Неизвестная крепость Российской Империи

Неизвестная крепость Российской Империи

Аннотация

    Книга рассказывает об истории строительства Гродненской крепости и той важной роли, которую она сыграла в период Первой мировой войны.
    Данное издание представляет интерес как для специалистов в области военной истории и фортификационного строительства, так и для широкого круга читателей.

Оглавление

ОТ РЕДАКЦИИ

    Судя по внешним признакам, годы, предшествовавшие Первой мировой войне, были периодом мира и процветания в Европе. Где бы ни возникала угроза войны, всегда достигался дипломатический компромисс, устранявший ее. Тем не менее великие державы действовали, исходя из осознания, что война когда нибудь все таки разразится. Строились новые корабли, выпускались пушки и винтовки, разрасталась численность армий, заранее готовились военные планы. И все же, когда в 1914 году вспыхнула искра, взорвавшая пороховую бочку, разгоревшийся мировой пожар оказался гораздо масштабнее, чем мог предположить кто либо из участников военных действий.
    Г. П. Виллмотт. «Первая мировая война»


    Сохранить для будущих поколений память о Первой мировой войне — эта идея стала основополагающей для участников международного проекта ОО «Институт военного наследия», в рамках которого проводится цикл международных конференций «Первая мировая война. Общая история. Общая память». Участниками этого проекта стали страны, на территории которых разворачивались сражения Северо-Западного фронта Русской армии.


    Карта Виленского военного округа
    Литва, которая в то время входила в состав Российской империи, первой приняла на себя удар войны и была опалена ею в полной мере. Военные действия охватывали также территории современных Беларуси, Калининградской области Российской Федерации, Латвии и Польши. Первая мировая война по-разному отразилась на судьбе этих стран. Участие в проекте для них не только дань истории, но и возможность по-новому оценить уроки прошлого.
    Об этом на международных конференциях дискутировали, оставив в стороне современные политические настроения, историки, ученые и политики, представители культуры и религиозных конфессий из Литвы, России, Беларуси, Германии, Польши, Латвии и других стран. В числе участников конференций — представители Института истории Литвы, Вильнюсского университета, Института всеобщей истории Российской Академии наук, Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова, Московского государственного института международных отношений, Российского университета театрального искусства, Санкт-Петербургского государственного университета, Калининградского государственного университета им. И. Канта, Калужского государственного университета им. К. Э. Циолковского, Фонда исторической перспективы (Россия), Гродненского государственного университета им. Янки Купалы (Беларусь), Института исторических и политических наук (г. Белосток, Польша), Института демократии и сотрудничества в Европе. Конференции проходили при участии Посольства Российской Федерации и Посольства Республики Беларусь в Литовской Республике, Народного союза Германии по уходу за воинскими могилами, Военного музея им. Витаутаса Великого (г. Каунас, Литва).
    Участники конференций отмечали, что нас объединяют общая история, общая память и общее будущее, что история должна не разъединять, а объединять народы и государства.
    Чем больше будет таких конференций, тем больше появится совместных венков на обнаруженных захоронениях наших дедов, отдавших жизнь за Отечество, тем больше мы будем понимать друг друга.
    Подобные дискуссии будут способствовать восстановлению исторической правды, а объединяющая нас память о погибших поможет найти общие точки соприкосновения для развития сотрудничества на благо всех стран.
    При изучении истории Первой мировой войны должен восторжествовать принцип историзма. Не следует, как считают участники конференций, переносить сегодняшние суждения и политические воззрения на трактовку политических событий прошлого. Тогда Первая мировая война предстанет перед нами в правильном историческом освещении, а изучение писем, свидетельств, дневников, документов той эпохи поможет нам объективно оценить события вековой давности и понять сегодняшний день.
    Очень важно для потомков сохранять и память о погибших, почитать места их захоронения — единодушно подчеркивали представители разных религиозных конфессий, принимавшие участие в конференциях.
    ОО «Институт военного наследия» много внимания уделяет изучению истории Первой мировой войны и распространению научных знаний о ней.
    Уже изданы «Книги памяти», альбом «Каунас в открытках в годы Первой мировой войны», сборник докладов второй международной конференции «Предпосылки Первой мировой войны» (июнь 2013 г.).
    В серии «Забытая война. 1914–1918» вышла в свет книга известного историка Арвидаса Поцюнаса «Ад войны у Ковенской крепости. 1915 год. Историческая реконструкция событий».
    Книга «Неизвестная крепость Российской империи» — вторая в серии «Забытая война». При подготовке материалов этой серии ведется кропотливая научно-исследовательская работа в архивах Беларуси, Германии, Латвии, Литвы, Польши, России, Эстонии.


    Памятник павшим воинам Русской Императорской армии в Пашушвисе (Кедайнский р-н, Литва). Надпись на обелиске: «Здесь покоятся воины Русской армии, погибшие в Великой войне в 1915 году у Дубисы. Установлен в 1937 г. участниками Великой войны Кракяйского уезда».
    От редакции

