Полуденные призраки

Полуденные призраки

Аннотация

    Насколько я в курсе, тему российских ЧВК пока никто не затрагивал.
    Пока…
    Но – эта реальность уже существует, независимо от того, как кто к этому относится. И никуда уже не исчезнет, невзирая на все словоизлияния кого бы то ни было, и какие бы посты не занимал данный оратор. Более того, я уверен, что она будет всё более близкой к нам. И завтра мы можем встретиться с этими людьми…
    Это – та реальность, с которой многие уже сталкивались. Возможно, кому-то это и предстоит в будущем. Возможно – что и нет.
    Но, независимо ни от чего, эти люди уже живут среди нас. Ходят по улицам, сидят за соседними столиками в офисе…
    Они – такие же, как и мы.
    Но – не совсем такие же…

Оглавление

Александр Конторович Полуденные призраки

    Стукнула дверь, и я поднял голову навстречу вошедшему. Это оказался Димка – смешливый весёлый парень из компьютерного отдела.
    – Привет, Артём! – вскинул он руку вверх.
    – Здоров!
    – Есть мысль…
    Наклоняю голову в знак заинтересованности.
    – Тут поступило предложение… пятница же!
    – И?
    – Завтра уже выходной, и Лерка приглашает Мишку на дачу. Ну, типа, на пикник… Им-то, как я думаю, есть (или будет) чем заняться и без нас, но надо же и какие-то приличия соблюдать? Вот, заодно она тянет туда и своих подружек…
    Лерка – это Валерия Климова из отдела сопровождения договоров. Там у них, вообще, целый цветник образовался – девушки на загляденье! Одна другой краше! И держатся они неприступным бастионом, отвергая все попытки флирта и ухаживания. Климова там – один, если так можно выразиться, из столпов.
    И вот, похоже, что сей столп дал-таки трещину…
    – То есть, ты предлагаешь составить Мишке компанию?
    – Ну, вообще-то, это его предложение… но я – ни разу не против!
    – А кто будет с той стороны?
    – Машка Воропаева, Инга Лейт, Ольгу, по-моему, тоже звали…
    Так!
    Маша – это интересно!
    Маша – это наш объект!
    Давно уже я в её отношении всякие планы строил… но всё как-то неудачно. Не хочет она меня замечать – и всё тут! Хоть лбом о стену колотись…
    – Вообще… – делаю вид, что раздумываю, – Мысль, конечно, интересная!
    – Правильная мысль! – горячо поддерживает меня Димка. – Чего там думать-то?! Я хорошего коньяка из дому прихвачу – братан недавно с Кавказа привёз.
    – Коньяк? Не слишком ли для начала-то?
    – Не! Самый нормуль будет!
    – Ну… я в доле, если что.
    В принципе, понятно, отчего Димка именно ко мне с этим предложением завернул.
    Контора наша, хоть и числится в ряду "крутых" фирм, зарплатами своих сотрудников не особо-то и балует. Да, никто не бедствует.
    Но вот относительно серьёзное авто в нашей компании – есть только у меня.
    Здоровенный джип – "Сабурбан", чай, не комар чихнул!
    В такой сарай много можно чего запихать, что я периодически и делаю. Или загрузить туда теплую (во всех отношениях) компанию – этим тоже иногда приходится заниматся. Да и вожу я прилично – это признают многие.
    А что ж вы хотите-то – отдел логистики и международных перевозок! Мы много мотаемся по всяким там командировкам. Порою так и вовсе в экзотические места. Иногда и за руль надобно сесть… персональных водителей нам как-то вот не положено пока… А надо уметь управлять всем – от малолитражки до тяжелого грузовика.
    Мы и водим… всё, что под руку подвернулось.
    И подворачивается, бывает, такое… что не во всякой сказке и описать-то можно! Ну, как, например, окрестить гибрид из шасси "Ифы" с кабиной от "Магируса"? А учитывая, что двигатель у сей странной конструкции изготовлен и вовсе неведомо где… и непонятно кем…
    Но – ездит же!
    Иногда, кажется, что эта конструкция развалится прямо на ходу – даже и без всякого груза. Но – едет…
    А ты будь любезен этим агрегатом управлять!
    Водитель может уйти в запой, закур… или ещё куда-нибудь, но груз должен быть доставлен вовремя!
    За то нам и деньги плачены. Логистика, в понимании нашего шефа, это не только точный расчет – но и своевременное и полное обеспечение всего, что может быть потребно для доставки, скажем, пуда швейных иголок на антарктическую станцию Мак-Мердо. Плати – и мы доставим. Любой каприз – за ваши деньги!
    Мы возим. Даже и в горячих (или могущих стать таковыми) точках.
    Если платят, разумеется…
    Однако – это уже проблема договорного отдела и бухгалтерии. Вот они и насилуют бедные компы, которые обслуживает Димка со своими гениями. В кучерявых головках наших девушек иногда рождаются такие перлы "дипломатической" переписки, что пресловутый Талейран помер бы на месте от осознания своей никчемности и бесполезности.
    Что там Аль-Капоне про юристов говорил?
    Думаю, что после знакомства с подчинёнными Валерии, он бы свою банду разогнал нафиг ввиду отсутствия необходимости в таковой.
    Одни пишут и считают, другие этот процесс обеспечивают и рассылают результаты по всему миру.
    А мы – конечное звено всего этого процесса – добиваемся аккуратного исполнения их придумок. Всеми доступными нашей фантазии способами. От домкрата и гаечного ключа до взятки на полицейском посту. Да, такая статья расходов тоже предусмотрена… Зато – нас особо нигде не задерживают.
    К сожалению, фрак – в виде спецодежды нам не положен, да и морды у нас… м-м-м… соответствующие. Это нашим компьютерным гениям, да девушкам с верхних этажей привычна обстановка делового офиса и приличного отеля – мы попроще будем… нам и обычной гостиницы – за глаза.
    Видел я фото Машки – курорт, белый песочек и синее море. На фоне яркого нездешнего солнца.
    На стенах моего кабинета тоже висят экзотические фотографии – ваш покорный слуга за баранками всевозможных автомонстров неведомого происхождения и невычисляемой, даже и в принципе, древности.
    А соответствующие упражнения со всякими железяками не могут не сказаться на внешнем виде – фигуры у большинства из нас вполне себе крепкие, да и мускулы… тоже, в общем, ничего.
    Но – не для светского… как там его… во, раута – это уж точно!
    Ну, соответственно, мы этим и не заморачиваемся – для нас спортзал как-то привычнее и ближе.
    Однако наши гении компьютеров и бухучёта отчего-то (по их мнению, совершенно незаслуженно) проигрывают нам в зарплате. Их можно понять, я езжу на "Сабурбане", Мишка – на "Тойоте-Тудра", а у Димки, так вообще – пакистанский "Семург", во!
    Мишка и Димка, увы и ах, для дружеских посиделок-погулялок народ бесперспективный – по причине давней женатости. Остаюсь я…
    Ибо в кредитную "Мазду" или "Киа" ничего особо капитального не погрузить… Нет, хозяина (хозяйку) с друзьями – за милую душу! До любого кафе или ресторана эти машинки доедут запросто. Но вот в плане поездки на природу…
    Были уже эксперименты – ничем хорошим они не закончились.
    "Чем круче джип – тем дальше топать за трактором" – истина старая и не раз проверенная. А если это и не джип вовсе, а обычная пузотёрка?
    То-то и оно…
    И после того, как вся дружная компания разок скаталась на водохранилище с моим агрегатом во главе колонны, решение, казалось, было найдено.
    И меня стали приглашать в "высшее общество".
    Нет, смех смехом – а наши офисные сидельцы реально считают, что только благодаря их уловкам и придумкам (не спорю, порою очень даже интересным) богоспасаемая контора и процветает до сих пор. Мнение это они даже попробовали поверить практикой, предложив некую корректировку зарплаты. В свою, разумеется, пользу.
    – Ага… – произнёс наш шеф на очередной планёрке, разглядывая их докладную записку. – Вот даже как?! Интересная мысль! Олег Петрович!
    Поднялся глава юридической службы Демихов – мужик, в принципе, неглупый и сообразительный.
    – Слушаю вас, Игорь Николаевич!
    – Вот это предложение… – поднял генеральный директор в воздух несколько листов бумаги. – Юротдел тщательно проработал?
    – Да, – солидно кивнул главюрист.
    – Вы всё учли?
    – Мы тщательно изучили опыт наших коллег и…
    – И? – наклонил голову набок шеф.
    – Опыт конкурентов мы также изучили. У нас наблюдается очевидный перекос в сторону отдела логистики и сопровождения.
    – Угу… – кивнул Рощин.
    Вообще, зная шефа, я заранее мог выразить своё сочувствие некоторым товарищам. Уж ежели наш гендир начинает щуриться определённым образом…
    – Подпись стоит ваша, – продолжил шеф. – Но вот сам стиль документа… Кто автор?
    С места поднялся Боря Линдерман. Сын "правильных" родителей, окончивший серьёзный вуз – короче, "молодой и талантливый" мальчик, какими их обычно и принято изображать.
    – Это моё предложение, Игорь Николаевич!
    – Мне отчего-то так и показалось, – кивнул генеральный. – Не боитесь выдвигать смелые решения – хвалю! Но!
    И он поднял указательный палец.
    – Не сомневаюсь, что вы всё тщательно обдумали.
    – Разумеется!
    Всё парень… ты попал…
    – Олег Петрович!
    – Слушаю вас.
    – В кратчайшие сроки оформить ему загранпаспорт.
    – А у меня есть… – влез Боря.
    – Отлично! Вижу, что вы неплохо подготовились! Молодец! Мария Григорьевна, – повернулся Рощин к главе отдела планирования. – Когда у нас очередной рейс в Мьянму? Через три дня, если не ошибаюсь?
    Фиговое место, между нами говоря.
    И страна… так себе… и обстановка там – не самая благоприятная. Наша контора возит туда грузы по линии ООН – продовольствие и медикаменты. В рамках оказания гуманитарной помощи от лица сей почтенной организации. Нет, явной войны (по крайней мере, там, куда ходят наши караваны) в этих местах нет. Но именно по этой причине и нет армейского сопровождения. Есть – полицейское. Для понимающего человека это значит о ч е н ь много…
    – Да, – кивнула женщина, – через три.

    И отправился наш "молодой и талантливый" в это самое место… В качестве заместителя начальника каравана. Чтобы на практике показать, как с помощью правильно оформленных бумаг, обеспечить своевременную и беспрепятственную доставку важного груза. И доказать свою идею на деле.
    Понятное дело, что шеф дураком не был – и вместе с Борей поехали наши ребята. На всякий, так сказать, случай…
    Каковой и не заставил себя долго ожидать.
    По возвращении домой, мальчик слег в больницу – подлечить напрочь расстроенные нервы. Ибо, как в н е з а п н о выяснилось, в мире ещё полным-полно людей, для которых самый важный и серьёзный документ не означает ровным счётом ничего. Да они и читать-то не умеют!
    По крайней мере, далеко не все.
    А вот считать деньги – очень даже неплохо могут!
    И аргументом для них является не какой-то там договор, а внушительный кулак того, кто этот договор ему предъявляет. Кстати, починить автомобиль в придорожном сервисе оказалось тоже невозможно – по причине полного отсутствия таковых услуг в указанной местности. Мало ли что там в путеводителе написано…
    А по выздоровлении Борюсика ожидал нехилый штраф – шеф взыскал с него в с е расходы, в которые вляпалась контора по его вине.
    И хрен тут чего попишешь – перед отправкой мальчик, уверенный в свой безоговорочной победе, подписал некие документы… и никакой адвокат ему теперь помочь не мог!

    Взвыли родители – Рощин и ухом не повёл.
    Подключились "уважаемые" люди – счёт вырос почти вдвое. Генеральный, не моргнув глазом, включил туда ещё и э т и расходы.
    Пришлось платить! Ничего личного – только бизнес!
    Словом, больше с такими идеями никто не вылезал – себе дороже станет…

    Не скажу, чтобы это событие прибавило к нам любви и уважения – но некоторые выводы народ всё-таки сделал. "Не можем побить – возьмём в союзники" – и вот я катаюсь на уикенды с девушками из наших беловоротничковых отделов. Меня это, в принципе, вполне устраивает, тем паче, что на одну из них я, что называется, запал…
    И есть на что западать!
    Другая песня, что она пока никак на это не реагирует, но… не станем спешить!

    Словом, мы все выехали.
    Указанная дача находилась довольно-таки далековато, и автобана в то место ещё не проложили. Но более-менее приличная дорога туда всё же имелась. Моему агрегату, впрочем, всё это было равнофиолетово, он и просто по полю ехать мог без особых затруднений.
    Дом…
    Ну, обычный, в общем-то, дом, без каких-либо особенных изысков. Собственно д о м, как таковой, ещё строился, а в наличии имелась некое "летнее" сооружение. Не беседка – и уже хорошо. Во всяком случае, женская часть нашего коллектива в нём разместилась даже и с удобствами. А всех прочих уложили на веранде – притащив откуда-то легкие раскладушки.
    Наши гении планирования оказались верны себе – раскладушек, разумеется, на всех не хватило. Ладно, у меня в машине есть две разборные армейские походные кровати, вот их я страждущим и предложил. Мне и на разложенном сиденье неплохо спится… даже и привычнее как-то. Уж места-то всяко побольше будет.
    Впрочем, положения и это не спасло – кое-кто, в итоге, будет осваиваться на полу.
    Ваши проблемы, парни… я лучше в машине посплю.
    Ужин, точнее – легкий перекус, удался вполне на славу, вот тут наши девушки, что называется, блеснули талантами! Чтоб я так жил… умеют же!

    Пикник…
    Сразу стало понятно, отчего народ всё время посматривал в мою сторону – никакая пузотёрка до этого места попросту не добралась бы.
    Озеро, что и говорить, красивое!
    Да… только дороги туда нет – от слова вообще.
    Я и то не сразу понял, каким путём лучше ехать. Но – добрались.
    Расставили столики, костер зажгли. Словом – понеслось!
    А я тем временем начинаю присматриваться к Маше… Как лучше подойти, что сказать… Охота начинается!
    И очень быстро заканчивается…
    Как оказалось, данное место выбрали не только мы – и далеко не вчера. Ещё на подъезде я обратил внимание на старые следы от крупного протектора – кто-то сюда тоже недавно подъезжал. И этот "кто-то" не заставил себя ждать.
    Старый, но от того, не менее серьёзный грузовик "ЗИЛ-157" – ему эти тропки на раз чихнуть. Он и по более серьёзным колдобинам пройдёт, не поморщившись.
    Впрочем, сам грузовик нам ничуть не помешал.
    А вот его пассажиры…
    Десяток крепких парней – по виду, из соседней деревни – и явно не отягощенных размышлениями о смысле бытия. Их интересы куда как более приземлены – и куда более конкретны.
    Выпить – всегда пожалуйста.
    Заезжих девок потискать – тоже хорошо.
    Парни были разной степени крепости и поддатия. Но – их было больше. Почти вдвое…
    Атмосфера как-то сразу начала накаляться – и достаточно быстро.
    На беду, я это заметил относительно поздно – увлекся осмотром озера. И когда быстрым шагом вернулся назад, обстановка уже была на грани закипания.
    Наши девушки, верные своим принципам, уже успели довольно-таки резко "отшить" какого-то ухажёра. Этим, в принципе, всё могло бы и ограничиться, но…
    Наш Дима-компьютерщик.
    Он, как оказалось, тоже вынашивал далеко идущие планы в отношении одной из девиц. И когда она, весьма нелюбезно, кстати, "послала" какого-то назойливого ухажёра, наш гений клавиатуры решил вмешаться в этот процесс.
    Я не думаю, что прибывшая компашка изначально напрашивалась на драку. Поорать, понадувать щёки – это завсегда. Дать (или получить) пару раз по морде – тоже, в общем, привычное дело. Но, чтобы всерьёз… да со всякими "средствами усиления" (в виде лопат и монтировок)… до такого обычно не доходит.
    Дима ничего такого, скорее всего, и не знал. Или слишком уж всерьёз воспринимал свои успехи на ниве ушу. Там-то, да… он "блистал"…среди таких же, как и он сам, "мастеров".
    А здесь – тривиально получил по рылу и зарылся окровавленной мордой в траву. И никакое ушу не помогло.
    Завизжали девчонки. Кто-то из них даже схватился за шампур, а её соседка (видимо, насмотревшись американских боевиков) – так и вовсе, за нож. Достаточно большой и внешне очень даже страшный.
    А вот это она зря…
    При виде блеснувшей стали, все "гости" моментально подобрались, сбились в кучку – и в их руках появились различные "хозяйственно-бытовые предметы".
    Нет, ну, а что?
    Топор, если кто не знал, тоже, между прочим, вполне себе бытовой предмет – им даже дрова можно рубить!
    А за монтировку – так вообще молчу! Она, кстати, в любой машине есть – даже в наших пузотёрках.
    Другой вопрос, что эти самые пузотёрки сейчас с равным успехом могли бы стоять хоть на луне! Толку-то от них?
    Да и вооружись наша компания хоть ломами – бойцы из них те ещё… Другая песня – деревенские, их в данной ситуации ничему такому учить не требуется.
    – Так, алё! Чо за кипишь тут, пацаны? – встреваю в самую гущу разборки.
    Раскидываю руки – всем хорошо видно, что в них ничего нет.
    Деревенские переглядываются, и вперёд выходит крепкий коренастый парень в тельняшке.
    – А ты что за гусь?
    – Петром зовусь! – в такт ему отвечаю я. – Не, в натуре, чо за бедлам? Стоило на пару минут отойти – и нате вам!
    Собеседник молча перекидывает с руки на руку крепкую такую деревяшечку… быка ей, положим, и не свалить… а вот человеку – в самый раз будет!
    А внимание гостей переключается уже на меня.
    Краткая история произошедшего, которую мне поведал один из них, неожиданными поворотами не блистала, но и чести никому из присутствующих не делала. Деревенские считали себя в полном праве предъявить претензии к тем, кто так нагло занял давно ими облюбованное место. Наши же, на полном серьёзе, воспринимать эти требования не собирались. Так что конкретно прилететь могло уже не только гению клавиатуры и мыши, но и ещё кое-кому…
    – Так что… – недобро ухмыляется парень в тельнике, – шёл бы ты…
    "Стоит расслаблено, ближнюю зону не контролирует. Уверен в себе. Мускулы крепкие, но двигается нерасторопно, за мной не успеет, если что… Дубинка! Аргумент, да. Уйти вправо, в сторону рабочей руки, пробить по рёбрам. Наверняка, сломаю одно-два, палку он выронит. Подобрать и отоварить тех двоих, что позади него стоят – уже минус три! А дальше? Поддержит ли меня ещё кто-нибудь? Девчонки? Разве что, визгом… Димка уже не боец, Мишка – хиляк-разрядник, от Олега толку вообще мало, даже и в более спокойной обстановке…А про прочих и говорить нечего".
    – Вот что… – примирительно показываю собеседнику раскрытые ладони. – На два слова?
    Снова ухмылка – потёк клиент!
    Отходим в сторону.
    – Ну?
    – Расходимся? Чем обязан буду?
    – Ты тут за бугра?
    "Мужик, блатной жаргон тебе не идёт! Но понты гнуть надо – понимаю…"
    – Нет. Я просто умнее прочих. Тот, кому вы по совлу заехали – сынок крупной шишки. Тебе оно надо, чтобы он вонять начал?
    – Ха! Да и хер с ним!
    – Уверен?
    "Ага! А ментов себе на загривок сажать таки неохота – голосок-то дрогнул!"
    – Разберёмся…
    – Короче! Пять бутылок и закусь.
    – Десять!
    – У нас столько нет. Семь.
    – Хер с тобой! Неси.
    – И вы отваливаете.
    – Ладно…

    Грузовик скрылся за рощей, увозя с собою нашу выпивку и закуску. Пикник был сорван, девчонки хлопотали вокруг Димки, вытирая ему лицо и всячески обихаживая. Он моментально стал героем в их глазах – как же, бросился на защиту! А тот факт, что именно он-то драку и спровоцировал – осталось за кадром.
    На меня даже и смотреть никто не хотел. Думаю, если бы не необходимость топать пару-тройку километров, так и пешком бы домой отправились. Лишь бы со мною рядом, в одной машине, не сидеть. Да и столы со стульями – хоть малый, однако, вес! Тащить их на горбу тоже явно никто не собирался. Но и помогать в погрузке мне никто не спешил.
    Ладно… хрен с вами со всеми, обойдусь!
    Обломалась моя затея с Машей – ну и фиг с ней!
    Хотя, обидно… И всё из-за одного самоуверенного идиота!
    Стоит ли говорить, что я не остался там ночевать? Даже и раскладушки бросил – чёрт с ними! Домой я вернулся далеко не в самом приятном расположении духа.
    Плюхаюсь на диван – и почти тотчас же звонит мобильник.
    – Артем?
    – Тут я…
    – Послезавтра выезд! – это Рощин, его голос ни с кем не перепутаешь.
    – Во сколько?
    – В четырнадцать часов надо быть в аэропорту. Вариант три…
    – Принял. Вариант три, четырнадцать часов.
    – Отбой!
    Что ж… как раз успею завернуть в бухгалтерию… за командировочными!

    Сказать, что девушки в бухгалтерии и юротделе встретили меня прохладно – это существенно погрешить против истины. Сухо, без всяких эмоций и прочего – словно чужак с улицы заглянул. Да… никаких пикников, я думаю, в будущем мне точно не светит. Зато "героизм" Димы где только не обсуждался!
    Слегка пригасил этот энтузиазм только наш шеф. Выяснив причину недомогания, он выдал своё умозаключение: "Лопух! Головою надобно соображать! И не лезть на гораздо более серьёзного оппонента с голыми руками!"
    Впрочем, на эмоции наших девушек это мало повлияло. Разве что разговоры несколько поутихли. Ох, чую, у него теперь начнётся райская жизнь – обожание женской половины коллектива гарантировано!
    – Ваши командировочные документы, – пододвигают мне плотный конверт. – Распишитесь в получении.
    Ставлю закорючку.
    – За денежными средствами зайдите в кассу, ведомость уже подготовлена.
    И всё… никаких пожеланий доброй дороги, что ранее всегда звучали в подобном случае. Ладно… и это переживём.
    Заглядываю в кабинет, выключаю из розетки кондиционер и чайник. Ничего лишнего на рабочем столе нет (да и не было…), "хвостов" по работе вроде бы не осталось… можно ехать!

    Встретили нас ещё в аэропорту, невзрачного вида парень держал в руках картонку с надписью по-английски "Ремонтное подразделение фирмы "Форест"". Ну, да… это мы. А почему "Форест"? Дык! Рощин – фамилия шефа-основателя конторы. Роща – равно лес. Лес, в переводе на англоязык – форест. Так вот и пошло.
    Закидываем немногочисленные пожитки в автобус, и он сразу же рвёт с места.
    Ехали недолго, и вскоре машина заруливает в приоткрытые ворота в глухом заборе. Каковые, словно по волшебству, сразу же за нами и закрываются. Тут вот мы и будем квартировать – для окружающего мира. Для всех любопытных – это наше жилище на ближайшие два месяца. А может быть, что и дольше… как фишка ляжет.

    – Рассаживайтесь! – пожилой дядька в белой рубашке кивает нам на стулья. – Все тут? Никто не захворал?
    Таковых не имеется.
    – Что ж… тогда приступим.
    Часть верхнего освещения гаснет, загорается экран проектора.
    – Прошу любить! – на экране появляется фото усатого черноволосого мужика в яркой рубашке. – Жаловать не призываю, клиент наш – дядя крайне неприятный. Но любить его, пусть и какое-то недолгое время, всё же надобно – он нам нужен целым и, желательно, способным к общению.
    Анхель Мигелито Риноа – давным-давно разыскивается всеми существующими органами правопорядка. И периодически ими обнаруживается. После чего некоторые из руководителей оных органов "внезапно" выходят на пенсию. Ибо работать им более уже не надобно – безбедная жизнь им теперь обеспечена надолго.
    – В последний раз его засекли в Каракасе. Начальник уголовной полиции города оказался чрезмерно жадным – оценил свою лояльность в весьма кругленькую сумму. Риноа обиделся – ему высказали явное неуважение! Того дурака с почестями похоронили, а наш персонаж скрылся из города. Всплыл тут – местный шеф полиции проявил должное понимание. И почти всё его подразделение ныне сидит на зарплате у нашего клиента. И это всех устраивает. Причём – без дураков, но уличная преступность даже несколько снизилась! Никому не хочется, чтобы в город понаехали проверяющие сверху – с ними тоже придётся делиться…
    Новое фото – улица, застроенная домами.
    – Серый дом за забором – вот тут он и живёт. Эти постройки возведены совсем недавно, в них размещается личная охрана Риноа. Это около тридцати человек опытных и умелых вояк. Дисциплина поддерживается железная, во главе охраны стоит вот этот непростой деятель.
    На экране худощавый и подтянутый пожилой дядька.
    – Густав Шоберт, военный пенсионер. В отставку вышел в звании полковника. Шесть боевых наград, опыт боевых действий… короче, мужик серьёзный и опытный. Навёл чисто немецкий порядок среди всего этого сброда. При этом, правда, пришлось закопать человек семь-восемь… но это его ни разу не смутило. Анхель ему верит безоговорочно, тот не раз доказывал шефу свою преданность.
    Новое изображение.
    И ещё одно, и опять новый снимок…
    – Охрана регулярно проводит тренировки по отражению внезапного, в том числе, и с использованием летательных аппаратов, нападения. Имеются даже три ПЗРК и ручные противотанковые гранатомёты. Территория особняка заминирована – есть управляемые минные поля. По некоторым данным – прорыт также и эвакуационный тоннель, поиски его сейчас ведутся…

    И так – весь день.
    Спрашивается – а мы-то тут при чём?
    Открою маленький секрет.
    Мы – и в самом деле неплохие механики и специалисты в различных технических отраслях. Уверен, что и на гражданке я смог бы нехило зарабатывать – при моих-то навыках!
    Но… всё сложилось иначе.
    И об этом, наверное, надо рассказать особо.
    Что ж, вернёмся на некоторое время назад – так проще будет понять многое…

    Как и многие мои сверстники, я в своё время отслужил срочку. Не в ВДВ, как некоторые из моих нынешних сослуживцев, а в инженерных частях. В тех немногочисленных (на то время…) подразделениях, которые обучались боевым действиям в условиях всевозможных заводов и прочего подобного хозяйства.
    Было… не то, чтобы о ч е н ь трудно. По всякому… Но вот интересно – было и очень! Настолько, что я стал всерьёз задумываться о контрактной службе. К чему, в итоге, и пришёл.
    Подписал контракт – и понеслось!
    Три года – как с куста! Дорос до старшины. А командир роты стал намекать и на поступление в военное училище – мол, в качестве офицера ты достигнешь многого! Да и я сам начал об этом подумывать. Но – сомневался. Всё же офицер… это намного большая ответственность! А я не находил в себе задатков командира. Бегать-прыгать-стрелять-взрывать – это, всегда, пожалуйста! А вот командовать всем этим делом… тут надобно иметь талант! Которого, я в себе что-то не ощущал…
    Всё изменилось после одного разговора.
    В тот день меня пригласили в штаб – в строевой отдел. Мол, что-то там надобно сверить…
    Визит абсолютно обыденный и привычный.
    Но в помещении строевого отдела меня встретил незнакомый майор.
    – Товарищ майор! Старшина Лесин…
    – Вольно, старшина! Это я вас вызывал, ваш строевик согласился на время уступить мне свой кабинет. И – нет, я не особист. Присаживайтесь…
    Беседа с самого начала свернула куда-то в сторону – майор ничем таким не интересовался. Мне приходилось общаться с особистами, да и с кадровиками у меня установилось полное взаимопонимание, но этот собеседник… он был совсем другим. Никаких особенных вопросов не задавал, да и "в душу" не лез. Но, как-то так вышло, что я поведал ему все свои сомнения.
    – Понимаю, старшина… Офицером быть трудно! Ответственность и всё такое прочее…
    – Да мне и эта должность – выше крыши! Двадцать семь оглоедов – и за всеми смотри! Хорошо, хоть сопли ни за кем вытирать не надо, всё же парни с головой…
    Слово за слово – и мы с ним встречались ещё дважды. Разговаривали подолгу и обо всяких любопытных вещах.
    Контракт мой закончился через год. Ничего особо выдающегося за это время не произошло, разве что учить меня стали намного более тщательно. Сыграла свою роль и специфика нашего подразделения – немного я знаю частей, изначально предназначенных для боя в столь сложных условиях. Нефтезавод или метро – для нас особой разницы не было. Могли работать и там и здесь. Хотя, разумеется, и у нас своя внутренняя специфика имелась, куда ж без неё… У одних под землёй лучше действовать получается, у других – среди станков и машин скакать. Уж кому как карта легла…
    Вышел я в запас – и особо не заморачивался с поисками работы. Она меня, можно сказать, у проходной уже поджидала. Автомобиль доставил нас двоих – кроме меня ещё и Витька Озеров на этой остановке оказался (и ведь ни словом не обмолвился – каков хитрец!) в офис нашей конторы. Непосредственно к генеральному директору.
    Тогда я и познакомился с Рощиным.
    Он (если кто не знал) вышел в запас в звании подполковника. Тоже, кстати, инженерных войск! И проявил недюжинную деловую хватку, в короткий срок, создав и возглавив фирму, специализирующуюся на международных перевозках.
    – Чтобы вы, парни, поняли сразу – здесь не армия! Званий и чинов нет – есть должности. Но дисциплины это ни разу не отменяет!
    Дружно киваем – это-то ясно…
    – Подчеркну! Никаких привилегий и преимуществ наша работа здесь никому не даёт. Деньги – да. Это есть… Всё прочее – вы покупаете сами. Внутри страны – мы все обычные граждане. Законопослушные! – поднимает палец шеф. – Кстати, если, что – с вас спросят вдвойне! Поэтому – никаких драк и ненужного геройства. Ведём себя спокойно.
    Пока всё было понятно, вопросов у нас не возникало.
    – Основная наша работа – за рубежом. Ещё раз! Мы работаем в рамках закона – по официальным контрактам с правительством страны. Это не наёмничество, как кто-то может подумать. Может – и будет неправ! Законные! – снова палец вверх, – власти страны заключают контракт на исполнение конкретных задач. И мы это обеспечиваем…

    А задач, как выяснилось, может быть превеликое множество. Сопроводить куда-то ценный груз. По пути обеспечив его сохранность – ибо желающих наложить на него лапу вокруг до хрена и ещё чуток. Защитить конкретный объект от преступного посягательства кого бы то ни было.
    Вот тут, кстати, и пригодилась наша прошлая специализация. Помню, как меня едва кондратий не посетил, когда зарулив в ворота нефтебазы, мы увидели пулемётную точку, расположенную на самом верху нефтяной цистерны.
    "А что? – удивился тогда местный командир сброда, который по недоразумению именовался охраной, – Оттуда же далеко видно!"
    Мы буквально пинками согнали с цистерны бравых пулемётчиков. Так они там, наверху, ещё и курили! Пришлось доходчиво (с помощью грубой силы и соответствующих выражений) буквально вколачивать в некоторые головы элементарную технику безопасности. Между прочим, русский мат, как оказалось, очень хорошо понимают абсолютно везде! И никакой языковый барьер тому не помеха. Пошлёшь, бывало, какого-нибудь местного "рэмбу" – и он, как миленький, идёт в заданном направлении.
    А вообще, глядя на некоторые здешние порядки, слова и выражения хочется использовать исключительно непечатные. Как оно тут до сих пор существует, не развалившись и не сгорев?
    Первоначальное обустройство базы началось ещё до моего появления в здешних местах и, по словам старожилов, то, что мы сейчас наблюдаем – слабое отражение ранее существовавшего бардака. Ну, не знаю… это как-то с трудом укладывается в голове.

    С властями у нас взаимоотношения сложились интересные. По-первости, к нам (как и ко всем приезжим) подкатили с конкретным требованием бакшиша. Здесь, правда, это именуется другим словом – но, смысл от этого не меняется. Мол, вы тут чужие и, по этой причине – платите!
    Мне рассказывали об этом случае. Жаль, что сам того не видал!
    Рощин, ничуть не изменившись в лице, спросил – "Кому?"
    – В смысле? – не понял парламентёр.
    Вообще, личность колоритная!
    Мне его фото потом показывали.
    Несмотря на жару, деятель был облачён в строгий "деловой" (по его понятиям) костюм. С непременной золотой цепью на шее, массивным золотым же перстнем на пальце и с сигарой во рту. Уж и не знаю, кем он там сам себе казался, но мог бы хотя бы и брюки по росту подобрать… Слишком уж странно смотрелись отвороты на длинноватых штанинах.
    – В прямом, – спокойно ответил шеф. – Кому конкретно я должен платить? И за что?
    – Нам!
    – Так… И что же вы будете делать за эти деньги?
    Деятель несказанно удивился! Делать? Делать – будем мы, а он готов принять от нас оговоренные суммы. И всё…
    – У нас официальный контракт с вашим правительством.
    – Ха! И где оно тут? Можете им даже пожаловаться, разрешаю…
    – Мы работаем на благо всех жителей страны! Помогаем им сделать жизнь лучше!
    – А мы, что, живём где-то в другом месте? Вы можете начать помогать прямо сейчас! Я за этим и приехал.
    "Народ потребляет изысканные деликатесы устами своих отдельных представителей…" И где-то я это раньше слышал…
    Словом, не договорились.
    И с этой же ночи начался обстрел.
    Всё делалось по годами отработанной схеме.
    Кто-то стреляет по располаге – в ответ открывается огонь.
    И наутро у ворот стоит целая делегация местного населения. А перед ними на песке лежит свеженький покойник. Не факт, кстати, что он будет убит выстрелом с нашего поста – могут и свежезарезанного в какой-нибудь разборке притащить. Для чужаков – и такой труп подойдёт. Осматривать тело всё равно никто не даст. А полиция дипломатично не вмешивается – им тут жить…
    И в дело вступает многочисленное "семейство" свежеубиенного. Мол, погиб отец (сын, брат, дядя – седьмая вода на киселе…), оставив безутешную родню без средств к существованию. Убит вообще без всяких оснований – просто мимо шёл… Оружия-то при покойном не имеется (да, кто ж его бросит – оно же денег стоит!), стало быть – обычный местный житель. Обычно, рядом с таким стрелком всегда крутятся пацаны помоложе – как раз на этот самый случай. Короче – имеем в наличии случайно подстреленного прохожего. А раз так – платите!
    Кстати, один и тот же труп могут и дважды притащить… Меняется только толпа "безутешных" родственников.
    А не стрелять в ответ – совсем народ оборзеет. Могут и прямо на базу полезть – такие случаи бывали.
    – Здесь существует строгая такса – с каждой такой точки, как наша, в день положено собрать определённую сумму, – поясняет нам один из старожилов – Степаныч. – Назначается ответственный за этот сбор – с него и спрос. Обеспечит – всё, что сверху, его. А уж какими средствами… это всем абсолютно пофиг. Не обеспечит – платит из своего кармана – или секир-башка. Желающих на это место всегда до хрена и больше. Здешние власти это полностью устраивает – они в доле. А на правительство всем начхать – оно далеко.
    Старожил прерывается, сделав большой глоток из кружки. Ставит её на стол и продолжает.
    – Американцы действовали прямолинейно – стреляли во всё, что представляло угрозу. И любые конфликты старались разрешать силой. Если не прокатывало – откупались. Чаще – не прокатывало. Поэтому они отсюда и ушли. Их база, кстати, именно здесь и располагалась – мы живём в их казармах. Шеф купил всё оптом – вышло совсем дешево.

    По-первости задачу пробовали решить относительно жестко. Определили точки обстрела (местные на этот счёт вообще не заморачивались, могли и прямо из окна машины пострелять) и установили там мины. Мол, все претензии к прежним хозяевам базы – они напоследок так расстарались. Мины оказались американские, так что к нам-то какие вопросы вообще?
    Пяток самых нахальных стрелков таким макаром прихлопнули.
    И наутро перед воротами базы собралась приличная толпа – в предвкушении грядущих выплат.
    Рощин был краток.
    С базы ответный огонь вели?
    Нет.
    Какие к нам претензии?
    Мины? А мы-то здесь при чём? Кто-то видел, что мы чего-то ставили? Ах, не видел?! Ну, на нет – и суда нет!
    Если вы там сами кому-то нагадили – то, вот и с них и спрашивайте.
    Пойдя дальше, он предложил расставить по периметру базы видеокамеры – для фиксации обстановки. И сделать радиоканал передачи данных прямо в полицейское управление – пусть видят происходящее в режиме реального времени. Начальник полиции (который по такому случаю лично прибыл вместе со всеми "пострадавшими") моментом просёк свою выгоду и горячо данное предложение поддержал. Вообще, мужик оказался умный, и многие вещи просчитывал просто на лету.
    Ну, ещё бы… он тоже в доле был! И знать – за сколько именно "пострадавших" выплачена положенная компенсация – хотел точно и досконально.
    "Сгоряча" шеф пообещал передать эти камеры в собственность полиции – от такого подарка тут даже полный лопух не отказался бы!
    Три дня всё было тихо – полиция тщательно пресекала любые беспорядки в местах монтажа аппаратуры – она тоже денег стоила! (Своё же бережём – не дядино!) Наши техники старались изо всех сил. А попутно – смонтировали на столбах и ещё кое-что…

    В результате всех этих мероприятий, вокруг базы появилась нехилая такая полоска земли, контролируемая днём и ночью. Камеры (на всякий случай…) поставили в защищённом исполнении. Понятно, что от пули кожух не спасёт – но днём тут оружия старались открыто не носить. Полиция этого очень даже не одобряла. А вот от брошенного камня (поди, уследи за всеми пацанами-малолетками) защита была достаточно эффективна. Пацаны тотчас же опробовали новинку на прочность – и обрадованные полицейские очень быстро выловили нескольких юных хулиганов. Какой уж там штраф (или ещё что) с них содрали – неизвестно. Но бросать камни народ прекратил.

