки внимания, восхищаться. Острым язычком очаровательная колючка прошлась по гордости и самомнению многих мужчин. Но ни обвинить в неподобающем поведении, ни отомстить обиженные и отвергнутые нлеры не могли. На Кариссу невозможно долго злиться. Когда она хотела, то становилась милой и покладистой. Подобные метаморфозы Террен испытал на себе неоднократно. Возможно, именно всеобщее поклонение и черная зависть соперников сыграли с герцогом дурную шутку. Умом мужчина понимал, что Ари его не любит, и он ей не нужен – о планах на жизнь девушка прямо высказалась в одной из словесных перепалок, и там графиня видела себя могущественной магессой, нацелившейся на пост королевского мага. Что удивительно, Террен верил, что однажды Карисса своего добьется. Слишком уж торопилась выучить новые заклинания, слишком хладнокровно относилась к магическим поединкам, которые он как учитель периодически устраивал, слишком стремилась к тому, чтобы везде быть первой. Ари и выбрала его только потому, что на данный момент герцог считался самым завидным женихом, а также за богатый магический опыт и боевое прошлое.
    Внешне отношения не выходили за рамки приличий, однако не нужно быть гением, чтобы понять, когда девушка заинтересована в том или ином мужчине. Это и томные взгляды, и вздохи, и откровенные наряды, и тщательно продуманные образы от невинной кокетки до роковой красавицы. Террен любил другую женщину, не менее роскошную и желанную, но устоять против чар юной соблазнительницы не смог. Это раньше, когда Шейлин была недоступной, он не думал ни о чем, кроме как завоевать неприступную крепость. Теперь же, когда та пала, инстинкты взывали к покорению новой вершины – Кариссы Шатор. Как можно одновременно любить одну и желать другую, нлер Райнер не задумывался, а если и мелькали такие мысли, то загнал их в глубины сознания и предпочел оставить все, как есть. Раз уж Шейлин не бросила мужа, то и он не обязан хранить верность. В откровенных мечтах фигурировали обе нлеры, осталось только убедить одну из них на брак, а вторую – принять этот союз как жертву, чтобы всегда быть рядом с ним. Случай для подобного объяснения подвернулся довольно скоро: Лиса в очередной раз переусердствовала с практикой и свалилась с магическим истощением. На урок Ари пришла одна, а бдительная служанка, которая неизменно присутствовала на занятиях, куда-то отлучилась.
    – Нлера Карисса, вы сегодня на редкость очаровательны. С каждым днем ваша красота раскрывается, как бутон диковинного цветка, аромат которого сводит мужчин вокруг вас с ума, – приветствие, поклон, как и комплимент, и положенное восхищение в глазах мужчины традиционно начиналось с подобных фраз. Графиня обычно самодовольно хмыкала, позволяла поцеловать ручку, приседала в изысканном реверансе и после этого садилась за парту. Как правило, девушка ограничивалась немногословным «доброе утро или день» и сразу переключалась на деловой лад, всем своим видом демонстрируя тягу к знаниям. Но сегодня сами боги создали все условия для откровенного разговора.
    – Нлер Райнер, – Ари не спешила отстраняться. И то, что мужские губы обжигали нежную кожу затянувшимся поцелуем, девушку ничуть не смущало. Наоборот, рождало внутри томный трепет и приятное волнение. – Неужели вы признаете, что влюблены? Или это стремление к очередной победе? В обществе ходят слухи, что уже не одна целомудренная нлера пала под вашим натиском.
    – Слухи, они всего лишь слухи, Ари. Но вы правы в одном – ваша красота не оставила меня равнодушным, – герцог выпрямился, с сожалением оторвавшись от хрупкой ручки. Желание прикасаться к бархатистой коже пересилило запреты. Террен провел пальцами по внутренней стороне ладони, задержался на запястье, где просвечивали тонкие вены, а после накрыл девичью ладошку руками и приложил к своей груди. – Чувствуете, как бьется сердце?
    – Давление? – участливо подалась вперед графиня, – в вашем возрасте вредны излишние волнения.
    – А в вашем, драгоценная нлера, пора бы уже понять, отчего у мужчин рядом с вами учащается сердцебиение, – с легкостью парировал Райнер. – Мы с вами маги, а значит, лет до ста-ста пятидесяти будем молоды и полны сил.
    – Повезло, – хмыкнула девушка, но руку не убрала. Наоборот, провела ею по ткани мундира, чтобы добраться до шеи герцога. Нежные пальчики коснулись неприметного шрама под подбородком – Террен получил его еще в самом начале службы, когда подпустил нечисть слишком близко и та едва не проткнула его насквозь – далее обвели контур лица, дотронулись до губ, которые слегка дрогнули, выдавая волнение мужчины.
    Герцог таял от ласковых прикосновений, тугой комок желания превратил тело в сжатую пружину. Потребовалась вся выдержка и недюжинный контроль, чтобы не схватить в охапку юную красавицу и не зацеловать ее до потери сознания, а потом овладеть, подчинить, превратить из ершистой колючки в мягкого податливого котенка. Хотелось увидеть совершенное тело с капельками пота на раскрасневшейся коже, шальной потемневший взгляд, переполненный страсти. Услышать, как Ари шепчет его имя, стонет и изгибается в объятиях, умоляет не останавливаться, а после кричит от удовольствия, возносится с ним на вершину блаженства и бессильно затихает, переживая такое обыденное и в то же время пронзительное чувство удовлетворения.
    – Я люблю вас, Карисса нлер Шатор, – признание с легкостью сорвалось с губ мужчины. Раньше Террен часто говорил о любви тем женщинам, с которыми проводил время. В тот миг герцог действительно верил, что любит именно эту нлеру, а потому и звучали признания правдиво, ожидаемо. Большинству приятно услышать такие слова, но наивные глупышки вкладывали в них иной смысл. Для Райнера это лишь способ доставить желанной особе, да и себе тоже, удовольствие. Трепетное «я люблю» становилось сокрушительным ударом, после которого неприступные крепости сдавались на милость победителя.
    – Сочувствую. Это лечится, – Карисса огрызнулась скорее по привычке. Слова никак не вязались с тем, что девушка вплотную приблизилась к мужчине и позволила себя обнять. Острым коготком она обводила контур мужских губ и одновременно удерживала их на расстоянии. Герцог уже не раз порывался поцеловать строптивицу, но та останавливала его, продолжая забавляться и растягивать удовольствие.
    – Хочешь, чтобы умолял? Стал на колени? – Террен крепче прижал к себе хрупкую фигурку, позволяя ощутить, насколько сильна жажда обладания этим телом. Склонившись над заалевшим ушком, герцог прошептал, – а может, ты хочешь, чтобы я взял тебя прямо здесь? Ты этого добиваешься? Или щекочет нервы тот факт, что в любой момент сюда могут войти, и тогда разразится жуткий скандал, а мне, как порядочному нлеру придется женится?
    – Может, я хочу, чтобы ты навсегда убрался из нашего дома? – ядовито прошипела красавица.
    – Признайся, тебе просто нравиться чувствовать власть над мужчинами, – предположил герцог и по вспыхнувшему румянцу девушки догадался, что недалек от истины. – О, да! Тебе невероятно льстит, что герой войны, в прошлом безжалостно истреблявший нечисть и не раз смотревший смерти в лицо, дрожит от одного твоего взгляда? Что тот, кто не щадил врагов и командовал сотнями воинов, готов пасть на колени и умолять о взаимности?
    – Так, чего же ты хочешь, Ари? Одно слово, и уже завтра мы навестим храм Лейты, чтобы она соединила наши судьбы, – по недовольному виду девушки Террен определил, что замужество ей неинтересно. Тогда что? Свобода? – Возможно, желаешь учиться в академии? Я подожду, сколько потребуется. Наша помолвка защитит от посягательств любого рода, а ты найдешь в моем лице терпеливого учителя и наставника.
    – Звучит заманчиво, – произнесла графиня. Очевидно, она задумалась над словами, потому как взгляд на минуту стал рассеянным, а на переносице возникла едва заметная складочка. – Я бы, пожалуй, согласилась с предложением, если только…
    – Что? – герцог в нетерпении замер.
    – Если поклянешься хранить верность, – Карисса хмыкнула, оценив, как вытянулось от удивления лицо мужчины, – да! Именно так. Объявим о помолвке и, возможно… только возможно, что я соглашусь выйти замуж после окончания академии, если у тебя не будет иных женщин. Любовницам же дашь отставку.
    – Это все условия? – стараясь не показать, как глубоко задело требование Ари, Террен выдавил скупую улыбку. Планы о том, чтобы встречаться с Шейлин и Кариссой одновременно летели скилу – пакостному и невероятно живучему зверьку, что водился в пустошах – под хвост. Отступить герцог уже не мог. Не после тех признаний и обещаний, которые щедро раздавал в попытке завоевать понравившуюся девушку. – Ты же понимаешь, что учеба в академии длится не один год. А я здоровый мужчина с определенными потребностями. Если хочешь, чтобы не смотрел на других женщин, не торопил со свадьбой, то…
    – Я подумаю, – мило улыбнувшись, Карисса высвободилась из объятий мужчины и прошла к учебному столу. С невозмутимым видом, будто и не было пылких признаний, девушка уставилась на преподавателя в ожидании, пока тот начнет урок.
    «Отродье бездны, – мысленно выругался Райнер, накладывая на себя заклинание «холодного разума». Нелегко успокоиться и резко охладеть к той, кого желал каждой клеточкой тела. – Актриса и интриганка. И это только начало. Пожалуй, девушка далеко пойдет. О браке можно не мечтать – никогда Ари не станет примерной нлерой, что мирно сидит в родовом поместье и воспитывает детей.
    Разобравшись с тем, что сулила предстоящая помолвка, Террен успокоился и даже сумел рассказать о восходящих потоках заклинаний среднего уровня. Да и наличие второго слушателя в лице Венселии, появившейся как раз к середине урока, не располагало к откровениям личного характера.
    Покинув дом семьи Шатор, мужчина приступил к плану по соблазнению коварной обольстительницы. Первым делом связался со знакомым, который работал в академии и занимал должность декана на факультете боевых дисциплин. Можно было и к ректору обратится, но не так велика просьба, чтобы мозолить глаза архимагу Орнашу. Всего-то и нужно, что попросить два пригласительных на праздник лета. Раньше в этот день разрешалось открытое посещение территории учебного заведения, чтобы каждый увидел, как живут будущие маги, и подивился достижениям, которых адепты достигли за время практики. Со временем, мероприятие превратилось в грандиозное представление, где юные маги соревновались в мастерстве, стараясь переплюнуть друг друга в попытке завоевать симпатию зрителей. Аристократы, жадные до зрелищных развлечений, с удовольствием поощряли любимчиков денежными премиями, а заодно приглядывались к ученикам, чтобы в будущем сманить к себе на службу. Впрочем, просить Террену не пришлось, ему и так полагалась пара билетов, как представителю знатного рода. Другое дело – обустроить ложу, расположенную неподалеку от королевской, и распорядиться, чтобы по малейшему знаку служка подавал напитки, сладости или цветы.
    – Чем займешься, Тер? – поинтересовался старинный приятель, нлер Колин Дрог, за кружечкой крепкого гротта. Едва завидев Террена в коридорах академии, маг отменил дополнительные занятия и затащил друга к себе в кабинет, – хочешь к нам, на кафедру? Старик Орнаш примет тебя с распростертыми объятиями. Мне как раз преподаватель по боевой практике нужен, а у тебя этой практики хоть отбавляй.
    – Не думал об этом, – чего-то подобного герцог и ожидал, однако не скрывал, насколько польстило, что его ценят и не забывают старые друзья. В те годы, когда Террен только поступил в академию, нлер Дрог уже закончил аспирантуру и пришел на кафедру младшим преподавателем. За шестнадцать лет достиг звания магистра и теперь сам заведует боевым факультетом, – не решил еще к чему душа лежит. Если останусь в столице, то приму предложение Его Величества. Сам понимаешь, отказаться нельзя будет. А так, я бы вернулся на границу. Там проще живется: вот друг, а вот враг – бей его, круши. Здесь же некоторые милые создания похлеще гарпинских змей будут.
    – Ох, Тер. Темнишь, – хмыкнул мужчина, – или уже попался на крючок одной такой змейке? Прошлое покоя не дает?
    – Не то слово, Колин. Не то слово, – Райнер тяжко вздохнул, – не знаю, как сложится будущее. Просьба к тебе имеется: присмотри за девочками.
    – Что, сразу за обеими? Эк размахнулся, дружище. Значит, одной герцогини мало, и ты решил за дочек взяться? Помню я твою зазнобу. Три года парней от нее отваживал, и все равно они, как мухи на мед, слетались. Никогда еще полигоны не были так перегружены усердными адептами, а академия сверкала чистотой из-за бесконечных отработок, как во время учебы герцогини Роску.
    – Ну, в этом плане волноваться не о чем. Обе девочки контролируют силы, – успокоил друга Террен, – проблема в другом. Лиса – будущий Повелитель огня, Ари – трехстихийный маг. Уже сейчас такие результаты выдают, закачаешься.
    – Ложу для них приготовил? – ухмыльнулся декан, – загляну во время представлений. Надо познакомиться с такими талантами. Чую, жаркие ждут денечки. Обе на боевой факультет поступать будут?
    – Мелисса – да. А вот Ари… у нее обширные планы на будущее. В универсалы подастся. С ее-то набором стихий. Ты уж постарайся, чтобы их тут не угробили.
    – Ну, мог бы и не просить. Полагаю, это не девушек защищать надо, а академию от них. Но не переживай. Разве ж я упущу такое сокровище, как Повелитель огня? В прошлом году защиту на полигоне обновили, еще никому снести не удалось. Так что уже предвкушаю, как Орнаш будет рвать и метать, случись ее заново ставить.
    Праздник лета удался на славу. Посещение академии – серьезный повод, чтобы заинтересовать будущих учениц. Лиса очаровала магистра Дрога, и он расщедрился на экскурсию по факультету и демонстрацию нового полигона. В домашних условиях девушка сдерживала силы и не применяла их на полную мощь, чтобы не спалить поместье и окрестные земли. Карисса же восторгалась зрелищем и стребовала с Террена научить ее эффектным обманкам, которыми молодые маги украшали заклинания. Практичного эффекта там ноль. Но крученая спираль из капелек воды, переливающихся на свету, как адамант, завораживала взгляд, как и торнадо из золотых песчинок, и смерч из плотного тумана. В реальном бою такие обманки – помеха, которая лишит мага эффекта внезапности. Страшнее всего та опасность, которую враг не замечает до последнего момента, а его тело внезапно корежит от боли, и он не успевает огрызнуться. А вот чтобы произвести впечатление на толпу, лучше и не придумаешь. Для чего такие заклинания понадобились Ари гадать не стоило. Девушка убедилась, насколько хороши в деле адепты старших курсов академии, что только укрепило решимость превзойти их и стать лучшей.
    Террен показал Кариссе жилище, в котором провел пять лет учебы. Заранее договорившись с парнем, занимающим комнату, получил временный доступ и место для уединения. Девушка, на удивление, не строила из себя неприступную крепость и подарила герцогу пару-тройку жарких поцелуев. На большее мужчина не рассчитывал, хотя тщательно подготовился, расщедрившись на ланийское вино, бутылка которого по цене не уступала среднему домику в предместье столицы, дорогой шоколад и фрукты.
    Вечером, уподобляясь многочисленным парочкам, Террен смотрел на разноцветные огни, что взрывались в темном небе. Он обнимал самую красивую в королевстве девушку, которая доверчиво прижималась к плечу, и чувствовал себя счастливейшим человеком. Быть может, это оттого, что атмосфера всеобщего веселья и удовольствия буквально пропитала воздух. Или виной тому алхимики, распылившие на академической площади эфирные масла, расслабляющие восприятие и создающие ощущения легкой эйфории. А, может, ситуация пробудила воспоминания прошлого, когда молодой маг впервые осознал, что испытывает к одной герцогине нечто большее, чем обыкновенное влечение. Разница в том, что тогда он не ограничился поцелуями и получил пылкие доказательства искренних чувств возлюбленной. Сегодня же довольствовался малым и тем не менее за спиной будто выросли крылья.
    – Увидимся? – проводив девушку до дома, мужчина сорвал еще один сладкий поцелуй на прощание. С сожалением оторвался от запретного плода, не таясь, тяжело вздохнул. – Ночь в одиночестве тянется невыносимо долго.
    – Сонные капли – отличное средство от бессонницы, – привычно сострила Карисса, всем видом показывая, что телесные страдания герцога ее не волнуют.