ПРЕДИСЛОВИЕ



    Эта книга, написанная тремя гродненскими историками, весьма необычна. История Гродненской крепости, официально просуществовавшей не более двух лет с 1913 по 1915 гг., во многом остается белым пятном для историков, поскольку за исключением нескольких разрозненных публикаций об отдельных сооружениях крепости, а также весьма коротких упоминаний о ней в нескольких монографиях специального характера, какой-либо серьезной литературы о ней до сих пор не имелось. Крепость строилась в интереснейший период развития русской военно-инженерной мысли, когда после русско-японской войны шла выработка таких крепостных форм, которые могли бы обеспечить устойчивую оборону даже при огневом воздействии артиллерии самых крупных калибров, а также максимальную защиту для пехотного гарнизона фортов и других укреплений. В этой связи было особенно обидно, что сколько-нибудь удовлетворительного описания фортификационных сооружений последней крепости Российской империи, проектировавшихся с учетом последних достижений инженерной науки, до сих пор не было. Данная работа в существенной мере восполняет имеющийся пробел.
    При описании истории тех или иных крепостей существуют две крайности. Часто исследователи уделяют основное внимание проектированию и строительству фортификационных сооружений, то есть «бетону», лишь вскользь упоминая о людях, служивших в крепости, что зачастую не позволяет понять, для чего строились сооружения, почему они имели именно такую конструкцию и т. д. Другая, более распространенная крайность, особенно характерная при описании боевых действий в крепостях и вокруг них, — это полное игнорирование фортификационной составляющей дела, что говорит о недооценке большинством военных историков вопросов инженерной подготовки театров военных действий. В случае крепостей это просто не позволяет понять, почему ход военных действий сложился тем или иным образом.
    Настоящая книга является первой книгой на русском языке в современной историографии, которая полностью свободна от обеих крайностей и представляет собой комплексный подход к изучению истории отдельно взятой крепости, при котором должное внимание уделяется и «бетону», и войскам, и людям, а также собственно военным действиям.
    Книга вносит существенный вклад в историю российской фортификации, выходящий за пределы истории собственно крепости Гродно. Всем, интересующимся историей российской фортификации, будет полезна информация по организации оборонительного строительства в Гродно, которая строго соответствовала принятому для тогдашних крепостей положению, текст которого публикуется впервые. Очень интересны технические подробности строительства, включая применение экскаваторов на земляных работах при постройке фортов. Авторы дают общее описание фортификационных сооружений, причем особенный интерес представляет подробная характеристика оборудования линии огня на бетонных стрелковых брустверах, где применялись бетонные траверсы, предохранявшие стрелков от осколков сбоку, легкие броневые щиты с винтовочными бойницами и т. д. Эти новшества появились буквально накануне Первой мировой войны, поскольку линии огня близких по конструкции фортов, строившихся на два года раньше, не имели таких усовершенствований.
    В исторической литературе роль русских крепостей в Первую мировую войну трактуется, как правило, упрощенно и негативно. Настоящая книга доказывает неправильность таких выводов. Гродненская крепость сыграла важную роль в самом начале войны, будучи базой снабжения разворачивающихся на границе с Восточной Пруссией войск. Крепость приняла уже непосредственное участие в боевых действиях в феврале 1915 г., являясь важным опорным пунктом отступающей из Восточной Пруссии 10-й армии. Немцы были вынуждены остановиться на линии фортов, поскольку тогда не располагали средствами для прорыва долговременной обороны. В противном случае оборона несомненно бы рухнула. К сожалению, оборона была пассивной, не были заняты передовые позиции, что не позволило вывести из окружения XX корпус, прорывавшийся к крепости, а использование приданных крепости дальнобойных береговых артиллерийских орудий было не всегда рациональным, что привело к преждевременному износу их стволов.
    В августе 1915 г. ситуация на фронте однозначно требовала эвакуации крепости, однако она была произведена не всегда продуманно. К крепости отступали войска, не имевшие достаточного количества артиллерии и боезапаса к ней, а в это время из нее вывезли почти все орудия, боезапас, разрушили систему управления артиллерийским огнем. Японские 240-мм и 280-мм гаубицы, эвакуировать которые было невозможно, вместо того чтобы использовать их в бою с максимальной интенсивностью, а потом уничтожить, зачем-то закопали в землю, откуда их потом благополучно выкопал неприятель. Все это привело к тому, что защищать западную часть долговременного обвода крепости пришлось в крайне неблагоприятных условиях и оборона не могла быть сколько-нибудь продолжительной.
    В книге рассказывается, как недостроенные новые сооружения держали боевой экзамен в августе 1915 г. в условиях практически полного отсутствия поддержки со стороны крепостной артиллерии и даже противоштурмовых орудий, а также при крайне неумелой и нерешительной деятельности командования крепости, не сумевшего организовать ни артиллерийскую поддержку, ни связь, ни маневр войсками с пассивных участков на находящиеся под угрозой. Ни один каземат не был пробит неприятельскими снарядами. Солдаты, лишенные даже собственной противоштурмовой артиллерии, эвакуированной ранее из Гродно, какое-то время дружно отбивали атаки винтовочным огнем. Решающие события развернулись в форту № IV, где немцы в конце концов смогли сломить сопротивление гарнизона и прорвать оборону долговременного обвода крепости. Упавший в шахту броневого поста убитый наблюдатель намертво заклинил входную дверь, что лишило гарнизон наблюдения и вынудило его прекратить сопротивление, поскольку находиться на бруствере под непрерывным огнем было невозможно. Располагавшиеся на линии огня стрелки несли большие потери от осколков снарядов, разрывавшихся позади бруствера и поражавших людей в спину. Таким образом, боевой опыт показал невозможность длительного нахождения людей на бетонных линиях огня, открытых с тыла, в условиях интенсивного обстрела навесным артиллерийским огнем. Жизнь потребовала смены фортификационных форм.
    Тем не менее, даже в этих условиях борьба на крепостных позициях позволила удерживать переправы через Неман и обеспечить более или менее планомерный отход русских войск за реку и далее на восток.
    Таким образом, книга убедительно доказывает важную роль крепости в ходе военных действий во время Первой мировой войны.
    Само собой разумеется, что, заполняя весьма существенные пробелы в наших знаниях о крепости Гродно, книга не исчерпывает тему и является лишь первым серьезным шагом на пути монографического описание крепости, составной частью которого должно быть подробнейшее описание каждого долговременного сооружения, включая как проекты, так и характеристику реально построенных объектов, историю их проектирования и постройки. Это задача не одного года, а потому не следует требовать от авторов всего и сразу. Уверен, что выход настоящей книги станет важным событием для всего историко-фортификационного сообщества и она будет интересна самым широким кругам читателей.
    В. И. Калинин
    2013 г.