    День… другой…
    И грянули автоматные очереди!
    На экране было хорошо видно – ответного огня с базы не вели. (Информация-то скидывалась сразу по двум адресам – и мы видели то же, что и полиция).
    Отстрелявшись, стрелки некоторое время повертелись на месте – тишина. И потопали восвояси – более одного магазина никто из них с собою и не брал, не на войну же они идут?
    Но по указанному адресу дотопать суждено было не всем.
    Ибо, упавшие откуда-то сверху гранаты – от американских же подствольных гранатомётов, в ряде случаев упали о ч е н ь точно.
    На этот раз гости появились только к полудню – и без привычной массовки.
    – И здесь вы тоже не при чём…
    – А что случилось? – спросил Рощин, показательно борясь со сном. – Извините, по нам ночью стреляли… поспать толком не удалось!
    И он выразительно покосился на начальника полиции – тот и в этот раз приехал вместе со всеми.
    – В городе погибло несколько человек!
    – Сочувствую! – кивнул шеф. – Но, насколько я в курсе дела, тут это не совсем уж и редкое явление, так ведь?
    – Так… Но, до вашего появления…
    – Момент! – в руках шефа появилось несколько листков бумаги. – Вот ваш доклад в министерство – узнаёте подпись?
    – Ну… – буркнул начальник полиции. – Мой доклад – и что?
    – Здесь перестрелки – почти каждый день! Двое-трое убитых – вообще в порядке вещей! Я уж молчу про раненых…
    Понятное дело, что для него это новостью не явилось. Но выторговать хоть что-нибудь и в этот раз не удалось.
    Трудно сказать, к каким выводам пришли наши гости.
    Но вечером автоматы ударили снова – уже с новых позиций. И надо сказать, что на этот раз стрелки подготовились более основательно – огонь вели из укрытий, а машины с работающими моторами ожидали их неподалеку выбранной для стрельбы позиции.
    Сверху это было видно очень даже неплохо – зря мы, что ли так старались наши техники, облегчая будущую работу беспилотников?
    Ответного огня не открывали и на этот раз, но удачно сброшенная граната угодила прямо в один из автомобилей, когда он уже отъехал от места "работы" почти на километр. Живым никто оттуда не выбрался…
    И никакие угрызения совести никого не мучили! Сам стрелок, водитель и неведомое количество "помогальников" – точно такие же преступники, как и автоматчик. Видел и ничем не помешал? Или, хотя бы, в сторону от них ушёл – нет? Ну, родной, кто ж тебе доктор-то?
    На этот раз покойников всё-таки привезли – надо же было хоть как-то мотивировать требование о компенсациях?
    Шеф даже и смотреть особо не стал.
    – Взрыв, говорите? Так это и вовсе не к нам!

    Ещё три обстрела – и восемь мертвяков, плюс ещё один сгоревший автомобиль. Ничего не поменялось, Рощин даже из ворот выходить перестал. На все претензии отвечал помощник дежурного – и ответ был всегда один и тот же. "Мы ответного огня не вели!"

    И тогда приехал местный главкоп.
    Один, без непременной массовки.
    Его провели внутрь, шеф принял гостя в своём кабинете.
    – Народ недоволен…
    – Он всегда тут чем-то или кем-то недоволен – что с того? Вы же на это никакого внимания раньше не обращали. Что изменилось на этот раз? – пожал плечами Рощин.
    – То есть, вы не будете платить?
    – Этим вымогателям? Им – не будем.
    Шеф полиции дураком не был, и оговорку просёк моментально.
    – То есть – кому-то вы всё же платите…
    – Тем, кто избавляет нас от этих глупцов. За такое – не жалко.
    Гость призадумался.
    – Только им?
    – Нам ещё кто-то помогает?
    – Вот, значит, в чём дело…
    – Да, – кивнул генеральный. – Мы готовы сотрудничать. С кем угодно, лишь бы эти люди могли отвечать за свои слова.
    – Как я понимаю, здесь вы таких людей уже нашли… И кто же это, если не секрет?
    – Увы… – развёл руками Рощин. – Я обещал не называть этих имён. И склонен сдержать своё обещание. Во всяком случае, до тех пор, пока они исполняют свои.
    Из кабинета руководства начальник полиции вышел только через пару часов. Сильно озадаченным… и с солидной пачкой денег.
    И обстрелы прекратились. Правда, местная полиция вывезла за город целый грузовик несогласных… которых более никто уже не увидел… но, в конце концов, это их город и их страна – пусть сами наводят тут порядок.
    А вот после этого уже пошли колонны с грузом.
    Каждая проводка планировалась всерьёз, как нормальная войсковая операция. Заранее изучался маршрут, выставлялись в ключевых точках дежурные группы. В состав колонны обязательно входила ремлетучка и грузовик обеспечения. На котором базировалось, как минимум, два серьёзных беспилотника. А уж устройства сброса 40-мм гранат для подствольника – это ещё до нас придумали всякие там "бородачи". Ну, во всяком случае, так было п р и н я т о считать… Штука, в принципе, не сильно сложная, импровизированное оперение для гранаты вообще печатается на 3D-принтере… а всё прочее можно заказать по интернету.
    А за всякую прочую летающую мелочь – вообще молчу. Этого добра в каждой группе хватало.
    Вообще, надо отдать должное тем, кто планировал создание всей этой организации – работу народ провёл поистине титаническую, без дураков! Одно только межведомственное согласование всяких каверзных вопросов могло бы отнять полжизни хоть у кого. Понятно, что Рощин не был тут с а м ы м главным, кто-то незримо стоял и за его спиной. Но… этих людей никто не видел…
    А они – точно были! Ничем и никем необъяснимое благожелательное отношение различных структур к вновь возникшей фирме, заключение контрактов с серьёзными партнёрами – всё это и у более раскрученных структур занимало куда как больше времени! Однако, формально, Рощин был просто удачливым одиночкой.
    Ага… создавшим настолько разветвлённую и отлично законспирированную организацию? Где правая рука не только ничего не подозревала о действиях левой, но ещё и свято была уверена в том, что ничего, страшнее налоговых фокусов, за родной конторой не числится. Нет, я тоже фантастику читать люблю…
    Мне, в принципе, повезло – я пришёл в тот момент, когда контора уже уверенно стояла на ногах и имела серьёзную репутацию. Вполне, кстати, заслуженную. Чего уж это нам всем стоило – другой вопрос…
    – Видишь ли, Тёма… – всматриваясь в клубы пыли, говорит Степаныч, не отрывая рук от баранки. – Рано или поздно – но, перед тобою встанет вопрос…
    Он выворачивает руль, объезжая внезапно возникшую на дороге колдобину.
    – … Так вот… он обязательно встанет! За каким, простите, хреном, мы тут рискуем головами, перевозя по здешним разбойничьим местам всякое барахло?
    – Нам же за это платят…
    – И ты сюда попёрся только за деньгами? – ухмыляется мой попутчик. – Не смеши мои помидоры!
    – Ну… не только…
    – Я тебе ещё и подкину! В прошлый раз, ну, когда Ромку подранило, мы чего в Харадж везли?
    – Муку.
    – И всё?
    – Я думал – только её…
    – Там ещё и целый грузовик бурбона был – в местных барах бухло закончилось.
    – То есть, мы выпивку, что ли, везли?
    – И закусь – это уж, само собою разумеется! У местного градоначальника был юбилей – а праздновать нечем!
    Харадж – жуткая дыра на самом краю страны. Там, в принципе, ничего интересного нет, да и сельское хозяйство почти никакое. Еле-еле сами себя кормят. Но – город стоит! И будет стоять до тех пор, пока работает местный рудник. Что уж там такого добывают – Бог весть. И добывают очень немного. Но – оно стоит того, чтобы весь этот город продолжал стоять на своём месте.
    Добыть – мало. Надо ещё как-то вывезти. И за этим пристально наблюдают всяческие лесные сидельцы – их тут неожиданно много. Пока народ копается в земле, их никто не беспокоит. Но вот, стоит только сформировать конвой для вывоза добытого…
    И на дорогах появляются мины. Падают подпиленные деревья, образуя непроходимые завалы. А из леса выглядывают тонкие стволы автоматических винтовок. Здесь в большом почёте "ФН-Фал" – почти все местные стрелки ими вооружены. И надо сказать, что управляются они с этими винтовками очень даже неплохо – расчищать завалы под огнём не так-то уж и легко!
    И начинается локальная война – полиция и армия насмерть стоят за вывозимый груз. Точно так же упираются и лесные стрелки – им тоже хочется жрать. Это правительственные силы худо-бедно подкармливают, эти же живут тем, что смогли добыть сами. Купить, украсть, отобрать – всё равно.
    И такое положение дел тут уже давно.
    Время от времени, когда что-то происходит в далёкой столице, власть меняется. И вчерашние лесные воители иногда могут занять места в казармах и на городских улицах. А в лесу обосновываются их вчерашние оппоненты.
    И всё происходит по-прежнему.
    Если армия и полиция отбивают нападение – конвой проходит без потерь. Или с относительно приемлемыми – лишь бы большая часть груза уцелела. И в лесу становиться голодно…
    Тогда начинаются нападения на продовольственные караваны – больше в город возить нечего. А есть охота!
    – Видишь ли, выпивку и закусь вполне могли бы и воздухом перебросить. Но тогда… тогда в город попало бы только э т о – и ничего более. Сам градоначальник и его присные с голода, разумеется, не подохли бы. А всем прочим пришлось бы кисло…
    – И поэтому "Форест" взялся за доставку…
    – Да. И поэтому – тоже. Самолёт бухла и закуси обошёлся бы местным заправилам даже чуть дешевле – но тут они могли убить сразу двух зайцев! Не сомневайся, кто-нибудь за самолёт уж точно бы настучал! А так… Спрятать среди двух десятков грузовиков один нужный – проблема невеликая!
    – Ловко!
    Степаныч усмехается.
    – Здешним боссам палец в рот не клади! А нам надо поддерживать свою репутацию. Мол, "Форест" может всё!
    – "Форест"?
    Водитель снова улыбается.
    – А ты соображаешь! Русские могут всё – так понятнее?
    – То есть, мы тут не просто бабки заколачиваем, но ещё и на имидж государства работаем?
    – Так тут, до нас, кто только не оттоптался! Почитай, весь "цивилизованный" мир присутствовал! Ну, само собою разумеется, что все они заодно ещё и учили местное население "демократии" – в том, понятно, виде, который их более всего устраивал. Ты же из порта до города в общей колонне добирался, так?
    – Да…

    Помню я это путешествие.
    Ещё ступив на причал, я обратил внимание на то, что никакого, привычного глазу, бардака тут не имелось. Весь автотранспорт, который хоть что-то должен был вывозить отсюда, был выстроен в длинную автоколонну. Грузовики – отдельно, в хвосте, автобусы с пассажирами – в голове колонны. А вдоль неё катались шустрые джипики "Дайхацу-Фероза 2". В очень, кстати, интересном варианте оборудования!
    Крыша у этого трехдверного джипа – пластиковая, съемная, из двух частей. Спереди – большой приподнимающийся люк (который тоже, в принципе, можно снять, если потребуется). А сзади – цельная деталь, которая демонтируется вся сразу.
    Так вот, эта часть крыши убрана, заднее сиденье вообще выброшено нафиг. А на этом месте смонтирована пулемётная турель, приподнимающаяся над автомашиной. К ней присобачено (иначе и не скажешь…) сиденье, в котором устроился пулемётчик. Оружие и стрелок приподняты так, что обеспечивается неплохой обзор во все стороны. Спереди, на люк уложена скатка брезента – чтобы пулемётный ствол не долбил бы по крыше.
    Расширители колёсных арок выброшены за ненадобностью, резина нештатная, уширенная, смонтирована на нештатных же широких дисках. Передний бампер дополнительно усилен серьезным таким "кенгурятником" и выдвинут вперёд сантиметров на двадцать. Можно таранить кусты и заборы.
    Водитель, старший машины и пулемётчик – вот и весь экипаж.
    Машинка получилась быстрая, верткая и кусачая. Пулемет – обычно станкач винтовочного калибра (я видел "МГ-3" и "ПКМ"), либо что-то более серьёзное – типа "Браунинга" или "ДШК" под патрон 12,7-мм.
    И таких вот джипиков каталось туда-сюда штук шесть. Поднимали пыль, сигналили… словом, вносили некое оживление.
    Через час все приготовления к выезду закончились. Встало в строй ещё с десяток грузовиков, а в автобусы залезло ещё с полсотни пассажиров.
    И тут я обратил внимание, что вдоль колонны степенно выхаживает какой-то местный чин (не офицер точно), в сопровождении трех солдат. Каждый солдат тащил на плече основательный такой мешок. Подойдя к очередной машине или автобусу, чин о чём-то говорил с водителем, после чего солдаты передавали тому несколько блоков сигарет, бутылки с выпивкой и ещё что-то, что я не смог издалека рассмотреть.
    – Чего это они делают? – поинтересовался я у встречавшего нашу группу немолодого мужика.
    – А? – он приоткрыл глаза и посмотрел туда, куда я указывал. – Не парься, нас это не касается… плата за проезд…
    – В смысле? Они же никуда не едут!
    Мужик вздохнул.
    – Место в колонне стоит денег. Охрана каравана – дело затратное, и осуществляется частной охранной структурой. Которая должна всё учесть и обеспечить. Это понятно?
    – Да… но…
    – До места назначения нам идти километров полтораста. Дорога… ну, то, что здесь этим словом называется, проходит через несколько… э-э-э… деревень, скажем так. В каждой из которых сидит та или иная банда. Плата за проезд повсюду разная. Где-то блок сигарет с машины, где-то бутылка виски… по-разному.
    – То есть, мы платим бандитам?
    – Да. Тут всегда так было…
    – А не проще ли было бы послать армию или полицию, чтобы они выбили бы этих бандитов нафиг?
    – Послали.
    Удивлённо смотрю на собеседника.
    – И что?
    – А почему, ты думаешь, вместе с сигаретами и выпивкой, водителю ещё и конверт с деньгами передают? Армия берет деньгами – и такса эта хорошо известна всем. Дело старшего колонны – всё правильно посчитать и вовремя выдать на каждую машину или автобус потребное количество средств.
    – А зачем же тогда вот эти джипы с пулемётами?
    – Так ведь не каждой банде посчастливилось захапать ту или иную деревню… некоторые и просто в лесу сидят…
    Как выяснилось, захватывать деревню не всегда и требовалось. Зачастую, просто местное население приходило к "парадоксальному" выводу, что взимать плату с проезжающих машин – дело выгодное и прибыльное. И банда возникала прямо на пустом месте – из жителей той самой деревни. Могли и дорогу специально разрушить, чтобы колонны шли не в обход, а прямо по деревенским улицам. Вот, за это и плати!
    Не везде это прокатывало, могли по чавке ощутимо настучать. Армейцы и полиция – те не платили принципиально. Как и некоторые государственные структуры. А все прочие… до них правительству не было никакого дела. Вертись, как можешь, твои проблемы!

    Так оно и оказалось – на протяжении пути я не раз наблюдал описанную мне картину.
    Заезжает колонна в деревню, или даже неподалёку от неё проходит – везде на пути следования сидит кто-то из местных жителей. Иногда – вполне себе колоритные бородачи, обвешанные всевозможным железом (порою – так весьма сомнительного качества), а иногда – так и какие-то зеленые пацаны, вообще без ничего.
    И тем не менее – на каждом таком "блокпосту" водители честно делились положенной платой. После чего нам приветливо помахивали руками, и машины следовали дальше без задержек.
    Бред какой-то… тут ведь есть какая-то власть, ведь мы едем не по занюханному просёлку, а, если верить путеводителю, по "центральному" шоссе! Блин, если тут такие "центральные" магистрали… то смотреть на просёлочные дороги мне уже совсем как-то неохота…
    Впрочем, мой спутник всё более-менее разъяснил.
    – Видишь ли, тем, кто сидит в столице, нет практически никакого дела до того, что происходит за её пределами. В стране процветает лютая коррупция и воровство. А правительство озабочено лишь тем, чтобы вовремя получать доходы от некоторых прибыльных проектов. Всё прочее его глубоко не волнует. Нашло местное население способ себя прокормить – так и на здоровье! Меньше головной боли у серьёзных людей. Практически никакой помощи тем, кто живёт за пределами представляющих интерес мест, не оказывается. Всякий волен выживать так, как сумеет.
    – Что же тут осталось ещё интересного?
    – Много чего! Рудники – это ценное сырьё и всякие там камушки. Вот это – работает, как ни в чём ни бывало!
    – И их не пробуют грабить? – удивляюсь я. – Такой лакомый кусочек!
    – Алмазы – это "Де Бирс", контора крутая и суровая. Они тут сидят со времён и вовсе незапамятных. Они четко пояснили всем заинтересованным – при любой попытке наложить лапу на рудники, они их попросту подорвут к чертям свинячьим. И уйдут – навсегда. Давным-давно подписанный договор им это разрешает. А менять его они отказались – и так уже лет тридцать… Восстановить же взорванный рудник при местном бардаке – дело совершенно немыслимое. Да и желающих оттяпать долю голландцев что-то пока не наблюдается – это, всё же, очень крутая контора! Местный народ это понял и нос туда более не суёт. Ограничили свои интересы ежегодными платежами в казну, раз с рудокопов более ничего стрясти не получается. Там, в принципе, и так нехило получается – "Де Бирс" их долю алмазами отдаёт. Верховники ещё и население доят – но, тут уж, как получится…
    – И они не бояться проиграть очередные выборы? Или что там у них?
    Собеседник ухмыляется.
    – Нынешний президент продержался на своём посту уже два с половиной срока. Не в последнюю очередь потому, что развесил на столичном мосту всех своих оппонентов – чем несколько поколебал местные традиции. Просто не за кого стало голосовать…
    Как оказалось, река, через которую в своё время этот самый мост построили, давным-давно уже пересохла, так что данное сооружение представляет собою скорее украшение, нежели инженерный объект. Но, по традиции, по нему всегда проходит парадом местная армия и провозят всех высоких гостей. Вот и озаботился господин президент соответствующим своеобразным "украшением"…
    Чем основательно потряс население – да так, что оно испуганно притихло.
    – Тут всегда так – есть власть, и есть партизаны. Власть в городе, партизаны в лесу. Ну, собственно говоря, так их называть несколько не с руки… но так уж тут прижилось. Время от времени они меняются местами – и это многих устраивало. Но нынешний верховный руководитель решил, что сидеть в лесу ему будет неудобно – и принял соответствующие меры.
    – И давно тут так?
    – Практически с того самого времени, как отсюда ушли французы – это же их бывшая колония. С той поры и понеслось…
    – А как же эти… ну… ООН?
    – А что они могут сделать? Собрались, вызвали "на ковёр" местного босса. Тот прилетел и честно поплакался – мол, неурожай, разруха и прочие "прелести"… Мол – жрать хотим! Большие дяди сочувственно покивали головами – и сюда направили гуманитарные конвои. Клиента это вполне устроило, но вот "оппозиция" осталась очень недовольна данным решением. С их точки зрения, таким образом ООН укрепляла власть нынешнего президента. И конвой не дошёл… вообще никуда – словно испарился. Армия взяла под охрану следующий – и он добрался до места назначения. И армейцы заломили такой ценник, что поперхнулся даже местный босс! Слово за слово – а тут ещё и партизаны активизировались… Короче, солдаты умыли руки – у нас, мол, и своих забот по самые уши!
    – Так вот почему эти конвои водим мы!
    – От порта до столицы – груз ведут местные. Охранная компания принадлежит брату министра внутренних дел – и он этот кусок никому не отдаст. А вот дальше…

    А дальше началось всякое веселье.
    Тот самый конвой с бухлом и продовольствием мы провели практически без потерь – так, мелочи всякие… Несколько разорванных покрышек, один отремонтированный задний мост – действительно, ерунда! По-видимому, сыграла роль тщательная разведка… и грузовики повышенной проходимости – они и мимо дорог вполне способны пройти. Заранее заброшенные в эти места группы разведки, отыскали броды на реках – и колонна прошла мимо мостов, на которых, обычно и начинались всякие неприятности. Перекроют дорогу "сломавшейся" машиной – стой, кури… А за это время к колонне быстро подтягиваются всевозможные "местные жители". И что характерно – с разнокалиберными стволами…
    Тут и начинается торг. За то, что уберут машину, очистят дорогу… да и просто – "детям на молочишко!". Торгуешься – а толпа всё прибывает, заодно понемногу задирая ценник. Поэтому обычно платят сразу – чтобы быстрее пройти опасное место.
    Но в этот раз – облом!
    Привычные к дорожному разбою люди остались без денег. Что немедленно повлекло за собою кровавые разборки: когда не на что купить еду, остаётся только один выход – забрать её у тех, у кого она ещё есть.
    Было бы странно, если бы таковые желания всеми воспринимались в положительном ключе. И началась (точнее – продолжилась) стрельба.
    Робкая попытка одной мелкой банды тормознуть уходящую колонну закончилась для нападавших парой потерянных машин (их просто сбросили таранным ударом с моста в реку) и несколькими легкоранеными. Из уходящих грузовиков сознательно стреляли только по ногам. Зато – метко!
    Почему – мелкой?
    Так крупные банды формируются только для нападения на колонны с грузом – какой смысл атаковать уходящих-то? Там же взять нечего!

    А итог оказался и вовсе неожиданным…

    Совершенно внезапно прилетел шеф. Рощин достаточно давно не появлялся в этих краях – всё и так уже более-менее наладилось. И его визит мог означать только одно – случилось что-то очень важное! Так оно и оказалось – через пару дней нас всех собрали на совещание. Вообще всех – даже таких новичков, как я.
    – У партизан появились ПЗРК…
    Хороши, однако, тут партизаны! Чтоб я так жил – это ж, какие бабки надобно иметь?!

    Генеральный кивает – на лицах многих из присутствующих появилось выражение озадаченности. Мол, а нас-то это каким боком задевает? Авиации-то у нас нет!
    – Большие деньги на это ушли – скинулись многие командиры отрядов и бандитские вожаки.
    Ну, если мне кто-то пояснит разницу между главарями бандитов и командирами местных "партизан" – буду весьма признателен! Ибо, на мой взгляд, это вообще одно и то же… И те и другие – обыкновенные грабители и разбойники. Только бандиты в данном случае выглядят как-то даже честнее… хоть не прикрываются всякими там лозунгами…

    – Этот факт сначала никого особо и не насторожил. Ну, хотят они от правительственной авиации отбиваться – ну, пусть, мол, попробуют… Однако на поверку всё оказалось совсем не так!
    Рощин берёт со стола стакан и отпивает почти половину.
    – Неделю назад в районе Хараджа был сбит вертолёт. По слухам, которые, к счастью, не подтвердились, он должен был кое-что интересное вывозить с рудника. По факту же там летели три инженера и один заболевший сотрудник – его вывозили на лечение. Ну и медсестра заодно…
    Молчим. Жаль погибших, но к нам-то это как относится?
    – Рудник Хараджа – это алмазы. Алмазы – это "Де Бирс". Повстанцы объявили: вывоза алмазов по воздуху они не допустят ни при каких обстоятельствах. И уже позавчера авиация правительственных ВВС отбомбилась по некоторым деревням. Так сказать, в назидание. Тем не менее, повстанцы свою угрозу подтвердили.
    Шеф пояснил следующее.
    До тех пор, пока алмазы вывозились по земле, у лесных обитателей всегда оставался шанс отбить хотя бы часть вывозимого. С переменным успехом они повторяли свои попытки – и иногда что-то даже получалось. Атаковать же вертолёты им до сих пор было нечем. И в правительстве всерьёз задумались над тем, чтобы начать перебрасывать добытое по воздуху. И тут… появились некие "доброжелатели", которые и обеспечили партизан ручными ПЗРК. Говорят… мол, откуда-то с Ближнего Востока пришло. Хотя… тут много чего говорят. Недоброжелателей (и прямых конкурентов) у "Де Бирс" хватает, могли и подкинуть кой-чего местным… повстанцам…
    – Ситуация тупиковая. При сбитии вертолёта слишком уж велик шанс потерять всё – и сразу. Рисковать не хочет никто, и партизаны в том числе. Именно поэтому был сбит санитарный вертолёт – в виде предупреждения. Мол, даже и не пытайтесь! Правительство уже ответило – бомбами. То есть: договариваться никто не станет. Хозяева рудников вызвали дополнительную охрану, она у них там своя. И порядка трехсот человек уже прибыли в страну.
    Генеральный делает паузу и обводит нас взглядом. Все пока молчат и внимательно слушают.
    – Мы в этой драке – никаким боком ни к кому. Не участвуем – нам это ни к чему. Но!
    Он снова обводит нас взглядом.
    – К нам поступила просьба – обеспечить вывоз добычи с рудников. Не мне вам пояснять, что это очень и очень выгодный контракт. Если откажемся… ну, тогда все усилия предыдущих лет были напрасными.
    – Охрана? Наша? – задаёт с места вопрос Степаныч.
    – "Де Бирс". От нас нужен только транспорт. И водители, готовые сесть за руль. Сами понимаете – риск слишком велик!
    Да это-то все уже поняли… Наслышаны мы про тамошние дела.
    На подъезде к Хараджу я и сам видел остовы сгоревших грузовиков. А, учитывая, что местное население и эти обгорелые скелеты пилит на металл со страшной силой – сколько же их там всего было-то?

    – И чего же нам там, в первую очередь, опасаться?
    Мы сидим в кабинете у шефа. Шесть человек, каждый из которых имел в своё время касательство ко всяким минно-подрывным штукам.
    – Мины – это уж сами понимаете… Без этого тут никаких засад не бывает.
    Так.
    Видел я уже изделия местных "самоделкиных".
    Народ тут лукаво не мудрствует. Боевых действий с помощью авиации и артиллерии здесь давно уже не было, так что и в качестве взрывчатки неразорвавшиеся или "цельнотянутые" (со складов) снаряды и авиабомбы не используются.
    Обычный жестяной бидон с аммоналом – пять- семь килограмм. Реже – десять, но это уж и вовсе из разряда чудес! Не сопровождают тут колонны танками, такой заряд будет явно избыточен. И дорог… Ибо никакой помощи, ни из-за какого рубежа, тут местная оппозиция не получает. Что добыли – тем и кормятся. И даже мины ставят с определённым расчетом – чтобы ненароком не уничтожить перевозимый груз. Не дай бог, взрыв повредит добычу – кара последует мгновенная и очень суровая. Провинившийся будет платить! Нечем заплатить – башка с плеч!
    С этими караванами, кстати, ситуация вообще очень странная…
    На рудники – можно возить всё потребное и в любом количестве. Никто на эти конвои никогда не нападает. Поскольку работает там то же самое местное население, из которого и формирует свои отряды оппозиция. Просто у этих – имеется работа и есть еда, им бунтовать смысла никакого нет. А вот если им не будет чего-то хватать… то никакие партизаны – и ни в какой норе долго не высидят. Сами же разлюбезные соседи по деревне их откуда угодно вытащат. И без лишних затей, после краткого вразумления, там же и прикопают.
    Идущие же с рудника машины очень часто могут остановить. Не для грабежа – а на предмет досмотра. За рулём обычно сидит свой же сосед, и он не станет рисковать головой, тайком перевозя часть рудничной добычи. Алмазы – это дело руководства, пусть у него на эту тему голова и болит.
    При том уровне практически повсеместной болтовни и хронического недержания слов, сохранить в тайне факт подготовки груза к отправке – вещь невозможная просто в принципе. Поэтому от идеи тайного вывоза добычи отказались сразу же и повсеместно. Ввиду того, что машина ещё и за ворота выйти не успеет, а её уже будут поджидать сразу в нескольких местах.
    Кстати, одна из причин нашей успешной работы – мы не согласовываем свои маршруты и время выхода ни с кем. Даже сам караван всегда готовится в разных местах. И автоколонна окончательно формируется только в условной точке. До которой все машины следуют самостоятельно из разных мест. Да, с охраной. А уж чего стоило пробить решение этого вопроса у местного чиновничества…
    – Мины – понятно, – кивает Николай Ребров. Он наш главный сапёр – спец просто запредельный! – Но ведь не могут же они только ими и работать?
    – Нет, конечно, – соглашается шеф. – Мины – только повод для остановки транспорта. Иногда их даже и не прячут – ставят прямо перед идущей колонной.
    – "Нахальное" минирование?
    – Оно самое… Широко применяют и гранатомёты – но только по отдельным целям и выборочно. Каждая граната – это деньги! За промах могу т а к взгреть… Основное – стрелковка, вот это – во весь рост!
    – Угу… – задумывается на секунду наш главвзрывник. – "MRAP"?
    Молчание – народ переваривает полученную информацию.
    – Нет… – качает головой Рощин. – Не вариант – "Де Бирс" их уже привозил. Две штуки – раздолбали из РПГ. Не держат они таких гранат… А одной машине взрывом колесо оторвало, она так и осталась там, на дороге, стоять. С подобной техникой оппозиция воевать уже научилась.
    Что-то вертится у меня в голове, какая-то мысль… Правильно Николай про эти защищённые грузовики упомянул, что-то такое мы, в своё время…
    – "Вепрь"!
    – В смысле? – удивлённо смотрит на меня Рощин. – Где? Какой-такой…
    – БМР-3?! – цокает языком главвзрывник. – Охренеть, это же настоящий танк!
    – Я такую машинку на службе водил – никаким гранатомётом её не взять! Это же, реально, – танк! С динамической защитой и всё такое прочее… только пушки нет.
    – А подрыв?
    – Местную мину переедет – не поморщится!
    – Так… где ж её тут взять-то…
    – Их и на продажу уже делать стали. М-м-м… Во! БМР-3МС – экспортная! В Африку их поставляли точно – сам такие и опробовал на полигоне, они у нас обкатку проходили.
    – То есть – водить можешь? – прищуривается шеф.
    – Ну, не мастер-механик, конечно… но ехать могу.
    – Отлично! – потирает руки генеральный. – Займёмся…

    – Ну, вы, парни, и даёте… – полковник Штраух обходит вокруг машины. – Вы точно уверены, что это всего лишь "защищённое транспортное средство"?
    Он наизусть цитирует выдержку из сопроводительных документов, которые мы ему предоставили.
    Дитмару Штрауху уже далеко за шестьдесят – и он, действительно, полковник. Хотя у охранников "Де Бирс" нет воинских званий, к нему обращаются именно таким образом. «Железный Дитмар» – такое прозвище надо заслужить! И ему это удалось! Он – отставной военный армии ГДР, служил в мотопехоте и ушёл в запас в этом звании. Ну, точнее было бы сказать, что его "ушли". После объединения Германии новые власти постарались как можно скорее избавиться от тех офицеров, в которых не были полностью уверены. А уж тем более, от тех, кто учился в учебных заведениях СССР. И хотя Штрауху было ещё далековато до пенсии, для него сделали исключение. Внезапно "озаботились" его здоровьем, провели обследование – и с глубокомысленным видом покачав головой, с должным пиететом отправили в запас. Напоследок присвоив ему очередное звание. Видимо, для того, чтобы он не слишком бухтел…
    Но новоявленный пенсионер ни единой лишней минуты не задержался в объединённой стране, она ему совсем не понравилась. Да, пенсия полковника позволяла относительно неплохо жить… но его это не устраивало.
    Так что, через некоторое время он "всплыл" не где-нибудь, а в рядах охранной структуры под Иоханнесбургом. Всплыл – и быстро занял там подобающее место. Опыта у него было предостаточно, организаторские способности на уровне, и новые работодатели оценили это соответствующим образом. К тому же, отставной полковник появился не в гордом одиночестве: а во главе небольшого отряда из бывших сослуживцев – их тоже не стали задерживать в новой германской армии.
    Так что костяк у него подобрался более чем внушительный.
    Вот именно это подразделение и бросили сейчас на усиление охраны рудника.
    К моменту нашего появления отряд полковника уже частым гребнем прошерстил окрестные леса. Не без потерь – но вооружённые оппозиционеры теперь уже не шастали в непосредственной близости от шахт и рудничных построек. Сказать по правде, они и раньше сюда "на чай" не заходили, но вот наблюдать невооружённым глазом за всем происходящим тут – могли. Теперь же их отогнали достаточно далеко, чтобы сделать таковое наблюдение если и не совсем невозможным, то весьма рискованным предприятием. Шанс получить пулю стал достаточно весомым – и дураков среди лесных сидельцев не нашлось…
    Дитмар неплохо говорит по-русски – сказывается трехлетнее обучение в СССР. Нам он откровенно обрадовался, особенно когда узнал, что двое из прибывших – сапёры.
    – Эти лесные черти суют свои хлопушки повсюду! – выругался полковник. – Причём ставят их именно там, где не ходят местные рабочие – на охранных тропинках!
    Он поясняет – злодеи не хотят конфликтов с рабочими и именно по этой причине, не пробуют минировать дороги общего пользования. Ибо тогда местное население, до сей поры спокойно смотревшее на все эти свистопляски вокруг алмазов, может внезапно и осерчать. Не дай бог, подорвётся кто-то из местных жителей – и для оппозиционеров настанут весьма невесёлые времена.
    С охраной воюй, хоть по полного посинения – они тут чужие. Но вот уже инженеров, трогать очень даже не рекомендуется: они помогают людям заработать денег! А в случае гибели рабочего…
    – Оружия тут у всех полно! – пожимает плечами Штраух. – Да, старого. Но ведь пуля может и даже из фитильного мушкета прилететь – кому с того станет легче?
    Так что, Реброва припахали тотчас же: он обучал охрану премудростям противоминной войны. Ну хоть на тропу сам не пошёл – уже хорошо!
    Впрочем, полковник был мужиком умным и прекрасно понимал, что особо усердствовать мы тут не обязаны. Наше дело – довести "Вепря" до нужной точки.

    – Вот… – разворачивает к нам дисплей ноутбука Дитмар. – Это ваш маршрут. Восемьдесят пять километров – и на каждом вас может ожидать какой-нибудь неприятный сюрприз!
    Смотрим на экран.
    Полковник, по мере рассказа, перемещает картинку, разворачивает на экране фотоснимки… в общем, мужик подготовился основательно!
    – Дорога идёт по лесу, лишь в двух местах имеется относительно открытое пространство. Но – очень небольшое. Скорость передвижения вашей машины?
    – В рабочем режиме, с тралением местности, до пятнадцати километров в час, – отвечаю я, разглядывая фотоснимки. – Но… тут есть весьма непростые участки… Так что, скорее всего, меньше…
    – Ну я примерно так и предполагал, – кивает начальник охранников. – Мы установили на трассе четыре временных поста и выдвинули две рейдовые группы – они осуществляют скрытое патрулирование и наблюдение на опасных участках.
    Новый фотоснимок. На нём изображено что-то типа временной стоянки.
    – Это капониры под размещение техники – здесь будете ночевать. Мы не можем исключить обстрела стоянки, так что, машины будут укрыты от вероятного огня со стороны противника.
    Да уж… бывший комполка явно раньше не парко-хозяйственными работами руководил!
    – Маршрут первого дня имеет протяжённость в тридцать один километр, – снова смена изображения на экране. – Но пик активности противника мы ожидаем на третий день. Если ваша машина дойдёт до вот этой точки…
    – Не если, – а когда! – набравшись нахальства, поправляю Штрауха.
    Тот только хмыкает в ответ.
    – Что ж, приму ваши слова на веру! – не изменившись ни на йоту в лице, соглашается полковник. – Когда вы сюда дойдёте…
    Он указывает на экран.
    – Ваша… х-м-м… машина будет стоять здесь. Отдохнуть вы можете вот в этом модуле – он защищён от обстрела и охраняется. Наутро, через час после выхода группы разведки, выдвигаетесь на маршрут и вы. Состав колонны – головным идёт джип охранения, потом – вы. Следом эта ваша… как вы называете свою машину?
    – Ремлетучка.
    – Хм! Ну, пусть будет так. Позади неё идёт грузовик с охраной и замыкающий джип с пулемётом. Кстати, у вас ведь тоже установлено оружие, так?
    Переглядываемся. Как раз тот самый случай, о котором нас предупреждали на базе. Один выстрел по "партизанам" – и мы автоматом записываемся в охрану "Де Бирса". Именно так это и будет воспринято нападающими – со всеми вытекающими последствиями для фирмы в целом! Во всяком случае, нас особо предупреждали именно на эту тему. Мы не вызываемся в эту необъявленную войну, у нас совсем другие цели. Пока – мы отбиваемся исключительно от всевозможных бандитов и грабителей. Понятно, что разница между ними и вооружёнными отрядами оппозиции весьма условна, если вообще существует. Формально, мы ни на чьей стороне не выступаем. Возим грузы и отбиваемся от грабителей – и всё…
    – Да, крупнокалиберный. Для расстрела подозрительных предметов. Обычным калибром его можно и не уничтожить.
    – Вот как? – не удивлён, казалось, собеседник. – Хорошо, пусть так…
    Не прокатило – и ничего. Он мужик умный, вполне способен придумать и ещё чего-нибудь.
    – С вами в машине едет курьер и два охранника. Это – обязательное требование компании-нанимателя!
    Так никто и не спорит… На эту тему нам всё пояснили уже давно. Везти ценности в джипе, при наличии хорошо защищённой машины – глупость невероятная! Ничего, места под бронёй достаточно. Авось, не бабушкин же сундук к нам туда запихивать станут?

