Теорема существования. Книга 2: Константа (СИ)

Теорема существования. Книга 2: Константа (СИ)

Оглавление

Теорема существования-2. Константа Ann Ap

Глава 1 Росакар

    Росакар. Столица. Резиденция рода Рош Экита.
    Два месяца после катастрофы.
    За дверью послышался смех, Ян приоткрыл глаза. Слышно было как Арис в коридоре шутливо приставал к одной из горничных. Та визгливо хихикала и, Ян мог поспорить, смущаясь, прикрывала раскрасневшееся лицо фартуком.
    У Яна, схватить пробегающую мимо, служаночку, за зад в пышных юбках или ущипнуть за грудь, рука не поднималась. Было тошно и брезгливо.
    Арис, младший брат, баловень и любимец семьи приехавший следом за отцом из дворца проведать вернувшегося из изгнания брата. Темноволосый улыбчивый и зеленоглазый, душа любого общества.
    Он смеясь зашел в комнату. Ногой подвинул кресло поближе к кровати. И плюхнулся в него развалившись.
    — А знаешь ли ты, братец, что родители собрались дать скромный прием в честь твоего возвращения?
    — Вот как? — Ян приподнялся на локте.
    — Да-да, возвращения и выздоровления, а я смотрю ты совсем раскис, — Арис приподнял салфетку на нетронутом подносе с едой стоящем на прикроватном столике, — не расскажешь, что случилось?
    «Инга со мной случилась», — тоскливо подумал Ян, — «Инга Владимировна Савельева».
    Она словно заразила его неизвестной болезнью изменяющей что-то в голове, и весь мир теперь выглядел по — другому и Ян, в чем-то даже завидовал младшему братцу. Девицы, развлечения, охота, друзья, немножечко финансовые дела. Жизнь по накатанной колее. А самое главное, все просто и никаких лишних душевных терзаний.
    «Это у нас экстремальные обстоятельства, а у окружающего мира все так как было, так и продолжается, — словно наяву услышал он слегка насмешливый голос Инги, — миру вообще пофиг на тебя, по большому счету.»
    Инга. Это имя засело внутри болезненной занозой, которую не представлялось возможности вытащить. И боль вокруг нее расползалась все дальше и проникала все глубже.
    Ян пожал плечами и даже смог улыбнулся братцу в ответ.
    — Да ничего интересного, прожил часть лета в Равенхальме, — Ян сел на край кровати, — потом, вот путешествовал немного.
    Арис прищурился.
    — Вастаб написал отцу, что ты приходил за «темным мешком».
    Ян потянулся за стаканом с водой, не спеша отпил.
    — Приходил.
    — И? — младший братец дернул ногой от нетерпения, клинки у него на поясе звякнули.
    — Получил, — подтвердил Ян, — и прожил зиму в Лерте.
    Арис рассмеялся.
    — А ты изменился, — вдруг сказал он перестав улыбаться, — и взгляд у тебя стал…мертвый.
    Ян неспешно поставил стакан обратно на поднос и серьезно, без тени улыбки, посмотрел на брата.
    — А я и умер, думаешь «темный мешок» просто так отдают?
    — А что за история с травницей? — не сдержал любопытства Арис, — отец письма получил и молчал, а Вастаб писал, что ты очень ее слушаешь.
    Ян не знал, что ответить. Рассказать кто такая Инга брату? А поймет ли ветреный братец? Да и как объяснить, кем она стала для него, Яна?
    Можно, конечно, рассказать про чудесную, умную, женщину которую посчастливилось встретить и это будет полнейшей ерундой.
    Ян вздохнул:
    — Она не травница.
    Арис явно изнывал от любопытства
    — Ярран, не тяни, расскажи.
    — Она ученый, математик, мы жили в Лерте, потом поженились, потом немного путешествовали.
    — Поженились, но ведь ты был изгнан? — не сумел скрыть удивление Арис, Ярран с мрачной насмешкой взирал на отвисшую челюсть младшего брата.
    — Кроме законов Росакара существуют и другие, — пояснил он, — мы поженились по древне-славянскому языческому обряду.
    Смысла он и сам не очень понимал, в мире Инги все было запутано, даже с ее объяснениями, но словосочетание, особенно с приставкой «древне», звучало внушительно.
    — А потом вы путешествовали в горах? — неверяще спросил Арис.
    — В горах, — Ян утвердительно кивнул и улыбнулся, — там было озеро и суворовские бани, а еще палатка и пуховые спальники. Знаешь, оказывается если ходить пешком, а не летать, то можно узнать и увидеть уйму интересного.
    — И как ты вернул горга?
    Об этом лучше бы спросить у Инги, снова мелькнула мысль, происходящие на станции процессы она понимала гораздо лучше.
    У Яна не получалось думать о ней как о мертвой. Он просыпался утром, говорил себе: «Инга умерла, ее больше нет», разум соглашался, но тут же предательски шептал: «Ты не видел, что там произошло, ты не видел ее тела, может алорнец тебя обманул, ты же видел как он смотрел на нее?». И Ян позволял этому сомнению жить внутри себя. Вот только какие действия предпринять решения пока не приходило.
    Пожалуй, верным было бы дождаться пока заживет рука и вернуться в дом в Лерте. Находиться здесь, в столице Роскара, Ян больше не хотел. Было невыносимо смотреть на беготню слуг когда отец вечерами возвращался из министерства, запирался в кабинете и ужинал там.
    На мать, ежеутренне выходящую к завтраку при полном параде, в украшениях, с прической. На старшую сестру, похожую на мать настолько, что они казались сестрами-близнецами. Похожая одежда, одинаковая поступь, одинаковые движения рук и даже выражение лиц похожее: чаще всего недовольно поджатые, бледные губы.
    Ян провалявшись в лихорадке почти месяц, встав на ноги, выдержал целых два таких парадно-деревянных завтрака. И, ссылаясь на плохое самочувствие, попросил приносить еду к нему в комнату.
    Семейных обедов почти всегда удавалось избежать изображая занятость делами. То верхом уехал и возвращался долго, то на прогулке в парке задержался. То, якобы, приятеля встретил. Приятелей, а вернее бывших собутыльников Ян встречал регулярно, иногда раскланивался и старался побыстрей свернуть разговор ссылаясь на неотложные срочные дела, иногда просто делал вид, что не узнает.
    — Так как ты вернул горга? — снова спросил Арис, — и почему тебя доставили в таком виде? Мать сказала, что ты молчишь и сидишь большую часть времени у себя в комнате. И не разрешил доктора.
    — Я рисовал, — пояснил Ян, — мне нужно было успеть пока телефон работает. Но, вроде, батарея еще полностью не разрядилась. Наброски я делал.
    Арис ошарашено пытался что-то произнести.
    — На-наброски?
    — Да, — Ян достал из под кровати ящик с листами бумаги, — вот смотри.
    С листа на Ариса смотрела девушка со светлыми волосами и с прищуренными от яркого солнца глазами. За спиной у нее причудливо складывалось переплетение геометрических линий.
    На втором листе был нарисован Ян и эта же девушка, ракурс был выбран странный, близко от лиц и слегка сверху. Оба смеялись, глядя на художника, а девушка, кажется, тянула к рисовавшему руку.
    Арис интуитивно почувствовал, что отпускать фривольные шуточки глядя на портрет неизвестной женщины не стоит, слишком уж болезненным взглядом Ян смотрел на ее изображение.
    Арис кашлянул
    — Красивая, очень.
    — Ага, красивая, — Ян торопливо спрятал листы в коробку, — мы пришли в горы, там было святилище древних, и там я вернул себе горга. А доктора я не разрешил вот поэтому.
    Ян посмотрел на брата и закатал рукав рубашки, камни почти все отпали и остались только, существенно уменьшившееся браслеты на руках, и линия вдоль спины.
    — Ого, — Арис разглядывал камни, — это что за украшения? Погоди, это ж камни древних, почему они прямо к коже прилипли?
    — Это лекарь древних прикрепил, — пояснил Ян.
    — А ты видел древних? — потрясенно спросил Арис.
    — Нет, — Ян улыбнулся настолько очевидно было любопытство брата смешанное с удивлением
    — Но лекарь…
    Ян вздохнул и пояснил:
    — Лекарь как оказалось, это искусственный интеллект, там много всяких таких штук было.
    — Интеллект, разум, — повторил Арис задумчиво, — искусственный разум? Хочешь сказать, что древние создавали разум, как торговки на большом базаре делают шелковые цветы?
    Ян рассмеялся.
    — Создавать разум все-таки сложнее, чем накручивать шелковую ленту на сухую палочку и закреплять клеем, — Ян повторил фразу когда- то сказанную Ингой, — не на коленке делается.
    В дверь постучали.
    — Да! — откликнулся Ян.
    Дверь осторожно приоткрылась.
    — Эрр Ярран, там принесли мешок с опилками, на цепях, — раздался слегка удивленный голос Грида, домоправителя, — говорят, вы велели его подвесить в зале для фехтования.
    — Да, сейчас покажу где нужно подвесить, — Ян спрыгнул с кровати и спешно натянул сапоги.
    — Мать жаловалась, что ты странно одеваешься, я думал она преувеличивает, — пробормотал Арис глядя на джинсы и рубашку Яна.
    — Мне так удобно, — пожал плечами Ян, — скажи матери, что на официальный прием я оденусь как положено. Кстати, ты наверняка в курсе. Они затеяли это, чтоб представить мне Дегну Рош `Истаг?
    Арис выпучил глаза:
    — Да, откуда ты…
    Ян презрительно хмыкнул.
    — Отец становится предсказуемым.
    Ян быстро сбежал вниз по лестнице в холл и оттуда, в зал для фехтования.
    Там уже стояли, ждали работники. Рядом с ними лежал мешок из толстой кожи, набитый песком и опилками.
    — Вот туда, на балку подвесить, — распорядился Ян, — закрепите очень прочно. Мешок не должен упасть.
    — И что это? — спросил из-за спины Яна Арис.
    — Боксерская груша, — усмехнулся Ян, — сейчас, закрепят, покажу.
    ***
    — Я крута! — Инга смешно махнула руками.
    Яну стало любопытно, Инь изображала удары, но как — то странно. Явно что-то интересное, не замахи кулаками как у деревенских бойцов, не подлые приемы, тычки исподтишка, как у стражей.
    — Покажи еще! — попросил он.
    Инга смутилась так, что щеки у нее порозовели.
    — Ну, руки держат вот так, лицо закрывают, — она выставила кулачки вперед, — и локтями прикрывают корпус. И вот это прямой удар. А вот так вот, сбоку бьют, — она смущенно хихикнула, — можно в ухо, можно в челюсть
    — Это хорошо, когда противник стоит на месте, — Ян снисходительно улыбнулся, — а если двигается то ты в него не попадешь.
    — Неее, — Инга встала на цыпочки и попрыгала с одной ноги на другую, — там надо постоянно всяко уворачиваться. Танцевать. Только у меня не получится тебе показать, у меня центр тяжести неправильный.
    Она на секунду задумчиво прикусила губу и подпрыгнула на месте
    — Конечно, сейчас мы будем смотреть кино!
    — Кино?
    — Да, у меня тут в телефоне один фильм. «Живая сталь» называется, это сказка, но бокс там показан настоящий. Сейчас, сам увидишь. Жаль, экран маленький.
    На этот маленький экран Ян смотрел во все глаза. Там был не только «бокс», там еще была часть жизни, той, в которой жила Инга. Люди, улицы, автомобили, жилища.
    Ян смотрел не отрываясь:
    — Стой, стой, покажи мне еще вот это! — он вскакивал на ноги и повторял движения, чувствуя себя до злости неуклюжим, — да как он так ногами умудряется двигать? Это невозможно так двигаться!
    Инга смеялась.
    — Они много тренируются, бегают, прыгают на скакалке. Чтобы ноги были сильные, развивают мышцы и правильно питаются. А еще они бьют грушу.
    — Грушу? В смысле дерево?
    — Нет, груша это такой мешок, обычно из кожи набитый песком с опилками, и на цепях подвешенный на стойку, — она ткнула пальцем в экран, — вон смотри. Я как- то смотрела кино про боксера, так он умудрялся удары отрабатывать на коровьих тушах. Но, думаю, груша все-таки удобнее.
    — Какими тренировками можно добиться такого? — спрашивал Ян упрямо пытаясь повторить удары.
    — Осторожнее, не скачи так, — притормозила Инга его прыть, — нужно сперва мышцы разогреть, а то потянешь.
    — Как это сделать?
    Инга вздохнула:
    — Ты за один раз хочешь усвоить то, что люди годами изучают.
    — Я способный.
    — Обычно все начинают с разминки, приседают, отжимаются, — она показала движения, — так же как перед фехтованием. Помнишь, в Лерте? Только больше упражнений на все мышцы. Потом начинают тренировать удары на груше или спарринг, это бой с человеком. Естественно надевают защитную экипировку, чтобы руки не разбить и голову не стрясти.
    — Покажи мне еще раз.
    Инга улыбаясь включала повтор и на маленьком экране снова и снова повторялись варианты ударов.
    — А вот как раз уход от удара, — прокомментировала Инь очередную картинку, — смотри, как это делается. И еще он когда бьет очень резко выдыхает воздух, как будто фыркает, видишь?
    — Кажется, я понял, — Ян медленно повторил уход в сторону и немного вниз.
    — Ух, у тебя здорово сейчас получилось! — Инга смотрела на него с таким восторгом, что он готов был хоть всю ночь торчать тут в коридоре, по — дурацки прыгать, пытаясь изобразить и понять увиденное в ее телефоне.
    Тем временем на экране начались финальная сцена фильма, главный герой победил и не стесняясь целовал красивую женщину с каштановыми кудрями. А потом экран стал темным и по нему побежали буквы незнакомого текста.
    — Вот это да! — Ян снова подскочил на месте, — я тоже так хочу. Раз! Два!
    Инга обняла его за талию.
    — Учись, основные приемы ты, кажется, запомнил. Думаю, с годик тренировок, и ты будешь отправлять в нокаут любого, кто осмелится тебе перечить. Легко так, — она сделала движение будто отряхивала пылинки с одежды.
    Ян согласно покивал:
    — Люблю когда спор разрешается в мою пользу.
    ***
    Грушу подвесили на балку под потолком и хорошо закрепили.
    — Спасибо, можете идти, — Ян развернулся к управляющему, — Грид, будь любезен, оплати людям работу. И распорядись, чтоб приготовили мне ванну.
    Ванна здесь была делом долгим, нелегким и требующим беготни с ведрами с этажа на этаж. И заказывать ее требовалось сильно заранее. Это тебе не в Лерте, зашел, кран открыл и вот она- горячая водичка.
    Ян повернулся к Арису.
    — Ты со мной?
    Брат ехидно заржал.
    — В ванну? Думаю нет.
    Ян в ответ ухмыльнулся.
    — Ну ладно, я предлагал, ты отказался.
    Он закатал рукава рубашки. Прикрыл глаза, вспоминая, что рассказывала Инга и как они тренировались. «Сначала хорошо разогреть мышцы»
    Он побежал трусцой по залу, не спеша, так же как в Лерте, на площадке для фехтования. Зал даже больше, но кругов двадцать нужно пробежать. Сапоги равномерно шоркали по деревянному полу. Может, найти мага который делает копии вещей и скопировать странную белую обувь Инги? Она очень ловко в них бегала. Возможно маг и размер подгонит.
    Ян прикрыл глаза и словно вживую услышал сопение Инги под боком. Похрустывал несуществующий снег под ногами, дыхание вырывалось облачком пара на морозном воздухе. Казалось, открой глаза и Инга будет тут, рядом. Бежать, сосредоточенно глядя под ноги.
    Волосы у нее выбивались светлой волной из- под пестрой вязаной шапочки, на щеках горел яркий румянец.
    Сбоку раздались тяжелые шаги Ариса, братец сбросил камзол и пояс с ножнами в угол и теперь бежал рядом, изо всех сил пытаясь не задохнуться.
    Ян повернулся к нему и пробежал несколько шагов спиной вперед.
    — Сапогами, как копытами стучишь, братец, — поддел он его.
    — Можно подумать, ты порхаешь как бабочка над цветком мораны, — огрызнулся Арис, пытаясь не хватать ртом воздух.
    — Вдыхаешь через нос, выдыхаешь через рот, — посовтовал Ян, — я бегу двадцать кругов, ты как хочешь.
    Он развернулся и все так же неспешно побежал, чувствуя, как сопротивляется тело. Как медленно теплеют мышцы. Как спина становится мокрой от пота. На двадцать первом круге он замедлился и перешел на шаг вращая кулаками в стороны. Левая рука побаливала, рубцы неприятно тянуло, но швы за пару месяцев хорошо зажили.
    Хотя бинты Ян не снимал, не хотел, чтобы посторонние видели камни на запястьях.
    Его догнал запыхавшийся Арис.
    — Что дальше?
    — Дальше? — Ян ухмыльнулся и подмигнул выдохшемуся братцу, — отжиматься будем.
    Упражнения были знакомы, он делал их уже не раз, сначала медленно, опасаясь повредить руку, потом в полную силу.
    Арис глядя на Яна попробовал встать в «планку» и провис животом в пол. Ян ехидно фыркнул.
    — Неуж мой братишка слабак?
    Ответом ему стало злое пыхтенье:
    — У меня сапоги по полу проскальзывают.
    — Не сапоги, а пузо у тебя по полу проскальзывает, — съязвил Ян, — смотри и считай.
    — Хочешь сказать, что ты больше тридцати раз сможешь…
    — Отжаться от пола, — подсказал Ян,
    — Больше тридцати раз отжаться? — лицо Ариса выражало огромное сомнение.
    — Да легко, — фыркнул Ян и вытянул одну руку вперед, — десять раз.
    Арис присвистнул и начал считать
    — Четыре, пять…десять, ого!
    — Теперь другую, — Ян сменил руку, и отжавшись еще десяток раз легко поднялся с пола, — а теперь я пошел подтягиваться, а после вымещать злость на мешке.
    Мышцы ныли от нагрузки.

    Когда шли по лесу к Кристальной горе Инга призналась, что специально уговорила его заниматься фехтованием.
    — Зачем? — удивился Ян.
    Инга улыбнулась:
    — Физическая нагрузка снимает стресс, да и мне не мешало научиться обращаться с оружием
    — Стресс? — уцепился Ян за незнакомое слово. Инга поправила лямки рюкзака на плечах и пояснила.
    — Это если совсем просто, состояние очень сильной тоски и подавленности.
    — То что со мной было, — согласно кивнул Ян.
    — Вот. Один из способов избавления от подобной хандры- физические нагрузки. Если твоя любовь тебя бросила и ты ноешь, — Инга хихикнула, — иди в спортзал, после хорошей физической нагрузки сил на нытье уже не будет.
    — Главное не ныть? — смеясь уточнил Ян.
    — Самое главное! — Инга с умным видом помахала указательным пальцем.

    — Эээ нет, братец, теперь я точно с тобой! — Арис аж подпрыгнул на месте, — ты умеешь, а я нет? Не бывать такому!
    Ян размотал бинты с руки и намотал на ладони. Первый, прямой, удар по груше получился неловким, как у мальчишки первый раз ввязавшегося в драку и толком не понимающего как и куда бить противника. Второй получился немногим лучше. Ян отошел в сторону, отдышался.
    «Встать в стойку, ноги на диагональ, кулаком прикрыть челюсть, локтями ребра» он медленно двинул кулаком вперед, дотягиваясь до мешка, примеряясь.
    Арис стоял сбоку затаив дыхание и наблюдал.
    Ян попробовал ударить быстрее, и еще раз вкладывыая силу веса, и еще, повторив удар с сотню раз, отработал прямой второй рукой. Груша вибрировала и отзывалась глухим гулом на прикосновения его кулаков. Ян попробовал провести серию ударов, почти так же как показывала Инга: «Прямой, прямой, хук, апперкот», отойти, выставить ногу чуть вперед, нанести серию, опять отойти, сменить ногу. И снова повторить, и так до бесконечности.
    — Братец, обьясни — ка мне, как ты это делаешь? — Арис помахал кулаками пытаясь повторить движения Яна.
    — Я сам еще толком не разобрался, — Ян отошел в сторону, руки гудели, — сколько мы уже здесь?
    — Второй круг почти прошел.
    — Да, кажется пора заканчивать.
    Ян смотал бинты с ладоней, они не спасли, кожа на костяшках оказалась сбитой. Те странные штуки на руках у бойцов в мире Инги, так и назвались: боксерские перчатки. Нужно заказать у скорняка такие.
    Он вздохнул и выходя из зала тихо застонал, Инги нет, а она вовсю присутствует в его жизни. Хорошо, что Арис задержался забирая сюртук и портупею и ничего не услышал.

    * * *
    Первую неделю Ян изводил себя вопросами, почему? За что? Как это могло произойти? И самое главное: зачем он оставил ее на станции вместе с этим алорнцем?
    Если бы он остался там, он был уверен, смог ее защитить.
    Когда Ян вернулся обратно к станции, тот сидел в воротах, в разорванной рубашке залитой кровью, рядом валялись трупы алорнцев и людей. Надо сказать хорошо разделанные, в здравом уме так рубить тела на части мало кому пришло бы в голову. Но теперь Ян понимал, что алорнцем руководило отчаянье и злость от бессилия.
    — Я пытался спуститься за ней, — сказал он глядя на Яна безумными и странно покрасневшими глазами, — но там стена осыпалась.
    — Где Инга? — спросил Ян еще не понимая, что происходит, но внутренне холодея от недоброго предчувствия.
    Алорнец вытер лицо ладонью размазав грязь и по — собачьи встряхнув головой, посмотрел на шахту.
    — Мы вышли ждать тебя, — он втянул носом воздух, — Инга открыла ворота, а там нас уже ждали. Арано и его эти, — он мотнул головой в сторону трупов, — он приставил нож к ее горлу, поранил. А солнце в глаза светило.
    Ян с рычаньем бросился к алорнцу и за рубашку поднял его к стене.
    — Ты сейчас этим позавидуешь, — по рукам побежали ручейки чешуи.
    Алорнец придушенно захрипел, но сопротивляться не стал. Ян закинул его в холл станции.
    — Говори, — приказал, глядя как тот шатаясь поднимается на колени.
    — В шахте, оказывается, сбоку штыри из стены, как лестница, они по ним поднялись сюда.
    — Дальше, — Ян уже понял, что произошло, но поверить отказывался.
    — Он утащил ее туда, на край, — Керио кивнул, — она пыталась его заговорить, чтобы он ушел с солнечного света. Я не оправдываюсь. Но лучи светили в глаза и я его просто не видел. Она это поняла и стала его сдвигать в сторону.
    — Сдвинула? — хрипло спросил Ян, глядя на Керио и сжимая кулаки.
    — Да, я метнул в него клинок, но они стояли близко к краю и он потянул ее за собой, мне пришлось убирать этих, а из шахты очень громкий шум был. Как рев. От этого звука края стали рушится. Я пытался спуститься туда, но не получилось. Теперь все стихло, — Керио чуть раскачиваясь протянул, — ти-ши-на.
    Ян прошел к шахте, примерившись перекинулся в горга, и сложив крылья вполовину стал планировать вниз. Но его теперешние размеры были больше, чем прошлые. А шахта была узкой даже для половинного размаха крыльев.
    Крыло зацепилось за торчащий из стены штырь и огромный ее фрагмент рухнул вниз вырывая клок из крыла. От боли из горла дракона вырвался рев.
    Он спланировал на груду камней и опасно балансируя попытался лапами отбросить хотя бы несколько. Сверху, вдоль стены, упал хвост веревки.
    — Сиди там, — рявкнул Ян. Разговаривать в обличьи горга было сложно.
    — Я помогу тебе ее искать, — Керио закрепил конец веревки за ворота и собрался спускаться вниз.
    — Сиди там! — зарычал Ян, — здесь все шатается.
    Каменная груда под ногами Яна потеряла прочность, поплыла вниз как горящая свеча. Ян ругнулся и перекинувшись в человеческий облик, в прыжке схватился за веревку. На руке оказалась содрана кожа, узкой длинной сверху донизу, полосой.
    — Держись, я тебя вытяну, — заорал Керио, и в самом деле принялся тянуть. Станция за его спиной хрустела и, кажется, собралась разломиться на две половины. Гора ворчала и сбрасывала с себя незваных гостей.
    Яну казалось, что подъем к воротам занял вечность.
    — Где ее рюкзак? — спросил Ян не успев отдышаться.
    — Вон, там фляжка и маленькая сумка.
    Керио кивнул на вход.
    Ян заглянул внутрь. Вещи Инги, документы, были на месте. Он достал аптечку, и в который раз поразился предусмотрительности Инги. В отдельной коробке завернутые в бумагу лежали ленты ткани-бинты. Еще коробка, Ян точно знал, что там иглы и нитки- зашивать раны. Еще коробка и там настойки трав, уже готовые. Он плеснул на руку настойкой водорослей и заорал. Так было больно.
    Протянул пузырек Керио и прохрипел:.
    — Гуманизм заразен.
    Он неловко перемотал руку бинтом.
    Керио сделав из бинта салфетку, намочив настойкой, приложил ее к длинному порезу. Лицо алорнца побелело, кончики ушей нервно дергались.
    Ян упаковал аптечку обратно в рюкзак. Прикасаться к вещам Инги было странно, будто ступаешь на запретную, чужую территорию.
    Он достал телефон и отключив, бережно завернул в рубашку и спрятал в рюкзак.
    Керио вдруг попросил.
    — Дай мне что-нибудь из ее вещей.
    Ян зло оскалился.
    — Если ты хочешь дымные горшки, то их там нет, мы использовали последние, чтобы открыть эти ворота.
    — Я…не, — Керио мотнул головой, — мне… на память.
    Он снова мотнул головой и сгорбившись отошел в сторонку. Уперся обеими руками в ворота и замер, глубоко вдыхая.
    Ян зарычал, отдать хотя бы частичку из бесценных сокровищ из рюкзака Инги было невозможно. Немыслимо, поделиться с наглым алорнцем который ее не сберег, не защитил.
    «Защищал»-возразил где то на задворках разум, — «защищал с риском для жизни, а вот ты ее бросил здесь. С этим вот. Хотя подозревал, что это опасно».
    Он почувствовал как на коже снова проявляется чешуя- признак, что контролировать злость становится трудно.
    Ян достал из рюкзачка Инги запасной кусочек мыла, свежий запах лимонной мяты полетел вокруг как бабочка, и протянул Керио.
    — На, возьми.
    Тот, не возразив, сжал его в кулаке.
    — Надо отсюда спускаться, — Ян положил вещи так, чтобы удобно было собирать их немаленькой когтистой лапой, — я сейчас перекинусь, и полетим.
    — Твоя рука, — Керио кивнул на руку Яна.
    — Спланировать сил хватит, лететь нет, — проворчал Ян, — кстати, там внизу, пограничный патруль. От них Арано вверх и побежал. Так, что думай, что будешь им врать. Рассказывать про то, что здесь есть категорически не советую.
    * * *
    — Ярран! Ян, — Арис догнал его в коридоре, по дороге к лестнице, — я буду с тобой тренироваться.
    — Тренируйся, я не возражаю, — Ян поднимаясь по лестнице растирал зудящие болью костяшки, — пока я здесь, думаю, каждый день буду в зале заниматься.
    — Пока ты здесь? — Арис взбежал выше по лестнице, — уж не хочешь ли ты сказать, что не подчинишься отцу?
    — А должен? — Ян насмешливо смотрел на Ариса.
    — А разве нет? — во взгляде млашего брата сквозило что-то похожее на благоговейный испуг. В его мире было немыслимо перечить отцу.
    Ян посмотрел на брата снизу вверх.
    — Арис, я откупился от рода своим наследством и своим состоянием. Я имею полное моральное право, — он ухмыльнулся, — свалить в закат, не вспоминая о роде который меня выкинул за ненадобностью как дохлого скрата. «Вход медяшка, выход золотой». Я никому ничем не обязан.
    Арис остановился на площадке этажа.
    — И куда ты собираешься?
    — Думаю в Лерт.
    — Почему в Лерт?
    Ян не выдержал:
    — Потому, что там я был самим собой, и был нужен! По настоящему, понимаешь, Арис, по настоящему нужен, ни за звания, ни за деньги! Просто я сам. И жил полной жизнью. Сейчас все, что окружает меня это жалкая подделка. Суррогат-замена тому, настоящему, живому. Видел ли ты когда- нибудь женщину танцующую у плиты? Женщину. Танцующую. У.Плиты? Утром, готовит завтрак, заваривает отвар для вас двоих и танцует. И дело даже не в том, что на ней только твоя рубашка и надела она ее для того, чтобы чувствовать тебя еще ближе. Хотя кажется, что ближе просто невозможно. Стоит она к тебе спиной, пританцовывает, а ты замер на входе в кухню, боясь спугнуть, смотришь и понимаешь, что вот она: настоящая, правильная жизнь. Как, думаешь, Арис, смогу я после этого смотреть на «милых, умных и красивых», а главное, — Ян презрительно скривился, — «полезных роду»? Подобранных для меня отцом с такой же тщательностью, как он племенных кобыл на конюшне выбирает. Здесь не со мной все происходит, с каким-то другим горгом, а то, что имя-внешность совпадает, так это просто какая-то ошибка Вечности.
    Ян выразительно помахал забинтованной рукой и пошел в свою комнату оставив за спиной столбом застывшего от удивления Ариса.
    Закрыв дверь на замок Ян, раздевшись, плюхнулся в деревянную ванну с остывшей водой. Внутри тлел огонек гнева, на Ингу, потому, что сначала перевернула весь мир с ног на голову, а потом оставила его и он теперь здесь, среди внезапно ставших чужими, родственников.
    Зол на отца, потому, что придется по- серьезному отбиваться от попыток подобрать ему «достойную» пару, на Ариса с его непосредственно — щенячьим любопытством.
    На мать и сестру с их отталкивающей замороженностью.
    А ведь раньше мать была не такая, вспомнил Ян, она чаще смеялась, и была более живой. А теперь, он склоняясь в приветствии, целовал ее руку, когда сталкивался с ней в доме и ощущал насколько холодны ее пальцы.
    Надо улетать в Лерт, теперь, при нынешней физической форме дорога туда займет не больше четырех с половиной кругов.
    Ян выбрался из ванны поскальзываясь босыми ногами на мокром полу. Завернулся в простыню. Прошлепал мокрыми ногами через всю комнату к кровати на которую бросил свежие рубашку и джинсы. Оделся. Дернул за шнурок звонка. Руки сами собой включили телефон и запустили музыку. На значке «батареи», так называла это Инга, было 43 %. Ян понимал, что это меньше половины и скоро он останется совсем один. Телефон казался живым, он пел на разные голоса то что она любила, он хранил внутри себя, самое большое сокровище- много изображений Инги. В этой маленькой коробочке будто осталась ее часть.
    В дверь тут же постучали, Ян ворча пошел отпирать замок, за дверью стоял серьезный Арис.
    — Мама спрашивает, спустишься ли ты к ужину? — он заглянул в комнату, — что за звуки?
    — Музыка, — Ян сдвинулся пропуская его в комнату, — я позволяю себе слушать только одну песню, иначе эта штука слишком быстро выключится навсегда.
    — О чем он поет, ты знаешь? — Арис с любопытством смотрел на темный экран по которому летели разноцветные искры, — это музыкальная шкатулка древних, да?
    — Да, шкатулка древних, — решив не вдаваться в объяснения, что это за штука, подтвердил Ян и повторил слова Инги, она напевала эту песню когда они шли к Кристальной горе, а потом переводила, — «Где- то светлые духи плачут: «прости-прощай!», от этого душа тает как свеча, и на сердце печаль, я навеки твой, ты ничья» [1]
    [1] Би-2 «В ее глазах»
    Арис прикрыв глаза и слегка сдвинув брови слушал мелодию.
    — Что это за инструменты?
    Ян пожал плечами
    — Барабаны, то есть ударные, а так же струнные и клавишные.
    — А вот этот вот высокий визжащий звук?
    — Гитара, — он хорошо запомнил объяснения Инги, даже музыку ее мира здесь не получится повторить. Увидел удивленный взгляд Ариса и пояснил, — электрогитара, струнный инструмент.
    Песня закончилась и Ян потянулся выключить телефон.
    — Стой! Еще одну! — Арис схватил его за руку, — как струны могут так звучать?.
    Заиграла та самая песня, про которую Инга говорила, что он не сможет ее слушать. Даже в негромком звучании песня была …вызывающей.
    — Ух ты, — Арис смотрел на телефон во все глаза, — что у него с голосом, почему он так изменяется?
    — Специально так поет, — Ян прикрыл глаза слушая бешеный ритм, музыка закончилась, он нажал кнопку выключения, — все братец, концерт окончен.
    Телефон мурлыкнул и отключился. Ян бережно положил его в шкатулку на прикроватном столике и запер на ключ.
    — Если бы не эта штука, — выдохнул Арис, — я бы решил, что камни древних сделали тебя безумным.
    — Камни древних вызывают безумие как у диких горгов, ты же знаешь, — пояснил Ян, — горгу мерещится всякое и он становится буйным. Я как ты видишь, вполне способен разговаривать. Кстати, владыка Керио обрел там, в горах, венец древних.
    Арис удивился.
    — Правда?
    — Угу, — буркнул Ян не желая дальше развивать тему, — зеленый такой с золотой перевитью, камни так же к коже прилеплены. Выглядит жутковато, если честно. Слушай, идем уже ужинать?
    В дверь снова раздался стук.
    — Открыто, — откликнулся Ян.
    — Вы звали, эрр? — в дверь сунула симпатичную мордашку служаночка. Ян тщетно попытался вспомнить как ее зовут.
    — Ты новенькая? — спросил, нахмурившись.
    — Я Мика, эрр, вы меня не помните? Четвертый сезон здесь служу.
    Арис, хмыкнув, оценивающе оглядывал вызывающее для прислуги декольте. Опять уловки отца, — с тоской подумалось Яну, — за дурака меня родитель держит. Хотя, раньше я бы повелся, и на миленькую мордочку, и на полуголую грудь. И темные кудряшки.
    — Мика, скажи, что я распорядился тут прибрать, ванну отмыть, постель сменить, и мои джинсы с рубашкой в стирку.
    — Но постель меняли две недели назад, — несмело возразила служанка внезапно кокетливо стрельнув влажными глазками.
    Ян разглядывая пол, раздраженно выдохнул и хлопнул по колену ладонью. Девица вздрогнула.
    — Мика, скажи Гриду, что я приказал менять простыни раз в семь дней. Надеюсь, мне не придется об этом напоминать.
    Он повернулся к Арису.
    — Ну, идем, ужинать? Что там нынче у нас?
    Арис пожал плечами.
    — Суп, бараньи ребра, и десерт, кажется, пирожки с тарикой.
    — Отлично.
    Ян спрятал ключ от шкатулки в карман джинс.