ВВЕДЕНИЕ

НЕИЗВЕСТНАЯ КРЕПОСТЬ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ
    В 1985 г. группа студентов Гродненского университета под руководством профессора М. А. Ткачева проводила археологическую разведку в окрестностях Гродно. Долго ходили по берегам небольших речушек и ручьёв, поднимались на многочисленные холмы и пригорки в поисках археологических материалов. И вот очутились перед серыми бетонными руинами когда-то грандиозной конструкции. Пока не было рядом руководителя, студенты пытались определить вопросы хронологии, назначения и автора постройки. «Это остатки одного из фортов Гродненской крепости, которая строилась в начале ХХ в. перед Первой мировой войной», — положил конец дискуссии профессор, который вскоре присоединился к группе. А потом добавил: «Вот еще одно «белое пятно» нашей истории». Он высказал сожаление, что история и роль российской фортификации в Беларуси практически не исследована.
    Для большинства жителей Беларуси и гостей страны вся фортификация нового времени на белорусских землях связывается с Брестской крепостью (благодаря событиям июня 1941 г.), а вот крепость Гродно долгое время оставалась для широкой общественности «неизвестной крепостью». В первую очередь это объясняется тем, что Гродненская крепость не была закончена до начала Первой мировой войны. Сам период существования крепости был весьма непродолжителен — указ о её строительстве был подписан только в 1912 г., а крепостные фортификационные объекты находятся за чертой города. Бои за взятие крепости германской армией носили весьма скоротечный характер и не нашли широкого отражения в историографии. К тому же после окончания войны город оказался в составе польского государства. Даже в настоящее время сам факт существования крепости неизвестен многим жителям Гродно, а понятие «Гродненская крепость» отождествляется с остатками средневекового замка.
    Сохранившееся фортификационное наследие Беларуси настолько велико, что его, используя дефиницию европейской и российской историографии, можно назвать «крепостью Беларусь». Однако до недавнего времени история фортификации нового и новейшего времени как в Беларуси, так и в постсоветских странах не была предметом специального изучения историками. Причины такого положения, по нашему мнению, следующие: во-первых, исследованиями в этой области монопольно занимались военные специалисты, результаты их исследований были мало известны широкой общественности; во- вторых, фортификационные сооружения, возведенные в XIX — первой половине XX в. на территории бывшего СССР, во многих случаях использовались военными структурами, что делало невозможным проведение полевых исследований; в-третьих, слабая научно-теоретическая подготовка в области военно-инженерных знаний «гражданских» историков; в-четвертых, малая доступность архивных источников для изучения и жесткая цензура при публикации и, в-пятых, тематика, связанная с историей Первой мировой войны, была крайне непопулярна у советских историков. Специфика историко-фортификационных исследований состоит в том, что только сочетание полевых «натурных» исследований с архивными поисками может дать наиболее полную картину эволюции общей схемы инженерной подготовки обороны государства, отдельных театров военных действий, структуры оборонительной позиции и отдельных типов сооружений. Такие комплексные исследования стали возможны на постсоветском пространстве в конце ХХ в. Тогда же появились первые обобщающие работы, в которых на высоком научно-теоретическом уровне описана история строительства фортификационных сооружений Кронштадта, Морской крепости императора Петра Великого, Владивостока, Севастополя[1].
    Для изучения истории российской фортификации в Беларуси большое значение имеют труды русских и советских военных инженеров: К. И. Величко, Н. А. Буйницкого, Ф. И. Голенкина, В. В. Яковлева, С. А. Хмелькова, Д. М. Карбышева, А. В. фон Шварца, В. Ф. Шперка[2]. В своих исследованиях они рассматривали общетеоретические и практические проблемы эволюции фортификационных идей и форм в Европе с древних времен и до первой четверти XX в. на широком историко-географическом фоне. В трудах этих авторов содержатся некоторые сведения о фортификационных объектах в Беларуси — Бобруйской, Брестской и Гродненской крепостях.
    К изучению Гродненской крепости историки приступили на рубеже XX–XXI вв., и историография представлена небольшим количеством публикаций. Первыми публикациями по истории этой крепости был цикл статей А. Н. Плешевени в газете «Гродзенская праўда» (№№ 106–113, сентябрь 1992 г.). Позже этот материал в дополненном варианте вошел в историко-документальную хронику «Памяць. Гродна»[3]. А. Н. Плешевеня впервые использовал материалы Российского государственного военно-исторического архива в г. Москве, в котором хранятся документы по истории Гродненской крепости (фонд 13129, 3765 единиц хранения с 1878 по 1918 гг.) и опубликовал ранее неизвестные факты по строительству и обороне крепости в 1914–1915 гг.
    В последующие годы вышел ряд статей, в которых рассматривались отдельные аспекты истории Гродненской крепости с использованием широкого круга источников. С. Шиманьский проанализировал нереализованный российский проект укрепления Гродно в 1810 г., который хранится в Центральном военном архиве в Польше[4]. Историк из Белостока А. Вап сделал попытку определить место Гродно в планах российского командования по военно-инженерному укреплению пограничья[5]. Эволюцию гродненской фортификации и историю отдельных объектов крепости рассмотрел в своих публикациях С. А. Пивоварчик[6]. Событиям Первой мировой войны посвящены публикации В. Г. Корнелюка[7].
    В 2006 г. В. Н. Черепица издал монографию «Город-крепость Гродно в годы Первой мировой войны: мероприятия гражданских и военных властей по обеспечению обороноспособности и жизнедеятельности»[8]. Несмотря на название, тут не рассматривается история развития гродненской фортификации и ее роль в боевых действиях в Первую мировую войну. Опираясь на документальные материалы Национального исторического архива Беларуси в г. Гродно, автор освещает намерения и действия царских властей по обеспечению обороноспособности города в условиях военного времени и прифронтового положения. В работе дефиниция «крепость» служит для подчеркивания статуса Гродно во время войны. Среди мероприятий, которые освещаются в монографии, отметим организационные формы обеспечения строительства крепостных позиций и борьбу со шпионажем в крепостном районе.
    Постепенно, благодаря усилиям историков и краеведов Гродненская крепость перестает быть «неизвестной» и становится популярным объектом для посещения туристами. Связано это с тем, что Гродненский регион является весьма перспективным для развития туризма, особенно зона Августовского канала, где расположены объекты историко-фортификационного наследия. В 2003 г. белорусская часть Августовского канала была внесена в Государственный список историко-культурных ценностей Республики Беларусь. Указом Президента Республики Беларусь от 8 января 2004 г. было принято решение о реставрации белорусской части Августовского канала, а в 2004–2006 гг. были проведены проектные и ремонтно-реставрационные работы по всей трассе белорусской части Августовского канала. Благодаря усилиям органов местной власти и научной общественности фортификационным сооружениям Гродненской крепости (1887–1915 гг.) и 68-го Гродненского укрепленного района (1940–1941 гг.) в 2008 г. был придан статус историко-культурной ценности с включением в Государственный список. Это дало возможность на правовых основаниях проводить необходимые исследовательско-рекреационные работы на объектах военно-инженерного наследия. В результате реализации совместного белорусско-польского проекта «Неизвестная Европа» были разработаны туристические маршруты различной сложности по объектам фортификации, проведена маркировка маршрутов и установлены указательные знаки. В 2011 г. при поддержке руководства ОАО «Гродненский мясокомбинат» был издан туристический путеводитель по фортам крепости Гродно[9]. 52-й специализированный поисковый батальон Министерства обороны Республики Беларусь регулярно проводит работы по выявлению мест массовых захоронений жертв мировых войн, эксгумации и перезахоронению в установленном законодательством порядке. Объекты военно-инженерной архитектуры широко используются Православной церковью и учебными заведениями г. Гродно при проведении воспитательных мероприятий с учащейся и студенческой молодежью.
    Объекты Гродненской крепости интересны не только как памятники истории. Биологи Гродненского государственного университета выявили, что разрушенные бетонные сооружения являются благоприятной средой для произрастания редких видов бриофлоры. В трех фортах выявлены 14 редких видов мохообразных, два из которых внесены в Красную книгу Республики Беларусь. В форту № VI были обнаружены места обитания очень редкого для Беларуси вида лишайника (Leptogium lichenoides (L.) Zahlbr). До 1997 г. он считался исчезнувшим с территории Беларуси и выявлен лишь в окрестностях г. Гродно среди мха на одном из крупных бетонных обломков форта Гродненской крепости. Кроме этого, тут же выявлен и новый вид для республики Соllеmа subfl accidum Degel, известный пока только в этом местообитании[10]. Таким образом, сооружения Гродненской крепости представляют научный интерес и как природные объекты. Охрана мест произрастания реликтовых растений имеет большое значение в решении общей задачи сохранения растительного генофонда Беларуси. На сегодняшний день антропогенный пресс, и в первую очередь антропогенная трансформация ландшафтов, способствовали не только исчезновению и уменьшению численности популяций различных видов, но и сохранению здесь организмов, основной ареал которых находится за пределами республики.
    Определенные надежды по дальнейшему изучению, охране и использованию историко-фортификационного наследия г. Гродно можно связать с реализацией Программы развития специального туристско-рекреационного парка «Августовский канал» на 2012–2015 гг., которая утверждена постановлением Совета Министров РБ от 21.11.2011 г. (№ 1564). Программа предусматривает организацию и проведение мероприятий, направленных на комплексное экономическое развитие специального туристско-рекреационного парка, создание благоприятных условий для развития туризма и реализации инвестиционных проектов на его территории. В преддверии 100-летия Гродненской крепости и начала Первой мировой войны мероприятия этой программы помогут использовать большой потенциал гродненской architectury militaris в целях развития научно-образовательного и военно-патриотического туризма.
    Авторы выражают слова искренней благодарности за помощь при подготовке данного издания: ведущему научному сотруднику Государственного исторического музея г. Москвы Елене Михайловне Букреевой, ведущему научному сотруднику Российского государственного военно-исторического архива Игорю Вячеславовичу Карпееву (г. Москва), коллекционеру Феликсу Ворошильскому (г. Гамбург), Игорю Алексеевичу Криштафовичу (г. Сиэтл, США), Люции Джованни Грамматиковой (Парагвай), военным историкам Игорю Николаевичу Цымбалу (г. Санкт-Петербург), Виктору Захарову (г. Электросталь), Алексею Наумову (Россия), Никите Григорьеву (г. Владивосток), Владимиру Андрееву (Украина), доктору Ханнесу Тэгеру (Германия), гродненским историкам и краеведам Виктору Саяпину, Андрею Чернякевичу, Игорю Трусову, Виталию Корнелюку, Андрею Вашкевичу, Игорю Лапехе, Яну Лелевичу, Денису Норелю, Дмитрию Матюшину, Дмитрию Зиновику. Особую благодарность авторы высказывают научному редактору Владимиру Ивановичу Калинину (г. Владивосток).
    Все упомянутые в монографии даты до 18 февраля 1918 г. указаны по юлианскому календарю.
    Некоторые меры объема, длины, площади и веса, использованные в книге
1 ведро 12,6 л 1 верста 1066,8 м 1 дюйм 25,4 мм 1 миля сухопутная 1,609 км 1 пуд 16,38 кг 1 сажень 2,13 м 1 фунт 409,5 г 1 фут 304,8 мм