    – Прозвон цепи "А-6"!
    – Принято… В норме!
    – Цепь "А-7"!
    – Сейчас… – Ребров чем-то звякает у контрольной панели. – Ага, вот она… В норме!

    "Вепрь" – машина суровая. И набит сей агрегат не только панелями динамической защиты и всякими там железяками – тут и хитромудрой электроники предостаточно. Мы можем далеко видеть – днём и ночью, слышать – для этого в машине предусмотрены различные приборы и датчики. Есть даже комплекс охраны – с отстреливаемыми сейсмодатчиками. Нажимаешь кнопку, и вокруг БМР за несколько минут выстраивается невидимый периметр охраны – кошка не пройдёт!
    Пришел, кстати, и курьер – тщедушного телосложения парень, в сопровождении двух охранников. Немец, который их привёл, пояснил, что с нами поедут именно эти люди и им надо осмотреть машину.
    Надо – так надо. Открываю им дверь десантного отсека. Курьер забирается внутрь, усаживается, ёрзает на сиденье и удовлетворённо кивает – пойдёт! Более внимательно осматривают машину охранники, этих интересует буквально всё. Толщина брони, надежность ходовой и многие другие мелочи, понятные только специалисту. Но вот эти парни, надо думать, именно из таких. В конечном итоге и они выносят свой вердикт – нормально! Ехать можно.
    Один из них кивает на пулемёт – мол, работает? Каким образом им управлять?
    Поясняю – второй из охранников, немец, более-менее меня понимает и переводит своему товарищу.
    – Это – для мин! Мало ли какие фокусы могут нам встретиться?
    – Ну, да! – отвечает тот. – Здешние фокусы могут быть и на колёсах! Вы всё правильно понимаете!
    Опа-здрасьте… а вот об этом нас не предупреждали!
    Хитёр полковник… не мытьём, так катаньем, но он-таки постарается запихать нас в свои тесные ряды. Ладно, Николай уже понимающе кивает, похоже, что мы мыслим одинаково.

    Утро!
    Будь оно неладно…
    Подъём, неизбежная суматоха – и колонна вытягивается вдоль дороги. Странное дело, но нас отчего-то никто об этом не предупреждал!
    Рёв моторов… и машины скрываются за поворотом.
    Так… что-то я не просекаю… они, что, уже вышли? Без нас?!
    Но нет, из соседнего здания появляется знакомая фигура – курьер! М-м-м… без нас – ладно, а вот его-то, отчего оставили? Чего они там везут вообще?
    Вопрос прояснился уже к обеду – колонна вернулась. Минус один автомобиль, а на бортах других явственно видны следы от попаданий пуль и осколков.
    – Всем просьба прибыть в здание администрации! – появляется на пороге нашей комнаты посыльный.
    У охраны тут целое крыло, туда, кстати, никого постороннего не пропускают. Но нас – пустили. То есть, мы уже и не совсем чужие?
    – Прошу садиться, джентльмены! – полковник стоит около большого экрана в комнате инструктажа. Окон тут нет, шелестит на стенке кондиционер, и вообще всё как-то уютно. Прямо-таки офис какой-нибудь фирмы юридических услуг…
    Гаснут лампы, и на экране появляется картинка.
    – Противник применил стандартную тактику – осколочные заряды были установлены на обочине дороги.
    На экране видны воронки и накренившийся набок джип.
    – Подорвавшийся автомобиль был немедленно обстрелян из лесу. После чего, атакован…
    Камера показывает лежащие на земле тела.
    – Атака успеха не имела, личный состав, находившийся в машине, был успешно эвакуирован.
    Бегущие фигурки, кто-то тащит основательный ящик. Падает, его тотчас же подхватывают под руки, а один из бегущих пробует подобрать и груз. Неудачно, около ящика сразу же начинает влетать земля – огнём отсекается подход.
    – Ввиду плотного обстрела, подобрать груз не удалось. И ящик был захвачен противником.
    Группа разномастно одетых людей, отстреливаясь из автоматов и винтовок, тащит вожделенный ящик.
    Так… что-то я не врубаюсь…
    – Час назад, с дежурного беспилотника был зафиксирован мощный взрыв вот в этом квадрате.
    Съёмка с воздуха. Поваленные деревья, лежащие в беспорядке мертвые тела, горящий автомобиль.
    – По-видимому, противник предпринял попытку вскрытия украденного ящика, – сухо поясняет Штраух. – Там было порядка тридцати килограммов взрывчатки… Результат вы можете видеть своими глазами.
    – Наши потери, герр полковник? – спрашивает кто-то позади меня.
    – Двое убитых, четверо раненых и один сгоревший автомобиль. Потери противника, по нашим предварительным выводам, составляют не менее пятнадцати человек только на месте боя. Количество пострадавших в лагере оценить затруднительно – вы и сами всё видели… Там очень густая растительность. При использовании тепловизора, насчитано порядка тридцати неподвижных тел. Но, кто из них убит, а кто ранен…
    – Слушай, – наклоняюсь я к Николаю, – а по ушам ему за такие потери не прилетит? Тут всё же не война…
    – В этом выезде участвовала преимущественно местная охрана, – пожимает плечами мой товарищ. – Для них такие потери – норма. Караваны отсюда водят два раза в год, и в процессе каждой проводки имеются жертвы среди охраны и полиции.
    – И как много?
    – В последний раз погибло восемнадцать человек охранников и девять полицейских. За раненых – точно не скажу, но их было больше.
    Хренасе они тут живут…
    – А у противника?
    – Достоверных данных, как понимаешь, ни у кого нет… Но только на поле боя было подобрано свыше сорока человек убитых. Понятное дело, что нашли далеко не всех, да и кто-то явно сумел оттуда уползти… чтобы позднее помереть уже от ран. Но, с их точки зрения, оно того стоило – алмазов взяли на громадную сумму! Сколько именно – неизвестно до сих пор… Назвали цифру в тридцать миллионов долларов – но её так никто, по понятным причинам, не подтвердил.

    А, учитывая, что четыреста долларов для большинства местного населения – это прямо-таки царские деньги…
    Рабочий на руднике получает треть этой суммы – и вполне доволен.
    Охранник рискует жизнью за двести, с прибавками и премиальными.
    Но туда – на рудники, еще тоже надо как-то попасть! Тут тоже клановость и семейственность – во весь рост! Чужака и близко не подпустят. Раз уж повезло туда пролезть – будут всеми правдами и неправдами держаться за это место. Для многих семей это уже потомственная работа.
    Тем паче, что хозяева рудников ещё и платят семьям погибших охранников…
    – А когда же пойдут подчинённые полковника?
    – Уже пошли. Они сидят на блокпостах – это относительно новая придумка. Ранее они располагались только в начале и в конце дороги – Штраух поставил ещё несколько, чтобы контролировать опасные участки. Так что для оппозиции это оказалось крайне неприятным сюрпризом – их встретили огнём при попытке только нос из лесу высунуть.

    Ну, блин, и дела у них тут… Я уже ничуть не удивляюсь тому, что совместно с охранниками дежурят ещё и местные полицейские. Таким хитрым вывертом полковник разом решил все юридические формальности. По местным странным законам охрана имеет право стрелять только в случае непосредственного на них нападения. Либо атаки на охраняемый объект или тот же караван машин. Открывать же огонь на упреждение им нельзя.
    Но!
    Если при этом присутствует представитель закона, то, формально, он имеет право отдать такое приказание – и охрана обязана его выполнить. В том числе – и преследовать убегающих, вплоть до полного их уничтожения. Ответственность – на нём. То же самое может потребовать и представитель армии – в том, разумеется, случае, когда она привлечена к охране порядка. А она всегда тут к этому привлечена…
    Так что, никаких претензий к охране нет – да и быть не может, всё сделано строго по закону! Хотя… многие годы тут и без этого прекрасно обходились.
    Но – немец!
    Этим всё сказано.
    Видать, владельцев рудников конкретно напрягла местная свистопляска, раз они командировали сюда этого крутого дядьку.
    – Господин Ребров! – полковник, наконец-то обращает внимание и на нас.
    – Слушаю, – встаёт с места мой товарищ.
    – Насколько я в курсе дела, ваша техника может нормально работать уже с шести часов утра?
    В принципе, это не так – БМР и ночью может ехать достаточно уверенно. Но на свету – разумеется, спокойнее. Просто, видимость при дневном свете намного лучше.
    – Совершенно верно, господин полковник. В это время мы можем работать достаточно эффективно. И не пользоваться при этом источниками дополнительного освещения.
    – Отлично! В таком случае, выход колонны назначаю на завтра, на пять часов тридцать минут утра. Все свободны!

    Следовало ли упоминать, что за оставшееся время мы ещё и ещё раз облазили свой агрегат сверху донизу? А когда, наконец, потопали спать, около машины образовался усиленный пост – и не из числа местных охранников, а из парней Штрауха. Даже и с пулемётом!

    Утро…
    Как сказал один умный дядька – оно добрым не бывает.
    А тут ещё и вездесущее солнце за тучки ушло… типа, дождик собирается. Местный "дождик", скажу я вам, то ещё природное явление! Ни разу не грибной – мосты, бывало, сносит в мгновение ока! Не сам, разумеется, дождь – а реки, которых он щедро наполняет. Да и дороги развозит моментом. Они, правда, так же быстро и подсыхают… но всё равно, удовольствия от этого мало. Не всякий и грузовик-то пройдёт! Я уж молчу про обычные легковушки…
    "Мерседесов" тут, откровенно говоря, почти и не имеется, а вот всевозможный мультинациональный автохлам юзают с удовольствием и неслабым энтузиазмом. Любой наш автолюбитель поперхнулся бы утренним чаем, доведись ему взглянуть, например, на местное "такси".
    Легковая машина неведомой марки (ибо стекла и двери тут могут быть вообще какие угодно – лишь бы исполняли свою функцию) и неизвестного года выпуска. Движок… ну, мне трудно сказать, почему он ещё не вываливается по пути. За выхлоп – вообще молчу, любой эколог, узрев сизые клубы дыма из выхлопной трубы, схватился бы тотчас же за сердце. Поскольку заправить автомобиль могут вообще чем угодно – лишь бы ехал! Главное – чтобы дешевле!
    А вот музыка – непременный атрибут, на это тут никаких денег не жалеют! Громче, чем у конкурента – и здорово!
    Возят на этих машинах всё подряд. Нет, людей, разумеется, тоже… Но вполне могут и нескольких коз в салон затолкать, это тут в порядке вещей. Если есть багажник на крыше – то и он почти никогда не пустует. Под него ещё и подложить что-нибудь могут, чтобы не так откровенно прогибался бы. Ну, а продавленная крыша – это такие мелочи!
    Вот такой "автотранспорт" иногда тонет в образовавшейся грязи почти по окна. И это нимало не смущает водителя и пассажиров. Вытащат из багажника топор и пилу (это почти у каждого водителя с собою всегда есть), свалят несколько деревьев, подкопают что-нибудь… – и в путь! Оставив позади себя немаленькую яму посреди дороги. Закапывать её, само собою, никто и не собирается – не своё же!
    Так что местные дороги – это вообще отдельная песня… Никто почти никогда их и не чинит, во всяком случае – централизованно. Кое-как поддерживают в относительном порядке парочку центральных шоссе – и хорош! Если кому-то нужно отремонтировать дорогу между деревнями или небольшими городками (по причине полной непроходимости для большинства видов колёсного транспорта), то никто мешать не станет. Помогать, правда, тоже…
    Так что, наш "Вепрь" для местных дорог – самый подходящий транспорт!
    Никаких сирен и автомобильных гудков – машины занимают указанные места без суеты. Для этого у выезда стоят несколько охранников, жестами указывая водителям направление движения. Чувствуется хорошая организация и неслабый опыт руководства!

    Заняв место в колонне, подключаемся к радиосети.
    – Number five was on the warrant. Ready to move!
    – O'kay, number five. Wait for instructions.[1]
    Проходит несколько минут. Двигатель не глушим, ожидая команды.
    В десантном отсеке притих курьер с охранниками. Кстати, нас специально предупредили, чтобы (ни при каких ситуациях!) никто из нас и не пробовал бы подойти к курьеру или начал оказывать ему хоть какую-нибудь помощь. Мол – это не ваше дело!
    Ладно… была бы честь предложена…
    – Attention, let's go straight ahead![2]
    Тронулись!
    Вообще, со стороны наша колонна, должно быть, выглядит весьма внушительно. Особенно "доставляет" "Вепрь". Сюда-то его на трейлере везли, под брезентом. Та ещё, если честно, операция была…
    По сложившейся практике, идущие на рудник машины оппозиция не трогает. Тому есть множество причин, и недовольство местного населения такими поползновениями – далеко не на последнем месте.
    Вот и трейлер с БМР проскочил беспрепятственно, небось, за очередное буровое оборудование приняли.
    Но сейчас наше участие уже не скрыть!
    Представляю себе, какое впечатление на лесных сидельцев производит этот жутковатый агрегат! Он и так-то выглядит весьма сурово…
    – Трал – опустить!
    Сейчас на борту главный – я. Да, Николай старший машины, но за рычагами-то сидит не он. А в любой машине рулит всегда один, всех прочих – везут! Так что и командую теперь я…
    Лязгнуло, машину тряхнуло – и сразу же взвыл дизель. Нагрузка-то возросла!
    – Включить электромагнитный трал!
    – Есть!
    – Проверить закрытие люков и герметизацию корпуса! Включить кондиционер.
    Тоже, между прочим, ни разу не прихоть.
    Дождь там за бортом или что – а привычные тридцать градусов никуда не делись. А внутри "Вепря" всё же пять человек сидит! Жарковато будет…
    Впрочем, если тут и впрямь серьёзная работа пойдёт… то никакой кондиционер не поможет – упреем!
    Первый километр пройден. Пока всё в норме, никаких фокусов. Впрочем, так близко к руднику ещё ни разу никто не борзел – в случае чего, подкрепление подойдёт достаточно быстро, и это все прекрасно понимают. Не будет тут, скорее всего, и никаких "сюрпризов" – по той же причине.
    Второй километр… третий…
    Первый блокпост – тут дорога делает петлю, и скорость снижается очень ощутимо. Впрочем, колонна и так идет медленно – всех тормозит "Вепрь", он-то – и при самых благоприятных условиях, более пятнадцати километров в час, не пойдёт. Но блокпост для того тут и поставлен, чтобы ни у кого не возникало бы соблазна подловить колонну на этих поворотах.
    С блока получаем сообщение – началось какое-то движение в лесу, передала мобильная разведгруппа.
    Отмечаю на тактическом дисплее эту точку – до неё ещё километров пять…
    – Number five, report back.
    – Everything is normal, moving on schedule.[3]
    Старший колонны подтверждает приём.
    И снова ползёт вперёд стальная крепость. Какие-то упавшие на дорогу ветки, подмытые дождём деревья – машина презрительно отшвыривает всю эту мелочь или перемалывает её тяжелыми катками тралов.
    Ещё километр… и ещё один…
    Отметка на дисплее приближается.
    Во все глаза смотрю по сторонам и на дорогу.
    Какие бы тут хитрые черти не ставили мины, некоторые следы от такой работы всегда остаются. Сильно сомневаюсь в том, что кто-то их учил маскировать следы минных постановок… нужды-то никакой в этом и не возникало никогда! Что ж, ребятки… всё когда-то случается в первый раз.
    – "Pilot" – to "Pathfinder 5!" I'm seeing suspicious activity in sector 3![4]
    Ага… пошёл движняк!
    – Всем внимание! – прижимаю кнопку внутреннего переговорного устройства. – Разведка сигнализирует о наличии подозрительной активности! Охрана – отдельная просьба – патроны в ствол не досылать!
    Дублирую это и по-английски, хотя, сильно сомневаюсь в том, что сумел подобрать для этого правильные слова. Да и фиг с ними, откровенно-то говоря, главное, чтобы смысл поняли!
    Дах!
    Из-под катка левого трала поднимается столб пыли.[5]
    Подрыв!
    Но, пока это что-то не слишком серьёзное. Нет, какому-нибудь джипу колесо точно бы нафиг оторвало, но тому, же танку.… Ну, не думаю, что там что-нибудь капитально удалось бы разнести. Гусеницу – эту, в принципе, и могли порвать, да…
    Однако, чтобы как-то нам навредить – тут посерьёзнее оттопыриться надо!
    А передний джип – везунчики, они эту мину не задели!
    – "Pilot" – to number five! Mine detonation under the trawl! I have no injuries.[6]
    А заодно объясняю старшему колонны, что передовой джип теперь целесообразнее поставить позади нашей машины. Иначе, на следующей мине ему может так и не повезти…
    Принято, джип сдаёт вправо, пропуская бронированную громадину.
    Проходя мимо, вижу, как нам приветливо машут оттуда руками. Не дураки парни… поняли, от чего мы их сейчас уберегли.
    Мы и километра не проползли, как рвануло снова – и всё под тем же катком! Но, почему слева-то? Справа откос, и скинуть туда взрывом машину – дело нехитрое… Почему не с той стороны рвануло?
    Да, потому, что в случае повреждения ходовой, те, кто станет её чинить, будут укрываться бортом от обстрела. Ага, это со стороны откоса-то? Там ведь, ближе двухсот метров к дороге и не подойти! А вот с другой стороны… там заросли всего в десятке метров!
    Щелчок тумблера – задействовать тепловизор.
    Ну, как я и думал…
    – "Pilot" – to number five! Enemy left in the forest![7]
    Рявкнули пулемёты на джипах, осыпая свинцом лес. Мол, мы вас видим – катитесь отсюда!
    В ответ – ни выстрела.
    Понял народ, эту стальную коробку так просто не взять…
    А раз так, то и смысла в бесполезной перестрелке никакого нет. Ушли тихо…

    И снова рычит двигатель, "Вепрь" преодолевает очередную яму на дороге. Со стороны лесных сидельцев пока тишина, никто и никак пока себя не проявил. Стрелять по стальной коробке бессмысленно, а мины её пока не берут. Совсем уж непроходимых идиотов там явно, скорее всего, не имеется, а поэтому атаковать нас в лоб никто и не пробует. Но… это пока не пробуют…
    До следующего блокпоста был ещё один подрыв – и снова под тралом. Похоже, что мину поставили заранее и попросту не успели ничего изменить. Судя по мощности взрыва, это уже было что-то близкое к противотанковой мине, но эффекта никакого не принесло и в данном случае.
    Блокпост!
    Повинуясь указаниям выскочившего откуда-то регулировщика, заезжаем в капонир. И сразу же, с подошедших машин спрыгивают охранники, беря под контроль все подходы к этой точке.
    Что ж, надо пользоваться остановкой. Ну, топливо нам и без меня зальют… а вот трал надо бы осмотреть!
    Фатальных повреждений не имелось, машина могла выдержать и не такое. Но, на всякий случай, прямо на броне лежат некоторые запчасти. Мы вполне способны их установить и самостоятельно – для этого у нас смонтирован небольшой кран. И тем не менее…
    От работы меня отвлёк шум подъехавшего автомобиля.
    Раз охрана подпустила машину так близко, то это явно кто-то серьёзный прибыл. Выбираюсь наружу, вытирая руки ветошью, и наталкиваюсь прямо на Штрауха. Он как раз разговаривает с Николаем.
    Увидев меня, приветливо поднимает руку.
    – Как машина?
    – Всё в порядке, можем ехать дальше.
    – Гут! – одобрительно кивает полковник. – У противника легкая растерянность, мы перехватываем их переговоры. Они никак не ожидали появления танка, и сейчас лихорадочно соображают – что же делать? Гранатомёт вам не страшен?
    – Основные узлы защищены… – пожимаю я плечами, – Если только смогут прямо в гусеницу или в каток попасть… А так – выдержим.
    – Хорошо! Выход через час!

    Вышли мы раньше. И не потому, что так уж сильно торопились. Откуда-то из леса вдруг полетели мины! Небольшие, порядка 60-мм. Да ещё и взрывались они далеко не все. К тому же, миномёт у противника явно был только один, и наводчик был далеко не снайпером – большинство мин летело абы как. В районе целей взорвались только две, да и толку с того было… кот наплакал. И тем не менее, командир колонны дал команду на выход – по движущимся машинам из миномёта попасть довольно-таки сложно. А в данном конкретном случае – так и вовсе безнадёжно.
    Выход!
    С лязгом опускается трал, и "Вепрь", ревя дизелем, решительно прёт по дороге.
    Информация – с беспилотника засекли позицию миномётчиков, и сейчас по ним ударят с блокпоста – там тоже стоят два миномёта внушительного калибра. Ну и славно… хоть, эти косорукие пока ни в кого и не попали, дразнить гусей всё же не следует!
    – Enemy mortar suppressed, fire no longer leads.[8] – приходит новое сообщение по рации.

    А вообще – это уже звоночек! Насколько я в курсе, такое вооружение ранее не использовалось при нападениях на караваны – нападающие старались беречь ценный груз. Или они рассчитывали подбить "танк"? Что ж… тогда им жирный минус!

    Ещё километр хода.
    Тут относительно прямой участок дороги, можно даже и скорость прибавить.
    – Attack! Enemy grenade launcher front right![9]
    Спереди справа?
    Гранатомёт, вы говорите?
    Машина резко дёргает в сторону.
    И тут я вижу… или это мне только показалось?
    Разматывая на ходу дымный след, откуда-то из кустов стартует граната.
    Черт!
    Вот так, сидеть в машине и ждать неминуемого попадания? И ведь ничего же нельзя сделать!
    – Hold on! Grenade launcher![10] – кричу я, не оборачиваясь, в переговорное устройство. Мол, держитесь там все… хоть за воздух – сейчас по нам долбанут!
    Секунда…
    Хренак!
    Против всяких ожиданий, машину ни на миллиметр не подбросило – всё же это очень массивный агрегат!
    – First! – кричу я, лихорадочно осматривая контрольную аппаратуру. Нет… вроде бы всё цело, ничего пока не оторвалось…
    – Second! – откликается кто-то из охранников.
    Всё верно, это я, ещё перед поездкой им растолковал. В случае тяжелого подрыва или подбития машины, таким вот образом производят перекличку уцелевшие члены экипажа. Чтобы сразу можно было понять – кто цел, а кто и не совсем…
    – Third! Fourth! – так, наши пассажиры все в норме…
    – Fifth! – успокаивает меня Ребров. – Целы, вроде бы все…
    Машина тоже без повреждений – граната пришла прямо в лобешник, а он тут у нас, достаточно крепкий и суровый – не враз и прошибёшь-то! Блоки с ДЗ потом заменю, как новое всё будет! Даже и подкрашу – в ремлетучке есть баночка с краской!
    Взревел двигатель, и машина столь же бодро поперла вперёд.
    – Number five, report damage![11]
    Кратко поясняю, мол, машина на ходу, ничего не отвалилось, задача выполняется. Более конкретно смогу пояснить только при визуальном осмотре на следующем блокпосту. А так – всё внутри целы, ранений ни у кого не имеется.
    Абонент более-менее успокаивается и тотчас же инструктирует охрану на отслеживание таких вот стрелков.
    Ха, отследи их в этой чаще!
    Поворот, ещё один…
    А вот эту гранату я откровенно "зевнул"…
    Впрочем, вполне возможно и потому, что стреляли на этот раз откуда-то с задней полусферы. Выдержанный оказался гранатомётчик, пропустил нас и, только после этого приподнялся. Впрочем, возможно, что всё и не так было…
    Хренак!
    Мигнуло внутрикабинное освещение, заверещали тревожные зуммеры, и кабина внезапно наполнилась пылью. Впрочем, её быстро вытянул куда-то кондиционер…
    – М-мать! – Реброва бросило лицом на приборную панель – он, как раз, зачем-то приподнялся.
    Донеслись соответствующие выражения и со стороны курьера и его охраны. Похоже, что и там кому-то досталось.
    Но – мотор работает и "Вепрь" слушается управления.
    Матерно ору в микрофон, не стесняясь в выражениях – внимательнее надо смотреть по сторонам!
    Снова поворот… нельзя стоять!
    Николай поднимается на ноги, его лицо окровавлено.
    – Аптечка там! – киваю на переборку. – В ящике! Там красный крест…
    – Знаю!
    – Сам перевяжешься? Я сейчас не помогу…
    – Не парься!
    Сзади появляется один из охранников. Мой товарищ поворачивается к нему – и они оба пробираются назад.
    А снаружи – грохот!
    Пулемёты с джипов осыпают свинцом заросли. Опа, а один из них… того…
    Машина накренилась набок, дверцы распахнуты, и откуда-то из-под капота выползает тонкая струйка дыма. Людей не вижу, но это ещё ничего не значит.
    Поворот – и лес скрывает от меня эту картину.
    Левее – тут в дороге основательная такая промоина…
    Шорох – на своё место опускается Ребров. На голове свежая повязка, щека заклеена пластырем.
    – Как ты?
    – Норм! Там одного из охранников приложило – сотряс, скорее всего. Жить будет, но вот сейчас с него толку…
    – Ну, стрелять им пока и не требуется…
    Снова промоина, напарник с интересом на меня смотрит.
    – Мы же и прямо ехать можем?
    – Угу… так надо…
    Мешки с песком… блокпост!

    – Сильные повреждения? – механик с ремлетучки стоит рядом со мной, рассматривая место попадания. Спокойный такой дядька, выдержанный…
    – Блоки ДЗ надо сменить. Кран осмотреть… Внутри я глянул, там, вроде бы всё в норме.
    – Это сделаем. Ещё что?
    – Ну… покрасить, разве что… Сейчас больше не скажу.
    Звук шагов – Штраух!
    Взволнован, это сразу видно.
    – Повреждения?!
    – Машина может идти дальше. Ходовая часть и двигатель в порядке. Блоки заменим – и можно ехать.
    – Ваш старший ранен?
    – Ударился лицом о приборную панель в момент взрыва. Врач его осматривает… но, думаю, там всё в порядке.
    – Гут! – кивает немец. – Мы заменим одного охранника – ему плохо.
    – Хорошо.
    – И ещё… вы можете оказывать помощь друг другу – прежний приказ я отменяю.
    – Понял.
    – Вы можете ехать…
    – Момент, господин полковник… – приподнимаю я руку. – Если позволите – на пару слов…

    Колонна осталась на этом блоке. Нет, пара часов времени у нас ещё оставалась, и несколько километров мы вполне ещё могли пройти. Но, вот к следующему посту подошли бы уже затемно…
    А подбитый джип сгорел. Из его пассажиров уцелел только один человек. Кроме экипажа, в колонне было ещё трое раненых и один убитый – бронежилеты защищают не все важные точки…
    Перед сном вожу пальцем по экрану планшета – полковник сбросил нам кучу фотографий оставшегося участка дороги. Кое-что и раньше было, но тут снимки более свежие – и хорошего качества.
    Ну, да… всё так…
    Шорох, оборачиваюсь налево.
    Подходит Ребров. Он уже перевязан – правильно и аккуратно, в отличие от того, как его наспех обмотал бинтом охранник. Выглядит вполне бодро.
    – Маракуешь? – кивает он на планшет. – Чего задумал-то, колись!
    – Ну… слушай, тут, наверное, полковника надобно проинформировать…
    – Не вопрос, пошли!
    Штрауха мы обнаружили в командном джипе – он стоит чуть поодаль от основных машин колонны, и его охраняет отдельный пост. Не из числа сотрудников охраны рудника – тут дежурят мрачноватые парни, приехавшие вместе со своим командиром из Иоханесбурга. Объясняем цель визита, часовой связывается с кем-то по рации…
    – Гут! Вы можете проходить!
    В задней части джипа оборудован импровизированный командный пункт.
    Рация, столик и какая-то аппаратура – всё очень грамотно вписано в салон, так что есть ещё место для пары-тройки человек. Можно присесть и что-то обсудить.
    – Что у вас? – поворачивает голову в нашу сторону немец. – Неисправности?
    – Нет, господин полковник, – качает головой мой командир. – Машина уже через пару часов будет готова к выходу. Её уже дозаправили и заканчивают смену блоков динамической защиты. Тут другой вопрос…
    И Николай кивает в мою сторону.
    – Давай, излагай!
    Полковник кивает нам на кресла – мол, садитесь!
    Устраиваемся.
    – Тут вот какое дело… – кладу я перед ним планшет. – Ещё на руднике, рассматривая фотоснимки отдельных участков дороги, я обратил внимание на вот этот отрезок.
    Немец смотрит на экран, пролистывает несколько снимков.
    – И в чём же дело?
    – На этом участке в изобилии присутствуют всевозможные ямы, промоины и так далее…
    – Там река рядом, – пожимает он плечами. – Во время дождей она часто выходит из берегов, вот и результат…
    – Я это понял. И машины всегда огибают эти препятствия, потому и скорость передвижения там относительно невелика.
    Штраух удивлённо на меня смотрит – я говорю абсолютно очевидные вещи.
    – Да, это так.
    – И поэтому, мины ставят именно на этих участках…
    – Да, – снова соглашается полковник. – Наибольшие потери всегда были на этом отрезке трассы. И именно по этой причине, я выставил там сразу три поста!
    – Но предотвратить закладку фугасов на всём протяжении они ведь всё равно не смогут, ведь так?
    Немец какое-то время смотрит на экран, на карту и снова поворачивается ко мне.
    – Так… И что вы хотите сказать? Вы боитесь подрыва?
    – Сегодня противник попробовал атаковать нас гранатомётами – и успеха не добился. Обычные мины взрываются под тралом, и большого ущерба нанести нам не могут. Что предпримет противник?
    Полковник уже совсем иначе на нас смотрит – в его глазах мелькнуло что-то… такое…мужик явно нами заинтересовался.
    – Мы слушаем их переговоры. Они напуганы появлением танка и ищут способ его остановить. Никто из них ранее с такой техникой не сталкивался.
    Ха! Да все вооруженные силы страны насчитывают всего полтора десятка бронированных монстров шестьдесят бородатого года выпуска. И в боевых действиях они, насколько я в курсе дела, участия не принимали уже лет десять. Какой уж там опыт борьбы с бронетехникой… откуда ему взяться-то?
    – Гранатомёт не помог. А противотанковых ракет у них нет – они им попросту не нужны. Вывод?
    – Ну? – наклоняет голову набок немец. – Слушаю вас…
    – Сегодня была разведка боем – они изучали возможности нашей машины. Если вы обратили внимание, они ни разу не выстрелили в борт – только в лоб и в корму. А ведь борта всегда защищены слабее…
    – Так…
    – И ещё, я всегда объезжал глубокие ямы, даже и поворачиваясь при этом бортом к вероятному противнику.
    – Вы рисковали!
    – Ничуть – борта у нас защищены достаточно хорошо. Но откуда это знать нападающим?
    – И тем не менее, вы объезжали ямы… Ваш… э-э-э… трал, да? Он не может работать эффективно в таких условиях?
    – Он работает везде, – пожимаю я плечами. – Но, видите, господин полковник, вы тоже купились на эту уловку?
    Штраух ухмыляется.
    – Один-ноль, сапёр! Ты меня подловил!
    – И не только вас…

    Мы склоняемся над экраном.
    – Они поставят фугасы большой мощности. Такие, чтобы "танк" гарантированно остановился бы. И ставить их будут вот в этих самых промежутках между ямами – чтобы подорвавшийся "танк" повернулся бы к ним бортом.
    – И тогда они расстреляют его в бок… – хмыкает немец.
    – Ну, по крайней мере, они так думают… Но мы пойдём прямо – по всем этим ямам и промоинам, там, я думаю, никто и ничего ставить не будет. Во-первых, я сильно сомневаюсь в том, что кто-то станет туда нырять – большинство этих ям затоплено после недавнего дождя. Во-вторых, они же видели, что я стараюсь такие места объезжать – и сделали из этого определённые выводы.
    Полковник задумчиво смотрит на экран планшета.
    – Но, далеко не каждый джип сможет пройти следом за вами… А следовать привычным маршрутом – вероятны подрывы на фугасах, ведь ваша машина больше не будет расчищать им путь.
    – В этом случае есть высокая вероятность того, что на очередном повороте я поймаю гранату в ходовую часть… А в лобовую проекцию огонь будет не настолько эффективен – гусеницы прикрыты тралом. Не говоря уж и о том, что фугас можно положить достаточно мощный – тогда и трал не спасёт.
    Штраух вертит в руках карандаш, делает какую-то пометку в видавшей виды записной книжке. В этом плане полковник старомоден – не использует современных гаджетов.
    – Это риск! Вы отрываетесь от прикрытия!
    – Я сохраняю груз.
    – Ладно… я подумаю над вашим предложением…

    Уже вернувшись к "Вепрю", Николай спрашивает – а хорошо ли я подумал?
    – Полковник в чём-то прав, мы же отрываемся от охраны… Обойдут – и влепят гранату в корму или в борт.
    – У тебя есть другое предложение? На месте этих ребят, я бы вообще полсотни килограмм тротила положил! И ведь не объедешь же – попросту места нет!
    – Машина может выдержать.
    – Ну, знаешь ли, я предпочту этого не проверять…
    Ребров более ничего не сказал, и мы вскоре отвалились отдыхать – завтрашний день легкой жизни не сулил…