    В столовой было мрачно несмотря на то, что по углам и на столе, в канделябрах, ярко горели свечи. Во главе стола возвышался Гаррарт Рош Экита. Рядом с ним, по правую руку, чинно сложив руки на коленях, сидела мать меланхолично разглядывающая пустую тарелку. Поодаль, в конце стола сидела Денира. «А ведь она старше меня, — вдруг с жалостью подумал Ян, — она уже почти старая дева, даже странно, ведь завидная партия, что-то отец не торопится выдавать ее замуж.»
    Гаррарт, высокий, статный, с благородной сединой на висках, брезгливо скривившись, пил морс из серебряного стакана. Завидев входящих в столовую Яна и Ариса сердито стукнул стаканом о стол.
    — Заставляете себя ждать.
    — Извини, отец, — торопливо и даже как-то суетливо сказал Арис, — нас задержали бытовые вопросы.
    Он кивнул на мокрую голову Яна. Отец качнул головой и Арис, облегченно выдохнув, сел за стол рядом с Денирой, оставив Яна стоять посреди зала, перед столом, в одиночестве.
    «Пришел на милый семейный ужин, — хмыкнул про себя Ян, — сейчас отец оттопчется на мне вдоволь, при молчании всех остальных, какие — то вещи не меняются совсем»
    — Мама, отец, Денира, блага роду и хорошей еды, — улыбнувшись, Ян произнес форму стандартного пожелания перед едой. На отца, впрочем, это не произвело ни малейшего впечатления.
    — Почему ты в таком виде, Ярран? — спросил он приподнявшись со своего места. Элора осторожно положила руку на рукав мужа, пытаясь успокоить.
    — В каком? — Ян оглядел себя, потом вопросительно уставился на отца.
    — Твоя одежда не соответствует, — отец начал медленно краснеть от гнева.
    — Гаррарт, — Элора говорила очень тихо, — у мальчика повреждена рука, ему неудобно надевать обычную одежду.
    — Спасибо, мама, что ты меня защищаешь, — Ян кивнул матери, прошел к столу и сел напротив Ариса, — но моя одежда вполне меня устраивает и рука тут не при чем. Я так одет потому, что мне удобно.
    Налил морса в серебряный стакан стоящий рядом с тарелкой, сделал пару глотков, чувствуя на себе взгляды всей семьи, от гневного отцовского, до испуганного Дениры.
    Вяжущий кисловатый привкус был давно знаком, сколько Ян себя помнил, на столе в родительском доме всегда был тариковый морс-любимый напиток отца.
    В ожидании, пока ему нальют тарелку супа, Ян прикрыл глаза.
    Полтора сезона назад он, почти так же, стоял в этой самой комнате перед отцом. Стараясь не слишком активно выдыхать, ибо сам ощущал вокруг себя облако перегара. Накануне выдался веселый день, где он и компания таких же молодых горгов, выиграли скачки на лошадях и неплохо это отметили. Отметили так, что Ян явившийся домой под утро не мог стоять на ногах и Грид был вынужден укладывать его спать.
    И когда Ян спустился к ужину, все еще не до конца протрезвевший, то получил основательный нагоняй.
    Отец даже не потрудился вызвать Яна к себе в кабинет, он просто отчитывал его, стоящего посреди столовой, как дворового мальчишку. И объявил, что раз Ярран не в состоянии взять себя в руки, то женитьбу на Дегне Рош Истаг пока отложат, поведение Яна не вызывает доверия у будущих родственников.
    А он, глядя на отвратительное поведение сына принял решение и отправляет его младшим послом в Хистеран. Возможно тогда «непутевый мальчишка» научится хоть за что- то нести ответственность. И если поступит хоть одна серьезная жалоба, то пусть пеняет на себя.
    Кажется, сейчас история повторялась. Только Ян был трезвый. И провинность его заключалась в том, что одет он неподобающим для семейного ужина образом.
    Ян приоткрыл один глаз, следя как Грид ловко разливает по тарелкам суп.
    — Что за суп? — тихо, вполголоса спросил Ян немного повернув голову в сторону Грида.
    — Барашек с зеленью, — тоже полушепотом проинформировал его Грид.
    Ян посмотрел в тарелку, там плескался наваристый до темного цвета бульон и куски мяса.
    — Ты опять пьян? — нахмурившись поинтересовался отец.
    Конечно, откуда отцу знать, что за то время, пока Ян отсутствовал, привычки его существенно поменялись.
    — Нет, отец, — с усталым вздохом ответил Ян и пояснил, — я не пью уже полный сезон как.
    Он поспешил приняться за еду, чтобы избежать дальнейших разговоров, но безуспешно.
    — Весьма похвально, что ты больше не пьешь, сын, — поспешила высказать свое одобрение мать.
    — У-м-мгм, — Ян кивнул, прожевывая жесткий кусок мяса.
    — Ты ведь будешь присутствовать на балу? — отец видимо сменил гнев на милость и задал вопрос почти вежливо.
    Ян криво улыбнулся, у отца явно были на него планы, но он потакать этим планам не собирался.
    — Нет.
    Отец, видимо, ожидавший другого ответа гневно скривился.
    Ян доел суп и подозвал Грида,
    — Будь добр, принеси мне горячего, крепкого отвара. И пару кусков сахара.
    — Да эрр Ярран, — Грид подхватив поднос направился в сторону кухни.
    — И почему же, позволь поинтересоваться? — отец резко отодвинул от себя тарелку.
    — Жирное нельзя запивать холодным морсом, — ответил Ян.
    Дениира и Арис тихо захихикали, спрятавшись за тарелками как нашкодившие дети. Отец обратил на них грозный взгляд. Брат с сестрой замолкли и съежились стараясь казаться меньше.
    «Как он умудряется столько лет занимать пост министра? — удивился про себя Ян, — будучи настолько эмоционально несдержанным.»
    — Ты прекрасно понял, о чем я спрашиваю! — рявкнул отец.
    — Я собираюсь в Лерт, — спокойно ответил Ян, — скорее всего, останусь жить там. Неподалеку от Вастаба.
    — Так и знал, что этот старый подлец задурит тебе голову своими россказнями, — Гаррарт в сердцах хлопнул ладонью по столу, Денира и мама испуганно втянули головы в плечи от резкого звука.
    — Вастаб не при чем, — Ян пожал плечами, — это я не хочу оставаться здесь.
    — Полагаю мне не надо напоминать тебе о долге перед родом, — напыщенно произнес отец, поправляя салфетку за воротником рубашки.
    Ян медленно отложил нож и двузубую вилку, которой собирался есть второе, в сторону. Стараясь не дать волю эмоциям.
    — Я ничего не должен роду, отец, думаю, это очевидно.
    Денира охнула, мать ахнула.
    — Ярран, как ты можешь?
    — Могу что? — уточнил он.
    — Так говорить! — возмущенно воскликнула она.
    — Я откупился от рода наследством и своим, заметь, мама, немаленьким личным состоянием, — Ян повторил почти слово в слово то, что говорил Арису на лестнице, — я теперь никому ничем не обязан. Считаю, что это очевидно.
    — Тогда не понимаю, что ты делаешь здесь? — раздраженно рявкнул Гаррарт.
    — Сам удивляюсь, — огрызнулся Ян, — я не просил патруль тащить меня сюда.
    — Подожди, Гаррарт, а как же бал? — мать погладила отца по рукаву, — столько планов.
    — Кстати, о планах, — Ян наконец- то нашел в себе силы открыто посмотреть на отца, глаза-в-глаза, — я знаю, что вы затеяли этот бал ради того, чтобы представить мне Дегну Рош Истаг. Так вот, чтобы избежать скандальных ситуаций сразу поясняю, я не собираюсь на ней жениться. Ни на ней, ни на ком-нибудь еще. Кого вы там мне приготовили.
    Ян встал из-за стола и направился к выходу.
    — Изгоню, — прохрипел вслед отец.
    Ян пожал плечами:
    — Поступай как считаешь нужным, — и не оборачиваясь вышел из столовой.
    Собранные рюкзаки, стоящие за кроватью, задорно поблескивали в свете свечей отполированными медными пряжками-защелками, Инга назвала их странно звучащим словом «фастексы». Манили, поторапливали в дорогу.
    Ян поморщился, свечное освещение раздражало, казалось отталкивающе тусклым, хотелось выйти в коридор, зайти обратно и чтоб комнату залил яркий и ровный свет, как на станции. Всего пара дней с хорошим освещением и, на тебе, уже привычка. Ян, сощурившись, поставил подсвечник повыше, на умывальный столик. Светлее не стало, только по углам заметались длинные уродливые тени.
    После скандального ужина едва- ли прошло больше полутора кругов. А все вещи были собраны и готовы. Ян присев на край кровати посмотрел в окно, Ночная Гостья была полностью в своем праве.
    Лететь в темноту не хотелось, значит, придется ночевать где-нибудь на постоялом дворе. Он проверил кошельки с деньгами. Часть рассовал по карманам.
    Отпавшие камни древних сослужили хорошую службу, Ян бессовестно, невзирая на запрет распространения вещей древних, естественно нелегально, продал их местным магам, собрав неплохого размера сундучок с золотыми.
    — Да здравствует финансовая независимость, — хмыкнул, раскладывая содержимое сундучка по дополнительным кошелькам и убирая их в рюкзаки.
    Он дернул шнур звонка и сев на стул у умывальника принялся ждать. Вскоре за дверью раздались торопливые шаги и осторожный стук.
    — Да, — откликнулся Ян, вспоминая, не забыл ли он упаковать что- нибудь важное.
    «Впору писать списки, — подумал он, прогоняя накатившую некстати горечь, — и отмечать сделанное галочками»
    В комнату вошел Грид.
    — Вы звали, эрр?
    — Да, Грид. Подними конюха, пусть седлают мне Ворона прямо сейчас.
    Ворон- черный огромный жеребец с шелковой шкурой и великолепной статью был с характером, но Ян его объездил, переупрямил. Еще тогда. В прошлой жизни.
    — Эрру нужны сопровождающие? — уточнил Грид.
    — Да, я переночую в «Крыле Кира», а потом полечу в Лерт. Мне нужно, чтоб Ворона от «Крыла Кира» доставили сюда в конюшню. А затем переправили в Лерт к Вастабу.
    — О Вечность, что я слышу! — в коридоре раздался возмущенный голос матери, — ты собрался как бродяга ночевать на постоялом дворе?
    Она застыла на пороге, с интересом оглядывая комнату, ожидая пока Ян пригласит ее войти.
    — И тебе доброго вечера, мама, — Ян встал со стула и склонив голову в легком поклоне, протянул руку в приглашающем жесте, — в «Крыле Кира» останавливаются вполне уважаемые люди.
    — Но почему ты не останешься, здесь, дома? — она подошла и заглянула Яну в глаза.
    — Наверное, потому, что отец велел мне убираться, — усмехнулся Ян.
    — Грид, — интонации матери враз сменились на повелительные, — пойди пока, мы тебя позовем, когда понадобишься.
    Дворецкий поклонился и быстро исчез из поля зрения.
    «Семейные проблемы при слугах не обсуждаются, — усмехнулся Ян, — все равно, что слуги давным- давно в курсе.»
    — Присаживайся, пожалуйста, — Ян указал рукой на кресло. Сам же он сел на стул и приготовился внимательно выслушивать мать.
    Она с изяществом присела на самый край кресла, расправила юбки и с укором посмотрела на Яна.
    — Ты же знаешь, что твой отец бывает несдержан.
    — Конечно, знаю, — не удержался от сарказма Ян, — и как он столько лет на должности министра иностранных дел продержался будучи таким вспыльчивым и несдержанным?
    Элора сердито поджала губы и вздохнула, всем видом показывая как огорчена поведением сына.
    — Он не со зла и совсем не хотел, чтоб ты уходил.
    — А чего же он хотел? — поинтересовался Ян.
    Тактика кнута и пряника была применяема родителями давно, Ян много раз прокручивал у себя в голове, удивляясь, как же родителям удавалось заставить своих чад поступать иногда совсем против воли.
    Сначала отец отчитывал и раздавал наказания, затем являлась мать и сообщала родительскую волю непокорному чаду. Чадо от радости, что наказания не будет, или будет, но смягченное, облегченно вздыхало и кидалось выполнять волю родителей.
    Представление раз от раза разыгрывалось словно по нотам.
    — Я прошу тебя остаться до зимнего бала, — попросила мать, — всего лишь месяц с небольшим. Приглашения уже разосланы и отменить праздник невозможно. Иначе будет скандал. Пострадает репутация семьи, а ты хоть и был изгнан, но все-таки из рода РошЭкита.
    Она поднялась с кресла.
    — Хорошо мама, я задержусь здесь до бала, как ты просишь, — устало согласился Ян. Спорить с матерью не хотелось, потому, что Ян помнил это по предыдущему опыту, последовали бы настойчивые уговоры. С неоспоримыми доводами и вескими причинами.
    Элора довольно кивнула головой и выплыла из комнаты.
    «Родители явно что-то задумали, чтож посмотрим- посмотрим, — Ян озадаченно почесал макушку, — надо бы продумать пути к отступлению»

Глава 2.Дворец

    Вспышка света. Незнакомые голоса что-то говорящие. Я спрашиваю кто они, сначала по-русски, потом по-английски.
    Мне отвечают, но я не понимаю что. Спрашиваю по-немецки. Единственное, что я помню из фильмов: «Шпрехен зи дойч? Шнелле!». Явь и сон сплетаются в неимоверный клубок.
    — На каких языках она говорит? — шепчет женский голос.
    — Не знаю, — так же шепотом отвечает ей мужской, — надо доложить владыке.
    Темнота.
    — Надо уменьшить порцию зелья, — сердито выговаривал голос, — она говорит на своем языке и не понимает хотя бы имперского. А мне нужны ее знания, очень. И она сама. В сознании.
    Второй голос дребезжал как крышка на закипающем чайнике:
    — Поймите, Владыка, подбор дозы весьма сложен. А она, вдобавок ко всему, постоянно теряет вес, если я дам меньше зелья, чем нужно, она может вспомнить все, — он вдруг замолчал словно наткнувшись на что-то и торопливо добавил, — но я, конечно, постараюсь подобрать.
    Я открывала глаза, как бы выныривая из темноты, и видела край окна с темной, вроде бы коричневой, шторой. Она была подвязана толстым золотым шнуром. Темнота наступала снова, подкрадывалась, гася лучики света на потолке. Медленно, приглушенно, как из — под толщи воды до меня доносились звуки. Кто-то гладил меня по голове и ласково просил:
    — Милая, не мечись так, я знаю, что тебе больно. Не плачь. Прошу, потерпи немного.
    Я не открывая глаз чувствовала как меня приподнимают, льют какую-то сладкую жидкость в рот и снова проваливалась в темноту.
    Иногда становилось нестерпимо жарко и от этого было еще больше больно. Я дергала ногами стараясь отодвинуть источник тепла подальше.
    — Поешь, милая, — просил тот же голос, — немножко. Тебе нужно набраться сил и выздоравливать.
    Я отворачивалась, мою голову осторожно поворачивали в нужную сторону и вливали что- то остро пахнущее и соленое. Я отплевывалась. Жидкость была ужасно противной.
    Голос рассказывал, что в этом году на удивление теплая осень и в саду огромный урожай яблок и сладких груш. Что я должна обязательно попробовать хоть одну. Иногда он пел, напевал что- то непонятное мне, длинное и заунывное, потом тихо смеялся и говорил, что это его колыбельная для меня, жаль, что я его не слышу. Но я слышала. И снова рассказывал про сад, про цветы, которые спрячутся потому, что скоро придет зима. Про фонтаны. Про птиц которые поют о любви сидя на фруктовых деревьях. Рассказывал о ягодах атраа- ягодах любви. Когда двое счастливы, они кормят друг друга этими ягодами и целуются, говорил мне голос. Иногда голос был сердитым, он тихо ругался на какой- то совет, говорил, что лучше знает, но не слушать совет нельзя.
    Мне нравился этот низкий с хрипотцой голос. Потому, что хоть немного, но он отгонял боль. Боль была постоянной, не острой, но сильной, выматывающей. Болел живот, болели ноги, почему — то в районе колен, болела спина и шея. Я открывала глаза, смотрела на странный потолок, откуда- то я знала, что правильный потолок белого цвета. А этот был неправильным: не белым. Разрисованым и позолоченым.
    Потом уставала от боли, снова закрывала глаза проваливаясь в никуда, там, в теплой темноте было не больно.
    Однажды мне стало холодно, так сильно холодно, как будто меня положили в ледяную воду. Я поняла, что умираю.
    — Я умираю, — сказала я голосу, — жаль.
    Голос возразил:
    — Как ты можешь умереть, ведь ты такая сильная, и столько времени боролась. И я обещал, что не дам тебе умереть.
    — Не, слабая, — возразила я, выдохнула последний воздух из легких, вдыхать сил уже не было.
    — Не смей! — закричал на меня голос, — дыши! Инга! Инга, прошу тебя!
    Все верно, мысленно согласилась я с голосом. Инга это я.
    Меня тряхнуло, боль снова ожила, обрадовалась, прострелила все тело сверху донизу. Я вдохнула и открыла глаза.
    — Были бы у меня силы, я бы тебе врезала, — прошептала я глядя в бирюзовые глаза моего собеседника.
    Он осторожно опустил меня в подушки, нашарил под одеялом мою руку поднял к своим губам и нежно ее поцеловал.
    — Ты очнулась, я рад.
    Лицо и голос казались знакомыми. Но сколько я не пыталась сообразить, кто этот красивый мужчина, заботливо поглаживающий меня по руке, так и не могла. Вспомнить не получалось. В голове было пусто как в хорошо отчищенной кастрюле.
    — Кто вы? — поинтересовалась я, все так же шепотом, говорить в полный голос сил не было.
    — Ты меня не помнишь? — в тоне моего собеседника проскользнули довольные нотки, он с кошачьей грацией растянулся рядом со мной поверх одеяла.
    Я отрицательно качнула головой.
    — Мы собирались пожениться, милая. А потом ты поехала кататься на лошади и упала.
    Пошарилась по закоулкам своей памяти, ничего, пусто.
    — Кто такие лошади? — уточнила на всякий случай.
    Мой собеседник растерялся,
    — Это …это животные, на четырех ногах, на них ездят верхом или запрягают в повозки, в телеги. Милая, а ты хоть что- нибудь помнишь?
    Я прикусив губу сосредоточилась, анализируя, что же я помню.
    — Меня зовут Инга, — неуверенно выжала я, и он радостно закивал, — это вы мне сказали, когда кричали, чтоб я дышала.
    Улыбка сползла с его лица.
    — Я устала, — сказала я красивому мужчине и закрыла глаза,
    — Ох, милая, — услышала я, перед тем, как провалиться в темноту.
    В другой раз меня из темноты вынул громкий шепот:
    — Он притащил эту дрянь неизвестно откуда, Лоет! И объявляет ЭТО своей невестой?! Жениться собрался вот на этой бледной немочи? За все время пока она здесь она даже не очнулась! — Я приоткрыла один глаз и стала наблюдать сквозь ресницы. У двери в комнату стояла высокая девушка, с золотистыми локонами забранными в красивую прическу с заколками из драгоценных камней. «А-ме-тист» вспомнила я название, но здесь их называют как- то иначе. Камни сверкали в лучах солнца падающих через окно. Платье на девушке было из многих слоев тонкой струящейся ткани. Так и хотелось дотянуться рукой и потрогать это нежное цветное великолепие. Рядом с девушкой стояла еще одна, одетая не так ярко и красиво, и без украшений.
    Яркая девушка тем временем продолжила:
    — И я надеюсь, что она не очнется, Лоет. Зайди ко мне вечером я дам тебе кое-что.
    — Да эрра Эдея, — вторая девушка покорно склонила голову и чуть улыбнулась.
    Эрра Эдея величественно выплыла из комнаты. Оставшаяся в комнате Лоет опасливо глянула в мою сторону. Из-за подушек ей не было видно мое лицо. И достав из кармана пузырек, стала капать в кувшин с водой, зеленоватого цвета капли. Я прикрыла глаза.
    «Если выпьешь слишком много из бутылки, на которой нарисованы череп и кости и написано "Яд!", то почти наверняка тебе не поздоровится» вдруг всплыла в памяти странная фраза.
    Нужно будет спросить у того красивого мужчины когда он придет, что такое «яд». Я снова закрыла глаза.
    В следующий раз когда темнота закончилась передо мной замаячило заботливое, миловидное личико с изящной кружевной наколочкой по темным волосам. Ее имя Лоет. Это я помнила.
    Край чашки ткнулся мне в губы, я сжала их и мотнула головой.
    — Вам нужно это выпить, не упрямьтесь, — Лоет настойчиво покачала чашку прижимая к моим губам, — прошу вас, эрра.
    Я опять мотнула головой, не разжимая губ. Она капала что- то в кувшин. Я помню.
    Я рукой отодвинула чашку от своего лица и половина содержимого выплеснулась на одеяло.
    — Ох, эрра что вы наделали, — запричитала она, — теперь придется менять постель.
    — Хочу в сад, — прошептала я, — там воздух и яблоки.
    — Но, эрра, — возразила Лоет, — вам нельзя вставать, вы еще больны.
    — Хочу, — я капризно ударила рукой по одеялу.
    — Как обстоят дела, Лоет? — в комнату вошел тот мужчина.
    — Хочу в сад, смотреть на яблоки, — упрямо повторила я глядя на него, — хочу! Там воздух.
    — Милая, ты недостаточно хорошо себя чувствуешь, — он взял меня за руку, — что тут произошло, почему постель мокрая?
    — Я толкнула Лоет, — призналась я, — не хотела пить. Слишком резко отказалась, так получилось. Я все равно хочу в сад. Хотя бы пока она меняет постель.
    Я осторожно сползла с кровати, если не делать резких движений, то вполне терпимо, боль спряталась где- то внутри и выжидала подходящего момента. На стене висело большое, в полный рост, зеркало. В нем отражалась, как раз, как сказала эрра Эдея, «бледная немочь». Ночная рубашка до пола с длинными рукавами, серые волосы похожие на мочалку. Заостренные черты лица, острый, немного длинный нос, небольшой рот с плотно сжатыми бесцветными губами.
    Я сделала шаг к зеркалу стараясь рассмотреть незнакомую женщину в нем в подробностях.
    — Милая, нет, — мужчина подхватил меня под руку, — раз уж ты встала, давай я отнесу тебя в кресло.
    — К зеркалу сначала, — я осторожно шагнула в нужном направлении, — я хочу на себя посмотреть.
    — Женщины! — с чувством произнес мужчина, помогая мне добраться к намеченной цели. «Синдром самурая», услужливо подкинул мне мозг определение моего поведения. Что бы это ни значило, я была уверена, что это оно самое и есть.
    Я разглядывала свое лицо, странные серые глаза, не такие как у мужчины. Чуть более темные, чем волосы, брови и ресницы. Наверное, будь я здорова, то выглядела бы даже красивой.
    — У меня глаза не такие яркие как у вас, — вынесла вердикт я, — и уши тоже другие. Почему?
    Как мне показалось мужчина немного помедлил прежде чем ответить
    — Ты просто немного другая, не алорнка.
    — Не алорнка, — повторила я и подняла руку к лицу, на левом плече вдоль спины почувствовалось что- то чужеродное, болезненное. Я распустив шнуровку у шеи, скинула рубашку и повернулась спиной к зеркалу, разглядывая длинный толстый шрам спускающийся по спине вниз от левого плеча до бедра.
    Лоет за моей спиной охнула и бросилась поднимать рубашку приговаривая,
    — Эрра, вы как несмышленое дитя. Нельзя же так.
    Мужчина растерянно кашлянул и повернулся к окну.
    — Гадость какая, — я провела пальцами по рубцу отчего кожа болезненно натянулась, — это все лошадь?
    — Да, — хрипло сказал мужчина, все так же глядя в окно, — это все лошадь, милая, мне очень жаль.
    — Почему он такой уродливый, я на арматуру налетела? — память выдала очередной финт. Слово «арматура» я сказала, а что оно значит не помнила.
    Мужчина снова откашлялся.
    — Ты долго была без помощи, прежде чем тебя нашли, потеряла много крови. Когда тебя привезли сюда, лекарь попытался сшить рану, но не получалось, края рвались. Заражение было.
    — И сколько я провела в беспамятстве?
    — Больше пятидесяти дней.
    Пятьдесят дней это много, даже слишком. Я же куда- то торопилась. Только вот куда? Я нахмурила брови тщетно пытаясь что-то вспомнить.
    Лоет, тем временем надела на меня рубашку, и закутала сверху пушистой белой шалью.
    — Все таки я хочу в сад, покажи мне, как туда дойти, — я стараясь не шататься, шагнула к двери, — хочу увидеть яблоки и фонтаны.
    Губы мужчины дернулись в намеке на улыбку.
    — Хорошо, раз ты так настаиваешь, — он повернулся к служанке, — Лоет, распорядись, пусть принесут кресло и подушки в малую беседку. Если меня будут искать, то я там с моей невестой.
    Он подхватил меня на руки и попросил.
    — Обними меня за шею. Пожалуйста.
    Я сцепила руки в замок за его головой и уткнулась носом в мускулистую шею.
    От него пахло чем- то сладким, медом, цветами, яблоками, вкусный, но неправильный запах.
    — От тебя пахнет, — сообщила я, — как в гробу уважаемого человека.
    — Что? — мужчина споткнулся.
    — Цветами от тебя пахнет, — пояснила я.
    Он довольно долго шел, несколько раз спускаясь по длинным лестницам.
    Двери перед нами услужливо распахивал человек, торопливо идущий впереди и бесконечное число раз оглядывающийся на нас, одетый в странный зеленый пиджак и белые обтягивающие брюки.
    Встречающиеся нам в коридорах алорнцы с любопытством разглядывали мужчину и его ношу, то есть меня.
    — Кто это? — спросила я после очередной услужливо открытой двери.
    — Слуга, милая.
    — А те люди которых мы видели, тоже слуги?
    — Не все.
    — Они тут живут?
    — Некоторые, — отрывисто ответил он.
    Мужчине было тяжело, хотя он не показывал виду, на висках проступал мелким бисером пот.
    — Отпусти, я хочу пойти ногами, немного, — попросила я. Надо все- таки облегчить ему задачу, то есть ношу, пусть отдохнет немного.
    — Уверена? — он с тревогой посмотрел мне в глаза.
    — Да.
    Он осторожно опустил меня на пол из блестящего белого камня с золотыми искорками. Ноги моментально заледенели, но я упрямо шагнула один шаг, другой, третий.
    У окна стояли две, очень красивые, пестро одетые женщины, они с любопытством рассматривали нас, о чем- то очень тихо переговариваясь.
    — Что это за место? — я чуть приподняла рубашку, чтоб не запнуться о длинный подол.
    — Холл дворца Владыки Алорны, — он перевел взгляд на мои ноги, — вечность, ты же босая, как же так.
    Он шагнул ко мне снова собираясь подхватить на руки.
    — А ты, тоже слуга? — я, отодвинув его рукой, прошла еще пару шагов.
    — Нет, — спокойно ответил мужчина, — я Владыка Алорны.
    — А, — поняла я, — так это твой дом.
    — Тебе не нравится? — он снова подхватил меня на руки.
    — Народу много, и все смотрят, неловко, — пожаловалась я.
    — Ничего. В саду сейчас нет никого, думаю, немного солнца пойдет тебе на пользу, чтобы не говорил Агараф. Это лекарь, — пояснил он в ответ на мой вопросительный взгляд.
    — Лекарь- лечит?
    — Да.
    — Меня тоже?
    Мужчина вздохнул
    — Да, милая, тебя тоже.
    Он спустился по ступенькам на яркую, изумрудного цвета лужайку.
    — Гадость какая, — непроизвольно вырвалось у меня. Где- то я уже видела подобную пастораль. Идеальная лужайка и белые дорожки. Голова закружилась.
    — Почему гадость? — удивился мужчина.
    — Она идеальная, — объяснила я, — и дорожки тут из белых камушков.
    — А должны быть?
    Я посмотрела на здание из которого мы вышли. Дом отвращения не вызывал, весь белый, воздушный.
    — К дому подходят, тоже белые.
    Мужчина озадаченно нахмурился. Да не удивляйся, мне и самой не понятно, почему лужайка вдруг стала «гадостью». Попробуй объясни ассоциативный ряд, где есть зеленая лужайка, белые дорожки и серый мрачный дом. И такое сочетание кажется мне опасным.
    — Ты хотела посмотреть на яблоки? Вот яблоневый сад.
    Мужчина занес меня в беседку увитую зелеными листьями. Там стояла небольшая софа с большим количеством подушек разнообразной формы и кресло, с пуфиком под ноги.
    — А груши где? — спросила я, оглядываясь.
    Мужчина указал рукой в сторону.
    На стеклянном столике стояла ваза с разноцветными фруктами.
    — Ты устал.
    Красивые губы изогнулись в улыбке.
    — Немного.
    Я похлопала ладонью по софе.
    — Присаживайся рядышком, отдохнешь.
    Он опасливо покосился на софу, но рядом все-таки сел. Взял зеленую ягоду с блюда.
    — Это атраа? — спросила я вспомнив как он мне рассказывал о них.
    — Да, — он поспешно прожевал, — сейчас осень, как раз собирают.
    — А нам обязательно целоваться когда мы их едим? Или можно просто их есть? — уточнила я.
    Целоваться не хотелось, а вот голод ощущала вполне приличный.
    Мужчина закашлялся.
    — Можно просто есть, конечно, — в перерывах между кашлем сказал он.
    — Бедный мой, — я похлопала его по спине, — а мы уже их ели, ну, с поцелуями?
    — Нет, — сдавленно прошипел он, кончики острых ушей покраснели.
    Я удивилась.
    — А почему? Раз я ваша невеста, мы же наверняка уже ели эти ягоды.
    Он налил в стакан воды из кувшина, отпил. Отдышался.
    — Да как — то не сложилось.
    — Ну, — неуверенно предложила я, — я, конечно, кушать больше хочу, чем целоваться, но мы можем сейчас попробовать.
    — Давай лучше тебя накормим, — улыбнулся он слегка сдвигаясь к краю софы.
    — Ну, спасибо, — я уткнулась носом ему в плечо.
    — За что?
    — За заботу.
    Я дурачась прошлась пальцами по его ребрам, он охнул и удивленно уставился на меня.
    — Ты чего?
    — Извини, — я снова прошлась по его ребрам, — не знала что ты такой недотрога.
    Он сдвинулся снова, едва не свалившись с софы.
    — Мне нельзя тебя трогать? — уточнила я.
    — Можно, — он повернулся ко мне, — просто я не совсем понимаю, что ты делаешь.
    — Заигрываю, — хитро улыбаясь пояснила я, обняв и прижавшись к его спине грудью.
    Нет, все-таки что-то тут не то. Чего он от моих прикосновений так шарахается? Чуть с софы задом на пол не свалился.
    — Я хотела тебя спросить, — я потерлась щекой о его плечо и легонько подула на шею.
    — Спрашивай, — я чувствовала как под моими прикосновениями напрягаются, каменеют мышцы на его спине.
    — Что такое яд?
    Он вздрогнул и повернулся ко мне. Пришлось отсесть на некоторое расстояние.
    — Где ты это услышала?
    — Я видела как Лоет добавляет в кувшин с водой зеленые капли, и вспомнила странную фразу: «Если выпьешь слишком много из бутылки, на которой нарисованы череп и кости и написано "Яд!", то почти наверняка тебе не поздоровится»
    — Что ты видела?! — он подскочив развернулся ко мне.
    — Думаю, ей эрра Эдея дала пузырек.
    Он шумно вдохнул-выдохнул сжимая кулаки. Я на всякий случай отодвинулась подальше, мой маневр от него не ускользнул и он разжав руки, улыбнулся и показал мне раскрытые ладони.
    — Милая, ты что, напугалась? Расскажи мне подробно, если, конечно, хорошо помнишь, — мягко попросил он.
    Я пересказала ему про визит эрры Эдеи в подробностях, вплоть до того, где та стояла, пока была у меня в комнате.
    — Вот вы где! — сбоку от беседки раздался веселый голос и по ступенькам поднялся золотоволосый и синеглазый мужчина, статный, с золотистой кожей, — рад видеть вас здоровой, Ингарра.
    Я молча кивнула, рассматривая его. «Имириэль, костер, отвар» услужливо подкинул мозг очередной ассоциативный ряд. Так. И что я делала с Имириэлем и отваром у костра?
    «Чистый ангел, крылышек только нет» — хмыкнул внутри меня невесть откуда взявшийся внутренний голос. Вот и еще один вопрос, что значит «ангел»?
    Пока мужчины здоровались, я озадаченно потерла лоб. Откуда все-таки берутся все эти странные слова и стоит ли спрашивать об этом владыку.
    Тем временем, они отошли в угол беседки и тихо там шептались. Изредка оттуда доносились приглушенные возмущенные восклицания то одного, то другого.
    Я улеглась на подушки и, тихо напевая, кажется, знакомую мелодию, разглядывала бегущие по небу облака.
    — Милая, — оторвал меня от созерцания воздушных замков владыка Алорны, — расскажи, пожалуйста, Имириэлю, то, что ты видела и слышала у себя в комнате.
    Я слово в слово повторила рассказанное владыке и снова плюхнулась на софу рассматривать облака.
    — Вот это да, — Имириэль присел на кресло, — Лоет надо убирать оттуда.
    — Может все- таки последить? — неуверенно предложил владыка
    — Дождаться пока она Ингарру отравит? — прошептал Имириэль.
    — Новую тоже могут купить или заставить, — так же шепотом возразил владыка.
    У меня в голове крутилась все та же мелодия и я, уже не особо прислушиваясь к их разговору, стала напевать, пытаясь вспомнить слова, хотя бы припева.
    «Жили-были мы на краю, с нами был теплый июль …с тобой играли в жизнь …это песня простая» Увлекшись, закинула ногу на ногу и стала похлопывать руками по колену, отбивая ритм. «Во дворе чтоб играли пацаны на гитаре».
    В паузе между словами уловила тишину и повернувшись увидела, что эти двое во все глаза смотрят на меня.
    Я смутилась
    — Извините, я кажется, помешала вам разговаривать.
    Имириэль расплылся в улыбке и пересел на край софы.
    — Что вы, эрра, вы так мило…кхм…пели. И мелодия приятная, переведете?
    Он осторожным жестом поправил подол моей рубашки вниз.
    Я открыв рот посмотрела на Владыку, а потом на Имириэля. До меня дошло, что пела я на своем родном русском, а тут разговаривают совсем на другом языке. И я его неплохо знаю.
    — …изображали жизнь, мы с тобой играли в жизнь, которой будем жить, — слегка запинаясь перевела я.
    Владыка смотрел на меня внезапно потемневшими глазами. Имириэль сидел с отвисшей челюстью. И чего это они вдруг? Я снова смутилась и отвернувшись, сосредоточилась на облаках, они спокойно плыли по небу и им не было до нас никакого дела.