    – Несомненно, драгоценная нлера, воспользуюсь вашим советом. И буду с волнением ждать новой встречи. Мы увидимся уже завтра, но я так не хочу расставаться. Это будут самые долгие часы разлуки.
    – Не переигрывайте, Террен, – усмехнулась девушка, – каких-то двенадцать часов, львиная часть из которых уйдет на сон. Кстати, раз Лиса переусердствовала на полигоне и опять не рассчитала силы, то пропустит завтрашнее занятие, а, значит, можно не торопиться.
    – Нлера, вы режете без ножа! – возмутился герцог. – Разве упущу я возможность побыть наедине с вами лишние полчаса? Приеду к одиннадцати. Будьте добры, нлера Шатор, к этому часу выучить заклинания, что мы разобрали сегодня.
    На следующий день урок начался с обмена любезностями, переросшими в очередной виток признаний. До прихода Венселии, неизменно присутствующей на каждом занятии, герцог сыпал комплиментами, применял тонкую науку соблазнения. Кариссе нравилось поклонение и обожание, лесть. Плохо, что действенного результата это не приносило. После того, как Райнер чуть не на коленях умолял неприступную красавицу о взаимности, та решительно отвергла его ухаживания. Причиной послужил отказ мужчины провести урок в стенах академии. Не мог Террен использовать полигоны учебного заведения по собственному желанию. Для этого как минимум нужно быть преподавателем.
    Герцог не сильно переживал по этому поводу, хотя и разочарования не скрывал. Зная переменчивый характер Ари, нельзя с уверенностью сказать, в каком настроении графиня встретит завтрашний день. Особенно, если при себе у наставника будет пропуск на территорию академии. Пришлось идти на поклон к архимагу Орнашу, который в обмен на обещание вести факультатив у старшего курса, выдал разрешение на использование полигона боевиков. Только этой жертвы не понадобилось. Ближе к вечеру Карисса прислала магический вестник, в котором сообщила, что желает его видеть. Немедленно. На такую удачу герцог не рассчитывал, ведь подобное послание означало только одно – неприступная крепость вот-вот падет.
    Тайно проникнуть в поместье Шатор не составило труда – у Райнера сохранился ключ от калитки для слуг. В магическую систему охраны ауру мага внесли с тех пор, как тот стал наставником для девушек. Конечно, кто-то мог бы заподозрить неладное, встретив мужчину в неурочный час, но это если не знать короткой дороги к покоям юной графини и не использовать простенькое заклинание «отвода глаз».
    Террен поразился той перемене, что произошла с девушкой за короткое время. Надменность и гордая неприступность исчезли, как ненужная шелуха. Вместо этого – отчаянный взгляд загнанного зверя. Красивого и смертельно опасного. Мрачная решимость и боль, тщательно прикрытые маской ненависти. Кто довел Ари до такого состояния, герцог не представлял. И как графиня сдерживала бушующие внутри нее стихии тоже не поддавалось объяснению. Легкий беспорядок, царивший в комнате, говорил о невероятном контроле над силами. Даже он сам в порыве гнева мог запросто спалить комнату, а то и часть дома. Во времена учебы родители отселили младшенького в пристройку, которую периодически отстраивали заново, а в академии на комнате висела тройная защита от разрушений.
    – Что случилось, Ари? Кто посмел?
    Ответа Террен не получил, успел лишь кинуть на дверь запирающее заклинание и повесить на комнату полог тишины. Карисса кинулась навстречу, и сама поцеловала так, что мужчина позабыл собственное имя. Он не помнил, куда делась одежда, – та стесняла движения и мешала. Не помнил, как оказался на кровати, прогнувшейся под двойным весом. Не помнил, как клялся в любви и кричал от удовольствия. Не ощутил двойного буйства стихии, перевернувшей мебель и незакрепленные предметы вверх дном. Тело не знало усталости, оно просто не успевало ее почувствовать – магия непрерывно восстанавливала потраченные силы.
    * * *
    Кара покрылась холодным потом и резко задышала. Сфера с душой Террена Райнера вернулась на постамент, а девушка бессильно откинулась на спинку кресла. Такие вот моменты вызывали у неофита отторжение и желание все бросить. Ладно, когда вместо Мелиссы или Шейлин ощущала их чувства к мужчинам. Не наоборот же! Жажда мужчины к обладанию женщиной для нее слишком противоестественна. Вот только раньше Кара наблюдала за действиями подопечных со стороны, а сейчас сама погрузилась в сумасшествие, что охватило пару.
    – Почему? – этого неофит понять не могла.
    Бурлящая в венах магия, любовный азарт, чувственное удовольствие – это ошеломляло и сбивало с мыслей. Террен целовал Ари, касался губами чувствительных точек, ласкал и сминал пальцами молодое тело. Кара ощущала все так, будто сама оказалась на месте мужчины. В то же время, это ее кожа плавилась под страстными поцелуями, с губ срывались хриплые стоны, в которых только безумец различил бы имя любовника, а в каждой клетке рождался бушующий пожар. Но ее же слух улавливал непристойности и обещания того, что Райнер жаждал с нею сотворить. Самое ужасное, Кара осознавала, что Террен не медлил с воплощением фантазий, и тем не менее ликовала, замирала в предвкушении того, что вскорости произойдет.
    Всхлипнув, Кара задрожала всем телом, изогнулась. Мгновение спустя на губах расползлась блаженная улыбка. Удовольствие, которое настигло любовников, ударило и по ней. Не осознавая, как такое возможно, неофит снова замерла натянутой пружиной. Казалось, фантомное сердце выпрыгнет из груди, а сама она взорвется и разлетится на тысячи осколков. Подтянув сведенные колени к груди и обняв себя за плечи, Кара протяжно застонала. Невыносимая пытка и восхитительное ощущение счастья наполнили каждую клетку эйфорией. Спустя десяток ударов сердца, Кара, наконец, сообразила, что Райнер не мог достигнуть вершины удовольствия дважды. А это значило, что первый раз девушка ощутила эмоции партнерши, Кариссы Шатор. Выпрямившись, словно струна, Кара судорожно впилась пальцами в подлокотники кресла.
    Вот оно! – в прошлый раз как ни пыталась, но так и не проникла в мысли дочери графа. Будто кто-то защищал ее разум и воспоминания. Теперь же, под воздействием сильных эмоций, Кара нащупала лазейку к истинной участнице событий. Соблазн узнать, что же творилось в душе Ари оказался велик. И такой шанс неофит не собиралась упускать.
    Для начала Кара убедилась, что сегодня тот самый день, когда Шейлин узнала об измене Террена. Поистине, черный день для семьи Шатор, потому что именно в эту пятницу Ари решилась побеспокоить отца просьбой о беспрепятственном допуске на территорию академии. Отказ Райнера, видимо, задел девушку сильнее, чем следовало, и та решила добиться своего во что бы то ни стало. Однако в кабинете отца Карисса увидела то, чего не следовало. Неизвестно, знала ли девушка, что связывало учителя и ее мать, но от отца предательства не ожидала. Приглашение герцогу можно расценить, как попытку насолить графу, ударить его же оружием. С нее сталось бы поутру обнародовать связь и посмотреть на реакцию благородного семейства.
    Впрочем, присутствие герцога в доме скрыть не удастся. Как бы Райнер ни увлекся девушкой, но гибели Шейлин допустить не должен. Достаточно сделать защиту двери проницаемой для магических вестников и проследить, чтобы письмо попало к адресату. Хотя с последним Каре пришлось постараться и ненадолго занять тело мужчины, ведь тот, поглощенный страстью, отказывался замечать, что происходит вокруг.
    Прочитав послание Шейлин, Террен решил, будто это дурная шутка. Скомканный лист полетел в угол комнаты, а мужчина подбодрил ревниво поглядывающую на него девушку улыбкой и вернулся к тому, на чем их прервали. Только нехорошее чувство, тревожно сжавшее сердце, никуда не делось. Маг отстранился от желанного и податливого тела, мысленно восстановил строки письма.
    – Не-ет, – глухо простонал он.
    Не думая о себе или о том, как со стороны будет выглядеть появление постороннего человека в чужом доме ночью, мужчина подорвался с кровати. Заметался по комнате в поисках одежды. Под руку попались кальсоны, невесть как попавшие на настенный светильник, сапог и пояс со шпагой, брошенной у двери.
    – В чем дело, Тер? – охрипшим голосом поинтересовалась Карисса. В тоне девушки чувствовали нотки раздражения и зарождающейся злости. Кому понравится, что любовник бежит после бурной ночи?
    – Шейлин собирается покончить собой, – ни причины, ни того, почему именно герцогу пришло письмо с предупреждением, Террен не назвал. Лишь замер в ожидании ответа. Но не получил его и, бросив прощальный взгляд на девушку, помчался спасать бывшую возлюбленную. Возможно, Террен и не заметил бы, как на новость отреагировала Ари. Только смотрела глазами мага Кара, от которой не укрылась ни усмешка, скользнувшая по губам девушки, ни сверкнувший злостью взгляд, в котором не осталось ни капли жалости к той, кто заменила мать. Значит, Карисса прекрасно знала, что связывало любовника с Шейлин.
    Впрочем, об этом Террен задумается позже. Сейчас он сосредоточился на том, чтобы успеть. Визг охранной сети переполошил дом. Герцог по незнанию вломился в покои графа, чем и вызвал панику. Быстро осознав ошибку, Райнер спешно ретировался. На второй попытке повезло, и он проник в комнату Шейлин. Кара не зря постаралась и сняла защиту с двери, так что мужчине не пришлось тратить драгоценные минуты на взлом заклинания.
    – Шейлин! – как сумасшедший заорал Террен, когда увидел женщину, объятую пламенем.
    Мощный ветреный поток обрушился на хрупкую фигурку, охлаждая тело и не давая огню распространиться. Воздух не та стихия, что способна остановить огонь, если только не удалить элементы, способные поддержать горение. Однако изменение состава воздуха губительно для человека. Этого маг не хотел допустить. Райнер устранил сам источник – дневное светило, и создал плотную стену из песка и пыли, через которую не проникало ни лучика.
    Только Шейлин не нуждалась в спасении. Вмешательство Терри подарило хрупкую надежду, которая тут же разбилась и усилила боль, ведь мужчина появился в доме по одной причине. Той, что стояла позади него, в тонком халатике на голое тело, с разметавшимися по плечам волосами и следами страсти на лице и шее.
    – Нет, – по лицу, что изнутри светилось оранжевым протоками, полились слезы. Они тут же испарялись, вздымаясь тонкими струйками пара, и делали Шейлин похожую на древнее божество.
    – Мама, пожалуйста! – донесся сдавленный крик Мелиссы, а взревевшая адская стена затмила злополучный рассвет.
    – Карисса? – в комнату ворвался Гордиен Шатор. Первой он увидел раздетую Ари, затем полуголого учителя. Граф хотел собственными руками растерзать мерзавца, покусившегося на честь дочери, но потом заметил жену и мгновенно позабыл о злости. Маг зашептал заклинание, которое притянуло жидкость отовсюду, где только можно. И когда в руках сформировалась громадная водная сфера, направил ту на полыхающую фигуру.
    Женщина страшно закричала. Обрушившись на огонь, вода вскипела за считанные секунды и окатила несчастную паром.
    – Заклинание заморозки! Ари, немедленно! – не своим голосом закричал нлер Шатор.
    Террен сообразил быстрее Кариссы и тут же вплел в структуру воздушного щита элементы, отвечающее за понижение температуры. Стена огня, поддерживаемая Лисой, надежно отсекла балкон от дневного светила. Впрочем, оно уже не играло решающей роли. Стихия Шейлин давно вырвалась из-под контроля и бушевала внутри водного кокона. Поверх него плотной оболочкой растекся воздушный охлаждающий щит. Пусть графиня Шатор не обладала выдающимся даром, но считалась сильной магессой. Укротить взбунтовавшуюся частицу стихии можно было одним способом – уничтожив ее, а это означало и физическую гибель носителя.
    – Ари, – позвал Террен девушку, но та будто окаменела. Расширенными глазами, Карисса наблюдала за тем, как гибнет мать. Куда делись смелость и выдержка? Где пресловутый самоконтроль? Ничего этого не было, лишь ужас, плескающийся во взгляде, и осознание чудовищной ошибки. – Ари! – прорычал герцог и, поддерживая контроль над щитом, медленно приблизился к ней. Звонкая пощечина сбила нлеру с ног. – Очнись и немедленно перехвати управление щитом, – сейчас Райнер не сомневался, что отношения с Кариссой Шатор – это часть тонкой игры, спланированной бессердечной тварью, чтобы побольнее ужалить Шейлин. Карисса не стоила и мизинца любимой – чуткой и преданной девочки, готовой на любые безумства, чтобы завоевать его сердце. Графиня решилась на отчаянный шаг потому, что он, глупец, не оценил великого дара Лейты.
    Карисса, наконец, совладала с собой, и уверенными движениями перетянула контроль над воздушным щитом на себя.
    – Держись, родная. Только держись. Я спасу тебя, – прошептал Террен и вручил последние нити плетения в руки юной графини. С трудом мужчина перевел взгляд на мужа Шейлин. Тот в ответ полыхнул презрением и обещанием разделаться с мерзавцем, покусившимся на святое – семью. Но герцог ничего другого не ожидал. – Как только скажу, уберете оба щита. Лиса – Повелительница огня и ей под силу справиться с обезумевшей стихией.
    – Мелисса может не удержать контроль, там слишком сложная структура заклинания, – ответил Гордиен после секундного замешательства, – слишком рискованно. Шейлин в любом случае погибнет, а так, в ее смерти не будет ничьей вины.
    – Нет, Лиса возненавидит себя, ведь однажды непременно узнает, что могла помочь матери и не сделала этого. И тогда бунт стихии, – Террен кивнул в сторону пылающей фигуры на балконе, – повторится. Я не допущу этого. Лучше сам сдохну, чем потеряю обеих.
    – Ты проведешь с девочкой полное слияние? – ахнул граф, – осознаешь ли, какими последствиями это грозит?
    – Не с Лисой, с Шейлин, – поправил Террен, – Мелисса заберет излишки. Мне нужно время, чтобы подготовить ритуал.
    – В лаборатории, это вторая дверь налево от кабинета, найдешь все необходимое. Доступ я уже настроил. Поторопись, Шейлин еще жива только благодаря магии. Когда снимем барьер, она продержится минуту, не больше.
    – Спасибо! – выдохнул Террен и бросился к выходу, не желая растрачивать драгоценное время попусту.
    Лабораторию Райнер нашел сразу и первое, что попалось на глаза, магический парализатор. Такой использовала Особая служба Ланибергии для контроля, наказаний или лечения неуравновешенных магов. Сейчас эта штука могла облегчить страдания любимой, поэтому Террен подхватил парализатор и вернулся в комнату. Собственный щит мужчина преодолел без проблем, водный барьер миновал через лазейку, приоткрытую Гордиеном. Тот едва углядел ошейник, сразу разгадал намерения герцога.
    На руки маг наложил заклинание заморозки, слетевшее через пару ударов сердца. Мужчина стиснул зубы, когда яростный огонь опалил кожу, однако сумел дотянуться и защелкнуть обруч на шее. Тотчас интенсивность воздействия уменьшилось вдвое, а женщина погрузилась в беспамятство. Пусть так, но сейчас даже жалкие пять минут форы могли спасти жизнь. Райнер поспешил в лабораторию.
    – Папа прислал меня в помощь, – неслышной тенью на пороге появилась Мелисса. – Ты спасешь маму? Правда?
    – У нас получится, – заверил Террен. – Помнишь структуру круга, который используют для пополнения резерва из внешних источников?
    – Да, – кивнула девушка.
    – Вот примерно это и потребуется – поглотить силу. Только источником будет Шейлин, я – ключом, а ты – живым накопителем. Твой резерв сильно просел после «стены»?
    – Сильно, – приуныла Лиса, – практически выдохлась.
    – Это хорошо. Доверься мне. Я не подведу, – герцог внимательно посмотрел на дочь, и та робко улыбнулась, старательно пряча поселившийся в глазах страх. – Не знаешь, где Гордиен хранит целительные амулеты?
    – Вот тут, – графиня указала на дальний шкаф, задумчиво посмотрела на мужчину, который сосредоточенно наносил на лицо и руки руны-проводники энергии, и принесла амулеты сама.
    – Сливай силу подчистую, – распорядился Террен, – я потом еще добавлю. И да, как впитаешь стихию Шейлин, сразу создавай что-нибудь энергоемкое. Сильнее ты уже на станешь, а зависимость ни к чему.
    – Что так? – недоверчиво поинтересовалась девушка.