УКРЕПЛЕНИЕ ГРОДНО В РОССИЙСКИХ ПЛАНАХ ФОРТИФИКАЦИОННОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ ЗАПАДНОЙ ГРАНИЦЫ ИМПЕРИИ (конец XVIII — вторая половина XIX вв.)



    Традиции гродненской фортификации были заложены в эпоху средневековья. Уже само летописное название города «Городен» может свидетельствовать о том, что город возник как окруженное укреплениями место. Размещение поселения на мысу у впадения р. Городничанки в Неман, высокие крутые берега последнего, глубокие овраги составили благоприятные топографические условия для развития военно-инженерного искусства. Гродно возник на этнокультурном пограничье, и политические события, которые происходили в этом регионе, влияли на формирование оборонительных элементов города. Они прошли эволюцию от простейших деревоземляных конструкций до мощных фортификационных сооружений. Каждый период в истории города отразился на его укреплениях, которые соответствовали времени и традициям. Сначала были земляной вал и деревянные стены детинца (которые были уже в XII ст. заменены на каменные — уникальное явление) и окольного города периода Гродненского княжества. Потом появились романская башня-«столп» и готический замок периода Великого княжества Литовского, ренессансная и барочная архитектура с оборонительными чертами времен Речи Посполитой, редуты и люнеты Северной войны и восстания под руководством Тадеуша Костюшко. Не стало исключением и время вхождения Гродно в Российскую империю.
    Начало разработки новых планов было положено в 1796 г. Тогда была создана специальная комиссия под руководством инженера генерал-майора П. К. ван Сухтелена. На западную границу для изучения новых земель был направлен инженер-капитан К. И. Опперман. Результатом его работы стала инструкция «Для обозрения новой границы с Пруссией и Австрией». В инструкции даются указания, какие отправные идеи следует положить в основу размещения крепостей: «основывать преимущественно на том, что граница значительного протяжения в стране, почти всюду открытой, требует выбора крепостей в частях, наиболее открытых и более перерезанных дорогами, потому что эти крепости не имеют целью преградить какие-либо дефиле или какой частный проход в наши пределы, но должны образовать собой опоры для армии как в войне оборонительной, так и наступательной»[11].
    Таким образом, К. И. Опперман развивал идею о значении крепостей как опорных пунктов для обеспечения действий полевых войск. Именно армия, опирающаяся на крепости, охраняет границу. Служа опорными пунктами для армии, крепости в то же время должны быть удобными местами для складов (магазинов). Для этой цели кроме крепостей, расположенных вблизи границы, Опперман считал необходимым иметь небольшое количество крепостей, расположенных внутри страны в транспортных узлах для размещения в них главных депо (складов). Он предложил на протяжении 1200 км от побережья Балтийского моря до турецкой границы построить девять крепостей первой линии — в Либаве, Ковно, Мерече, Гродно, Брест-Литовске, Луцке (или Дубно), Лановцах, Каменец-Подольске, Сороках. Главные депо должны быть: Ворни — на фронте Либава — Ковно; Вильна — на фронте Ковно — Гродно; Слоним — на фронте Гродно — Брест; Пинск — на фронте Брест — Луцк; Старый Константинов — на фронте Лановец — Каменец-Подольск; Брацлав — на фронте Каменец-Подольск — Сороки. (Все географические названия даны в соответствии с топонимикой Российской империи. — Ред.) Каждый из названных фронтов, средним протяжением 120–150 км, предназначался для действий корпуса, который имел защищенные крепостями фланги, а в тылу, на удалении 80–150 км, крепость-депо[12].
    Следует отметить, что по линии р. Неман на протяжении 150 км планировалось построить три крепости (Ковно, Мереч, Гродно) — в среднем одна крепость на 50 км. На остальные 1000 км приходилось шесть крепостей, или одна на 150–200 км. Такая диспропорция вытекала из стратегической важности северо-западной части театра военных действий. На протяжении нескольких столетий все военные кампании, в которых в какой-то мере решалась судьба России, проходили на север от Полесья. Поэтому в инструкции не предусматривалось возведение укреплений на южной границе, т. к. Турция считалась неопасным противником.