Глава 3. Росакар. Кроссовки и маги

    С утра пораньше, оседлав Ворона, Ян отправился к магу. Эрр Дарис РошСайнар был высок ростом, тощ, молод, кажется, младше Яна, энергичен и полон идей.
    — А, эрр РошЭкита, — поприветствовал он входящего в лавку Яна, — вы ко мне по делу?
    — По делу, уважаемый Сайнар, по делу, — усмехнулся Ян и положил на стол мага кроссовки Инги, — мне нужна копия этой обуви, подогнанная на мою ногу.
    — Уважаемый, уж не спутали вы меня с сапожником? — Сайнар наклонился над столом разглядывая кроссовки и замер, — это что, обувь? — он взял кроссовок и покрутил его в руках.
    — Да, обувь.
    — И вам нужна копия?
    — Да, — Ян положил на стол кошелек с заранее отмерянным количеством монет, — мне нужна точная копия, но как вы видите, они слишком маленькие, мне нужны такие же, но на мою ногу.
    — Даааа, — задумчиво протянул Сайнар, — сапожник тут точно не справится. Удивительно легкие ботиночки. Из чего они сделаны?
    Ян растерянно посмотрел на мага
    — Я знаю, что материалы искусственного происхождения, но точно сказать из чего, не могу, — он ткнул пальцем в носок, — вот это кожа.
    — Да, я вижу, — Сайнар подошел к окну стараясь рассмотреть кроссовок, — шнурки скользкие, сетка сверху похожа на шелк, но это не он. А подметка из чего?
    — Не пытайтесь угадать, — огорченно вздохнул Ян, — таких материалов у нас в Росакаре, увы, нет. Где взять не знаю.
    — Видите-ли в чем дело, эрр Экита, — маг потер длинный нос заляпанными чернилами пальцами, от которых на его лице тут же остались синие следы, — для того, чтобы воссоздать подобное, мне нужен хотя бы исходный материал, из которого они сделаны. Для того, чтобы воссоздать шелк мне нужен хотя бы шелкопряд с его слюной в брюшке, понимаете?
    — Да, конечно, эрр Сайнар, понимаю, — Ян со вздохом сгреб кроссовки в мешок, и потянулся за кошельком.
    — Подождите! — воскликнул Сайнар, — я, я могу попытаться найти вам исходные материалы.
    — Каким образом? — Ян заинтересованно рассматривал мага.
    — Я могу на карте указать их местоположение, — Сайнар снова потер нос, — но расстояние может быть огромным.
    — Валяйте, — Ян снова сел за стол.
    Сайнар достал откуда- то из глубин шкафа с дверцами темного дерева, потрепанную, но достаточно точную, карту Росакара. Взял стеклянную колбу с прозрачной жидкостью, опалесцирующую синим.
    Ян с интересом наблюдал как маг что-то бормочет, тыкает колбой в кроссовки, отчего жидкость поменяла цвет на ядовито-желтый, напоминая камни древних, а затем начинает водить колбой по карте. Вдоль границы черных болот колба начала, с небольшими промежутками, светиться ярко-зеленым светом.
    — Простите, эрр Экита, — разочарованно выдохнул маг, — кажется, мой поиск не увенчался успехом.
    — Твоя колба может указать точное место?
    — Нет, — огорченно помотал головой Сайнар, — видите? Идет серия вспышек по всему краю черной топи.
    Ян со всего маху хлопнул себя ладонью по лбу, Инга говорила, что вещество из которого в ее мире делают очень много вещей- нефть-«черное золото». Вот только делают ли из него обувь? В любом случае, не проверив не понять. И точно ли жижа из черной топи это то-же вещество.
    — Я вернусь через два часа, — Ян кинулся к двери прихватив кроссовки со стола.
    — Я с вами, эрр Экита! — подскочил маг, поправляя камзол, — вы, ведь собрались к черной топи лететь, верно?
    — Идемте, — Ян покрутился определяя откуда лучше и ближе отправиться к черным топям, — я думаю, лучше лететь от закатных ворот, и возьмите с собой емкость.
    Маг уже гремел чем-то в кладовой.
    Из-за императорского дворца полеты над столицей Росакара были запрещены, на городских стенах постоянно дежурили стражники с баллистами и арбалетами. Взлетать можно было исключительно за городскими стенами.
    Ян не спеша направился к закатным воротам, ожидая пока Сайнар его догонит. Вежливо раскланялся с парой встречных знакомых.
    Через некоторое время Яна бегом догнал маг, несмотря на теплую погоду, он надел плащ. В руках мага была сумка, приличная бухта веревки и жестяное ведро.
    — По черной топи ходить нельзя, — кивнул он на веревку, — утонуть легко.
    — Мой конь остался у вашей коновязи, — Ян обеспокоенно оглянулся в сторону где находился дом мага.
    Сайнар махнул рукой.
    — Она зачарована так, что либо хозяин, либо я могу отвязать от нее лошадь, вода там есть, сена тоже достаточно, не беспокойтесь. Скажите, эрр Экита, а зачем вам понадобилась такая странная обувь, еще и цвета, уж простите, очень странного?
    Ян хмыкнул.
    — Да мне бегать по залу в сапогах неудобно, а у этой обуви, как мне пояснила, — Ян сбился, решив не говорить, что обувь женская, — пояснил ее хозяин, она предназначена специально для бега. Вот, хочу испробовать.
    — Бегать? — уточнил Сайнар.
    Ян перепрыгнул лежащую на дороге груду мусора, поскользнулся и, с трудом удержав равновесие, пояснил.
    — Я занимаюсь в фехтовальном зале, и в сапогах это делать крайне неудобно, они скользят по деревянному полу. А гвозди подметки еще и царапают доски, при падении потом все руки в занозах. А босиком фехтовать это вообще из ряда вон.
    — Ах вот как, конечно, фехтование, — Сайнар понимающе покивал головой.
    Миновав ворота они вышли на подходящую для взлета поляну. Ян зашел в кусты, снял одежду, камни древних при частичном преображении оставались поверх чешуи, и он не собирался показывать их постороннему. Из кустов он вышел уже в виде дракона, набросив на шею сумку с одеждой.
    — Ну, что? — из других кустов высунул нос небольшой горг с болотно зеленой чешуей, — ого, а я слышал, что цвета Экита синие.
    — Как видите, не у всех, — недовольно проронил Ян, не объяснять же каждому встречному, что цвет чешуи у него изменился после визита к древним.
    Он расправил крылья, и потянулся, проверяя не тянет ли шрам. Тот серебряным кольцом вился по крылу, тянул, но не сильно.
    «Как печать»- усмехнулся Ян
    — Полетели? — зеленый горг, неуклюже подпрыгнув, замахал крыльями набирая высоту. Ведро на его шее жалобно звякнуло.
    «Интересно, я с земли выгляжу так же нелепо? — подумал Ян, — да и выдержит ли этот задохлик такую долгую дорогу?»
    Ян подождал пока Сайнар отлетит подальше, взмахнул крыльями и догнал зеленого за несколько взмахов. Дорога обещала превратиться в нечто занудное и длинное. Ян поморщился, взмахнул раз крыльями набирая высоту и планируя последовал за зеленым. Тот пыхтел, отдувался, но упрямо двигался вперед.
    Через два круга, они наконец — то добрались до места, никогда еще полет не казался Яну таким долгим. Лететь вслед за медленным Сайнаром ему очень не понравилось.
    Небольшой белый островок посреди черной топи казался чем-то чужеродным. Они приземлились на него по очереди, для двух людей на островке места было достаточно. Два горга не поместятся тут даже в самом крайнем случае.
    — Ну и запах здесь, — Ян оглянулся, кругом расстилались поля жижи из песка и черной маслянистой жидкости. Поверхность топи казалась лаковой, — где черпать будем, эррСайнар?
    Сайнар закрутил головой почесывая нос и ткнул узловатым пальцем в сторону.
    — Вот там, эрр Экита, видите? Вроде бы яма.
    — И как вы это определили? — Ян старался разглядеть указанную «яму».
    Сайнар опять поднес палец к носу. Ян еле сдержался, чтоб не скорчить морду.
    — Там жидкость более активно движется, — пояснил маг, — видите, по краям ямы пена.
    — Да, — Ян скинул сумку с одеждой на землю, — позвольте ведро и веревку. Хотя нет, давайте разрежем ее напополам. К одной части привяжем ведро, а другую часть оставим как страховку. Сдвиньтесь в сторонку, я перекинусь.
    Он прикрыл глаза, ощущая, как на лице и пальцах начинает формироваться чешуя, а за спиной разворачиваются крылья.
    Протянув лапу он ждал пока Сайнар привяжет к ней веревку. Прихватив одним когтем ведро взлетел и попытался зависнуть над ямой. Получалось плохо. Размах крыльев был велик и взмахивать ими приходилось осторожно, чтобы не задеть смолу и не увязнуть в ней.
    «Бабочка переросток, давай, собирай нектар, белые тапочки из ниоткуда не возьмутся», — приказал себе Ян.
    С третьей попытки ведро утонуло в черной густой жиже полностью и Ян стал набирать высоту чиркнув краем крыла по лаковой поверхности песка.
    — Едва не влип, — сообщил он, приземляясь на островок и возвращая себе человеческий облик, — ну и жижа. И ведро все в ней, — Ян мазнул пальцем по боку посудины, растер между двумя пальцами черную маслянистую субстанцию, — крышки-то у вас для ведра, конечно, нет, эрр Сайнар?
    Сайнар обиженно посопел, пошарился в недрах сумки с одеждой и достал кожаный мешок для ведра. Из тех, что крепятся к седлу лошади, для перевозки воды.
    — Беру свои слова назад, уважаемый Сайнар, — посмеиваясь сказал Ян, — восхищен вашей предусмотрительностью.
    — Мне и самому очень любопытно, что же выйдет в итоге, — Сайнар сверкнул улыбкой и снова потер нос.
    Обратная дорога заняла еще больше времени. Ведро нес Ян, осторожно, стараясь не расплескать. Сайнар летел сзади, явно выдохшись от большой нагрузки и все больше отставая.
    Да дома Сайнара добрались уже после обеда, ближе к вечеру.
    — Пожалуй уже поздно, — попытался раскланяться с магом, Ян, — я к вам зайду завтра. И мы продолжим.
    Маг, казалось, выглядел разочарованным.
    — Как, а сделать обувь?
    Ян заулыбался.
    — Хотите сказать, что после такого перелета, в силах творить магию?
    — А, так вы пытаетесь быть вежливым? — Сайнар хохотнул, — мне очень любопытно что получится. Потому, давайте приступим.
    Он выставил на стол в лаборатории кроссовки, поставил рядом ведро, подумал, положил сверху кожаные перчатки, и достал из шкафа колбу, на этот раз с темно бордовой жидкостью. Задумчиво потер нос, явно что-то высчитывая, капнул пару капель из колбы в ведро.
    Ведро вдруг стало подпрыгивать как будто стол кто-то встряхивал.
    — Кажется, что-то пошло не так, — задумчиво провозгласил Сайнар невозмутимо глядя на едкий дым начинающий сочиться из-под крышки.
    Ян схватил незадачливого мага под мышку и выскочил с ним через открытое окно на задний двор. В доме сверкнуло, грохнуло, из окна лаборатории повалил белый дым.
    — Вот это да, — восхищенно прошептал маг, — первый раз такое вижу.
    Ян пытался откашляться. Сайнар во время прыжка в окно заехал ему в поддых, да так, что разогнуться все еще не получалось.
    — Идемте смотреть что получилось, эрр Экита! — Сайнар в нетерпении подергал Яна за рукав, тот с трудом подавил желание отвесить магу подзатыльник, как расшалившемуся пацану.
    — Там еще дым, и он, похоже ядовит! — Ян ткнул пальцем в окно, — надо ждать пока проветрится.
    — О, вы так думаете? — Сайнар растерянно глянул на окно из которого клубами валил белый дым, — да, реакция что-то бурно протекает.
    Ян наконец-то полностью распрямившись подошел к двери и открыл. За дверью непроницаемыми белыми клубами стелился дым, полностью закрывая происходящее в лаборатории.
    — Мдаа, — с чувством произнес Ян отходя подальше. Дым был похож на пороховой, а значит, совершенно точно, ядовит.
    — Не закрывайте дверь, — Сайнар выглядывая из-за плеча Яна вдруг начал смеяться.
    Ян с удивлением смотрел на хохочущего мага.
    — Я так не безобразничал со времен обучения, — хохоча пояснил тот, — однажды, будучи еще совсем юным, я умудрился взорвать подушку. Перьев вокруг, пожалуй, было столько же сколько сейчас дыма. Ох и досталось мне тогда от учителя.
    Он утер выступившие от смеха слезы.
    Ян укоризненно покачал головой. Сайнар вдруг смутившись сказал.
    — Я бы пригласил вас за стол, отобедать, пока здесь все проветривается, но боюсь, у меня в ларе немного черствого хлеба, сыр и ветчина. Вы, эрр Экита, наверное, привыкли к более изысканной еде.
    — Идемте, я не притязателен, к тому же обед в родительском доме, я уже пропустил, — согласился Ян, — хорошо, что у вас лаборатория отдельно от домашних помещений, иначе бы в дом невозможно было войти.
    — О! — воскликнул маг, — я уже научен горьким опытом, знаете ли. Эксперименты не всегда безопасны.
    — Не всегда — согласился Ян следуя за Сайнаром в кухню.
    В маленькой кухне было тесновато. Сайнар достал из ларя четверть сыра, ржаной хлеб и кружок ветчины, подумал, нарезал крупными ломтями хлеб и задумчиво завис над столом, явно не зная как быть дальше.
    Ян решил исправить неловкость.
    — Эрр Сайнар, вы ставьте воде для отвара, а я пока нарежу бутербродов. Есть у вас плоская тарелка?
    Сайнар закивал, полез куда то в шкаф и достал небольшое деревянное блюдо.
    — Никогда бы не подумал, что можно так сделать, — Сайнар разглядывал бутерброды, — думал нет еды, а получилось целое блюдо. Это где так готовят?
    — В Лерте, правда там еще и запекают в печи, так чтоб сыр сверху подплавился, — задумчиво крутя в руках кружку с отваром пояснил Ян.
    Беседа была неспешной. Маг расспрашивал про Лерт, про Равенхальм.
    — Я не бывал так далеко от дома, — пояснил он, — а тут вообще чужая страна. Интересно.
    Ян посмеиваясь и умалчивая слишком откровенные подробности рассказал ему, как они с Ингой попали к магиане-мошеннице.
    — Ваша спутница очень отважная женщина, — сказал маг выслушав.
    — Да, — согласился Ян, — как думаете, там проветрилось?
    — Сейчас проверю, — Сайнар вышел и вскоре вернулся сияя как новенький золотой, в руках он держал две пары кроссовок, — точная копия, даже царапины на месте! Теперь надо на вас их подогнать.
    Он что то пошептал, достал из кухонного шкафа какой- то серый, блестящий порошок, посыпал им кроссовки.
    Те задымились, Ян ругнулся, собираясь снова хватать незадачливого мага под мышку и тащить на улицу. Но дым пропал, а кроссовки, по крайней мере визуально казались нужной длины.
    — Ну и ну, — выдохнул Ян.
    — Примерьте, — Сайнар потер руки в нетерпении и хихикнул, — мастером по изготовлению обуви я еще не бывал.
    Он задумчиво прикинул кроссовки в руках.
    — А не позволите ли вы мне, эрр Экита, сделать и себе копию этой обуви? Уж больно они легкие.
    Ян согласно кивнул и надел кроссовки, попрыгал. Было ощущение, что на ногах нет обуви вовсе.
    — Благодарю, эрр Сайнар, — он положил кошелек на стол, — кстати, если у вас есть желание, можете присоединиться к тренировкам. Сегодня около шестого круга.
    — Да я как то не особо, — смутился Сайнар, — все больше за столом.
    — Ну, как хотите, — не стал настаивать Ян.
    Ведра хватило на три пары кроссовок. Сайнар получив свою пару тут же надел их на ноги и пару раз топнул пяткой.
    — Удивительно, — произнес он и снова топнул по полу, разве что не пустившись в пляс.
    «Неужели я, в глазах Инги, выглядел таким же придурком, разглядывающим любую мелочь с открытым ртом?»
    Ян наскоро расплатился с магом, оседлал Ворона, и отправился домой.
    Дома царила тишина, обед уже давно закончился, время ужина еще не наступило. Мать с Денирой были в гостиной и, кажется, вышивали.
    Ян отнес мешки в комнату и спустился поздороваться с матерью и сестрой.
    Мило побеседовал с ними о погоде, пообсуждал свою, якобы, прогулку, за городом. Рассказал, кого встретил из знакомых. Почитал им книгу стихов. За этим высокоинтеллектуальным занятием его и застал Арис.
    — Ярран, ты сегодня будешь заниматься в зале?
    — Ох, — Ян отложил книгу в сторону, — ты не шутил, что будешь тренироваться со мной?
    — Нет, — брат дернул пуговицу на камзоле, — так когда?
    — На шестом круге, возможно, придет РошСайнар. Думаю, он присоединится к тренировкам.
    — РошСайнар? — изумленно воскликнула мать, — но ведь он же….
    — Что "он же"? — Ян недоуменно смотрел на мать, не понимая, что ее так удивило.
    — Маг РошСайнар? — смеясь уточнил Арис.
    — Да, — Ян пожал плечами, — а что смешного?
    — Ты пригласил к нам домой сына магистра РошГастейна.
    Ян от неожиданности дернулся и сбросил со стола книгу, тяжелая, в деревянной обложке, она, как водится по закону подлости, плюхнулась прямиком на ногу.
    — Надо же, а по нему и не скажешь, что Гастейн его отец, — сдавленно прошипел Ян.
    Мать поджала губы.
    — Неудивительно, он не так давно его признал, мало того, что Рош Сайнар открыл магическую лавку, так он в ней еще и работает. Весь в мать.
    — Мама, — примирительно сказал Арис, — ты же знаешь, что магам надо постоянно развивать магию, тренироваться, иначе они теряют форму и становятся слабыми.
    — Эрр Рош Гастейн умудряется свою магическую форму развивать и без лавки, — отрезала мать, — а здесь сразу видно неблагополучную наследственность, которую, даже самой благородной кровью не исправишь. Лавочники, — она возвела очи горе и брезгливо пожала плечами.
    Денира тихо ойкнула уколов палец.
    — Предлагаешь отказать ему от дома? — насмешливо поинтересовался Ян.
    Мать замялась, отказывать от дома сыну главы совета магов, без серьезных на то оснований, было неприлично, и весьма недальновидно.
    — Ну хорошо, — нехотя согласилась она, — пусть приходит, тем более, что вы собрались в этом вашем зале фехтовать, а не в гостиной сидеть.
    — Не переживай, мама, мы не будем мозолить вам с Денирой глаза, — пообещал Ян.
    На шестом круге Ян с Арисом уже были в зале. Ян наматывал круги по залу, Арис лупил кулаками по груше, неловко замахиваясь.
    — Братец, не маши ручонками как крыльями, — Ян на бегу кинул ему тканевые ленты, — на руки намотай, а то собьешь кулаки и будешь ходить, как боец с ярмарки.
    Арис отошел от груши и недовольно заворчал наматывая бинты.
    — Все- таки я не совсем понимаю, как правильно наносить удары. Ярран, как их на руках закреплять?
    Ян подошел и помог брату закрепить бинты.
    — Ну, вот смотри, руки к корпусу, — Ян легко протанцевал вокруг груши нанося серию ударов, — руками не маши, тут, как я понял, важно свой вес вложить в силу удара.
    Дверь зала скрипнула.
    — Эрр Ярран, к вам с визитом Дарис Рош Сайнар, — пафосно возвестил Грид заглядывая в зал.
    — Зови, — кивнул Ян.
    Маг вошел в зал откровенно глазея по сторонам.
    — Вы фехтуете? — спросил его Арис отходя от груши.
    — Что? Ах да, то есть, нет, — Сайнар смутился, — я книгами больше интересовался. Здравствуйте, эрры.
    Ну конечно, если его мать торговка, то навряд- ли у него было время заниматься, помимо магии, еще и фехтованием. Интересно, Арис намеренно поставил его в неловкое положение своим вопросом, или сдуру ляпнул.
    Ян нахмурившись глянул на младшего брата, дескать, не зарывайся. Тот сделал вид, что не понял почему это старший братец смотрит на него с таким неодобрением. Повернулся к Сайнару и предложил, кивнув на кладовую.
    — Можете взять клинки, какие понравятся, потренируемся.
    Сайнар беспомощно посмотрел на Яна.
    — Выбирайте не слишком тяжелые и не короткие, при вашем росте, конечно, можно и короткими сражаться, но это при наличии навыка, — посоветовал Ян и повернулся к Арису, — идите вместе, поможешь ему подобрать что- нибудь подходящее. И защиту не забудь.
    — Ты уверен? — спросил Арис.
    Ян начал медленно закипать, он уже открыл рот, чтоб сказать Арису, что думает по поводу его снобизма, как братец заулыбался примирительно подняв руки.
    — Я не то имел в виду, — засмеялся он, — просто эрр Сайнар, как я понял, совсем не умеет фехтовать. Значит надо начинать сначала. Как с нами, помнишь?
    А ведь Арис прав, дошло до Яна, если сразу выдать Сайнару клинок, он может запросто травмироваться.
    — Я тут вот, обувь для бега принес, — подал голос маг, доставший из холщового мешка кроссовки, — так, что не обязательно фехтовать.
    — Ага, — Арис подошел ближе, рассматривая обувь в руках Сайнара и обувь на ногах Яна, — твои проделки, братец?
    — Я ничего не делал, — засмеялся Ян.
    — Моя пара где? — сурово нахмурившись поинтересовался Арис, — не надавать ли тебе по шее, братец?
    Ян носком подцепил лежащий на полу клинок и ловко подопнув вверх, поймал его в руку.
    — Защищайтесь, сударь!
    — И где только набрался, — хмыкнул Арис, доставая клинки, — мне нравится. Не боишься, что я тебе задницу надеру?
    — Надиралка отросла чтоль? — фыркнул Ян, обходя мелкого нахала, — не беги потом к мамочке жаловаться.
    — Как бы ты не побежал, — Арис дернул плечами разминаясь.
    Сайнар, с веселым удивлением, наблюдал за перепалкой двух братьев.
    — А вы что встали столбом, эрр САйнар? — Арис протянул клинок удивленному магу, — держите, не порежьтесь, так и быть, я один- сильный, выступлю против вас двоих- слабых.
    Он заносчиво выпятил нижнюю губу. Ян хмыкнул.
    — Ну как знаешь, братец, как знаешь.
    Через три минуты клинок Ариса лежал на полу. А сам он потирал запястье. Сайнар стоял в стороне посмеиваясь.
    — Не повредил? — уже без шуток спросил Ян
    — Не, — Арис мотнул головой, — где научился?
    — В Лерте тренировался, — для большей внушительности Ян выдержал паузу, — с Норедом Рош`Рашшатом.
    Арис присвистнул.
    — Откуда?
    — Вастаб нанял для охраны.
    Арис только головой покачал и повернулся к Сайнару
    — Знаете, эрр Сайнар, давайте я с вами, на вон тех деревянных мечах, потренируюсь, а то у этого хитреца наверняка есть еще финты подсмотренные у эрра Рашшата, мое самолюбие этого не переживет.
    Ян фыркнул и, положив клинки на место, пошел отрабатывать удары на груше.
    — Так, что там насчет белых, симпатичных ботиночек? — поинтересовался Арис, когда они втроем сидели в малой гостиной после тренировки.
    — Ты куда бегать- то собрался? — спросил Ян.
    Арис глянул на Сайнара пытающего сидеть в кресле ровно, и хмыкнул.
    — С вами.

    Вечером Ян, сидя у себя в комнате, обдумывал события дня, не спеша. Удобное кресло и стакан горячего отвара, еще одна привычка приобретенная в Лерте, располагали к размышлениям.
    Шаг за шагом, прокручивал и едкие слова матери, молчание Дениры и ее заинтересованное зырканье при упоминании Сайнара. Один быстрый, короткий, недобрый взгляд.
    Складывалось ощущение, что за спиной, вне пределов зрения, воронкой посреди тихого омута, разворачивается масштабная интрига.
    Да еще и вещи в комнате кто- то явно перебирал и трогал. Рюкзаки были чуть выдвинуты из угла. На самую, незаметную, малость. На шкатулке, куда он убрал телефон, возле замка, обнаружились мелкие, едва заметные, царапины. Однако, даже если шкатулку и открывали, то телефон трогать побоялись. На темном стекле экрана был только один отпечаток пальца- Яна, он держал телефон за угол, когда осторожно складывал на обитое серым бархатом дно.
    Можно было, конечно, списать изменения происходящие с вещами на прислугу, усердно натирающую пол и протирающую пыль. Но Ян понимал, что это глупость и верх наивности. За ним явно следили, проверяли вещи здесь, в отчем доме. То, что это делала не только прислуга, Ян даже не сомневался. Отец и мать были в курсе каждого его шага, а возможно не только отец и мать.
    «Даже если у вас мания преследования, это не значит, что за вами не следят»-шутила Инь.
    Потревоженные вещи вызывали гнев, как будто кто — то забрался на личную, неприкосновенную территорию и оставил там свой след, неосязаемый, невидимый, но сильно раздражающий, настолько, что хотелось вымыть шкатулку с мылом. И другие вещи к которым прикасались чужие руки.
    Проворочавшись полночи, обдумывая, что же делать с обещанием данным матери, которое теперь не нарушить и вмешательством в его жизнь, он, наконец, заснул.
    Ранним утром Ян, пока дом еще спал, а солнце только намечало вставать, прокрался в кабинет отца. В неровном свете начинающегося утра он быстро написал подорожную. За время работы младшим послом он выдавал их в таком количестве, особенно купцам, что теперь состряпать подобную бумагу мог с закрытыми глазами. Вытащил из тайника «общую» печать. Торопливо тиснул ее на бумагу и так же торопливо вернул на место.
    Было неприятно, будто занимался чем-то подлым, но быть задержанным где-нибудь на границе не хотелось.
    Прихватил рюкзаки с вещами и деньгами, и выбравшись незамеченным из дома торопливо направился в сторону городских ворот.
    Рассвет еще только начинался, город спал, даже самые ранние торговки не попадались навстречу. Только кое- где в домах тускло светились окна. Кому-то уже не спалось, или еще.
    Добравшись до закрытых на ночь городских ворот, Ян постучал в сторожку, проигнорировал ворчание сонной стражи, предъявил им подорожную на проезд за ворота в любое время. Капитан стражи близоруко щурясь, в тусклом свете свечи, сначала попытался читать написанное, потом просто поскреб печать ногтем, и вернул бумагу Яну, коротко велев стражнику застывшему у двери
    — Открой, пропусти.
    Тот молча, стараясь не дышать на благородного эрра перегаром, отпер черным кованым ключом замок на калитке, пропустил Яна за городскую стену.
    Ян, на всякий случай отошел как можно дальше от ворот, чтобы не проследили направление полета.
    Перекинулся и максимально ускоряясь, так, что пришлось почти полностью закрыть носовые перепонки, чтоб иметь возможность нормально дышать, а не захлебываться ветром, полетел по направлению к границе с Хистераном.
    Недалеко от пограничного пункта Ян приземлился в ближайших кустах, перекинулся, оделся и пошел проходить границу пешком. Документы на имя Дарбая Каноруса, выглядели уже довольно потрепанными, но вопросов не вызвали.
    Что интересно, и магические детекторы которые должны определять камни древних на него никак не отреагировали. Ни на границе, ни у городских ворот.
    Ян отошел подальше от пограничного поста, снова перекинулся в обличье горга и полетел в сторону Гольтема: пограничного города. Там было большое отделение имперского банка Хистерана. И насколько он помнил несколько отделений банков поменьше.
    Перед Гольтемом он снова повторил трюк с кустами и переодеванием, чтоб не выделяться из окружающей пестрой толпы, и пройдя через городские ворота направился прямиком в банк. Где арендовал на полгода ячейку для хранения вещей и сложил в нее оба рюкзака с вещами и деньгами.
    Без песен из телефона Инги, конечно, будет грустно, но чутье подсказывало ему, что вещи лучше спрятать подальше. Вне досягаемости и юрисдикции отца. Хистеранский банк как нельзя лучше для этого подходил.
    «Чутье на неприятности я тоже от нее подхватил».
    Чутье нашептывало, что неприятности будут. И, из-за опрометчиво данного обещания, избежать их не удастся. Значит, следует к ним подготовиться.
    Выйдя из банка он в задумчивости остановился посреди улицы, ключ от ячейки оттягивал карман камзола. На ключе горделиво красовались выгравированные буквы «ИБХ» и украшенный причудливыми завитушками номер ячейки. Такой ключ следовало хранить подальше от чужих глаз. Слишком уж явно он указывал на то, где его владелец хранит свои сбережения.
    Ян поправил сумку для одежды на плече и пошел, не торопясь, в сторону ворот. На глаза ему попалась вывеска еще одного банка, тоже хистеранского.
    «Будем путать слежку» решил Ян. Арендовал еще оду ячейку в банке и спрятал в нее ключ от предыдущей.
    Ключ от новой ячейки был гораздо меньше размером и замечательно безлик. Никаких эмблем, только номер ячейки. А значит, если даже его увидят в комнате Яна, то и не поймут от чего он.
    На пути к выходу из города Ян зашел в лавку мага, продать, если купят, мешочек с радужными алмазами
    Маг долго разглядывал камни. Потом разложил их на столе. Потыкал в них колбой с розовой жидкостью. Колба отозвалась радостными вспышками. Маг озадаченно почесал макушку, осторожно поинтересовался где эрр взял такое количество камней древних, не особо рассчитывая на ответ. И поторговавшись, выложил на стол большой кошель с золотыми монетами.
    Довольный обменом ценностей на желтые кружочки Ян спрятал его подальше, под камзол, к ключу.
    Пора было отправляться в обратный путь.
    Желудок не получивший свое с утра пытался завязаться узлом. Ян огляделся, придется идти в ближайшую таверну. Недалеко мелькнула вывеска с нарисованным фазаном с золочеными перьями.
    Ян вошел в полутемное помещение, критически оглядел столы и сел за тот, который показался чище.
    К нему, грузно ступая, подошла служанка
    — Обед или завтрак? — спросила она вытирая руки серым фартуком.
    Ян поморщился, вспоминая как это: быть аристократом в энном поколении.
    Дернул плечом и не глядя на женщину приказал.
    — Хорошо прожаренное мясо, ломоть хлеба, да не белого, а ржаного. Кувшин горячего отвара и ягод-кислицы, знаешь? И полотенце с горячей водой принеси, руки отмыть.
    Служанка сообразив, что перед ней благородный эрр, слегка качнулась- наклонилась вперед, сие действие должно было, видимо, изображать почтительный поклон и развернувшись отправилась на кухню.
    Ян ожидая, пока ему принесут еду, незаметно осматривался. Сзади расположилась компания из купцов в ярко- синих рубахах, видно, что заезжие, откуда — то с побережья. Сидят над тарелками с густой, наваристой похлебкой и обстоятельно обедают. На столе у них стояли кувшины, явно с чем то слабоалкогольным, на блюде нарезан целый каравай хлеба, сыр ломтиками и какая-то запеченная птица.
    Справа сидел молчаливой тенью тип в капюшоне, скорее всего наемник. Перед ним сиротливо стояла керамическая кружка и кувшин похожий на купеческие. Судя по тому как тип слегка катал кружку по столу, напиток в его кувшине давно закончился. А заказывать новый типу, судя по обдерганному плащу, было не на что.
    За соседним с ним столиком невзирая на ранее время, начинала собираться компания местных завсегдатаев. Они с шумом приветствовали друг друга.
    За стойкой, помимо самого трактирщика, дремал, посапывая и пуская слюни на рубашку, бугай-вышибала с кривым, видимо, когда- то давно сломанным, носом.
    От созерцания зала Яна оторвала все та — же служанка, водрузив тарелку с жареным мясом на стол, поставила чайник с отваром и маленькие корзиночки с хлебом, и ягодами.
    Ян ссыпал ягоды кислицы на мясо и, бросив в корзинку несколько серебрушек, протянул ее служанке.
    — Понадобишься позову.
    Служанка снова качнулась, изображая уважительный поклон и ушла.
    Вилками тут не пользовались. Ян вздохнул с досадой, достал кинжал из ножен, вытер его полотенцем и принялся нарезать мясо на ломтики.
    За соседним столиком, тем временем, прибывала шальная компания, шумела, поглядывала по сторонам оценивающе зыркая наглыми глазами.
    Купцы трапезничали.
    Тип в капюшоне все больше сливался со стеной.
    В таверну вошел еще один посетитель, огляделся, смерял взглядом пьяную компанию, усмехнулся, нехорошо так, в сторону купцов и направился за стол типа в капюшоне.
    Услышанные обрывки слов «Росакар», «война», «закатный путь», заставили Яна навострить уши и наклониться над тарелкой. Незнакомцы обсуждали судоходство на большом торговом пути, по крайней мере, так могло показаться среднему обывателю.
    Но речь шла о расположении войск Росакара, вдоль этого самого торгового пути, на границе с Хистераном.
    В том месте, где земли Роскара образовывали тонкий перешеек между двумя морями, была река. Почти все время полноводная.
    По ней, корабли купцов обходя скалистые и штормовые берега закатного моря, проходили в более теплое рассветное и вели торговлю с островами, на которых жили разрозненные племена торгующие пушниной, разнообразными пряностями, и выловленными со дна моря «морскими слезами», и жемчугом.
    Росакар получал с купцов за проход по реке немалую прибыль и охранял этот путь соответственно получаемому.
    Насытившись Ян вышел из таверны на улицу, спиной ощущая внимание всех находящихся там. С удовольствием вдохнул свежий воздух, огляделся и нырнул в ближайшую подворотню. С крыльца таверны с грохотом скатился тип в капюшоне, отчаянно крутя головой и разыскивая куда ушел предполагаемый объект грабежа. Метнулся начала направо, потом налево, подумал, и побежал направо.
    Ян хмыкнул и пошел в противоположную сторону.
    — Значит, благородный эрр в другую сторону пошел? — услышал он за собой гнусавый голос.
    Ян досадливо хмыкнул и обернулся, тип в капюшоне стоял за спиной, держа в руках приличных размеров нож.
    — Капюшон сними, — очень вежливо сказал Ян.
    — Это еще зачем? — просипел грабитель.
    — Чтобы с правильной стороны тебе в морду дать.
    Тип, зло оскалившись, кинулся вперед по- дурацки держа нож в вытянутой руке.
    Ян перехватил его за кисть и ударом о колено выбил оружие. Внутри бродила, как хмельное вино, не испытывающая страха отчаянная злость.
    — Не дури, — нож пинком оправился подальше. Тип пьяно заорал и нагнув голову снова кинулся на Яна. Тому даже не пришлось вставать в стойку, он просто отступил слегка назад, наклонился вперед всем весом и как на тренировке, провел серию ударов. " Прямой, прямой, боковой и в челюсть снизу". Последний удар в челюсть, пожалуй, был лишним. Ян даже не услышал, почувствовал, как под кулаком хрустит лицо противника и постарался поскорее отдернуть руку. Незадачливый грабитель упал, поливая брусчатку кровью с разбитого лица и неловко пытался встать, раз за разом расфокусированно скользя взглядом по улице и снова падая обратно.
    — Не попадайся мне больше, — тихо, но очень внятно предупредил Ян.