    – Поглощение – чрезвычайно приятный процесс для поглотителя, сродни изысканному удовольствию. Как следствие, вызывает привыкание. Не каждую стихию можно спокойно переварить. Тот, у кого внутренний резерв слишком мал, быстро сходит с ума, и уже не в силах остановиться, если дорвался до источника. Думаешь, откуда взялись измененные магические твари? Не просто так в Ланибергии занятия некромантией под запретом. Но подробнее об этом узнаешь в академии. Поспешим.
    Ритуал прошел как по маслу. По команде Террена, Ари и Гордиен развеяли щиты, а герцог шагнул к любимой прямо в столб огня, с яростью хлынувшего во все стороны. Целительный амулет продержался полминуты, за которые маг успел снять парализатор с Шейлин и настроить канал для поглощения. Боль, что раскаленной лавой текла по венам, была невыносимой. Герцог отвел себе самую страшную роль – роль живого алтаря, куда аккумулировалась высвободившаяся энергия и откуда та передавалась поглотителю. Последний амулет исцеления рассыпался на второй минуте. А дальше Террен ничего не запомнил, потому что и сам превратился в ревущее пламя.
    * * *
    Кара с содроганием наблюдала за происходящим. Мужества хватило лишь на время, пока действовал целительный амулет. Почувствовать то же, что испытывает горящий заживо человек, врагу не пожелаешь. Дальше неофит следила за событиями глазами Гордиена Шатора. Это для Террена Райнера ритуал длился вечность. На деле истинное пламя бушевало минуты три-четыре. Лиса справилась с задачей и даже последовала совету отца и сразу же создала гигантский огненный шар, который метнула с злополучного балкона. Парк и часть улицы перед домом превратились в оплавленную пустыню.
    – Ари, помоги, – попросил граф, который, едва схлынул огонь, бросился к жене. С трудом разжав обгоревшие руки герцога, вытащил Шейлин. Она пострадала не так сильно, как это выглядело со стороны. Стихии сложно навредить той, что с рождения шла с ней рука об руку.
    В том, что графиня лишилась дара, Гордиен убедился по выжженным каналам и истощенному состоянию женщины. Заклинание малого исцеления подлечило опасные раны, и теперь для выздоровления требовался крепкий сон и сытная еда. С герцогом дела обстояли много хуже. Если бы не сиплое дыхание, срывающееся с обгорелых губ, да едва заметное движение грудной клетки, Террена можно принять за головешку. Въедливый запах паленого мяса выворачивал нутро наизнанку. Обе дочери давно опустошили желудки – девочек отпаивали набежавшие служанки.
    – Я вызвала целителя, – сообщила Венселия, – ну и стражу, конечно. Происшествие взбудоражило весь квартал.
    Гордиен не помнил, когда в комнате появилась любимая. Слишком много навалилось проблем. Вероятно, женщина пришла следом за ним, потому как другого объяснения тому, что до сих пор не выпорол Ари, не нашел. Только любимая отвлекала и в тоже время успокаивала одним присутствием. Вот и сейчас вместо того, чтобы разобраться, что за дела творятся без его ведома, бездействовал, упуская драгоценное время.
    – Венс, нужно спрятать ошейник и решить, что будем говорить дознавателям, – справившись с магическим откатом и не обращая внимания на слабость, граф принялся раздавать поручения. – Для начала, уведите Ари, пусть переоденется. Герцога перенести в гостевые покои. Лиса зайди в кабинет.
    Мелисса кивнула и молча поплелась в нужном направлении. Служанка с нюхательной солью направилась следом. Маги огня привыкли к тому, что вокруг постоянно что-нибудь полыхает, но зрелище горящего заживо человека, выбьет из колеи кого угодно. Пока требовалась сила и концентрация, чтобы справиться со сложной ситуацией и спасти мать, Лиса не задумывалась о причинах. Действовала так, как учили на многочисленных тренировках, подчинялась приказам опытных магов. Но теперь, когда опасность миновала, мрачные мысли навалились непосильной тяжестью. Выходило, что Гордиен Шатор – приемный отец, а настоящий может и не пережить этого дня. Конечно, целители и магия творили чудеса, но Лиса не представляла, как можно выжить после такого кошмара и не сойти с ума. А Шейлин? Почему так поступила? Почему бросила, едва не покончив собой самым ужасным способом? Страх за жизнь матери до сих пор не отпустил и предательски сжимал сердце холодными клешнями. Графиня даже не ощутила удовольствия поглощения, о котором говорил Райнер, так сильно переживала и сомневалась, вдруг что-либо пойдет не так.
    – Ты справилась, моя девочка, – Гордиен неслышно подошел сзади и обнял дочь за плечи, – справилась. Я горжусь тобой, милая.
    Вздрогнув, Лиса зябко повела плечами. Заслуженная похвала – разве не к этому стремилась любящая дочь? С малых лет Мелисса чувствовала, что Гордиен ценит ее меньше Ари, искала причины в себе, мучилась ревностью. Ради чего?
    – Я знаю правду о своем рождении, папа, – произнесла девушка тихим, срывающимся на шепот голосом. – Тот человек, герцог Райнер, он мой отец. Ты поэтому отталкивал меня? Я не понимала. Думала, не заслужила твоей любви. А и не за что было. Выходит, Ари мне не сестра? Кто ее мать?
    Хищно втянув носом воздух, граф замер. Навалилась дикая усталость, под влиянием которой хотелось все бросить, схватить в охапку Лилиан и уехать как можно дальше. Но длинная ночь переросла в бесконечный день, и разговор с дочерью только начало.
    – Да, Лиса, не буду скрывать. Я не тот человек, благодаря которому ты появилась на свет. Однако я тот, кто подарил любовь и нежность, на которые был способен. Ты стала родной, и то, что в тебе течет кровь семьи Райнер, ничего не меняет. Ты права, что к Ари я относился по-другому, и это не потому, что к ней испытываю более сильные чувства, чем к тебе. Нет. Просто все эти годы я видел перед собой не только дочь, но и любимую женщину, которую потерял слишком рано. От нее у меня на руках осталась маленькая девочка, которой нужна мама. Ну а Шейлин нуждалась в достойном отце новорожденному ребенку. Видят боги, другой жены и матери, кроме Лилиан, я бы не пожелал. Мы оба были молоды и совершили много ошибок. Ни ты, ни Ари не должны за них отвечать. Поверь, я никогда не откажусь от тебя, какое бы решение ты не приняла.
    – Папа, – всхлипнув, Лиса прижалась к отцовской груди и горько разрыдалась. – Прости, что плохо думала о тебе. Так резко навалились эти проблемы, что я не знаю, как жить дальше.
    – А что тут думать? Скоро начнется учебный год и тебя захлестнет новая жизнь. Главное, не действуй сгоряча, не спеши. Никто не требует немедленного решения. Прислушайся к сердцу – оно подскажет правильный путь. Ну а пока, у меня будет просьба: мне нужна помощь.
    – Все, что угодно, папа, – с готовностью согласилась девушка.
    – Не хочу, чтобы имя Шейлин смешали с грязью. Если кто-то узнает о причине сегодняшних событий, так и произойдет. С минуты на минуту появятся стражи, а следом и дознаватели, поэтому давай договоримся, что рассказать, а что сохранить в тайне.
    – Мы? А остальные? – удивилась Лиса.
    – С Ари переговорю сам, герцога Райнера опросить не смогут, Шейлин, без моего разрешения тоже.
    – Папа, к чему ты клонишь?
    – Мелисса, – Гордиен снова вздохнул и, четко выговаривая слова, озвучил просьбу, – я хочу, чтобы ты сказала дознавателям, будто потеряла контроль над стихией.
    – Но ведь… – признаться отцу в том, что такого не могло произойти, у девушки не хватило духу.
    – Знаю, сдерживающие браслеты тебе ни к чему, – печально улыбнулся граф, – ты стала совсем взрослой.
    Мелиса вспыхнула, залившись стыдливым румянцем. Тайна, которую тщательно скрывала, оказалось и не тайной вовсе. И уже верхом неприличия считалось обсуждать тему обретения контроля над стихией с мужчиной. Пусть тот и являлся отцом, это ничего не меняло.
    – Как давно ты знаешь?
    – С того дня, когда судили мальчишку Лернейла, и когда так и не дождался бурной реакции. Полагаю, все произошло незадолго до тех событий. Может, стоит поговорить с семьей молодого человека?
    – А… – Лиса совершенно растерялась.
    – Верю, ты выбрала достойного мужчину. Рассудительности в тебе больше, чем в Ари. А уж тот, кто подлечил разбитое сердечко и вновь вернул улыбку на твое очаровательное личико, заслуживает доверия. Разве нет?
    – Наверное, – неуверенно ответила девушка, пожав плечами, – может быть.
    – Договорились, – Гордиен на миг прижал дочь к себе, а после по-отечески поцеловал рыжую макушку, – так, я могу на тебя рассчитывать, Лиса?
    – Да, папа, – примирилась с неизбежным Мелисса. Про частые срывы и так все знали, и еще один никого не удивит. А вот скандал вокруг матери погубит ее репутацию. Отец мог бы и не просить о таком пустяке. Ради близкого человека Лиса готова на многое.
    Разбирательства с дознавателями затянулись до самого обеда. Герцог Райнер сильно пострадал, и из-за этого возникли проблемы. Общество еще не забыло гибель Рональда Райнера, так что судьба Террена волновала не только его старшего брата, который собирался сложить полномочия главы рода, но и самого короля. Магрон Второй, обеспокоенный судьбой будущего главнокомандующего, даже прислал личного целителя и не пожалел денег на дорогие восстанавливающие зелья. Благодаря этому герцог уже к вечеру пришел в себя настолько, что присутствовал на семейном ужине семьи Шатор.
    Гордиен специально не стал оттягивать серьезный разговор до полного выздоровления мага. Это сегодня удалось убедить старшего Райнера, что тревожить и перевозить больного с места на место, значило пустить скилу под хвост труды королевского целителя. Тем более, граф клятвенно заверил обеспечить гостю достойный присмотр.
    За столом, кроме герцога, самого графа, его жены и дочерей, присутствовала и Венселия. Немой вопрос так и читался в глазах домочадцев. Но Гордиен настоял, что ему видней, кого считать членом семьи, достойным того, чтобы сидеть за одним столом. Ужин прошел в гнетущей тишине. Пока присутствующие не поели, нлер Шатор не начинал опасного разговора, полагая, что после него испортится аппетит. Единственный, кто в полной мере оценил стряпню кухарки дома Шатор, это Террен Райнер. Ну и, пожалуй, Карисса, съевшая все, что положила на тарелку. Граф ограничился порцией жаркого, Лиса задумчиво ковырялась в салате, Шейлин не проглотила ни крошки. После микстур целителя женщина вела себя тихо, смотрела исключительно в пол или в сторону, чтобы, не дай боги, не столкнуться с кем-либо взглядом. Венселия хоть и делала вид, что ест, на деле пропихнула от силы пару ложек.
    – Ну, что же, – Гордиен Шатор проследил, как служанка убрала грязную посуду и удалилась из столовой, после обвел родных и гостей внимательным взглядом, – настало время разобраться в той непростой ситуации, которая сложилась на сегодняшний день. То, что случилось ночью, не должно повториться. И я не вижу иного способа предотвратить это, как открыть тайны, тщательно оберегаемые нашей семьей, и вытащить на свет скелеты, затаившиеся в шкафах.
    – Ха, – хмыкнула Карисса, – раз уж речь зашла о семейных тайнах, то, может, не стоит говорить о них в присутствии посторонних? – девушка выразительно стрельнула глазками в сторону герцога. Венселия же удостоилась презрительного взгляда.
    – Нет, Ари, – осадил дочь граф, – каждый здесь так или иначе связан в прошлом или настоящем. Лишних нет. Не перебивай. Разговор предстоит долгий.
    Глава Шатор тяжело вздохнул, задумался, на секунду засомневавшись в правильности непростого выбора. Но нет, отступать от принятого решения не собирался. Выразительно посмотрев на Венселию, дождался ободряющей улыбки в ответ и приступил к рассказу.
    – Итак, семнадцать лет назад на пороге дома появилась незнакомка с младенцем на руках…
    Во время рассказа в столовой царила гробовая тишина. Гордиен опустил подробности прошлого Лилиан. Упомянул о бароне Ридже, ставшего виновником гибели дочери, и о постигшем виновника возмездии со стороны убитого горем нлера Шатор.
    Шейлин и Лиса смахивали непрошеные слезы, оплакивая погибшую девушку и сочувствуя Гордиену, сумевшему пережить смерть возлюбленной. Герцог Райнер молчал, хотя внутри него бушевал ураган чувств. Самочувствие пришло в норму недавно, но мужчина до сих пор помнил пронизывающий ужас, которое испытал, увидев Шейлин на том балконе. Страх потери оказался настолько острым, что потряхивало до сих пор. Стоило воскресить в памяти жуткие события, как бессильной яростью накатывало ощущение собственной беспомощности, отчего немели ладони, а в глазах появлялась багровая пелена. Террен осознавал: если бы любимая погибла, он не пережил ее ни на минуту. И это осознание помогло понять единственную вещь – он любил Шейлин. Любил больше жизни. Карисса же – временное помутнение рассудка, за которое пришлось заплатить высокую цену.
    Гордиен Шатор умолк, умышленно оставив историю без счастливого финала. Венселия просила не раскрывать правду до конца, и отказать в этом граф не мог. Да и прежде, чем открыться, следовало узнать, как воспримет известие о матери Карисса. Девушка сидела недвижной бледной статуей и пока что не произнесла ни слова.
    – Шейлин, – граф одарил жену заботливым взглядом, – понимаю, тебе нелегко, но лучше разом разрубить этот узел.
    – Нет, не нужно, – Райнер кожей ощутил переживания любимой женщины и не позволил той мучиться тягостными воспоминаниями. – Я сам. И я рад, что могу открыто рассказать обо всем и попросить прощения.
    Герцог переместился к графине и встал на одно колено, захватил в плен хрупкую женскую ладонь и прижался к ней губами.
    – Не знаю, простишь ли, – с мольбой вглядываясь в лицо любимой, Террен искал малейшие признаки неприязни или ненависти. И не находил. В медовых глазах читалось смирение. Из когда-то сильной и эффектной нлеры, казалось, выдернули стержень, лишили надежды, оставив пустую оболочку, способную говорить, ходить и дышать. Вместе с даром ушла жажда к жизни, к борьбе. И причиной тому один человек – он сам. – Я так виноват, родная. Ревнивый идиот и глупец, не видящий дальше собственного носа. Прости, что заставил тебя страдать и сделал несчастной.
    – Неправда, – тихим, несмелым голосом произнесла Шейлин. На миг почудилось, что в женщине вспыхнула прежняя сила, с такой решимостью та подалась к мужчине. – Неправда! Ты сделал меня счастливой. Подарил дочь. И пусть счастье длилось мгновение, но я благодарна судьбе и за это. Остальное неважно.
    – Прости меня, родная. Прости. Я недостоин такой женщины, как ты…
    – Меня сейчас стошнит, – фыркнула Карисса, – обязательно выслушивать этот бред?
    – Ари! – осадил дочь граф Шатор, – имей уважение к матери!
    – Как выяснилось, она мне не мать, – огрызнулась девушка. И если раньше только Террен и Лиса смотрели на нее осуждающе, то теперь к ним присоединилась и Венселия.
    – Так нельзя, милая. Нлера Шатор вырастила тебя с пеленок, приняла как родную, – попыталась достучаться до Кариссы кормилица.
    – Не указывай, что мне делать, блудливая тва…
    – Довольно! – рявкнул Гордиен Шатор, стукнув кулаком по столу с такой силой, что звякнули стекла на окнах, – не смей оскорблять мою женщину!
    После этих слов даже Шейлин ожила, с интересом уставившись на соперницу. Райнер пожал плечами, показывая, что ему нет дела до личных предпочтений графа. Наоборот, появление нлеры сердцы у главы Шатор давало шанс, что тот не будет удерживать жену подле себя, и они найдут какой-нибудь выход. Мелисса же раскрыла рот от удивления. Ей хватило новости, что наставник по магии вдруг оказался родным отцом, а тут еще и шашни человека, которого по-прежнему хотелось называть папой, с прислугой.
    Венселия ахнула после такого признания и под любопытными взглядами домочадцев готова была провалиться под землю. Не так она мечтала заявить о себе, совсем не так. Гордиен, сообразив, что поставил любимую в неловкое положение, поднялся и подошел к ней. Расположившись позади, положил руки на плечи женщине и обвел присутствующих взглядом, бросая вызов каждому, кто осмелился бы возразить или осудить его выбор. Запнулся граф лишь на дочери, что также вскочила с места, пылая гневом, и еще не наговорила гадостей только потому, что, уязвленная в самое сердце, задыхалась от распирающей изнутри злости.