    – Трал опустить!
    Толчок, лязг…
    – Электромагнитный трал – включить!
    – Включено.
    – Экипажу машины – пристегнуться!
    Хватит с нас синяков и шишек…
    До опасного места мы шли в прежнем ордере. Но противник пока никак себя не проявлял, и несколько километров мы двигались без происшествий.
    – The drone detected a cluster of people one and a half kilometers from your location.[12] – сообщает радиостанция.
    Тэк-с-с…
    Через полторы версты нас ждут…
    Взгляд на планшет – именно в этом районе и зафиксировано самое большое количество всевозможных ям и колдобин.
    – Большая просьба оружие пока не заряжать – а то пальнёт кто-нибудь в момент удара… – предупреждаю я охрану курьера. Там один новичок, он этого может и не знать.
    Километр…
    – Cover vehicles-warrant number three![13]
    В смысле? Это какой-такой вариант перестроения? Что-то я об этом не слышал…
    Джипы перестраиваются, сбавляют скорость… и из них, прямо на ходу, начинают выскакивать охранники. Рассредоточиваются по дороге…
    И получается такой вот ордер…
    Впереди, упоротой свиньёю, прёт БМР.
    А справа и слева, чуть подотстав, бегут вдоль дороги цепочки охранников. Машины же, вытянувшись в колонну, идут сзади, ощетинившись во все стороны пулемётами.
    Однако!
    Рискуют парни, ведь по ним могут стрелять, как в тире.
    Могут.
    Но – станут ли?
    Основная цель – "Вепрь", именно по нам и будут сейчас лупить изо всего, что способно стрелять. Охрана – досадная помеха, но не более того. За них никто платить не собирается, цель – под бронёй.
    Вот, когда машина встанет… тогда, уже совсем другие пляски пойдут, тут уже надобно будет охранников и отгонять…
    Если она встанет.
    – We approach the border of the red zone. Mortars-open fire on the enemy cluster.[14]
    Ага, сейчас заросли прочешут из миномётов. Мы уже вплотную подошли к границам опасной зоны.
    Разумно… но, неужели противник настолько поглупел? Их ведь уже накрывали с воздуха, и они должны были это учесть!
    Мы не слышим выстрелов – миномёты бьют из кузовов идущих позади нас машин. Но вот разрывы мин видно очень даже неплохо – там такие "фонтанчики" в лесу встают!
    Но не видно никаких разбегающихся людей, да и авиаразведка ничего такого не сообщает. А вот это – странно!
    Опа!
    Первая основательная колдобина, дорога принимает вправо, огибая основательную яму. В которой виднеется мутная лужа, совершенно скрывающая дно.
    "А я бы прямо туда заряд и засунул…" – мелькает в голове шальная мысль.
    Ну, что ж… будем надеяться, что в лесу не лежит сейчас на брюхе какой-нибудь бывший сотрудник 15 ЦНИИ МО…[15] эти-то парни и не на такие фокусы способны!
    – Держимся! Хоть за воздух!
    Плюх!
    Мутная вода залила триплексы и объективы камер, так, что на некоторое время я совершенно потерял возможность хоть чего-нибудь видеть. Но газ не сбавляю, всем телом ощущая движение машины вперёд. Ничего вроде бы пока не пробуксовывает…
    Что-то лязгает, скрежещет по дну…
    Выбрались!
    Нос БМР выглядывает из глубокой ямы. И разбрасывая гусеницами грязь, "Вепрь" медленно выбирается наружу.
    Зацепились – твёрдый грунт!
    Торжествующе ревёт движок.
    Прошли!
    Так… метров через триста – очередная такая же ловушка.
    Вторую яму прохожу с ходу – трал БМР, в отличие от таких же забугорных конструкций, не рискует с размаху въёхать в противоположный берег и в нём застрять. А скорость послужит дополнительной гарантией того, что и сама машина не завязнет в грязи.
    Плюх!
    Бамс!
    Ревёт на высокой ноте двигатель…
    Зацеп!
    Хренак!
    Взгляд на экран заднего обзора – головной джип медленно заваливается на бок. Ага, яму объехать решил…Значит, я не ошибся, и мины стоят именно в таком порядке! Следующий следом автомобиль, решительно сворачивает в сторону и ныряет капотом в мутную, ещё не успокоившуюся после нашего прохода, жижу.
    – Grenade![16]
    Бух!
    Не пробивают их гранатомёты нашей брони…
    – The arrows of the enemy for three hours![17]
    Это, ребятки, не моя печаль… Хоть на три часа он засел, хоть на восемь – пусть с ним охрана разбирается! У меня впереди новая яма!
    На этот раз я схитрил, и едва нос машины опускаться вниз, БМР дал залп дымовыми гранатами. Так что, когда мы выбрались из ямы, впереди стояло плотное дымное облако, совершенно скрывающее не только нас, но и здоровенный кусок дороги в придачу. И откуда-то из этого облака вылетали очередные "подарки". На здоровье! Стрелять из гранатомёта вслепую – то ещё развлечение. Да и недешёвое к тому же… Ответные трассеры со стороны охраны также бесследно исчезали в этом облаке. Думаю, что и с аналогичным эффектом…
    – Перезарядка!
    Лязгает люк, Николай, прихватив сумку, выскакивает наверх. Пока нас не видят, можно успеть перезарядить мортирки – дымовые гранаты нам наверняка ещё потребуются. А я, чуть снизив скорость, пру вперёд – к следующей яме.
    Только бы они не заложили дублирующих зарядов ещё и тут!
    Хотя… вряд ли. Не думаю, что у лесных обитателей настолько дофига взрывчатки, а ведь им пришлось ещё и усиливать свои фугасы, значит, они не станут раскидывать динамит (или что у них там…) попусту, в виде мелких зарядов.
    Сбоку движение – один из охранников, опустившись на колено, берёт на прицел открытый люк. Что ж… понять его вполне можно… мало ли кто сейчас скачет снаружи?
    Минута, другая.
    Дым понемногу раздергивается ветром.
    – Порядок! – топот ног по броне. – Сделал всё!
    Делаю охраннику успокаивающий жест, и он опускает пистолет.
    Ребров спрыгивает вниз, захлопывает люк и, присев на корточки, достаёт из ящика запасные заряды к мортиркам.
    – Ну, скажу я тебе, тут вокруг такая чертовщина происходит! – качает он головой. Охраны нашей почти и не видать, стрельба вообще уже повсюду стоит. И спереди, и сзади… да и с боков тоже кто-то кого-то мочит…
    – А рядом с нами-то кто-нибудь есть?
    – Неа… – качает головой мой напарник. – Никого нет…
    – Этим скажи! – киваю я назад. – Пусть настороже будут, да за спину поглядывают. В таком бардаке какой-нибудь ухарь с гранатомётом легко нам и в тыл зайдёт. И это… может, пулемёт приготовить? Приказ, оно, конечно… но, ежели нас тут в упор расстреливать начнут…
    Ещё метров сто мы прошли почти без затруднения, разве что пришлось переехать поверху давно заржавевший остов какой-то автомашины. Отчего его ещё не уволокли в металлолом – неизвестно. Но я не стал рисковать, объезжая его сбоку, а переехал поверху – дури в движке для этого достаточно. Фиг знает… вполне возможно, что и на эту тему кто-то уже озаботился, да и заложил фугас аккурат на объездном пути…
    Порыв ветра отдёрнул дымовую завесу, и я увидел участок дороги, практически весь изрытый здоровенными ямами и промоинами. Ага… финальный кусочек, дальше будет уже проще!
    – Лови ананас!
    И парочка дымовых гранат уходит вперёд. Пока я ещё к ближайшей яме подъеду, там уже никакой видимости не будет.
    Хренак!
    Мимо…
    Граната подняла тучу песка и пыли. Хреновый стрелок – почти на тридцать метров промазал! Так, сейчас он перезарядит оружие, прицелится…
    Тут, в основном, китайские копии "РПГ-7" пользуют. Но и всякие там одноразовые штуки иногда попадаются… хотя, и нечасто. Будем рассчитывать на то, что это "РПГ".
    Сколько там выстрелов в минуту делает опытный стрелок?
    Шесть.
    Этот явно не из числа гранатомётных снайперов, так мазануть – это уметь надобно! Хотя… с какой дистанции он стрелял? А фиг знает, я не видел.
    Но похоже, что издали.
    Ладно, это не снайпер, так что, надо полагать, что и со скоростью перезарядки тут дело обстоит аналогичным образом… Секунд двадцать у него на перезарядку уйдёт.
    Шесть, пять, четыре, три – влево!
    – Turn left! Hold on tight! [18]
    Пусть там хоть за что-нибудь ухватятся…
    Что-то лязгнуло, по полу покатились плохо закрёплённые железяки – тяжелая стальная крепость резко крутанулась на месте.
    Хренак!
    На этот раз он попал ближе – но, один хрен, промазал…
    Следующий поворот я снова сделал влево, да ещё и в какую-то яму нырнул.
    Граната рванула вообще не пойми где.
    – Ты чёртов гонщик! – орёт рация. – Держись, мы засекли этого стрелка – прикроем тебя с воздуха!
    Штраух! Не удержался-таки, сам в бой полез.
    Четвертый выстрел лёг уже в опасной близости, а вот пятого сделать не удалось – где-то впереди, в кустах, что-то неслабо бумкнуло, и в небо поднялся огненный шар. Это что же там за хрень такая рванула-то?
    – Hold on tight!
    Снова ныряем в яму – эта и вовсе какая-то здоровенная. На дно не суюсь, беру правее, объезжая мутную лужу. Что-то лязгает по крыше – по нам стреляют? Похоже… значит, машина не полностью скрывается в этой яме.
    Раз так, они могут предположить, где мы выедем…
    А вот вам хрен!
    – Дымопуск!
    Получите парни! Поломайте голову…
    В облаке дыма "Вепрь" медленно выбирается наверх.
    Видимость не особо хорошая, но кое-что я ухитряюсь рассмотреть… Так, до следующей ямы… короче, хорошо, что этого гранатометчика уконтрапупили!
    Хренак!
    А вот это уже под тралом! И заряд… вполне серьёзный, однако!
    Левее, метров десять идём прямо…
    – Николай! Впереди! Справа – ящики!
    Реброву ничего пояснять не нужно – оживает пулемёт на крыше.
    Очередь, вторая – от ящиков летят щепки… хрясь! Ого!
    – "Cheeky" mining! The enemy puts mines right on top of the road![19]
    Не знаю, поймёт ли меня полковник. Или тот, кто сейчас сидит на связи. Но с этим что-то надо делать! А то ведь и просто из кустов какой-нибудь умник с гранатой стартовать может запросто…
    Длинной очередью бьёт автомат позади. Кто-то из охранников, у них там амбразуры есть.
    Накаркал, блин…

    – Да, вы садитесь… – устало машет рукой Штраух.
    На нём самом, что называется, "лица нет". Он выглядит очень уставшим и измотанным.
    – Чаю хотите? – спрашивает его Ребров. На его не до конца отмытом, закопчённом лице, тем не менее, проскакивает подобие улыбки.
    – Хочу… – кивает гость. – У вас это – что-то вроде национального обычая, так ведь? Наливайте!
    Чай у нас крепкий – и полковник только крякает. Добавляет ещё сахару.
    – Как машина?
    – Три попадания из гранатомётов – без последствий пока. За подрывы… и сосчитать толком не могу, да… Боезапас к дымовым мортиркам израсходован почти полностью, осталось, максимум, на пару залпов. Ехать можем… – подвожу промежуточный итог.
    – Этот… трал у вас – в каком состоянии?
    – Ремонтники смотрят. Последний подрыв был уж очень сильным, два катка серьёзно повреждены. Ничего, на броне есть возимый запас, сменят.
    – А сами как?
    Пожимаю плечами и вопросительно смотрю на старшего. Николай разводит руками.
    – Оглохли немного… а так, в целом, нормально. Работать можем, если вы это имеете в виду.
    – Да, – кивает Штраух. – Не скрою, мы не ожидали такого уровня… противодействия. Это превосходит всё, с чем ранее тут приходилось сталкиваться. По нашим данным, противник подтянул сюда практически все силы, которыми он может располагать. Мы постоянно слушаем их переговоры – они, буквально, деморализованы. Этот ваш "танк"… тут вообще уже какой-то мистикой попахивает! Они не могут понять – почему он до сих пор едет?!
    – Сделан на совесть, вот и едет, – пожимаю я плечами. – Вы лучше скажите, что завтра делать?
    – Осталось десять километров – и дорога уже вполне нормальная, без ям и всего такого прочего. Там у нас два блокпоста – и вокруг них сейчас наблюдается постоянное движение. Обстрелы, перебежки… Мы запросили поддержку.
    Понимаю…
    Только убитыми охрана потеряла почти пятнадцать человек, а уж раненых у них… Медики просто с ног уже валятся.
    – Как я понимаю, мин они там уже понатыкали…
    – Не без того. Вы пройдёте?
    Хм… На испытаниях, как я слышал, БМР выдерживал подрыв пятидесятикилограммового фугаса. Но, откровенно говоря, мне бы не хотелось проверять это на себе.
    – Мы поедем. Вариантов, как я понимаю, всё равно никаких больше нет?
    Полковник вертит в руках кружку, смотрит на нас.
    – Есть вариант. Они запросили переговоров – ведь и их потери просто чудовищны! Не стану хвастаться, но мои парни… они тоже кое-что стоят! В общем, исход завтрашнего дня непредсказуем, в случае проигрыша, многим главарям… бандитов, будет весьма… как это у вас говорят? Кисло, да?
    – С них спросят?
    – Да. И очень жёстко – здешнее население к таким потерям не привыкло.
    Ну, да…
    Всё "повстанческое" движение здесь – это постоянное перетягивание каната. То одни сидят в лесу – то другие. Так тут продолжается уже лет пятьдесят. Выбили из столицы в лес – переживём! Всё равно, когда-нибудь вернёмся… А пока – переждём. Выскочим из леса, постреляем, отожмём своё – и на базу. Самое "смешное", что местонахождение некоторых баз не менялось уже очень давно – и хорошо известно населению. Туда даже дорожки протоптаны, и при желании отыскать их не представляет никакой сложности. Лесные сидельцы периодически даже домой наведываются – отдохнуть и расслабиться. При этом приветливо раскланиваются с местными полицейскими.
    Ну, вот такая тут "специфика" – чёрт ногу сломит! Но – всех устраивает. Население смотрит на это со странным равнодушием. Им, по-моему, вообще пофиг – кто там нынче президент. Ничего хорошего от власти, вообще от любой, они давно не ждут, выживают как-то сами, без оглядки на столицу. Когда изо всех перспектив есть только несколько реальных… особо выбирать не из чего. Пойти работать в полицию или служить в армию – удача! А больше ничего и нет…
    Видел я, кстати, местных солдат…
    Ясный день, на улице под сорок градусов жары – а он топает по улице, навьюченный, как ишак. Каска, броник, вещмешок, тяжёлые берцы…
    – Куда это он собрался? На выход, что ли? А почему один? – интересуюсь я у собеседника.
    Тот, почти старожил в здешних местах (полтора года уже!), сидит под навесом в расстегнутой рубашке и потягивает какой-то прохладительный напиток. Перерыв у нас, отдыхаем.
    – Домой, сегодня же воскресенье, – пожимает он плечами. – Увольнение у него!
    – А чего он так завьючен? Можно подумать, что вот прямо сейчас на войну топает.
    – Когда он подписывает контракт, то получает всё это снаряжение. Бесплатно. Но, если уйдёт домой, то всё это могут тотчас же спереть! И покупать это придётся уже из своего кармана! Дорого, знаешь ли!
    – Из казармы, что ли, сопрут? Кто?
    – Да свои же сослуживцы и утащат… Или даже старшина, не помню как это должность здесь называется. Тут это в порядке вещей! Мол – не будь таким бараном! В этих местах воровство – национальная забава! Всё воруют – и у всех. Армия, полиция… какая, нафиг, разница? Попал на должность – хапай! Потому, что когда твоё начальство в очередной раз побежит в лес, надо будет что-то оставить и семье – ведь никто их кормить не подряжался!
    – Ну, начальство побежит – да, и фиг с ним! Самому-то чего бежать?
    Собеседник поясняет.
    Законы тут не меняются – меняются только те, кто следит за их соблюдением. Но в любом случае, одно правило действует непреложно – сначала надо набить собственный карман! Ну и начальнику положенное отстегнуть – это святое! Зарплату в полиции платят нерегулярно, с большими перерывами, но никто почему-то оттуда не увольняется. Более-менее стабильно выплачивают жалование лишь в армии.
    Поэтому любая смена власти приводит к тому, что автоматически меняются и местные начальники. Каждый новый президент тащит за собою тех, кто "мужественно" сидел с ним в лесу. И распределяет их на соответствующие должности, чтобы те компенсировали себе испытанные ранее неудобства.
    Мэр города, начальник полиции… и прочие "хлебные" места – такая практика тут устоялась давным-давно. На низшие посты те пристраивают "соратников" помельче рангом. Так что, даже должность местного "пэпэсника" – тоже, скорее всего, займёт вчерашний "лесовик". Надо же подхарчиться бедному человеку?
    Соответственно, и "борьба" с лесными сидельцами тут какая-то… словом, странная она…
    Потому и потери в стычках тут относительно невелики – проще откупиться. Отдал "положенное" – и топай себе мирно. Ага… до следующего "борца"…

    – Они что-то от вас хотят? – спрашиваю я у полковника.
    – Ну, я приблизительно могу представить себе список их требований… – пожимает он плечами. – В основном – денег, конечно… Тут все требования примерно одинаковы. Всё и всегда крутится только вокруг одного – кто кому должен заплатить.
    – За что?
    – Причины могут быть разными. Неурожай – впрочем, он тут постоянно. У кого-то угнали скот – и им надобно купить новый. Вплоть до того, что не хватает денег на свадьбу – такое тоже приходилось встречать!
    Да, местные свадьбы – это что-то!
    Всей деревней способны на ушах стоять – пару-тройку дней, так вообще без проблем!
    – Могу себе представить, – кивает Николай. – Видели мы местные свадьбы – они даже с проезжающих машин ухитряются по этому поводу дань требовать.
    – Чего требовать? – удивляется Штраух.
    – Ну… типа постоянной платы за проезд…
    – А… – понимающе наклоняет голову тот, – это да, здесь такие требования почти повсеместны.
    Он заглядывает в опустевшую кружку и ставит её на песок.
    – Завтра, в девять часов, я жду вас обоих. И ещё… не брейтесь, пожалуйста…

    – А нас-то он зачем хочет? – спрашиваю я у Реброва, уже устраиваясь поспать. – Переговоры – это ведь не наш хлеб.
    – Ну, – пожимает плечами мой товарищ, – Штраух, это вообще почти легендарная личность. Умный – не отнять! Раз уж компания вызвала сюда именно его, значит, причины на то имелись очень серьёзные. И просчитывать его вероятные шаги – дело почти бесполезное. Завтра всё и увидим…

    Утро…
    Дежурный по штабу приветливо кивает нам и ставит перед каждым из нас, исходящую паром, кружку с кофе.
    – Герр полковник сейчас подойдёт. Бутерброды?
    Не отказываемся, у нас как-то не было времени, чтобы перекусить. Умылись, в порядок себя привели – и хорош! Памятуя просьбу полковника, никто из нас двухдневную щетину соскабливать не стал.
    А горячий кофе поутру – самое то! Только-только успеваем поставить опустевшие кружки, как появляется Штраух. Подтянутый, аккуратный, до синевы выбритый – хоть сейчас на светский приём! Разительный контраст с нашими мрачными физиономиями…
    – Доброе утро, майне геррен! Вы готовы?
    – Да. Куда надо ехать?
    – Никуда – они прибудут к постам. Пешком дойдём…

    Идти оказалось недалеко – метров пятьсот. Вместе с нами топают два молчаливых телохранителя полковника и худощавый парень с большой сумкой на плече. Это ещё кто такой? Но, раз уж немец его взял на переговоры, то явно не просто так… И переводчик из местных охранников.
    Парламентёры нас уже ждали.
    Обшарпанный джип, ещё хранящий на бортах полустершиеся от времени эмблемы местных вооружённых сил – и троё мрачных мужиков. Водителя в машине не видно, стало быть, её вёл кто-то из переговорщиков. В принципе, правильно – мало ли какие тут могут быть разговоры? Зачем посвящать в их тайну простого водилу?
    – Итак? – останавливается перед троицей Штраух. – Вы хотели меня видеть – я здесь. Кто будет говорить?
    Полковник говорит по-английски, напрочь игнорируя тот факт, что пришедшие могут его и не понять. Впрочем, на то и переводчик – он быстро поясняет слова немца.
    Самый невзрачный из троицы что-то быстро выпаливает в ответ. Ага… местная птица-говорун? Или у него попросту язык лучше подвешен?
    – Вы не можете дальше ехать… Народ возмущён вашим поведением! Мы требуем, чтобы вы прекратили обстрелы!
    И так, минут на пять. Одно и то же, в различных вариантах.
    – Я понял! – жестом останавливает переводчика Штраух. – Это всё?
    – Вы должны сжечь свой танк! Оставить алмазы в лагере – и тогда мы дадим вам уйти!
    – Всё?
    – Да…
    И ещё минут на пять словоизвержений. Обещания самых страшных кар в случае неисполнения предъявленных требований. Наконец, говорун умолкает… устал, наверное.
    – А теперь послушайте меня… – наклоняет голову полковник.
    Переводчик быстро переводит его слова. Штраух не спешит, говорит медленно и чётко произносит каждое слово.
    – Танк никто не будет поджигать – он пойдёт дальше. Ваше оружие не способно причинить ему вред. У вас имеются повреждения?
    Это уже в наш адрес.
    – Нет, – пожимает плечами Ребров. – Можем хоть сейчас выехать.
    – Это понятно? – смотрит на парламентёров полковник.
    И быстрым движением пресекает скороговорку невзрачного.
    – Я ещё не окончил! Генрих!
    Худощавый парень вытаскивает из сумки ноутбук.
    Между прочим – "Панасоник CF-53"![20] Не хухры-мухры, однако…
    Щелчок клавиши – и на экране появляется картинка.
    – Это – вид вашего лагеря с воздуха.
    На экране видны люди. Кто-то сидит у костра, кто-то доит козу…
    Картинка меняется – и на экране уже совсем другое место. Видны пасущиеся неподалёку козы – небольшое стадо.
    – Мои ударные беспилотники висят над каждым вашим лагерем. Их, насколько я в курсе, четыре. Я имею в виду те, которые расположены поблизости от данного места. Есть и другие… но сейчас я говорю именно об этих. Генрих – демонстрация!
    Парень что-то набирает на клавиатуре, щелкает клавишей мыши…
    И на экране встаёт хорошо видимый столбик разрыва. Рвануло посреди пасущихся коз – видны лежащие трупы животных. Все прочие разбегаются во все стороны.
    – Следующий удар будет нанесён уже по людям. Всё понятно?
    Троица ошарашенно переглядывается.
    – Вы меня поняли?!
    Утвердительный кивок.
    – После этого я выведу танк – и он пройдёт сквозь ваши засады и минные поля. И горе тому, кто не убежит вовремя! Это, – кивает в нашу сторону Штраух, – его экипаж. Русские. Вам надо ещё что-то дополнительно пояснять? Они – проедут где угодно! Невзирая на то, что и кто будет стоять у них на пути! Это прирождённые воины – и не вам преграждать им дорогу! А беспилотники уничтожат ваши лагеря – со всеми кто там сейчас находится. Вы меня поняли?!
    Да уж…
    Наши мрачные небритые морды очень даже контрастируют с внешним видом полковника. Однако же, напор у него…
    – У вас есть три часа на то, чтобы снять мины и отвести людей. Предупреждаю – любая попытка выйти из лагерей – сигнал к немедленной атаке! Время пошло!

    – Жёстко вы их… – качает головою Ребров, когда мы уже отошли метров на пятьдесят.
    – А иначе нельзя! – пожимает плечами полковник. – Они давно привыкли к такому образу заработка, если так можно сказать. И то, какими методами с ними борется здешнее правительство…это даже не детский сад! Нельзя зарабатывать на жизнь разбоем!
    – Что, господин полковник, – вставляю и я свои пять копеек, – всё настолько уже плохо? Помощи ждать неоткуда?
    Штраух какое-то время молчит, потом нехотя кивает.
    – Да, подкрепление из центрального офиса не может подойти ранее, чем через несколько дней. Охрану рудника – по вполне понятным соображениям я тоже не стал оповещать.
    – Ну, да… – соглашается мой товарищ. – Как я понимаю, об этом тотчас же станет известно и нашим… э-э-э… оппонентам.
    – Какая от них здесь польза? – хмыкает немец. – Охраняют сам рудник – вот и всё, на что они пригодны! А вот встретить в качестве противника нас… подобного сюрприза тут точно никто не ждал! Настолько опасного соперника местные бандиты ещё никогда не имели!

    После нашего возвращения в лагерь, мы усаживаемся перекусить.
    – Видишь ли, Артём… – наливает себе горячего чая Ребров. – Про немцев тут ходит совсем уж дурная слава. Мол, жестоки они до невероятности, да и по жизни – те ещё отморозки.
    – А про нас?
    – Нас тут знают меньше, всё же СССР сюда не особо-то и нос совал… Всё больше с политиками общались, да со всякими там вождями всевозможных сопротивлений. Народ про то не сильно-то и в курсе был. Но – знают, что с немцами мы дрались жестоко. И по харе им, в итоге, насовали всерьёз. Так что ход полковника, когда он показал, что такие серьёзные воины объединились против кого-то третьего – чрезвычайно сильное заявление.
    – Скажешь тоже…
    – И скажу! Тут всю страну переплюнуть можно – а какие здесь разборки идут постоянно? Власть делят, да деньги… Но про то, что немцев многократно больше – это знают многие. И чтобы им по чавке насовать – надобно быть и вовсе запредельным деятелем по местным меркам. С их точки зрения, чем больше страна – тем больше в ней разборок.
    И ведь в какой-то степени я этих местных парней понимаю… они всё измеряют привычными мерками. По их понятиям, то, что присылает ООН (продовольствие, вещи и медикаменты) – это своеобразная… не смейтесь – дань! Мол, местный главнюк (президент он там, или кто – не так уж и важно) как-то ухитряется нагнуть глупых иноземцев, которые, таким образом, от него и откупаются. Ну, а раз это добро пришло в страну – то вполне логично будет отщипнуть от него кусочек лично для себя. И встретив впервые сопротивление такому простому желанию, местные бандиты были несказанно удивлены! Мол, большие белые дядьки за океаном испугались – а эти ничтожные караванщики никакого уважения и не думают выказывать. Как это?!

    Нет, то, что караван надо охранять, ни у кого удивления не вызывает. Это же от воров! А мы – мы ни разу не воры, мы честные люди! Нам положено!
    Поэтому тот факт, что приезжие охранники откровенно забивают болт на все потуги местного населения отжать хоть что-нибудь, изначально вызвал лишь безмерное удивление. Потом – раздражение. А когда охрана всерьёз огрызнулась огнём – ещё и испуг.
    Да как же так?
    Так ведь это русские! Они и немцам в своё время по харе насовали!
    И тут всё, более-менее, стало понятно.
    Немцев тут знают. Те ещё деятели… и с ними лучше не конфликтовать…
    А эти – они и немцев в своё время нагнули. Значит – ещё более злобные отморозки. Ну их нафиг… себе дороже станет…
    И вот тут – эти давние противники вдруг выступили заодно!
    Во главе колонны идёт русский танк, а по бокам бегут немецкие охранники. Тот ещё сюрреализм… а для просвещённого европейца – вообще немыслимая ситуация!
    Впрочем, местные лесные сидельцы таких слов отродясь, наверное, не слыхивали. Но последствия этого странного союза – ощутили на своей шее! Самым непосредственным образом ощутили!

    Прошёл час. Мы поели, осмотрели "Вепря". Ремонтники, надо отдать им должное, всё сделали на совесть – машина вполне могла выехать за ворота уже через десять минут. Проверили мортирки – порядок! Осмотрели и перезарядили пулемёт – можно начинать выдвижение на исходный рубеж.
    Связываемся со штабом и докладываем о готовности.
    – Я и не сомневался, – отвечает Штраух. – Жду вас обоих через полчаса.
    А через час заканчивается срок его ультиматума…
    Проходя по территории блокпоста, видим, как народ готовится к выходу. Снимают с огневых точек пулемёты, собирают вещи.
    То есть, прорыв?
    Отчаянный, без оглядки на всё? Судя по всему, на блоке оставят лишь самый минимум людей, все прочие усилят охрану конвоя.
    А ведь пройти остаётся не так-то уж и много! Километров тридцать – и вот, выход на шоссе. Там тоже не всё будет просто и легко, но, хотя бы, без этих густых зарослей – намного легче!

    Около штабного джипа полковника народа немного. Старшие групп уже получили указания и разошлись по местам. Вижу троих парней, сидящих у работающих ноутбуков – операторы дронов, надо полагать. Сам Штраух собран, деловит. Впервые вижу его с автоматом, обычно он ничего, кроме пистолета, не носит. Кстати – старый добрый АКМС! Надо же…
    – Я привык к нему, – заметив мой взгляд, поясняет Дитмар. – Давно уже… Кстати, у вас личное оружие есть?
    Переглядываемся. Как-то вот… у нас "Вепрь" имеется…
    – Понятно, – кивает он. – Хочу сразу сказать, что наши, как вы выразились, оппоненты, не станут делать различия – кто перед ними стоит. Для них мы все – враги, и церемониться ни с кем они не станут. Маркус!
    Коренастый помощник полковника словно из-под земли вырос – настолько молниеносно он появился рядом.
    – Выдай им оружие, – кивает на нас Штраух. – И предупреди Джошуа, пусть выпишет соответствующие бумаги. Как закончите весь этот официоз, попрошу прибыть ко мне для инструктажа.
    Невысокий лейтенант полиции ожидал нас в соседней автомашине.
    – Попрошу ваши документы, господа…
    Передаём ему свои паспорта, он кивает и быстро забивает наши данные в свой ноутбук. Какое-то время ждёт… Что-то пискнуло, из портативного принтера выполз листок бумаги. Ещё один…
    – Так! – удовлетворённо кивает полицейский. – Министерство внутренних дел прислало подтверждение. Попрошу расписаться здесь…
    Ставим свои подписи на каком-то документе. Если честно, то никто из нас особо в написанное и не вникал. Какая, нафиг, разница? Тут, вполне возможно, что уже через час-другой наш "Вепрь" будет дымить чадным пламенем, а мы станем отстреливаться (из чего, кстати?) до последнего патрона, стремясь подороже продать свою жизнь. Как-то вот не просматривается особо светлого будущего…
    Полицейский встаёт и одергивает мундир.
    Поднимаемся и мы.
    – От лица президента и правительства страны, поздравляю вас с заслуженной наградой! – напыщенно произносит лейтенант. – За мужество, проявленное в защите интересов государства и народа, прошу принять этот скромный знак уважения ваших заслуг!
    Чего-то я не врубаюсь…
    А на столике уже появляются две коробки.
    – Прошу сверить номера и расписаться в получении!
    В каждой коробке лежит по пистолету.
    "Глок-19" и два запасных магазина. И разрешение на ношение. Помимо него есть ещё и официальный документ о награждении, составленный на двух языках.
    Расписываемся.
    Полицейский, улыбаясь, как на свадьбе, пожимает нам руки.
    То есть, теперь, как я понимаю, мы имеем вполне официальное разрешение носить с собою эти пистолеты вообще, где угодно? А не только во время сопровождения грузов? Надо будет проконсультироваться на базе…
    Ага! Ты туда ещё вернись!
    Автоматы нам выдал помощник полковника после инструктажа. Маркус так прямо и сказал: – "Пистолеты вам от правительства, а вот серьёзное оружие – от полковника". Потом вернёте… если будет, кому… И даже расписаться нигде не попросили.

    – Number five – "Pilot"!
    – "Pilot" – here number five! Ready to move.
    – Get started!
    Ну, раз мы готовы – то и начали!
    Выбросив из выхлопных труб клуб отработанных газов, "Вепрь" взбешённой свиньёй вырвался на дорогу.
    Мы, как и вчера, идём головными, пробивая дорогу для всех остальных. Точно так же, как и в прошлый раз, вытянулись по бокам колонны цепочки охранников, уже значительно поредевшие. Но на этот раз, позади нашей стальной коробки почти вплотную идут два джипа прикрытия. Замерли у пулемётов и автоматических гранатомётов стрелки.

    – Strauch is here! – внезапно прорезается в эфире голос полковника. – The general command to all-do not shoot! The enemy has accepted our terms!

    Боя не будет… Полковник дожал-таки оппонентов!

    Не скажу, чтобы дальнейший путь оказался таким уж и лёгким. Хоть повстанцы и выслали-таки провожатых, которые должны были указать места закладки фугасов, всего пояснить не могли и они. Ибо мины в дорогу совали вообще все подряд, никак не согласовывая это со своими командирами. Каждый старался сделать всё, чтобы вожделенная машина гробанулась именно на его фугасе.
    Поэтому мы и дальше следовали в боевом порядке. Разница лишь в том, что на этот раз никто по нам не лупил из гранатомётов – только-то и всего…
    Шесть подрывов… Предпоследний оказался особенно хреновым – у одного из охранников аж кровь из носу пошла, настолько сильно его там тряхануло.
    А я вообще тихо зверел за рычагами управления, мысленно посылая проклятия авторам этих закладок…
    Подорвался и один из замыкающих джипов, машина в хлам, четверо трехсотых…
    Так что, когда впереди выросли белые стены стационарного полицейского поста на шоссе, никто из нас не испытал какого-то облегчения – лишь странное чувство удовлетворения. И злорадства – мол, хрен там у вас вышло!
    Курьер с сопровождающими пересаживается в полицейский броневик – дальше они поедут уже на этом транспорте. Всё же "Вепрь" – не самый быстроходный агрегат…
    На прощание курьер долго тряс нам руки и наговорил множество благодарностей. Его можно понять…
    От поста груз принимает уже другой конвой, наша работа заканчивается здесь. Дальше – уже не наша печаль, на то есть другие люди.
    Никуда не едет и полковник, он свою часть контракта выполнил. Его люди расслабленно сидят тут и там, кто-то дремлет, а некоторые даже и пиво потягивают – встречавшие привезли сразу несколько ящиков.
    Находим Маркуса и сдаём ему автоматы с боеприпасами – пострелять так и не пришлось. Он сверяет номера и убирает оружие в ящик.
    – Герр полковник просил вас к нему зайти.
    Ну, от такой просьбы не отказываются.
    Штраух, по-прежнему подтянутый и аккуратный, встретил нас всё в том же штабном джипе.
    – Прошу садиться, майне геррен! – кивает он нам на места напротив.
    Присаживаемся.
    – Мне было приятно с вами работать, господа!
    На столике, словно по мановению руки, возникают металлические стаканчики.
    – Я выпил бы с вами водки… но тут её нет! Обойдёмся ромом…
    Ром – тоже хорошо! Тем более, что у полковника не местное пойло, а вполне приличный, по-моему, даже кубинский!
    – С удовольствием повторил бы это ещё раз… но – работа! Надеюсь, майне геррен, вы меня понимаете?
    Николай кивает и со своей стороны заверяет полковника, что совместная работа с такими профессионалами делает честь любому. Свои пять копеек вставляю и я – совершенно искренне.
    Дитмар сдержано кивает – но ему, явно, понравилось!
    – Я подам соответствующую докладную руководству. И подробно опишу в ней ту помощь, которую вы нам оказали. Если бы не этот ваш "кабан"… то до этого места дошли бы немногие!
    Тут и возразить-то нечего. Да и зачем отрицать очевидное?
    – А сейчас – отдых, господа! Прошу собрать свои личные вещи – через час прибудет автомашина, и вас отвезут в город.
    – А-а-а… как же…
    – Ваш "кабан" и машина сопровождения куплены компанией "Де Бирс". Сегодня утром. Так что на этот счёт вы можете больше не волноваться.
    Так… Насколько я в курсе, "Вепря" в аренду брали… Теперь, как я понимаю, срок аренды закончился – и техника выкуплена арендатором. Что ж, наша контора на этом сорвала нехилый куш!
    – Но мы же должны передать машину…
    – Для этого здесь остается бригада ремонтников – они её хорошо знают. А вам надо отдохнуть!
    Полковник усмехается.
    – Когда под вашим тралом рванул предпоследний заряд… Не знаю, как поступит ваше руководство, но я, после такого взрыва, отправил бы экипаж в годовой отпуск!
    Ну, да… там не менее полусотни кило заложено было…
    Штраух поднимается и пожимает нам руки.
    – Не знаю, как всё оно там, в будущем, сложится, но вас двоих я всегда буду рад видеть у себя. И – не только в качестве гостей!