    Обратный путь занял примерно два круга и к вечеру Ян, уже неспешно, шел по улице к родительскому дому, вежливо раскланиваясь со знакомыми. И думая, стоит ли делиться с отцом полученной информацией. В тавернах не планируют войны. А представители преступного мира явно знали, что затевают во владениях Милора Шестнадцатого. И собирались на этом неплохо поживиться, трупоеды, Вечность их прибери.
    — Ян, где ты был? — встретил его в холле Арис.
    — Да так, ходил кое — куда, прогуливался, а ты, что хотел?
    — Тренироваться! — Арис лучился энтузиазмом.
    Как не хотелось отказаться от тренировки, но показывать, что устал, а значит летал куда — то далеко, нельзя. Ян вздохнул.
    — Сейчас, я переоденусь, попью отвара, а то у меня после прогулки жажда разыгралась и пойдем в зал.
    Он поднялся к себе в комнату, там явно побывала прислуга, пыль была протерта, постель поменяна.
    На прикроватном столике стоял поднос с обедом. Чашка с остывшим бульоном, поджаренный хлеб и тушеное мясо.
    Ян торопливо сжевал мясо, запил холодным и из-за этого отвратительным на вкус, бульоном.
    Сбросил камзол на кровать. В кармане требовательно, напоминая о себе, звякнули монеты. Ян подумал, разделил монеты на три кучки, первую рассовал по карманам камзола, вторую и третью сложил в небольшие кошельки. Один убрал в шкатулку. Не слишком надежные места для хранения денег.
    Однажды отец, сильно рассердившись на очередную выходку непутевого сына, в качестве воспитательной меры лишил Яна финансов. Предполагалось, что лишенный денег сын перестанет кутить и возьмется за ум. Яну тогда пришлось занимать у друзей, а потом беспрекословно слушаться отца, чтобы он сменил гнев на милость. Из того семейного скандала Ян вынес две вещи, не брать взаймы, не давать взаймы, и быть финансово независимым, чтобы деньги не использовали как рычаг для давления, заставляя делать то, что не хочется.
    Сейчас, Ян старался обрубить возможность управлять собой через деньги.
    Второй кошелек он спрятал внизу, под изголовье кровати. Туда же, под деревянную планку, спрятал ключ.
    Переоделся костюм для фехтования: свободные брюки и рубашку без пуговиц. Надел кроссовки и направился в зал, где его ждал, переминающийся с ноги на ногу от нетерпения, Арис.
    — Сайнар- то сегодня появится? — уточнил Ян у брата.
    — Да собирался, он мне кроссовки обещал, — Арис нырнул в оружейную и вытащил длинный одноручный меч, взмахнул им пару раз, примериваясь, — не, не то.
    Он ненадолго пропал где-то в недрах оружейной комнаты. Вынырнув оттуда с кистенем в руках.
    — О! Смотри, тут кистень есть!
    Крутанул зубастый шар на цепи в руках, хмыкнул:
    — Один удар, один труп, — он нырнул обратно в кладовку.
    — Палицу там поищи, — ехидно посоветовал Ян.
    — Нееее, — протянул Арис, — она тяжелая, ты от нее в момент удерешь. А кидаться ей нельзя.
    — Вы всегда так беседуете? — у входа стоял Сайнар, посмеиваясь.
    — Да уж, — Ян потоптался на месте начиная разминку, — нежная братская любовь.
    Сайнар заулыбался.
    — А я вот, принес, то, что обещал вашему брату.
    Он достал из холщового мешка еще одну копию кроссовок.
    — Ага! — Арис выпрыгнул из оружейной размахивая деревянным клинком, — сейчас я все! Сейчас я всех! И вообще я все сейчас!
    Сайнар от неожиданности выронил обувь на пол. Ян не выдержал, расхохотался и отвесил младшенькому легкий подзатыльник.
    — Ты чего творишь?
    — О! Ботиночки! — обрадовался Арис, — сейчас я их испытаю.
    — Весело тут у вас, — слегка ошалело констатировал маг.
    — А то! — Арис сосредоточенно разбирался со шнурками.
    Надев кроссовки он попрыгал, походил вдоль стенки прислушиваясь к ощущениям.
    — Легкие, удобные! Ярран, эрр Сайнар, ваши белые ботиночки прекрасны. Одобряю.
    Ян шутливо поклонился.
    — Ни в чем себе не отказывай, братец.
    Тренировка прошла весело. Сайнар показал себя на удивление ловким, но не слишком опытным фехтовальщиком. Было видно, что ему не хватает того опыта который нарабатывается именно практикой.
    Арис сразу после тренировки собрался куда-то с друзьями, кажется, молодые люди собирались немного покутить.
    А Ян и Сайнар остались в малой гостиной.
    Ян распорядился, позвав Грида, чтобы принесли бутерброды и отвар.
    Мотнул головой, приглашая Санара располагаться в кресле, и растянулся в кресле напротив сам.
    — Эрр Экита, — Сайнар неловко замялся, но потом, видимо решившись, спросил, — а ваши родители разве не против, что мы с вами общаемся?
    — А почему они должны быть против? — Ян с удовольствием вытянул гудящие после тренировки ноги.
    — Ну, все-таки я, — маг изобразил узловатыми пальцами в воздухе непонятный жест, — не так давно признанный.
    — Сложный вопрос, столкнись я с вами сезона три назад, сам не стал бы общаться, — Ян скривился в подобии улыбки, — но люди меняются, считаю, что за последнее время я существенно поумнел. И имею право сам выбирать круг общения.
    — А я вас помню, — Сайнар потер запястье, — вы и еще несколько молодых горгов устроили погром на рынке и пытались увезти за город торговку рыбой, толстая такая, горластая. Один из ваших приятелей перекинул ее через седло, так что панталоны сверкали на весь рынок, а она умудрилась отхлестать его рыбой.
    Ян засмеялся и покачал головой.
    — Да, помню, потом Ферис отмывался от рыбного запаха в фонтане перед императорским дворцом. И нам пришлось удирать от дворцовой стражи.
    Сайнар поерзал.
    — А почему вы не общаетесь с вашими друзьями сейчас?
    В дверь постучал Грид с подносом в руках.
    — Разлить отвар по кружкам эрр? — уточнил он составляя на стол изящный фарфоровый чайник и кружки. В фарфоровой вазочке красовалось миниатюрное печенье с тариковым (кто бы сомневался) джемом, на фарфоровом, с позолотой, блюде покоились тонко нарезанные ломтики ветчины, мяса и сыра украшенные зеленью.
    Поднос кричал об аристократизме и богатстве его владельцев. Надо сказать, удар своей цели достиг, Сайнар глядя на все это фарфоровое великолепие как- то съежился в кресле, сник, стараясь казаться меньше и незаметней, что при его высоком росте выглядело нелепо. Казалось, в нем разом добавилось несуразности и неловкости.
    «Очередной спектакль для, не слишком желанного, гостя, да за что ж они его так?» — злился Ян, прекрасно понимая «за что».
    — Кто распорядился именно так сервировать? — поинтересовался Ян.
    Грид, не моргнув глазом, ответил.
    — Эрра Денира, эрр.
    — Спасибо, Грид, ты свободен.
    — Ну что, приступим? — преувеличенно бодро, стараясь замять неловкость, предложил Ян.
    — Не надо, — едва слышно выдохнул маг, неловко дернув ногой, — я понимаю ваших родственников. И понимаю, что вы пытаетесь сгладить. Но, эрр Ярран, мое присутствие здесь, как бельмо на глазу.
    — Ради Вечности, Сайнар, — Яна разозлила эта несуразность, — вы, всегда извиняетесь за свое происхождение когда вам подают еду не на той посуде?
    Сайнар задумчиво потер нос.
    — Да вроде нет.
    — Вот и прекращайте.
    Ян взял чашку и отпил из нее отвар. «Ну, погоди, сестренка, получишь ты у меня на орехи, не посмотрю, что ты старшая»
    — Я встречал путешественника из страны, где нет аристократии, — неожиданно для себя сообщил Ян, — так вот, там человека судят по его делам, по тому чего он смог добиться своим умом и своим трудом. Представляете? Не за то, что он родился у определенных родителей.
    Сайнар неверяще покачал головой.
    — Разве так может быть? Это утопия.
    — И крамола к тому же, — вздохнул Ян, — давайте, чуть позже и не здесь это обсудим, если вам интересно. У меня нет оснований думать, что мне лгали. Мне такой подход к людям показался интересным и знаете, я очень многое переоценил. Потому и перестал общаться, вернее, перестал пить с так называемыми приятелями. Понял, что перестал разделять их увлечения.
    Сайнар кивнул.
    — Понимаю.
    Допив отвар и распрощавшись с Сайнаром Ян отправился на поиски старшей сестры.

    — А где мама? — спросил Ян у сестры входя в гостиную, — она не с тобой сегодня?
    Денира услышав Яна резво отпрыгнула от окна, слегка порозовела, и махнула зажатым в руке платочком в сторону маминой комнаты.
    — У мамы разболелась голова, она у себя.
    Чтож, так даже лучше, не будет никто вмешиваться в серьезный разговор.
    — Денира, радость моя, — добавив возмущения в голос спросил Ян, — не объяснишь мне, что за странная сервировка подноса для малой гостиной? Парадная посуда, — тут Ян позволил себе зло рассмеяться, — на ней изысканное угощение и все это для нежеланного гостя?
    Сестра сжала губы в ниточку.
    — Что не так, Ярран? — спросила она, высокомерно задрав подбородок, — я старалась выбрать угощение получше.
    — Тебе это удалось, гостя ты впечатлила, — Ян сменил тон с возмущенного на ехидный, — Сайнар решил, что такой праздничной посудой, ему указывают на то, какое у него низкое происхождение. На тебе, — он сделал широкий жест рукой в сторону, имитируя поклон дворецкого, — деревенщина, посмотри, с какой посуды мы кушаем.
    Охнув Денира прикрыла рот платочком. Высокомерность куда-то испарилась. Перед Яном стояла старшая сестра, немного уставшая, немного испуганная, уже взрослая женщина, так и не сумевшая выйти за рамки родительской опеки.
    — Я же хотела, как лучше, — она сникла, — угостить, он же, наверное, никогда такого не ел и посуду такую не видел.
    Сестра решила впечатлить гостя позолоченной посудой, Ян с трудом удержался от ехидного фырканья.
    — С чего бы тебе стараться произвести на него впечатление? — он смотрел на стоящую напротив сестру и не мог понять почему вдруг она заливается румянцем, его внезапно осенило, — Дени, он что, тебе нравится?
    — Ну, немного.
    — Для «немного» не достают лучший фарфор для сервировки. И не дают указаний кухарке украсить блюдо зеленью.
    Она смущенно уставилась на платочек в своих руках.
    — Я обрадовалась возможности угостить эрра Сайнара чем — то вкусным и даже не подумала, что он так это поймет, — она огорченно выдохнула, — и как быть теперь?
    — Ты когда его углядела?
    — Когда он в первый день сюда пришел и в холле ждал, пока Грид тебе доложит, подглядывала.
    — Вот так сразу и понравился? — Ян не скрывал сомнения.
    Она вздохнула.
    — Кажется, с первого взгляда.
    Ян озадаченно потер щеку
    — Значит, ты хотела побаловать гостя изысканной пищей и накормить повкуснее.
    — Да, ты правильно все понял, ведь есть из красивой посуды приятно, — Денира обиженно поджала губы и отвернулась, — а ты сразу ругаться на меня.
    Ян сел на диванчик у окна, похлопал по месту рядом с собой. Сестрица, осторожно, как скрат по горячей крыше, подошла к дивану и села на самый край.
    — Дени, из-за твоего увлечения у тебя могут быть проблемы. Ты же знаешь отца.
    — Знаю, — она смяла платочек в пальцах и с надеждой подняла взгляд на Яна, — отец меня сжует, если узнает, но ты же ему не скажешь?
    — Нет конечно, — Ян огорченно вздохнул, — он не рвется со мной разговаривать, ты сама видишь.
    Молчание отца огорчало. Казалось, родитель решил или изводить придирками, или отмалчиваться, стараясь не замечать своего сына. С момента прибытия Яна в Росакар они едва ли перебросились парой фраз, не считая перепалки в столовой.
    — Знаю, — Денира вздохнула и смяла несчастный кусок ткани в комок.
    — Дени, это не самая лучшая идея, бросится на первого встречного, потому, что он тебе понравился, — Дени вздохнула и посмотрела на пол, — я не сомневаюсь, что ты увлечешь Сайнара, запросто, но пожалей парня, у него и так достаточно проблем, — Ян вздохнул.
    Денира посмотрела на него с удивлением
    — Ты его защищаешь?
    Ян улыбнулся
    — Скорее тебя, ты же понимаешь, что отец никогда тебе не позволит серьезных отношений с сыном лавочницы.
    Денира понурила голову.
    — Но эрр Сайнар сын магистра Рош`Гастейна, — робко возразила она.
    — Боюсь, Дени, что этого недостаточно, чтоб получить одобрение отца. Даже для простого ухаживания.
    — Но ты и твоя травница.
    Ян устало вздохнул.
    — Ну, во-первых она не травница, а во-вторых, Дени, ты забыла? Я изгнанный, я не в стае и могу делать, что хочу, а вот ты нет.
    — Я замуж хочу, — Дени втерла мокрые глаза платочком, — понимаешь. Просто замуж, ну хотя бы, чтоб муж нравился. А отец приказал мне, раз Вейрс погиб, идти в младшие фрейлины к принцессе. А я не хочу во фрейлины, про Гривенту, сам знаешь, что рассказывают.
    Нрав принцессы Гривенты был скверным, императорская семья несколько раз компенсировала ущерб пострадавшим фрейлинам, стараясь замять скандал. Пострадавшим от рук и кнута принцессы, которой показалось, что фрейлина посмела посмотреть на понравившегося ей стража. Свита принцессы, да и сама она отличались редким распутством. Усмирить буйный нрав не могли ни ссылки, ни скандалы, ни приличного размера суммы выплат. Два сезона назад принцессу сослали в замок Джинату, в провинцию. Значит, теперь она вернулась в Росакар.
    — Погоди, Рош Вейрс погиб? Когда? — Ян хорошо помнил желтоглазого, кудрявого шатена с гордым профилем.
    Денира закусила губу.
    — Через неделю после того как тебя отослали в Хистеран, он и Караш устроили ночью скачки, напившись как акусы. За этим наблюдала добрая половина Роскара, Вейрс видя, что его обгоняют, швырнул бутылкой с вином в круп коня Караша. Конь взбрыкнул, сбросил Караша под копыта коню Вейрса.
    — Караш тоже погиб? — уточнил Ян.
    — Караш нет, он обезножел, — Денира смотрела в одну точку, — а Вейрс сломал шею перелетев через голову лошади.
    — Дени, мне жаль, — Ян растерялся не зная, что сказать сестре потерявшей жениха.
    — Зато мне не жаль, прости мне эту откровенность, но мне не очень хотелось выходить замуж за Вейрса. Я, конечно, покорилась воле родителей, но он мне не нравился, несмотря на убеждения, что я привыкну.
    — Моя сестра разумна, — засмеялся Ян, — сколько я не пытался донести до отца, что Вейрс слишком буйный для твоего домашнего характера, отец не слушал.
    Денира сердито посмотрела на брата, и заговорила шепотом, скороговоркой,
    — Я видела твои рисунки! Твоя травница там как живая и нарисована с любовью, это сразу видно. А еще я слышала, что ты говорил Арису, там на лестнице. И я хочу как она! Чтоб и у меня так же, меня так же любили! — она стукнула пяткой об пол, — и рисовали так же. Я тоже хочу быть единственной! Хочу, чтобы меня видели вот так. А не как мама с отцом: каждый сам по себе.
    — Дени, ты рылась в моих вещах? — Яну стало смешно. Кажется, женское любопытство, как сильный вихрь, сметает все на своем пути. Даже рассердиться на сестру не получалось.
    — Да, после того, что ты сказал Арису, мне очень хотелось посмотреть. Прости, а? — она жалобно скривилась.
    Ян откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза, внезапный и откровенный разговор с сестрой почему-то вызвал усталость.
    Вот вернется в Лерт, будет ходить по дому, сидеть каждое утро на черном крыльце, пить горячий отвар, смотреть как сад меняет сезоны, лето, осень, зима… И будет казаться, что Инга где-то рядом. Может ушла на рынок, а может на кухне готовит обед, приглядывая за «стиральной машиной» так она называла бадейку для стирки белья. Вот он будет сидеть, с закрытыми глазами и слушать, как поскрипывает дом, как цокочут по полу коготки Суси. А Инга выйдет к нему из кухни, обнимет его со спины, поцелует легко куда-то за ухо, вызвав легкие мурашки по спине, потреплет ласково по плечу, как делала только она, и скажет «Пойдем, мой хороший, обедать». И можно будет с ней поговорить, посоветоваться.
    «Инь, моей сестре понравился сын лавочницы и главы совета магов, она хочет за него замуж, а я даже не знаю, то-ли сказать ей, что это безнадежное предприятие, то-ли подбодрить и посоветовать выбираться из-под опеки родителей. И решать самой, но в таком случае, за ошибки придется отвечать самой. А расплата за них для женщины, ой как велика и если раньше я об этом не сильно задумывался, то сейчас понял».
    Ян сглотнул комок перекрывший горло, он обязательно вернется в Лерт, а сейчас надо разбираться с тем, что здесь. Потерпеть, осталось совсем немного. Если бы он не пообещал матери, эх, если бы только.
    — Дени, Дени, — Ян осторожно приобнял сестру за плечи, — я не сержусь, хотя надо бы. Кто из нас старший? — поддразнил он ее, — помнишь, обычно я гонялся за тобой и таскал твои книжки, а не наоборот.
    — Я не могла удержаться, ты так это говорил, что мне тоже захотелось быть особенной для кого- нибудь, — оправдывалась сестра, — я хотела понять как это бывает.
    — Это сложно, за такое чувство, как ты хочешь, приходится расплачиваться очень многим. Нести за него ответственность. Понимаешь, иногда даже жизнью. Если в такое влипаешь, это как черная топь, замены не будет никогда. И это не возникает разом.
    — У тебя с твоей травницей возникло! — возмутилась Дени. Зеленые глаза сестры сверкали, а губы кривились словно она сейчас вот-вот заплачет.
    — У меня с моей, как ты выражаешься, травницей «возникло» не с первого взгляда. И даже не с десятого.
    Ян с трудом подавил горькие воспоминания. Боль, осознание близости смерти и невозможности что — либо изменить и любовь, которая вдруг заставила поверить в чудо и забыть о скором, тогда еще казалось, неизбежном исходе.
    — Как у нас было, — Ян задумчиво почесал макушку, — а весело у нас было, фехтовали, есть готовили, танцевали и разговаривали. Наверное, это самое главное, не просто разговаривали, а у нас получилось друг друга понять. Совпасть как головоломка многими гранями.
    — А она правда такая красивая, как ты ее нарисовал?
    Ян улыбнувшись любопытству сестры кивнул.
    — Да, но это не очень важно, она отважная, и очень умная, — он мечтательно улыбнулся, вспомнив, как они стояли на верху стены, и тряхнул головой, отгоняя от себя воспоминания.
    — И ты ее любил? — осторожно спросила Дени.
    — Я ее до сих пор люблю, — Ян с мягким вызовом посмотрел на сестру.
    — Но, Ян, — осторожности в голосе Дениры добавилось, — она же травница…
    — Да не травница она, — вздохнул Ян, — ученая она, Дени, ученая, математик.
    — Ученая? — Денира недоверчиво смотрела на Яна, — женщина может быть ученой?
    Ян с обреченным смешком кивнул, теперь он понимал почему Инге было проще представиться травницей.
    — Может. За пределы своих представлений о правильности чего-то выходить всегда сложно. Мне доказали обратное, сама жизнь доказала.
    — А почему ты сказал, что для тебя неважно, красивая она или нет
    Ян пожал плечами.
    — Потому, что, для меня это не важно, я буду любить ее любой, в ней слишком много всего помимо красоты внешней.
    Денира задумчиво смяла платочек, развернула, скомкала снова.
    — Получается, — медленно проговорила она, — ты полюбил ее не за красоту.
    — Не только за красоту, — поправил Ян.
    — А мама говорит, что женщина не должна быть умной, — Денира хихикнула, — ну то есть показывать мужчине, что она что-то знает. Женщина должна услаждать глаз и ее предназначение семья и дети.
    — Дени, — Ян усмехнулся, — я сейчас сработаю против мужчин, но скажу. Глупая женщина нужна глупому мужчине. Который чувствует себя выше, понимая, что его женщина глупее, чем он. Я лично гордился, что моя женщина умница, мне нравилось, что я могу говорить с ней на равных. И даже, что-то новое узнавать, — вспомнив как он учил ее языку горгов и алорнскому Ян улыбнулся, — впрочем и она не боялась узнавать новое. Что касается услаждения глаз, ну вот представь, пока женщина юна, она красивая, юность проходит и все, можно ее разлюбить? То есть, в какой-то момент женского возраста происходит перелом, после которого женщину уже и любить не за что? Вот только браки у нас, не про любовь. Это больше коммерческая сделка. Но я понял, что не желаю для себя такой вот торговли. Даже если без моей травницы, — внутри поднялся протест, но Ян погасил его усилием воли, с трудом выталкивая слова, — с другой женщиной, то только при наличии не страсти, а именно любви.
    Денира прикусила уголок платочка раздумывая над сказанным.
    — Извини, Дени, я пойду, — Ян поднялся с дивана и потянулся, — устал на тренировке, — пояснил он и склонившись легко чмокнул сестренку в щеку, — обещай мне одну вещь.
    Дени подняла голову и посмотрела на него снизу вверх.
    — Что пообещать?
    — Не усердствуй с Сайнаром, обдумай все хорошенько, иначе рискуешь испортить жизнь и ему, и себе.
    Ян погладил ее по плечу и направился к себе в комнату.
    И только там, прислонившись лбом к холодному стеклу окна, замычал от раздирающей изнутри боли. «Я каждый раз говорю, и думаю о ней будто она жива». Скрючился от осознания, что никогда больше не увидит её, пожалуй, это было самым страшным. Никогда. Совсем. Он сполз вниз, ухватившись рукой за подоконник, хватая ртом внезапно ставший густым воздух.