    План укрепления Гродно 1807 г.
    В дальнейшем разработку фортификационного укрепления западной границы империи продолжил инженер генерал-майор Ф. П. Деволан. В 1797 г. он высказал приблизительно те же взгляды относительно системы обороны западной границы, но советовал расположить крепости в три линии. Согласно его плану первая линия соответствовала проекту К. Оппермана, вторая линия располагалась на расстоянии 100–80 км и включала крепости-склады в Ворни, Вильно и Слониме, третья линия состояла из крепостей первого класса в Риге и Киеве. Такой способ обороны границы позволял довольно эластично строить тактику обороны и наступления. В том же 1797 г. начались работы по реализации названных выше планов, однако выполнены они не были[13]. Россия, которая вела многочисленные войны, средств на реализацию планов фортификационного укрепления уже не имела. Кроме средств не хватало и соответствующих квалифицированных кадров для крепостного строительства, поскольку велись в основном наступательные войны и инженерных частей было немного. Царствование императора Павла І, поклонника Пруссии, не способствовало каким-либо практическим действиям в военно-инженерном отношении, и многие российские военные инженеры вышли в отставку (К. Опперман в том числе).
    После франко-австрийской войны российским властям стало понятно, что конфликт между Францией и Россией неизбежен, и с 1810 г. Россия начала интенсивно готовиться к войне. В состав комиссии по подготовке к боевым действиям был включен инженер-генерал К. Опперман, который срочно вернулся к плану создания крепостей на западе (в том числе и в Гродно), поскольку предыдущие планы не были осуществлены и граница оказалась без защиты в военно-инженерном отношении. Однако окончательное решение было иным: новые крепости были построены в Динабурге и Бобруйске с предмостным укреплением в Борисове. Таким образом, была проигнорирована активная оборона и в вероятном конфликте инициатива была отдана противнику.
    Как должна была выглядеть новая российская крепость в Гродно, дают представление архивные графические материалы. В соответствии с недатированным «Планом г. Гродно с проектами укрепления оного» оборонительные сооружения должны были охватить весь город. В состав планируемого крепостного комплекса входили капониры, люнеты, валы с равелинами, рвы, батареи на Старом и Новом замках. Для затопления местности во время опасности на р. Городничанке планировалось построить четыре плотины. Не левом берегу планировалось возведение предмостного укрепления — «тет-де-пон», основу которого составили мощные сооружения Францисканского монастыря. Этот план подписан российскими военными инженерами — полковником Баумером и капитаном Деном[14].
    Два других плана датируются 1807 и 1810 гг. На первом стоит подпись генерала Сухтелена и название «План города Гродны с означением вновь проектируемой крепости». От плана без даты он отличается большей площадью, которая включена в систему укреплений из бастионов и люнетов. В районе Францисканского монастыря также планировался «тет-де-пон» из двух бастионов и трех люнетов[15].


    Проект Гродненской крепости 1810 г.
    План 1810 г. имеет легенду по-немецки — «Plan eines Befestigungs — Entwurf auf die Stadt Grodno in Litthauen» («План укрепления — проект для города Гродно в Литве»), две надписи карандашом — «са 1810» и фамилию вероятного автора «Verfasst von dem Major von Keck» («составлен майором Кецком»)[16]. Возможно, план был составлен одним из немецких инженеров, который перешел на российскую службу из разгромленной прусской армии.
    В военно-инженерном отношении это был отлично составленный проект. Он хорошо учитывал топографию не только города, но и окрестностей и состоял из трех элементов — цитадели на правом берегу Городничанки, замкнутого многогранника куртин с бастионами вокруг города с предместьями, четырех внешних выдвинутых укреплений, из которых наиболее совершенным был «тет-де-пон» в Занеманском предместье (форштадте).
    Авторы проектов укрепления Гродно на рубеже XVIII–XIX вв. выявили пространственные особенности рельефа города как трехмерной формы[17]. Кольцо укреплений, окружая город, прошло по границе верхней террасы. Во втором проекте автор учел выгодную по топографическим условиям территорию за р. Городничанкой (так называемое Коложское плато), которая господствовала над центром города и не была застроена. Здесь предполагалось создание цитадели, которая, кроме оборонительных функций, могла удерживать городское население в послушании новым властям.
    После войны 1812 г. на Гродно обратили внимание уже в конце 20-х гг., после того как императором стал Николай I. В 1827 г. был опять создан Особый комитет под председательством К. И. Оппермана для выяснения стратегического значения существовавших укреплений и разработки новых. Результатом шестилетней работы комитета явилась обширная записка, вызвавшая широкое обсуждение вопроса о системе укреплений среди высших чинов военного ведомства. Именно тогда и появился термин «передовой театр военных действий» в отношении территории между реками Висла, Неман, Буг. Передовой ТВД являлся основой обороны всего западного пространства от Балтийского моря до турецкой границы и его необходимо было подготовить как для оборонительных, так и наступательных действий[18].