    На базу мы вернулись через три дня. Два из которых спали прямо-таки беспробудным сном в гостиничном номере. И ещё спали бы… но надо же и совесть, в конце-то концов, иметь!
    По приезду нас отловил лично Рощин. Он, как оказалось, ждал нас прямо на КПП. И едва увидев автомобиль, вышел навстречу.
    – Ну, как вы?
    – Терпимо, Игорь Николаевич… – неопределённо ответил мой попутчик. У него уже третьи сутки хреновое настроение, несмотря на длительный отсып. Голова болит, да и вообще…
    – Так… – приглядывается к нему генеральный. – А ступай-ка ты, мил человек, к медикам! Похоже, будет у них сегодня работёнка!
    "Работёнка" затянулась почти на месяц – и было отчего!
    Я же, как не сумевший вовремя отвалить в сторону, был призван пред зоркие очи нашего директора. Мол, расскажи мне, друг ситный, как у вас там всё проистекало?
    И в итоге, пришлось провести в его кабинете почти два дня – Рощина интересовало буквально всё!
    – А отчего немец именно в таком порядке блокпосты расположил? И пускал ли он патрули на трассу?
    На карте, само собою разумеется, я весь маршрут раз пять уже растолковал. В том, понятное дело, приближении, в котором я сам его мог видеть. Но, как оказалось, у генерального уже имеются спутниковые снимки нашего "анабазиса"[1]. Вот я и старался как-то привязать собственные впечатления к конкретной информации.
    А про себя – думал!
    Наш генеральный – он, понятное дело, мужик непростой… Но добыть в столь короткое время, к тому же, в чужой стране, спутниковые снимки весьма серьёзной операции? Да ещё и проводимой крайне суровыми дядьками… Вообще-то, башка с плеч могла и за меньшее слететь! Да, ты серьёзный мужик, – но ведь и там… тоже не вчерашние школьники!
    Выбрав момент, осторожно высказываю свои соображения по этому поводу.
    Рощин переглядывается со своим помощником, который всё это время молча присутствовал при нашей беседе. Неразговорчивый мужик лет сорока пяти, он ни во что не вмешивался, делая время от времени какие-то пометки в блокноте. Директор представил его как Леонида Федоровича и… более на эту тему не распространялся.
    – Видишь ли, Артём… – смотрит на меня этот дядька. – Ты же понимаешь, что без существенной помощи весьма серьёзных госструктур – никакого бизнеса подобного рода не могло у нас возникнуть почти нигде?
    – Отчего же? – пожимаю плечами. – У нефтяников – почитай, вообще чуть ли не собственная армия имеется. Даже с легкой бронёй, между прочим!
    – Ну… – качает головой собеседник. – Не совсем так… Но в целом – верно! Они, как, кстати, и мы, могут работать лишь за границей. По очень жёсткому и конкретному контракту с правительством принимающей стороны.
    Новость! А мы как работаем? Вправо-влево не ходи, вверх-вниз не гляди… Да всё то же самое!
    Высказываю это собеседнику.
    – Всё так! – неожиданно легко соглашается он. – Но, как видишь, так тут работают далеко не все!
    Сравнил дядя! Где пресловутый "Де Бирс" – и где мы? Весовые категории – не просто разные, они, даже и в принципе, несопоставимые!
    – И здесь ты прав! Но…
    Наша работа, как оказалось, была крайне высоко оценена не только Штраухом, но и его работодателями – я не местное правительство имею в виду… Но и оно сделало правильные выводы.
    "Если хочешь, чтобы груз дошёл в целости и сохранности – зови русских!" Ясное дело, что на наём команды Дитмара у них попросту денег не хватит. Тут всё понятно как божий день!
    – Буквально вчера состоялась наша встреча с министром внутренних дел.
    Видел я его по телевизору – конкретный головорез! Говорят, что во время сидения нынешней команды правителей страны в лесу, он там такие вещи вытворял…
    – Он сделал нам предложение…
    "От которого нельзя отказаться…" – промелькнула в голове мысль.
    – Обеспечить своевременную и бесперебойную доставку получаемого по линии ООН продовольствия на места. Под это дело принято специальное постановление кабинета министров – нам даны весьма серьёзные полномочия. Совместно с нами будет работать Третий "Железный" батальон национальной гвардии. На него возложено огневое прикрытие конвоев и охрана временных стоянок.
    Однако… а денег у нас на это хватит? Армия тут тоже своего не упустит!
    – Особо подчёркнуто – в с е нужды батальона обеспечиваются правительством. Все! Без исключения – для этого туда направлены специальные комиссары с особыми полномочиями.
    То есть, платить военным будет лично господин президент… если я что-то понимаю в здешних раскладах.
    – Наша задача, помимо проводки собственно караванов, ещё и обучение личного состава батальона.
    – Э-м-м… чему?!
    – Всему, что умеем сами. Думать, делать… боевому планированию, наконец!
    Я аж поперхнулся!
    – Учитывая подготовку здешних солдат… хорошо, пусть даже и отборных! Да на это столько времени уйдёт!
    – А никто никуда и не спешит.
    Леонид Федорович у нас не абы кто – а целый полковник! Не отставник – а вполне себе действующий. Полагаю, что номер его воинской части начинается с двух нулей – это уж как минимум!
    Он приподнимается со своего места и присаживается за стол напротив меня.
    – Видишь ли, Артём… Мы, как ты знаешь, не наёмники и не воюем за деньги. В здешней каждодневной драке мы не поддерживаем ни одну из сторон – у нас есть чётко определённые задачи. А желающих пострелять – тут и без нас предостаточно, каждый третий, не считая второго!
    Это он прав!
    Тут в порядке вещей менять свои симпатии. Сегодня эта деревня поддерживает одну сторону, а завтра – уже другую. В зависимости от того, кто больше даст. И никто ни на кого смертельно при этом не обижается – здесь так издавна повелось…
    Поэтому противоборствующим сторонам не составляет больших проблем пополнить личный состав. Хоть в армию, хоть в бандиты – только плати. Местные мальчишки с трудом дожидаются пятнадцати лет – с этого возраста уже можно попасть в банду. В армию и полицию, увы, только с восемнадцати – там с этим строго! Но ничего – надо же где-то набираться опыта? Отчего бы и не там? Я ведь уже упоминал о том, что лесные сидельцы, приходя на отдых домой, приветливо раскланиваются с полицейскими. Можно подумать, никто про них ничего не знает… ага! Так уж вышло, что сегодня ты у власти, ну а завтра… завтра всё может быть иначе! И уже кому-то другому придётся обживать заросли…
    – Мы работаем по контракту с ООН – обеспечиваем доставку продовольствия и медикаментов. Не скрою, правительство было бы радо перетащить нас на свою сторону. Или показать, что мы её приняли – президента и такой вариант вполне устроит. Поэтому надо быть предельно осторожным! И внимательным! Каждое твоё слово, я уж и не говорю о поступках, может – и обязательно будет, истолковано в нужном ему ключе. Так что… думай! Сначала думай, а уж потом – и говори! И потом…
    Он на какое-то время замолкает и оценивающе на меня смотрит.
    – Есть ещё один разговор… Но – это после! А пока работай тут…
    И мы начали…

    Возвращаясь в расположение, буквально валюсь с ног! Нет, я много всяких курсантов в своё время навидался, но… по сравнению с местными кадрами – это просто небо и земля! Стрелять – любят все. Но вот чистить после этого оружие никому неохота – поручают это дело молодым. А потом кто-то ещё и удивляется осечкам! Блин, это же не АК, в котором на саже с нагаром можно картошку сажать!
    Но – понемногу втянулись…
    Что любопытно – у них три сержанта из Испании. Работают тут по контракту с правительством. Парни, в целом, грамотные и соображающие. Беда в том, что их всего трое на полтыщи рыл! И разорваться на части они, естественно, не могут.
    Так уж вышло, что мы после рабочего дня иногда подолгу сидим вместе – общаемся. Мой английский они понимают, а я понемногу начинаю понимать и испанский язык. Благо, что тем для общения много – всего сразу даже и не прикинешь.
    Месяц.
    Второй.
    Третий… уже кое-что понемногу вырисовывается. Батальон уже не напоминает толпу вооружённых раздолбаев. Нет, строевой подготовкой с ними занимаются их офицеры – мы в это дело даже и не суёмся. Что-что – а это у них поставлено правильно! Ходят они красиво – под это, главным образом, часть и затачивали. Наше дело – чтобы их не пристрелили в первом же бою. И чтобы, проходя по неразведанному участку дороги, никто из них не наступил на то, на что не только наступать – но даже и дышать в ту сторону не следует. Вот это – уже конкретно наша, с Ребровым, забота…

    Так и понеслось… Против стереотипного мнения о частных компаниях, вроде нас – стрельбы, как таковой, практически и не было. А вот работа головой – так очень даже имелась! Тут ведь не то главное, кто кого перестреляет – в этом плане мы однозначно в проигрыше. Ибо местного населения (тех же бандитов и "повстанцев") тупо больше – и намного. Нет, желание пострелять у солдат никуда, разумеется, не исчезло – зачем же они вообще в армию-то шли? Но вот вбить им в голову привычку с н а ч а л а думать – это удалось. Невелика задача – нажать на спуск, а потом-то что?
    А наша работа – это предварительная разведка маршрута, составление плана на выдвижение, обеспечение будущего конвоя всем, что ему может потребоваться. И – дезинформация. Слив "по пьяному делу", случайно сказанное слово, "доверительная" беседа с подружкой (которая исправно "стучит" кому надо…)… да и много чего ещё. Подружку, кстати, пришлось специально для этого завести. И не одну… Благо что таких вот "обаятельных" девочек вокруг имелось преизрядное количество – данная практика тут когда ещё завелась!
    Ну вот и мы стараемся из привычной колеи не выбиваться. Мол, раз все сотрудники подобных "контор" таковы – значит, мы тоже из общей массы не выделяемся. Также, как и все наши предшественники, бухаем, шастаем по бабам – и всё такое прочее.
    Понятное дело, что не все – большая часть наших сотрудников себе подобных вольностей не позволяет – и этим они выгодно отличаются от коллег из прочих подобных организаций. Но ведь никто же не поверит, что в с е русские одинаковы, так ведь? Ну и не станем расстраивать уважаемых людей… зачем им какие-то ещё источники информации искать?
    В Россию я приезжал всего несколько раз.
    Тоскливо шастал по коридорам, да добросовестно просиживал штаны в кабинете. Здешняя обстановка меня реально угнетала и засасывала, хотелось поскорее вернуться назад. Там реальная жизнь, а здесь? Обсуждаемые же в кругу московских сослуживцев темы реально вгоняли меня в уныние – настолько они казались (и были…) несерьёзными и искусственными. Тогда и появился у меня "Сабурбан", да и сестрёнке удалось помочь с квартирой – она как раз замуж собиралась выходить. А откуда деньги у студентки? Будущий муж тоже сыном миллионера не являлся…
    И если бы не необходимость регулярно появляться в головном офисе – хрен бы кто меня в это болото затащил!
    Кстати, та самая беседа с Леонидом Федоровичем таки состоялась… И была достаточно интересной и продолжительной. Именно по её результатам я и занялся больше планированием, нежели верчением баранки. Нет, это тоже никуда от меня не ушло – но главной работой стало всё же несколько другое.
    Ибо есть конкретный бизнес – и есть прочие задачи. Никак (или почти никак) с оным бизнесом не связанные. Имеется желание… (не станем пока уточнять – у кого) "зайти" в ту или иную страну. По-разному зайти… и не всегда официально – с помощью дипломатов и делегаций. С дипломатами будут говорить их коллеги из соответствующих ведомств данной страны. И не факт, что только из МИДа… А официальным делегациям устроят официальную же программу – со специально отобранными людьми.
    Понятное дело, что есть всевозможные разведки – но это точно не к нам! Мы к таким тайнам не допущены, да и не нужно это никому.
    Тут проще всё.
    Мы – работаем. Не "ля-ля" разводим на светских раутах, или где там ещё подобным делом занимаются… А реально доставляем жизненно необходимые вещи тем, кому это и на самом деле требуется. Результаты нашей работы можно воочию увидеть и даже пощупать, при желании, руками.
    "Форест" – конкретно существующая контора с вполне понятной деятельностью. И никаких претензий от принимающей стороны к нам нет.
    Как итог – с нами можно разговаривать.
    Не только данной принимающей стороне… много кому…

    Но пора уже закончить с воспоминаниями и снова вернуться к сегодняшнему дню… А он – этот самый день, обещает быть куда как непростым!

    – Итак, – худощавый мужик в светлом костюме обводит нас взглядом, – продолжим…

    Анхель Мигелито Риноа – падла редкостная! Хоть в детстве и назвали его ангелом[21], это, скорее всего, произошло явно по недоразумению. Даже и на фоне всех прочих, далеко не "благообразных" представителей наркобизнеса, он ухитряется выглядеть сущим отморозком. Как он достиг таких высот – история мутная. Известно, что сей деятель не брезгует абсолютно ничем. За всякие там убийства и похищения – даже и говорить не приходиться. Тут он ничуть от своих коллег по ремеслу не отличается. Но!
    Данный криминальный талант пошёл намного дальше своих собратьев. По крайней мере, в сфере информированности и использования новейших технологий – ему почти нет равных. В том же Каракасе он ухитрился организовать доставку наркоты с помощью квадрокоптеров. Полностью исключив таким образом риск задержания курьеров. У местной полиции это "нововведение" вызвало сильнейшую головную боль, которая и по сей день ещё не прошла.
    – Есть мнение… – наш собеседник делает паузу, – что редкостная – по любым меркам – удача, которая сопутствует ему практически во всех начинаниях, имеет под собой тривиальнейшее основание – Риноа тесно сотрудничает со спецслужбами одной серьёзной страны. Что он для них делает – к сегодняшним событиям отношения не имеет. Но прикрытие у него точно есть – и основательное, на высоком уровне! Так что выдать ордер на его арест не рискнет никто. Этот человек имеет шанс не дожить до пенсии. А уж тот факт, что он вылетит со службы – даже и не обсуждается. Кого угодно можно поймать на взятке, девочке… или ещё на чём-нибудь. Будет это соответствовать действительности или нет – вопрос вторичный. Но со службы такой лопуха однозначно вышибут – были уже прецеденты.
    Поэтому, максимум, на что тут можно рассчитывать – нейтралитет. Да, благожелательный – но, не более того. Наших действий попросту "не увидят". Но – ровно до того момента, пока мы сами куда-нибудь не вляпаемся. В этом случае государственная машина однозначно и бесповоротно сработает против нас. Уж чего-чего – а собственную задницу народ прикроет. Так что – никаких там перестрелок в духе разудалого вестерна. Это абсолютно исключено!
    По многим причинам невозможно и участие в данной операции каких угодно спецслужб – любого государства вообще. Ну, кроме, разве что Китая (этим вообще на всех начхать – им никто и никаких санкций не объявит) и Кубы (а этим и вовсе терять нечего…). Но вот данным государствам тут никакого интереса работать нет – Риноа их никак пока не огорчал.
    Именно поэтому тут никто из серьёзных дядек и не появляется – и даже косвенного интереса не выказывает.
    А мы… ну, "Форест" тут вполне официально – у нас контракт с местными властями. Возим всякие грузы…
    И если вдруг что-то и произойдёт – то причина к тому имеется. Ребятки Риноа всерьёз пробовали нас "нагнуть". Мол, раз вы что-то там возите и для э т и х заказчиков, то не будет большого горя, если вы что-то прихватите и для нас.
    Понятное дело, что шеф местного отделения нашей фирмы сделал недоумённое выражение морды лица и высказался в том духе, что запросит центральный офис. На какое-то время от него отстали… но ненадолго.
    – У вас есть неделя на подготовку…
    А учитывая, что обстановку мы начали изучать относительно давно – этого времени вполне должно хватить.
    – Клиент, в обязательном порядке, должен быть взят живым. Насколько целым – это вопрос дискуссионный. Но его способность говорить и соображать – пострадать не может ни в коем случае! Умрёт Риноа – его место тотчас же будет занято кем-то из его ближайшего окружения. Этот вопрос давно проработан – и не им самим, тут умные головы потрудились…
    Ну, да… современный вариант лернейской гидры[22]… нам только такого фокуса ещё и не хватает.
    Вариант с нападением на резиденцию наркобосса, разумеется, рассматривался – и был отвергнут в числе прочих. Шумно, громко – и с сомнительным результатом.
    По той же причине отпал и вариант с нападением на его конвой при выезде за город. Шесть машин с охраной – сурово!
    Но, главное не в количестве головорезов – конвой (на некоторых этапах пути) сопровождается ещё и машиной полиции – а это резко меняет очень многое.
    – Сопровождение осуществляется на вполне легальной основе – есть соответствующий официальный договор на охрану ценного груза.
    И оный груз имеет место быть – в одной из машин везут вполне реальное полотно известного автора. Ну, есть у человека слабость – любит он на эту картину по утрам глядеть…а что тут такого необычного?
    Так что любой выстрел по колонне – и полиция обязана открыть ответный огонь. Оно нам надо – ещё и с ними тёрки заполучить?
    Дом отпадает, в дороге его не взять – что осталось? Да и шуметь особо нельзя… совсем, вроде бы, жопа полная получается?
    Ну-ну… очень даже похоже, что и начальник охраны клиента думает точно так же. Не станем мужика разочаровывать, зачем человеку в его возрасте (и положении) зарабатывать себе комплекс неполноценности?
    – Раз в месяц наш деятель посещает городское управление полиции. Официально – он там, типа, регистрируется, как иностранец. Даже бумаги там какие-то подписывает. С этой точки зрения всё чин-чинарём! – Леонид Федорович нажимает на кнопку, и изображение на экране меняется.
    Обычная улица… ничего особенного. Если не считать бронетранспортера, который стоит напротив массивного здания полицейского управления.
    – А на практике наш клиент лично выдаёт деньги тем, кто там на него пашет. Есть у него такой вот пунктик – должен он своими глазами видеть, как полицейские у него деньги берут. Анхель, похоже, с этого зрелища кайфует или ещё какое-то удовольствие получает. Но никогда от своих правил не отступает: деньги передаёт только из рук в руки – и никак иначе!
    Бронетранспортёр принадлежит полиции – и появляется на улице только тогда, когда Риноа привозит деньги. У его экипажа есть чёткое задание – они обеспечивают безопасность важного гостя! Ибо его охрана, по вполне понятным причинам, до самого подъезда клиента не сопровождает – дабы совсем уж не компрометировать уважаемых людей…
    – Кортеж Анхеля всегда останавливается вот на этом месте, за углом. Стоянка в это время всегда пустая, за этим специально смотрят…
    На экране видно, как какие-то мальчишки отрицательно качают головами, не давая припарковаться там обычным водителям.
    – Впрочем, около здания городского управления и так обычно никто не горит желанием оставлять свою машину. Так что работы у них немного…
    После того, как кортеж останавливается, клиент забирает из машины дипломат с деньгами (он всегда платит только наличкой – никаких чеков!) и, пройдя десяток метров, сворачивает за угол. Ещё полсотни шагов – и перед ним гостеприимно распахиваются двери управления.
    – Эти пятьдесят метров – единственный отрезок пути, который не контролируют люди Шоберта.
    Стало быть, работать можно только здесь…
    Сумасшествие?
    Несомненно – и так думают многие. Напротив дверей полицейского управления стоит М-113[23]. Старый-то он старый… но два его пулемёта в момент могут объяснить хоть кому, что он категорически неправ! И не надо забывать, что там ещё и несколько вооружённых солдат сидят!
    Формально армия выставляет бронемашину для того, чтобы "способствовать поддержанию общественного порядка вблизи государственных учреждений…". Однако вблизи мэрии броня отчего-то не появляется. И около городской тюрьмы… хотя на неё-то уже дважды напали! Да и здесь – только раз в месяц. По странному совпадению, именно в тот день, когда сюда изволит захаживать с "дружеским визитом" наш подопечный. Да… чудные вещи происходят в этом богоспасаемом городке!
    Так ещё и непосредственно в приёмной дежурит вооруженный наряд полиции! Шесть человек!
    И по углам здания развешаны видеокамеры, а внутри имеется дежурный около мониторов.
    Словом – максимально неудобное место для работы. Вообще для любой.
    – Гостиница "Сплендид", третий этаж. Номер тридцать восемь занимает один почтенный джентльмен из Колумбии. Он тут уже второй месяц обретается. И периодически приглашает к себе симпатичных девушек – сей постоялец отличается изрядной любвеобильностью. Так что они к нему захаживают частенько, и персонал гостиницы к этому уже привык. Даже сочувствуют – и как у него сил на всех хватает-то?

    Данное здание расположено напротив полицейского управления, чуть наискось. Место весьма удобное. Для снайпера, например… Но у нас нет задачи убивать клиента. Да и вообще хоть как-то ему вредить.
    – Вторая позиция уже не столь удобна, работать предстоит, что называется, с колёс. Вот здесь… – и световой зайчик пляшет по карте. Для этой цели подготовлен фургон с нанесёнными на борта эмблемами местной телефонной компании. В указанное время на пульт дежурного поступит сообщение о перебоях со связью в близлежащем доме. И туда выедет дежурная бригада. Но по пути у них "внезапно" сломается автомобиль… Двадцати минут будет достаточно, а за это время в компанию позвонят и отменят заказ.
    Понятно… Рассматриваем карту. Ну, с этим вопросом, положим, разобрались, а дальше что?
    А дальше начинаются тренировки!
    – Прошу любить и жаловать – ваш пассажир!
    Поднимается со стула… мать-мать-мать – и где таких только берут? Неужто, сами собою рождаются?
    Ослепительная – во всех смыслах, девушка. Эм-м-м… она тоже с нами?! Однако…
    – Начинаем работу!

    Вовремя тронуться с места, остановка, высадка пассажира, начало движения…стоп!
    Не уложились!
    Снова трогаемся, останавливаемся…
    – Пятый, не выдержан график движения! Ваш автомобиль опаздывает!
    И сызнова всё заново.
    На третий день я это даже во сне начинаю видеть! Мать его за ногу, мы что, ничего попроще изобрести не могли?!
    Четвёртый день…
    Пятый.
    – Ну, – скептически покачивает головой Леонид Федорович, – в первом приближении – сойдёт. Ничего более тут уже не сделать. По уму – так не менее недели ещё надобно. Но – нет у нас этого времени! Клиент очередную бяку замыслил – и последствия её могут быть весьма хреновыми! Для всех – в том числе и для нас. Не здесь, как вы понимаете…

    Утро.
    Не стану его никак характеризовывать – сами знаете, как я к нему отношусь…
    Загружаемся в такси, трогаемся.
    Ехать не слишком далеко. По пути подхватываем нашего пассажира… пассажирку? Да, так, наверное, будет правильно. Со своего места я вижу её в уже привычном ракурсе – снизу вверх. Почему так? Да, потому, что я лежу сзади, на сиденье и рассматривать её могу только под таким углом.
    Хохоча, взбегают по лестнице отеля две девушки – портье только завистливо цокает языком. Опять в тридцать восьмой? Везёт же некоторым!
    Скрипнув тормозами, останавливается на углу дома фургон телефонной компании. Лязгает дверь, и на улице появляется помятый парень в рабочем комбинезоне. Вытаскивает из машины ящик с инструментами и, закинув его лямку на плечо, топает к двери дома.
    – Пятый – готовность.
    Рычит, выбрасывая клубы черного дыма, дизель грузовика.
    – Всем – внимание!
    Открылась дверь в номер, и одна из вошедших девушек нежно обнимает колумбийского гостя. Вторая, ласково потрепав его по щеке, направляется в ванную.

    – Всем! Объект на месте!

    Заворчав на низких оборотах дизелем, трогается с места длинная фура. Отъезжает от обочины и, мигнув указателем поворота, выезжает из переулка.
    – Движение!
    Щелчок – и приоткрывается окно ванной. Девушка, уже сбросившая верхнюю одежду, наклоняется над принесённой с собою сумкой. Несколько движений – и в её руках… Нет, это не оружие, хотя в её руках виднеется ложе винтовки. Даже оптический прицел там имеется! Но – нет ствола, затвора и всего прочего. Вместо этого, на верхней части ложа расположена толстая трубка лазера.
    Девушка опирается о подоконник – в поле зрения прицела появляется объектив камеры уличного наблюдения
    – Глаз-один – готов!

    Сдвигается в сторону заслона кузова – и из фургона телефонной компании выглядывает аналогичное приспособление. Сам "стрелок" лежит на откинутой полке, которая прикреплена к стене фургона. И в окуляре его прицела хорошо видна вторая камера.
    – Глаз-два – готов!

    А ничего не подозревающий клиент спокойно топает по тротуару. Заворачивает за угол…

    Напротив входа в полицейское управление притормаживает такси. Красивая молодая девушка, повернувшись к водителю, протягивает ему деньги. Тот кивает – мол, всё в порядке, синьорина!
    Распахнув дверь, она выходит на улицу и, сделав несколько шагов, входит в приемную.
    Взоры всех присутствующих поворачиваются в её сторону, как намагниченные.
    – Чем я могу вам помочь, синьорина? – вежливо интересуется старший наряда, сержант.
    – Да, синьор! – кивает девушка. – Вот, посмотрите, пожалуйста…
    Она лезет в маленькую сумочку, но неожиданно роняет её на пол. И сразу же пара человек выражает горячее желание ей помочь!
    Топает по тротуару клиент…
    Медленно набирая скорость, движется ему навстречу такси, только что высадившее пассажирку.
    – Глазам – работа!
    Никаких выстрелов – лазер работает бесшумно. Ослеплённые матрицы видеокамер на какое-то время подергиваются рябью. Но внимание оператора, как и всех его коллег, сейчас приковано к красивой посетительнице!
    – Пятый! Прибавить скорость!
    И длинный борт ускорившейся фуры на какое-то время закрывает обзор бронетранспортёру.
    – Рыбаку! Подсечка!
    Рывком приподнимаюсь – и вижу в открытом окне неторопливо идущего по тротуару мужчину. Риноа – я сразу же его узнал! Вскидываю руку – и вижу расширившиеся глаза наркобарона. Сообразительный, однако – врубился!
    Но – поздно!
    Щелчок эйртазера – и у Анхеля внезапно подкашиваются ноги.
    Тазер на сиденье, ручку двери на себя…
    Ударил в ноги теплый асфальт.
    Подхватываю обмякшее тело под руки. А машина медленно едет…
    Два шага – бросок!
    Успеваю подхватить с тротуара дипломат и на ходу запрыгиваю в салон. Щелчок двери – и машина тотчас же набирает скорость.
    – Здесь Рыбак! Успешно!
    Не оборачиваясь, таксист бросает на заднее сиденье наручники. Раз – и руками теперь клиенту не помахать! А из кармана на спинке сиденья уже появляется шприц…
    Не забыть кляп!
    – Глазам – отбой!
    Несколько движений – и разобранный лазер скрывается в сумке. Девушка высовывает сумку в окно и разжимает руку.
    Но на тротуар ничего не падает – этажом ниже подхватывает упавший сверху груз постоялец этого номера. Он и заехал-то всего несколько дней назад… и ничем ещё не успел примелькаться обслуге. Минута – и он уже в коридоре, неторопливой походкой направляясь к выходу на улицу.
    – А вы шалунишки! – упирается руками в бока девушка, только что вышедшая из ванной. – Что вы тут без меня делали?!
    Медленно задвигается заслонка, а спустившийся с полки "стрелок" тотчас же разбирает своё "оружие". Несколько мгновений – и на полу лежат уже разрозненные части, ничем не напоминающие былое изделие. Стук в дверь – на пороге вернувшийся "телефонист".
    – Порядок – едем!
    Не заглушавший всё это время мотора фургон неторопливо трогается с места и сворачивает за угол.

    Стоявший у пулемёта солдат неодобрительно проводил глазами удаляющуюся фуру. Разъездились тут… и почему им разрешено проезжать по центральным улицам?

    – Нет, синьорина… – с сожалением покачивает головою сержант. – Это не к нам, увы… Вам дальше по улице и налево – там находится судебный департамент. Данное обращение следует передать именно в их канцелярию.
    – Премного вам буду обязана, синьор! – улыбается симпатичная посетительница. – Придётся теперь и туда идти… Ничего, погода хорошая – пройдусь!
    И за её спиной захлопывается массивная дверь
    Сержант вздыхает. Эх, если бы не служба!
    – А вы чего уставились?! – прикрикивает он на подчинённых. – Своих дел, что ли, ни у кого нет?
    А на мониторах видеонаблюдения уже снова появляется привычная картинка. На тротуаре перед дверьми полицейского управления никого нет…
    Охрана хватилась своего босса только через час, когда он не вышел в назначенное время из дверей управления. Началась бестолковая беготня, телефонные звонки… И через час уже полгорода стояло, в прямом смысле этого слова, на ушах. Полиция оперативно просмотрела записи с камер. Тотчас же начали искать отъезжавшее от здания такси и его пассажирку. Пока ещё толком не понимая зачем, но поиски развернулись во всю ширь.
    И нашли – уже через час догорающую машину обнаружили на окраине города. Прискакавшие туда даже раньше полиции люди Шоберта перевернули буквально всё вокруг – безрезультатно. А вообще, надо отдать должное, работали они с полицейскими буквально рука об руку – порою, так одни помогали другим, делились информацией – и так далее. Поиски пассажирки моментально зашли в тупик – такую девушку никто не видел, и в судебный департамент она тоже не приходила.
    Зато нашли фуру – её номер запомнил один из солдат на бронетранспортёре. Машина с нерабочим движком стояла второй день в мастерской. Вытащенный полицией из постели и не проспавшийся ещё после вчерашней попойки водитель клятвенно подтвердил, что машина никуда не выезжала – да и не могла! По причине застучавшего позавчера дизеля! Аналогичные показания дали и сотрудники мастерской. То есть, номер на проехавшей фуре был поддельным? Выходило, что так…
    Ничего не дал и анализ видеозаписи – специалисты так и не смогли пояснить, чем же был вызван кратковременный (одновременный!) засвет на двух камерах. На всякий случай, люди Шоберта проверили и гостинцу, при этом особо ни с кем не церемонясь.
    Безрезультатно, ничего, что хоть как-то относилось бы к делу, найти не удалось.

    Сидящие на анализе телефонных переговоров наши ребята только успевали таскать наиболее интересные фрагменты записей нашим аналитикам. Сотрудники эти, числившиеся в компании менеджерами по всяким там непонятным процессам, уже второй день безвылазно сидели у себя в кабинетах, как-то ухитряясь обрабатывать горы поступающей информации.
    Перекрыли и все дороги, по которым можно было хоть куда-то уехать из города. Установив по записям на полицейских постах номера ушедших ранее автомашин, дали команду на их розыск и задержание. Ответов пока получить ниоткуда не успели, но судя по поступающим сообщениям, особо на это надежд и не возлагали.

    – Водителя такси никто не рассмотрел, – ставит на стол стакан с водой Леонид Федорович. – Он в поле зрения камер как-то вот не попал… А вот с Алёной – хуже, её изображение много где есть.
    – Меня ищут? – спокойно осведомляется она.
    – И с невероятной силой! Все сразу. Хотя, никто пока и не понимает, зачем. Непонятно даже – что именно у тебя можно спросить? Другой вопрос, что это вообще единственная зацепка, ничего другого попросту не имеется. Так что, вывозить тебя надо – и желательно, поскорее.
    Надо, кстати, упомянуть, что наша девушка сейчас выглядит несколько иначе, чем во время своего визита к полицейским. Она уже не блондинка – волосы внезапно стали черными. Не столь высокая – сняла туфли на каблуках. Пышное, скрывавшее формы тела, платье сменилось строгим комбинезоном. Неуловимо изменились и формы лица. Вроде бы – те же, ан не совсем… Причина достаточно проста – в стакане лежат специальные вставки. Будучи засунутыми за щеку, они тоже несколько изменяют внешность.
    Но, надо сказать, что в своём истинном виде она мне нравится гораздо больше!
    – А меня никто не разглядел?
    – Здесь ничего сказать не могу, – пожимает плечами полковник. – О тебе вообще молчок, ищут только водителя и пассажирку. Похоже, что никто толком ничего не увидел…

    А в целом – наша богоспасаемая контора несколько напряглась. Надо понимать, что уже очень скоро ко всем, кто хоть в малейшей степени конфликтовал с Риноа, пожалуют визитеры. "Фореста", слава богу, в этом списке нет… не должно быть… Нам было сделано некое предложение, ответа на которое пока никто и никому не давал. Так что, вроде бы и повода никакого нет… но, фиг там его знает…

    Многоопытный полковник как в воду глядел! К нам пришли уже на следующий день! Это, простите, насколько же там всех припекло? Вот уж, воистину, бросили дрожжи в выгребную яму…
    Формально это выглядело, как визит транспортной полиции (есть тут, оказывается, и такая!). Сопровождал же их какой-то деятель из уже уголовной полиции… и трое мрачных мужиков. Судя по всему – из людей Шоберта.
    И вот это уже реально напрягало…
    – Прошу собрать всех ваших людей в зале, синьор Филатов, – с порога взял быка за рога сотрудник уголовной полиции.
    – Всех?
    – Да, всех.
    – Но часть моих сотрудников сейчас находится в дороге… они прибудут только через несколько дней.
    – Когда они выехали?
    Шеф филиала смотрит на настенный календарь.
    – Последние – вчера утром. Порядка… э-э-э… девяти часов утра.
    Полицейские переглядываются с сопровождающими громилами. Нападение на Анхеля произошло в половине двенадцатого.
    – Эти люди нас не интересуют.
    – Одна машина прибыла вчера поздно вечером.
    – Эти – тоже.
    Как выяснилось, их интересовали, в первую очередь, те, кто мог водить фуры – и часть народа тотчас же отсеялась. Их попросили пока никуда с территории не уходить, но интереса к ним уже никто не проявлял.
    А вот с оставшимися водителями провели очень тщательную беседу.
    – Как давно вы садились за руль? Какие типы машин вы можете водить?
    И ещё часть народа покидает зал – не то…
    Новые уточняющие вопросы – очередные пять человек выходят на улицу.
    – Чего им надо-то?
    – Да хрен их там всех разберёт… – пожимает плечами вопрошаемый. – Авария там какая-то была. Кто-то кого-то сбил… или ещё что-то подобное. Короче – они ищут водителя фуры, который всё это натворил.
    – Ну, – пожимаю плечами, – флаг им в руки! Пусть ищут, нам тут скрывать нечего! И некого!
    А троица сопровождающих методично обошла все помещения, заглянула в каждую комнату. Даже и в ремзону наведались, не поленившись спуститься аж в смотровую яму!

    – Благодарю вас, синьор Филатов, – церемонно наклоняет голову полицейский чин. – Вы нам очень помогли! Я буду весьма вам обязан, если никто из ваших людей не будет пока покидать пределов города. До завершения расследования, как вы понимаете…
    – Но у нас контракт с вашим правительством! Мы обязаны обеспечивать бесперебойную транспортировку грузов! И для этого мне нужны сменные водители на проезжающие автомашины…
    – Мы решим и этот вопрос, не волнуйтесь…

    Услышав это утверждение, наш директор филиала только хмыкнул – и уселся за комп. И уже на следующий день из столицы пришло недвусмысленное распоряжение не препятствовать компании в сфере "исполнения контрактов государственной важности". А иными словами, все ограничения на выезд наших водителей куда-либо – снимались, как необоснованные.
    И логику данного распоряжения можно было легко понять.
    От своевременного исполнения данных контрактов выигрывали достаточно высокопоставленные с т о л и ч н ы е чиновники. А от успешного расследования дела о пропаже Риноа – местные. Столичным же чинушам на это было трижды тридцать три раза начхать – они с того ничего не имели. Вот, если бы Анхель ещё и им платил… но он этого не делал. Так что игнорировать недвусмысленное распоряжение с в е р х у – местные полицейские не могли.
    – Тут всё просто! – пояснил наш главный. – Ограничения на нормальное ведение бизнеса наложили не только на нас – практически на всех коммерсантов. Нам запретили выезд сотрудников, кому-то другому придумали ещё что-то… не обошли никого! Иными словами – пока не сдадут виновника похищения Риноа, все будут сидеть на голодном пайке! Весь город! Не исключая даже и публичных домов. Своего рода "солидарная ответственность" – такое тут не в диковинку.
    – И срабатывает? – хмыкнул кто-то из ребят.
    – Обычно – да. Но в нашем случае – облом! Центральная власть обычно никогда в местные разборки не вмешивается, но здесь – особый случай! Мы ведь не простые грузы возим…

    Здесь наш шеф прав – от бесперебойных поставок продовольствия и припасов критически зависит работа по возведению высокогорной электростанции. Ибо иного способа снабжения попросту не имеется – только автотранспортом. А электроэнергия нужна как воздух! Рядышком заканчивают постройку горно-обогатительного комбината итальянцы. Их разделяет горная гряда, в которой, собственно, вся добыча и ведётся.
    Но без электроэнергии он работать не будет. Потому, кстати, оба объекта и начали строить почти одновременно. На будущий комбинат ведёт железная дорога – и со снабжением там всё хорошо. Но, если перекинуть провода от электростанции через перевал вполне возможно, то вот проложить туда ещё и железную дорогу от комбината… дело невероятно трудное! Да и обычная дорога в тех местах – штука весьма недешёвая!
    И очень долгая! Так что центральному правительству провинциальные проблемы вообще пофигу, там свои бы решить.
    Так в стене коллективной ответственности появилась первая брешь…
    Что совершенно не обрадовало многих, а уж местную полицию – так вообще в первую очередь! Нагрузить проблемами всех, и ждать первого слабака – это был достаточно эффективный метод коллективного давления. И вдруг! Какие-то пришлые выскочки, не пошевельнув и пальцем (и даже без традиционной взятки!) легко и непринуждённо из под этого пресса вывернулись. Да так, что и предъявить-то им нечего!
    Более того!
    Посетив главу местной "торговой палаты" (дома, ибо официально она сейчас не работала), глава нашего филиала попросил его подыскать покупателей на весь комплекс занимаемых нами зданий и сооружений.
    – Вас не устраивают условия работы? – сочувственно покивал почтенный синьор Альфаро. – Я мог бы оказать вам помощь в подыскании более подходящих помещений.
    – Благодарю вас, синьор! – вежливо наклонил голову гость. – Нет, нас, в принципе, ничего не беспокоит… но директор фирмы принял решение о закрытии здешнего филиала. Уже начата работа по организации нового – в ста километрах ближе к столице.