    – Да как ты можешь? Тащить в дом всякую грязь и ставить ее на одно место рядом со мной? – прошипела Карисса. Если бы взглядом убивали, бедная служанка давно стала трупом. – Как смеешь позорить древний род, берущий начало от королевской ветви? Благородные предки перевернутся в гробах, узнав, что ты привел в дом безродную девку.
    – Ари, не смей! Немедленно извинись перед Венселией, – взбеленился граф, – и она не служанка… Шейлин, – воспользовавшись моментом, нлер Шатор обратился к супруге, – я официально прошу развода.
    Вздрогнув, графиня посмотрела на мужа: не шутит ли? Нет, граф был серьезен, как никогда. Столь неожиданное и щедрое предложение напугало нлеру Шатор. Последствия грандиозного скандала, который разразится в обществе после процедуры расторжения брака, непредсказуемы. Но слишком уж заманчиво получить, наконец, свободу. Только зачем та нужна, если… женщина перевела взгляд на Террена Райнера, который стоял перед ней, припав на одно колено, и не выказывал ни капли возмущения неудобной позой. Герцог же и не надеявшийся на такую удачу, аж светился изнутри.
    – Нлера Шейлин Роску, окажете ли вы честь стать моей женой? – не упустил Террен удобного шанса.
    – Чт-то? – ошеломленная предложением, Шейлин с недоверием посмотрела на мужчину, – разве такое возможно? Я сплю? – прошептала графиня скорее себе, чем другим. Тем не менее, домашние ее услышали и даже поддержали. Кроме Кариссы, конечно, – несносная девчонка сочилась ядом. Лиса же радостно закивала, едва вопросительный взгляд матери упал на нее. Граф ободряюще улыбнулся и с нежностью посмотрел на свою избранницу. На секунду Шейлин позавидовала Венселии, которой удалось заслужить столь искреннюю любовь ее супруга. Но главный ответ на невысказанный вопрос графиня прочла в глазах Террена. В них сосредоточился целый мир: ожидание, волнение, неистовая вера в чудо и надежда. С такой любовью Терри смотрел на нее лишь однажды, шестнадцать лет назад, после той ночи, когда она впервые стала женщиной. – Не верится, что все происходит на самом деле. Терри?
    – Прости меня, – читая сомнения на лице любимой, как в открытой книге, Террен винил в том себя, – я готов вымаливать прощение до конца жизни. Шейлин, любимая…
    * * *
    Кару переполняли эмоции участников. Неофит слышала их всех: Гордиена, Шейлин, Террена и Мелиссу. Даже Венселию, которая разрывалась между чувствами к возлюбленному и переживаниями за дочь. Зная Кариссу, женщина и не надеялась, что та поймет и примет ее как родную мать. Ари гордилась происхождением, приписывая магический дар закономерным итогом смешения «чистой крови», и открыто презирала тех, кто путался с чернью. Увы, с кормилицей юная графиня обращалась, как и с остальными слугами, с нотками превосходства в голосе, пренебрежением и брезгливостью. И только когда никто не видел, Ари превращалась в милую девочку, которой нужна забота и материнская ласка. Можно обвинить в излишней черствости Шейлин, которая мало времени уделяла приемной дочери и привила той аристократические замашки избалованных отпрысков благородных семейств. Но нет, графиня подобным высокомерием не страдала. Карисса же чуть не с пеленок задирала нос перед теми, кого считала недостойным своего общества. Тот же Лерни на себе испытал прелести вздорного характера маленькой гордячки, и это целиком его заслуга, что сумел перебороть предвзятое отношение к собственной персоне. Ари любила жениха – кормилица слишком хорошо знала девочку – но сделала все возможное, чтобы расторгнуть помолвку, потому что так и не приняла «дурного» происхождения Лернейла. Венселия хотела бы изменить прошлое, исправить ошибки, но время было безнадежно упущено. Ари уже выросла такой, а сейчас ее переполняли злоба и ненависть.
    Гордиен рассказал, как познакомился с баронессой Ридж в академии, про вспыхнувшие чувства и безумие первой любви. Но не упомянул, что барон Ридж удочерил Лилиан, настоящие родители которой – крестьяне из захолустной деревеньки. Венс умоляла Горди, чтобы тот не говорил правды, потому что знала, как сильно та ударит по ее девочке.
    – Хватит! – словно в подтверждении мыслей, взбунтовалась Карисса, – довольно лжи и лицемерия! Мне нет дела до грязных тайн, но, если хоть одна покинет пределы этой комнаты, я найду способ ее уничтожить.
    – Ари? – Мелисса смотрела на сестру и не узнавала. Да, девушки оказались чужими друг другу, однако это не отменяло прошлого и всего того, что делало их одной семьей. – Пусть в наших жилах течет разная кровь, я считаю тебя самым близким человеком.
    – Не ври, Лиса! Я же вижу, как ты упиваешься тем, что хоть в чем-то сумела обойти меня. Еще бы! Твоя мать – герцогиня Роску, отец – герцог Райнер, ты только выиграешь, если правда всплывет наружу. Тогда как я… надо мной будут смеяться и тыкать пальцем. Довольна? А ты? – смерив отца презрительным взглядом, Карисса призвала подвластные ей стихии, – лучше бы пятнадцать лет назад вышвырнул попрошайку с младенцем за порог. Но ты пригрел ее, дал имя, любовь, семью. И для чего? Чтобы потом отобрать? За что ты меня так ненавидишь?
    – Ари, милая, – опешил от несправедливых обвинений Гордиен, – все не так. Клянусь, я не хотел ничего подобного. Ты – самое важное, что есть в моей жизни.
    – Лжешь! – проявленные стихии окружили Кариссу тройным барьером. И не понятно было, то ли их призвали для защиты хозяйки, то ли для уничтожения. Контроль, который девушка обрела недавно, уже не спасал. Внутри хрупкого тела бушевал ураган из обиды и ненависти. Ари чувствовала себя обманутой, преданной, брошенной. Каждая новая тайна, признание или откровение погружали в бездну, на самое дно.
    Потеря контроля оказалась настолько сильной, что Кару невольно затянуло в водоворот мыслей графини. И столь стремительно это произошло, неожиданно, что девушка растерялась. После одной неудачной попытки прочесть Кариссу Шатор неофит и не пыталась проникнуть в ее сознание. Теперь же события мелькали перед глазами настолько быстро, что нормальному человеку не разобраться в мешанине чувств. Кара видела только яркие фрагменты прошлого и настоящего. Прежде всего, это раздирающая на кусочки боль. Все, чем Ари гордилась, к чему стремилась и что было знакомо, оказалось ложью. Не Шейлин, а Гордиен Шатор оказал дочери медвежью услугу. Рассказывая маленькой девочке об ушедших предках, их славном прошлом и заслугах перед королевством, граф часто упоминал о чистоте крови и невиданной силе, которой обладали древние маги. Эти истории, как яркие мазки на белом холсте, врезались в память впечатлительного ребенка. Самым ужасным было то, что Ари запомнила лишь ту часть, в которой говорилось о благородном происхождении нлеров Шатор. А вот то, что одаренные дети чаще появлялись в семьях, где родителей связывали истинные чувства, рациональное сознание отвергло, как информацию, недостойную внимания. Карисса стремилась к надуманному идеалу, и когда что-либо не соответствовало мнимым критериям идеальности, девушка безжалостно вычеркивала это из жизни. Так она поступила с Лерни. За те чувства, что пробудил юный граф, Ари любила и ненавидела одновременно. Флирт с Рональдом – это месть бывшему жениху, который замахнулся на то, чего недостоин. Роман с Терреном Райнером также своеобразная месть. Собственной матери. За то, что та разрушила образ добропорядочной нлеры и изменила отцу. Карисса застала любовников в гостиной, затем проследила за ними до таверны. Девушка не собиралась доводить отношения с герцогом до постели, но сцена в кабинете отца стала последней каплей. Что и кому доказала Ари, пригласив к себе Террена, Кара так и не поняла. Вероятно, юная графиня всерьез рассчитывала, в какой шок повергнет отца наличие в ее спальне мужчины. Но попытка самоубийства Шейлин спутала карты. А тут еще семейные тайны, из-за которых привычная жизнь разбилась на тысячи осколков. Карисса достигла черты, когда ненависть к миру победила инстинкт самосохранения. В жажде мнимой справедливости девушка дошла до точки и готовилась повторить выходку Шейлин – выпустить стихии из-под контроля.
    – Остановитесь! Пожалуйста, – взмолилась Венселия, сердце которой чувствовало беду, – неужели вы сможете спокойно жить, зная, что разрушили чью-то жизнь? – женщина с укором посмотрела на Шейлин, – вспомните себя в молодости и подумайте, как много значило положение в обществе и чего стоила погубленная репутация. Разве этого вы хотите для собственных детей? Можно ведь найти такой выход, который устроит всех.
    Как ни странно, но женщину услышали. И не только Гордиен, готовый выполнить любую просьбу любимой, но и Шейлин, Террен Райнер и даже Мелисса.
    – Следующие пять лет я проведу в академии. Не думаю, что скандал как-то испортит мне жизнь, – ответила младшая дочь, – но согласна с Венс, некоторым скелетам лучше остаться там, где их никто не найдет. Если возможно избежать огласки, то лучше этим воспользоваться.
    – Мы уедем туда, где никому не будет дела до наших тайн. В Умбрии своеобразное отношение к женщинам. Только супруг вправе видеть лицо жены и наслаждаться ее обществом. Для прочих – это табу, за нарушение которого полагается смерть, – подал голос Террен Райнер. – Думаю, никого не удивит, если графиня Шатор, внезапно потеряв дар, покинет общество и отправится в одно из дальних поместий. Шейлин, ты согласна? Граф?
    – Согласен, – принял решение нлер Шатор. – Потребуется неделя, чтобы уладить дела и переложить обязанности на помощников. Что скажешь, Ари? Мы дадим клятву, что никто не узнает об этом разговоре. Приличия будут соблюдены, и вы с Лисой сможете жить спокойно.
    – Папа, тебе необязательно уезжать! Эта женщина… – Карисса запнулась, поймав себя на мысли, что уже никогда не назовет Шейлин мамой, – пусть катится в Умбрию. Там ее никто не узнает, если только герцог не соврал об убмрийских наложницах. Но если ты открыто станешь жить с… прислугой, правда об этом рано или поздно всплывет. Это ляжет на семью позором. Ты же говорил, что любил мою настоящую мать. Так, почему оскверняешь ее память недостойными связями?
    Кариссе понравился предложенный герцогом выход, и она сумела обуздать чувства и подчинить буйство стихий. Ни Шейлин, ни бывшего любовника девушка видеть не хотела, так что решение об отъезде восприняла с облегчением. Пусть уберутся подальше, а уж с отцом Ари договорится. В мыслях Кара уловила совсем уж грязный способ устранения неугодной служанки, но графиня отмела его подальше, понадеявшись на собственный дар убеждения.
    Впрочем, избавляться от Венселии не понадобилось. Женщина сама покинула дом, причем так тихо и незаметно, что Карисса обнаружила это лишь когда заявилась к кормилице, настроившись на неприятный разговор. Щемящее чувство потери на миг сжало холодное сердце гордячки. Ари ни за что бы не признала, как привязалась к обычной служанке. Та понимала девушку без слов, защищала, когда она проказничала, и служила безотказной подушкой для слез, если в том возникала необходимость. После отъезда Шейлин непривычная тишина в доме пугала. Лиса пропадала в академии, совершенно покорив декана боевого факультета, отец – в разъездах, улаживал навалившиеся дела, а слуги передвигались как тени и не попадались хозяйке на глаза. Если бы не наставница по магии, которой спешно заменили герцога Райнера, взвыла бы со скуки. И вроде бы Карисса должна быть довольна тем, что все получилось, как она хотела. Но иногда девушка грустила и погружалась в воспоминания, в которых спорила с вечно соперничающей сестренкой, подстраивала каверзы Лерни и бегала за советами к Венс. В такие моменты графиня забиралась в тайное убежище и подолгу сидела на подоконнике, до рези в глазах вглядываясь в неизменный пейзаж за узким окном. Ари не помнила, как в руках оказалась куколка, которую кормилица смастерила лет десять-двенадцать назад. Тогда еще маленькая девчушка бережно относилась к подарку и затаскала «подружку» до дыр. И это несмотря на то, что в доме водились дорогие фарфоровые куклы с заводными механизмами. Повзрослев, Ари потеряла интерес к игрушкам, и те постепенно перекочевали в потайную комнатку, где и провалялись в пыли и мусоре долгие годы. От времени светлая когда-то ткань потемнела, нитки-волосы свалялись, а хлопковое платьице превратилось в грязную тряпку. Однако куколка по-прежнему улыбалась нарисованным ртом и смело смотрела на мир круглыми глазами-пуговицами. Графиня машинально погладила давнюю подружку, мысленно жалуясь той на свои беды. Нитки, иголка и ножницы нашлись на каминной полке – сестры часто рукодельничали вместе, оттого запаслись самым необходимым, давным-давно утащив у экономки необходимые принадлежности для тайных дел. Безжалостно раскромсав подол модного платья, Ари споро соорудила новый наряд. Но прежде принесла тазик с водой и тщательно накупала старую игрушку. После просушила ее на подоконнике и занялась испорченными волосами. На них сгодилась длинная бахрома новехонькой скатерти. Через час или два чуточку влажная куколка восседала на прикроватном столике в покоях Кариссы Шатор.
    – Глупость какая, – фыркнула девушка, скептически поглядывая на игрушку. Но отчего-то рядом с ней было спокойнее. Даже зубодробильная формула нового заклинания, которую предстояло выучить к завтрашнему уроку, не казалась уже такой сложной. – Послезавтра поедем в академию. Тебе понравится.
    Понятно, что никто Ари не ответил, но от пронзительного взгляда синих пуговичек сделалось не по себе. Девушка накинула на «подружку» ажурный платок и вновь уткнулась в задания. Уже через полчаса, шумно засопев, Карисса зашвырнула надоевший учебник в угол и отправилась на поиски экономки. Первая сплетница поместья точно знала, куда ушла Венселия. Спустя полчаса уговоров графиня сжимала в руке заветный листок с адресом. Поймав один из кэбов, которые в изобилии курсировали по улице Белого квартала, Ари направилась в Средний город. В нем проживали купцы, мастеровые, ремесленники, имеющие солидный достаток. За годы службы на семью Шатор Венселия наверняка скопила на приличный домик, так что Ари ничуть не удивилась, когда возница высадил ее у ворот крепкого двухэтажного строения, защищенного каменным забором.
    Через решетку ворот виднелось высокое крыльцо, ухоженная дорожка и часть цветущего палисадника. Толкнув калитку, Карисса подивилась тому, что та оказалась не заперта. Не считая нужным предупредить о визите, девушка вошла в дом. Вид уютной гостиной портила неубранная посуда и знакомый сюртук, позабытый на спинке стула. Первый этаж занимала прихожая, кухня и хозяйственная кладовка – там ничего интересного не нашлось. Спальни и гостевые комнаты как правило обустраивали на втором этаже. Судя по всему, хозяйка дома и гость поднялись наверх с определенной целью. Графиня с трудом поборола вновь разгоревшуюся ярость – отец и не прекращал интрижку с прислугой. Наоборот, перевел ее в статус постоянных отношений.
    Врываться в спальню Карисса не стала, решила встретить любовников внизу. Девушка устроилась в кресле у дальней стены и приготовилась к ожиданию. В тени высокого комода незваная гостья могла некоторое время оставаться незамеченной. Так и получилось. Через три четверти часа пара проголодалась и спустилась в столовую. Ари подалась вперед, жадно всматриваясь в черты женщины. Если не приглядываться и вслушаться в голос – это Венс. Походка, манера разговора, наклон головы – узнаваемые и родные с детства черты. Но глаза утверждали обратное: это другой человек. Худощавая фигура, приятные и смутно знакомые черты лица, сияющий счастьем влюбленный взгляд. Да и Гордиен Шатор будто десяток лет сбросил. И не скажешь, что глава семьи и серьезный человек – потерявший голову юнец, похожий на тех, кто волочился за Кариссой на светских приемах. Граф подхватил женщину на руки, закружил, слившись в страстном поцелуе. После плюхнулся на стул и посадил бесстыдницу на колени. Очевидно, парочку терзал иной голод. И наблюдать за подобным развратом Ари точно не собиралась.