Глава 4. Алорна. Вопросы

    Алорна. Дворец Владыки Алорны

    Меня злило все. Завтраки в кровать, боль во всем теле.
    Портной которого пригласили сшить мне платья. " Не уверен, что мне удастся сделать из эрры красавицу достойную Владыки"
    Владыка решивший, что ему можно спать у меня в комнате, потому, что я его невеста, и меня надо охранять.
    Сначала он вообще сказал, что мы должны спать в одной кровати.
    Я разоралась, что спать он будет хоть на коврике под дверью, но никогда у меня в постели. По крайней мере до свадьбы. Я слышала перешептывания, что я совсем не пара владыке Алорны, тем более владыке получившему венец древних. Нечего меня компрометировать, и так уже дальше некуда.
    Он в ответ на мое требование поджал губы, но спорить не стал, просто велел принести еще одну кровать. Ее поставили у окна, так, что просыпаясь я почти сразу натыкалась на внимательный взгляд бирюзовых глаз.
    Я ждала пока он встанет и уйдет к себе и только после этого выбиралась из кровати, чтоб умыться и привести себя в порядок.
    Сон в одной комнате он объяснил заботой о моей безопасности. Вдруг однажды ночью кто- нибудь решится совершить на меня покушение. Хотя, я честно пыталась возмущаться, что можно поставить охрану у дверей, но владыка решил охранять меня лично.
    Лоет, после разговора в беседке я больше не видела, её сменили на другую служанку. Невысокую, миловидную девушку звали Рика. Эрру Эдею, как я поняла из разговоров, прижать к стенке не получилось. Лоэт по какой-то причине так и не призналась кто дал ей пузырек с ядом.
    Обедала я вместе с Керио. Старательно размазывала еду по тарелкам, изображая отменный аппетит. Делая вид, что ем и пью.
    Ела я, памятуя историю с Лоет и ядом, с большой опаской, предпочитая еде из дворцовой кухни дары сада, прямо с веток. Стоило владыке отвернуться во время прогулки, как в карманы моего платья отправлялся запас яблок, а если везло, то груш. Воду я набирала там же в саду, в фонтане, в небольшую фляжку которую мне удалось стащить из кабинета владыки.
    Мало ли кто и что решит налить в еду с кухни, хотя ее, предназначенную для владыки, проверяли тщательнейшим образом. Рисковать не хотелось.
    Завтракал он у себя в кабинете, уже за работой, ужинал вместе с придворными. Это было традицией. Ужинов я избегала ссылаясь на плохое самочувствие и нежелание свалиться в обморок прямо в столовой при всех.
    Во время работы он просил меня быть с ним и я торчала до посинения в небольшой личной гостиной, за его кабинетом, дурея от безделья.
    Этого золотистого красавца было слишком много, никакого личного пространства.
    Но самое главное, меня злило мое беспамятство.
    Пообщавшись достаточно долгое время с владыкой и сопоставив факты, поняла, что от меня что-то тщательно скрывают. Его друг Имириэль, на некоторые вопросы опускал взгляд и говорил, что мне лучше "спросить это у Владыки". Керио на заданные вопросы отвечал, но как- то, по моим ощущениям, недостаточно. Мне одновременно и лгали, и говорили правду. Получалась полуправда.
    Это тоже злило, вроде что-то знаешь, а по факту ноль. Никакой информации. Кто я, где мои родители, откуда берутся странные сны в которых я управляю странной повозкой, поворачивая кольцо, и лечу по серой гладкой дороге с огромной скоростью. Или хожу по улицам, я это точно знаю, знакомого города, где женщины одеты весьма непристойно, а мужчины просто странно, а я не могу вспомнить, что же это за город. Откуда всплывают в голове странные фразы, совсем не на местном языке. Особенно часто мне снился мужчина в черном, я стояла в круге света, дальше, за этим кругом, была непроглядная темнота. Мужчина подходил ко мне, брал за руку, шептал: "Не бойся" и вставал рядом. А в темноте ворочалось шупальцами как у спрута, что-то страшное, но в круг света войти не могло.
    Все это было мучительно. Пытаешься ухватить что-то очень нужное и не можешь. Отдельные отрывки никак не желали складываться в цельное полотно.
    Я сидела в гостиной за кабинетом владыки и маялась откровенной дурью, пока он занимался государственными делами, писала стихи. Передо мной, на столике, лежали листы бумаги и чернильница. Писала я по — алорнски так некрасиво, что было понятно, это не мой родной язык. Хоть старалась, выходило криво, пальцы не слушались, перья капризничали.
    Строчки выводились сами собой, но я точно знала, что это не мои стихи. Эти накладывались на канву здешней реальности. Искажались ею.
    — Милая, что ты делаешь? — голос выдернул меня из задумчивости. Керио стоял в дверях гостиной и улыбаясь смотрел на меня, — я уже закончил работать.
    Я отложила перо в сторону.
    — Ужасный у меня почерк, — вместо ответа протянула ему лист.
    — Что это, стихи? — он сощурившись смотрел на мои каракули, — ты делаешь успехи, ну-ка, прочтем.
    Мне полюбить вас не довелось
    И уже точно не доведется, — он хмыкнул и пригладил ладонью волосы,-
    Напрасен каскад светлых волос
    Над гордым профилем иноходца
    И раздувающий ноздри нос
    И темной лентой реснички,
    И — вероломные по привычке-
    Глаза бирюзовей морских слёз, — он снова хмыкнул, — ого, какие сравнения,-
    Улыбка, словно полуденный зной
    И нежный смех, полуночной грезою
    Но я предпочту остаться чужою,
    На этом празднике цветущей весны,
    И вы красавец, и вы добры
    Как позолоченный древний идол,
    И каждый должен, кто его видел,
    Блюсти правила старой игры.(1)
    Он наклонил голову набок и задумчиво потер висок, — это мне, да? Ты уверена, что это стихи?
    — Да, — я уверенно кивнула, — слова похожи, но звучание не- то.
    — А какое должно быть звучание? — вкрадчиво поинтересовался он.
    — Не знаю, — я взяла лист у него из рук и смяла, — не знаю. Не помню.
    Лист полетел в корзину, где лежало еще штук пять таких же странных стихов. То про «Женщин в селеньях Алорны», то про то как «Черный горг возреял гордо над лазурною волной».
    — Милая, — укоризненно мурлыкнул он и притянул меня к себе, — не переживай так, все наладится.
    Он погладил меня пальцами по щеке и легонько прикоснулся губами к моим.
    — Я ничего не помню, а ты мне предлагаешь не переживать, — из-за его роста мне приходилось запрокидывать голову, чтоб смотреть ему в лицо, — у меня такое ощущение, что я родилась уже взрослой, из пены морской. Без прошлого. Почему меня привезли сюда, в твой дом, а не к моим родителям или родственникам, Алтенариэль? Где они?
    Он замялся, я уже понимала, когда после моего вопроса возникает пауза, значит, правду мне не скажут.
    — Ты сирота, — он выпустил меня из объятий и отошел к окну.
    — Но где-то же я жила до твоего дворца, или меня ростили и воспитывали тут?
    Он откашлялся, повернулся к столику и налил себе в стакан вино из небольшой бутылки. Прозрачно- голубое стекло бутылки, украшенное серебром, переливалось как драгоценность.
    — Да, ты жила тут, — бирюзовые глаза смотрели спокойно и уверенно.
    — А тут нет никого, кто вместе со мной воспитывался?
    — Нет, милая, нет.
    — Тогда почему я понятия не имею о дворцовом этикете? Хоть что- то я должна была вспомнить оказавшись в знакомой обстановке.
    Он сел в кресло и залпом выпил вино, и снова, поморщившись, потер висок под венцом.
    — Милая, я не знаю почему ты не помнишь дворцового этикета, прости, но не могу тебе ответить. Ты сирота, воспитывалась здесь, во дворце.
    Я слушала как он говорит и видела его побелевшие пальцы, с силой сжимающие стакан. Только не могла понять сердится он или нервничает. Следующий вопрос решил все.
    — Кем?
    — Прости, что?
    — Я спрашиваю, кто меня воспитывал здесь? Почему они не пришли меня проведать, когда узнали, что по мне пробежала лошадь?
    — Да Вечность все подери!
    Стакан из — под вина полетел в стену. Это мне не понравилось, нащупав спиной дверь я выскочила через кабинет в коридор и бегом рванула в свою комнату.
    Бежалось плохо, бок сразу начало колоть. Я постаралась дышать глубже, не помогло, бок, кажется, заболел еще сильнее.
    — Ингарра, стой! — голос Керио, кажется разнесся на весь дворец. Луженая глотка у владыки.
    Ага, сейчас, я ускорилась невзирая на головокружение. Поворот коридора, я чуть не снесла какого — то ушастого, замешкавшегося на моем пути, лестница вниз, пара ступеней вверх и снова коридор. Двери наших общих с владыкой покоев. По сторонам вытянулись во фрунт длинноухие охранники. Еще чуть-чуть, я залетела в свою комнату и захлопнула дверь почти перед носом владыки. Вернее, перед сапогом который он на доли секунды не успел просунуть в дверную щель.
    — Ингарра, я не хотел тебя напугать, — раздалось из-за двери.
    — Идите вы, владыка, со своими стаканами, на хутор, бабочек ловить, — выдала я и прикрыла рот ладошкой. Это, что я только что сказала? Судя по озадаченному молчанию за дверью, владыка тоже не сильно понял куда его послали.
    — Ингарра, открой дверь! — уже спокойно попросил он, — милая, я не могу тебе ответить на твои вопросы. Я сам тут недавно.
    — Не открою, — буркнула я, — вы стаканы бьете об стены и меня пугаете. Идите к себе.
    — Ингарра, прошу тебя.
    — Нет, — я была непреклонна, — не сегодня. Вы меня напугали и я хочу побыть одна.
    — Хорошо, — после паузы сказал владыка, — зови меня, если передумаешь.
    — Не передумаю, — буркнула я, забираясь с ногами на кровать. Закрывшись одеялом, я пригрелась и задремала. Проснулась от звука горна.
    Глянула за окно, солнце клонилось к закату, значит, владыка на ужине в большой столовой или в кабинете работает. Я умылась и высунула нос в коридор, никого. Ужин мне принесут попозже, значит можно пойти в сад, но для этого нужно пройти мимо небольшого коридорчика ведущего к личным покоям владыки.
    А судя по голосам там, в покоях, кто-то есть. Я на цыпочках начала красться к выходу.
    Однако услышанное заставило меня замереть, и прокрасться в коридорчик перед чуть приоткрытой дверью.
    — Я ее напугал, — расстроено сказал Керио, а это был его голос, я узнала, — она убежала. Ими, я не знаю, что делать. Объявлять свадьбу? Она нездорова. Выдержит ли неделю торжеств? Ждать?
    — Может, дать ей возможность самой решить? — собеседником владыки был Имириэль.
    — Не хочу рисковать, — тон владыки был мрачен.
    — Но взять ее в жены! Тем более таким способом, она же ничего не помнит, это нехороший поступок, Алтенариэль.
    — Она вспомнит, со временем, сейчас мне главное удержать ее около себя.
    — Ты не боишься получить врага в ее лице? — за дверью жалобно скрипнул ножками по паркету стол, так словно на него кто-то оперся, — если она древняя, то ты можешь обрести сильного противника.
    — А у меня есть выбор? — голос Керио зазвучал очень глухо, — с одной стороны Роскар, с другой Хистеран, так и ждут чтобы оторвать от нас лакомые кусочки. Что мне остается, Ими? Они как голодные звери с двух сторон. Я использую все шансы чтобы спасти наше государство. Она много знает, и я эти знания получу.
    — А Эдея, что ты ей скажешь?
    — С ума сошел? — возмущение в голосе Кериро было искренним, — эрра Эдея, конечно, весьма искусна в некоторых вещах, но я не хочу получить гнездо заговорщиков у себя в постели. Ее клан и так слишком влиятелен, если я на ней женюсь, то это влияние усилится еще больше. Ингарра и тут предпочтительней, ее признают артефакты древних, но за ней нет родственников, которые будут пытаться управлять государством и мной, через нее. Она родит мне сыновей, и свой ум и знания, передаст, если и не мне, то им. Какая мать не научит своего ребенка тому, что знает? Значит, будет династия, крепкая, разумно правящая, обладающая уникальными знаниями, разве это не благо для государства, Ими?
    Имириэль огорченно вздохнул.
    — Инга тебя никогда не простит за такое.
    — Я знаю, но остаться без своей земли, без страны, гораздо хуже. Я отвечаю за народ алорнцев, Ими. За всех кто живет на земле Алорны. Я один, за всех. Оказывается венец владыки это не только власть.
    — Но раз Ингарра одна, то ей могут пытаться манипулировать другие кланы, чтоб обрести влияние на тебя. Ты готов подставить ее под удар?
    Ответ прозвучал сталью.
    — Я буду ее кланом. Одним. Единственным.
    — Ты на ней просто помешался, может, есть хоть что-то, что приведет тебя в чувство?
    Керио вдруг вздохнул и очень грустно сказал.
    — Боюсь, что нет, мой друг.
    Я осторожно поковыляла по маленькому коридору в сторону своей комнаты. У него значит, интересы государства, какая прелесть. Зато, стали проясняться многие моменты. Меня действительно чем — то опаивали, и я правильно перешла на садово-вегетарианскую диету.
    Мне стало дурно и я оперлась на стену коридора. Черт тебя пообери, Керио, зачем ты это сделал?
    Хотя, я его понимала, на нем действительно лежала ответственность за всю страну, а он будучи человеком умным, заботился о благе этой страны. В первую очередь. Наверное, из него получится блестящий государственный деятель.
    В моей комнате, судя по столику с тарелками стоящему перед дверью, хозяйничала служанка, накрывая стол к ужину.
    Я почти добралась до двери, обходя этот дурацкий сервировочный столик, как споткнулась об небольшой черный комок, выкатившийся мне под ноги неизвестно откуда. Комок радостно попискивая, забрался, цепляясь маленькими коготками, по моей юбке вверх, я пыталась его стряхнуть, но безуспешно. Подергивая круглыми ушками он полз выше и выше что-то тихо вереща, я протянула руку чтобы схватить за шиворот обнаглевшее животное и он меня укусил, продырявив до крови кожу на пальцах.
    — Суся, ты офигел? — возмутилась я, на чистом русском, — степлер нашелся.
    «Степлер»? Черный комок с писком рванул вверх к моей шее и уцепившись, невероятным образом, за мое плечо, уставился мне в глаза своими желтыми глазенками.
    Память обрушилась на меня мгновенно, сразу. Вернувшись полностью и вся, с такой четкостью и яркостью, что справиться с таким потоком информации было затруднительно. Я взмахнула руками и потеряла равновесие, растянулась на полу опрокинув на себя бульон, кусочки мяса напоминающие курицу, какой- то соус, и вдобавок, полный чайник, к счастью, не слишком горячего отвара.
    Получите и распишитесь: блюдо вечера- Ингарра под куриным соусом.
    Я сидела на полу коридора пытаясь вдохнуть хоть чуть-чуть воздуха. Память услужливо покидывала картинки и я не могла справиться с этим потоком воспоминаний, мыслей, знаний, эмоций. Из носа потекла кровь, я чувствовала как она стекает по губам и подбородку не могла поднять руку и стереть ее. Я закрыла глаза и легла на спину, стараясь справится с тем, что происходит у меня в голове.
    На шум из комнаты вылетела служанка, запричитала, схватила полотенце пытаясь оттереть с меня разлитое.
    Суся куда-то изчез.
    На шум выбежали и Имириэль с Керио.
    — Инга! — Керио бросился ко мне и подхватил на руки, — что случилось? Тебе больно? Откуда кровь? Порезалась? Где? Лекаря сюда, быстро! — он обернулся к служанке и тихим, спокойным тоном пообещал, — запорю.
    — Не смей, — я безуспешно попыталась вывернуться из его рук, — это не она. Это я налетела на столик и опрокинула на себя все.
    — Понял я, все понял, милая, — он дрожащими руками пытался вытереть мое лицо.
    Я, как тогда, в лесу, положила руку ему на грудь, под моими пальцами сердце владыки отбивало бешеный ритм.
    — Надо же, бьется, — удивилась я перед тем, как провалиться в темноту.
    Последнее, что я слышала это голос Имириэля.
    — С чего вдруг?
    Когда я пришла в себя первая мысль была «Ян жив». Неважно было, что он где-то далеко, неважно, что наверняка он вернулся в клан и я, скорее всего не увижу его больше, главное, что он жив.
    Рядом со мной кто — то завозился, я открыла глаза и увидела лежащего рядом Керио. Он опирался на локоть и внимательно смотрел на меня.
    — Ты проснулась? — он с нежностью провел кончиками пальцев по моей щеке.
    Я покачала головой:
    — Да, — горло свело судорогой.
    — У тебя что — то болит? Ты напугала всех, если бы не звон разбитых тарелок, никто бы не услышал, что ты упала.
    Как же «всех напугала», то-то у моей кровати прямо толпа наблюдается испуганных за меня. Вернее не «у кровати», а «в кровати». Иногда один это уже почти толпа.
    — Вы ночь не спали? — спросила я. Вид у владыки был уставший.
    — А, ерунда, — отмахнулся он, и улыбнулся, — я просто приглядывал за тобой, лежа рядом. Значит, почти отдохнул.
    Он вдруг потянулся ко мне и прошелся легкими поцелуями по моей шее и груди, спускаясь вниз, откинул одеяло. Сполз еще ниже, почти к ступням.
    И взяв за подол моей рубашки стал осторожно закатывать ее вверх. Тонкая ткань медленно, словно нехотя, повинуясь его рукам ползла вверх.
    — Что это вы делаете? — поинтересовалась я когда рубашка оказалась на уровне щиколоток.
    Кончики ушей владыки порозовели, но рубашку он не отпустил.
    — Я думаю, мы можем выполнить брачные обязательства, — его рука погладила мою щиколотку и двинулась выше, на бедро, — через три дня я объявлю о нашей свадьбе.
    Он поцеловал мое колено и продолжил закручивать подол рубашки вверх.
    — Не переживай, я постараюсь не слишком сильно тебя утруждать. Позволь мне, — он погладил мой живот, — я только рубашку подниму чуть повыше.
    До меня медленно дошло, что с меня просят выполнения супружеских обязанностей авансом. Причем выполняться эти супружеские обязанности будут, почти в скафандрах, по пуритански- не снимая рубашечки с меня и даже сапог с брюками с него.
    До изобретения камасутры тут, видимо, еще не одно столетие впереди.
    Жалко глицина здесь негде взять, чтоб мозг быстрее соображал.
    Я дернулась и отползла от этого маньяка подальше.
    — Вы, вы, еще бы предложили дырку в рубашке вырезать, — ляпнула я.
    — Зачем? — владыка удерживал в руке ткань рубашки, и от моего «отползания» она натянулась и затрещала.
    — Чтобы совсем меня не утруждать! — рявкнула я, выдергивая подол рубашки из его рук и кубарем скатываясь с кровати, — где тут умывальный кувшин?
    — Зачем кувшин? — недоуменно щурясь спросил владыка.
    Заклинило его на этих «зачем» что-ли?
    — Пожар тушить! — я ухватила кувшин и прикинув его вес в руке отступила в сторону.
    — Ингарра, милая, ты невинна?
    Я хихикнула про себя, после двух мужей- то? Ну, будем считать, что да.
    — Невиновна, — насмешливо скривилась я, — такие вопросы задавать неприлично.
    — Я просто не понимаю, почему ты так реагируешь, — он сел на кровати и прошелся пятерней по волосам, — я же не силой тебя попытался взять, а ты с кувшином.
    Он уставился на меня с такой обидой во взгляде, что я чуть сама было рубашечку не закатала, от мук совести.
    — Кувшин я отставлю, — сказала я, — как только вы пообещаете больше так не делать.
    — Хорошо, обещаю до свадьбы тебя не трону, — Владыка осторожно спустился с кровати, — что, даже целоваться не будем?
    Я молча ткнула пальцем в дверь.
    Владыка с видом побитого пса поплелся к двери, я отставила кувшин в сторонку, и не успев пискнуть, оказалась в сильных объятиях Керио.
    — Я подожду, милая, — прошептал он поцеловав меня в губы, — я подожду до нашей свадьбы. Не больше.
    Отпустив меня он бесшумно выскользнул за дверь.
    Три дня. Я лихорадочно старалась придумать, что делать. Ответ был очевиден. Бежать. Раздобыть карту, спланировать побег, подготовится к нему. И все это за три дня.
    Говорят, если хочешь спрятать вещь, положи ее на видное место. Пока Керио был занят работой в кабинете, я занялась подготовкой к побегу.
    Спросила у дворецкого мешок, пояснив, что мне нужно убрать чулки, потому, что у меня дурная привычка все разбрасывать. Перед владыкой неудобно, он вчера споткнулся о мои разбросанные вещи и долго ругался, а беспокоить его, чтобы он достал мне мешок для хранения шелковых чулок, еще более неудобно. Правителя дергать по таким пустякам нельзя.
    Дворецкий из моих слов понял одно: «Невесте владыки нужен мешок». Подумал, озадаченно хмуря брови, исчез куда-то из поля моего зрения минут на двадцать. И притащил мне хорошенький такой, шелковый, редикюльчик с вышивкой золотом и бисером, размером со среднюю дамскую сумочку.
    Использовать такую красоту в качестве вещмешка было почти коущунством. Но деваться некуда.
    Я от души поблагодарила дворецкого за старание. И отправилась на кухню, выяснять, где находятся кладовые.
    На кухне кипела работа, готовился обед. Повар колдовал над птицей, его помощники делали, как я поняла из команд повара, соус. Еще один нарезал тонкими ломтиками мясо и, причудливо заворачивая, выкладывал его на блюдо. Еще несколько готовили что-то похожее на сливочный десерт. Я прикрыла глаза, при виде такого великолепия есть захотеось неимоверно, а уж если учитывать мою принудительно — вегетарианскую диету, то и вовсе хотелось стащить блюда с едой, как мелкому воришке.
    С трудом усмирив свою, разбушевавшуюся, кулинарную клептоманию, я продожила обзор кухни.
    В дальнем конце, рядом с дверью кладовой, девица в сером платье и чепчике усердно натирала пол. Еще одна, в белом фартуке поверх такого же сиротского платья, мыла посуду в большой кадке с мыльной водой. Рядом стоял мальчишка с полотенцем.
    — Эрра? — обратился ко мне помощник повара, — вы заблудились?
    — Да, — я улыбнулась и протянула ему редикюль, — я бутербродов хочу, положи мне сюда булку хлеба, ветчины, сыра, и нож.
    Понимаю, я бы тоже очень удивилась, если бы ко мне на кухню явился кто-то посторонний и потребовал еды.
    Парень обалдев от моей наглости смотрел на меня во все глаза, подрагивая кончиками ушей. Лишь бы за нож не схватился. Вон у него рядом, на столе, тесачок для разделки мяса лежит.
    Помятуя о том, что если вести себя уверенно, не тушеваться, то возможность получить желаемое возрастает я поторопила:
    — Ну, что встал, быстрее, я есть хочу, — игнорируя удивленный взгляд фыркнула, — мне еще стол в саду для владыки сервировать. Сюрприз хочу сделать, романтический, будущему мужу.
    — Ой, так вы его невеста, — отмер поваренок, острые кончики ушей, будто выдохнув, облегченно расслабились.
    По ушам алорнцев, наверное, можно эмоции считывать как у собак: растопырил уши- внимательно слушает, направил вперед «в стойке» сейчас зубами клацнет, голову наклонил набок- очень внимательно слушает.
    — Да, эрра невеста Владыки, — раздался за моей спиной голос Имириэля. Принесла его нелегкая, неужто следил за мной? Он пощупал двумя пальцами редикюль, — не жалко вам, эрра такую красоту пятнами от еды портить, — он обратился к поваренку, — не видишь, что это парадная сумка? Положи в корзину, что эрра приказала. А, да. Добавь бутылку вина, стаканы и легких закусок для пикника.
    Кончики ушей владыки порозовели, но рубашку он не отпустил.
    — Я думаю, мы можем выполнить брачные обязательства, — его рука погладила мою щиколотку и двинулась выше, на бедро, — через три дня я объявлю о нашей свадьбе.
    Он поцеловал мое колено и продолжил закручивать подол рубашки вверх.
    — Не переживай, я постараюсь не слишком сильно тебя утруждать. Позволь мне, — он погладил мой живот, — я только рубашку подниму чуть повыше.
    До меня медленно дошло, что с меня просят выполнения супружеских обязанностей авансом. Причем выполняться эти супружеские обязанности будут, почти в скафандрах, по пуритански- не снимая рубашечки с меня и даже сапог с брюками с него.
    До изобретения камасутры тут, видимо, еще не одно столетие впереди.
    Жалко глицина здесь негде взять, чтоб мозг быстрее соображал.
    Я дернулась и отползла от этого маньяка подальше.
    — Вы, вы, еще бы предложили дырку в рубашке вырезать, — ляпнула я.
    — Зачем? — владыка удерживал в руке ткань рубашки, и от моего «отползания» она натянулась и затрещала.
    — Чтобы совсем меня не утруждать! — рявкнула я, выдергивая подол рубашки из его рук и кубарем скатываясь с кровати, — где тут умывальный кувшин?
    — Зачем кувшин? — недоуменно щурясь спросил владыка.
    Заклинило его на этих «зачем» что-ли?
    — Пожар тушить! — я ухватила кувшин и прикинув его вес в руке отступила в сторону.
    — Ингарра, милая, ты невинна?
    Я хихикнула про себя, после двух мужей- то? Ну, будем считать, что да.
    — Невиновна, — насмешливо скривилась я, — такие вопросы задавать неприлично.
    — Я просто не понимаю, почему ты так реагируешь, — он сел на кровати и прошелся пятерней по волосам, — я же не силой тебя попытался взять, а ты с кувшином.
    Он уставился на меня с такой обидой во взгляде, что я чуть сама было рубашечку не закатала, от мук совести.
    — Кувшин я отставлю, — сказала я, — как только вы пообещаете больше так не делать.
    — Хорошо, обещаю до свадьбы тебя не трону, — Владыка осторожно спустился с кровати, — что, даже целоваться не будем?
    Я молча ткнула пальцем в дверь.
    Владыка с видом побитого пса поплелся к двери, я отставила кувшин в сторонку, и не успев пискнуть, оказалась в сильных объятиях Керио.
    — Я подожду, милая, — прошептал он поцеловав меня в губы, — я подожду до нашей свадьбы. Не больше.
    Отпустив меня он бесшумно выскользнул за дверь.
    Три дня. Я лихорадочно старалась придумать, что делать. Ответ был очевиден. Бежать. Раздобыть карту, спланировать побег, подготовится к нему. И все это за три дня.
    Говорят, если хочешь спрятать вещь, положи ее на видное место. Пока Керио был занят работой в кабинете, я занялась подготовкой к побегу.
    Спросила у дворецкого мешок, пояснив, что мне нужно убрать чулки, потому, что у меня дурная привычка все разбрасывать. Перед владыкой неудобно, он вчера споткнулся о мои разбросанные вещи и долго ругался, а беспокоить его, чтобы он достал мне мешок для хранения шелковых чулок, еще более неудобно. Правителя дергать по таким пустякам нельзя.
    Дворецкий из моих слов понял одно: «Невесте владыки нужен мешок». Подумал, озадаченно хмуря брови, исчез куда-то из поля моего зрения минут на двадцать. И притащил мне хорошенький такой, шелковый, редикюльчик с вышивкой золотом и бисером, размером со среднюю дамскую сумочку.
    Использовать такую красоту в качестве вещмешка было почти коущунством. Но деваться некуда.
    Я от души поблагодарила дворецкого за старание. И отправилась на кухню, выяснять, где находятся кладовые.
    На кухне кипела работа, готовился обед. Повар колдовал над птицей, его помощники делали, как я поняла из команд повара, соус. Еще один нарезал тонкими ломтиками мясо и, причудливо заворачивая, выкладывал его на блюдо. Еще несколько готовили что-то похожее на сливочный десерт. Я прикрыла глаза, при виде такого великолепия есть захотеось неимоверно, а уж если учитывать мою принудительно — вегетарианскую диету, то и вовсе хотелось стащить блюда с едой, как мелкому воришке.
    С трудом усмирив свою, разбушевавшуюся, кулинарную клептоманию, я продожила обзор кухни.
    В дальнем конце, рядом с дверью кладовой, девица в сером платье и чепчике усердно натирала пол. Еще одна, в белом фартуке поверх такого же сиротского платья, мыла посуду в большой кадке с мыльной водой. Рядом стоял мальчишка с полотенцем.
    — Эрра? — обратился ко мне помощник повара, — вы заблудились?
    — Да, — я улыбнулась и протянула ему редикюль, — я бутербродов хочу, положи мне сюда булку хлеба, ветчины, сыра, и нож.
    Понимаю, я бы тоже очень удивилась, если бы ко мне на кухню явился кто-то посторонний и потребовал еды.
    Парень обалдев от моей наглости смотрел на меня во все глаза, подрагивая кончиками ушей. Лишь бы за нож не схватился. Вон у него рядом, на столе, тесачок для разделки мяса лежит.
    Помятуя о том, что если вести себя уверенно, не тушеваться, то возможность получить желаемое возрастает я поторопила:
    — Ну, что встал, быстрее, я есть хочу, — игнорируя удивленный взгляд фыркнула, — мне еще стол в саду для владыки сервировать. Сюрприз хочу сделать, романтический, будущему мужу.
    — Ой, так вы его невеста, — отмер поваренок, острые кончики ушей, будто выдохнув, облегченно расслабились.
    По ушам алорнцев, наверное, можно эмоции считывать как у собак: растопырил уши- внимательно слушает, направил вперед «в стойке» сейчас зубами клацнет, голову наклонил набок- очень внимательно слушает.
    — Да, эрра невеста Владыки, — раздался за моей спиной голос Имириэля. Принесла его нелегкая, неужто следил за мной? Он пощупал двумя пальцами редикюль, — не жалко вам, эрра такую красоту пятнами от еды портить, — он обратился к поваренку, — не видишь, что это парадная сумка? Положи в корзину, что эрра приказала. А, да. Добавь бутылку вина, стаканы и легких закусок для пикника.
    Я стояла закусив губу от досады. Днем сбежать не получилось, ночью бегать еще глупее, вокруг дворца по ночам усиленная стража.
    Имириэль улыбнулся.
    — Ваши эмоции написаны у вас на лице, эрра, — он подхватил корзинку, — составите мне компанию в парке?
    — Настаиваете? — съязвила я.
    — Очень, — меня осторожно, как стеклянную, подхватили под локоток и повели к выходу, — я не могу позволить вам сбежать, — шепотом пояснил он.
    — А с чего вы решили?
    — Инга, — нежную укоризну в голосе Имириэля можно было ковшом черпать, он хихикнул, — ко мне приходит мой друг и говорит, что его выгнали из, почти, супружеской постели. И он не знает за что. Глядя на вас, не скажешь, что вы настолько не любите мужчин. Потом, я вижу вас идущей в кухню с сумкой, и приказывающей сложить вам еду. Я решил выяснить, что же такого он натворил, что вы решили убежать от него.
    Как мне, нравится вот это вот: «я решил», прямо сомлеть хочется от такого напора решимости и мужественности.
    Мы спустились по ступенькам черного крыльца в сад. С этой стороны дворца мне бывать еще не доводилось. Почти от ступеней начиналась дубовая роща. То есть, деревья были похожи на дубы. Я молча шла по алее за Имириэлем рассматривая темно-серые стволы и зелено-желтые, с темными прожилками, листья.
    — Вот сюда, прошу, — он провел меня на лужайку окруженную со всех сторон цветами, там, из обхватных бревен, были сделаны сиденья. Имириэль водрузил корзину на один из этих пеньков.
    — Это священная роща, — пояснил он, — говорят, отсюда началась магия, здесь, на земле.
    — А ничего, что мы сюда с едой и вином пришли?
    Имириэль пожал плечами.
    — Ничего, эта поляна, как видите, специально выделена для пикников.
    — Вы в это верите? — я стряхнула листья с близстоящего пенька и села, — в то, что деревья могут быть священными?.
    — Вполне, — снисходительно улыбнулся Ими, — так почему вы решили бежать? Он вас обидел?
    — Он решил объявить свадьбу, через три дня.
    Имириэль набрал воздуха, раздул щеки, выпучил глаза и выдохнул.
    — Алт времени не теряет, — он достал из корзины вино, разлил по стаканам, один отставил на пень рядом с корзиной, другой протянул мне, — хотите сказать, что он поторопился?
    Я отсалютовала ему стаканом.
    — Скорее, ошибся в выборе невесты. Жаль, что вы попались мне на дороге.
    — Ох, не сердитесь — улыбка Имриэля была очаровательна, — дать вам убежать, значило позволить вам уйти на верную смерть. Леса вокруг Алорны слишком дикие. Это вам не окрестности Равенхальма. Да и в какую сторону вы собрались идти?
    Я пожала плечами.
    — Торговые пути везде одинаковые.
    — Вот оно что, — Имириэль задумчиво покачал головой, — отчаянная эрра. А вы действительно не хотите замуж за Алта?
    Он нарезал продукты из корзинки, разложил их на тарелке и протянул мне.
    — Я еще не сошла ума, — фыркнула я, принимая еду, — Имириэль, я не получила придворного воспитания. Кокетничать, сплетничать, вести светские разговоры и решать закулисно проблемы страны наравне с мужем я просто не смогу. У меня, как бы это сказать, голова по-другому работает, понимаешь? А быть куклой, которой попытается повертеть каждый не ленивый, я не хочу.
    Имириэль уважительно хмыкнул. И вдруг улыбнулся.
    — А вы его совсем не любите?
    — Не так, чтоб очень, — улыбнулась ему в ответ я, — когда его увидела, он был мне, не скрою, симпатичен, но он сам все испортил. А сейчас и вовсе я понимаю, что он в большей степени государственный деятель, чем муж или семьянин, а это не соответствует моим представлениям о счастливой жизни в браке. Я Яна люблю. Того, горга.
    — Вы, правы, Алт действительно, в большей степени, государственный деятель, — Имириэль задумчиво покачал стаканом, разглядывая его содержимое, вино булькнуло, — но хочу сказать, вам по секрету, я никогда не видел его настолько увлеченным женщиной. Вами.
    — По- вашему, мне это должно польстить? — я сложила бутерброд и протянула его Имириэлю, — держите.
    Имриэль расхохотался
    — Любой женщине должно льстить внимание владыки, разве нет?
    — Ну, считайте, что не укладываюсь в стандарт, — пожала плечами, — я полагаю, что внимание владыки принесет мне больше проблем, чем чего-то еще.
    — А откуда вы родом, эрра? — продолжал задавать вопросы Имириэль, — не знаю кто вы, может действительно дочь древних, может гостья из заморских стран. Но все- таки. Вам, будто наплевать на титулы вовсе.
    О том, кто я на самом деле, знали только Анея и Ян.
    — Мы не настолько хорошо знакомы, чтобы открывать вам место моего рождения, — посмеиваясь попыталась пококетничать я и, уже серьезно, пояснила, — считаю, что глупо оценивать человека по тому, где и как, у каких родителей, ему повезло родиться.
    — Смелый подход к отношениям с окружающим миром, — отметил он.
    — Ничего не могу поделать, так уж воспитана, — развела руками я.
    — Ну, если вопрос в доверии, — Имириэль медленно, решаясь на что-то, отставил посуду в сторону и встав передо мной на одно колено, громко произнес:
    — Я, Имириэль Ист Гор, приношу клятву о том, что не причиню вреда этой женщине и сохраню её тайну, от кого бы то ни было.
    Деревья вокруг вдруг полыхнули зеленым. Я отшатнулась назад от испуга.
    — Что вы сделали? Зачем? — я оглядывалась, лес как лес. Деревья кругом, листья шумят, птицы поют. Вон одна в дальних кустах заливается, почти как соловей.
    — Вы сами видели. Клятва принята.
    — Хорошо, я скажу, но вы никому даже не обмолвитесь о том, что я вам сообщу.
    Имириэль кивнул.
    — Само собой, такую клятву не нарушить.
    Каждый раз когда я рассказывала кому-либо кто я, у меня было ощущение как перед прыжком в холодную воду. Всегда есть риск, что доверишь свой секрет не тому человеку, и невозможно предугадать, что из этого получится.
    Я рассматривала вино в стакане, из-за отблесков хорошо полированного серебра оно приобретало сероватый оттенок, не торопясь сообщать столь интересные подробности заинтересованно и выжидающе смотрящему на меня алорнцу.
    — Я из другого мира, — выдохнула еле слышно.
    — Как это может быть? — удивился он, махнул рукой и чуть было не сбил корзину с импровизированного стола.
    — Сама не знаю, мой мир очень отличается от вашего. Я два года искала хоть кого-нибудь: мага, или ученого, чтобы помог мне вернутся. Безнадега, — горько хмыкнула я, — ваши маги смотрели на меня как на умалишенную когда я спрашивала о переходах между мирами. Представьте: я иду в своем мире по дорожке. Бах! Молния. И меня забросило в кусты, а когда я из них вылезла, не смейтесь, я была уже в лесу под Ивянкой. Думаю, что за счет молнии случился выброс энергии, который и перенес меня сюда. Но если можно оттуда, значит можно и обратно.
    Отвисшая челюсть алорнца красноречиво говорила о крайней степени его удивления.
    — А эта, как ты ее называла, станция? Из твоего мира?
    — Нет, — я мотнула головой.
    — Но ты неплохо в этом разобралась, — Имриэль, даже слегка подпрыгнул от любопытства и снова отставил стакан в сторону. На удивление переставлять посуду ему удавалось с таким изяществом, что я чувствовала себя неуклюжей коровой.
    — Сама удивляюсь, как. Но некоторые вещи, построенные на логике, поддаются анализу и пониманию.
    Особенно если перед этим посмотришь пару сотен фантастических фильмов и прочитаешь столько же, если не больше, фантастических романов.
    — У меня уйма вопросов по поводу увиденного там, а Алт не очень-то распространяется, что он там увидел.
    Он налил мне еще вина в стакан.
    — Он хорошо фехтует, — я вспомнила как Керио метался по краю шахты, перед тем как я упала, — его сильно ранили?
    — Нет, просто рассекли кожу, ваш горг, эрра, помог ему обработать рану настойкой водорослей, так, что обошлось без последствий.
    — Рада. А со мной, что произошло? Я имею в виду уже здесь в Алорне, ничего не помню.
    — Экита отнес меня с грузом вниз, в лес, ну об этом вы знаете, — Имириэль вдруг сгорбился и сел опираясь локтями о колени, — и полетел за вами. Как только он отлетел, на поляну явился пограничный патруль горгов, который прочесывал лес в поисках Арано, Экита его видел, но возвращаться не стал. Дальше я знаю со слов Алтенариэля, что Арано сдернул вас вниз, за собой, в шахту, а ему помешали вас спасти.
    Я кивнула
    — Да, так оно и было, правда, Керио спасибо, он удачно метнул клинки. Вниз Арано прилетел уже мертвым.
    — А что там было, в шахте? — Имириэль крутил стакан с вином в руках, — почему вы не разбились? Вы умеете летать?
    — Нет, конечно, — я рассмеялась его предположению, — там антигравитация, ну то есть земное притяжение не действует. Я сначала думала, что это как шахта лифта, а установка подъемника, ну знаете с канатами, давным — давно вниз упала, поэтому ее нет. А когда начала падать, сначала увязла как в желе, а потом снова со скоростью вниз, — мне невольно передернуло когда я вспомнила тот дикий вой в ушах, — а там полосами, сначала вязнешь, потом летишь, шмякаешься об воздух, так что дух вышибает, вязнешь и все по новой. И рев такой, что оглохнуть легко.
    — Ого, и вы приземлились там, и?
    — Последний слой антигравитации у самой земли, ну может сантиметров двадцать не доставал, — я показала ладонь чтоб обозначить величину, — приземлилась, посмотрела наверх, а там стены падают. А эта штука, в ней как будто увязаешь, то есть она не только вертикально движение тормозит, а вообще во все стороны. Кое-как успела забиться в щель и уже оттуда стала выползать, видимо по воздуховоду. Круглая каменная труба. Счет времени потеряла.
    Имириэль кашлянул.
    — Алт и Экита вернулись на поляну уже днем, — он задумчиво пожевал губами и передернул плечами, — оба не в себе. Потом нас хотели арестовать за нарушение «суверенных границ империи Росакар». Но Экита рявкнул на охрану, что мы совместно ловим беглого преступника, предъявил документы и те заткнулись, и нас отпустили. Мы почти сразу распрощались, потому, что Экита был ранен, — Имириэль провел двумя пальцами над левой рукой от плеча до кисти, — Алт сказал, что он пытался в шахту за вами спуститься, там его и зацепило чем-то. Так вот, Экиту патруль решил переправить к родителям в Росакар. А нам настоятельно посоветовали убираться подальше. Что мы и сделали, переночевали на вашей стоянке под горой. Потом объезжали гору, получается, что мы наткнулись на вас на третьи сутки, утром. Экиту нам было не догнать, они на крыльях. Потому и решили вас с собой везти. Вы полтора месяца были на грани, кстати, разговаривали на разных неизвестных языках. Прислуга пугалась.
    — А зелье забвения? — ехидно поинтересовалась я.
    — Ну, тут я ничего не скажу, — виновато развел руками Имириэль, — в отношении вас, не узнаю своего друга. Я пытался с ним разговаривать, но он украшения древних надел[2]. Творит дикие вещи, и сам же лезет от этого на стенку. Вы, кстати, давно в здравой памяти?
    Трогательная забота о моем здоровье, меня прямо сейчас насморк прошибет от переизбытка чувств. Тем не менее я ответила.
    — Частично, с того момента, как пришла в сознательное состояние. Полностью, как подслушала ваш разговор в гостиной Алтенариэля.
    — Когда упали? — уточнил он.
    — Да.
    — Но теперь вы можете понять, что с ним происходит, он не так плох, поверьте, просто запутался, на него в последнее время слишком много свалилось, — Имириэль кинулся горячо защищать своего друга, — никто и не предполагал, что ему придется стать правителем.
    — Только непонятно, с чего проблемы Алорны, хотят решить за мой счет, — огрызнулась я в ответ на его тираду, — понять трудность ситуации в которой он оказался я, конечно, могу, а вот простить, извините, сомневаюсь.
    Имириэль нахмурившись кивнул.
    Мы замолчали, каждый думая о своем и молча отпивая вино из серебряных стаканов. Гравировка на них переливалась на солнце.
    На мое колено приземлилась бабочка, я лениво наблюдала, как она пытается потрогать хоботком узоры на платье, и недовольно его сворачивает. По телу медленной негой расходилось тепло от выпитого вина.
    — Инга, вы здесь? — Имириэль заглянул мне в глаза, — ох, эрра Ингарра, я, кажется, вас напоил.
    — Идемте уже, — я осторожно, пальцами, спугнула бабочку с колен, — убежать мне не удалось, остается одно, напиться.
    — Я постараюсь уговорить Алтенариэя не пороть горячку с вашим браком, — Имириль выложил из корзины хлеб и пояснил, — этот хлеб я оставлю в благодарность лесу, за то, что он принял клятву.
    Встав, прихватив корзинку, он двинулся к выходу с поляны.
    — Лучше будет, если вы совсем отговорите его от этой бесполезной затеи, — я вздохнув отправилась следом, ничего, завтра будет новый день. И я смогу придумать как мне отсюда выбраться
    — Инга, что-то вы медленно идете, — Имириэль вернулся ко мне.
    — Угу, быстро я только уставать могу, — пробурчала я.
    — Простите, я забыл, — он протянул мне корзинку, — давайте — ка я вас донесу, хотя бы до выхода из рощи.
    Я засмеялась, вспомнив детский мультфильм и процитировала в ответ на удивленный взгляд алорнца.
    — Слушай, Гена, чемоданы такие тяжелые, я придумал, чтоб было легче. Поэтому я понесу чемоданы, а ты понесёшь меня.
    Имириэль споткнулся о корешок росший поперек тропинки.
    — Что такое «Гена»? — уточнил он, удержав равновесие.
    — Крокодил, это такое животное, — пояснила я, — обычно зеленое.
    — Ага, зеленое и разговаривает? — усомнился он с прищуром глядя на меня.
    — А у вас в сказках разве животные не разговаривают?
    Алорнец нахмурился вспоминая. Сразу видно, в голове у человека происходит усиленная умственная деятельность. Потом заулыбался. Сразу понятно, что детство у него было не безоблачным, но вполне счастливым.
    — Разговаривают, но редко.
    — А у нас часто, звери разговаривают, птицы. Даже у булок, бывает, голос прорезается, — я хихикнула.
    — А на самом деле?
    — А на самом деле конечно нет, разве что дельфины умеют разговаривать на свем языке, — это рыбы такие, — снова пришлось пояснять, — очень умные.
    — Умные рыбы. Ага, эрра, вы меня разыгрываете? — он остановился посреди тропинки, лицо суровое, улыбки как не бывало, кажется, собрался обидеться.
    — Нет, не разыгрываю, — успокоила я его, — они разговаривают не так как мы, а стрекочут или щелкают, звуки разные издают.
    Не поверил, смотрит исподлобья.
    — Но, говорящая рыба это же невозможно! — воскликнул он.
    — У вас тут разумные драконы, то есть горги, по небу летают, а вы говорите невозможно. В моем мире дракон это мифическое существо и, — я ткнула пальцем в кончик острого уха, — эльфы тоже.
    Он переступил на месте и подхватил меня поудобнее. Я ухватила его за шею.
    — Элфы? А я думал это ругательство такое, вы же Алта так называли "дурной эльф".
    — Это я от переизбытка чувств, — я прикрыла глаза, вспомнив, в каком состоянии Керио был на станции.
    — Так бы и сказали, что переволновались, — он снова слегка подбросил меня вверх, чтобы удобнее было держать. Я ойкнула.
    — Поехали уже, лошадка, а то, наверное, тяжело меня на руках носить.
    Имириэль, покраснел, осторожно поставил меня на землю и принялся хохотать.
    — Жеребцом меня называли, простите за такую подробность, эрра, но чтоб лошадкой, — он снова захохотал.
    — Давайте без интимных подробностей обойдемся, — я, смеясь, прикрыла глаза рукой, — избавьте меня от описаний ваших достоинств.
    Он, продолжая посмеиваться, снова подхватил меня на руки.
    Так, переговариваясь о всякой ерунде, мы дошли до края рощи.
    — Все, поставьте меня на землю, — попросила я, — а то донесут добрые люди, что вы невесту владыки на руках в лесу носите.
    — Верно
    Он бережно поставил меня на землю и забрал корзинку. Задумчиво посмотрел на меня, на крыльцо, снова на меня.
    — Знаете, эрра, все-таки провожу я вас до покоев, — сообщил он результат своей мыслительной деятельности.
    — Не доверяете? — сощурилась я.
    — Вы удивительно вкусно укладываете нарезку на хлеб, — съязвил этот ушастый в ответ.
    — Вы не менее виртуозно разливаете вино по бокалам, — парировала я, — ладно уж, идемте. Оккупируем гостиную владыки и будем доедать еду из корзинки, после вина у меня проснулся дикий аппетит.
    Имириэль пропел что-то мелодичное и птичкой взлетел по ступенькам.
    Я, ощущая себя старой развалиной с несбывшимися мечтами, потянулась за ним следом.
    Дворецкий владыки сообщил нам, что его владычество уже отобедали и снова работают в кабинете, но скоро освободятся.
    В небольшой гостиной было уютно, стены нежно-мятного цвета с позолотой, мебель обитая, молочного цвета, шелком. Камин белого мрамора с полкой с безделушками над ним. Миниатюрные статуэточки изображали танцовщиц застывших в летящих па. На длинных юбках вился причудливый темно-красный узор.
    Мы расположились в креслах по противоположным сторонам невысокого столика, размером чуть больше, чем журнальный.
    Имириэль продолжая что-то мурлыкать разлил вино по бокалам.
    — Я рад, что к вам вернулась память, — он ухватил с тарелки кусочек мяса, — вы были сама не своя.
    — Я тоже рада, только было проще находиться здесь без памяти. Сейчас из меня слишком легко вытрясти информацию, немного пыток, и, вуаля.
    — Пытки? — ужаснулся он, — за кого вы нас принимаете, эрра?
    — Имириэль, я прекрасно знаю, что во благо государства делаются очень многие неприглядные вещи, которых рядовой обыватель не поймет, и осудит. Несмотря на то, что эти вещи делаются для его блага в том числе. Так что, давайте, вы не будете ломать комедию.
    Он понимающе кивнул.
    — Может, мы найдем более приятную тему для разговора? Не думаю, что Алт решится в отношении вас на подобные меры.
    — Утешили, — хмыкнула я, — опыт показывает, что он близок к «подобным мерам».
    Впрочем, он прав, не та тема для разговора в гостиной владыки. Слишком много тут ушей вокруг, начиная от стражников у двери и заканчивая «случайно проходящими мимо».
    Имириэль снова что-то замурлыкал.
    — Красиво поешь, — похвалила я, — вас ведь учили музыке, да?
    — Да, Алтенариэль неплохо играл на лютне, а мне приходилось петь, — Имириэль хохотнул, — терпеть не мог это делать, казалось такое девчоночье занятие. Но у нас неплохо получалось, учитель даже хвалил.
    — Слушай, — меня осенила «гениальная» идея, — а ты на слух мелодию хорошо запоминаешь?
    Имириэль задумчиво потер лоб.
    — Да, в общем, неплохо.
    — Сейчас! — я кинулась к письменному столу, — я тебе сейчас напишу звуковую транслитерацию, а потом ты мне споешь. У меня все равно не слуха, ни голоса, а у тебя должно отлично получиться.
    — Чего запишешь? — он удивленно подошел поближе к столу.
    — Ну, текст песни запишу знакомыми тебе буквами, чтоб ты мог его произнести, — пояснила я.
    — Ну давай, — Имириэль посмеиваясь уселся обратно, в кресло, — даже интересно.
    Через некоторое время я вручила ему лист с текстом.
    — Вот.
    Имириэль шевеля губами попытался прочитать.
    — Инга, это невозможно выговорить.
    — Возможно. Я же выговариваю.
    — Ох. О чем хотя бы эта песня?
    — Это иносказание, — пояснила я и перевела, — ночь по улицам пошла звездной поступью цариц. Ну что, поем?
    — А вот это припев? Он о чем?
    — О бокале крепкого вина, стоящем на столе и составляющего одну единственную радость для мужчины, оставшегося одиноким в ночи. Если дословно: «Только стакан вина на столе. Ветер плачет за окном. Тихой болью отзывается во мне шепот Ночной Гостьи». Я лучше потом на отдельном листе напишу тебе перевод, дословный.
    — И правда иносказание, — Имириэль задумчиво потер щеку, — а мелодия?
    — У меня слуха нет, — честно предупредила я и начала петь.
    На втором куплете Имириэль начал тихо подпевать. После пятого повторения мелодию он поймал идеально. Слушать «Рюмку водки» в исполнении чистейшего алорнского баритона было волшебно.
    На тринадцатом повторе мы попросили дворецкого принести еще закусок и вина.
    На шестнадцатом повторении подпевать уже начала я и припев мы дружно голосили вместе.
    На семнадцатом повторе, как раз на первом припеве, дверь распахнулась и в комнату вошел Керио.
    — Здрассте, а мы тут вот, плюшками…то есть песни репетируем, — улыбнулась я.
    Имириль шлепнул меня по руке, чтобы я не отвлекалась.
    Я ойкнула и присоединилась к пению.
    — Что это? — поинтересовался владыка прихватывая виноградину из чаши с фруктами.
    — Как что, — удивилась я, — песня.
    — Да, — подхватил Имириэль, — это песня- иносказание. Мы ее учим.
    — А по-моему вы тут скратов мучаете, — Алтенариэль сел в кресло, — скажите на милость, что вас сподвигло орать одну и ту же песню, много раз подряд?
    — Это песня с родины Ингарры, — пояснил Имириэль, — вот послушай, тебе понравится.
    Мы переглянулись и начали сначала. Владыка сидел внимательно слушая. Я как могла помогала себе петь, ладошками отстукивая ритм по столу. На втором куплете Владыка Керио тихо начал нам подпевать.
    Песня закончилась.
    — Еще раз, — скомандовал Имириэль.
    — Могу поспорить, что после стольких повторов, я ее даже во сне петь буду, — я допила вино из стакана, — ваша очередь.
    Керио с улыбкой посмотрел на меня.
    — Что эрра желает услышать? — посмеиваясь поинтересовался он.
    — Что считаете нужным, — я крутила пустой стакан в руках. Он был приятно тяжелый и под пальцами ребристо ощущались линии узора.
    Владыка мило улыбнувшись налил мне еще вина.
    Уж не пытается ли он меня споить, я заглянула в стакан. Нет, налил меньше половины, значит, просто решил проявить заботу.
    Имриэль сказал что-то длинное и труднопроизносимое.
    — Думаешь? — с сомнением уточнил Керио, — ну, ладно, давай попробуем.
    Они переглянулись и запели. Я сидела в кресле боясь шевельнуться, чтоб не спугнуть волшебство момента. Низкий, чуть хрипловатый, голос Керио и чистый баритон Имириэля звучали очень слаженно. В их голосах был шелест листьев и шорох падающих снежинок. Искристость первого снега закрывающего пушистым ковром землю. Длинная, заунывная мелодия со множеством повторов не была скучной, она была чудесной.
    — Вот это да, — с восторгом выдохнула я когда сказка закончилась.
    Керио явно довольный произведенным эффектом улыбнулся. Имириэль склонился в шутливом поклоне.
    — Ваша очередь, эрра.
    — Боюсь, что ничего подобного тому, что вы пели, я вам изобразить не смогу, — я отставила стакан на стол, — к тому же, у меня ни слуха, ни голоса нет.
    — Она не лжет, — фыркнул из своего кресла Имириэль и заработал легкий подзатыльник от меня, — за что?
    — Мог бы и пощадить мое самолюбие.
    — Прости, — он скорчил покаянную мордашку и заглянул в корзину, — вино закончилось, а дворецкий так и не принес ничего. Пойду искать, — он искренне возмутился, — что за дом, в котором приходится бегать за прислугой.
    — Не нравится, можешь найти себе другой дворец, — деланно возмутился Керио.
    — Мне и этот нравится, — Имириэль посмеиваясь показал владыке жест а`ля «виктория» и скрылся за дверью.
    — Чего это он из пальцев скрутил? — спросила я.
    — Скажем так, не слишком лестно отозвался о моих умственных способностях, — Керио поставил свой бокал на стол, — странно, совсем некрепкое вино.
    Я прислушалась к внутренним ощущениям, вино действительно пилось как сок, но легкий хмель все — таки был. Небольшой шум в голове застилающий легким флером прекрасности все вокруг.
    Я, блаженно улыбаясь, устроилась в кресле поудобнее.
    — И чему эрра так улыбается? — Керио оказался рядом и завладев моей рукой прошелся поцелуями от кисти вверх.
    — Кажется, первый раз за несколько месяцев у меня ничего не болит, — я открыла один глаз и посмотрела на него, — что вы делаете?
    — Пытаюсь соблазнить прекрасную эрру, — мурлыкнул он, по- вампирски подбираясь к моей шее.
    — Придет Имириэль и спросит: «А чего вы тут делаете»?
    — Придется попросить его нас покинуть, — на мою шею горячо задышали и куснули за мочку уха. Я отодвинулась в угол кресла.
    — Друзей, разве, выгоняют?
    Керио тяжело дыша уткнулся мне в плечо.
    — Да, я помню, я обещал вам ждать до свадьбы.
    — Радует, — хмыкнула я, — хоть у кого- то из нас память не девичья. А нельзя обойтись вообще без свадьбы?
    Я взяла из вазы с фруктами персик, озадаченно покрутила в руках, не зная, как его съесть не испачкавшись по уши соком.
    Керио, глядя на мои сомнения, выудил откуда- то из стола небольшой ножичек, протянул мне.
    — Спасибо, — поблагодарила я, нацелившись на нежную, пушистую шкурку фрукта.
    Мне на колено легла вышитая салфетка.
    — И за это тоже, спасибо.
    — Почему мы должны обойтись без свадьбы? — изумился владыка, — я хочу, и готов, на вас женится.
    Я начинаю злится, Владыка, видимо, как многие мужчины, в состоянии слышать только себя. Ладно, применим шоковую терапию.
    — А вам не приходило в голову, что я имею право не хотеть за вас замуж и не считать вас равным? — цежу сквозь зубы.
    Он наклоняет голову к плечу и удивленно приподнимает бровь не понимая о чем речь. Ну еще бы, Владыка Алорны и такой удар по самолюбию. Не придушат ли меня подушкой после таких — то слов?
    — Между мной и вами колоссальная пропасть, — набравшись храбрости поясняю я в ответ на его удивление, — и это даже не происхождение, хотя вы и считаете меня потомком древних. Это, как минимум, разница в отношении к миру, разница в мышлении. И в этом вы мне не равны, невзирая на ваш жизненный опыт и блестящее образование. Наш брак будет мезальянсом для меня.
    Он сощуривает глаза как кот на ярком свету, и втягивает воздух.
    — Я понял, — его голос звучит хрипло, видно, что он сдерживается как минимум, чтоб не орать, — я вас недостоин, по вашему мнению.
    — Речь не о «достоин», или нет. Вы понимаете, что мы разные, несовместимые? Даже мораль, как ни смешно звучит, и то, у нас разная. Вы меня зельем поили, а у меня в стране за такое в тюрьму сажают. Причем, надолго.
    До владыки медленно доходит комизм ситуации: меня старательно опаивают, а я об этом знаю и не пью. Наблюдать за калейдоскопом эмоций на лице у Керио просто загляденье. Недоумение, неверие, растерянность.
    — И давно ты, — он сбился, — вы, ты…поняла?
    Осознав свой вопрос владыка снова меняется в лице, ну да, в ходе разговора признаться, что сделал подлость и осознать это уже после того как сказал, очень неловко.
    — Ты про зелье? — я отрезала ножом кусочек персика и протянула ему, он отрицательно покачал головой, — да почти сразу. Слышала ваш разговор с целителем. Еще и эрра Эдея старательно пыталась накормить меня всякой гадостью, — я усмехнулась, — интересно, это у вас породное?
    Так, кажется, у меня от выпитого включился синдром пьяного зайца и сейчас, владыка услышит много нелицеприятных вещей. Я сжала ладонь в кулак, стараясь контролировать то, что я говорю.
    — Что породное? — растерянно спросил он.
    — Ну свинство вот это, между прочим я тебе жизнь спасала, дважды, или уже трижды? У Арано в доме и там, на станции, а в благодарность меня опаивают зельем забвения. Ну про то, что соплеменник твой- козёл редкостный, и меня втемную сыграл, я промолчу. Про мертвых либо хорошо, либо ничего. Хорошего, как ты понимаешь, мне про него сказать нечего. Теперь порядочность алорнцев лично у меня вызывает большие сомнения, знаешь ли. И наличие элементарной совести.
    Кериро засопел глядя на меня исподлобья, встал на ноги, пару раз нервно прошелся по комнате туда сюда, постучал кулаком о ладонь, откашлялся.
    — Я тысячу раз пожалел о том решении, оно было сиюминутным. Смотрел на тебя и понимал, что зря все это затеял. Но я действовал в интересах Алорны, — возразил он, — ты же знаешь, что происходит. Я должен использовать любой шанс для сохранения своего государства.
    — А без меня никак?
    Он снова опустился в кресло.
    — Алтенариэль, вы хотите от меня зеленых яблок, а у меня, увы, есть только красные, — я пошарилась в кармане юбке и протянула ему свою добычу из сада. Он непонимающе смотрел на меня, — другими словами я не могу тебе дать то, что ты хочешь. Да и не помощь это будет.
    — Да уж, доходчиво, но ты…
    — Угу. Я. Придерживаюсь мнения, что вы сами должны дойти до всего того, что вам нужно. Пусть это займет тысячелетия, но это будет ваше. Изобретения и решения вашей цивилизации, рожденные в ней. А не привнесенное извне. И потому чуждое и способное завести в такой тупик развития, из которого и за миллионы лет не выбраться. Даже если это, извини, способ вытирать задницу.
    — А что, есть какой- то особенный способ? — оживился этот наглец.
    Я красноречиво возвела очи горе и спросила
    — Знаешь, что я сейчас хочу?
    — Что?
    — Поесть я хочу нормально, без ядовитых приправ, без зелий. Пиццу, или пасту. И воды попить не из фонтана, а горячего отвара.
    — Так ты поэтому так похудела, — ужаснулся он, — Инга, ты все это время ела только яблоки?
    — Там еще персики есть, и груши, — ухмыльнулась я, — в том, чтоб быть травницей есть свои преимущества.
    — И молчала.
    — Жить хочется, а ты помнится, был готов меня убить, лишь бы мои знания не попали в чужие руки.
    Керио соскользнул с кресла, подошел к двери и что- то прошептал на ухо одному из охранников, тот кивнул и испарился.
    Керио вернулся к моему креслу, постоял немного и встал передо мной на колени,
    — Теперь, как видишь, не готов. Я приношу тебе свои извинения. У меня есть совесть.
    Он вдруг обнял мои ноги и уткнулся в них носом.
    Я в растерянности созерцала белобрысую макушку владыки. Потом осторожно положила руку на его плечо. Черный шелк рубашки холодил пальцы.
    — Ты справишься, ты умный и сильный, — пальцами провела линию лопатки, — ты прирожденный правитель, и моя помощь тебе не нужна. Это, если хочешь, настолько последний вариант, что лучше его и не использовать вовсе. Уж поверь мне, я хорошо понимаю о чем говорю. Соотношение риск — польза гораздо больше перевешивает в сторону риска. И вообще, встань с пола, он холодный, а то опять будешь злиться, что я тебя в минуту слабости увидела.
    — Ты меня уже видела, — глухо проворчал он, — голого, раненого и трясущегося от страха.
    — У всех есть свои недостатки, — усмехнулась я, — и мне никто не поверит. Ты, по мнению общества, состоишь из одних достоинств.
    — Убью, — он поднял голову у посмотрел мне в лицо, — если кто-то поверит.
    — Вот видишь, суровый, стр-р-рашный, — я посмотрела на него и вздохнула, — мне правда, очень жаль.
    — Чертов горг! — Керио со стоном снова уткнулся мне в юбку, — ну почему он?
    — Потому, что, помимо того, что я его люблю, он меня слушал и пытался понять. Не формально принимал во внимание то, что я говорю, вот как вы сейчас, а слышал. Что касается тебя, ты ближайшие сто лет будешь женат на своем государстве. Да и интриги тут, у вас махровым цветом цветут, а я в них слаба. Сожрут.
    — Я не позволю.
    — А тебе будет не до меня. Тебе страну спасать, собирать и управлять.
    Он молча еще сильнее сжал мои колени.
    Я молча поглаживала его костяшками пальцев по спине.
    — Я должен ехать на этот скратов совет старейшин. Дай мне слово, что дождешься, не убежишь. Тебе нужно поправить здоровье. И когда я вернусь, то дам тебе в сопровождение свой отряд телохранителей, тех, которым я доверяю. Всего двенадцать дней, Инга. Никуда не денется твой горг.
    — Я зла. На тебя.
    — Я извинился, но проси что хочешь.
    — Кусочек жареной Ночной Гостьи не принесешь? — ухмыльнулась я.
    — Издеваешься?
    — Немного, самую малость.
    — Нормальные женщины обычно хотят драгоценности.
    — И что я буду делать с этими цацками? Лучше уж деньгами выдай.
    — И куда ты?
    — В Лерт. Там дом на Рассветной улице.
    — Одуреть, женщина меняет дворец на дом.
    — «Угощение из зелени при любви лучше, чем откормленный бык, а при нем ненависть», — процитировала я.
    — Ты так обо мне думаешь? — с горечью в голосе спросил он, садясь на пол рядом с моими ногами и снова устраивая свою голову у меня на коленях, — что я тебя ненавижу?
    — Наговорить можно много, только зачем? Я знаю, что ты меня не ненавидишь, — я вздохнула, — но ты наделал столько ошибок.
    — Понимаю.
    — Есть еще одно но, не слишком значимое, но существенное, твоя супруга должна быть тебе равна, а мой век будет очень короток. Сейчас мне двадцать семь лет, сезонов по вашему, люди живут в среднем до семидесяти пяти-восьмидесяти. И за восемьдесят это уже старость, хорошая такая, с физиономией как печеное яблоко, узловатыми пальцами и прочим прилагающимся.
    Он взглянул на меня.
    — Так мало?
    — Увы, да.
    Он потерся носом о мое колено, я дернулась и хихикнула, все- таки вино давало о себе знать.
    — Ну и вино у вас, — я потрясла головой.
    — Странно, я совсем не ощущаю опьянения, — Керио оперся ладонями о мои ноги, встал, потянулся и прошелся по комнате, от камина к окну, потер лоб и пожаловался, — мешает эта штука.
    Корона, светлеющие камни. Догадка мелькнула и исчезла так же быстро как появилась.
    — Раз камни светлеют, может, венец скоро отстанет и его можно будет снимать? — предположила я.
    — Возможно, — он снова прошелся по комнате.
    — Я пришел! — Имириэль пропустил вперед себя дворецкого с подносом. Тот, удерживая поднос на одной руке, принялся виртуозно составлять тарелки на стол.
    — Скажи мне, друг мой? — Керио дождался пока дворецкий составит посуду на стол и уйдет, — много ли вы пили?
    Имириэль задумчиво посмотрел на меня и на Керио.
    — Нет, немного, вот бутылка.
    — Та-а-к, — пробормотал владыка, — Инга говорит, что пьяна, я не ощущаю выпитого совсем, а ты?
    — Немного есть, — Имириэль оглянулся, словно ответ, насколько он пьян, лежал где-то на каминной полке. Я с трудом сдержалась, чтоб снова не захихикать, — но мы начали пить раньше тебя.
    — Это уже не в первый раз, я пью и не пьянею, совсем, — Керио снова заходил по комнате, — а венец, как заметила Инга, светлеет.
    — Ну, камни нейтрализуют яд, что такого, — ляпнула я рассматривая резьбу на подлокотнике кресла.
    — Что? — Керио подпрыгнув на месте развернулся ко мне, — нейтрализуют яд?
    Я растерянно посмотрела на него, потом на Имириэля с любопытством созерцающего наш диалог.
    — Ну да, вообще- то любой алкоголь это яд, а опьянение это реакция организма на отравление, — я пожала плечами и кивнула Имириэлю на стакан, — можно?
    Внутри звякнул тревожный колокольчик, верный признак, что я пропустила что-то важное, но на хмельную голову не хотелось ни о чем раздумывать.
    — Ну уж нет, сначала ты поешь, — Керио протянул мне тарелку с едой.
    — Ну и ну, — засмеялся Имириэль, — вижу, пока меня не было, вы договорились.
    — Ага, — я с удовольствием подхватила ломтики ветчины с тарелки.
    — Кстати, а что такое «пицца или паста»? — поинтересовался Керио.
    — Пицца это круг теста, на который выложена ветчина или мясо, кисло-сладкий соус, грибы, соленые огурцы, все это засыпано сверху сыром и запечено до корочки, — я рассмеялась, глядя на их вытянувшиеся лица, — да-да, именно так.
    — Неужели можно есть такую невообразимую смесь, — скептически хмыкнул владыка, — ну, допустим, а «паста»?
    — А паста это лапша, просто с разными добавками.
    Судя по их лицам, они выдохнули и почти перестали считать меня женщиной со странными пищевыми пристрастиями.
    Я прикрыла глаза и откинула голову на спинку кресла, чувствуя приятную сытость, еще немного и меня сморило в сон. Последним ощущением было, что я куда- то лечу. И невесомое прикосновение губ Керио к виску, когда он закутывал меня в одеяло.
    (1) аллюзия к стихам М.Цветаевой
    «Мне полюбить Вас не довелось…»
    [2] сошел с ума