    Сказать, что местного торгового босса это известие обрадовало – означало бы существенно погрешить против истины. Потеря столь крупного предприятия наносила приличный ущерб местному бюджету – "Форест" исправно выплачивал в с е местные налоги. В том числе, и… не совсем официальные.
    – Но… в чем, же тогда дело? – изумился Альфаро.
    – В поведении местной полиции. И чего уж тут греха таить – некоторые местные предприниматели тоже вполне с ней солидарны! Ладно бы это выражалось только в разговорах – но нам даже прекратили поставки продовольствия!
    – И как же вы…
    – Руководство фирмы уже прислало нам машину с припасами – нам хватит. До момента прекращения нашей деятельности здесь, мы всем обеспечены. Даже и водой…

    Иными словами, "Форест" ответил на ультиматум властей. "По-вашему – не будет!" Нам проще всё тут нафиг бросить, пусть даже и с убытками, но под вас не прогнёмся.
    Комплекс зданий фирмы стал напоминать осаждённую крепость – даже ночевать домой никто уже не ходил. Все в один день рассчитались с хозяевами съёмных квартир, съехали из гостиниц – и обосновались в одном из зданий. Благо места хватало… строились в своё время с размахом. В городе никто из нас не показывался.
    А в одном из помещений обосновались два десятка солдат национальной гвардии.
    Во главе с офицером.
    Официально – по просьбе руководства фирмы. Как на грех, почти одновременно с нападением на наркобарона, была обстреляна из кустов одна из наших машин. Кого-то даже и ранили! И правительство (по о ч е н ь убедительной просьбе Рощина) приняло решение о сопровождении наших колонн нацгвардейцами. Но ведь их как-то надо менять, требуется место для отдыха… "Форест" любезно согласился оказать посильную помощь и в этом вопросе.
    И оказал.
    Наверное, это явилось веским аргументом – всякие там шевеления в придорожных кустах тотчас же прекратились. За что, от лица местного филиала, всем солдатам (а отдельно – и офицерам), которые участвовали в охране конвоев, была выражена благодарность! И не только устная…
    Так что на воротах теперь постоянно сидят ещё и два национальных гвардейца.
    Внушает!
    Особенно это произвело впечатление на полицию – аж дар речи на какое-то время утратили!
    Сразу же после визита директора филиала к местному главторгашу тот, надо полагать, без промедления рванул к начальнику полиции. Поиск преступников, понятно, дело важное… но тут уже нехилый урон общему карману ожидается!
    И спустя пару часов на въезде нарисовался полицейский автомобиль. Сидевшие в нём полицейские изумлённо уставились на нацгвардейцев, чьи не самые приветливые, физиономии отчётливо виднелись за стеклами проходной.
    Какое-то время в машине совещались. Потом распахнулась дверь, и на улице появился не кто-нибудь – а сам заместитель начальника полиции! Впрочем, на солдат это никакого впечатления не произвело – они даже не почесались. Ну, приехал там какой-то полицейский… и что? У них и своё начальство имеется – и оно рядом.
    Оное начальство не замедлило появиться тотчас же.
    Лейтенант Хименес был вполне нормальным парнем. И неплохим, кстати, собеседником. Я полагаю, что наши разговоры он изначально вел тоже далеко не просто так… Его столичное начальство уж никак нельзя было считать полными лопухами – хрен бы тогда они на своих постах удержались! И вопросы лейтенанта были достаточно грамотно проработаны и взвешены. Наверняка его командиры только руки потирали – ну надо же, как всё удачно совпало! Легально и без напряга внедрить в непонятную структуру своих людей… да ещё с неслабыми полномочиями… такую операцию тоже не враз провернёшь!
    Информацию Хименес получил – и даже очень полезную. Какой нам был смысл скрывать от него местных взяточников и казнокрадов? Детей нам с ними не крестить… И воображаемый "портфель" лейтенанта с каждым днём распухал всё больше. Так что появление полиции он воспринял с плохо скрытым раздражением – конкуренты!
    – Слушаю вас, господин капитан! – козырнул Хименес.
    Что-что – а умение "держать фасон" у него не отнимешь! Вроде бы и поприветствовал первым старшего по званию, а вроде…
    Нацгвардия тут – подразделение интересное. Они, по правде сказать, и в других-то местах тоже далеко не опереточные войска. Но здесь… здесь есть своя специфика.
    Подчинение – прямое президентское. Даже министр обороны, не говоря уже о прочих силовиках, не может им ничего приказать. С местной контрразведкой у них полное взаимопонимание, можно сказать, даже дружба домами. Формально первый лейтенант нацгвардии приравнивается к армейскому капитану. Хименес – второй лейтенант. И вроде бы по званию он ниже прибывшего гостя. Но!
    На левом рукаве у нашего лейтенанта имеется любопытный такой шеврон…
    Овальный щиток оливкового цвета, знак службы безопасности нацгвардии. А вот это – крайне своеобразная структура! Замкнутая и некоммуникабельная, свои внутренние интересы блюдёт чрезвычайно ревностно. Круг исполняемых обязанностей полностью никому (кроме президента и их собственного командования) так и не известен. Любопытный факт: аресты проворовавшихся госчиновников, почти всегда осуществляются именно этими бравыми ребятишками.
    Но Хименес – сама любезность.
    Поприветствовал гостя… и ждёт. Мол, что вам, уважаемый, тут вообще надобно? Дверь, ведущая во двор – так пока закрытой и пребывает…
    – Здравствуйте, лейтенант! – кивнул в ответ полицейский. – Не скрою – удивлён! Не ожидал встретить здесь ваших солдат! Могу я узнать, чем вызвано их появление в городе? Нам ничего об этом не известно!
    Врёт капитан! И не краснеет! Щиток на рукаве собеседника он уже увидел – так чего ж тебе ещё-то надобно? СБ никогда никого ни о чём не информирует – это даже мы знаем.
    – По приказу командования, – спокойно отвечает нацгвардеец, – я и мои люди размещаемся на этом объекте.
    И всё.
    Коротко и ясно.
    Хотя, на самом деле, не ясно вообще ничего.
    Почему – именно здесь? Чем это вызвано? С какой целью?
    Полный мрак…
    Но формально – ответ дан.
    И ничего тут не возразить.
    – Я бы хотел видеть синьора Филатова, – переходит к делу капитан.
    – Никаких проблем! – вежливо наклоняет голову лейтенант. – Хесус! Проводи господина капитана!
    Не думаю, что в этом есть реальная необходимость, но… приказ есть приказ! Солдат вытягивается и прищёлкивает каблуками.
    Проходя по территории, заместитель начальника полиции мог видеть кипящую повсюду работу. Упаковывается снаряжение и уже демонтированное оборудование. Идёт погрузка всего этого добра на автотранспорт – словом, кипит работа… Не знаю, чего уж он тут хотел увидеть, но сильно сомневаюсь в том, что данная картинка сильно его обрадовала. Директор специально попросил Хименеса, чтобы любого прибывшего гостя вели именно таким маршрутом.
    Наблюдая из окна за визитером, шеф филиала удовлетворённо кивает – всё идет по плану.
    – Так, – поворачивается он к нам. – Работаем! Все всё запомнили?
    И когда капитан нарисовался на пороге, он узрел типичную иллюстрацию к общеизвестной ситуации – «пожар в борделе во время наводнения».
    Директор, не стесняясь в выражениях, разносил подчинённых за срыв утверждённого графика. Стучал кулаком по столу, да и вообще… вел себя не самым приличным образом…
    И даже на вошедших гостей обратил внимание далеко не сразу.
    – Ох! – «спохватывается» он. – Приношу свои извинения, господин капитан! Сами видите – работа… Прошу к столу! Желаете кофе?
    – Что-нибудь прохладительного… – осматриваясь по сторонам, произносит полицейский. – Душновато тут у вас…
    – Увы, электрики уже начали демонтаж систем жизнеобеспечения… – разводит руками Филатов. – Ничего, не так уж долго мне всё это осталось терпеть!
    – Вы куда-то переезжаете?
    – Лично я – вообще домой! Надоела уже эта жара, знаете ли…
    – А… все остальные?
    – Не знаю, это уже руководство определит. Сейчас вывезем всё оборудование, дождёмся окончания следствия – и покинем город.
    Капитан мрачнеет. Информация подтвердилась – русские «сворачивают лавочку».
    – Но… в чём же дело, синьор Филатов? Насколько я в курсе, ваша деятельность тут была весьма успешной и… прибыльной? Так ведь?
    – Мы – законопослушная организация. И не можем игнорировать законные требования властей. Увы, успешная деятельность, как вы изволили выразиться, в сложившейся ситуации невозможна. Руководство фирмы это понимает. И поэтому приняло решение о закрытии здешнего филиала. Техника и оборудование будут вывезены, маршруты доставки тоже скорректируют с учётом этого…
    То есть – не только сам филиал будет закрыт, но и хорошо узнаваемые бело-голубые фуры тоже отныне пойдут другими дорогами, минуя столь негостеприимную территорию. Таким образом, и эти доходы теперь можно будет списать…
    – Но мы же не чинили вам никаких препятствий!
    Филатов хмыкает и кладёт на стол официальное предписание полиции – внушительный даже с виду документ, оформленный по всем правилами бюрократии.
    – Это же ваше распоряжение, господин капитан?

    – Мы не можем ничего выносить или вывозить с территории предприятия, без согласования и без сопровождения полиции…
    Можно подумать, что кто-то собирается по дешёвке распродавать оборудование!
    – Кузова автомашин и контейнеры опечатываются на территории в присутствии официальных лиц…
    Ребята Хименеса и так за всем этим наблюдают – ничего нового.
    – Списки лиц, покидающих город, должны быть представлены в полицию заблаговременно, но не позднее, чем за два часа до предполагаемого отбытия. Прибывших – в течение двух часов после прибытия.
    Да, вообще без проблем! Набрать текст на компе можно и за десять минут.
    – Покидать территорию разрешается только на служебном автотранспорте – и только по предварительной заявке.
    На здоровье – опухнете эту заявку ждать, нам ничего не надо в городе.

    Управление полиции пробует «сохранить лицо» – пойти на попятную они сейчас никак не могут. Фиг с ними, пусть продолжают корчить из себя всемогущих вершителей судеб…

    А между тем, никакие поиски ни к чему не привели – разыскать пропавшего наркобосса не удалось. Шоберт поставил на ноги всё городское отребье, напряг почти весь криминалитет – никакого толка. Мы уж молчим за полицию – те и так дней и ночей не спали. Совместными усилиями они перевернули все окраины, прошерстили (и не по одному разу) гостиницы и сдающиеся внаём квартиры и дома – с тем же успехом. Риноа так нигде и не видели.
    Эх, не тем мужик занялся…
    Разумеется, я не могу знать всего – да и не стремлюсь. Это вообще нас никоим боком не затрагивает. И, кстати говоря, совершенно правильно! Невозможно выболтать то, чего не знаешь.
    Но… если бы Шоберт посмотрел в другую сторону…
    Гром грянул через две недели.
    Причём, грянул он в прямом смысле этого слова – дом наркобосса обстреляли из миномётов.
    В течение нескольких минут на территории виллы разорвалось порядка двух десятков мин. Прилетело и в дом, там занялся нехилый такой пожар. А рванувшиеся на выезд пожарные машины были обстреляны неизвестными. Так что тушить строение пришлось уцелевшим охранникам. Прибывшая по тревоге полиция бестолково металась по прилегающим улицам – найти стрелявших так и не удалось.
    Сказать, что в городе начался несусветный бардак – это ещё очень мягкая характеристика! Ничего подобного тут не происходило уже достаточно давно. Нет, убийства и грабежи, хоть и ощутимо снизились при появлении Риноа, до конца всё же никто изжить не смог. Но миномётный обстрел… Такого не помнили даже и старожилы!
    Надо отдать должное нацгвардейцам, они сориентировались моментально. Заняли оборону по периметру нашей базы и вызвали подкрепление. Мало ли как там будут развиваться события в городе…
    Хименес как в воду глядел!
    Через пару часов на центральной улице обстреляли машину с людьми Шоберта – всех положили на месте. А прямо в полицейское управление почта доставила коробку, типа, посылку принесли…
    Ага.
    С десятком кило тротила.
    Правда, без детонатора, но с пояснительной запиской.
    «Не лезьте не в своё дело!»
    – Какая там кому-то вожжа под хвост попала? – интересуюсь я у Леонида Федоровича.
    Он сидит у ноутбука, просматривая новостные каналы.
    – Да просто всё… – пожимает он плечами. – Обычная война наркокартелей…
    Как выяснилось, Риноа что-то вовремя не поставил, за что-то вовремя не заплатил. В принципе, вполне рядовое явление. Стрельбой, а уж тем более, миномётными обстрелами, такое заканчивается далеко не сразу. Обычно начинают выяснять.
    Так, собственно, произошло и здесь…
    – Но Анхель, вместо того, чтобы как-то разрешить ситуацию, послал наёмников, чтобы те разобрались с жалобщиками. Где-то они это смогли, а где-то и облажались…
    Судя по ухмылке собеседника, «облажались» они тоже далеко не просто так.
    – Некоторых взяли. Проследили и выплаты – они шли со счетов Риноа, и чеки были подписаны лично им. А вот такого простить уже нельзя!
    И не простили – не такой тут народ.
    – Так что мы имеем уникальную возможность – наблюдать за развернувшимся переделом наркорынка. Ну, без большой крови это никогда не происходило, не думаю, что и в этот раз что-то поменяется.
    И как следствие, отлаженная машина поставки и сбыта наркоты внезапно заработала с перебоями. Лишившись привычной подпитки деньгами, прикормленные госслужащие «неожиданно» вспомнили о прямых служебных обязанностях – было задержано сразу несколько серьёзных партий наркотиков.
    Оппоненты во всё горло проклинали Анхеля, этот злодей, как оказалось, даже и деньги со счетов ухитрился как-то незаметно вывести. Никто теперь уже и не сомневался, что и мнимое похищение явилось лишь маскировкой, облегчавшей уход слишком уж узнаваемого наркобосса в тень. Мол, украли – и с кого теперь спрос? А сам злодей, ловко кинувший многочисленных контрагентов и поставщиков, после успешной пластической операции заляжет на дно где-нибудь в спокойных местах.
    – Ребята Риноа свою жизнь тоже задешево не отдают – количество покойников уже зашкалило за три сотни. Со всех сторон – а их куда больше двух! И эта цифра всё время растёт.
    Ну да… В отличие от полиции, наркодельцы прекрасно знают – кого и где искать. И никакого суда им не требуется, автомата вполне достаточно.
    Так что «веселье» нас тут всех ждёт капитальное, и последствия оного ещё долго будут икаться много кому…
    Впрочем, конкретно в нашем городе всё закончилось достаточно быстро. Уже через пару дней по улицам пропылили пятнистые джипы национальных гвардейцев. Основные городские объекты были взяты ими под контроль, а из превратившегося в осаждённую крепость управления городской полиции (глядя на бетонные блоки перед входом, можно было подумать, что там собираются отражать танковую атаку), под конвоем вывели нескольких важных чинов. Прошли аресты и в мэрии. Да и прочие городские службы не остались без должного внимания. А уцелевших парней Шоберта с азартом теперь ловили вообще все подряд. Сам он попытался бежать, был схвачен и арестован – не помог и немалый опыт в делах такого рода.
    Всякие ограничения на ведение бизнеса были тотчас же отменены, отпал, соответственно, и вопрос с перебазированием нашего филиала.
    Домой!
    Этот вопрос был решен одним из первых.
    Всякого рода формальности заняли ещё несколько дней – и вот под ногами бетонные плиты аэродромного покрытия.
    А перед самым отъездом нас собрал полковник.
    – Что ж, ребята, могу вас всех поздравить – операция выполнена, можно сказать, на четыре.
    – А не на пять?
    – Не рановато ли носы задираем? – качает он головой. – До пяти – это далеко не всем и каждому по плечу! Тут ещё пахать и пахать!
    В ответ – улыбки, все и всё прекрасно понимают. Да, мы не новички – но и не крутые спецназёры, какими их показывают в кино. Никакой эйфории нет, а есть только чувство огромной усталости. Поспать бы… Ничего, всем нам полагается отпуск. И нехилые премиальные!
    – Особо подчеркну! – Леонид Федорович вдруг становится крайне серьёзным. – Не расслабляться! Эта наша операция нанесла колоссальный ущерб весьма серьёзным людям. Да, нам удалось увести их по ложному следу… Но это не значит, что они перестанут рыть землю в поисках своих обидчиков. И через год не перестанут, да и через два не успокоятся. Материальный ущерб – далеко не самая главная причина. Никому не позволено затрагивать интересы определённых персон – а здесь по ним, можно сказать, кованым сапогом прошлись. Так что искать станут и дома… имейте это в виду!

    Шереметьево!
    Такси быстро (с учётом постоянных пробок) довезло меня до центрального офиса. Не обращая внимания на кислые физиономии сотрудников бухгалтерии, получаю нужную визу на документах. Можно подумать, что каждый выданный нам рубль они прямо-таки от сердца отрывают! И это они ещё не в курсе того, что основная сумма придёт позже – в виде оплаты страхового случая. Не придерёшься… Уж что-что – а подобные подарки нашим налоговикам шеф делать явно не собирается, у нас всё оформлено легально и по закону! И через нашу бухгалтерию эти суммы не проходят. А то бы главбух прямо на месте и помер от подобной «несправедливости»…
    Отпуск – месяц! Не считая проезда к месту проведения оного.
    Казалось бы – жара и так надоела хуже горькой редьки – но, вот дернул же меня чёрт…
    И трасса М4 легла под колёса «сабурбана».
    Выехал я один, без попутчиков.
    С деньгами и на такой машине мне недолго предстоит оставаться в одиночестве…
    Счастливо миновав всеми проклинаемый пост ДПС в Цукеровой балке, въезжаю в Краснодар. Центр – ну его нафиг! Мне и какой-нибудь мотель вполне подойдёт.
    Как в воду глядел… проснулся я уже не в одиночестве…
    Ну, сказать по правде, в монахи никто пока и не записывался. И к морю я дальше ехал уже не один. Правда, моя новая подружка на столь длительное путешествие не рассчитывала, и вскоре я посадил её на рейсовый автобус в обратном направлении. Ничего, заеду на обратном пути. А пока – море!

    Море, особенно, когда ты видишь его не в рабочее время, это всегда хорошо. А если ещё и погода шепчет…
    Словом, я там две недели провёл – будто бы их и вовсе не было. И наплавался и назагорался… хорошо! Но всему приходит конец, пора уже и восвояси.
    Когда передо мною возникли предместья Краснодара, набираю номер.
    – Алло?
    – Оксана?
    – Артём?! Надо же… ты где?
    – Да вот, к городу подъезжаю. Увидимся?
    – Ой, да не вопрос! Ближе будешь, набери!
    – Замётано!
    Положив трубку, заезжаю на заправку и заодно отсылаю сообщение диспетчеру – так у нас заведено.
    «Краснодар, остановка на ночлег».
    Телефон пикает, подтверждая принятие информации.
    Захожу в память и удаляю отправленное сообщение. Зачем такие сложности? А бог весть… порядок такой. Стой хоть на ушах – но диспетчеру своё местонахождение сообщи.

    Въехав в город, снова набираю номер Оксаны.
    – Артём, ты ведь со стороны моря едешь?
    – А откуда ж ещё?
    – Слушай… можешь для меня посылку забрать?
    – Могу. А чего там – шкаф перевезти нужно?
    – Ой, да какой там шкаф… Мне подруга кое-какие мелочи должна передать.
    – Лады, адрес давай.
    – Зелёная, двадцать два. К тебе подойдут. Через сколько там будешь?
    Смотрю на навигатор. Так… это рядом с Ростовским шоссе…
    – Минут через тридцать смогу.
    – Вот и хорошо! А оттуда уже и позвони мне, договоримся обо всём…

    Ладно, полчаса – это немного.
    Оказалось даже чуток быстрее, и уже через двадцать, с небольшим, минут, заруливаю на стоянку возле указанного дома. Тут пусто, лишь у самого выезда на улицу стоит одинокий «жигуль». Никого другого пока нет. Ну, сам виноват – приехал раньше.
    Глушу двигатель, а вот двери, по накрепко въевшейся в кровь привычке, блокирую сразу же. Попробуй так, где-нибудь в Африке дверь не запереть – моментом чего-нибудь не досчитаешься!
    – Ты Артём?
    Это такая у Оксаны подружка?
    Худощавый парень, весь какой-то вихляющийся…
    – Я.
    Парень дергает за ручку двери. Облом – заперто!
    – Чевой-то?
    – Ты мне что-то для Оксаны передать должен? Давай – и я поехал.
    Он оглядывается по сторонам.
    – Прям так, что ли?
    – Ты мне чемодан с деньгами ведь не притащил? Чего тогда опасаемся?
    Мутный он какой-то…
    – Ну… – он ещё раз озирается, потом снимает рюкзачок и что-то в нём ищет. – Вот!
    В его руке зажат небольшой полиэтиленовый пакетик.
    Так-так-так… а вот не шёл бы ты, милок, лесом?
    – Это что?
    – А ты и не знаешь?! Что просил…
    – Я у тебя, родной, ничего не просил! Меня Оксана попросила у подруги посылку забрать, но что-то ты на девушку не особо похож. Так что – извиняй! Сам относи свои подарки! Без меня!
    Резко толкаю его в грудь – и хиляк шлепается на задницу.
    Стекло – закрыть!
    Двигатель – завести!
    Рёв мотора – давешний «жигуль» резко притирается ко мне спереди. Не сбить… Ну, это мы, пожалуй, ещё посмотрим… масса наших машин всё же очень сильно различается!
    Через кусты внезапно проламывается полицейский «уазик» со включённой мигалкой – и поджимает меня сзади.
    Ох, что-то мне это не по нраву!
    Кнопка «6» на телефоне – нажать! Клавишу включения задних противотуманных фонарей – нажать дважды! А вот карточку из видеорегистратора – вытащить…
    – Диспетчер на связи!
    – Краснодар, Зеленая, двадцать два! Проблемы с полицией…
    Удар по стеклу.
    Ого, рукояткой пистолета лупят!
    – … пробуют задержать, попытка подброса наркотиков!
    – Принято!
    – Открывай, скотина! Стрелять будем!
    Ладно, супротив рожна не попрёшь…
    Хрясь – мордой в асфальт. Узнаю, родную полицию…
    – Опа, мужики, да у него ствол!

    – Да что ты из угла шатаешься? – сосед по камере неприязненно посматривает в мою сторону. – Сядь уже!
    – Хм… – присаживаюсь на нары. – Непривычно это мне… в армии даже на губе ни одного дня не сидел.
    – Сравнил! – хмыкает мужик. – С губы – оно когда-никогда, а выход будет. А вот отсель…
    – Что, так всё фигово?
    – Ну, – пожимает он плечами, – это опять же – смотря кому! У тебя что?
    Рассказываю.
    Собеседник понимающе кивает.
    – Не ты первый – тут это на поток поставлено. Находят таких вот лохов, да и раздевают почти до трусов.
    – Так я ж ничего не брал!
    – Да? Ну, так докажи! Рупь за сто – уже и показания свидетелей у них есть, да сами менты рапортов, поди, понаписали целую кучу. Мол, пасут тебя и вовсе со времён незапамятных.
    – И что теперь?
    – Бабки у тебя имеются? Если да – откупишься. Полтора ляма на стол – и можешь себе дальше ехать.
    – Хренасе пельмень… да где ж я им столько отыщу?
    – Машина же есть? А аккурат напротив отделения автоломбард расположен… Они сами его тут и поставили, чтоб, значиться, далеко не ходить.
    Вот те раз… приходилось мне про такое слышать, но чтобы вот так – внагляк и среди белого дня?
    – И что, ни разу не обламывались?
    – Милок, да это ж Кубань – другая планета! Тута всем и на всех, кто не местный, с прибором положить! Не, ежели какие сомнения есть – упрись. Тока имей в виду, если до суда дойдёт, так ещё и судье надобно будет заплатить. Это ещё, как минимум, лям… Вот и считай!
    Да… нечего сказать, «радужные» перспективы мне он тут расписал! Но можно ли ему верить?

    – Присаживайтесь! – кивает мне на стул опер.
    А сам открывает папку и внимательно рассматривает какие-то бумажки.
    Молчит.
    Ну и я молчу, в окно гляжу. Чего ему говорить-то?
    Впрочем, долгой паузы он не выдерживает.
    – Что хотите сказать по существу вопроса?
    – Так вы же ничего не спрашиваете.
    – А сами вы ничего следствию поведать не желаете?
    – Следствию – может, и скажу. Так вы ж не следователь.
    – Здрасьте, я ваша тётя! А кто?
    – «Лицо, производящее дознание» – так, по-моему, у вас пишут? Оперативник или дознаватель – но уж никак не следователь.
    – Грамотный? – ухмыляется опер.
    – Есть малость… Не совсем, так сказать, лопух…
    – Приходилось уже так разговаривать?
    – Здесь – нет. Не случалось, нужды, слава богу, не было.
    – А где приходилось?
    – Далеко. Отсель не разглядеть.
    – И какие мы все загадочные… – он открывает папку. – Ну, и что же у нас тут есть? Опаньки – три гуся?![24] Сурово, однако…
    – Документы мои у вас?
    – Да.
    – Там, в бумажнике, есть официальное разрешение на ношение пистолета.
    Опер достаёт из стола пластиковый пакет, куда свалены все мои документы и начинает их рассматривать.
    «Он даже этого сделать не удосужился! Правильно сокамерник говорил – давно уже всё тут порешали… Сейчас любыми путями меня на бабки станут раскручивать!»
    – Так… – вертит в руках нужный документ дознаватель. – Господи, а я-то уж ожидал… да таких бумажек у нас на рынке навалом! Плати пятёру – и получи!
    – Так что ж вы теряетесь-то? Толкали бы это добро в Москву – озолотитесь же!
    – А вот борзеть не советую! Боком выйдет! – вполне серьёзно предупреждает собеседник. – У нас тут таких вот… голосистых… не жалуют! Отчего не предъявили документы при задержании?
    Хм… дядя… ты и впрямь меня за идиота считаешь?
    Судя по тому, как грамотно и по нотам была разыграна вся сцена моего задержания, можно было и не сомневаться в её исходе. Меня в любом случае никто и не планировал отпускать, независимо от того, чего бы я им там не показал. А вот подбросить что-нибудь ещё… это могли (и теперь я в этом уверен!) организовать запросто.
    – Да… как-то вот не успел… слишком уж у вас ребята резкие!
    – Это да! – ухмыляется собеседник. – Могут!
    Он снова перекладывает какие-то бумажки, молчит. Ну и я к разговору не рвусь, в окно смотрю.
    – Кому вы звонили при задержании?
    – Так телефон же у вас. Посмотрите, там секретов никаких нет.
    – Уже посмотрели. Коммутатор оператора междугородних переговоров «Арктел».
    – Так я ж и не в Москве. Всё логично.
    Бзынь!
    Искры из глаз.
    Это конвоир меня чем-то огрел. Дубинкой, надо полагать… Сей товарищ безмолвной статуей возвышается у меня за спиной. Молчит, вроде бы и не дышит даже, вот я его из виду-то и упустил…
    – Вам задали вопрос!
    – Диспетчеру звонил.
    – Кто такой Диспетчер?
    – Это должность, а не человек. На работу. Предупредил, что ненадолго задержусь.
    – Ненадолго? – смеётся опер, смешно ему. – Ну да, лет на пять!
    – Это за что же?
    – А за наркоту!
    – Так у меня её не было.
    – И ничего-ничего не покупал, да?
    – Покупка – это, когда один деньги отдал, а второй за это товар передал. И чего я кому отдавал? Что не принимал – так это уж само собой…
    На этот раз не выдерживает оперативник. Вскакивает из-за стола и с маху бьёт меня «под ложечку».
    – Умный, да?!
    – При мне ничего не нашли!
    – Сейчас найдём! Обыщем твою машину – и найдём! Сомневаешься?
    – Не найдёте…

    Сокамерник сочувственно поддерживает меня под руки и помогает доковылять до нар.
    – Совсем дурак, да? Сказал же тебе – лучше сразу всё обговорить! Не лох вроде… и на малохольного не похож, чего уперся-то? Теперь ещё и судье башлять будешь! Они ж не остановятся!

    Новый визит к дознавателю.
    – Фирма «Форест», специалист по логистике, так?
    – Не вижу смысла отрицать очевидное.
    – Последние командировки куда были?
    – Какое отношение это имеет к происходящему?
    Бзынь!
    Ох…
    – Ещё раз спрашиваю!
    – Мьянма… Серра-Леоне, Мали… в Египет…
    – Чем там занимался?
    – Логистикой. Транспортировка продовольствия… и жизненно важных грузов.
    – Конкретнее!
    – Обратитесь в фирму – вам всё подробно объяснят. Я со своей колокольни мало что вижу. Только движки и коробки передач.
    Бзынь!

    Старый сокамерник куда-то исчёз, вместо него сидит явный наркоша. Весь, как на нитках, дерганый и беспокойный. Вскакивает с места, кружит по камере, что-то высчитывая в уме. Постоянно шарится по камере туда-сюда, мешает отдыхать. Пару раз чуть с ног меня не сбил, пришлось перебраться подальше в угол. Какой уж тут отдых…

    – Лесин Артём Викторович? – собеседников уже двое, предыдущий дознаватель куда-то исчез.
    Один из этой парочки (назовём его условно Сухим – весь он какой-то поджарый) сейчас сидит за столом и задаёт мне вопросы. Второй (на язык просится слово «благообразный») стоит у окна. Курит, выпуская дым в форточку.
    – Ну я… в деле же всё написано.
    – Моя фамилия Галин. Управление уголовного розыска Краснодарского края. Как вы понимаете, мелочами сотрудники моего уровня не занимаются.
    – Мне-то откуда это знать? Да и не всё ли равно?
    – Как сказать… положение ваше трудно назвать хорошим. При повторном обыске в машине нашли чуть более пятидесяти грамм героина – а это уже совсем другая статья!

    Интересно девки пляшут… нашли, стало быть? А ничего другого они там не обнаружили? Скорее всего, нет, иначе и разговор совсем другой бы пошёл.
    – Ну, от здешних полицейских я ничего другого и не ожидал. Странно, что ещё ПЗРК в багажнике не отыскался. Ибо с пистолетом, как я понимаю, у вас не прокатило?
    – Я вы не ёрничайте, не та в данном случае ситуация. Кстати, за пистолет… – "Сухой" переворачивает какую-то бумагу. – Он у вас и, правда, вполне официальный. Наградной, да… Но я не вижу, каким образом это может вас реабилитировать в настоящий момент? Ибо к хранению наркотиков это никакого отношения не имеет. А вот отягчающим обстоятельством – вполне может стать!
    – Как я понимаю, и станет…
    – Правильно понимаете, – наконец вмешивается в разговор и "Благообразный". – Впрочем, даже и без этого – у вас поводов для радости нет.
    – Тогда я не вижу никаких причин для вашего появления. С этим и местные опера прекрасно бы справились.
    – Хм… А вы сообразительный человек! Ведь других людей к вам на службу и не берут, так?
    – Да, – пожимаю плечами. – Дураков у нас не держат… сверх необходимого.
    – И, надо полагать, что в контракте присутствует также и пункт о неразглашении конфиденциальной информации?
    – Присутствует. Такая практика есть почти в каждой крупной компании. "Форест" не является исключением. Когда работаешь с госорганами разных стран…
    – Но в данном-то случае никакие госорганы вам не помогут. Это вы понимаете? Они там – вы здесь.
    Так… похоже, он переходит к основному акту всей этой постановки.
    – Не дурак. Им до меня и дела нет.
    – Отлично! Тогда – к делу. Вы должны письменно, не упуская никаких подробностей, изложить все… Я подчёркиваю – всё! Понятно?
    – Да.
    – Вы должны описать структуру "Фореста", особенности работы в разных странах и ваше участие в конкретных событиях. Никаких государственных тайн вы при этом не выдаёте, ибо у нашей страны нет никакой заинтересованности в работе вашей компании…

    "Да, ну?! Нихрена себе смелое заявление… Ты, дядя, реально такой лопух, или просто передо мною ваньку валяешь?"

    – … а интересы отдельной частной компании не стоят нескольких лет отсидки.
    – А вам-то это зачем? "Форест" – в Москве, вы – здесь… Нет, я понимаю, конечно, что вы тут многое можете решить… Но это – здесь. А там, извините, ваши возможности уже не столь велики. И прикрыть меня там – вы однозначно не сможете.
    – Стало быть, – нехорошо улыбается "Сухой", – вы предпочитаете всё же отсидеть? И уверены в том, что ваши юристы вам т у т помогут? Увы! Доказательства – вещь упрямая! Местный суд все ваши заслуги и регалии попросту проигнорирует. И срок будет максимальным – это уж я могу вам обещать. Да и сидеть… вам тоже предстоит здесь, имейте это в виду.
    – А могу я протокол обыска почитать?
    "Седой" хмыкает и разворачивает ко мне папку с материалами.
    – Читай! Фома неверующий…
    Так, текст… понятно…
    "При осмотре багажника, под декоративной панелью… ага! Пакет с веществом белого цвета… Опечатано, подписи понятых… Более ничего не изымалось".
    А вот и фотографии – к ним особо приглядимся…
    Нет, салон изнутри не курочили, уже хорошо. Ну, а зачем? Машину же ещё продать предстоит…
    – Машину, как я понимаю, мне в любом случае не вернут?
    – Ага, ещё и к пистолету пачку патронов подарят. Ты, милок, реально такой лопух? Тебе десятка во весь рост реально корячится, а ты за тачку волнуешься!
    "То есть, свой собственный интерес они, в любом случае, не упустят…"
    – Вы хоть понимаете, сколько мне писать предстоит?
    – А мы никуда не спешим… Сам понимаешь – быстрее напишешь, быстрее и выйдешь. Это всё в твоих интересах.
    – Я в камере, что ли, писать должен? Так там ни столов, ни стульев нет. Да и с бумагой напряг…
    – Вон, в углу стол. Садись и пиши! Утром тебя будут сюда приводить, здесь же и есть будешь. Ну а на ночь, извини, в камеру! Порядок такой, – "Сухой" откровенно торжествует.
    Ну, а что – дожал-таки клиента! Машину мою они толкнут – так что и с этой стороны всё в ажуре…
    А вот правильных вопросов ты, дядя, так и не задал. Профессиональная деформация – так, по-моему, это называется? Когда всё и всегда по одному шаблону идёт, нет необходимости изобретать что-то новое.
    Сажусь за стол.
    "Благообразный" кладёт передо мною пачку бумаги и шариковую ручку.
    – Чего писать-то?
    – Как и положено – я, такой-то и такой-то, добровольно и без принуждения, хочу показать…
    – Это так у нас теперь все признания и пишут? Типа, добровольно?
    – А ты не умничай! – хлопает ладонью по лежащей на столе папке "Сухой". – Вот он – выбор твой! Или пишешь ты – или пишут п р о тебя! Уловил разницу?
    – А если я всё, как вы хотите, напишу, а дело-то никуда и не денется? Какой мне тогда смысл сейчас откровенничать? Может быть, лучше подождать?
    – Позже напишешь… Думаешь, в тюрьме тебе кто-то из твоих шефов поможет? Ага, держи карман шире! – пожимает плечами "Благообразный". – Только вот делать это будешь уже не здесь, а в кабинете у местного опера, который тебя ещё и своими вопросами нагрузит, будь спок! И вытащить тебя оттуда будет уже не так-то и легко! Да и куда ты после пойдёшь – с судимостью по такой статье? В дворники попасть – за величайшее благо сочтешь!
    – Убедили… – пододвигаю к себе бумагу. – Раз уж у меня никакого иного выхода нет…
    – И не будет! – ухмыляется "Сухой". – И не таких обламывали – не ты первый!

    В дверь кабинета кто-то постучал. Тихонько так…
    "Благообразный" удивлённо приподнял бровь.
    – Я же им сказал…
    Но дверь таки открыл.
    На пороге появился мужик лет пятидесяти в сером костюме.
    – Простите, а подполковника Власюка я могу увидеть?
    – Ну, – буркнул "Благообразный", – я Власюк. А вы, простите, кто такой?
    – А вот… – протянул ему какую-то бумагу вошедший, – тут всё написано… вы прочитайте!
    – Постановление на задержание… что?!!
    И сразу же в кабинете вдруг стало тесно – его заполнили здоровенные парни в мультикаме[25]. На их лицах надеты балаклавы, а на спинах имеются многозначительные буквы – ФСБ. Обоих моих собеседников сноровисто ухватили под руки, быстро обшарили – и выложили на стол парочку пистолетов. Табельное оружие, надо полагать…
    – На вас, гражданин Галин, соответствующее постановление тоже имеется, – "порадовал" "Сухого" мужик в сером костюме. – Так что, не особо не обольщайтесь – это никакая не ошибка. И местный судья вам, к сожалению, тоже ничем больше не поможет – у него и своих проблем теперь полно…
    – А вы-то кто такой?! – не сдавался "Сухой". – Вы хоть представляете, во что ввязались? О последствиях не подумали? А стоило бы!
    – Ах, да! – покачал головою серокостюмник. – Я ведь не представился! Извините… зарапортовался как-то… Подполковник Горлов, ФСБ. Надеюсь, вам ничего более не надобно объяснять?
    Судя по тому, как враз побледнели оба опера, эта фамилия была им хорошо известна – и никаких приятных ассоциаций не вызывала.
    – Вопросы есть? – наклонил голову подполковник. – Нет… это хорошо. Надеюсь, на дальнейшее взаимопонимание.
    Власюк фыркнул.
    – Надейтесь…
    – Даже так? – с интересом посмотрел на него Горлов. – Артём Викторович! А подойдите-ка сюда…
    Встаю, камуфляжники расступаются в стороны, освобождая мне проход.
    – Где там у вас эта штука?
    Сую руку под воротник и выкладываю на стол тонкий черный цилиндрик. С тоненькой проволочкой антенны.
    Именно эту штуку мне и впихнул "нечаянно" столкнувшийся со мною в камере "наркоша". И шепнул: "Ничего не бойся и ничему не удивляйся. Соглашайся на всё!"