    – Кхм, – кашлянула девушка, обозначив свое присутствие.
    Кто бы ее услышал! Да взорвись тут огненный шар, и то не обратили бы внимания. Закипая от злости, графиня покинула укрытие и встала так, чтобы отец точно ее заметил. Так и произошло, когда Гордиен мазнул взглядом по комнате, то «споткнулся» о препятствие, которого не могло тут быть.
    – Ари? Что ты тут делаешь? – граф моментально растерял весь пыл и побледнел. Только ношу не выпустил из рук, наоборот – прижал покрепче, будто защищал от врага. Графиня опасно прищурила глаза.
    – Пришла поговорить с Венс, – глухим голосом процедила Карисса, – а вот, что здесь делаешь ты? И кто эта женщина? Новая подстилка?
    Нлера Шатор только с виду казалась спокойной. Внутри бушевал такой ураган, что Кара без труда пробилась в сознание девушки. Впрочем, последние дни, неофит часто следила за этой неординарной особой. А эмоции – меланхолия или злость – сметали барьеры, возведенные неведомым защитником, и открывали сокровенные мысли. Сейчас Ари злилась на то, что отец на деле оказался безвольной тряпкой. Венс ли это, служанки или нлеры – неважно. Из-за них глава Шатор рисковал репутацией семьи, будущим. Как бы Ари не относилась к Шейлин, но та считалась ее матерью, ветвью древнего рода. Открытые измены унижали законную супругу, а значит, и Кариссу. Делали ее посмешищем. Тайные связи заводили многие нлеры. Но на то они и тайные, чтобы о них никто не знал. Соблюдение внешних приличий – залог успеха в высшем обществе.
    – Не смей оскорблять ее! – вызверился Гордиен, испепеляя дочь убийственно-тяжелым взглядом, – еще хоть одно слово в адрес Лили, и лишу тебя наследства.
    – Вот как? – холодная ярость захлестнула Ари с такой силой, что стало тяжело дышать. Но глаз графиня не отвела, готовая ответить на любую угрозу.
    – Нет, Горди, – женщина коснулась ладонью мужской щеки, заставила прервать войну взглядов и посмотреть на нее. – Это же Ари. Она не враг, и ты знаешь, как вы оба мне дороги. Позволь мне рассказать?
    Мужчина бессильно опустил руки. Слишком хорошо он изучил дочь и понимал, что никакие разговоры не помогут. Однако Лилиан имела право на то, чтобы открыть правду, несмотря на последствия этого шага. А сейчас или через год не имело значения, все равно результат будет один.
    Карисса пребывала в бешенстве. Она позабыла, что пришла сюда помириться с Венс. В мыслях не было ни капли сомнений: у отца помутнение рассудка, а эта бесстыдница вертит графом, как хочет. Раньше такое дозволялось лишь любимой дочери, и наглого попирательства собственных привилегий графиня допустить не могла. До глубины души бесила бессовестная выскочка и тот факт, как легко той удалось охмурить благородного нлера. И еще эта угроза с наследством! Отец ведь мог такое осуществить, и тем самым перечеркнуть планы на будущее. О том, что собиралась добиться цели самостоятельно, Ари не задумывалась, как и о том, что маг такой силы не останется без работы или без денег. Сам факт, что какой-то безродной бродяжке удалось вбить клин в крепкие семейные узы, вызывал глухую ревность и злость. Графиня находилась в шаге от того, чтобы накинуться на нахалку и хорошенько оттаскать за волосы, потому что эта она посмела подойти так близко.
    Ари стиснула кулаки и завела их за спину. Опускаться до драки и уподобляться простолюдинкам девушка не собиралась. И только осознание колоссальной разницы в социальном положении, позволяло графине держать себя в руках. Она даже прикусила внутреннюю часть губы, чтобы боль избавила от навязчивого желания. Не помогло. Жалостливый взгляд, которым на нее смотрели, при этом совершенно не опасаясь последствий, бил похлеще пощечин.
    – Ари, я не враг тебе и никогда им не буду, – мягкий ровный голос успокаивал. На фоне тех криков, которые недавно звучали, казался чем-то чуждым и странным. В тоне женщины не чувствовалось ни страха, ни снисхождения, которое свойственно при общении с неуравновешенными личностями. – Позволь рассказать правду и, возможно, тогда ты поймешь причины наших поступков.
    Сверкнув глазами, Карисса ничего не ответила. Но уже одно то, что не кричала и развеяла заготовки заклинаний, змеившиеся в сомкнутых ладонях, говорило о готовности хотя бы выслушать.
    – Меня зовут Лилиан Ридж, – представилась любовница отца и выжидательно посмотрела на девушку, лицо которой выражало полное недоумение. – Я твоя мама, Ари.
    Из легких выбило воздух, будто кто-то невидимый ударил Кариссу изо всех сил. Попятившись, она споткнулась и рухнула в то самое кресло, где сидела недавно. Недолгий рассказ, в котором уложилась целая жизнь несчастной женщины, не вызвал сочувствия или понимания. Наоборот, разум вычленил главные фрагменты. Например, что барон Ридж удочерил маленькую Лилиан, купив ту за несколько золотых монет. Или что настоящие родители девочки – безграмотные крестьяне и если постараться, то можно отыскать старших братьев-сестер Лили. Для Ари это значило одно – крушение идеалов. Жизнь оказалась сплошным фарсом. Покойные предки наверняка прокляли потомков, которые смешали древнюю кровь и осквернили ее гнилью. В чем-то Карисса поняла Шейлин: лучше добровольно шагнуть в чертоги богов, чем влачить жалкое существование, постоянно осознавая собственную никчемность.
    «Уж лучше бы и не было той правды! – пронеслось в мыслях Ари и тут же ехидный голос внутри добавил, – тогда бы кто-нибудь прознал об этом и выставил посмешищем».
    В довесок признаниям, Лилиан открыла еще одну тайну: показала, кто такая Венс на самом деле. Амулет, который женщина надела на шею, вмиг преобразил до неузнаваемости. Вернее, показал ту, кого Ари любила и почти простила, иначе бы не появилась в этом доме. После демонстрации последние фрагменты стали на места. Поведение отца уже не казалось странным. Венс выбрала подходящий момент, чтобы открыться и вбить клин в семейную жизнь дома Шатор. И Карисса сама (!) невольно помогла выскочке одержать верх. Возможно, Гордиен и не решился бы на открытый скандал, но Шейлин попыткой самоубийства развязала ему руки.
    Внешне Ари превратилась в неподвижную статую. Она практически не шевелилась и не дышала, пока слушала Лилиан. Но это не значило, что ураган эмоций не нашел выхода. Тот превратился в ледяную вьюгу, которая выморозила девушку изнутри. Вместе с мечтами и надеждами, разбившимися на крошечные осколки, застыло и сердце. Стихия воды нашла способ угодить хозяйке. Карисса не заметила, как температура воздуха в комнате резко понизилась. Белоснежная кожа покрылась тонкими кристалликами льда, как и платье, кресло, часть стены и пол. Женщина, назвать которую мамой язык не поворачивался, обманывала с самого начала. Втерлась в доверие к бывшему любовнику и его жене – недаром пользовалась особыми привилегиями; привязала к себе обеих девочек – Лиса легко приняла Венс как возлюбленную отца, и отношения между ними только укрепились. Кто бы сомневался, когда их с сестрой – а сестра ли она теперь, тот еще вопрос – разделяла пропасть.
    – Не прикасайся! – прошипела Карисса, отмахнувшись от попытки Венс обнять ее. – И прекрати жаловаться на судьбу, тошнит уже от слезливых признаний. Все, что ты можешь, – это разрушать чужую жизнь. Сначала расправилась с отцом, заставив его поверить в собственную смерть. Что мешало признаться с самого начала? Молчишь? А я догадываюсь, в чем дело. Ты выжидала подходящего момента, чтобы окончательно уничтожить нашу семью. Что же, это тебе удалось. Но главное оставила напоследок: ты слишком хорошо меня изучила, и это признание, как удар наемного убийцы, попало точно в цель. Лучше бы ты и дальше молчала. Но, знаешь, что? Нет никакой Лилиан Ридж! И не было никогда. Эта женщина сгинула в риджских болотах. Умерла. А моей матерью была и будет графиня Шейлин Шатор. А если кому-нибудь придет в голову ворошить старые кости, клянусь Антором, богом мести и справедливости, я его уничтожу!
    Клятвами богам не разбрасываются. Кара заметила, как девушку на мгновение окутала сияющая дымка, после чего впиталась в тело.
    – Что же ты наделала, дочка, – Гордиен подхватил на руки внезапно осевшую женщину, – нельзя так опрометчиво давать серьезные обеты. Я люблю тебя, девочка. Жизни не пожалею, если потребуется. Но обижать Лили не позволю даже тебе. Никому не позволю.
    – Вот как? – Карисса не представляла, что может быть так больно. Единственный человек, кому безоглядно верила и ради кого, не задумываясь, пожертвовала бы собой, предал ее. По-другому признание нлера Шатор Ари не воспринимала. – Выходит, отца у меня тоже больше нет.
    – Ари! Не преувеличивай. Я лишь сказал, что не позволю обижать Лилиан. Но это не означает, что отказываюсь от дочери. Ты по-прежнему мое драгоценное сокровище. Не делай глупостей, не отталкивай меня. И Лили тоже. Она с самого начала не хотела ничего рассказывать. Это я настоял. Теперь вижу – был неправ. Тебе нужно время, чтобы понять, привыкнуть и принять правду. Обещаю, никто не узнает тайны твоего рождения. Некоторым скелетам лучше пылиться там, где их никто и никогда не найдет. Я не враг, когда же ты это поймешь?
    – Когда прогонишь эту женщину, и мы заживем, как прежде. Можешь даже денег ей дать. Много денег. Мне все равно. Но она должна убраться сегодня же.
    – Они ей не нужны. Как и мне, если любовь оценивать деньгами…
    – Довольно! – оборвала отца Карисса, – хватит лжи. Реши, кто тебе дороже, я или эта женщина. Хотя… вижу, что ты уже сделал выбор. Прощай, папа.
    Покинув дом Венселии, Карисса поспешила к себе. Если бы не книги и дорогие сердцу вещи, девушка сразу отправилась в академию. На ближайшие пять лет та станет домом, а уж после, с дипломом и званием лучшего мага Ланибергии – на меньшее Ари не рассчитывала – о будущем можно не волноваться. Сборы были недолгими: наличные деньги, драгоценности, книги по магии, минимум вещей и пара милых безделушек. Только куколка, которая дожидалась хозяйку на прикроватном столике, безжалостно брошена в камин. Будь на то ее воля, графиня уничтожила бы все, что напоминало о Венс. Но это значило спалить поместье Шатор дотла, потому что каждый кирпичик дома, каждый уголок наполнен детскими впечатлениями и воспоминаниями. Впрочем, Ари нашла иной способ: благодатный лед охотно принял память о прошлом как добровольную жертву и даровал хозяйке долгожданное спокойствие. Именно такой, собранной и хладнокровной, встретила нового адепта столичная академия магии.
    Пять лет учебы проплачены графом Шатор накануне ссоры. Девушка подтвердила приемной комиссии наличие магического дара и ее зачислили на первый курс. По условиям договора деньги не возвращались, даже если будущий маг вдруг передумал и решил забрать документы. У Кариссы возникали мысли отказаться от платы за учебу и поступить на общих основаниях с обязательной десятилетней отработкой на благо Ланибергии. Экзамены – Ари в том уверена – сдала бы на высшие отметки. Вот только испытания уже завершились и терять год ради того, чтобы доказать отцу, какая она самостоятельная, графиня не собиралась. Чтобы там ни было в прошлом, но по праву рождения Карисса – графиня Шатор. А кто посмеет в том усомниться, сильно пожалеет, что родился на свет.
    * * *
    Сферы с душами вернулись в хранилище Антора. К кому бы Кара не обращалась, ни один из подопечных не отозвался на призыв. И ответы следовало искать лишь в одном месте: у самого бога мести. Бессменный дворецкий Анций нор Фагенсштаттен выслушал просьбу неофита об аудиенции и пообещал донести ее до божественного хозяина. Приглашение девушка получила только на следующий день. За это время она перебрала в памяти каждое мгновение из воспоминаний изученных душ. Но так и не сумела найти ответ на главный вопрос: справилась с заданием или нет. С одной стороны, Кара раскрыла много тайн благородной семьи. С другой – чужим скелетам лучше хранится в шкафах и никогда не увидеть света. Кому-то правда принесла долгожданное счастье, а кто-то познал горечь разочарования и возненавидел весь мир. Последняя неудача не давала покоя: Карисса нлер Шатор испортила жизнь тем, кого любила сама и кто был дорог ей. Только в те редкие минуты, когда Ари теряла контроль, неофиту удавалось заглянуть в мысли графини. Но для того, чтобы восторжествовала истинная справедливость, этих крох было мало.
    – Антор, признай, в этом раунде ты снова проиграл, – Найал вольготно расположился на кушетке, обитой парчой и бархатом, и с аппетитом поглощал крупные виноградины с золотого блюда.
    Кушетку, фрукты и даже наложницу, что стояла на коленях и держала вышеупомянутое блюдо в руках, бог лжи и иллюзий притащил с собой. Зал малых приемов восхищал роскошью и лаконичностью отделки. Аляпистое сооружение на четырех дутых ножках смотрелось чужеродно и нарушало гармонию этого места. Однако Антор уже привык к выходкам брата и не обращал внимания, уверенный, что как только Найал покинет чертоги, все вернется на места.
    – Что дало повод так думать, брат? Считаю, неофит справилась с заданием, – Антор на строгом лаконичном троне смотрелся по божественному величественно. – Смертная в самом начале пути. Некоторые из неофитов веками идут к тому, чтобы выполнить главное задание. Это не мешает им преданно служить и нести божественную справедливость людям. Тем более, что второе испытание было даже не заданием, а подготовкой к нему. Справедливость и месть уместны там, где творится зло и попрание божественных законов.
    – Но она вмешалась, чтобы спасти Шейлин Шатор, – возразил Найал, которого не взять голыми фактами. – Кара действовала, исходя из личных предпочтений. Раэнс недоволен, что его лишили такого лакомого кусочка.
    – Он всегда недоволен, когда чистая душа возвращается к истокам. К тому же, кто бы говорил о любимчиках. Чьи личным предпочтениям ты потворствовал в прошлый раз?
    Найал не ответил. Резким жестом отбросил виноградину, которая гулко ударилась о поднос, отскочила и полетела на пол. Не успела та коснуться мраморной поверхности, как исчезла. Вместе с девушкой, подносом и вычурной кушеткой. По театральному щелчку пальцев, которым так любил пользоваться бог лжи и иллюзий. Церемониально поклонившись старшему брату, следом и Найал растворился в воздухе. Единственное, отчего не удержался, – отправил Каре маленький подарок. Чтобы там Антор не думал, а девушка достанется ему.

Эпизод 4. Королевская каллия

    Ланибергская академия магии встретила Лернейла Фаоста привычной суетой снующих адептов, шумным говором и весельем. Радостные встречи соскучившихся после каникул старшекурсников. Неуверенность и робкие знакомства новоиспеченных адептов. В глазах первокурсников светилось наивное чувство восторга и предвкушения знаний. Что и говорить, Лерни и сам был таким, когда впервые переступил порог высшего учебного заведения королевства. Тогда казалось, что с первых минут магистры ринутся передавать знания, и чуть не на следующий день молодой нлер сможет двигать горы и повелевать земными недрами. На деле вышло по-другому. Магистры, мастера, старшие и младшие преподаватели загрузили новичков кучей учебной литературы, пользы от которой, на первый взгляд, никакой. И на второй – тоже. Только отучившись два года Лернейл понял, для чего необходимы изматывающие медитации и нудная теория. Без основательной базы Профессию мага не освоить. Именно так, с большой буквы, и никак иначе. Особенно мага земли, и уж тем более, Повелителя стихии. Минералогия, почвоведение, геология, география, магохимия, алхимия, травоведение, флорика, древоведение – те науки, без которых понимание процессов, происходящих в земле, невозможно. Впрочем, Лерни даже радовался тому, что последние два года повышенная нагрузка не оставляла времени на мрачные мысли. Разрыв с Кариссой нлер Шатор, дуэль, гибель Рональда Райнера, суд – слишком много всего навалилось, чтобы молодой человек отчаялся и окончательно потерял веру в людей.