    Проект Гродненской крепости 1831 г.
    Для западной сухопутной границы комитет в основу соображений принял положение о том, что наступательные и оборонительные действия должны основываться на выборе такого места первоначального сосредоточения российской армии, которое обеспечивало бы возможность быстрого достижения любого пункта на границе, а противник не мог бы обойти армию. Передовой театр должен быть подготовлен прежде всего в фортификационном отношении и иметь крепости, которые служили бы безопасными пунктами для ведения военных действий. Предлагалось построить ряд укреплений, объединенных общим стратегическим замыслом и составляющих своеобразный укрепленный плацдарм[19].
    Среди конкретных мест крепостного строительства предполагались Брест-Литовск и Гродно. Проектные работы велись сразу по двум городам, но практическая постройка крепости была осуществлена в Брест-Литовске. Однако национально-освободительное восстание 1831 г. в Польше и Белоруссии заставило царские власти опять вернуться к плану создания если не крепости, то, по крайней мере, укрепления центральной части Гродно. При этом в качестве оборонительных объектов предполагалось широко использовать монументальные комплексы католических монастырей — Доминиканского, Бернардинского и Св. Бригиты. Об этом свидетельствует «Увеличенный план города Гродно с наложением проекта укрепления оного», который был «сочинен» 29 ноября 1831 г. поручиком Лобачевским[20]. Как и все предыдущие, этот проект не был реализован.
    Работа вышеназванного комитета продолжалась до 1833 г., а ноябрьское восстание 1831 г. повлияло на планы дальнейшего фортификационного строительства на западе империи. После ликвидации Царства Польского военно-стратегические планы связывались со строительством новых крепостей на территории губерний Привисленского края. Главными природными рубежами тут были реки Висла, Буг и Нарев. В 1832–1834 гг. была возведена Александровская цитадель в центре Варшавы, а в 1848 г. на правом берегу Вислы построили предмостное укрепление — форт Сливицкого[21]. Необходимо отметить, что эти укрепления строились прежде всего с жандармской целью — удерживать в послушании Варшаву. В 1837–1847 гг. были построены укрепления в Демблине (переименованном российскими властями в Ивангород), а с 1832 по 1841 гг. возводилась крепость в Модлине (Новогеоргиевск)[22].
    Состояние обороны западной границы империи стало предметом анализа для императора Николая I. Нужно отметить, что он хорошо разбирался в военной стратегии и тактике, а до того, как стал императором, являлся главным инспектором военных инженеров. В своем мемориале 1843 г. «О системе обороны наших западных фронтов: выдвинутого, северного и южного» он дал характеристику западной границы и высказал ряд предложений, которые касались крепостного строительства в стране, в том числе и на территории Белоруссии: «Северная зона имеет три укрепленных пункта: первый, Рига, имеет только ту стратегическую выгоду, что обеспечивает за нами обладание устьями Двины; из других же двух Динабург представляет мостовое укрепление на Двине и господствует над шоссе, ведущим в Петербург, а Бобруйск, лежащий немного впереди Днепра, обеспечивает нам переправу через Березину и господствует над шоссе, ведущим из Бреста в Москву. Зато огромное пространство, лежащее от Новогеоргиевска до означенных двух крепостей, равно как интервал между ними обеими, совершенно открыты.
    Мне кажется поэтому, что правое крыло наше на Висле не может считаться вполне обеспеченным, пока мы не будем иметь еще, по крайней мере, двух укрепленных пунктов: один на Немане, около Гродно, на месте, которое еще придется избрать; другой же, мне кажется, должен быть в Минске.
    Эти два укрепленных пункта имели бы ту огромную выгоду, что дозволяли бы нам переменить фронт, правым крылом назад, против неприятельского вторжения в северную зону; а это, вероятно, сделало бы подобную попытку невозможной. Из означенных двух пунктов я предпочел бы, впрочем, крепость на Немане как весьма нужное дополнение к нашей выдающейся позиции на Висле. Отсутствие этих двух укрепленных пунктов делало бы названную позицию несовершенной, если предположить, что европейские армии по примеру Наполеона захотели бы проникнуть в Россию. Впрочем, предположение это столь маловероятно, что, хотя я считаю сооружение этих двух крепостей делом весьма полезным и желательным, но не признаю его необходимым». Далее император рассмотрел, каким образом можно укрепить юго-западную границу России. В результате он пришел к следующему выводу: «…нам понадобится 6 новых крепостей: 1) около Гродно, 2) около Минска, 3) около Дубно, 4) на Днестре, 5) около Пинска, 6) около Мозыря. Соответственно их важности, 1-я, подлежащая сооружению, есть Дубно, 2-я — Гродно, 3-я — на Днестре, 4-я — Пинск, 5-я — Мозырь, последняя — Минск и, может быть, впоследствии — Житомир»[23]. Практического решения этот документ в то время не имел по разным причинам, однако некоторые из предложений (строительство крепостей в Дубно и Гродно, постройка шоссейных дорог) будут реализованы во второй половине ХIX — начале ХХ вв.
    Таким образом, во время царствования Николая I планы фортификационного обустройства западных границ России получили свое теоретическое и практическое развитие. До начала Крымской войны фортификационное обеспечение западной границы Российской империи состояло из трех линий: передовая — крепости в Варшаве, Ивангороде, Новогеоргиевске и Замостье, во вторую входила крепость Брест-Литовск и третья, тыловая, линия — Рига, Динабург, Бобруйск, Киев — армейские склады и места развертывания резервов[24]. В период 1810–1856 гг. была создана система фортификационного обеспечения российских границ: были построены 10 новых и модернизированы 33 старые крепости, а также построен и перестроен ряд других фортификационных сооружений, в том числе и на белорусских землях — крепости в Бобруйске и Брест-Литовске и укрепления полевого характера в Дриссе и Борисове.


    Полевые орудия середины XIX в., состоявшие на вооружении русской армии
    Все проекты строительства в Гродно крепости в первой половине XIX в. не были реализованы в основном из-за отсутствия финансовых средств. Не трудно заметить, что если бы российским властям хватило денег на реализацию планов по фортификационному обеспечению своей западной границы, Гродно разделил бы судьбу Бобруйска и Бреста, которые были разрушены строительством крепостей. Гражданская застройка города была бы уничтожена, культовые комплексы приспособлены под военно-инженерные нужды, жители переселены на новые земли. Кроме военно-стратегического значения российские крепости должны были выполнять и жандармские функции — запугать и держать в послушании новоприсоединенные земли.

ГРОДНЕНСКАЯ УКРЕПЛЕННАЯ ПОЗИЦИЯ (1887–1907 гг.)