    – Ну, вы у нас опера опытные… надеюсь, что радиомикрофон узнаете… – смотрит на Власюка фээсбешник. – Так что, не сомневайтесь – протокол записи у нас оформлен должным образом. Даже и подписи понятых имеются. Настоящих, между прочим! А не этих ваших… Лет пять вам обоим я могу железно гарантировать! Для затравки, так сказать. Разумеется, с конфискацией. А ведь это мы только начали!
    А вот тут обоим моим "собеседникам" поплохело уже по-настоящему! "Благообразный" аж пошатнулся – вовремя его бойцы подхватили.
    – Спешу вас уведомить, что аналогичные визиты уже нанесены и некоторым вашим руководителям – и не только здесь, – жёстко, словно механизм какой-то лязгнул, уведомляет Горлов. – Время на подумать – у вас есть. П о к а есть. Пока автозак не подъехал…
    Вот так… А нефигово денёк начинается!
    – А вы, Артём Викторович, – поворачивается Горлов в мою сторону, – можете быть свободны. Всё, что у вас было изъято, получите сегодня же. Расследование в отношении вас прекращено, постановление о задержании – отменено вышестоящим судом. Приношу вам извинения за доставленные неудобства! А за оказанную нам помощь – отдельная благодарность!
    Надо было видеть в этот момент морды обоих оперов… Эх! На такое зрелище я бы каждый день любовался!
    Что же до помощи…
    Все машины наших сотрудников "отдела логистики" оборудованы одинаково.
    Есть, как и у многих нормальных водителей, видеорегистратор. Он не только дорогу снимает, но и салон. И звук записывает. Ничего нового, скажете вы?
    Ну… это ещё как сказать…
    Во время задержания я вытащил из него карту памяти и сунул её под оплётку руля, где, как полагаю, она всё это время и находилась. Во время обыска её не нашли – и на этом, похоже, успокоились. Мол, нет записи – так и хорошо!
    Но есть и некоторые, скажем так, "технические" особенности…
    При двойном нажатии на определённую кнопку, активизируется некий блочок. Он глубоко упрятан, так что отыскать его можно лишь при полном демонтаже обивки салона и некоторых агрегатов. В обычной ситуации он всего лишь хранит резервную копию записи с видеорегистратора. А вот в аварийной – включает дополнительные видеокамеры, хитро замаскированные в салоне и багажнике автомобиля. И эта запись регулярно сбрасывается через интернет на сервер конторы. Звук, естественно, тоже пишется. Отключение аккумулятора, кстати, не поможет, у этой системы есть собственное питание – именно на такой вот случай!
    Не сомневаюсь, что весь цирк с мнимым обнаружением в машине груза наркоты уже не раз просмотрен соответствующими "должностными лицами" некоторых организаций. Доказуха – просто убойная. И абсолютно неопровержимая. Ну а про то, что и весь процесс моего задержания тоже подробно зафиксирован – и говорить нечего. Камеры-то видят не только то, что в салоне происходит – по кругу тоже запись идёт. Представляю себе морду адвоката, который будет защищать этих умников на суде!

    Меня трогает за плечо один из парней в камуфляже. Мол, пошли!
    Уже выйдя в коридор, я оборачиваюсь к нему.
    – А остальных "умников" тоже уже повязали?
    – По кабинетам под охраной сидят. Некоторые слишком уж болезненно восприняли этот факт – даже и дрыгаться пробовали! Ну… не с теми связались… у нас не забалуешь! А что?
    – Мне б тут с одним из них душевно поговорить… – касаюсь ссадины на скуле.
    Сопровождающий оценивающим взглядом окидывает мою ободранную морду.
    – Небось, и по ребрам прилетало? То-то ты так скособочился…
    – По печени. Но и по рёбрам тоже.
    – Здесь присядь, – кивает он мне на стоящие у стены стулья. – Я тут на минутку отлучусь. Посоветуемся…
    Сажусь.
    В отделении царит странная тишина, только откуда-то доносится звук радиопереговоров. Наверное, из дежурки, там же рация стоит. Никто не ходит по коридорам, что выглядит достаточно странно. Хотя… если учесть происходящее, наверное, так и надо.
    Звук шагов – вернулся мой сопровождающий.
    – Порядок, шеф дал добро на задушевный разговор. Но – сам понимаешь…
    – Не дурак! Не было этого ничего, мы же сразу на улицу вышли!

    Мой "дознаватель", сгорбившись и как-то сразу постарев, сидит на стуле около стены.
    Судя по звуку затихающих шагов, отсюда только что кого-то ещё вывели. Фиг с ними, мне они все равнофиолетовы.
    – Ну, привет… – опускаюсь я на стул напротив. – Ничего мне сказать не хочешь?
    – Вы посидите тут пока, – бросает сопровождающий. – А я до сортира отлучусь. Ненадолго…
    Он проверяет наручники у задержанного и выходит за дверь.
    – Чего тебе надо? – неприязненно спрашивает "дознаватель". – Твой верх пока – радуйся, что легко отделался!
    А морда-то у него опухшая, видать, тяжко перемена обстановки далась.
    – Ты у нас такой дурак по субботам, али как? – цитирую я ему Леонида Филатова.
    Не, не врубается…
    – Всё ваши неприятности, родной, именно с меня и начались. Надеюсь, что на тебе и твоих товарищах это не остановится. Твои, так сказать, "сменщики" немало были поражены тем фактом, что все разговоры, которые они со мною вели, записывались…
    А вот тут в его глазах вспыхнул даже не просто страх – животный ужас! Ох, стало быть, много чего он там, в своём кабинете, наговорил…
    – Сколько там лет ты мне пообещал?
    Хренак!
    Ничего, и со стулом люди кубарем летают, как оказалось. Добавляю ногой по рёбрам.
    – Ты ж у нас человек гордый, когда тебе руки крутят не привык… Это ж не подследственного дубинкой охаживать – а тебе, любимому, по харе! Непорядок! Вот, закономерно, и огрёб! И ещё огребёшь!
    Он уже и дышит-то с трудом. Как-то нехорошо перекосился на один бок…Ничего, могу и довесить для симметрии, сразу не помрёт…
    – Я не злопамятный – просто от природы злобен. А на память никогда не жаловался. Мне вся ваша кодла – до ноги. Но не ты – здесь вопрос особый! Специально за тобою следить буду, не сомневайся! Колючка на запретке, как кто-то здесь недавно говорил, для порядка. А сквозь неё много чего в обе стороны пройти может – чьи слова? Твои… Я запомнил. И о ч е н ь постараюсь, чтобы м о и приветы – лично для тебя, прошли своевременно. Так что, если ты выйдешь… Не когда – а если! То я тебя там лично встречу. Прямо у ворот.

    Ставлю стул и, подняв с пола какую-то тряпку, заботливо вытираю грязную морду собеседника. Вот – так уже гораздо лучше.
    – До потери пульса, как некоторые, не бью. Чтобы ненароком ничего не позабылось. Так что – помни! Всё, сука, помни…

    – Он же у нас ещё не женат, насколько я слышал? – спрашиваю у провожатого.
    – Да не успел ещё… всё никак кандидатуру подходящую подобрать не мог. Он же – не абы кто! Не всякая такому человеку подойдёт. Понимать надобно! Один дом чего стоит! Картинка! Ребята с обыска уже вернулись, так только наликом – более лимона баксов нашли. За рубли – так и вообще молчу. Мамашу его, так прямо на пороге чуть удар не хватил, никак в случившееся поверить не могла. Так на "скорой" в больницу и увезли… А уж сколько гадостей она нам пообещать успела… – качает камуфляжный головой.
    – Ну, вам, поди, чуть не каждый день такое обещают – и что? Живы же!
    – Да, порою, знаешь, такая злоба душит… Но – терпим!
    – Так иначе и нельзя. Вы ж на службе, не то, что некоторые…
    – Думаешь? – с интересом оглядывается он на меня.
    – Жизнь такая… А где, кстати, у него дом?

    Утро застало меня уже в пути. После исполнения всех формальностей, подписав кучу протоколов и получив всё изъятое, я прыгнул за руль и только подмигнул на прощание стоп-сигналами. Хороший это, наверное, город… но не мой! Не любят меня тут, всё больше в качестве ходячего кошелька рассматривают.
    С Оксаной мы не встретились. Но, полагаю, она не сильно на этот счёт переживает – у неё ныне и другие причины для расстройства имеются. Я же просто вычеркну её из памяти.

    Кстати, дом "дознавателя" сгорел. Хрен его знает, как всё это вышло… но сгорел, буквально, дотла. После того, как в загоревшем доме что-то неслабо ахнуло, прибывшие по вызову пожарные ограничились тем, что постарались не допустить распространения огня на другие дома. А этот… да и пёс бы с ним! Видать, не всё при обыске нашли.

    – Ты, в общем, губу-то не раскатывай… – Рощин, чуть наклонив голову, просматривает видеозапись моего задержания. – Не только потому, что ты у нас весь такой хороший, да красивый, вся эта буча началась.
    Он поясняет.
    Нездоровое шевеление вокруг нашей конторы началось не вчера. Кое-какие неприятные "звоночки" были и раньше. Не просто же так были дооборудованы машины некоторых сотрудников. В том числе – и моя.
    – Компромат на нас собирали тщательно – и любыми способами. Пробовали агентуру внедрять – и это им удалось. Но после того как агент добросовестно проработал полгода в ремзоне автопарка где-то под Хабаровском, идея эта была признана провальной – и от данного способа отказались. И тут – ты попадаешься на тривиальной разводке! А название нашей конторы всплывает в полицейской сводке. Кое-кто моментально сделал стойку – и в Краснодар вылетел один из твоих "дознавателей", подполковник Власюк. Он, москвич, не местный. Здесь он, как раз и обеспечивал интересы наших недоброжелателей. Вот и решил тебя взять в оборот – прямо на месте. Галина он знал давно, и был в курсе его делишек. Так сказать, он и ему обеспечивал некую "благосклонность" – уже со стороны Москвы. И вот тут пришли в движение некие потайные пружинки… Его-то мы уже знали, так что "внезапный" интерес к задержанию нашего сотрудника был истолкован должным образом.

    Он поясняет.
    Здесь сразу совпали интересы разных ведомств.
    ФСБ давно и тщательно разрабатывало то самое УВД, куда меня и притащили после отделения полиции. И даже кое-какую технику они туда успели запихать. В принципе, материала у них накопилось уже достаточно, и прихлопнуть всю эту братию они могли ещё "вчера". Так что и мнимый "наркоша" тоже возник в моей камере далеко не сам по себе – местные опера считали его своим агентом. И подсадили его ко мне с вполне определённой целью – "дожать" дурака, чтобы он не слишком уж кочевряжился.
    – Ну, как сам понимаешь, они там много чего считать могли… Потому, кстати, твоя камера и не прослушивалась – смысл в этом какой? И так там свой человек имеется, всё расскажет… – хмыкает генеральный. – А тут – такой нехилый облом получился! "Своим" он оказался не только для них.

    Ибо статья за всякие там служебные махинации и прочие фокусы – это, конечно, серьёзно. Но если ко всему этому присовокупить ещё и посягательство на некие государственные интересы… то желающих, хоть как-то "впрягаться" за "честных полицейских" нужно будет днём с огнём искать! С вполне предсказуемым результатом.
    Такой расклад очень даже устраивал и тех, кто стоял за спиною "Фореста" – им даже и высовываться не пришлось!
    – Так им, что, шпионаж шьют?
    – А почему бы и нет? Интересанты, как понимаешь, не только здесь сидят… Нам это тоже на руку. Одно дело – чисто "коммерческий" шпионаж – это, типа, "всем понятно"… Где-то даже и объяснимо! Бизнес у нас такой! И совсем другие пляски, когда туда приплетают ещё и конкретную уголовщину, да ещё в таком вот кривом исполнении.
    То есть, с одной стороны, продажным полицейским довесили ещё и серьёзную статью за шпионаж в чьих-то там интересах. А с другой – неких, типа, "бизнесменов" ухитрились накрепко пристегнуть к банальной уголовщине.
    Ибо работа в интересах зарубежных партнёров (и пофиг, кто они там такие на самом деле) тут особым грехом не считается. А вот устраивать сотрудникам конкурента такие вот грязные подставы – моветон!
    – Так что – с о в п а л о это всё… Ну, кому-то больше не повезло, кому-то меньше. А кто и вовсе вовремя смотаться успел. Да и фиг с ним!
    Ох, лукавит шеф!
    Фиг с ним, ага… Ничего предсказывать не берусь, но и ничему не буду удивлён! Надо новостные сайты будет внимательнее просматривать, там иногда любопытные сообщения проскальзывают.

    Но вывод оказался и вовсе неожиданным.
    – Ты у нас, как это модно говорить, фигура ноне токсичная! И общение с тобою может кое-кому боком вылезти. Да и… – Рощин усмехается. – Гарью от тебя пахнет…

    А потому меня срочно переводят в наш зарубежный филиал. Так сказать, с глаз долой.
    – Дела сдать за три дня!
    – Понял.
    – Два дня – отдых. И будь готов к отлёту. Надолго…

    Ну, отдых это дело нетрудное. Хотя, опять же – как посмотреть.
    Смотался к сестре, заехал к родителям. Договорился о том, что мою квартиру сдадут. Официально, через агентство. Все, какая-никакая, а денежка родителям капать будет…
    А больше… особо-то и нечего. Со знакомыми, благодаря длительным командировкам, я и так вижусь через год по обещанию. Девушки у меня никакой нет. Так что длительные проводы – это точно не в моём случае.
    А вот поговорить с Машей Воропаевой не получилось. При всех, разумеется, никакого разговора не выходило. А её сослуживицы, как назло (впрочем, скорее всего, именно по этой причине…) не оставляли мне такой возможности. Когда бы я ни заглядывал к ней в кабинет, на пороге тотчас же возникала одна из её подружек. Сговорились они там все, что ли?
    Скорее всего, да. Ибо "они" – "белая кость", все сплошь интеллектуалы, Сартра в своё время читали (или, хотя бы, обложку видели…), а мы – презренное быдло, работяги. Не тот, понимаешь ли, контингент!
    Так вот и не вышло у нас с ней нормального разговора…
    Ну и ладно!

    – Ты, что ли, Артём будешь? – коренастый парень вывернулся откуда-то сбоку. Я даже и не заметил, откуда он подошёл!
    – Ну, я…
    – Петр, – протягивает он мне руку. – Будем знакомы!

    По пути на базу, не отрывая взгляда от дороги, он коротко вводит меня в курс дела.
    Страна тут небольшая, потому и дорог немного. И все они пролегают в весьма неудобных местах. В своё время их тут строили по приказу колонизаторов, так что никакие тягости и трудности белых господ не смущали абсолютно. Надо проложить двухкилометровую дамбу? Проложим… И пофиг, что требуемый для этого камень надобно таскать за полста верст. Прикажем – и хоть на руках дотащат! Зато, из пункта "А" в пункт "Б" можно будет доехать за несколько часов, а не за несколько дней. И прокладывали, мостя каждый километр дороги костями – в прямом смысле этого слова. Не хватало местных, завозили китайцев – не свои, не жалко…
    Короче, за полсотни лет здесь построили несколько дорог. По тому времени – вполне современных. Не асфальт, разумеется, но ехать очень даже возможно.
    А ехать – нужно!
    Большинство продовольствия здесь произрастает в северной части страны, там и поля есть, да и климат более щадящий. На юг жрачку завозят автотранспортом. Это ещё очень даже неплохо, ранее на повозках доставляли…
    На самом же юге с этим делом неважно. Так… кто-то… где-то… что-то там такое пробует выращивать… С переменным успехом.
    Основная работа на юге – шахты. Собственно говоря, вся страна за их счёт и живёт. И вот с этим-то и возникают постоянные трудности.
    Добываемое там сырьё стоит весьма и весьма недёшево, так ещё и сам процесс добычи тоже достаточно трудоёмок. Ну, как и везде в мире – работа в шахте синекурой нигде не является. Но местное население в этом видит почти единственный источник средств к существованию. И государство, надо отдать должное, это прекрасно понимает.
    – Шахты и всё, что с этим связано, находятся под пристальным контролем правительственных уполномоченных. Там и полиция, и даже армия – все в одной упряжке топают. Взаимопонимание организовано на очень высоком уровне!
    В шахтных поселках поддерживается относительный (а уж для местных – так и вообще почти запредельный) порядок. Никаких тебе разбоев и грабежей, даже и пьяные загулы не столь уж частое явление.
    – Разборки тут быстрые. Накосорезил – на три года под землю! Убил или искалечил – вывезли в лес и шлёпнули. Судья задним числом любой приговор подпишет.
    – Понял, – киваю в ответ. – Будем вести себя правильно! Ну, а мы-то здесь каким боком вылезли?
    Мой попутчик только усмехается.
    Быть одинаково сильным везде – не получается. Эту древнюю истину я тоже в своё время неплохо усвоил. Так и здесь. Все силы государства уходят на то, чтобы поддерживать порядок на шахтах, в столице и (в гораздо меньшем объёме) в порту. Там, кстати, с испокон веков окопались французы. Не армия, разумеется – там сидят их транспортно-перевалочные фирмы. Вот они и поддерживают там относительный порядок, даже и своя транспортная полиция у них есть.
    – Нет, формально это, разумеется, не полиция. Частное охранное агентство, должным образом аккредитованное при правительстве данной страны. Со всеми положенными разрешениями и ограничениями. Правда, я пока ещё не встречал такого дурака, что решился бы проверить насколько добросовестно они эти ограничения соблюдают… думаю, что и не я один.
    Ещё бы! Франция тут обосновалась более ста лет назад. И чему-чему, а умению грамотно обтяпывать некоторые мероприятия – их точно учить не требуется. Те ещё мастера!
    – Так что в порт лезть не советую. А то были тут умники… Хоть, не из наших – и то хорошо!

    Машина делает поворот, и совершенно неожиданно перед нами появляется здание блокпоста – до сей поры его закрывали придорожные кусты. Странное расположение, если не сказать больше. Кто ж так ставит-то? Ведь по тем же самым кустам можно скрытно проползти – и отоварить обитателей данного сооружения каким-нибудь неприятным сюрпризом.
    – Охренеть! Это кто ж тут такой "умный" сыскался?
    – А вот это, – кивает Петр, – проблема намбер ту! Вторая, то есть…
    – Так, что, есть и первая, как я понимаю?
    – И третья тоже…

    На блоке нас провожают внимательными взглядами солдаты. Точнее… Нет, форма-то на них вполне себе военная только вот, к армии они никак не принадлежат. Если не ошибаюсь, местные вооружённые силы носят камуфляж несколько иной расцветки. А здесь – типичный ССЕ…
    – Это кто такие будут?
    – А те самые забугорные чоповцы. Форму видел? Франция – даже и не подумали что-то другое использовать. Но, с другой стороны, тут их парашютисты жутковатую память по себе оставили – население это помнит и не особо борзеет.

    Проблемы не возникли сами по себе – тому предшествовала давняя история.
    В былые времена вполне хватало пропускных способностей построенных дорог. Их, в основном, и прокладывали-то для вывоза добычи с шахт.
    Но уже тогда нашлись и более продвинутые "товарищи" – начали отсыпку железнодорожного полотна. И даже успели немного соорудить. Чуть менее ста километров, пару мостов… и даже поезд по этим путям ходил! Но – начавшиеся в здешних краях военные действия разом поставили крест на всём, что прямо не относилось к войне.
    Понятное дело, что почти каждое правительство пробовало вернуться к идее прокладки железной дороги – это сулило избавление от множества накопившихся проблем. Но… кому проблемы – а кому бизнес! И достаточно выгодный.
    Поэтому редко кому удавалось далеко продвинуться на этом поприще. Дорога строилась слишком уж медленными темпами.
    Но – строилась.
    – Большинство транспортных компаний здесь имеют французские корни. Есть, правда, и китайцы – но, где их только нет…
    Понятное дело, что никакая железная дорога французам и нахрен не упёрлась. Но прямо противодействовать этой идее они уже не могли.
    Однако, умные головы там имелись в количестве… в изрядном, надо сказать.
    Нет, никто не бросился задирать цены, чтобы успеть напоследок срубить некоторое количество бабла – поступили намного умнее.
    В паре мест на шоссейных дорогах вдруг бабахнуло – повредили мосты. Не так, чтобы уж совсем капитально – но ремонт потребовался немалый. Базировавшиеся в порту транспортные компании ощутили угрозу своим прибылям – и активно вложились в ремонт и восстановление мостов. Даже своих строителей привезли!
    И тотчас же похоронили пяток из них.
    Кто-то обстрелял машину с рабочими. Причём – не единожды и в разных местах. Только убитыми не ограничилось.
    Транспортники вздохнули – и организовали прикрытие рабочих колонн теми самыми чоповцами – правительство с удовольствием на это пошло. А заодно – и рабочие городки прикрыли вооружённой охраной. Да и сами мосты – причём, не только те, которые подорвали. Мало ли… один починим – так следующий рвануть могут. При этом мало кто учитывал тот факт, что с момента окончания последней войны, эти сооружения по факту никем вообще не охранялись. Разве что местная полиция иногда заглядывала в брошенные за ненадобностью железобетонные бункера, державшие когда-то под огнём все подступы к мостам. Да и то больше для порядка…
    Никто даже и ахнуть не успел – а изрядный кусок дороги оказался под "охраной" молчаливых парней в ССЕ.
    Надо отдать им должное – они никуда не лезли и ни во что не вмешивались. Но… по факту именно эти ребятки сейчас контролировали большую часть дорог и мостов. Пока – только контролировали.
    – Но звоночки всё же раздались. Для начала стали тормозить китайцев – а что такого вы в своих машинах возите? И надо же так совпасть – нашли в одном грузовике аж тонну взрывчатки сразу! Да, вскоре разобрались – её вполне официально на шахту везли. А вот с документами, по старой привычке, зевнули… Никто же и никогда ранее машины так строго не досматривал! Известный поставщик, какой уже год такие вещи возит, все к нему давно привыкли…
    И тем не менее, результаты работы этих бравых ребят игнорировать было нельзя.
    Нашли взрывчатку?
    Нашли…
    А законная она или не очень – вопрос вообще не к ним, это дело полиции. Или службы безопасности – таковая тут тоже присутствовала. И именно эти не шибко разговорчивые ребятишки первыми (хотя, это им только так казалось…) обратили внимание на некоторые несостыковки.
    – А вернее – на отсутствие таковых! – произносит Олег Петрович.
    Олег Петрович Никонов – наш консультант по всевозможным каверзным вопросам местной политики. И не только политики… Между прочим – тоже полковник! Вот, правда, непонятно по какому ведомству…
    Формально – отставник, как и все мы. Но – крепкий, поджарый и собранный, никакой расхлябанности и обрюзглости. Местные, кстати говоря, его очень уважают и вежливо раскланиваются при встрече. "Белый призрак" – удалось нам узнать его прозвище. За какие-такие заслуги он его заработал – никто не знает. Но, факт есть факт – авторитет у него тут немалый!
    – Редко так получается, что все события выстраиваются в нерасшибаемую логическую цепочку. Что-то где-то всегда провиснет или куда-то в сторону качнется. Иными словами, если с крыши упал кирпич, то вероятность того, что он обязательно тюкнет по маковке того самого неприятного человека, который очень нам тут мешает, крайне невысока. Скорее всего, он попросту расколется о землю. А вот, если он попадёт именно в нужную башку – то его, почти наверняка, кто-то прицельно уронил…
    Он кивает на экран, по которому скользит пятнышко лазерной указки.
    – Взрывы произошли здесь и вот тут. Восемнадцатого мая, с разницей всего в две минуты. Точность, в здешних условиях, практически недостижимая! А уж среди местных кадров… Списать это на случайность? Хм… Я, как и всякий нормальный человек, иногда книжки почитываю. В том числе – и фантастические. Но даже и там такое – явный перебор! Не бывает так в жизни… Если только не использовать дистанционный подрыв! Вот в этом случае – всё сходится. Рванули первый заряд – группа контроля доложила об исполнении. И тогда – задействуем и второй.
    – А почему обязательно два заряда подрывать? И один повреждённый мост – тоже не сахар… – спрашивает кто-то из присутствующих.
    Ибо нас в классе много – человек тридцать. Все мы тут друг друга ещё толком не знаем, просто не было времени на более близкое знакомство.
    – Хороший вопрос! – кивает "отставник". – Дело в том, что, по странному совпадению, наверное… аккурат между мостами находилась небольшая автоколонна. И – именно в это время! А в ней – так уж случилось, ехали сразу несколько журналистов из весьма авторитетных изданий.
    – Не ошибусь, если предположу, что большинство из них – франкоговорящие… – вставляю и я свою реплику.
    – Не ошибётесь, – кивает Никонов. – И данная новость моментом попала на первые страницы серьёзных изданий. Более того – там кто-то додумался до того, что это были не просто взрывы – а подготовка к покушению на этих самых писак! Надо думать, они и сами охренели, узнав о своей важности и нужности! Но – нос, как и полагается, задрали…

    Понятно… Мосты, стало быть, отодвинули чуток в сторону… мол, не это была главная цель.
    – Всё так, – соглашается докладчик. – Собственно взрывы мостов "заметили" далеко не сразу. По крайней мере – сделали вид. Я, кстати, не местные власти имею в виду – эти-то подсуетились достаточно быстро! И когда у моста остановилась первая колонна рудовозов…
    Выдвинувшиеся из города и со стороны шахт аварийные бригады были обстреляны неизвестными. И вернулись в места постоянной дислокации. Несколько раненых, один убитый… но, поскольку это всё были местные жители, то западная пресса этот инцидент никак не прокомментировала.
    А вот аварийные бригады в сопровождении парней в ССЕ – никто обстреливать не стал. И они, прибыв на место, сразу же развернули активную деятельность… по благоустройству мест обитания. Нет, обследованием мостов они тоже, разумеется, занялись… но – далеко не в первую очередь.
    – Момент! – поднимает руку один из слушателей. – А как же погибшие со стороны этих самых ремонтников?
    – Тоже, между прочим, интересный вопрос! – кивает Никонов.
    Да, погибшие были. Граждане ЕС, по преимуществу – тоже из Франции. Имелись среди них убитые и раненые. И находились они в числе первых рембригад, которые (ну, надо же так совпасть…) ещё не охранялись тогда бравыми чоповцами.
    – Вот список, – на экране появляется текст. – Это – официально переданные прессе данные. Пятеро погибших и четверо раненых.
    Официально?
    – Всё так, – подтверждает докладчик. – Пресса получила далеко не всю информацию. Но местные спецслужбы… они тут тоже далеко не лыком шиты. И вот – та часть списка, которую прессе не сообщили.
    Жан-Пьер Ано, 42 года, специальность – инженер-мостостроитель. Погиб.
    Мишель Пуатье, 27 лет… специальности нет? Ранее нигде не работал. Погиб.
    Марсель Саразен, 24 года. Аналогично – нигде ранее не работал. Тоже погиб.
    Франсуа Перре, 31 год. Специальность – официант? И этот приказал долго жить.
    Огюст Ленуа, 45 лет. Художник? Он, простите, сюда с мольбертом и красками прибыл? Мост чинить? Тоже долго на этом свете не задержался…
    – Можете не утруждать своё зрение – большинство погибших и пострадавших такие же мостостроители, как мы с вами. Складывается впечатление, что их набирали буквально в последний момент. Среди всевозможных неудачников. Особняком тут разве, что мсье Ано – вот он, как раз, вполне себе настоящий инженер. Выпить, правда, любил… За что и не задерживался нигде надолго. Кстати, среди раненых тоже удивительное единообразие – все люди, так сказать, "вольных" профессий.
    На экране новое изображение.
    – Данные страховой компании. Удивлены? Напрасно! Страховка была выплачена только семье инженера – все прочие страховые суммы, ввиду отсутствия официальных наследников, так и остались невостребованными. Ну не обзавелись покойные семьями и детьми… наверное, жизнь к тому не располагала.

    А дальше началось и вовсе интересное.
    По сложившейся практике ответственность на себя кто-то взял. И самое удивительное, что это оказались не какие-то там доморощенные бородачи из джунглей. Нет, вот, как раз такие деятели тут имелись. Не шибко дофига… но кто-то там в лесу копошился. Правда, каких-то политических требований они давно уже не выдвигали. Да и вообще почти никак о себе не напоминали.
    – Это оказалась организация с пышным наименованием – "Зеленый рассвет".
    Переглядываемся.
    Никто о такой конторе даже и не слыхивал!
    Зелёный… экологи какие-то? Или что-то близкое?
    – Удивлены? Не вы одни – про них вообще мало кто слышал до этого.
    Почти одновременно с взятием ответственности за подрывы, в прессе появился и "манифест" означенной организации. И опубликовало эту "новость" не кто-нибудь – а вполне серьёзное издание.
    "Фигаро".
    Тоже, кстати говоря, не комар чихнул… авторитетная газета!
    В репортаже, который ("с риском для жизни") сделал пронырливый корреспондент, помимо прочего имелись и фотографии "бойцов сопротивления" (знать бы, чему…). Молодые парни и девушки, все, как это и принято, в балаклавах и с оружием в руках. Почему молодые?
    Так по фигурам же видно!
    Стройные и подтянутые, девушки – только что не в купальниках!
    – Местность, правда… короче, тут лопухнулись – фотографии сделаны в средней полосе. Никаких джунглей и в помине нет.
    Ну и программа соответствующая.
    Мол, боремся мы, все такие прогрессивные, супротив загрязнения окружающей природы и прочих соответствующих напастей. Оттого и мосты рванули так, чтобы никто при этом не пострадал! Мы же не против людей выступаем – против всего плохого!
    "А кто обстрелял ремонтников?"
    "Точно – не мы! Как вы могли это подумать! В этой стране хватает людей, которые недовольны здешним прогнившим режимом!"
    "А почему взорвали именно эти мосты?"
    "Сырьё из рудников идет не только на металлургические заводы – в качестве присадок, но и в химическую промышленность! И то и другое является источником загрязнения! Мы не позволим…. Бла-бла-бла…"
    И так дальше, и в том же духе, и тому подобное – на половину страницы…
    Поднимаю руку.
    – То есть, насколько я понимаю, мы здесь имеем дело со своеобразными… э-э-э… экотеррористами, что ли?
    Никонов усмехается.
    – Ну, если судить исключительно по написанному в прессе, то именно так всё и обстоит. Это модно, в тренде и так далее… Стоит ли упоминать о том, что всё "прогрессивное человечество" – в лице совершенно конкретных, кстати, весьма высокооплачиваемых, представителей СМИ и всяких там… "активистов", тотчас же сплотилось в едином порыве – к этим ребятам нельзя подходить со стандартными мерками! Да, они что-то там взорвали… но, никто же при этом не погиб! Они защищают всех нас! Ну и всё прочее в том же духе. Кстати, цена на некоторые виды сырья, которые (по странному, надо думать, совпадению…) вывозились, в том числе – и отсюда, резко скакнула вверх!
    – Если я правильно понял, – поднимается с места один из слушателей, – кое-кто ухитрился на этом заработать?
    – Да ещё как! – Олег Петрович качает головой. – И надо же так совпасть… это те самые транспортники, что в порту окопались. У них, как выяснилось, есть аналогичные рудники в соседней стране.
    А дальше нам поведали ещё много чего интересного. Оказывается, местные спецслужбы (тоже парни небесталанные) смогли установить личности некоторых "экотеррористов" (или экоактивистов?) запечатлённых в видеоролике из тренировочного лагеря. И именно эти люди, как оказалось, недавно прибыли в страну. Совершенно легально, между прочим! Цель – туризм. Причём – "дикий" туризм. Очень, кстати, распространённое в последнее время явление… Так что их местонахождение в настоящий момент никому неизвестно.
    – Нас упорно подталкивают к определённым выводам. Мол, это всё – дело рук данных молодых людей.
    – Нас? – вопрошает кто-то из слушателей.
    – Ну, положим, нас – а конкретнее, "Форест", вообще тут никто в расчёт пока не принимает. Мы ещё никак и нигде тут особо не засветились. Обычная контора… ну, работает по линии ООН… и что? Своя охрана есть? Так у кого в здешних краях её нет? Вот китайцы – это куда более серьёзный конкурент! А уж в финансовом плане – так и вовсе! Они ведь серьёзно вложились в строительство железной дороги…Этот проект, кстати, конкретно забуксовал! Денег у правительства не так-то уж и много, так тут ещё и внезапный ремонт мостов… а автоколонны теперь идут куда медленнее…
    – На месте французов, – вставляю свою реплику, – я бы напротив, вложился бы в эту стройку.
    Докладчик уважительно на меня смотрит.
    – А они уже предложили правительству выкупить значительную часть акций этого предприятия. Сейчас у государства более шестидесяти процентов акций – так вот, они предложили выкупить сорок!
    Надо же, как вовремя появились тут эти самые эко… хм-м-м… активисты…

    – Задача у нас будет следующая, – обводит на карте некую точку Никонов. – Местных ребят усиленно толкают на принятие крайних мер к этим экоолухам. Им слили не только их данные, но даже и место базирования любезно указали. Мы полагаем, что кому-то на Западе (а конкретнее – во Франции) о ч е н ь нужно, чтобы лагерь этих обалдуев жёстко зачистили. Вселенский хай в прессе – однозначно гарантирован, и у местного президента будет весьма кислый вид.
    – Угу… А если впоследствии "вдруг" выяснится, что взрывы организовал вообще кто-нибудь другой – так и вовсе шум будет невообразимый! – бурчу я себе под нос.
    Как ни странно, но Петрович это услышал!
    – И так, кстати, тоже может быть! – соглашается он. – Надо будет прикинуть хрен к носу…

    Короче, мы должны скрытно выйти к этому лагерю, произвести разведку на местности и быть готовыми к тому, чтобы одним ударом прихватить всех этих умников. Живыми и невредимыми – дабы алчная свора стервятников от СМИ осталась бы с носом. Нечего сказать – "легкая" задача! В чужой-то стране…
    Ну, хотя, положим, это в большей степени касается именно меня – остальные-то ребята тут уже достаточно давно и вполне уже свыклись с местными особенностями. И всё равно… попотеть нам, пожалуй, придётся…
    У нас, как выясняется, будут местные помощники и проводники. Не из числа официальных государственных служащих, но, скажем так, не сильно от них в этом плане отличающиеся. Эти парни берут на себя наш беспрепятственный выход непосредственно к лагерю, всю работу по взаимодействию с населением… однако в лагерь с нами они не пойдут!
    Тут, оказывается, есть определённые тонкости, до конца мне пока не понятные. Формально – правительство никаких действий против этих экоолухов п о к а не предпринимает. Ибо есть серьёзные основания полагать, что за них сей же момент впрягутся весьма серьёзные дяди. Но главное – не в этом. Как только любое официальное лицо ступит на землю лагеря – с его обитателями, вполне возможно, может произойти всё, что угодно. От массового поноса, до резкого отравления организма избыточным количеством свинца. И вот этот вариант как раз и рассматривается как самый вероятный. В результате неслабого скандала, правительство может уйти в отставку. И скорее всего, так и произойдёт.
    – А выборы, с большой долей вероятности, выиграет оппозиционный кандидат. Поскольку правящая партия будет нехило скомпрометирована грандиозным скандалом, шансы на выигрыш у этого типа имеются неслабые. И нам всем, с китайцами, кстати, вместе, придётся собирать чемоданы… – подводит итог наш наставник.
    – Хм, – хмыкает сидящий справа от меня бородач, – значит, если в лагере засекут наши морды…
    – Одни европейцы что-то не поделили с другими, – пожимает плечами Никонов. – Печально, конечно… но при чём тут местное правительство? Нас, скорее всего – я имею в виду "Форест" – отсель выпрут. Кого-то могут даже и посадить… Но власть – удержится. Поскольку они тут ни при делах совершенно. Весь заранее заготовленный скандал бабахнет впустую. И правительство сознательно идёт на этот риск.
    – А мы?
    – Мы тоже… Игра стоит свеч!
    Блин, вот сидеть-то в местной тюрьме совсем неохота. Да и ни в какой, откровенно говоря, не хочется! Оглядываю своих соседей.
    Если честно, то большого энтузиазма на лицах я ни у кого не заметил. И прекрасно понимаю, почему! Сам недавно стену камеры спиной подпирал…
    – Я иду вместе с вами, – спокойно произносит докладчик.
    Опа…
    Неожиданно!
    Это несколько меняет дело!
    Два дня мы грузим в машины всевозможное оборудование. Один ящик даже ухитрились при этом уронить – и он ожидаемо раскололся, вывалив на свет божий кучу всевозможных запчастей для двигателя.
    Официально – мы едем обустраивать временный техцентр для наших автомашин. Они сейчас ходят не только по шоссе, нагрузка увеличилась, и как следствие, участились всяческие поломки. Об этом даже в прессе была ехидная заметка.
    Но, как только выяснилось, что мы оборудуем ремонтный пункт на трассе, который, кстати говоря, будет чинить не только наши автомобили – ухмылки моментально исчезли. Теперь народ сетует на то, как это ловко русские успели ухватить выгодный подряд на столь денежное дело. Прямо из-под носа увели, надо же! Ведь прямо перед всеми этот куш лежал – и уже столько лет! А не успели…
    Здание уже арендовано, и туда выехала бригада строителей. Будут готовить его к развёртыванию техцентра и ремонтной зоны.
    Дело это, к сожалению, не настолько быстрое, но тянуть наш генеральный не хочет. Так что первые машины будем чинить прямо под открытым небом. Ну, разве что, навес какой-нибудь организуют…

    Тронулись!
    Я уже упоминал, что тут не самые хорошие дороги?
    Местами – так и вовсе очень хреновые. На них не только машину можно поломать – порою, даже перевозимые грузы теряются!
    Ей-богу, не вру!
    Сам не раз об этом слышал, да и народ рассказывал – мол, именно по этой причине частенько списывают различные вещи.
    "Утрачено в процессе транспортировки…"
    На флоте, говорят, есть такой термин – вполне, между прочим, официально признанный. "Ввиду неизбежных на море случайностей…"
    На море, стало быть, такие "случайности" есть – отчего бы им и на суше не быть?
    Вот и надо же так случиться, чтобы с наших грузовиков тоже что-то пропало?
    Пропало – точно вам говорю!
    И не просто какой-то груз потерялся! Вместе с ним и целая дюжина сопровождающих куда-то подевалась… А что такого? Если на какой-нибудь колдобине может вывалиться ящик, то и человек тоже спокойно может как-нибудь "упасть"…
    Так вот и вышло – из расположения люди выехали, а вот в пункт назначения – не прибыли. Впрочем, это где-то в джунглях, связь там очень плохая и неустойчивая… Да и шума никакого никто не поднимал. Уехали какие-то там русские чего-то строить – да и фиг с ними!