    Повзрослел Лерни рано – с тех пор, как умерла мать и не рожденная сестренка. Пережить гибель близких, организовать похороны, сберечь семейный бизнес от нападок конкурентов не каждому взрослому под силу, а уж ребенку и подавно. Не без помощи толкового управляющего, но Лернейл справился и продержался до момента, как вернулся из рейса отец. Мальчик замкнулся в себе, забыл об играх и шалостях, и, если бы не знакомство с Ари, превратился в нелюдимого затворника. Девочка вернула улыбку на хмурое лицо, заставила почувствовать себя живым, нужным и… любимым. Лерни прощал маленькой проказнице многое: насмешки в свой адрес, злые шутки, розыгрыши. Он воспринимал «особые» знаки внимания как проявление нежных чувств, расположения и принятие в ближний круг общения. Раньше Лернейл верил, что Ари изменится, перерастет предвзятое отношение к людям, вроде него. Тех, кто получил титул не по праву рождения, а по указу короля, в награду за магический дар. Таких называли выскочками и редко принимали в высшее общество. Молодой нлер Фаост к этому и не стремился. Разрыв с Ари – доказательство тому, что выше головы не прыгнуть. Если уж лучшая подруга и невеста поставила глупые предрассудки выше собственных чувств, то что говорить об остальных? К чему Лернейлу расположение аристократов, если за глаза те все равно будут смешивать с грязью и называть «выскочкой»? У молодого графа хватало забот. Одна из них как раз требовала повышенного внимания. Среди толпы слоняющихся по академии адепток предстояло разыскать баронессу Эмилию Каллэ, внебрачную дочь главы Райнер и его будущую жену. Брак – это билет на свободу, главное условие обвинителя, герцога Райнера-старшего. Отец Лерни дал слово, поручился, и молодому человеку ничего не оставалось, как подчиниться и выполнить волю единственного родителя и самого близкого человека.
    Новый учебный год обещал быть непростым. Помимо новой невесты мантию адептов собирались примерить и старые знакомые, графини Шатор. Себе Лерни мог признаться, что с гораздо большим волнением ожидал встречи именно с ними, чем с незнакомой девушкой. Как сложатся их отношения? Понятно, что как прежде уже не будет. Неужели не захотят общаться? Хотя бы Лиса… Еще полгода назад девушка бегала за ним рыжим хвостиком, признавалась в любви и навязывала свое общество. После суда ее как подменили: никакого общения – ни весточки, ни строчки. Из-за предательства Кариссы Лернейл лишился не только невесты, но и друзей. Как бы странно это ни звучало, но Ари и Лиса – единственные друзья. Молодой человек скучал по тем временам, когда неразлучная троица проказничала, пряталась в тайном убежище и претворяла в жизнь безумные идеи. В академии Лерни ни с кем не сошелся, предпочитая держать однокурсников на расстоянии.
    – Лернейл Фаост?
    Молодой человек оглянулся в поисках того, с кем не успел поздороваться. Однако не увидел ни одного знакомого лица. Лерни не сразу обратил внимание на ребенка, стоящего чуть поодаль и разглядывающего его с неподдельным интересом. Граф удивился и молчаливо переспросил, не ошиблась ли… да, теперь разглядел, что перед ним угловатый подросток, девочка.
    – Нет, – та кивнула, подтверждая, что ни с кем не перепутала и требовался именно он. Зачем?
    – Простите, нлера… эээ, мы знакомы? – холодно уточнил Лернейл.
    Время шло, а он так и не нашел баронессу Каллэ. В письме, которое рано утром принес посыльный, сообщалось, что узнать невесту можно по фамильному перстню с гербом баронов Каллэ. Если вспомнить геральдику, это нечто, связанное с королевской каллией, цветы которой поставлялись во дворец из дальнего захолустья. Единственное достоинство баронства – заболоченное ущелье. Там произрастали каллии – уникальные по красоте и магическим свойствам цветы. Невзрачные хилые стебельки, болотного оттенка зелень и грязно-желтые бутоны – такими видели королевские каллии неудачники. В короткий период цветения над ущельем стоял неповторимый тонкий аромат, дарующий невероятное удовольствие. Сами бутоны раскрывались восьмиконечными звездочками, внутреннюю поверхность которых покрывала тончайшая золотая пыльца, переливающаяся в лучах дневного светила сверкающими гранями. Незабываемое зрелище. Изысканные духи, омолаживающие зелья и мази, универсальное противоядие – вот малая толика того, что делало королевскую каллию ценнейшим ресурсом. Немудрено, что в Ланибергии нашлось немало желающих заполучить лакомый кусочек. Преходящий титул баронов Каллэ за последние три года сменили четверо наследников. Чаще, это были молодые маги, поступившие в академию за счет королевства с контрактом отработки на благо родной страны не менее десяти лет. За это время много чего могло произойти. Случалось, очередной маг отбывал положенный срок службы, так и не увидев собственных земель. В баронстве в это время заправлял наместник, лояльный королю.
    Почему же титул перешел незаконной дочери герцога? Почему она? Неужели глава Райнер нацелился на денежный поток, текущий прямиком в королевскую казну, минуя самих баронов Каллэ? Так, это возможно если только породниться с истинными хозяевами тех земель, каллэнскими кугуарами. Сравнение с горным зверем получили дикие воины, охотники, с незапамятных времен селившиеся в тех местах. Суровый климат и неплодородная почва закаляли характер горцев. Постоянная борьба за жизнь, бесконечные тренировки и упорный труд сделали из них искусных воинов, охотников и самых высокооплачиваемых наемников Груона.
    Маленькая горная страна считалась неприступной, являясь оплотом независимости и свободы ровно до тех пор, пока королевством не заинтересовались соседи, способные выставить против непобедимых бойцов армию магов. Королевство пало, и на его месте со временем образовалось баронство. Вот только секретом разведения каллий владели лишь истинные жители тех мест. Помимо замка, возведенного для новых хозяев, в баронстве имелась деревня – а по описаниям неприступный форт – где и проживали остатки коренных каллэнцев. Лернейл не поленился изучить доступную информацию о будущей невесте, и пришел к выводу, что Эмилия Каллэ происходила из рода тех самых кугуаров. Следовательно, это не то мелкое недоразумение, что стояло, стиснув кулачки, и недовольно сопело. Тем не менее, на груди девчонки болталось фамильное кольцо. Так что последние сомнения, что перед ним искомая невеста, отпали.
    – Нлера Эмилия, если не ошибаюсь? – после выходок Ари и способности той унизить оппонента одним взглядом, неловкости жених не испытывал. Лернейл научился галантности и вежливому обращению с прекрасным полом. Недовольством его не пронять. Кто бы знал, какое разочарование испытал он сам, – рад встрече! Надеюсь, дорога в столицу не утомила? Желаете отдохнуть?
    Вот это «чудо» его будущая жена? Ребенок еще. Не оперившийся птенец. Никакая одежда не скроет особенности фигуры. Вернее, их полное отсутствие. Как есть, каллия в своем зеленом платьице и снулым желтоватым личиком. Расцветет ли когда-нибудь? Сомнительно. Впрочем, Лернейл уже дал себе слово, что станет достойным мужем, а потому подавил возмущение и предложил девушке помощь в обустройстве.
    Скромный багаж в виде потертого чемодана обнаружился неподалеку. Его Лерни подхватил магией и заставил лететь следом. Уточнив, что Эмилия уже зарегистрировалась и сдала документы приемной комиссии, повел теперь уже адептку к общежитию первогодок. Двухместная комната, ключи от которой получили у коменданта, пустовала. Будущая соседка пока не появилась, так что «цветочек» воспользовалась правом выбора и заняла кровать у окна. Затем граф подсказал, как настроить магический замок на двери, и предложил наведаться в библиотеку, чтобы получить учебники без очереди, пока остальные новички расселялись. Эмилия не спорила, предоставив молодому человеку свободу действий. Каково же было удивление Лерни, когда тот понял, что баронесса поступила на факультет боевой магии.
    – Нлера Эмилия? Наверное, это какая-то ошибка! Не может быть, чтобы вы…
    – Отчего же? – девушка моментально преобразилась в насупленного ежика, ощетинившегося иголками. Очевидно, жених не первый, кто задал подобный вопрос, а нлера устала доказывать, насколько обманчив внешний вид. – Или сомневаетесь в решении приемной комиссии?
    Да, новичков экзаменовали мастера и магистры академии. Если бы возникли сомнения, что у будущего мага не хватит способностей освоить ту или иную профессию, его бы отсеяли. Лернейл мысленно дал себе подзатыльник: надо же так опростоволоситься! Сам же пришел к выводу, что у девушки в предках затесались каллэнские кугуары. У тех воинское искусство осваивают мужчины и женщины наравне. Иначе не выжить. И обучаться там начинают с малых лет. Так что баронесса Каллэ могла оказаться мечником, стрелком или мастером рукопашного боя.
    – Простите мою бестактность, – извинился Лерни, – девушки так редко попадают на боевой факультет, что я не поверил сразу и растерялся.
    Эмилия не ответила, молчаливо принимая извинения. Однако сверкнувшая в глазах сталь красноречиво намекнула, что прощением там и не пахло. Гордости девчонке не занимать. Хотя та же Карисса устроила бы по этому поводу целый спектакль. Повезло? Ничуть. Затаенная обида хуже той, что выплескивается сразу. Кто знает, когда у баронессы закончится лимит терпения, и во что выльется потом выяснение отношений.
    – Предлагаю посетить столовую, – молодой человек дружелюбно улыбнулся, – а после обеда прогуляемся по столице. Я не лучший проводник, но знаю пару интересных мест, в которых стоит побывать.
    Лернейл ожидал отказа – адепты первый день посвящали осмотру академии и заведению новых знакомств – но нет, Эмилия согласилась, чем вызвала молчаливый вздох облегчения у жениха.
    Народу в столовой обреталось немного. Старшие адепты – что парни, что девушки – обхаживали новичков. Первые открыли негласную охоту на первокурсниц с неуравновешенной магией. Вторые занимались тем же, с той лишь разницей, что конечной целью было не соблазнение будущих магов, а перспектива замужества. Среди адепток слухи о количестве аристократов в рядах новичков разлетелись быстро, так что матерые хищницы вышли на тропу войны. Лерни на собственной шкуре испытал, каково отбиваться от восторженных девиц, решивших осчастливить собственной персоной новую жертву.
    Прогулка неожиданно увлекла молодых людей. Лерни нечасто удавалось выкроить время и пройтись по городу. С компанией однокурсников граф часто посещал королевский парк, театр или ярмарку. Помогая отцу, водил знакомство с торговцами, владельцами лавок и доходных домов. Но чаще такие визиты были вызваны необходимостью и молодой человек больше думал о выгоде и просчитывал поведение возможных конкурентов, чем о красоте тихих улочек и мастерстве столичных архитекторов. Сейчас же Лернейл оценил очарование старинного Ланбера, который так манит гостей со всего света. А также полезность нужных знакомств и доверительных отношений с партнерами. В уютном кафе, владелец которого один из давних друзей отца, парочку приняли как лучших клиентов. В лавке сладостей обслужили без очереди, а торговец канцелярскими принадлежностями рассыпался в любезностях, будто к нему заглянул сам Магрон Второй. Да, высокородным особам воздавались и не такие почести. Только умелому наблюдателя сразу будет видна разница, когда угождают из вежливости и по необходимости, или же когда делают это от чистого сердца. И если поначалу баронесса хмыкала, полагая, что перед ней разыгрывают спектакль, то потом прониклась уважением к будущему супругу. Ведь маршрут прогулок молодые люди определяли наобум и заходили только в те лавки, которые выбирала Эмилия. А там хозяева едва замечали фамильный герб Фаостов, как кардинально меняли линию поведения. Торговые корабли под охраной нлера Фаоста-старшего добирались до пункта назначения в любую погоду. Ни штормы, ни морские разбойники не могли этому помешать.
    Не обошлась прогулка и без неприятностей, которые как ни странно, сблизила пару. Желая добраться до стен академии до закрытия ворот, Лернейл решил срезать путь через квартал развлечений. Ничего особенного там не располагалось. Так, несколько борделей и игровых домов. Стража каждый час совершала обход, разгоняла любителей быстрой наживы и перебравших крепких напитков клиентов. И уж тем более, никто не напал бы на человека в мантии адепта академии магии. При угрозе жизни тем разрешалось применять дар для собственной защиты. Однако сегодняшним грабителям не повезло дважды. Первый раз, когда «не заметили» мантии, что в сгустившихся сумерках еще объяснимо. Второй – когда недооценили потенциальных жертв. Как оказалось, разбойники неплохо подготовились. Едва молодые люди ступили в тень безлюдного переулка, то попали в зону действия амулета, блокирующего призыв стихий. Навстречу вышли трое подозрительных личностей. Западня захлопнулась, когда обратный путь заступила пятерка вооруженных типов. Обнаженные мечи в руках – весомый аргумент.
    – Что вам нужно? – выкрикнул Лерни, лихорадочно просчитывая шансы на спасение, которых получалось до обидного мало. Помимо восьми разбойников, где-то засел маг – должен же кто-то активировать поглотитель магии. Не исключено, что на крыше спрятались стрелки. Темнота мешала прицелится, но это легко исправить с помощью зелья ночного глаза.
    – Выворачивайте карманы, благородный нлер, – насмешливо произнес один из бандитов, – и покупки на землю положите. Нам они всяко нужнее будут. Если не станете глупить, то уйдете целыми и невредимыми. Разве что нлера проявит благосклонность к изголодавшимся по женской ласке путникам. Хоть и неказистая, но на один раз сгодится. А ты, магик, еще спасибо скажешь, что от такой подружки страшненькой избавили. Мы даже выделим пару монет, чтобы навестил мамашу Гримли, у нее-то девочки посочнее да поопытнее будут.
    – Если бы вам нужны были только деньги, я бы отдал их без разговоров. И даже не стал заявлять о нападении страже, – процедил молодой человек, обращаясь к тому, кого посчитал главарем, – но вы оскорбили мою невесту, поэтому сдохнете все до единого.
    Вытащив шпагу, которую носил больше по необходимости, чем для защиты, Лерни приготовился подороже продать жизнь. Эмилию он задвинул себе за спину еще тогда, как прозвучали первые угрозы в ее адрес. На победу маг не рассчитывал – не настолько виртуозно владел холодным оружием, чтобы противостоять сразу стольким противникам. Граф надеялся выиграть для невесты время. Патруль повстречался минут сорок назад, следовательно, скоро снова появятся в этом районе. Есть шанс, что кто-нибудь услышит шум драки и придет на помощь.
    – Моя невеста – дочь герцога Райнера. Он уничтожит каждого, кто причинит ей вред, – последняя отчаянная попытка спасти Эмилию не увенчалась успехом.
    – Ха! Посмотрите на него! – заржал разбойник, – считает нас полными идиотами, которые поверят, будто герцогиня Райнер полдня шаталась по столице в компании бывшего лавочника? Обещаю, ты лично насладишься зрелищем, когда парни разложат девчонку, – похабно ухмыльнувшись, главарь крутанул в руке меч и стал медленно приближаться.
    Лерни отступил к ближайшей стене, удачный выступ которой надежно прикрыл спину. Однако никто не собирался драться честно.
    Просвистевший болт пробил плечо, лишая молодого человека даже шанса на сопротивление. Охнув от боли, Лерни выронил шпагу. Рука повисла плетью, отказываясь подчиняться. Графа и так никто не считал серьезным противником, а теперь шансы упали до нуля. Однако никто не учел хрупкую фигурку, которая, прыгнув вперед, крутанулась вокруг своей оси. Метательные ножи, о наличии которых вряд ли кто-то догадывался, полетели в разные стороны и поразили сразу четырех противников. Главарь испуганно хлопал глазами, хрипел и булькал, силясь вытащить лезвие из распоротого горла. Он так и умер с выражением досадного удивления, что какая-то малявка достала его метким броском. А разъяренная мстительница вихрем прошлась по рядам противника, выкашивая их под корень. Шпага, которой не успел воспользоваться нлер Фаост, в умелых руках превратилась в грозное оружие. Сам бой завершился через минуту после начала, и последней жертвой стал лучник, который с протяжным воплем свалился с крыши. Эмилия добралась до поверженного противника и выдернула из мертвого тела метательный нож, чтобы сразу пустить в дело. С гибелью последнего участника банды исчезло блокирующее магию поле. Вряд ли стрелок был магом, скорее последний сбежал, когда понял, что подельники погибли.
    – Он там! – сипло выдохнул Лерни и указал на дом в конце улицы. Как только магия вернулась, граф львиную долю сил направил на исцеление. Но и об обещании разделаться с каждым разбойником не забыл и сразу сформировал поисковое заклинание. У магов особая аура и вычислить ее не составило труда. – Я в порядке, – заверил невесту, – рана не смертельная. Нам лучше дождаться стражу, сами с магом не справимся.