Глава 5. Росакар. Прием в честь…

    Приглашения на "праздник" были разосланы за месяц до даты проведения приема, и сейчас Ян, стоя посредине холла рядом с родителями, Арисом и Денирой, встречал гостей. Прибывали уже последние, слегка запоздавшие. Пока в танцевальном зале настраивался оркестр, гости развлекали сам себя.
    За спиной слышался шорох, это суетливо шмыгали, из кухни и обратно, лакеи разносящие игристое вино на серебряных подносах с расшитыми белоснежными салфетками.
    — Магистр ковена магов, барон Варех, — громко объявил дворецкий, — Дарет Рош`Гастейн и его сын, признанный, маг, Дарис Рош`Сайнар.
    — Надеюсь, ты доволен, — прошипела мать Яну, — они все-таки явились.
    — Мама, — прошептала Денира, — Ян пригласил их исключительно из вежливости.
    Отец в это время уже пожимал руку Гастейну чересчур радушно улыбаясь. Сайнар стоял чуть в стороне и близоруко щурясь рассматривал окружающую обстановку.
    — Что же вы стоите, — мать подошла к нему, — прошу вас, проходите в зал. Гаррарт, — обратилась она к отцу, — кажется, гости закончились?
    Отец вопросительно повел бровью в сторону Грида.
    — Да, эрр, прибыли все, кто ожидался, — Грид склонился в почтительном поклоне.
    — Чтож, прошу в зал.
    Отец протянул руку матери и они поплыли в зал. Арис смеясь предложил руку Денире, та чуть заметно прикусив губу покосилась на Сайнара, но взяла руку брата и пошла с ним рядом.

    ***
    Месяц, на удивление, прошел быстро. Дни были однообразными. Один похож на другой, как близнецы братья.
    Раз в две недели проверка бумаг из банка. Ян, памятуя свой прошлый, удачный, финансовый опыт, вложил деньги в морские перевозки. Открыл «официальный» счет в имперском банке Росакара, получил по этому поводу несколько намеков от отца.
    Все они сводились к одному: женитьба на Дегне Рош Истаг очень выгодна обеим семьям.
    Ян скрипел зубами и, раз за разом, отказывался, отец злился. И намекал, что может перекрыть непослушному сыночку финансирование. Тихая конфронтация даже начала забавлять Яна, но бдительности он не терял, размещая основные средства вне зоны влияния отца.
    Завтрак, прогулка на Вороне. Плаванье в озерце за городом, невзирая на погоду.