    – Всем слушать! – Никонов, совсем уже не похожий на пожилого флегматичного дядьку, прошёлся перед строем.
    – На инструктаже вам всё подробно разъяснили, так что основные понятия, надеюсь, никому повторять не нужно. Но! – он поднимает палец. – Зарубите не носу! В с е мои приказания исполнять в буквальном смысле! Скажу – стоять, и вы должны превратиться в камень! Лежать – в бревно. Не дышать…
    И он обводит нас взглядом.
    – Значит – не дышать…
    Мы молчим.
    Нам уже все уши прожужжали относительно правил поведения в здешних лесах. Как тут вообще-то люди живут? Это нельзя, то… а про некоторые вещи – и думать не моги! Правда, говорят, на Амазонке намного хуже. Здешние леса раем покажутся…
    Бр-р-р!
    Не хочу на Амазонку.

    Разобрав груз, вытягиваемся в походную колонну, вперед уходит головной дозор. Идём по всем правилам, даже тыловое охранение у нас имеется. Мало ли кто там чего-то обещал… он в городе остался!
    Два часа хода, привал.
    Полчаса на "перекур", воды глотнуть, снаряжение проверить, подтянуть.
    На ноги!
    Идём молча, здешняя обстановка к многословию не располагает. Да и то сказать… это только в кино, герои непринуждённо болтают на ходу, небрежно отводя всякие там лианы в сторону. Тут любой говорун заткнулся бы через пять минут – по причине попадания в рот какой-нибудь летуче-ползучей живности. Которая тут водится в избытке – и практически повсюду.
    Нет, блин, родная тайга как-то ближе и привычнее.
    Стоп, привал.
    И опять марш-бросок…
    На ночлег встаём уже в сумерках.
    Пока ребята обустраивают места для отдыха, пробегаюсь вокруг лагеря. Через определённые промежутки втыкаю в землю металлические колышки. Нет, это не против медведей защита, как некоторые могут сдуру подумать.
    Это сейсмодатчики, рассчитанные на обнаружение идущего человека. Впрочем, крадущегося они тоже засекут.
    Вернувшись в лагерь, некоторое время колдую над контрольной панелью прибора. Так… есть контакт! На экране прорисовывается пятно неправильной формы – зона контроля. Теперь любой человек, независимо от того, куда он направляется, при попадании в зону контроля, неизбежно вызовет сработку датчика.
    И на моей руке бесшумно завибрирует браслет… не завидую я этому незваному гостю. Встреча будет "горячей".
    Второй день пути от первого мало чем отличался. Мы понемногу начали уже привыкать к здешнему лесу. Не настолько, чтобы его полюбить – но и чувства открытой неприязни он уже не вызывал.
    Третий…
    Около полудня делаем очередной привал. На этот раз Никонов приказал не просто снять груз – а ещё и круговую оборону занять! Нет, мы и раньше мало напоминали бойскаутов на воскресном пикнике, но сейчас волнение командира передалось практически всем.
    Никаких шуток и переговоров – народ быстро и почти бесшумно рассредоточился по кустам.
    И всё затихло.
    "Белый призрак" с кем-то говорит по рации.
    Ну, как говорит…
    Наговаривает текст, нажимает на кнопку – и всё сообщение, сжатое в один пакет, коротким импульсом выстреливается в эфир. Перехватить такую передачу… ну, словом, это не так-то и легко. Так её ещё и расшифровать как-то надо!
    Командир поправляет шляпу – сигнал "Внимание"!
    Так, кто-то к нам идёт…
    Никонов делает несколько шагов чуть вперёд.
    Ага, понятно теперь, почему мы выходили на поляну в другом месте – на земле теперь не видно наших следов. Ну, в смысле – мы вышли не с той стороны, откуда наш командир кого-то ждёт. Ну и груз наш – он тоже в кустах лежит, так что и с этой стороны всё нормально.
    Чуть дрогнули ветки – и из кустов выходят три… нет, четыре, человека. Замыкающий тащит на плече не что-нибудь – а вполне конкретный ПК!
    Суров мужик – с такой штукой по лесу рассекать!
    Из троих оставшихся, двое вооружены автоматами. После ПК я ничуть не удивился, увидев у них в руках привычные АК-47. А вот у четвёртого, кроме пистолета на поясе, другого оружия не заметно.
    – О! Кого я вижу? – тот, что с пистолетом, достаточно хорошо говорит по-русски.
    Ну, собственно говоря, и не удивительно… в своё время, насколько я в курсе дел, ещё СССР здесь много кому и чем помогал… Так что, знающих русский язык – тут должно быть предостаточно.
    – И я рад тебя видеть, Ванг Пао! – наклоняет голову наш командир.
    – Сам "белый призрак"! – восклицает гость. – Столько лет… куда же ты пропал?
    – Думал выйти на пенсию… Но, как видишь, это у меня не очень получается.
    – Ты не один? – оглядывается по сторонам Пао.
    Весь этот разговор мы слышим достаточно отчётливо – радиостанция у нашего главного настроена так, чтобы ничего не надобно было нажимать. Всё и так идёт в эфир. На минимальной мощности, далее километра нас уже не запеленговать.
    – Вокруг чисто? – спрашивает командир, ни к кому конкретно не обращаясь.
    – Никого… они пришли одни, – отвечает кто-то из наших, имевший, по-видимому, возможность наблюдать за визитёрами.
    Никонов делает круг рукой в воздухе – и мы поднимаемся со своих мест. Выходим на поляну.
    Гости уважительно прицокивают языками – оценили.
    – Так ты тут не один такой хитрый? – смеётся старший из гостей. – Надо же – полдень! А никого не видно! Полуденные призраки какие-то!
    – Ванг! Сколько тебя знаю – ты всё такой же! Балабол!
    Пао смеётся и хлопает Петровича по плечу.
    – Так и ты не меняешься!

    – Их лагерь расположен здесь, под горой… – указывает на дисплей тактического планшета наш проводник. – Шесть палаток. Одна – склад, потом штабная и четыре жилых. Но живут только в трёх, четвертая пока пустует. Здесь – дизель-генератор, на ночь его выключают. К реке никто не ходит, на складе есть бочка и несколько пластиковых канистр с водой.
    – Охрана?
    – Один человек с автоматом. Днём он ходит вокруг лагеря. Иногда присаживается передохнуть, но каждый раз в разных местах. Смена – раз в три часа. Ночью в лагере дежурит тоже один часовой – его меняют через каждые два часа. Вот здесь и здесь – установлены сигнальные растяжки – они выпускают ракету, если кто-то наткнётся на проволоку. Было больше, часть они сняли сами.
    – Почему?
    – Кто-то, не слишком умный, наверное, перекрыл растяжками тропу на водопой. На них постоянно натыкались животные… Так что после третьей ночной тревоги, их убрали.
    – Сколько человек в лагере?
    – Одиннадцать. Семеро мужчин и четыре женщины. Молодые… Но все вооружены – пять автоматов, пистолеты и несколько дробовиков.
    – Ерунда какая-то… – чешет в затылке Петрович. – Они, что, сюда в игрушки пришли играть? Один часовой… Пао, ты сам-то в это веришь?
    – Я был бы очень невнимательным учеником, Призрак! И ты мог бы меня прилюдно пристыдить в таком случае! Нет, конечно…
    – Ага, значит, я был прав… – бурчит под нос командир. – Ладно, выкладывай! Что ты там ещё нарыл?
    – Вот здесь и здесь – установлены камеры. Но! – поднимает палец к небу проводник. – Жители лагеря о них ничего не знают! Они туда не ходят и камеры не проверяют. Что выглядит весьма странно, если всего не знать… Да и мы бы их не сразу нашли… если бы не кое-какие подарки от твоих шефов. Ну и, кроме того, мы приблизительно знали – что искать… и где.
    На экране увеличенный снимок.
    Ба, да это же солнечная панель!
    – Всё верно, сначала мы засекли объективы, а уж потом нашли и всё остальное.
    Новый снимок – это уже что-то другое…
    – Настоящая охрана находится вот тут – на вершине горы. Шесть человек, хорошо вооружены. Две снайперские пары – они дежурят, в основном, в светлое время суток. Работают попарно, двое смотрят, четверо, надо полагать, отдыхают. Три палатки – по два человека в каждой. Маленькие и почти незаметные, в кустах их разглядеть очень трудно.
    – Ну, не для твоих глаз… – ворчит Никонов.
    – Огня не разжигают, светом не пользуются. Позиция у них очень удобная, они могут видеть – и простреливать, все подступы к лагерю.
    – Полагаю, – рассматривает экран Петрович, – что задача у них состоит несколько в другом…

    Ночь… В джунглях в это время кипит полноценная жизнь. Кто-то шумно возится в ветвях, иногда покрикивают какие-то звери (или птицы?), кого-то шумно и с удовольствием жрут – аж треск за ушами стоит… Ну живут здесь так! Не скажу, что в нашем лесу всё иначе обстоит, но там хоть не так шумно. И на этом фоне нас практически не слышно. Хотя мы передвигаемся крайне осторожно, буквально – «в час по чайной ложке». Или, перефразируя известную фразу, «ползём как беременные черепахи». Никто никуда не спешит, ибо «быстро прибежать – можно только на тот свет», с чем каждый из нас совершенно согласен. Неизвестно, какая аппаратура стоит на вершине горы, что они могут видеть, а что – не могут? Ну, ночники у них – это и к бабке не ходи, есть. Не сомневаюсь, что и тепловизоры тоже присутствуют. По этой причине мы обливаемся потом под маскировочными накидками – они существенно снижают шанс на обнаружение. Навряд ли они смотрят на 360 градусов – основная цель у них вполне конкретная и понятная. Но какие-то защитные штуки они за спиною наверняка понатыкали – не совсем же тут круглые дураки сидят? И вот тут – работа предстоит уже мне… Ещё на службе я наблатыкался работать со всякими мудрёными приборами. Которые много чего могут видеть и чувствовать. И здесь был приятно удивлён, увидев хорошо знакомую аппаратуру – как друга старого встретил! Вот и сейчас, запрятавшись от недобрых глаз в какую-то ямку, осторожно расстёгиваю клапан рюкзака. Так, а иди-ка ты сюда, родной… Тускло загорается дисплей многофункционального прибора – целый «Мерседес» за плечами ношу! И что у нас тут есть? Радиодиапазон – пусто. Вверх выдвигается штанга с чувствительным приёмником. Ждём… Ага, есть ИК-излучение! Ненадолго высветился соответствующий сигнал. Что-то уж больно быстро оно испарилось… к чему бы это? Подождать! Прошло минут десять – и сигнал мелькнул снова. Так это человек склон в ночник рассматривает! Его-то подсветку я сейчас и вижу. А отчего не в тепловизор, кстати говоря? Да просто всё – за нашими спинами вверх поднимается каменистый склон – камни за день нагрелись и фонят. Нет, увидеть человека можно… но времени на анализ картинки уйдёт немало. А вниз он точно в ночник смотрит, времени на переаккомодацию зрения изрядно потребуется… Значит, ПНВ – и точняк, не первого поколения. Это можно понять по спектру излучения подсветки. Радиолучевой сигнализации тут нет – прибор излучения не поймал. Обрывные датчики? Ага, щас… что там с сигнальными ракетами внизу происходило? Я, кстати, не уверен в том, что все срабатывания были вызваны именно дикими животными – то-то наш проводник так ехидно ухмылялся, рассказывая об этом… Да и нельзя здешним тихушникам себя раскрывать – не могут они тут шуметь. Всё должно быть тихо… Сейсмодатчики? Теплее… Но и тут мы не лыком шиты! В грунт втыкаются несколько штырей, на которые я навинчиваю толстые набалдашники вибраторов. Щелчок клавиши – есть контакт! Для начала… ну, скажем, кабан… Пусть он у нас пробежится пару раз туда-сюда. Например – слева направо… На экране моргает и двигается из стороны в сторону полоска изменения мощности. Сюда… теперь в эту сторону… Представляю, что там сейчас показывает контрольный датчик! Кабан, разумеется, не человек и настроенный на шаг человеческой ноги прибор его теоретически «видеть» не должен. Так то в теории… жизнь – она, как известно, куда как более сложная штука! – Есть движение! – прижимаю я тангенту гарнитуры. – Кто-то идёт в нашу сторону! Сработала, стало быть, наша ловушка…
    Секунда… другая – и вот уже шаги слышны всем. Человек идёт слева, стараясь особо не шуметь. Ну, а про активные наушники он, надо полагать, запамятовал… или попросту не подумал, что у "кабана" они могут быть.
    Шорох, возня – и в эфире слышен двойной щелчок – всё в порядке!
    А теперь – самая сложная часть операции!
    Уходил от лагеря один человек – один же должен и возвращаться! Не надо считать того, кто там остался "на хозяйстве" лопухом. Да, он смотрит за стоянкой "экологов", но и назад ему никто не мешает обернуться. И, как правило, всё это всегда происходит в самый неподходящий момент! Не раз проверено на практике…
    К лагерю идёт Миша Гаркавенко – он у нас самый быстрый. Реально – парень реагирует настолько молниеносно…. Не самый сильный физически – сейчас это мало что может решить. Не опоздать – вот главное!
    А следом за ним, отстав всего на десяток метров, крадутся ещё четыре бесформенные тени. Подстраховка – на случай, если второй часовой успеет среагировать.
    Ведь никто из нас пока не знает задач этой группы. Мы можем только предполагать… и весь опыт Петровича подсказывает ему, что какой-то козырь в рукаве эти умники всё же упрятали… знать бы – каков этот козырь?!
    Выключаю прибор – свою работу я закончил. И теперь уже не специалист, а обычный боец. Оружие наготове, слух навострить…
    Дождь пошёл!
    Тут это частое явление… Но сейчас любой из нас готов возносить хвалу небесной канцелярии за такой подарок!
    Дождь – и стучат по листьям тяжелые капли.
    Барабанят по натянутым палаткам, по ствольным коробкам автоматов. По натянутым плащ-палаткам…
    И скрывают звуки шагов…

    Пройдя на территорию лагеря, осматриваюсь. Чуть в стороне, прямо на мокрой земле, лежат шесть тел, рядом с которыми возвышается фигура часового. Четверо – в глубокой отключке – надышались кое-какими "медпрепаратами". Теперь, ранее, чем через час, они явно не способны к адекватному общению. Тому, кто пошёл гонять назойливого "кабана", прилетело прикладом по башке. Шляпа – хреновый заменитель каски, и от подобного "привета" не спасает. Так что и этот товарищ в себя ещё не скоро придёт.
    Остался тот, что смотрел за стоянкой – его просто тазером[26] охреначили.
    Вот, около него, сейчас и присел "белый призрак".
    – Поднимите его…
    Между прочим – на очень даже приличном французском языке сказано!
    Я не настолько полиглот, чтобы самому такие беседы вести, но некоторые слова понимаю. А что до произношения, так у нас учителем был настоящий "носитель языка", и кой-чего я в этом тоже маракую.
    Клиента рывком вздёргивают на ноги.
    – Я буду краток, – произносит командир. – Здесь джунгли, и никто на помощь не придёт. Твои товарищи без сознания и ничего не услышат. Вопрос – что вам надо от этих недалёких идиотов?
    И он кивает вниз – в сторону стоянки.
    – Мы охрана… чтобы их никто не побеспокоил…
    Треск тазера – на этот раз обошлись без вылетающих игл, им и просто так можно "приголубить".
    – Я не ребёнок, а ты – не сказочник, – голос командира по-прежнему ровный и невозмутимый. – В следующий раз я включу разряд на большее время. А потом – засуну электроды к тебе в штаны. Объяснить в какое место? Сразу скажу – мы нашли камеры…
    Пленник молчит. В окуляры ночника я вижу, как он лихорадочно осматривается по сторонам.
    – Они… – кивок в сторону лежащих тел. – Они потом могут на меня указать…
    – Я читал про "вересковый мёд"[27], – произносит Петрович. – И я не стану ничего с ними делать, чтобы ты потом мог рассказывать мне всякие небылицы.
    Он поворачивается в сторону края скалы.
    – Вниз лететь около пятидесяти метров, так ведь? Земля мокрая и скользкая… никто и не усомнится в том, что ты мог оступиться…
    – Мы… мы должны включить камеры, если кто-то нападёт на лагерь.
    – Я догадался, знаешь ли! Вот этот пульт, – Никонов подбрасывает на руке пластмассовую коробочку. – Но на нём что-то слишком много кнопок… что включают нижние?
    – Там… там установлены мины – "Maped F1"[28] Весь лагерь будет накрыт осколками!
    – А снайперские винтовки вам нужны для того, чтобы никто "случайно" не уцелел… так?
    – Да…

    Командир кивает.
    – Джо, Феллон – остаётесь здесь! Чтобы всё было тихо!
    А вот это – уже по-английски! С хорошо выраженным американским акцентом!
    – Есть, сэр!
    – Остальные – за мной!
    И пусть потом хозяева этих наёмников разыскивают неведомых американцев – никто им мешать и не собирается! Напротив, я уверен в том, что они кого-то даже и найдут… на свою голову!
    А наша группа, уменьшившись на два человека, сноровисто топает к лагерю. Понятное дело, что мы не прём напролом – те же самые сигналки никто не отменял.
    Внизу, у подножья горы, нас уже ждут – Пао со своими товарищами. Быстрый обмен несколькими фразами – и они занимают место впереди отряда. Понятное дело, они тут уже всё на брюхе не раз обползали, дорогу знают.
    Вот и палатки.
    Около костра сидит размякший часовой, автомат зажат между ног. А сам он откинулся на спинку походного стула. Отдыхает, так сказать…
    Сквозь неплотно прикрытый полог "гостевой" палатки пробивается свет – там кто-то есть!
    Пао отрицательно мотает головой – никаких визитёров точно не было!
    – Мои люди смотрят за лагерем, никто сюда не приходил.
    – А кто в палатке?
    Проводник пожимает плечами.
    – Миха! – поворачивается Никонов к Гаркавенко. – Часовой на тебе…
    – Есть…
    – Артём, Федя – штабная палатка.
    – Сделаем, командир.
    – Макс, Олег и Фрол – со мной! Всем, кто на захват – не стрелять! Брать живыми! Относительно целостности… тут могут быть варианты. Но – не стрелять! Все прочие – охрана и оцепление. Миха, работаем от тебя. Как снимешь клиента – стартуем.

    Ползем…
    Тихо… но тут, хотя бы, не так далеко ползти…
    Да и ветерок кое-какой есть, всё попрохладнее, чем по джунглям рассекать!
    Вот и палатка, подбираемся к ней с тыла. Нож в руке, осторожно прокалываю дырку в плотной ткани…
    Ага…
    Нет, ну я всё, конечно, понимаю… жизнь – она всегда и всюду продолжается… даже и в таких условиях…
    – Чего тут? – тихий шепот моего напарника.
    – Там какой-то парень с девкой. Любовь у них, понимаешь ли… тут, по-моему, даже и бомбу можно взрывать – они и не заметят ничего.
    Федя хмыкает.
    – Даже неудобно как-то…
    – Предлагаешь подождать? Они тут и до утра кувыркаться могут.
    – Может, ещё и свечку им подержать?
    Прижимаю тангенту передатчика.
    – Артём – на позиции. Готовы.
    – "Призрак" – принял. Ждать команды.
    – Есть – ждать команды.
    Чуть позже в эфир выходит и вторая группа, они уже тоже на месте. Теперь всё зависит от Мишки – он даёт сигнал к атаке.
    Минута, другая…
    Ему ползти по почти открытой местности. В иной ситуации я бы этого гаврика попросту хлопнул бы из бесшумки – и всех делов! Но… приказ – брать всех живыми.
    Тишина.
    Ну, как сказать, тишина… Джунгли никогда не спят, там всё время происходит какое-то движение. Но часовому, надо полагать, давно уже приелись всякие там вопли поедаемой живности и довольное урчание поедающих победителей. Не лезут в лагерь – и хорошо! А кто там кого хавает… это их дело.
    Двойной щелчок в наушниках!
    – Шлагбаум поднят! Даю обратный отсчёт! Шесть, пять, четыре, три…
    В руках моего напарника уже давно зажата граната – светозвуковая М84, американского производства между прочим…
    Жаль, что палатки в лагере не такие маленькие, как в лагере на горе – использование "медикаментов" может быть неэффективным. Концентрация газа будет не та…
    Мой клинок скользит ниже, прорезь в ткани увеличивается – вполне достаточно для того, чтобы пропихнуть внутрь гранату…
    Есть!
    Почти синхронно отворачиваемся. А звук разрыва надежно отсекут наушники…
    Бумс!
    Взмах ножом – и дыра в стенке становится ещё более здоровенной, теперь туда и человек может вполне свободно пролезть.
    Что мы немедленно и делаем!
    Влюбленная парочка ещё пребывает в состоянии временной отключки, поэтому не составляет больших трудов стянуть им руки за спиной обыкновенными пластиковыми хомутами – такими обычно проводку крепят. А на голову – обычный тканевый мешок. Фиг они там чего теперь разберут…
    Очередь!
    Калаш – несомненно! Кто стрелял?
    Бухает ещё один разрыв М84, вспышка видна даже и здесь – через прорезанную дыру в палатку попадает отсвет.
    Продолжения стрельбы не последовало…
    – "Призрак" – Артёму!
    – Здесь "Призрак"!
    – Финал!
    – Принято! Охранять!
    – Есть!
    Впрочем, и у второй группы никаких задержек не было – там тоже сработали чётко.
    За одним небольшим исключением…
    Как оказалось, в штабной палатке устроился один из этих "экологов". Дремал он там… И его парни Пао попросту не заметили.
    Он-то и стрелял…
    Влетевшая тотчас же в палатку светозвуковая граната вырубила и этого деятеля. А вскочивший туда следом Мишка надёжно его спеленал, натянув на голову точно такой же, как и у нас, мешок.
    Всё это становится ясным буквально через минуту – из доклада по рации. Петрович коротко пояснил обстановку.
    – Олег ранен. Три пули в спину – этот чёрт стрелял достаточно точно. Требуется немедленная эвакуация, своими силами не вытянем. Но вызывать вертолёт мы не можем. Во-первых, своего борта у нас нет. Во-вторых – любой пролёт будет тотчас же засечён радарами – и всей скрытности конец. Эвакуируем катером – он подойдёт по реке к точке номер шесть. Сопровождение – Фрол, Федор, Макс и Гриша. С вами пойдут два проводника, помогут в пути. Выход – через пять минут. Лишнее снаряжение – бросить нафиг! Носилки тут есть, прихватизируем их. Выполнять!
    Суматоха, беготня – и маленький отряд исчезает в джунглях.
    А мы остаёмся… продолжение "банкета" намечено на утро.
    Сейчас надо будет вколоть пленникам кое-какое снадобье, "любезно" заготовленное для этой цели нашим ушедшим медиком. И пускай они пребывают в счастливом неведении.
    Хотя… есть у меня одна мысль!
    Нахожу в штабной палатке Никонова – он внимательно инспектирует содержимое трофейного ноутбука.
    – Командир! Есть вопрос…
    – Ну?
    – Мы им сейчас химию колоть будем, так?
    – И что?
    – А если им потом анализ крови сделают? Мало ли, как всё тут повернуться может…
    – Твои предложения?
    – Спринцовку мы тут найдём?
    Старый армейский способ набухаться – водку, пардон, в задницу с помощью спринцовки. И запаха нет – и кайф в наличии!
    Водки в лагере не нашлось – а вот виски было предостаточно.
    – Рты им потом тем же виски прополощем – фиг, кто допрёт, что они ничего не пили! Любой анализ крови покажет – бухие в сисю!
    – Так! – моментом врубается командир. – Ещё одну спринцовку – и в лагерь на гору! Бутылку виски с собою прихвати – хватит?
    – Ещё и останется!

    Интервью заместителя министра внутренних дел полковника Хоанг Чао.
    – Господин полковник, что вы можете рассказать прессе о последних событиях?
    – Вы имеете в виду пресловутую группировку "Зеленый рассвет"?
    – Да, именно её.
    – Разумеется, после сделанных ею заявлений, мы начали тщательную проверку всех фактов, которые были там изложены. Результат вы могли наблюдать вчера вечером по телевидению – там были представлены все члены указанной группировки, которые были обнаружены на территории нашей страны. Хочу отметить сразу – все они являются гражданами ЕС, наших граждан среди них нет – и никогда не было.
    – Расскажите об обстоятельствах задержания. Правда ли, что они оказали ожесточённое сопротивление?
    – Вы будете смеяться – но никакого боя, да и вообще стрельбы там не было! Все одиннадцать человек находились в состоянии опьянения! Причём – они напились практически до бесчувствия, их даже не сразу смогли привести в себя! В чувство некоторые из них пришли уже в камере. Мы готовы предоставить видеозапись процесса задержания – там всё очень хорошо видно…
    – Но как тогда расценивать их заявление для прессы? Они действительно взорвали эти мосты?
    – В лагере не обнаружено ни малейших следов взрывчатки – только некоторое количество огнестрельного оружия и… изрядное количество наркотиков! Среди задержанных нет ни одного человека, который смог бы взорвать не то что мост – школьный забор не сумел бы повалить! Художники… люди свободных профессий, бывшие официанты и студенты – и ни одного специалиста во взрывном деле! Мы склонны расценивать их заявление как неуместную попытку самопиара на нашумевшем факте. Глупо, самонадеянно – но за это у нас пока не сажают в тюрьму. Я бы просто выслал их из страны…
    – И, тем не менее, всех их будут судить, господин полковник? За что же?
    – Незаконное хранение огнестрельного оружия и наркотиков – это серьёзное преступление! Наши законы не препятствуют никому приезжать в страну и жить на природе – мы открыты для всех! Подайте соответствующее прошение – и вам выдадут охотничье ружьё, чтобы вы могли защищаться от диких зверей. Или наймите охрану – это стоит недорого. Но носить с собою автомат… это слишком! А уж наркотики… тут всё же не Голландия…
    – Но нельзя же осуждать всех! Вполне вероятно, что всё это принадлежало каким-то отдельным людям из числа задержанных… в этом необходимо разобраться!
    – Совершенно с вами согласен! Вот, прошу – материалы медицинского освидетельствования и заключения криминалистов. Учтите – вы видите это первым!
    – Мы, разумеется, всё изучим… но не могли бы вы своими словами пояснить…
    – Охотно! Криминалисты изъяли отпечатки пальцев всех обитателей лагеря. И проверили… Я уж молчу о том, что в момент задержания – и это есть на видеозаписи, все присутствующие имели при себе незаконно хранимое огнестрельное оружие – пистолеты и даже автоматы. Анализ крови – а мы должны были понять причину их неадекватного состояния, показал, что все они недавно употребляли наркотики. Думаю, что вам небезынтересно будет узнать о том, что только вчера с этими материалами ознакомились прибывшие из Европы и Великобритании адвокаты – они намеревались выступить на суде.
    – И каков их вердикт?
    – Вердикт, господин корреспондент, вынесет суд. А адвокаты взяли обратные билеты.
    – И… они не будут принимать участие в процессе?
    – При таких-то неопровержимых аргументах? Я бы не отказался послушать их выступление! Увы… они свой выбор сделали. Задержанных будут защищать наши адвокаты…
    – Но это же тюрьма!
    – Мы – демократическая страна, господин журналист! Судьбу задержанных будет решать суд – в полном соответствии с законом!

    Буквально во время интервью государственное телевидение опубликовало кадры из лагеря. Сначала – часть записей с камер наблюдения, а потом – кадры задержания воинственных "экологов". Надо сказать, что на телевидении работали люди творческие, с фантазией… что и не могло не найти отражения в комментариях к выложенным кадрам. Они показывали обитателей лагеря в максимально неприглядном обличии. Всё прочее в репортаж "не попало"…
    Нельзя сказать, что это явилось чем-то уж и вовсе неожиданным – большинство понимающих людей ничуть не обольщалось в отношении этих самых "рассветовцев". Все они и так прекрасно отдавали себе отчёт в том, кем они являлись на самом деле – отбросами общества и неудачниками. Наркоманы и горькие пьяницы – а других-то где брать? Эти хоть обходятся недорого…
    Но вот тот факт, что распиаренные "борцы за светлое будущее всей планеты" даже и помереть-то красиво не смогли…
    Собственно говоря, именно для этого их сюда и привезли.
    И тут – такой невероятный облом!
    Вся заранее заготовленная акция в прессе и на телевидении так и не началась – не померев "героической смертью", эти неудачники не дали повода выступить в свою защиту. Кого прикажете защищать – пьяных фантазёров и откровенных лузеров? Виднейшие адвокаты отказались – чего уж от прессы-то требовать?
    Бросившиеся к "вождю" "Зелёного рассвета" журналисты обломались ничуть не меньше своих коллег.
    Анна-Мари Краузе как-то очень "вовремя" упоролась сверхдозой наркотиков и, не приходя в сознание, благополучно откинула коньки в местной больнице. Вызвав, должно быть, вздох облегчения у очень многих людей. Которые и без того уже понесли серьёзные издержки, вложившись в этот сомнительный проект.

    А вот судьба д р у г и х задержанных в тот же день, такого пристального внимания прессы не привлекла… Что наверняка избавило от тяжелейшей головной боли многих серьёзных дядек. Увы – только на первое время. Ибо не отягощенные всякими там "демократическими" условностями, сотрудники министерства безопасности свою работу знали очень даже хорошо! И войдя в нешуточный раж, "кололи" задержанных без перерыва на обед и отдых.
    Выяснить удалось о ч е н ь много…
    Более того, в руки следствия попала и запись с нашлемной камеры Петровича. На которой один из стрелков подробно пояснял поставленные перед группой задачи. Да и тщательный осмотр лагеря на горе – он тоже много чего любопытного поведал…
    Повод для скандала невероятной мощности был прешикарнейший!
    Но… ничего не произошло…
    Как-то незаметно, в течение всего нескольких дней, "вдруг" свернулись многочисленные "контрольные" посты французской ЧВК. Её личный состав мало того что отбыл в пункт постоянной дислокации, так ещё и большая часть сотрудников как-то очень быстро покинула страну. Нет, формально, они ещё оставались в некотором количестве – и даже несли службу по охране собственных объектов…
    Но вот сами эти объекты…
    Были подвергнуты ревизии некоторые, кстати говоря, давно уже подписанные, договора. И часть из них была перезаключена – но уже на новых условиях. Да, они оказались не столь выгодными для французских компаний. Ну и что?
    Бизнес, господа – ничего личного!
    Те же китайцы, например – они так куда более выгодные условия для сотрудничества предлагают!
    Взаимовыгодные – стоит особо подчеркнуть…
    Ну, а если уважаемый мсье решит в одиночку (или с чьей-то там помощью) бодаться с представителями Поднебесной… то и флаг ему в руки! Мы-то здесь при чём? Ваше дело – бодайтесь хоть до полного посинения.
    О роли "Фореста" во всём происходящем так и не прозвучало ни одного слова.

    А Олег умер… даже и до города не успели довезти.
    – Его тело переправят домой, – Никонов был мрачен. – Семье окажут всестороннюю помощь, она получит страховку. Ну и ещё кое-что сделаем… Всем – три дня отдыха! Расположение не покидать – формально мы все ещё на выезде. И не нужно, чтобы кого-то из нас видели в городе.
    Он встаёт и направляется к выходу.
    Но на пороге оборачивается.
    – Если кто-то захочет… Мою комнату вы знаете – через час жду к себе.
    Стоило ли говорить, что пришли все?

    Что же до незадачливого "меткого стрелка" – то он до суда не дожил. Благо что все показания успели запротоколировать…
    Чего уж там его так мучило – ломка от отсутствия привычной дозы или ещё что-то – так никто и не выяснил. Да особо и не старался.
    В одну "прекрасную" (ну, это смотря для кого…) ночь он попросту перегрыз себе вены на руке – да так и помер от большой кровопотери.
    Надзиратели получили выговор за невнимательность – от начальника тюрьмы. И некую материальную компенсацию – от неустановленных лиц…

    А китайские фирмы, вступившие в договорные отношения с властями страны, привлекли к сотрудничеству и русских специалистов – "как хорошо понимающих особенности ведения дел в указанной стране".

    – А почему так? – спрашиваю я у Никонова.
    Мы сидим в его комнате, наш командир что-то ищет в ноутбуке.
    – В смысле? – не отрываясь от экрана, спрашивает он.
    – Ну… китайцы эти… они-то здесь вообще с какого боку?
    – А-а-а… вот ты о чём! – усмехается он. Закрывает крышку ноута и поворачивается ко мне.
    – Ну-с-с… давай по порядку! Невозможно быть сильным повсюду – с этим не спорим?
    Да где уж тут… настолько очевидные вещи даже и обсуждать нет смысла – о чём я ему и сообщаю.
    Петрович кивает.
    – Тебя, как я понимаю, в основном интересует судьбы этой шестёрки стрелков, которых мы повязали?
    – Не только! Там же уши этих французов – изо всех щелей торчали!
    "Белый призрак" вздыхает и откидывается на спинку кресла.
    Как выяснилось после подробного "разбора полётов", этих ребятишек можно было с уверенность обвинить лишь в незаконном хранении огнестрельного оружия и взрывчатых веществ. С большой натяжкой – в покушении на убийство. Правда, лет по пять-шесть они и в данном случае получали бы с гарантией. А выжить в м е с т н о й тюрьме пять лет… это далеко не так уж и просто! Тем паче – европейцу. ("Экологам", кстати, как раз пятерик и корячиться…) Да, разумеется, нашёлся бы и виновник всего этого беспредела – какой-нибудь персонаж в пресловутой ЧВК. Его с шумом и помпой сняли бы с должности, и он тоже мог огрести срок в тюряге.
    И всё…
    Никаких проблем это капитально не решало. Всё осталось бы почти по-прежнему.
    Не надо, однако, недооценивать местную спецуру – они далеко не лохи! И что-что, а подобный расклад их руководство просчитало давным-давно.
    – Чтоб ты знал, Пао – ещё во времена нашего совместного шастанья по здешней природе, уже тогда капитаном был…
    Капитан в местной армии – это серьёзно! А учитывая тот факт, что упоминаемые события происходили лет …дцать назад…
    Так вот, взвесив и правильно рассчитав все возможные последствия, руководство Пао и обратилось к нам. Каким образом – вопрос десятый.
    Формально – местная спецура во всём этом вообще не участвовала – задержание произвела обычная полиция.
    А вот гавриков на скале отловили какие-то крутые перцы из… США! Тоже, между прочим, прямые конкуренты французов. Не одни китайцы на них здесь зуб точат… и есть к тому серьёзные причины!
    Вот у руководителей местной франкоговорящей (а не одни чистокровные французы там обретаются…) ЧВК и возник нехилый геморрой! Понятное дело, что все свои шашни они проворачивали далеко не в одиночку – имелась серьёзная поддержка наверху.
    Как, впрочем, почти всегда в таких случаях и происходит…
    Никакой громкий скандал (тем паче – перед грядущими выборами) этим политикам и в хрен не упёрся. И никакие интересы какого угодно бизнеса – тут не плясали вообще! Словом, про поддержку сверху можно было надолго забыть.
    А выдержать суровую драку сразу с американцами и китайцами – оная ЧВК не могла. В сложившейся ситуации у них не имелось никаких союзников. Тем более – здесь, где они уже успели больно наступить на мозоль сразу многим заинтересованным лицам.
    А вот претензии со стороны "родного" бизнеса – имелись. И крайне серьёзные! Ибо операция с "зелёным рассветом" разрабатывалась далеко не как сиюминутная – на неё имелись определённые перспективы. Да и деньги на это были затрачены весьма основательные…
    Отмазать "рассветовцев" не получилось – тут местные власти ни на какие компромиссы не пошли.
    – И правильно, кстати говоря, сделали! Попомни мои слова – с этими псевдоборцами за "светлое будущее человечества" мы ещё наплачемся!
    Так что отдуваться пришлось нашим "коллегам" из порта – их заставили заплатить за всё. Ну, а после того, как "внезапно" освободившиеся места с радостью были заняты китайцами – у них теперь есть чётко персонифицированный противник. С чем их можно и "поздравить"…
    За кадром остались таинственные "американцы" – их вообще, как оказалось, никто толком даже и не видел. Кто-то что-то где-то слышал, кто-то чего-то увидел… но ничего конкретного.
    – Пришли как полуденные призраки – и точно так же испарились…
    Понятное дело, что сами американцы от столь сомнительной славы тотчас же открестились. Но – в семье не без урода…
    Какой-то (по-видимому, крайне недалёкий… а, может быть – просто очень жадный до денег…) невзрачный чиновник из Госдепа что-то там такое брякнул. Наверное, спьяну… С должности-то он, понятное дело, с реактивным свистом вылетел… но на последствия это мало повлияло.
    "Даже и в такой захудалой дыре как …. (название страны нашего пребывания) наши парни могут легко надрать задницу хоть кому! Независимо от того, кем эти зазнайки себя считают!"
    Те, кому следует, на это высказывание сразу же обратили внимание. Кое-что просчитали, прикинули, проанализировали перемещения некоторых известных людей – и сделали выводы. Насколько объективные – это другой вопрос!
    Но – до нужных людей это дошло…
    – Так что на счету у "