    – Это мы еще посмотрим, – хмыкнула девушка, – скоро вернусь.
    – Нет! – Лернейл ухватился за край юбки и удержал Эмилию, – не рискуй. Я не прощу себе, если ты… вы пострадаете. У мага вполне может оказаться парочка неприятных сюрпризов. Пусть его ловят те, кто должен. Я запомнил структуру ауры мерзавца, никуда не денется.
    – Всем оставаться на местах! – рявкнул страж, появившийся вначале улицы.
    – Помогите! – взвизгнула Эмилия, превращаясь из хладнокровного бойца в испуганную жертву, – мой жених ранен. Его зовут нлер Лернейл Фаост, а я – баронесса Эмилия Каллэ.
    – Одну минуту, нлера Каллэ, – прежде чем подойти, мужчина, оказавшийся магом, просканировал местность. Убедившись, что кроме этой парочки живых людей в переулке нет, вызвал подкрепление. Трое напарников выступили из тени и рассредоточились по улочке, перекрывая выходы. Страж приблизился, кинул на молодого человека плетение диагноста, убедился, что тому не требуется срочная помощь, и связался с Управлением, вызывая дознавательскую группу и лекаря.
    – Нлер Костас Райм, – представился страж, – расскажите, что тут произошло.
    Слушая вполуха – показания пострадавших требовались лишь для отчета – маг опытном взглядом разбирал ход битвы. Разбойничкам не повезло наткнуться на мастера-мечника, умерли преступники мгновенно. Каждый удар достиг цели, будь то бросок ножа или укол шпаги. О технике каллэнских кугуаров ходили легенды, мало кому удавалось встретиться с ними и остаться в живых. Но больше всего стража поразил факт, что мастером оказалась девчонка. Если уж та играючи разделалась с девятью противниками, то что говорить об опытных бойцах? Недаром найм кугуаров стоил целого состояния – охотники профессионально делали свою работу. Райм скрипнул зубами, услышав про подавитель магии, и едва получил описание ауры преступника, ринулся на его поимку.
    Адептам же пришлось дожидаться дознавателей, а потом полночи провести в Управлении. Прибывший лекарь вытащил болт, обеззаразил и срастил рану. Через три дня усиленного питания и физического покоя гарантировал полное выздоровление.
    В академию Лернейл и Эмилия вернулись уже под утро. И то, в сопровождении ректора, которого выдернули из постели и огорошили известием о нападении на учеников. Лерни лишний раз порадовался, что в это время Фаост-старший находился в море. Не хотел беспокоить отца понапрасну. Все ведь обошлось. Глава Райнер – ему не так повезло – прислал поверенного, который мигом добился, чтобы свидетелей отпустили и не мучили бесконечными расспросами.
    – Прости за испорченный вечер, – граф проводил невесту до общежития и, прощаясь, осмелился высказать то, что мучило последние часы. – Я не защитил тебя. Прости. Наверное, тебе не нужен такой, как я. Слабак, не способный постоять за себя. Да что там… я и шпагу удержать не сумел. Без магии ничего не стою. Жаль, что мы оба не властны над выбором. Я дал слово отцу, а он пообещал твоему – значит, свадьбы не миновать. Сегодня ты спасла меня. Спасибо! Клянусь, что никогда не стану тебя ни к чему принуждать. Знай, моя жизнь отныне принадлежит тебе.
    Понуро опустив голову, Лернейл ожидал приговора. За короткое время знакомства, нлер убедился, что Эмилия добрая и отважная девушка. К тому же умная, начитанная и приятная в общении. О лучшей жене нельзя и мечтать. Пусть внешне баронесса проигрывала столичным красоткам, но ее внутренний свет согревал душу, притягивал домашним теплом и лечебным бальзамом проливался на незаживающие раны. Когда Эми радовалась, золотисто-зеленые глаза сияли ярче каллий в период цветения, когда злилась – во взгляде проявлялась жесткость, а врагам суждено было увидеть только смерть. Эмилия родилась кугуаром, а значит презирала слабость и ложь, не терпела предательства.
    – Ты ничего не должен, Лерни, – ответила девушка, – а насчет того, что недостоин, позволь решать мне. Ведь там, в переулке, ты не отступил – я видела – приготовился к смерти. Не каждый решился бы идти до конца. Уверена, будь там магический поединок, победа была за тобой. Кугуарами становятся не сильные телом, но крепкие духом. А те люди, которых встретили в городе, разве стали бы они помогать плохому человеку? Нет. И дело не в твоем отце, который сумел заработать репутацию честного торговца, а в тебе. Поверь, я рада, что слухи оказались правдивыми, и мой будущий муж – достойный человек, сильный маг и, надеюсь, хороший друг.
    – Но ведь… – растерялся молодой человек, – я должен защищать девушку, а наоборот.
    – Так, то девушку, – хмыкнула баронесса, – а я кугуар. Среди нас нет разделения по половому признаку. В бою все равны. И еще… каждому нужно заниматься тем, что у него получается. Если хочешь, могу преподать пару уроков фехтования. Не бесплатно, разумеется, – поспешно добавила Эмилия, заметив готовое вырваться возмущение, – а за обещание подтянуть меня по некоторым предметам. В баронстве живут только приезжие маги, а те не горят желанием делиться опытом.
    – Да, конечно! Я с радостью. Все, что хочешь!
    – Вот и договорились. Так, что, друзья? – девушка протянула открытую ладошку.
    – Друзья, – с облегчением выдохнул граф, бережно пожимая хрупкую ручку.
    Учеба навалилась с первых же дней занятий. В плотном расписании едва удалось выкроить время для тренировок, при этом пришлось лишиться двух часов сна. На рассвете, пока адепты еще видели сны, Лерни и Эмилия тайком встречались на полигоне. Начинали они с разминки, потом баронесса показывала новые связки и, пока молодой человек старательно их отрабатывал, создавала плетения или делала домашнюю работу. В завершении проверяли, как каждый усвоил урок, и расходились по комнатам.
    Историю с нападением тихо замяли. Как оказалось, маг, скрывшийся с места преступления, выпускник Академии, и афишировать его связь с Гильдией убийц руководство не решилось. Благодаря слепку ауры, ищейки Особой службы быстро вышли на след беглеца и схватили той же ночью. Вот только о заказчике дознавателям узнать ничего не удалось, заключенный умудрился сломать себе шею. Самостоятельно. В одиночной камере, где кроме охапки сена и отхожего места, ничего нет. Взяв клятву о неразглашении, дознаватель Особой службы посвятил молодых людей в детали дела. Он настоятельно рекомендовал не покидать территории учебного заведения, докладывать обо всех подозрительных случаях и ни в коем случае не снимать защитных амулетов, которые тут же и вручил. Следствие пришло к выводу, что главной целью разбойников, являлся Лернейл Фаост. У его отца достаточно злопыхателей, чтобы расправиться с неугодным конкурентом через сына. Однако не исключали версию того, что стремились уничтожить баронессу Каллэ. Та получила титул за пару дней до начала учебного года, при этом внесла необходимую сумму вперед, что давало право уже через пять лет вступить в права новым владением. Дознаватель предупредил, чтобы молодые люди держались на расстоянии. Договоренность нлера Фаоста-старшего с главой дома Райнер не выносилась на публику. А уж о том, что Эмилия Каллэ и есть внебрачная дочь герцога Райнера, знали единицы. Так что никто не заподозрил в невзрачной первокурснице боевого факультета ту самую невесту графа Фаост.
    Незаметно пролетел месяц. Приближался королевский бал, и адептов заранее лихорадило в предвкушении хорошего развлечения. Столичный портные с ног сбились, принимая заказы. Наиболее предусмотрительные нлеры заранее обеспокоились достойными нарядами. Другим только и оставалось, что осаждать лавки готового платья или за бешеные деньги перекупать мастеров. Лернейлу хватило прошлогоднего бала, чтобы всеми силами избегать участия в нем. Тем более, так удачно сложилось, что до сих пор удавалось не столкнуться нос к носу с сестрами Шатор. Хотя одна из них – Мелисса – соседка Эмилии по комнате могла что-то заподозрить. Если бы на это оставалось время.
    Неладное Лернейл заподозрил не сразу. Поначалу плохое настроение баронессы воспринял на свой счет. Однако, проанализировав моменты общения, пришел к выводу, что это не так. А потом имел несчастье наблюдать, как Таймин, паренек, с которым делил комнату вот уже третий год, поссорился с невестой из-за бала и острой нехватки портных. Сопоставив факты, граф пришел к выводу, что подавленное состояние Эмилии и предстоящее торжество взаимосвязаны.
    – Эми, что думаешь про королевский бал? Хочу тебя пригласить, – вместо приветствия спросил граф на утренней разминке. По вспыхнувшему радостью личику и тому, как быстро девушка поникла, молодой человек понял, что не ошибся в выводах. Его невеста хотела попасть на праздник, но отчего-то считала это невозможным. – Что не так? Тебя расстроило мое предложение?
    – Нет. Вовсе нет, – попытка Эмилии убедить жениха, что с ней все в порядке, провалилась с треском. Врать не умела, как и скрывать эмоции. В схватках или противостоянии с врагом девушка была собранной и хладнокровной, но вот с теми, к кому испытывала хоть какие-то чувства, притворяться не могла. – Нам же нельзя. Академию покидать нельзя. И о будущем союзе тоже не расскажешь. Ведь там увидят, что мы вдвоем, и сразу обо догадаются.
    – Трусишка, – Лерни не удержался, чтобы раззадорить девушку. Очень уж та не любила, когда сомневались в ее смелости или бойцовых качествах. – И это каллэнский кугуар? Отважный боевой маг и гроза разбойников? Какой же ты еще ребенок! Неужели испугалась?
    – А вот и нет! Если понадобится, перебью всех до единого.
    – Так стоит ли из-за мнимой опасности отказывать себе в удовольствии? Вдвоем мы сила. Трепещите враги!
    – Позер! – баронесса хмыкнула, легонько стукнув кулачком по груди парня. – Но, пожалуй, откажусь от такого лестного предложения.
    – Почему? – огорчился Лернейл. Как оказалось, идея появиться на балу в компании невесты не вызывала отторжения. Сам в прошлый раз никого кроме Кариссы не замечал, а вот знакомые наперебой расхваливали мероприятие: и угощение там королевское, и музыканты искусные, и артисты талантливые. Зрелища, опять же, скандалы, сплетни – кому что нравится.
    – Платье, – с горьким вздохом выдохнула девушка, и граф понял, в какую неловкую ситуацию угодил. Баронесса слишком гордая, чтобы принимать дорогие подарки, пусть даже и от жениха. Лерни помнил о мизерном багаже, с которым в академию прибыла адептка, давно подметил, как аккуратно та носит форму и огорчается, если ненароком на одежде появляются дырки или не выводимые пятна. С этим срочно нужно что-то делать.
    – Скажи, ты на самом деле хочешь на бал или поддалась истерии по этому поводу?
    Эмилия смущенно потупилась и, не решаясь посмотреть молодому человеку в глаза, кивнула.
    – Тогда после обеда готовься к походу в город, – и пока девушка не успела возразить, добавил, – мы не преступники, чтобы сидеть взаперти. Наших наблюдателей предупредим, да и сами не будем нарываться на неприятности. Наймем кэб, съездим к одному другу, который поможет в решении нашей проблемы. И да, отказы не принимаются! Скоро мы станем одной семьей, а значит, имущество станет общим. Вот, ты бы пожалела золотой, если бы я нуждался в деньгах, а у тебя как раз завалялся лишний?
    – Золотой? У меня? Откуда? – ахнула баронесса, словно для нее это было целое состояние. Хотя почему было – есть. – Конечно! То есть нет, – спохватилась Эми, как только сообразила, что Лерни ждет другого ответа. – Отдала бы последнюю медяшку.
    – Так, почему считаешь, будто бы я не сделал того же самого? – граф улыбнулся, понимая, что слова легли на благодатную почву и осталось закрепить результат. – Нлера Эмилия, я понимаю, что приличия не позволяют принимать подарки от посторонних мужчин. Но в том-то и дело, что я не посторонний. Мой долг защищать жену и приложить все усилия, чтобы она ни в чем не нуждалась. Над первым пунктом я усердно работаю, – взглядом молодой человек обвел полигон и для пущей убедительности проделал шпагой витиеватую связку, – а со вторым ничего не выходит. Зачем, вообще, нужны деньги, если они не приносят радости? Я первый буду против излишеств и никогда не стану расшвыриваться золотом ради бахвальства или стремления что-либо доказать. Мне это не нужно. Улыбка на твоем лице бесценна, и я добьюсь того, чтобы ты почаще улыбалась.
    Зардевшаяся баронесса выглядела донельзя смущенной. Однако сияющая мордашка говорила сама за себя. Эми тайком мечтала о бале – придумывала веские доводы в оправдание. Но, как и другие девушки ее возраста, хотела веселиться, танцевать и кружить головы кавалерам.
    Столица гудела суетой и столпотворением. Полтора часа ушло на то, чтобы добраться до нужной лавки. Работала та в бедном квартале, потому очереди из аристократов у дверей не наблюдалось. А вот трое горожанок надолго бы заняли хозяйку, если бы та не увидела новых клиентов, появившихся на пороге. Не прошло и пяти минут, как женщина отправила нерин по домам, пообещав солидную скидку, а сама развернулась в сторону нлера Фаоста с радушной улыбкой на лице.
    – Лерни, мальчик мой, как ты вырос, возмужал. Совсем позабыл про тетушку. Вроде в одном городе живем, а пропал на год и носа не кажешь. Иди уже сюда! Дай хоть обниму наглеца.
    – Ну, что вы, нерина Тавия, прекрасно знаете, что учеба занимает все время. Я и с отцом-то вижусь нечасто. Вы уж простите, но я по делу, – крепко обняв дородную нерину, граф отстранился. Вернее, попытался это сделать, но сдавленно охнул, потому как его ухо оказалось в цепких ручках швеи.
    – По делу он! Я тут скучаю по нему, а он, стервец, за учебой спрятаться решил. Оно, конечно, нужное занятие, но про семью забывать нельзя.
    – Да кто забыл-то? Наоборот! Как только узнал, что у моей невесты нет подходящего для королевского бала платья, сразу подумал: тетушка Тави лучше столичных портных платье сошьет. Такое, что высший свет ахнет.
    – Невеста? Ах, ты поганец мелкий! У тебя есть невеста и я об этом ничего не знаю? Это она? – развернувшись к Эмилии, Тавия внимательно ее осмотрела. Впрочем, это она успела сделать еще когда пара появилась на пороге, но сейчас выдался удобный момент, чтобы разглядеть подробности.
    – Нерина Тавия, позволь представить мою невесту, нлеру Эмилию Каллэ. Эми, это тетушка Тави, лучшая портниха в Нижнем и Среднем городе и замечательный друг.
    – Рада знакомству, – баронесса изящно поклонилась, пряча смешинки в глазах. Очень уж комично смотрелся Лернейл, когда его таскали за ухо. С другой стороны, это говорило о доверительных отношениях, какие бывают между близкими людьми.
    – И я рада, что нашему Лерни досталась такая славная девушка. Не чета прежней вертихвостке! Душу из Лерика выпила, сам не свой ходил. Теперь все наладится, я в том уверена. Вот бы и старшенькому такая же невеста нашлась. Ну, да ладно. На королевский бал, значит, собрались? Это дело хорошее, а платье мы нашей красавице такое сошьем, что и королева не постесняется носить. Пойдем, милая, мерки снимем, заодно и посекретничаем.
    – А… – Эмилия растерянно посмотрела на жениха, но тот лишь кивнул, подтверждая, чтобы та ничего не боялась.
    – Тетушка, и подберите для моей невесты полный гардероб, – успел крикнуть вдогонку Лернейл, прежде чем дамы скрылись в примерочной.
    Лавку нерины Тавии молодые люди покинули через четыре часа. Нлер Фаост за это время успел поскучать, выпить ведро взвара и съесть печенье из вазочки. Зато Эмилия расцвела и похорошела. Тетушка Тави – вдова лучшего друга нлера Фаоста-старшего, который заботился о женщине и ее малолетних детях – любила Лерни как родного, называя вторым сыном. Иной раз Лерни мечтал, чтобы именно она заняла место мачехи. Но, увы, отцу указывать не смел, а тот давно сделал выбор и не собирался ничего менять. Фаост-старший поставлял в лавку Тавии редкие ткани и фурнитуру, благодаря чему портниха с легкостью конкурировала с именитыми столичными мастерами. Фантазии женщине не занимать. Тавия часто воплощала новые идеи в восхитительных нарядах, которые перекупал у нее партнер, работающий в Белом городе, и продавал за баснословные деньги. Разумеется, автором выставлял себя – и Тавия не возражала – потому что у простолюдинки никто и ничего не стал бы покупать.