    Поражение в Крымской войне заставило российские власти провести серьезные реформы всей системы обороны государства, в том числе инженерного обеспечения границ. В России в это время военно-инженерное дело, а с ним и крепостное строительство, были фактически в руках генерала Э. И. Тотлебена, который с 1859 г. состоял директором Инженерного департамента Военного министерства. В 1862 г. было создано Главное инженерное управление (ГИУ), которое занималось как корпусом военных инженеров и инженерными войсками, так и крепостями. Генерал Тотлебен был назначен директором ГИУ. В этом же году он подал «Записку о русских крепостях и приведении фортификационных и артиллерийских систем в соответствие с развитием военного дела». В этой работе, адресованной военному министру, Тотлебен рассматривал инженерное состояние и перспективы развития крепостного строительства в России с учетом появления нарезной артиллерии[25].
    Однако в России после Крымской войны не было возможностей для осуществления планов генерала Тотлебена. Тем более восстание 1863–1864 гг. в Белоруссии, Литве и Польше осложнило общую политическую обстановку. Россия стала снова готовиться к встрече англо-французского флота в водах Балтийского и Черного морей, поэтому все фортификационные работы были главным образом сосредоточены в приморских крепостях, и в первую очередь — в Кронштадте и Керчи. Однако в 60-е гг. XIX в. также были проведены работы по укреплению сухопутных крепостей как раз на западе России — в Ивангороде, Новогеоргиевске, Александровской цитадели в Варшаве и Брест-Литовске[26].
    Конец 60-х гг. XIX в. ознаменовался ростом боевой мощи средств осады крепостей. Изменились и сами укрепления. Генерал Тотлебен, возглавлявший российскую фортификационную школу, стал создателем теории о фортовом поясе. Подобные теории существовали давно, как в европейской фортификации, так и в российской. Одним из первых предложил выносить отдельные сооружения на 1–3 км от ядра цитадели французский фортификатор XVIII в. М. Р. Монталамбер. В России подобное новаторство принадлежало А. З. Теляковскому.
    Э. И. Тотлебен, используя опыт обороны Севастополя, развил и технически обосновал идеи Теляковского, окончательно определив роль фортов в обороне крепости. Он показал, что фортовая крепость является главной и основной формой долговременной фортификации того времени, и разработал основные теоретические положения об устройстве форта. В этих вопросах российская школа фортификации обогнала западноевропейские школы с их взглядами на крепость как на убежище разбитой армии или на укрепление местного значения, защищающее переправы[27]. Ошибочность таких взглядов выявилась во франко-прусской войне 1870–1871 гг. Неожиданно быстрое поражение Франции с ее многочисленными крепостями заставило все государства, в том числе и Россию, пересмотреть свое отношение к вопросам фортификационной подготовки территории.
    В 1871 г. по инициативе генерала Тотлебена были произведены рекогносцировки, съемки и изыскания в Виленском и Киевском военных округах. Работы проводились с целью избрания пунктов, занятие которых воспрепятствовало бы вторгнувшемуся противнику воспользоваться железнодорожной сетью, которая бурно развивалась в России. Рекогносцировки были проведены около Ковно, Белостока, Гониондза, Гродно, Дубно, Проскурова. Э. И. Тотлебен лично посетил эти города и дал соответствующие указания для разработки проектов намечавшихся к постройке крепостей. В 1873 г., вскоре после объединения Германии под главенством Пруссии, военный министр генерал Д. А. Милютин разработал проект действий России на европейском театре против возможной коалиции, который был принят в марте того же года на заседании Особого совещания под председательством Александра II. На этом заседании на основании доклада генерала Тотлебена было принято необходимым: «1) усилить передовыми укреплениями (фортами) крепости — Ивангород, Новогеоргиевск, Александровскую цитадель в Варшаве и Брест-Литовск; 2) на северо-западной границе — укрепить Гродно как пункт переправы через р. Неман и опорный пункт для сбора войск; привести в оборонительное положение линию р. Бобра с возведением самостоятельного укрепления (форта-заставы) у м. Осовец на Лыко-Белостокской ж.д.; укрепить Ковно, Вильно и обеспечить переправу через Западную Двину у Риги»[28]. Предполагалось также фортификационное укрепление юго-западной, южной и кавказской границ. В первую очередь предназначались к постройке крепости Осовец, Дубно, форты в крепостях Варшавского военного округа (включая Брест-Литовск) и Очаковские укрепления, на что, по подсчетам, необходимо было ассигновать 37 млн. руб.
    В последующие годы по распоряжению Главного штаба производились полевые поездки, рекогносцировки и съемки. На основании всего этого в 1879 г. военным министром графом Д. А. Милютиным был составлен доклад об укреплении Ковно, Гродно и Осовца. Доклад был одобрен и Александр II повелел безотлагательно приступить к исполнению предложенного плана. В отношении Гродно там отмечалось, что «с объявлением войны и вступлением неприятельской армии в наши пределы, прочное занятие нами Гродненской позиции в связи с Ковно и линией Бобр — Нарев — Буг представит неприятелю значительное затруднение при дальнейшем его движении как к Неману, так и в тыл Царства Польского, в обход находящихся там наших войск.
    Если же неприятелю удастся оттеснить наши войска, действующие в поле, с одной стороны за линию Немана и далее, а с другой стороны за Буг, то уже связь наших войск в Северо-Западном крае с войсками Царства Польского не может происходить через Гродно, и в таком случае удержание нами этого пункта и находящихся в нем переправ могло бы иметь целью затруднить лишь дальнейшее движение противника и доставить нам возможность при переходе в общее наступление и удалении неприятельских войск обратно за Неман, тотчас же восстановить связь Царства Польского с Империей и пользоваться безостановочным движением по Варшавско-Петербургской железной дороге. Но в таком случае, т. е. когда Гродно должно быть предоставлено исключительно своим собственным силам, потребовалось бы для удержания этого пункта соорудить там долговременные укрепления, сильно вооруженные и обеспеченные всеми потребностями, необходимыми для упорного и продолжительного сопротивления.
    Имея однако в виду значительность потребных на то расходов и возможность при благоприятном для нас обороте войны, обратным занятием Гродно весьма скоро восстановить как переправы через Неман, так и сообщения по Петербургско-Варшавской железной дороге, нельзя не считать излишними затрату как материальных средств, так и войск на удержание за нами Гродненской позиции даже по отступлении нашей армии к р. Щаре, тем более что Гродно не может служить исходным пунктом для решительного наступления, так как от него нет прямого пути к какому-нибудь важному предмету действий в Пруссии и самая местность к западу от Гродно мало пригодна для операций большими массами. На основании изложенных соображений требуется, чтобы укрепления у Гродно способны были сопротивляться нападению лишь полевых войск и полевой артиллерии на вышеопределенный начальный период войны, после которого в случае постигших нас неудач укрепления эти должны быть очищены от гарнизона и орудия вывезены, а частично обращены в негодность.