    Переплыть, взять камушек с другого берега. Вернувшись, положить этот камушек на трухлявое бревно лежащее вдоль берега.
    И так каждый раз. Эти камушки стали своеобразным календарем который вел Ян, в ожидании возвращения в Лёрт. Сначала пять, аккуратным рядочком, потом еще пять, и еще. День обошелся без спора с родителем- камушек светлый, поспорили- камушек темный. Внутри была странная радость когда в ряду добавлялся еще один камешек.
    После плавания Ян набрасывал на себя камзол, садился на берегу, и смотрел на темную воду, там в глубине иногда мелькали тени рыб, серебристые- мелких, они всегда держались стайками. Темные- больших и хищных, эти предпочитали держаться в тени и всегда в одиночку. На берег водой выносило двустворчатые, похожие на сложенные ладони, раковины с белым моллюском внутри.
    Ян ножом разжимал створки раковины, вытаскивал ножом склизкое белое тельце моллюска и кидал его в воду, наблюдая, как к быстро погружающейся белой точке кидаются с нескольких сторон темные молнии. Иногда вокруг лакомого кусочка вскипала нешуточная драка.
    Ян, наблюдая за подводными пирушками, усмехаясь, приходил к выводу, что хищники всегда и везде одинаковы.
    Когда Ворону надоедало пастись вдоль берега, он подходил к Яну и фыркал ему в макушку. Ян встряхнувшись, выныривал, как из воды, из своей задумчивости, и начинал собираться домой.
    Дома ждал обед. После разговора с Денирой Ян перестал избегать обедов, он беседовал с матерью и сестрой о ничего не значащих пустяках, рассказывал забавные истории из работы в посольстве, обсуждал погоды, расспрашивал про старых знакомых. Казалось, женщины постепенно начинают оттаивать от холода, что царил в доме, Денира вместо драгоценностей вплетала живые цветы в прическу. Мама, прогуливаясь с утра по саду, собирала букеты цветов и украшала ими стол в гостиной.
    Арис первую половину дня отсыпающийся после ночных гулянок, спускался к обеду, сонный и помятый. Хорошо хоть похмельем не маялся, так как пить предпочитал умеренно.
    После обеда, Ян развлекал женщин чтением, ожидая, когда придет Сайнар и они пойдут в зал тренироваться. Арис обычно крутился тут же, в гостиной, в ожидании тренировки, отпуская остроты по ходу чтения.
    Затем они втроем: Ян, Арис и Сайнар, тренировались до ломоты в костях в зале, иногда, после тренировок пили отвар в малой гостиной. Сайнар заметно подтянулся, в движениях появилась плавность какая бывает у хорошо тренированных, уверенных в своей силе, людей. Он, кажется, перестал стесняться своего высокого роста и прекратил неуклюже сутулиться.
    — Уважаемый Сайнар, — Ян фехтовал с ним на клинках, — в конце месяца состоится прием в честь моего возвращения, не соблаговолите ли вы с вашим родителем, почтить своим присутствием сие мероприятие?
    — Не, думаю, что это хорошая идея, — запыхавшийся Сайнар отбил пару атак Яна и попытался выбить клинок у того из рук, — дело в том, что во дворце происходит нечто, я бы сказал, странное, — он опустил клинок и подошел ближе к Яну, Арис, до того усердно молотящий кулаками грушу, тоже подошел к ним, — маги пытаются влиять на императора, они считают невыигрышной войну с Алорной. Даже если нам удастся отхватить часть территории, это будет невыгодно, там пустоши и неизвестное количество диких. Часть министров решила, что это наоборот выгодно и пытается настоять на военном решении вопроса.
    Арис усмехнулся
    — Кстати, по дворцу ходят слухи, что твоей женитьбой наш папочка закрепит стратегический союз семей Экита и Истаг, а если не ты и Дегна, то Денира и Эдамар Рош Истаг составят пару.
    Ян и Сайнар переглянулись
    — А Денира в курсе планов отца?
    Арис отрицательно покачал головой.
    — Что с вами, эрр Сайнар?
    Сайнар отступил на шаг и его взгляд сделался каким-то испуганным.
    — Эдамар Рош Истаг? — переспросил он словно не верил своим ушам, — но он же водит тесную дружбу с принцессой Гривентой и ее свитой.
    Арис и Ян переглянулись
    — Вот это новости, — хмыкнул Арис, — ну уж нет, отдать сестренку на растерзание этой компании. Да ни- за — что.
    — Пойдешь против воли отца? — ехидно передразнил его Ян.
    — А ведь вам нравится Денира, — Арис насмешливо посмотрел на Сайнара, тот смутился и стал тем неуклюжим длинноногим увальнем, не знающим куда деть руки, каким был в начале их знакомства.
    — Ну. Я. В общем да, — выдохнул покрасневший Сайнар, — ээра Экита, очень мила.
    Арис вредно хихикнул.
    — Не доставай человека, Арис, — рыкнул Ян, — без тебя разберутся, — и не удержался, добавил, — тем более, что Денире эрр Сайнар тоже небезразличен.
    Арис, уже не скрываясь, заржал.
    Сайнар, еще больше покраснев, театрально схватился двумя руками за сердце.
    ***
    Музыканты, пока еще негромко, заиграли медленную мелодию. Гости в зале переговаривались, посмеивались, пили игристое. Голоса сливались в единый, без отдельных фраз, гомон.
    Ян замешкался у дверей малой гостиной, отведенной под игральную комнату.
    Его внимание привлек шепот. Переговаривались двое, стоящие за декоративным папоротником в углу. Через открытую дверь гостиной было неплохо слышно их разговор.
    — Хороша девочка, — насмешливый тон давал понять, что говоривший имеет в виду под "хорошестью девочки", — если их старший не возьмет Дегну, то я согласен на баловство с этой.
    — Тебе и так придется на ней жениться, Эдамар, стоит ли начинать есть пирог до торжества? — презрительно хмыкнул второй, — успеет наскучить и отбить аппетит.
    — Рано или поздно, все надоедает, а этот цветочек так и манит своей неиспорченностью, будет забавно понаблюдать как облетят лепестки.
    Надо же, обсуждают не стесняясь. Ян сжал кулаки. Внутри закипала холодная злость.
    Он двинулся в сторону разговаривающих, несмотря на то, что затевать драку в начале бала совсем не хотелось. Но догнать болтунов и устроить скандал ему не удалось. Братья Дегны Рош Истаг, Норейн и Эдамар прошли из гостиной на балкон и оттуда в сад, переговариваясь.
    «Надо бы предупредить Ариса, чтоб он не спускал с Дениры глаз», решив не гоняться за двумя придурками, Ян прошел в зал, поискал глазами брата. Тот беседовал с Сайнаром, легко посмеиваясь и постукивая пяткой в такт мелодии.
    Денира танцевала с каким — то пухлым юнцом, кажется, сыном одного из императорских советников.
    — Пока вы тут ведете светские беседы, я вынужден подслушивать гостей, — проговорил он на ухо брату, — услышал много интересного относительно планов на нашу сестру.
    Ян пересказал разговор братьев Истаг Арису и Сайнару.
    Арис побелел от гнева и хватанул рукой воздух у пояса, где должны были находиться клинки.
    — Тихо ты, кипящий котелочек, за скандал на приеме нас не поблагодарят, — шепотом осадил его Ян, Сайнар прикусив губу согласно покивал.
    — Что предлагаешь? — Арис, обворожительно улыбаясь во все тридцать два, приветственно кивнул проходящей мимо знакомой.
    — Что тут предлагать, следим за Денирой в шесть глаз, — хмыкнул Сайнар, — и приглядываем за Яном, чтоб ему не устроили, не предусмотренных программой приема, развлечений. Слышал я, что семья Рош Истаг умеет виртуозно устраивать провокации.
    — Да, братец, — Арис похлопал Яна по плечу, — будь тоже все время на виду, чтоб не допускать двусмысленного толкования.
    Танец закончился и пары стали расходиться к стульям, Денира подошла к родителям.
    — Сейчас я ее приглашу, — предупредил Ян Сайнара и брата, — ты, Арис, походи по залу, а вы, Сайнар, перехватите ее на следующий танец.
    — Ярран? — раздался сзади негромкий, нерешительный женский голос. У Ариса округлились глаза от удивления когда он увидел кто окликнул Яна.
    Ян втянул внезапно ставший холодным воздух, и надев на лицо маску радушия, подмигнул обалдело моргающему брату, кивнул Сайнару на Дениру и развернулся к окликнувшей его женщине.
    — Лиамата, здравствуй, — он кашлянул, — откуда ты здесь?
    — Тайком, — она жалобно смотрела на Яна карими с зеленым оттенком, глазами. В уголках их, казалось, вскипают слезы.
    — Тайко-о-ом, — задумчиво протянул Ян, рассматривая женщину, — и что же ты хочешь?
    Тонкие пальчики экс — любовницы прошлись по юбке, расправляя невидимые складочки, грудь подпираемая снизу корсетом нервно ходила вверх-вниз.
    — Я, я хотела поговорить, — она облизнула губы, а пушистые ресницы взметнулись вверх.
    — Ян, уводи ее отсюда, — Арис навис над плечом Яна, — увидят, будет еще один скандал.
    — Да, ты прав, — Ян повернулся к женщине, — Лиамата, ты на карете сюда приехала?
    — Да, экипаж остался в квартале отсюда, — она смотрела на Яна влюбленными глазами, — на «нашем» месте, помнишь?
    — Ну чтож, — Ян позволил себе усмехнуться, — пойдем, поговорим.
    Ярран осторожно подхватил женщину под локоток и повел к выходу из зала, стараясь спиной перекрывать обзор любопытным.
    Лиамата лгала, Ян чувствовал это кожей, зазывные вздохи, взгляды, все это было и раньше в арсенале его любовницы, но не так явно. От ее ужимок за тысячу локтей несло наигранностью и фальшью. Да еще и явиться без приглашения на прием, а без приглашения-ли?
    «Наше место», надо же, вспомнила как в один прекрасный вечер они сидели в карете недалеко от дома и Ян пытался задрать ей юбку. Тогда это ему не удалось. Лишь много позже, когда он торчал в Равенхальмской тюрьме и у него было время подумать, измеряя шагами камеру (четыре шага в ширину, пять в длину, не считая деревянного топчана у стены) Ян понял, что с ним играли и он, как ручной зверек, шел на поводу у капризной женщины, а его в конце концов, нагрев до нужной температуры, с неохотой допустили до тела, получив немалую предоплату.
    Ян щелкнул пальцами лакею стоящему у двери, тот подскочил к нему.
    — Охрана где? — потребовал Ян, — четырех человек мне сюда, быстро.
    Лакей кивнул и пошел исполнять приказ, Лиамата тихонько пискнула.
    — Дорогая, ты же не думала, что я буду беседовать с тобой наедине? — усмехнулся Ян, — твоя репутация слишком важна для меня, чтобы очернить ее совместным пребыванием в карете без сопровождающих.
    Лиамата захлопала ресницами.
    — Но Ярран, я так надеялась.
    — На что? — не слишком вежливо прервал ее Ян, — разговаривать нам не помешают, не волнуйся, они всего лишь побудут вокруг кареты.
    Лиамата прикусила нижнюю губу.
    Подошли четверо высоких, широкоплечих, горгов в ливреях.
    — Пойдете со мной, — распорядился Ян, — дама выразила желание побеседовать, в экипаже, что стоит за углом. Я, как вы понимаете, не желаю портить репутацию прекрасной эрры, поэтому решил, что лучше, если вы нас покараулите, — один из лакеев заухмылялся, — зря зубы скалишь, — рыкнул на него Ян, — клинки у всех есть? Возможно там засада, да, дорогая?
    Лиамата всхлипнула.
    Переулок был темен, масляный фонарь на экипаже еле тлел, рисуя причудливые светлые пятна на двери кареты.
    Подозрение, что Лиамата приготовила ему нехороший сюрприз, стало уверенностью. Оставалось выяснить, был ли этот сюрприз свеженьким, или его отголоски тянулись из прошлого почти полуторалетней давности. Ян подозревал второе.
    — Карету проверьте, и лошадь стреножьте, чтоб мне на ходу прыгать не пришлось, — махнул рукой Ян.
    Тройка рассыпалась по переулку, один остался стоять за спиной у Яна. Лиамата вдохнула воздух, Ян почувствовал как она со всей силы вдыхает, и прежде чем успела заорать, зажал ей рот ладонью.
    — Как думаешь, радость моя, — прошептал ей на ушко, — успеешь ты пискнуть прежде, чем я сверну твою прекрасную шейку? Может, передумаешь шуметь, а?
    В темноте переулка зазвенели клинки, раздалась ругань, удары.
    Лиамата кивнула и отступив уставилась на Яна во все глаза.
    — Ты, твой горг должен быть мертв, — выпалила она и ойкнув, зажала рот руками.
    Ян тихо ругнулся, ощущая, как по лицу пробегают ручейки чешуи. Нужно что- то решать с самоконтролем, невозможно каждый раз, перенервничав, получать украшение в виде графитового цвета маски на лице.
    — Верно, Лиамата, был мертв, но вот вопрос, откуда об этом знаешь ты? — он очень дружелюбно улыбнулся, вот только Лиамату эта улыбка отчего- то не обрадовала. Она вздрогнула и отодвинулась еще подальше.
    Охранники пыхтя и отдуваясь вволокли двух связанных алорнцев.
    — Там двое, мы их обезоружили и связали, эрр Экита.
    — Вижу. Нужно их доставить Ритану Рош` Даару.
    Ритан Рош` Даар был главным имперским дознавателем. В придворных интригах не путался, считая это ниже своего достоинства, работу свою, тем не менее, выполнял безукоризненно, за что был безмерно ценим и уважаем императором.
    — Девушку тоже прихватите, — Ян за локоть подтолкнул Лиамату к охраннику.
    — Ярран! Нет! Прошу тебя! — завизжала она цепляясь за дверь экипажа.
    Яну порядком надоела эта комедия.
    — Даю тебе тридцатую круга, — он устало потер лоб, — рассказываешь, кто тебя нанял, и как ты передала мое расписание похитителям.
    Лиамата опять зарыдала, не забыв однако встать так, чтобы свет падал на ее декольте.
    — Как интересно, — он слегка сжал личико бывшей любовницы в ладони, она сдавленно замычала, — сдается мне, дорогая, тебя нанял не благородный эрр Ист Арано.
    Та промычала и попыталась отрицательно помотать головой.
    — Так я и думал, не скажешь, кто это был?
    Один из алорнцев прошипел что-то невнятное.
    — А чего вы ему рот не заткнули? — с любопытством поинтересовался Ян, — свидетельнице угрожает, не боится.
    — Простите, эрр Экита, — охранник подошел к алорнцу и одним ударом кулака отправил того в бессознательное состояние.
    Лиамата всхлипнула глядя на обмякшее тело рястянувшееся на земле переулка.
    — Профессионально, ничего не скажешь, надеюсь, не насмерть, — впечатлился Ян и снова повернулся к Лиамате, — так поведай мне, с чего вы вдруг решили опять меня красть? Ты, ведь, наверняка знаешь, что Арано мертв. Значит, твой наниматель не Арано.
    — Ты был нужен главе совета Алорны, — выпалила она, — Керио, как говорят, предпочитает все делать по своему, и повлиять на него никак нельзя.
    — Та-ак, — заинтересованно протянул Ян, — продолжай.
    — А, ты, тебя любит его невеста, девка эта безумная, Ингарра.
    Сердце Яна пропустило пару ударов. Он сцепив зубы приказал себе не показывать вида, что его заинтересовали слова Лиаматы.
    — То есть совет решил давить на владыку, через его невесту, я правильно тебя понял?
    «А я как дурак, открыл рот и сообщил на весь дом, что женат на травнице, и теперь не угадать, кто, кроме Дениры, мог подслушивать мой разговор с Арисом. Значит, здесь кто-то шпионит, а ты Экита, молодец, сам себя подставил.»
    Ян сплюнул от досады на собственную глупость.
    — Да, он приволок эту девицу почти мертвой, и она в бреду звала постоянно Яррана Рош` Экиту, мне эрра Ист` Норо рассказала.
    — Невеста Керио, Эдея Ист`Норо?
    — Теперь уже бывшая, — в голосе Лиаматы прозвучали злорадные нотки.
    Выводы из услышанной информации были совсем неутешительными, а пожалуй, даже страшными. Инга жива, не зря Яна, все это время грыз червяк сомнений. И она в цепких руках Керио.
    Арано, получается, во всех этих переворотах и плясках вокруг трона Алорны был пешкой. А тот, кто это спланировал, и кто, в конечном итоге, планирует занять трон, свободен в своих действиях. И Инга, как рычаг давления на Керио.
    Ян, сам не замечая, сжал руку Лиаматы, почти до хруста.
    Девица застонала и задергалась, пытаясь вырваться из болезненного захвата.
    — Вечность, Лиа, за что? — не выдержал он, развернул ее к себе и встряхнул ухватив руками за плечи, — разве я обижал тебя? Мало денег давал? Лиа, я дом тебе купил, просто подарить не успел, а ты была готова дважды подписать мне смертный приговор. Я хочу понять, за что?
    Лиамата посмотрела на Яна и по ее красивому личику полились слезы, на этот раз настоящие, с красным заложенным носом и опухшими глазами.
    — За что? — визгливо спросила она и Ян отшатнулся, столько ненависти было в ее голосе, — ты хочешь знать за что?! Вы! Избалованные, жирные от своей сытости, богатенькие мальчики! У меня двое детей вот от этого, — она махнула рукой на лежащего без сознания алорнца, — он их забрал и спрятал! Сказал, что не отдаст, если я не буду делать то, что он велит. А у меня ничего не было и нет, чтобы ему помешать! Понимаешь, ты, сытый, самодовольный акус?! За тобой стоит твой род, а я сирота и мои дети для меня все.
    Ян смотрел на залитое слезами лицо бывшей любовницы и не испытывал, ровным счетом, ничего.
    — То есть, ты родила этому алорнцу двух детей, а потом он тебя заставил лечь под меня? — в горле комком встала горечь.
    — Не смей меня осуждать! — истерично взвизгнула Лиа.
    «Ну, должен же я испытывать хоть что-то? — спросил себя Ян, — жалость, или гнев? Может, презрение, за то, что она так со мной поступила, обманывала, страсть изображала, еще полкруга назад. Была готова обниматься со мной в карете. Как я мог проглядеть, то, что женщина с которой делил одну постель оказалась предательницей, готовой хладнокровно отправить своего, якобы «любимого», на смерть?».
    — Я не осуждаю тебя, Лиа, — Ян отодвинул ее от себя, чтоб не чувствовать сладковатого запаха ее духов, — боюсь, у меня только одно желание: хорошенько вымыть руки.
    — Эрр Экита, что здесь произошло? — негромкий, хриплый голос Ритана Рош Даара прошелся по нервам как стекло.
    Рош Даар был, по меркам горгов, невысоким и грузным. Вечно в скучных, коричневых камзолах и затертых, лоснящихся штанах. Весь какой-то блеклый, с мышиного цвета волосами. И неожиданно яркими, изумрудно-зелеными глазами на сером, со впалыми щеками, лице. За неприятной внешностью таился острый, как клинок и, очень неординарный, ум.
    Рош` Даар был единственным наследником обедневшего, но весьма знатного, в прошлом Росакарской империи, рода.
    При дворе императора к Даару относились неоднозначно, кто-то пытался с ним дружить, ведь дружба с «любимчиком» императора могла быть очень полезной. Дознаватель, однако, дружбы ни с кем не водил, в общении был приветлив абсолютно с всеми, начиная от поденщиц, заканчивая императором. Кто-то относился с уважением, как к более сильному и способному при желании причинить немалый вред любому благородному семейству в Росакаре.
    Поговаривали, что у него есть компромат даже на влиятельные семьи Хистерана, и что более удивительно, на знатные семьи Алорны.
    Словом, загадочность и скрытность Рош` Даара были благодатной почвой для произрастания различных домыслов, слухов и сплетен.
    Услышав голос дознавателя Ян выдохнул с облегчением.
    — Меня пытались похитить, — Ян повернулся к дознавателю, — вот те двое, с помощью вот этой очаровательной эрры. Доброго вечера, эрр, Рош` Даар, надеюсь, не испортил вам вечер.
    Дознаватель оглядел мизансцену, ухмыльнулся.
    — Доброго, доброго, ну, что вы, эрр Экита, я думаю, вы не стали бы меня попусту тревожить.
    Ян выдвинул Лиамату вперед.
    Рош` Даар рассматривал зареванную и все больше бледнеющую Лиамату,
    — Эрра Лиамата Валейн, если не ошибаюсь?
    — Вы, кажется, знакомы? — удивился Ян.
    — Нет, — слегка поклонился Дарр, — но из меня был бы плохой дознаватель, если бы я не знал, с кем проводит время младший посол империи.
    — Проводил, — счел нужным уточнить Ян, — больше полутора лет как.
    — Да, в отношении вас мои информаторы поленились, — хмыкнул Даар, подходя к алорнцу, — думаю, я узнаю много интересного, да ведь?
    Алонец тягуче выругался и плюнул кровью на сапог дознавателя, Даар хмыкнул и вытер сапог о камзол алорнца, — и не только, и не столько, про попытку похищения эрра Экиты, сколько много другой, разной и полезной информации.
    Он обернулся к Лиамате и белозубо улыбнувшись, подмигнул ей. Его улыбку можно было бы назвать очаровательной, если бы не одно «но», глаза дознавателя могли поспорить равнодушием с зеленым бутылочным стеклом. Девушка вздрогнула и попятилась, наткнулась спиной на Яна, и замерла.
    — Ко мне, — негромко велел Даар, повернувшись в сторону выхода из переулка. Из темноты тенями скользнули несколько горгов из службы дознания.
    — Определите этих трех в разные камеры, — деловито распорядился Даар, — чтобы не могли переговариваться, — он повернулся к Яну, — раз уж я здесь, эрр Экита, не проводите ли вы меня к вашему отцу? Я хотел уточнить у него кое-какие мелочи.
    «Мелочи, — Ян про себя ехидно фыркнул, — ну, да. Министру иностранных дел задавать вопросы по поводу «кое-каких мелочей» Очень интересно, что могло заинтересовать эрра дознавателя?»
    Танцы были в самом разгаре, из зала слышалась музыка и смешки, из малой гостиной доносились голоса и, изредка, азартные восклицания, и смешки играющих. Лакеи с подносами продолжали свое хаотичное движение среди гостей.
    К Яну подошел явно нервничающий Грид.
    — Эрр Ярран, — он склонился к уху Яна, — пока вас не было тут, в саду, драка приключилась, ваш брат и эрр Сайнар подрались на клинках с братьями Рош` Истаг и эрра Ариса ранили.
    — Блин горелый, — ругнулся Ян, — я же их предупреждал, Арис сильно ранен? Братья Рош` Истаг пытались навредить Денире, да?
    Грид приняв соответствующее ситуации траурное выражение лица покивал.
    — Да. Эрра Ариса унесли в его комнату, с ним эрра Денира, ваша мать пытается спасти прием. Эрр Сайнар и его отец в кабинете, вместе с эрром Гаррартом. И там же Рош` Истаг с охраной.
    — Да, все верно, никаких скандалов в благородном семействе, — пробормотал Ян.
    За спиной негромко хмыкнул Даар.
    — Эрр Ярран, — продолжил Грид, стрельнув глазами на дознавателя склонился ближе, так, что Ян мог рассмотреть красные прожилки на носу дворецкого и морщинисто — пергаментную кожу на щеках, — эрр Арис просил вам передать, чтобы вы бежали. Ваш отец решил объявить вас недееспособным и передать опеку над вами Рош` Истагам, предварительно оформив брак с эррой Дегной.
    Ян устало потер лоб, сначала братья Истаг со своими разговорами, потом Лиамата, теперь ранение Ариса и возмутительная затея отца. Праздник явно не удался.
    Даар присвистнул. Ян посмотрел на дознавателя, усмехнулся.
    — Уж не это ли «кое-какая мелочь», а, эрр Даар?
    — Поспешу вас успокоить, нет, — Даар снова сверкнул зубами, — если вы решите бежать, я даже пальцем не пошевелю. Однако, есть одно «но», эрр Экита. Если вы сбежите сейчас, то будете вынуждены скрываться, так или иначе, до конца жизни. Вы же знаете законы.
    — Знаю, — невесело скривился Ян, — потому пойду.
    — Не боитесь? — дознаватель рассматривал Яна с любопытством, и даже некоторым уважением.
    — Боюсь, вот только выбор вы сами озвучили, — Ян вспомнил Ингу и процитировал, потрясая кулаком в воздухе, — девиз: Слабоумие и отвага!
    Даар сложился пополам и захохотал.
    — Даже в такой ситуации вы, эрр Экита, умудряетесь сохранять чувство юмора, — отсмеявшись, он вытер уголок глаза и, уже без улыбки, продолжил, — впечатлен. Знаете, я пожалуй, постараюсь помочь вам выпутаться из этой ситуации. У меня свои резоны, не спрашивайте какие, но прежде, чем мы войдем в кабинет вашего отца, вам придется прояснить мне некоторые моменты.
    — Не обещаю, что смогу ответить на все ваши вопросы, — пожал плечами Ян.
    — Ну, что вы, — Даар даже не пытался скрыть иронию, — ВСЕ вопросы я и не собирался задавать.
    — Это хорошо, — Ян слегка наклонил голову и повернулся к Гриду, — передай, пожалуйста, Денире, что в моей комнате, в письменном бюро лежит жестяная коробка, там есть настойка водорослей. На ней ярлычок с надписью, ну и цвет бурый, ни с чем не перепутать, — посмотрел на Даара, — идемте, переговорим в фехтовальном зале, возможно там нас не подслушают, а потом полюбуетесь на презанятный спектакль.
    Ян прихватил со стены фонарь и повел Даара по коридорам, в зал. После ярко освещенных гостевых комнат менее освещенный дом угнетал темнотой прячущейся по углам. Она накрывала почти все пространство вокруг и таила в себе опасность.
    Мысли метались в голове как пятна света от фонаря, по стенам. Лиамата назвала Ингу невестой Керио. А Эдее Ист Норо, чья родословная древнее Древних, вдруг дали отставку. Это с снобизмом нынешнего владыки, сравнимым, пожалуй, со снобизмом матушки Яна? Ерунда. Может, Инга заранее договорилась с Керио и вовсе не попадала в обвал, а теперь живет себе припеваючи в Алорне, выбрав более выгодную партию.
    Керио и Инга. Ян прикрыл глаза представив Инь рядом с Керио, Инь насмешливо глянула на Яна своими необычными серыми глазами, усмехнувшись погрозила ему кулаком и постучала себя по лбу, дескать навыдумывал, дурак.
    Верно, дурак. Лиамата сказала, что Ингу привезли почти мертвой и в бреду она звала его, Яна. Да и Инь совсем не охотница за деньгами или положением. Ее слова про «морду на подушке рядом» Ян накрепко запомнил.
    Однако, выстроить услышанное в более или менее стройный ряд, никак не получалось.
    Даар за спиной откашлялся выдергивая его из круговорота мыслей.
    — Присаживайтесь, эрр Даар, — Ян махнул рукой на скамеечку вдоль стены и поставил фонарь на пол перед ней, — спрашивайте.
    — Это неофициально, — предупредил дознаватель, — скорее, вклад в копилку моего личного любопытства. Ваш горг был мертв, об этом сообщил эрр Вастаб, и вас вычеркнули из рода Рош` Экита. Вы забрали «темный мешок». Мне очень хочется знать, каким образом, вы, вернули себе убитую ипостась? Ходят слухи, что это дело рук Древних.
    — Неприятно быть объектом слухов, — Ян расстегнул манжет и закатал рукав, — думаю, мне не нужно объяснять вам, что это за камни?
    Даар наклонился вперед пытаясь рассмотреть остатки «украшения» на руке Яна. Потянулся пальцами и тут же отдернул руку, как от ядовитой змеи.
    — Это не украшения, — сделал вывод Даар, — как они держатся на вашей коже?
    — Вросли, — честно признался Ян, — думаю, отец будет говорить, что раз на мне камни древних, то я безумен. Весомый повод для признания моей недееспособности.
    — А вы не безумны? — Даар снова стал улыбчивым и насмешливым.
    — Я не кидаюсь на вас с воем и попытками загрызть, а все мои домочадцы целы, можете проверить, — фыркнул Ян.
    — Да, мы следили, — дознаватель хмыкнул, поерзал, скамейка была деревянная и жесткая, и сменил тему, — а почему вы не хотите жениться на Дегне Рош` Истаг?
    Ян рассмеялся от неожиданного вопроса.
    — Она мне не нравится, такой ответ подойдет?
    — То есть, вы этого точно не хотите? — взгляд Даара стал цепким, и жестким.
    — Не просто не хочу, я категорически против этого.
    Даара похлопал себя по колену.
    — Рад, — коротко сказал он, — это меняет дело. А ваша сестра?
    Ян удивленно посмотрел на дознавателя. Хотя копаться, что к чему времени не было, Даар ясно дал понять, что брак сына министра иностранных дел, то есть его, Яна и Дегны нежелателен, и в этом их интересы совпадали.
    — Моя сестра влюблена в мага Рош` Сайнара. Так, что брак с Рош` Истагом ее очень расстроит. Честно скажу, не понимаю, отчего отец так уцепился за идею, так или иначе связать наш клан с Истагами. Знаете, у меня есть ощущение, что у них имеется какой-то компромат на него. Отец жесткий человек, но отдавать старшего сына под опеку чужого рода глупость, это отличное средство для шантажа. Более того, родство с Истагами нашему клану не выгодно. Старшего Истага не очень жалуют при дворе, братья тоже не рыба, ни мясо, болтаются без дела, все бы ничего, но они примыкают то к одним, то к другим, а перебежчиков, сами знаете, везде не любят.
    Даар многозначительно ткнул пальцем вверх.
    — Мне велели прояснить ситуацию. Ваш отец много лет верно служил короне и вдруг, начались непонятные поступки и неверные решения. Спасибо, что сказали ваши мысли по этому поводу, скорее всего, вы правы. Могу я дать вам совет?
    — Разумеется, можете.
    — Постарайтесь избежать объявления вас безумным, такие решения невозможно оспорить и потом, доказать, что вы в здравом рассудке, вам не удастся, — Даар тяжело поднялся со скамейки, — пойдемте, эрр Экита, постараемся оставить Рош` Истагов ни с чем.
    Первое, что почувствовал Ян, зайдя в кабинет отца, был запах перегара и доносился он с правой стороны, где в креслах, развалившись, сидели старший Истаг и двое, весьма потрепанного вида, его отпрысков.
    «Молодцы Арис и Сайнар, тренировались не зря»- с удовольствием отметил Ян, разглядывая рваное ухо и синюю половину лица у одного, и распухший сломанный нос у второго. Камзолы на младших Истагах выглядели так, будто братьев таскали волоком за лошадью.
    За спиной Яна довольно крякнул Даар, судя по всему, дознавателю понравилось увиденное.
    Слева сидел Сайнар и его отец Рош` Гастейн, маги в отличие от семейства Истагов, были трезвы и собраны.
    За столом темного дерева, сцепив пальцы в замок, сидел отец. На Яна он не смотрел, но увидев Даара за его спиной удивленно округлил глаза. Слева от отца сидели еще двое, из имперского совета по безопасности, Ян не помнил их имен, но точно встречался с ними в дворцовой канцелярии. Один из них, лысоватый и в возрасте, часто согласовывал бумаги на подпись. Ян нахмурился, безуспешно пытаясь вспомнить как того зовут.
    При свете свечей и ламп, на фоне светлых, деревянных панелей, горги сидящие за столом казались нарисованными.
    — Двое свидетелей есть, — хмыкнул Даар, — чтоб решение невозможно было оспорить, ваши оппоненты подготовились.
    — Я заметил, — Ян, посторонившись, приглашающе взмахнул рукой в сторону свободных кресел рядом с магами, — прошу вас, Рош` Даар, проходите, присаживайтесь.
    — Благодарю, — Даар прошел в кабинет и, поздоровавшись с присутствующими, сел в кресло. Ян проследовал за ним.
    — А главного имперского дознавателя зачем пригласили? — подал голос старший Истаг.
    Даар дружелюбно улыбнулся.
    — Я шел мимо, эрр Рош` Истаг, а тут мой старый приятель эрр Экита, позвал меня поздороваться с другим моим старым приятелем эрром Рош` Сайнаром, как же я мог отказать моему старому приятелю и проигнорировать другого моего старого приятеля.
    Ян еле сдержался, чтоб не засмеяться, глядя на то, как Рош` Истаг шевелит губами пытаясь разобрать сложную грамматическую конструкцию, которую ему, явно издеваясь, преподнес Даар. Сайнар синхронно с Рош` Гастейном, скрывая смех, закашлялись в кулаки.
    До Рош` Истага наконец, дошло, что над ним посмеялись и он побагровел от гнева.
    — Хочу заявить, — сипя от злости начал он, — что присутствие посторонних лиц здесь неуместно. Передача Яррана Рош` Экиты под опеку рода Рош` Истаг внутрисемейное дело.
    Отец болезненно скривился, но промолчал. Ян рассматривал отца и пытался понять причину такого его поведения, покорная молчаливость была не в характере Гаррарта РошЭкита.
    — Разве род Рош` Истаг входит в род Рош` Экита? — спросил Сайнар, — или эрр Экита уже женат на Дегне Рош` Истаг?
    — Нет, не женат, — в тон Сайнару ответил Ян и с насмешкой посмотрел на присутствующих, — я уже женат на другой женщине. Поэтому, брак с Дегной Рош` Истаг сделает меня двоеженцем. Не припомню, чтоб наши законы допускали подобное.
    — Установить его недееспособность это формальность, — игнорируя слова Яна хмыкнул Истаг, его сыновья при этих словах злорадно оскалились, — на нем есть украшения древних, пусть снимет рубашку. Можете остаться и посмотреть на это.
    Последнее слово он буквально выплюнул.
    — Ярран, пожалуйста, сделай так, как просят, — внезапно подал голос отец.
    Ян склонив голову набок принялся расстегивать пуговицы. Спорить сейчас не было никакого смысла. Либо он снимет рубашку сам, либо снимут с него.
    — Видите, насколько они осведомлены о том, что здесь, в доме, происходит? — осторожно, шепотом, спросил он у Даара.
    — Угу, — еле слышно выдохнул тот и едва слышно выругался.
    Сняв рубашку Ян повернулся к присутствующим так, чтобы было видно камни на спине, отец кашлянул, кто-то из братьев Истаг удивленно всхрюкнул.
    Сайнар и Даар с одинаковой насмешкой смотрели на вытягивающих шеи безопасников.
    — Что и требовалось доказать, — с удовлетворением в голосе подытожил Рош` Истаг, — на нем украшения древних, эти камни не спутать ни с чем, а значит, он безумен.
    Ян надел рубашку и сел обратно в кресло.
    — Это не украшения, — возразил Сайнар, — эти камни без оправы, значит, украшениями считаться не могут. А поскольку, все изделия древних тщательно изучаются магами, то признавать Яррана Ист Экиту безумным преждевременно.
    Ян поймал полный удивления взгляд Рош` Гастейна адресованный сыну, глава совета магов явно не ожидал, что его вмешают. Но, преодолев секундное замешательство, откашлялся и внушительным басом произнес.
    — Неловко вас разочаровывать, Рош` Истаг, но эрр Сайнар прав, с камнями без оправы, просто прикрепленными к коже, мы еще не сталкивались, а следовательно, эрр Экита подлежит изучению советом. К тому же, я не заметил в нем безумия характерного для украшений древних.
    Судя по ухмылкам безопасников, мимо них не прошло то, что глава совета магов обратился к Истагу без уважительного обращения.
    Старший Истаг приподнялся в кресле, пытаясь что-то возразить, но маг остановил его повелительным жестом.
    — Согласен, — Даар достал из кармана небольшую трубочку и демонстративно поболтал ею над головой Яна, — мой детектор показывает, что он не безумен и не опасен.
    Гастейн с почти отеческой улыбкой посмотрел на стеклянную колбу.
    — Чтож, вы правы, эрр Даар, думаю, эрру Экита стоит пройти испытания на артефакте древних, если он его пройдет, то значит, он не безумен и не способен нести кому-либо вред.
    Даар досадливо прикусил губу, получив не тот результат которого добивался от своего вмешательства.
    Гастейн повернулся к Яну.
    — Вы согласны пройти это испытание?
    — Можно подумать, у меня есть выбор, — хмыкнул Ян, — если я его пройду меня отпустят безо всяких условий?
    Даар досадливо цыкнул языком.
    — Если пройдете, — Рош` Гастейн ухмыльнулся так, что Ян вздрогнул, — и артефакт подаст голос, то да, — он повернулся к Истагу, — так, что извините, Рош` Истаг, эрру Экита предстоит сотрудничество с магами, и опекать его будет совет.
    — Как пострадавшая сторона, — гневно взвился в кресле Истаг, — мы имеем право на компенсацию!
    — Вы явились в чужой дом, — не выдержал Ян, — ваши сыновья пытались изнасиловать мою сестру и ранили в драке моего брата. И вы требуете компенсацию? Рош` Истаг, вам наглость ходить не мешает?
    — А вот это уже серьезные обвинения, — Даар встал из кресла и подошел к столу, к отцу Яна, — эрр Экита, вы подтверждаете сказанное вашим сыном?
    Отец устало посмотрел на Яна и кивнул.
    — Да, подтверждаю.
    — Да кому эта блуда нужна? — заорал, окончательно растерявший чувство реальности Истаг.
    — Мне нужна, — проворчал Сайнар, покосившись на своего отца, — я на ней женюсь.
    — Вон отсюда, — вдруг негромко приказал отец, — вы, Истаг, и ваши щенки, вон отсюда.
    Ян смотрел на отца с удивлением, с того будто спало оцепенение.
    — Вот оно что, — Даар слегка наклонившись рассматривал руки Гаррарта Рош` Экита лежащие на столе, — эрр Рош` Гастейн подойдите — ка пожалуйста сюда.
    Ян и Сайнар, хотя их и не приглашали, подскочили с кресел и кинулись к столу.
    — Как интересно, — Гастейн выудил из внутреннего кармана пенсне, — очень интересно, дайте-ка сюда свет, да побольше.
    — Весьма, эрр Гастейн, весьма, — Даар постучал пальцем по булавке с красным камнем воткнутой в лацкан его камзола, — блокиратор воздействий, любых. Стоит мне отойти и все начнется по новой.
    — Ковальда работа? — Гастейн заинтересованно покосился на булавку.
    — Я всегда говорил, что он гений, — насмешливо сверкнул зубами Даар, — зря ваш совет от него отказался.
    Гастейн скрипнул зубами.
    — Решения, увы, принимаю не только я. Если бы не некоторые, не видать бы вам Ковальда как своих ушей, Даар.
    Ян с Сайнаром сняли со стен лампы и поставили на стол. Ян попытался рассмотреть, что же такого нашел дознаватель на руках отца и не видел. Руки как руки, холеные, сразу видно не натруженные тяжелой работой, пальцы ровные, ногти полированные.
    — Бросайте вашу любовницу, Экита, — хмыкнул Даар, — ее рук дело, такую штуку можно только спящему подсадить.
    — Да, — согласился Гастейн, и осторожно потянул за темный, напоминающий щетинку волосок, выросший рядом с синей прожилкой, — дайте палочку, намотать эту дрянь.
    — Что это? — спросил отец Яна побледнев.
    — Та штука которая заставляла вас подчиняться Истагам, — пояснил Даар, — по сути магически измененный паразит.
    Сайнар пошарил карманах и достал оттуда небольшую веточку с уже увядшими белыми цветами.
    — Я Денире хотел подарить, а все так завертелось, что сунул в карман и забыл, — смущенно признался он Яну.
    — Быстрее, — поторопил его Гастейн, — потом будешь болтать. Отойдите все на безопасное расстояние.
    Безопасники торопливо подскочив со стульев отошли к двери.
    Гастейн потянул из-под кожи Гаррарта Рош` Экита длинную черную нить злобно ощетинившуюся колючками.
    — Держите его, — коротко приказал он.
    Ян прыгнул за спину отцу и обняв, прижал того к спинке стула. Тот сидел смирно и не думая сопротивляться. Нить вытянулась утончаясь, Гастейн перехватил ее у самой кожи и снова потянул ловко накручивая на веточку. Колючки медленно надрывали кожу и на стол скатывались алые капли. Отец захрипел и начал вырываться, если бы не Сайнар подоспевший на помощь Ян бы не удержал.
    — Ноги ему держите, он сейчас стол опрокинет, — Гастейн сосредоточенно тянул нить, на висках у него выступили мелким бисером капли пота, — бесконечная эта пакость что-ли?
    — Хорошо проросла, до головы, — Даар, тяжело крякнув нырнул под стол, навалился всем немалым весом на колени Экиты старшего. Тот хоть и продолжал сопротивляться, но безуспешно.
    — Все! — Гастейн отскочил в сторону держа в вытянутой руке нечто напоминающее черный пушистый одуванчик. Ощетинившийся иглами стебелек, а на нем шар из тонких темных нитей, тянущихся и извивающихся во все стороны, — Дарис, — обратился он к Сайнару, — я зафиксирую сферой, а ты сожги.
    — Нет! — возразил Даар пыхтя выбираясь из-под стола, — его надо упаковать и изучить кто его создал.
    — Ну, это навряд ли удастся выяснить, — пояснил Гастейн заключив паразита в небольшую светящуюся сферу, — судя по размерам он больше полугода в носителе, видите как разросся, и все следы стерлись.
    Все четверо вздрогнули от звука хлопнувшей двери. Семейство Истаг воспользовавшись тем, что все, кроме безопасников толпились у стола, поспешили сбежать. Одному из стоящих у двери ударили по голове и тот лежал кучей тряпья на пороге, второго просто сбили с ног и он неловко пытался встать.
    — Блин горелый, — ругнулся Ян, — там же гости.
    — Там охрана, в том числе и моя, — Даар ловко проскочил мимо него в коридор.
    — Ярран, — окликнул Яна пришедший в себя отец, — Ян, постой.
    Ян уже взявшись за ручку двери, обернулся,
    — Что?
    Судя по лицу, Гаррарту хотелось сказать многое, однако Ян не собирался облегчать ему задачу. Да и обсуждать все еще семейные проблемы, при посторонних не хотелось.
    — Прости меня, — сквозь зубы выжал отец.
    Эти два слова дались ему с трудом.
    — Ничего-то в этом доме не меняется, — хмыкнул Ян, — обязательно прощу, отец, но не сейчас, сейчас мне надо собрать вещи и так понимаю, отправиться к магам.
    — Но…,-попытался возразить Гаррарт, — я бы мог.
    Ян становил его жестом.
    — Не надо, все что мог ты уже сделал. Тебе лучше поддержать мать, она там одна с гостями, пытается не дать разгореться скандалу, — он повернулся к Гастейну, — я бы хотел переодеться в удобную одежду и собрать вещи. Да, и попрощаться с братом и сестрой. Вы не против?
    — Вы не будете возражать если Сайнар вас сопроводит? — сухо, по — деловому, уточнил Гастейн.
    Ян с ухмылкой посмотрел на Сайнара, тот с повышенным вниманием рассматривал плашки паркета.
    — Разумеется, нет. Идемте. Рош`Сайнар.
    По лестнице в комнату Яна поднимались молча. Сайнар сопел явно желая высказаться. Ян молчал. Получается, Сайнар его подставил, вмешав Рош` Гастейна, и Яну теперь предстоит выбираться из цепких лап магов.
    — Ярран, — Сайнар стоял на пороге ожидая пока Ян соберет вещи, — я хочу тебя предупредить.
    — О чем? — недовольно пробурчал Ян сбрасывая в походный мешок рубашки и ключ от банковских сейфов.
    — Этот артефакт, ну про который отец говорил, — Сайнар потер нос, — понимаешь, он особенный.
    — Что с ним не так?
    Сайнар вздохнул,
    — Я не думал, что вмешается отец и что он предложит такое. Понимаешь, артефакт должен заговорить в руках испытуемого. Не просто издавать звуки, а именно заговорить. Есть легенда которая гласит, что эта штука умеет разговаривать.
    — Вот как.
    Сайнар опустил руку которой опирался на косяк двери
    — Ярран, проблема в том, что артефакт ни разу не заговорил.
    — Дарис, я удивляюсь твоей наивности, так или иначе при дворе все борются за влияние и власть. Истаги, твой отец, мой отец, еще уйма народу. Твой отец получил удобный повод уесть РошЭкиту и получить его сына в безраздельное пользование.
    — Ярран, прости, я не думал, что так получится.
    — Ключевое тут «не думал», — не удержался от ехидства Ян, — ладно, буду разбираться на месте. Надо сказать тебе спасибо, потому, что из лап магов я еще смогу выбраться, надежда есть. А вот если бы меня признали недееспособным и отдали под опеку Истагам, сам понимаешь, доказать свою дееспособность у меня не было бы ни единого шанса. Это был бы конец.