    Нерина расстаралась на славу: обеспечила невесту сына изысканными и в то же время практичными нарядами. Лернейл сообщил, к какому роду принадлежит Эми и нлерой какого баронства та недавно стала, и попросил, чтобы бальное платье сшили в родовых цветах Каллэ.
    Обновку Тавия доставила в академию. В компании помощниц сама взялась сделать из скромницы первую красавицу, каких столица еще не видела. Лерни, как и Эмилии, пришлось сдаться на милость портнихи. В желании устроить счастье второму сыночку женщину никто не мог остановить. Собственно, Лернейл и не сопротивлялся. Он сломал голову, как уговорить девушку посетить косметический салон, – та наотрез отказывалась принимать помощь – а вот нерине Тавии сказать «нет» не сумела. С соседкой по комнате нлера Каллэ не откровенничала, поэтому та даже не догадывалась, что Эми собирается на бал. Сама Лиса уехала домой еще накануне, так что комната была в полном распоряжении адептки.
    Когда Лернейл в уговоренный час зашел за невестой, чтобы сопроводить ту до парадной кареты, то застыл с открытым ртом, разглядывая хрупкое совершенство. Тавия довольно хмыкнула, оценив то впечатление, которое произвела девушка на жениха.
    – То ли еще будет, Лерни, – многозначительно пообещала портниха. После чего щелкнула графа по носу и легонько ударила по подбородку, чтобы тот захлопнул рот, – хватит слюни пускать. Лучше вспомни о манерах и предложи девочке руку. Не видишь, смутилась не меньше твоего.
    – Эми, ты… само совершенство, – отмер Лернейл и галантно поклонился. После подал руку и, когда в нее вложили ладошку, затянутую в золотистое кружево, бережно переместил ту на сгиб локтя. – Едем. Опаздывать на бал могут только члены королевской семьи, а нам стоит поторопиться.
    Новехонькая карета с гербами графа Фаост пахла деревом и лаком, внутреннее убранство и недавно вошедшая в обиход новая модель рессор делали короткое путешествие комфортным. Ранее Лернейл не считал нужным тратится на столь необходимый каждое аристократической семье предмет, у графа Шатор имелся собственный экипаж. Но разрыв одной помолвки и известие о другой вынудили раскошелиться и сделать щедрый заказ каретной фабрике нлера Грабора. Теперь же, глядя на сияющее личико Эмилии, впервые оценившей столь роскошный способ передвижения, внутренне ликовал и гордился тем, что сумел угодить невесте. В свете магического светильника, закрепленного над резной дверцей, баронесса выглядела особенно соблазнительно. Нерина Тавия постаралась и учла просьбы заказчиков. Эмилия хотела что-нибудь скромное, а Лерни недвусмысленно дал понять, что наряд должен сразить всех присутствующих. Фасон платья действительно был простым. Неглубокий прямоугольный вырез, широкие бретели, плавно переходящие в короткие рукава, пышная многослойная юбка, похожая на полураскрывшийся бутон. Нижняя часть платья состояла из воздушной органзы насыщенного зеленого цвета, поверх которой как части гигантского цветка драпировались остроконечные лепестки ратийского шелка, способного менять цвет по желанию владельца. Ратийский шелк позволяла себе только высшая аристократия. Уже одно то, что на наряд понадобился не один метр этой редкой ткани говорил о достатке владельца. Эми могла и не догадываться об истинной стоимости платья, а Лернейл не спешил ее в этом просвещать. Тем более, что ни одна девушка хоть раз увидевшая красоту волшебной ткани никогда от нее не откажется. Нлер Фаост улыбался, догадываясь, какую магическую начинку заложила нерина Тавия в наряд невесты, и предвкушал момент активации, который, несомненно, сразит толпу.
    От отца Эми, изредка интересующегося жизнью дочери, в честь первого бала пришел подарок. Сейчас тот красовался в изящных ушках и на тонкой шейке девушки. Каплевидные изумруды в сверкающей окантовке адамантов оправили в золото и придали вид удлиненных подвесок. К кулону прилагалась еще филигранной работы цепочка. Мастерство ювелиров, выполнивших этот заказ, не вызывало сомнений. Украшения вполне могли стать родоначальниками фамильных драгоценностей семьи Фаост, которые впоследствии будут передаваться потомками из поколения в поколение.
    – Граф Лернейл нлер Фаост-младший с невестой баронессой Эмилией нлерой Каллэ, – объявил глашатай новых гостей королевского бала.
    Праздник пролетел как одно мгновение. Его не омрачили ни попытки нахальных нлеров, желающих поближе познакомится с «открытием» сезона, ни зависть и интриги блистательных нлер, ни колкий язычок Кариссы Шатор, возжелавшей вернуть внимание бывшего жениха. Там, где дело шло к дуэли, вмешивалась Эмилия. С уверенностью вышедшего на охоту кугуара девушка предлагала молодым людям ответить за дерзости немедленным поединком. Известно, что среди каллэнских охотников не было разделения по полу, мужчины и женщина сражались наравне. А вот в высшем обществе ланибергского двора дуэль с представительницей слабого пола была недопустима – это роняло достоинство нлера. Свой отказ задиры мотивировали именно тем, что не желали причинять вред «хрупкому цветку», на деле – использовали возможность сохранить жизнь. Еще ни одному воину не удалось победить каллэнского кугуара в честной схватке.
    Лерни не мешал невесте развлекаться. Он на собственной шкуре убедился, как опасно вмешиваться в вопросы чести охотников, а уж точно не упустил шанса поставить на место зазнавшихся аристократов. Пока Эми сглаживала конфликты с нлерами, Лернейл оберегал ту от «невинных» козней нлер. Пять фужеров с вином, неаккуратно выпавших из рук красавиц, чуть не превратили произведение искусства тетушки Тави в испорченную тряпку. Терпкая жидкость не причинила вреда и стекла на пол кровавыми каплями. Это установленный Лерни магический барьер спас девушку от позора. Сладкий крем, соусы и чашка горячего шоколада давно разукрасили бы ратийский шелк, однако благополучно сгорели, так и не коснувшись ткани. Баронесса только успевала смахивать едва видимый пепел на пол и делать вид, что ничего не произошло. Огнем владела Лиса, подруга Эмилии, и не без ее помощи посторонние предметы вспыхивали прямо на лету. Как это не удивительно, но графиня только порадовалась, когда узнала избранника баронессы.
    – Заговорщики! – хмыкнула Мелисса, когда Эмилия и Лернейл подошли поздороваться. – Что же сразу не рассказали? Эми, прими мои поздравления! О лучшем супруге и мечтать нельзя. Лерни, надеюсь, мы все еще друзья?
    – Лиса, какие сомнения? – молодой человек коснулся губами протянутой ему ручки, открыто улыбнулся. – Конечно. Мне не хватало вас… тебя. Нашего общения. Только… ты действительно рада нашей с Эми помолвке? – Фаост не зря уточнил этот момент, чтобы в будущем не попасть в неловкую ситуацию. Огорчать невесту графу не хотелось, а та непременно расстроится, если Лиса снова начнет добиваться его внимания.
    – Не переживай, Лерни, все так, как я и сказала. Детская влюбленность осталась в прошлом, – графиня театрально вздохнула, выказывая сожаление по этому поводу. А потом, резко посерьезнев, посмотрела на Эмилию, – но тебе, подруга, советую хватать жениха в охапку и как можно быстрее посетить храм Лейты. Вокруг полно хищниц, готовых украсть чужое счастье. Кстати, вот и одна из них. Чего тебе, Ари?
    – Фу, как невежливо, Лиса, – фыркнула нлера Шатор. Она блистала на балу и собрала вокруг себя цвет ланибергской молодежи. Четверка поклонников как раз обреталась за спиной графини, готовая выполнить малейшую прихоть. – Лерни, рада встрече, – соблазнительно улыбнувшись бывшему жениху, девушка демонстративно проигнорировала баронессу. Карисса умела одним лишь взглядом указать жертве место. А то, что именно нлеру Каллэ Ари избрала жертвой, никто из присутствующих уже не сомневался.
    – Нлера Шатор, – Лернейл не собирался идти на поводу у бывшей, – рад встрече, – намеренно скривившись, граф показал, насколько он «рад». Тем не менее молодой человек быстро вернул маску равнодушия, с которой общался с неугодными личностями. Ари как раз попала в такие «неугодные», если решила задеть Эмилию. – Позвольте представить мою невесту…
    – Ах, Лерни, здесь душно! – перебила графиня собеседника, – принеси холодного лимонаду. Побыстрее.
    – Мою. Невесту. Нлеру. Эмилию. Каллэ, – с нажимом закончил фразу Фаост, – к сожалению, не могу удовлетворить вашу просьбу. Обещал показать Эми сад. Возможно, нлер Рокаст с удовольствием исполнит роль вашей… вашего спутника? Это ведь прямая обязанность того, кто сопровождает девушку на бал, не так ли?
    – Ти-им! – процедила графиня. Вышеупомянутый граф Рокаст с готовностью отправился за напитком.
    Девушка, глаза которой превратились в две маленькие щелки, внимательно осмотрела соперницу, не упустив ни одной детали. Эми не спасовала, ответив таким же вдумчивым взглядом.
    Сравнение шло не в пользу Эмилии. Это как поставить роскошную розу рядом с невзрачной каллией. Императрица цветов благоухала неповторимым ароматом. Она радовала глаз бархатистой кожей лепестков, густотой и насыщенностью соцветий, и вооружилась острыми шипами, ранящими любого, кто посмел бы коснуться красавицы. Ею можно только любоваться издали, холить, лелеять в надежде на мимолетную благосклонность. И не опытному садовнику, вложившему душу, чтобы редкий цветок раскрылся в первозданной красе, а редкому коллекционеру, завоевателю, способному преодолеть почти божественное поклонение розе, та могла бы упасть в руки. Ненадолго. Сокровище не желало быть запертым в клетке. Оно требовало внимания и поклонения. Постоянно. До конца долгой и, несомненно, яркой жизни. Однако и каллия не так проста, как кажется на первый взгляд. Она выросла среди сорняков в ежедневной борьбе за право на существование. Противостояла ветрам, что склоняли ее до земли, но так и не сломали. Пережила не одну бурю, поливаемая холодными дождями. Чуть не погибла от засухи и не сгорела под палящими лучами безжалостного светила. Лишь тот, кто сам прошел эти испытания, оценит хрупкую красоту и силу духа стойкого создания. И тогда невзрачный цветок раскроется, и редкий счастливчик увидит первозданную красоту королевской каллии.
    – Нлера Эмилия, вы подарите мне танец?
    Чтобы не накалять обстановку, Лернейл увлек невесту в центр бальной залы, затерявшись среди кружащихся пар. Пока молодые люди искали свободное местечко, затихли звуки предыдущей композиции и через секунду зазвучало вступление ланибергского вальса.
    – Я совсем не умею танцевать, – шепотом призналась девушка, – нам лучше уйти в сад, как ты и предлагал.
    – Но мы уже на месте. Поздно бежать. Не бойся, это не сложнее фарконской связки – к сожалению, та никак не давалась графу всю последнюю неделю, тогда как баронесса выполняла сложнейшие движения с легкостью, – главное – уловить ритм и довериться партнеру. Ну же, Эми! Раз, два, три… раз, два, три…
    Именно о доверии твердила каллэнская охотница, когда обучала будущего супруга искусству боя. Довериться учителю, который никогда не допустит, чтобы пострадал ученик. Довериться интуиции, позволяющей ответить на угрозу, когда та только-только появилась. Довериться собственному телу, запомнившему необходимые движения на уровне рефлексов, и позволить ему действовать самостоятельно. Лерни пока еще учился доверять будущей жене и в то же время не забыл главного урока: доверие должно быть взаимным.
    – Хорошо. Если ты действительно этого хочешь, – согласилась Эмилия и прикрыла глаза, мысленно продолжив счет.
    Танцевать оказалось просто. Тренированное тело откликалось на каждое движение партнера, внутренний хронометр отсчитывал шаги, а голова кружилась от эйфории и чувства легкого полета. Не сразу, а когда ритм ушел из мыслей, превратившись в умелый навык, девушка вошла во вкус и отдалась танцу каждой клеточкой. Лерни уверенно вел невесту, невесомо поддерживая хрупкую фигурку и незаметно указывая нужное направление. Столкновений с другими парами можно было не бояться. Еще когда слабая улыбка осветила личико баронессы, уловившей самую суть происходящего действа, ожила магическая составляющая, заложенная в изысканный наряд. Прежде насыщенно зеленые лепестки ратийского шелка посветлели и засверкали чистым золотом, будто волшебным образом распустился бутон каллии. Присутствующие ахнули, заметив такое преображение. Лерни сбился с такта. Впрочем, никто не заметил оплошности, потому как внимание приковала к себе очаровательная каллия. Именно в это мгновение Лернейл осознал, что влюбился, что девушка в его руках – смысл жизни и только рядом с ней он будет по-настоящему счастлив. Сколько бы лет не отмерили боги, в памяти навсегда сохранится образ хрупкого цветка, прекрасной королевской каллии.
    Как только затихла музыка, граф опустился на одной колено перед ошеломленной девушкой. Та растерянно оглядывалась по сторонам, не понимая, почему оказалась посередине зала в окружении восторженных зрителей, куда подевались остальные пары и, самое главное, что делает ее жених.
    – Нлера Эмилия Каллэ, будьте моей женой! Клянусь любить и защищать, заботиться о наших детях и приложить все усилия для процветания рода. Пока смерть не разлучит нас.
    – Лерни, зачем? Мы же помолвлены, так, почему снова…
    – Потому что тогда я выполнял долг. Сейчас же понял, что сам хочу взять тебя в жены.
    – Почему? – вокруг воцарилась тишина. Гости, казалось, не дышали, чтобы не пропустить ответ молодого человека.
    – Потому что люблю вас, нлера Эмилия. Люблю тебя, Эми. Ты выйдешь за меня?
    – Да! И я клянусь любить и защищать, растить наших детей. Клянусь сделать все возможное, чтобы наши земли процветали, – выдохнула невеста, и тотчас зрители разразились бурными эмоциями. Счастливый жених подхватил девушку на руки и закружил, не в силах выразить счастье словами. В этот миг уходящее за горизонт светило выглянуло из-за туч, тонкий луч преломился через оконные витражи и заключил пару в переливающийся всеми цветами радуги столб.
    – Божественное благословение! Сама Лейта осенила этот союз! Невероятно! Чудо! – послышались восторженные шепотки.
    Возможно, так и было на самом деле, никто из смертных подтвердить или опровергнуть этого не мог. Разве что неофит бога мести и справедливости, без непосредственного участия которого ничего бы этого не случилось. Она счастливо улыбалась, подмечая, как зарождаются нежные чувства между подопечным и его невестой. Кара готовилась вмешаться в любой момент, чтобы подтолкнуть смелую охотницу и в то же время робкую юную девушку к откровенному признанию. Ничего преступного в том не было, Кара сама наблюдала за тем, как глубокие чувства пустили корни в чистой душе Эмилии.
    Вмешательства не потребовалось. Пусть сердечко юной невесты трепетало в волнении, жутко смущалось вниманием толпы, но природная смелость не позволила отступить. Тем более перед лицом того, кто смотрел преданным, полным безумной надежды взглядом и ждал ответа. Но события разрешились лучшим образом. Лейта приняла клятвы новобрачных и благословила союз, так что посещение храма богини – формальность. Соответствующие татуировки проявятся сразу, как только брак будет инициирован. Кара не сомневалась, что теперь у Лерни все будет хорошо. Он достоин счастья как никто другой, и в том неофит видела высшую божественную справедливость.

Подробней о книге

Кара-справедливость!

Содержание

Аннотация

Аннотация

Тебя незаслуженно обидели? Коварные завистники строят козни? Изменяет вторая половинка? Не отчаивайся! Верь, что справедливость восторжествует и будь честен в намерениях! Ведь этой верою полнится божественная мощь Антора, бога мести и справедливости. Ну а если желаешь сам покарать преступника высшей мерой, можешь воззвать к суду богов! И они откликнутся на просьбу, накажут виновного божественной карой. Но трепещи, смертный, если потревожил богов понапрасну, ведь на кону, ни много ни мало, твоя жизнь!

Установки пользователя

Цвет фона
Цвет текста
Применить

Скачать