    Соответственно с таким назначением должны быть возведены и самые укрепления у Гродно. При крепком занятии нами Ковно и Осовца неприятелю не представится возможность подвести к Гродно осадную артиллерию в скором времени после открытия военных действий, нападения же на Гродно больших неприятельских сил, но без орудий осадного парка, можно допустить и в начальный период кампании, в особенности со стороны левого берега Немана, когда армия наша удерживает за собой правый берег этой реки. С северной же стороны Гродно должно быть обеспечено лишь от нечаянного нападения небольших неприятельских отрядов, могущих подойти внезапно по переходу через Неман выше или ниже этого пункта. Переход же на правый берег Немана значительной части неприятельских армий и удаление нашей к востоку от этой линии неминуемо приведет к полному обложению Гродненского гарнизона, а потому при таком обороте военных действий гарнизон этот должен или оставить занимаемый им пункт и следовать за армией, или должен быть значительно усилен и обороняться до последней крайности»[29].
    На основании этих соображений была спроектирована укрепленная позиция, которая начиналась на левом берегу Немана от высот правого берега р. Лососны (около ее устья), через господский двор Августово, севернее д. Колбасино и далее по линии до оврага около д. Солы, всего протяжением до 8 верст. Позиция должна была состоять из пяти укреплений: № 1 на 8 орудий и две роты, № 2 на 13 орудий и две роты, № 3 тоже на 13 орудий и две роты, № 4 на 17 орудий и две роты и № 5 на 13 орудий и две роты — всего 64 орудия и 10 рот. Для усиления огня на местности между укреплениями и для лучшего обстрела некоторых, более закрытых пунктов было предложено устроить еще 6 промежуточных батарей по 6 орудий с одной ротой для прикрытия.
    Таким образом, в боевой линии предполагалось иметь 100 орудий и 16 рот пехоты. Для размещения складов и запасов для обороны предназначалась территория вокруг Занеманского форштадта, обращаемая таким образом в редюит. Он мог служить оборонительным рубежом для гарнизона в борьбе против неприятеля, прорвавшего впереди лежащую оборонительную линию. С этой целью на трех возвышенных пунктах между укреплениями и Занеманским форштадтом было предложено возвести земляные укрепления по профилю полевых, соединив их земляным валом с фланговой обороной.
    Кроме вышеперечисленных отдельных укреплений, возводимых по проекту заблаговременно, предполагалось при объявлении войны соединить эти укрепления линиями ложементов, устраиваемых с учетом рельефа местности и с приведением в оборонительное состояние фольварков и деревень, находящихся близко к оборонительной линии. Батареи предполагалось устраивать или в уширенных частях траншей или за ними, на пунктах, какие будут избраны во время обороны.
    В проекте указывалось на необходимость придания отдельным укреплениям необходимых качеств для сопротивления с учетом незначительных затрат на их возведение и наличие небольшого гарнизона. Для этого предлагалось придать им вид и профиль усиленных временных построек с безопасными от огня помещениями: блиндированные рельсами проходы для стрелков и сводчатые пороховые погреба. Горжа должна быть предохранена от атаки открытой силой каменной стенкой с бойницами. Внутри укрепления должны быть расположены траверсы, состоящие из земляной насыпи, имеющей под собой каменную продольную галерею для гарнизона. Для большего удешевления решено было не строить каменных казарм в укреплениях, заменив их блиндированными помещениями, возведение которых по местным условиям весьма удобно и незатруднительно[30].
    Для батарей, вооруженных полевыми орудиями, решено было устроить закрытия и заслоны из земляных насыпей, как для гарнизона, так и для зарядных ящиков.
    В центральном укреплении признано было необходимым возвести строения для помещения гарнизона в мирном составе и всех продовольственных запасов, которые не могут храниться в отдельных укреплениях.
    Однако данный проект не был осуществлен по неизвестным причинам. Прошло 8 лет, прежде чем вопрос об устройстве позиции у Гродно снова стал актуальным в связи с новыми геополитическими реалиями. В 1879 г. сформировался Двойной союз, который затем превратился в Тройственный — Германия, Австро-Венгрия, Италия. Это, как отмечал А. М. Зайончковский, «привело русский Генеральный штаб к трем следующим выводам: 1) что враждебный союз, и в особенности Германия, опередили Россию в деле боевой подготовки; 2) при современных условиях еще в мирное время должны быть составлены не только общие соображения об употреблении вооруженных сил в случае войны, но и тщательно разработанные расчеты о сроках и районах сосредоточения их, и 3) вследствие преимущества в быстроте сосредоточения войск враждебной стороны, наши соображения должны быть для начального периода кампаний приурочены к обороне, а наша военная подготовка направлена на усиление границ и на улучшение существующих крепостей»[31].
    В феврале 1887 г. под председательством военного министра состоялось Особое совещание об укреплении пограничной полосы на западе империи. Во внимание принимались «Соображения о планах ведения войны», составленные начальником Главного штаба Н. Н. Обручевым. По мнению генерала Обручева, в начале кампании выгоднее придерживаться оборонительного образа действий против Германии и наступательного — против Австрии. Главные силы российских войск следовало развертывать по обоим берегам Вислы, где были построены три большие крепости — Новогеоргиевск, Варшава, Ивангород. Обеспечивая свободу маневра, эти крепости представляли собой плацдарм для наступления и в то же время серьезную преграду для противника в случае форсирования Вислы. Правый фланг Привисленского района со стороны Восточной Пруссии планировалось обеспечить естественным оборонительным рубежом — линией рек Бобр, Буг, Нарев, усиленным крепостями Осовец, Ломжа, Остроленка, Рожаны, Пултуск. Обеспечение левого фланга возлагалось только на одну крепость Брест-Литовск, потому что именно здесь предполагалось наступление в первую очередь. Стратегическое развертывание и сосредоточение войск намечалось прикрыть большей частью армии мирного времени, дислоцированной в западных приграничных округах. Столь подробно разработанный план войны в России появился впервые. Все последующие планы отличались от него в частностях, без существенного изменения основной идеи[32]. На совещании было принято решение о модернизации крепости Брест-Литовск и устройстве около Гродно укрепленной позиции.


    Южный отдел Гродненской укрепленной позиции. Фрагмент плана 1890 г. РГВИА


    Северный отдел Гродненской укрепленной позиции. Фрагмент плана 1890 г. РГВИА
    На плане буквы: «Г», «А» — окончены земляные работы с устройством одежды откосов
    «Е», «В» — построен колодец
    «Д», «Б» — построен караульный домик