Глава 6. Алорна. Интриги и заговоры

    Утром я проснулась в своей кровати. Проснулась от того, что кто-то особо наглый, дернул у меня из-под головы подушку. А еще, одеяло оказалось придавленным с одной стороны владыкой, он безмятежно спал поверх.
    — Ради разнообразия мог бы и у себя поспать, — проворчала я зевнув и подтащила подушку к себе.
    — Угу, — пробормотал он, снова отобрав у меня подушку- я у тебя привык спать, мне тут удобно.
    Ну, блин, красавчик ушастый, сейчас будем у тебя отбирать мою подушку.
    — Эрр Керио, — протянула я задумчиво, привалившись поудобнее к спинке кровати, — вот смотрю я на вас, и думаю, — Керио завозился и приоткрыл один глаз, — спите вы, чужую подушку слюнявите, а ведь кто — то мнит вас своей мечтой, да.
    — Я не слюнявлю подушку, — возмутился он, — я просто охраняю покой прекрасной эрры, чтоб в минуту опасности, — он широко зевнул и перекатился на бок, — прийти ей на помощь.
    Я воспользовалась моментом и снова утянула подушку на себя.
    — То есть, вам мало, что вы своим богатырским храпом не давали мне спать, вы решили еще и подушку у меня экспроприировать? — возмутилась я, — хороша помощь. Вот я сейчас протяну ногу и скину вас с кровати, чтоб неповадно было.
    — Не рекомендую, голая женская нога может вызвать непредсказуемые реакции в моем сонном организме, — Керио вздохнул и поднял голову пытаясь открыть глаза, — Инга, почему ты такая неугомонная? Я же не одеяло у тебя отобрал, а всего лишь маленькую подушечку. Малюсенькую даже, — он мученически закатил глаза, — Вечность, пили вчера вы с Имириэлем, а похмелье почему-то у меня.
    Со стоном опустил голову на постель и пожаловался, — все болит, голова кружится и тошнит.
    — Зато ты ужинал без нас, — парировала я, — все самое вкусное, небось, стрескал, вот теперь тошнотой и мучаешься.
    — Неа, у меня без вас аппетита не было, я всего ничего съел, — Керио опять зевнул, — тошнит.
    Я слезла с кровати и притащила ему тазик из-под умывального стола.
    — Зачем? — он посмотрел на меня опять открыв один глаз.
    — Тошниться в него, — пояснила я, — раз у ж у тебя отравление.
    И хлопнула себя по лбу.
    — Алтенариэль, а может это действительно отравление, только не пищевое, за ужином — то ты был один?
    — Угум, — Керио снова зевнул, — и что с этим делать?
    Я открыла окно, в комнате стало прохладно, за окном пищала какая-то пичуга.
    — Как что, — я вспомнила что нужно делать при отравлении, — желудок надо промывать…со всех сторон.
    — Как это со всех? — дрожащим, слабым и несчастным голосом спросил Керио, подтягивая к себе мою подушку.
    — Вам в подробностях рассказать? — съехидничала я направляясь к двери
    — Не надо в подробностях, они наверняка жуткие, — подушка заняла место под головой Керио, — а ты куда собралась?
    — Имриэля буду звать и вашего доктора, как его там, — я пощелкала пальцами вспоминая, — лекарь Агараф?
    — Может не надо?
    — Надо, — буркнула я и вернулась к кровати, — ну-ка подумай, отчего у здорового лося с утра болит и кружится голова и его при этом тошнит? Да так, что он не может встать с постели. А пил ты меньше, чем мы с Имириэлем. Значит, либо ты отравился несвежей едой, либо отравили тебя. Кстати, живот болит?
    Керио смутился и отрицательно помотал головой.
    — Ладно, — я снова направилась к двери, — не буду доставать тебя вопросами. У тебя лекарь есть, вот пусть он и работает.
    — Не надо лекаря, — Керио сел на постели, — венец древних защищает от действия ядов. Разных. Раз уж ты там, вели позвать Имириэля.
    Я, высунув нос за пределы комнаты, велела дежурившим у покоев охранникам найти и позвать Имириэля Ист`Гора.
    Владыка, откинув свое одеяло в сторону, сполз постели. Как выяснилось, спал он в рубашке и брюках. Потянулся за сапогами стоящими рядом с кроватью, охнул и так же согнувшись перебрался в кресло.
    — Нельзя, старому больному алорнцу устраивать такую встряску, — проворчал он поудобнее устраиваясь в кресле.
    — Радует только то, что ты в сознании, — рявкнула я, — и имеешь силы зубоскалить.
    — Мне выезжать завтра, а я как дохлый скрат, — жалобно скривился владыка.
    В дверь постучали, и в комнату зашел Имириэль, видок у него был потрепанный и запах соответствующий.
    Я потянула носом воздух.
    — Я в казарме ночевал, — смущенно признался тот, — домой возвращаться по темноте не хотелось, а тут ребята знакомые встретились. Ну, мы немного посидели.
    Да уж, посидели, настолько немного, что Имириэля до сих пор пошатывает.
    — Ясно, поднимали боевой дух в рядах, — не слишком вежливо прервала я его и кивнула на Керио, — его отравили. Вчера. За ужином. Он говорит, что не надо лекаря, раз у него на голове волшебные камушки.
    — Ох, ты ж…,-дальше последовала непереводимая длинная тирада на алорнском, — простите эрра.
    — Прощаю, — я великодушно махнула рукой, — делать то что?
    — Ты же травница придумай что — нибудь, — Керио откинулся в кресле и ехидно сощурился на меня, — кстати, что такое лось?
    — Не провоцируй, — предупредила я, — у меня давно ручонки чешутся.
    — Так может это ты меня? — поинтересовался этот умник.
    — Боюсь, я бы действовала более топорно, — хмыкнула я, — в прямом смысле этого слова.
    Имириэль озадаченно переводил взгляд с Керио на меня и обратно.
    — Может вы не будете сейчас ссориться? — осторожно спросил он присаживаясь на сундук у стены и прикрывая глаза.
    — Предлагаешь перенести на завтра? — мой страх за Алтенариэля вылился в повышенное ехидство, — можно еще на могилке этого товарища поплясать потом, судя по всему, он этого от меня и ждет.
    Я с обиженным видом уставилась в окно. Вот не буду с этими ушастыми больше разговаривать. Целый месяц. Нет. Два месяца. Или три. Взяли моду плохо про меня думать.
    — То я лось, то товарищ, почему ты такая странная?
    Вот-вот, он то лось, то товарищ, а странная почему-то я.
    Я с ним не разговариваю. Я сжала зубы и стала смотреть вдаль, на ограду дворцового парка.
    — Я сейчас встану и полезу к тебе обниматься, — кресло угрожающе заскрипело.
    — Угрожать мне не надо! — возмутилась я обернувшись. Ну вот, заговорила, — сиди, раз уж лежать у тебя плохо получается.
    — Лежать у меня получается как раз хорошо, — возразил владыка, — очень даже хорошо. Просто кто-то маленький и жадный отобрал у меня подушечку. Маленькую.
    — …хорошо, что не жадную, — я закончила за владыку конец фразы, — чтобы тебя лечить мне нужны травы.
    Имириэль мирно прислонившийся спиной к стенке громко всхрапнул. Керио посмотрел на него, потом на меня и захохотал.
    — Так, этот цирк с клоунами меня порядком достал, — я вручила владыке кувшин и кружку, — вот вода. Пьете сколько сможете. Имириэль! — рявкнула я, тот вздрогнул, звонко стукнулся затылком о стену и выпучил глаза, — найдите мне жестяную коробку, жестяную, а не свинцовую! И уголь, березовый или любой другой не хвойный. У лекаря возьмете брусничный лист, и пусть из кухни принесут еще несколько кувшинов воды, кипяченой. А да. Еще пусть натрут сахар, чашки две.
    — Ого, — в голосе Керио мелькнуло уважение, — сразу видно, маленькая травница в своей стихии.
    Я повернулась к Ими.
    — И не забудьте принести чистую тряпочку, примерно, вот такой вот величины, — я показала руками желаемый размер.
    — Зачем? — Ими потирал затылок, приложился он знатно.
    — Кляп сделаю, чтоб эрр Керио тратил силы не на болтовню, а исключительно на восстановление организма.
    — Ваши отношения явно перешли на какой-то новый, не совсем понятный мне, уровень общения, — констатировал Имириэль и пошатываясь отчалил за требуемым.
    — Руку сюда дайте, — я присела рядом с креслом. Керио дернул уголком губ вверх, но подчинился. Я нащупала пульс. Ровный, четкий хорошей наполненности. Будем надеяться, что сердечно сосудистая система владыки справляется. Я наклонилась рассматривая венец, линия камней надо лбом изменила цвет с зеленого на белый и отстала от кожи, — остается надеяться, что ваши легенды правда, и эта штука, на самом деле, защищает от ядов.
    — Ты за меня боишься, — мягко улыбнулся он.
    — Боюсь. Тут не так много людей с которыми можно поругаться из-за подушки, — честно призналась я и добавила ехидства в голос, — а потом, ты же мне денег обещал.
    Он беззлобно фыркнул.
    — Вот маленькая жадная вредина, а.
    — Угу. Она самая, — я встала и начала ходить по комнате, — ели вы вчера, потом пили спиртное, это усиливает всасывание токсинов в кровь, да и сам по себе алкоголь яд. Прошло уже, — я выглянула в окно, — больше десяти часов, значит, вся отрава давным- давно у вас в крови. Блин.
    — Сядь и поясни мне, о чем речь, не топчи зря ковер, — сердито рыкнул владыка.
    — Речь о том, что времени, после того как вы съели яд, прошло много, и он уже в не желудке, а растворился в крови, — я присела на край кровати, ухмыльнулась, — и вывести его, в здешних условиях, можно только одним способом, — Керио ощутимо напрягся, я хмыкнула, — естественным. Пейте воду, а я заварю брусничный лист, чтобы усилить вывод жидкости.
    Я сунула тазик обратно в умывальник.
    — Как думаешь, мне до завтрашнего утра станет легче? — Керио запрокинул голову на спинку кресла, — не хотелось бы в дороге маяться. Верхом будет тяжеловато.
    — Так поезжай в карете, наверняка она у тебя есть. Кстати, почему собрание совета проводят не здесь, во дворце, а в непонятно какой глуши?
    — В карете я, вместо двенадцати дней, проезжу пятнадцать. А проводят в глуши потому, что это традиция, по очереди у всех членов совета.
    — Ага, а тебя решили аккурат перед этим самым собранием отправить к праотцам. Арано мертв. Кому еще выгодно убить владыку Алорны? Совету твоему выгодно? И самое главное, зачем?
    Керио вздохнул.
    — Я бы не хотел, чтобы ты в это вмешивалась.
    — Конечно, — я мило улыбнулась, — я же девочка, да? А девочкам не положено играть в серьезные мужские игры. Задумайся на секунду. Тебя пытались отравить. Ты уезжаешь, и тут остается твоя невеста. Никто же не знает, что я уже не в этом статусе. Как думаешь, воспользуются твои враги удобным случаем? Ты хотя бы обрисовал кого мне стоит бояться. Так сказать, обозначил общий круг мстителей и отбирателей твоего трона.
    Керио вздохнул и потер висок.
    — Я упустил это из виду. С собой тебя не взять, свита жестко регламентирована. Что же делать?
    — Да останусь я здесь, — я махнула рукой, — если что в комнате запрусь, только тебя тоже могут убрать, по дороге, например, тем более, если состав свиты заранее известен.
    — Убрать? — он задрал одну бровь вверх.
    — Убить, — пояснила я, — давай так сделаем, представь мне людей, которым, в твое отсутствие, я могу доверять. Стражи, слуги, наверняка есть кто-то, кому ты доверяешь.
    Керио нахмурился и кивнул.
    — Да, есть такие. Представлю. Начальник дворцовой охраны Ист`Рето мой хороший друг, могу прямо сейчас его вызвать.
    — Кстати, ты собираешься службу безопасности, ох, — я сбилась, вспомнив, что тут другие названия, — то есть, твой второй анхар, ставить в известность о том, что тебя пытались отравить?
    — Придется, — Керио встал и перешел ко мне на кровать, — и второй анхар и третий. Спать хочется, женщина, отдай подушечку, а?
    — Нельзя, можно заснуть и не проснуться, потому, милый, давай будем играть в активные игры.
    — Звучит многообещающе, — поиграл бровями Керио, — но уже немного зная твою хитрую натуру, подозреваю, что это совсем не то, на что я надеюсь.
    Я вытащила из ножен лежащих в углу клинок и протянула ему.
    — Давно не тренировалась.
    — Да ладно, — усомнился он, — ты фехтуешь?
    — Не особо, — честно призналась я, — но гораздо интересней потыкать в тебя клинком, чтоб ты не спал, чем использовать для этого дамские булавки. Ты тошнотик, я слаба после ранения, так что, думаю, мы вполне можем попробовать. Главное, не разбить вазу на столике, она мне нравится.
    Взмокшая я и не менее взмокший Керио лениво обменивались взмахами клинков.
    — Ты опять руку неверно держишь, — Керио одним движением выкрутил у меня из руки клинок, — ну что за безобразие, Инга.
    — Как умею, так и держу, Рашшат говорил, что кисть надо держать вот так, Ян, что вот так, а ты говоришь, — я продемонстрировала, — что вот эдак. И кому из вас верить?
    — Мне конечно. Возьми его пожестче, — Керио отложил свой клинок в сторону, и подойдя положил свою руку поверх моей, — вот так. Видишь. Теперь он никуда не денется.
    — Ага, только руку запросто вывихну.
    — Так ты медленно расслабляй руку, вот, и он сам пойдет в нужную сторону.
    Керио перехватив мою руку просунул большой палец под дужку рукояти и он благополучно там застрял.
    — Застрял, — констатировал он подергав рукой, — подожди, сейчас я его вытащу.
    Я зашипела на него, пытаясь выдернуть пальцы из стальной ловушки.
    — Больно же!
    — Инга, — он попытался вывернуть палец, отчего я охнула и застонала, — ну расслабься, потерпи чуть-чуть, сейчас я его вытащу.
    — Вытаскивай быстрее, чего он у тебя такой большой — то, — я подергала рукой пытаясь освободиться, — может, маслом полить?
    — Где ты сейчас масло возьмешь? — проворчал Керио.
    — Блин, больно то как. Посинело уже все. Масло похоже все — таки надо. Ой, вон мыло лежит.
    — Думаешь, мыло поможет? — усомнился Керио.
    — Конечно поможет, водичкой польем, намылим, сам выскочит!
    — Кхм, — робко донеслось от двери. На пороге стоял Имириэль и, судя по форме, начальник дворцовой охраны, — мы вам не помешали?
    — Имириэль, как хорошо, что вы так быстро пришли! Нужно отжать эту дурацкую скобку, мы застряли! — с облегчением воскликнула я.
    Имириэль подошел ближе и, поставив принесенное на прикроватный столик, свалился на кровать с диким хохотом.
    — Вот видишь, Лераниэль! — воскликнул он обращаясь к охраннику, — у них руки застряли, а ты «не стоит беспокоить» ой, я не могу!
    Ими снова откинулся на кровать заходясь в приступе хохота.
    Это они что же подумали? Я переводила взгляд с хохочущего Имириэля, на смущенного стражника и медленно краснеющего Керио, под моим взглядом даже кончики ушей у него стали малинового цвета.
    — Тьфу на вас три раза, — я в сердцах дернула так, что выдернула пальцы из под скобы ободрав ладонь о рукоять, Керио охнул, — ну вот, кожу ободрала. Будьте любезны, владыка, полейте мне водички, одной рукой неудобно.
    Я фыркнула стараясь не засмеяться, представляю, что они там, за дверью, навыдумывали услышав наши разговоры.
    — Больно? — Керио взял кувшин и плеснул воды на ссадины.
    — Немного, — я зашипела намыливая ладонь, — спасибо.
    Керио поспешно полил воду смывая с моей руки мыльную пену, и тут же завернул мою ладонь в платок.
    — Эрр Керио, тут полотенце есть, — я зыркнула глазами на висящее за умывальником полотенце.
    — Извини, — владыка хмыкнул сдерживая смех, откашлялся и отставив кувшин в сторону громко сказал, — Ингарра, позволь представить тебе начальника дворцовой охраны Лераниэля Ист`Рето.
    — Очень приятно, — я улыбнулась, — Ингарра Ивянская. Проходите, присаживайтесь — я кивнула на стул.
    Рето был, как почти все алорнцы, высок, синеглаз и золотоволос. С характерной холодной золотой искрой на коже. Широкоплеч, при его профессии, наверное, иначе и быть не могло.
    Ист`Рето кивнул и немного сутулясь, скорее от смущения, чем почему то еще, прошел ближе к окну. Стул на который он опустился жалобно заскрипел под, судя по всему, приличным весом.
    — Спасибо эрра, — голос охранника оказался глубоким и низким.
    — Мне нужно, чтоб ты ее охранял, — без предисловий начал Керио кивнув на меня, — пока я буду на совете. Похоже, по моему отъезду тут намечается заварушка.
    — С чего ты такой вывод сделал? — Рето не знал куда сложить похожие на лопаты ладони и, повозившись, пристроил их на колени.
    Я разбирала то, что принес Ими. Вынула из мешка чашку с фитилем и металлическими «рожками».
    — Спиртовая горелка? — спросила у него, стараясь не перебить разговор Керио и Рето.
    Ими помотал головой.
    — Масляная.
    — Долго закипать вода будет. Коробочки жестяные притащил?
    — Вот! — Ими сунул мне в руки одну круглую высотой сантиметров шесть и вторую, размером с хорошую книжку.
    — Будем безобразничать, — решила я, отцепила от платья большую булавку и протянула Ими вместе с круглой коробочкой, — Имириэль смотрите, вот тут надо сделать маленькие отверстия по периметру. В центре надо проделать побольше, миллиметра, ой, то есть, как три толщины иглы.
    Имириэль сосредоточенно сопя принялся выполнять задание.
    — Инга, а можно просто отвара сделать? — попросил Керио, — а то я воды напился столько, что она у меня в ушах булькает.
    — Отвар потом, — я наблюдала за кружкой поставленной на масляную горелку, — сначала лист брусники. Можете закусывать сахаром, все равно тошноту не снять по-другому. Налью вам во фляжку и будете целый день пить, — я полезла в ящики туалетного стола. Чего там только не было, духи на масле с таки термоядерным запахом, что глаза начинали слезиться даже при закрытом флаконе, куда там Гарте с ее любимым перецветом, тут запашок был гораздо ядреней. Пудра, я честно опасалась ей пользоваться подозревая в составе свинец или еще какие- нибудь сюрпризы, помада в изящной фарфоровой чашечке, бальзам для волос пахнущий прогорклым жиром, зато ярко-красного цвета, — где-то здесь у меня был, настой на лепестках роз. Вот оно!
    Я потрясла бутылочкой.
    — Открывай коробочку.
    Керио и Рето замолкнув наблюдали за нами.
    — Инга, что ты делаешь? — осторожно спросил Керио.
    — Меня раздражает ждать полкруга пока вскипит кружка воды, — пояснила я наливая настойку в коробку, — делаю спиртовую горелку, лишь бы настой оказался достаточно крепким и хорошо испарялся.
    Подумав, надрала ниток из полотенца и скатала их в шарик, — это для более ровного горения, — пояснила Имириэлю. Шарик из ниток отправился на дно коробки, — теперь надо эту штуку поставить на тарелку.
    — Он всегда такая? — шепотом спросил Рето у Керио подвигаясь так, чтоб лучше видеть происходящее.
    — Подозреваю, что да, — так же шепотом ответил Керио, — все время какие-нибудь штуки появляются, я думал само, а похоже, она.
    — Само, исключительно само, — фыркнула я, — я вообще не при чем.
    Ими спрятал улыбку, скорчив морду. Коробочку водрузили на тарелку, я налила еще немного настойки. Пояснила в ответ на вопросительный взгляд Ими.
    — Это для того, чтобы спирт внутри нагрелся и начал парить, — я лучинкой подожгла настойку в тарелке, — о, хорошо горит.
    — А дальше что, снаружи все прогорело?.
    — Ой, забыла, дайте монетку быстренько! — кто — то из них сунул мне в руку медяшку и я закрыла центральное отверстие. Поднесла лучинку к мелким отверстиям по кругу и вокруг жестянки лениво вспыхнула синяя корона пламени, — вот так. Теперь быстро закипит.
    Я подхватила «рожки» стоящие над масляной горелкой и перенесла их вместе с кружкой на тарелку.
    Керио и Рето переглянулись, Имириэль заворожено смотрел на синие язычки пламени.
    — Я эту штуку с собой возьму? — Керио потянул руки к тарелке.
    — Дарю, — великодушно разрешила я, — вот только горючее должно быть чистым и очень крепким.
    Пытаться поделить волшебную штуку с владыкой присутствующие не решились, хотя по взглядам было заметно, что «им тоже такую надо». Кажется, очередная моя идея снова пошла «в народ».
    Весь остаток дня Керио носил с собой фляжку, из которой периодически отпивал глоток горького темного отвара и зажевывал его сахаром.
    У меня в такие моменты возникала стойкая ассоциация владыки с лошадкой, которую угостили вкусным и она старательно хрустит, пережевывая сахар, прикрывая от удовольствия глаза и прядая ушами. Глядя на это я тихо отползала в ближайший темный угол, с трудом сдерживая смех.
    Чувствовал он себя намного лучше, настолько, что предложил мне вечером прогуляться по саду.
    Уговаривать меня не пришлось, ведь мне маячила перспектива сидеть двенадцать дней в комнате, дожидаясь, пока он приедет. Я надела накидку, дело близилось к осени и вечера были прохладными, и быстренько спустилась в холл.
    Из дворца мы вышли молча и какое-то время бродили по дорожкам сада, разглядывая розовые кусты. В вечернем воздухе разливался умопомрачительный аромат ночной фиалки.
    — Ты устала? — Керио задумчиво смотрел на уходящее за замок солнце.
    — Да, — честно призналась я, так как ощущала слабость в ногах, — мне бы присесть. День был длинный и меня весьма утомил, Ваше величество.
    — Твое обращение звучит как издевка, — усмехнулся он, — то на «ты», то на «вы», то вообще переходишь в сухой официоз, вот как сейчас.
    — Думаю, что на людях это правильно. Субординация.
    — Здесь нет никого, кроме охраны, — он кивнул головой на следующих за нами в некотором отдалении стражей, — можешь называть меня на «ты», — он вздернул бровь вверх, — приказываю.
    — Слушаюсь, Твое Величество, — шепотом гаркнула я.
    — Хватит паясничать, сядь, — он похлопал рукой по мраморной скамье, — хочу тебе кое-что сказать.
    — Судя по тону, что то не слишком приятное, — вздохнула я.
    — Я написал письмо твоему горгу, — Керио нервно похлопал ладонью по скамейке, — мне пришел ответ. Не от самого Экиты, а от Экиты старшего.
    Керио вздохнул и замолчал.
    — Не томи уж, — поторопила я, хотя, от страха и нервного ожидания хотелось заткнуть уши и убежать.
    — Он написал, что Ярран Рош Экита женится на Дегне Рош Истаг и что твоя судьба его не волнует, — Керио взял меня за руку, — Инга, зачем тебе возвращаться к нему? Останься здесь, в Алорне, я обеспечу тебе дом и содержание.
    Чтож, вполне закономерный итог. Ян вернул своего горга, и вернулся в стаю. Он об этом, помнится, мечтал. Можно за него порадоваться. Тем более, его ипостась дарована древними, ничего удивительного, завидный жених и невеста, наверное, под стать.
    — Рада за него, надеюсь, его невеста достойная девушка, — я улыбнулась и медленно встала со скамейки.
    Грудную клетку сдавил раскаленный обруч, голова закружилась. А я очень старательно следила, чтоб улыбка не превратилась в болезненный оскал.
    Доберусь до кровати, запру спальню, а то последнее время она стала походить на проходной двор, и наплачусь там о своей любви.
    — Инга, ты куда?
    — В кровать, — вяло отмахнулась от него как от назойливой мухи, — дурацкая слабость, надо было поужинать нормально.
    — Инга.
    — Эрр Керио, спасибо, что вы мне сказали правду, но здесь, в Алорне, я не останусь. Вернусь в Лёрт и буду там строить свою жизнь, по возможности независимую ни от кого.
    — Может, ты хотя бы подумаешь над моим предложением?
    — Алтенариэль, нет. Я дождусь вашего возвращения и, как и планировала, уеду в Лёрт.
    Керио ухватил меня за руку и остановив посреди тропинки, развернул к себе,
    — Что, даже не слезинки не прольешь из-за своего горга? — он зло встряхну меня за плечи.
    Воздух внезапно заледенел и перестал проходить в легкие, я попыталась вдохнуть, раз, другой, в глазах потемнело, горячий обруч стянулся сильнее, и я почувствовала как ударяюсь плечом о твердые камешки дорожки. В глаза бросился розовый куст, весь в пышных бутонах, на ближайшей клумбе. Я сосредоточилась на алом цвете бутонов.
    Керио поднял меня и устроил мою голову у себя на коленях.
    — Я не могу заплакать, — прохрипела, — просто не могу.
    — Прости, я не думал, что ты так отреагируешь, — он прижал меня к себе укачивая, — тебе сильно плохо?
    — М-м-м, — промычала я пытаясь дышать, и выжала через силу, — мне надо спрятаться.
    — Что? — не понял Керио.
    — В нору, зализывать раны, — я прикрыла глаза прижимаясь к его груди. Он был приятно теплым, а следом за теплом пришла моя старая знакомая темнота.
    — РошЭките я сам, лично, набью морду, — Имириэль осторожно водил колбой с нюхательными солями у меня под носом.
    Я полулежала на кровати у себя в комнате. Видимо, меня опять донесли сюда на руках.
    — Я набью, — хмуро возразил Керио сидящий в кресле.
    — Ты не можешь, у тебя статус не тот, в смысле высокий слишком, владыка бьющий морду младшему послу, это скандал, — Имириэль осторожно погладил меня по щекам, — очнись, хорошая.
    — Обалдели что-ли, — едва ворочая языком возмутилась я, — человек имеет право сам выбирать себе супруга, и бить его за это нельзя.
    — Посмотри — ка, — возмутился Ими, — она его защищает.
    — Я за демократию в вопросах выбора партнера, — огрызнулась я, — вам в поездку собираться не надо?
    — Иди-ка ты Имириэль, и правда, распорядись насчет завтра, багаж проверь, — Керио поднялся из кресла, — мы с Ингой не договорили.
    — Уверен?
    Имириэль оставил колбочку с солями на прикроватный столик и пытался что-то рассмотреть в серьезном лице Керио.
    — Иди-иди.
    Уж не знаю, о чем еще он решил со мной разговаривать, но чую, что разговора у нас не выйдет.
    За Ими захлопнулась дверь, Керио подошел к кровати и начал стягивать сапоги.
    Я наблюдала, ожидая когда он начнет говорить, тем временем сапоги были сняты, камзол снят и аккуратно повешен на спинку стула. Он взялся за подол рубашки, потом передумал и забрался на кровать так, в брюках и рубашке. Повозился устраиваясь рядом, потом сгреб меня в охапку и прижал к себе.
    — У меня был выбор молчать или рассказать тебе правду, — начал он, — лгать не буду, я сомневался стоит ли. А сейчас ощущаю себя так, словно тебя ударил. Прости.
    — Хорошо, что сказал. Я бы ждала его, надеялась, а так все сразу ясно.
    Он тяжело вздохнул.
    — Может поплачешь?
    — Потом, одна, — честно сказал я.
    — Ладно, я к себе пойду, зови, если понадоблюсь, — Керио подхватил вещи и исчез за дверью.
    — Хорошо, — я разглядывала знакомую лепнину на потолке. В комнате горел масляный ночник, я лениво разглядывала как он формирует причудливые тени от мебели на стенах. Дворец жил своей жизнью, под окнами прогремела обмундированием стража, Кого-то окликнули, где-то вдалеке звякнул звоночек. Заржала лошадь, проскрипели ворота.
    Я уткнулась носом в подушку, хотелось заплакать и не получалось, внутри все спрессовалось в болезненный комок, не позволяющий слезам прорваться наружу. Значит, позже. Сон тоже не желал приходить, я лежала рассматривая лепные узоры до самого рассвета, до того, как первые лучи солнца раскрасили эту самую лепнину в розовый цвет.
    В дверь осторожно постучали, я закрыла глаза, притворяясь спящей. Дверь скрипнула, быстрые шаги, Керио, кто же еще, хмыканье, подушечки пальцев гладящие щеку, мягкое касание губ.
    Шепот:
    — Дождись меня.
    Тихий стук двери закрывшейся за ним.
    Под окнами заржали предвкушающие поездку лошади.
    Окончательно измученная я завернулась в одеяло и отключилась.
    Проснулась я уже далеко за полдень, меня разбудил осторожный стук горничной в дверь. После исчезновения Лоет я так и не удосужилась узнать как зовут эту, новую, горничную.
    За окном лил дождь, косыми лохмами цепляли верхушки деревьев парка серые тучи. Ну и повезло же Керио с Ист Гором в такую-то погодку в дороге оказаться.
    Я выбралась из кровати.
    — Эрра, какую одежду вам приготовить? — прошелестела горничная.
    — Желтое платье и шаль.
    Я уже и сама не замечала как разговариваю с прислугой в приказном тоне. Не боясь обидеть. Тут нормально отдавать приказы безо всяких «пожалуйста». А иначе сама прислуга не поймет и уж совершенно точно не оценит.
    Я подошла к зеркалу и распустила прическу. Волосы уныло повисли вдоль лица светлыми прядками.
    — Распорядись, чтоб мне ванну горячую приготовили. Вымоюсь, потом оденусь.
    Служанка кивнула и ушла.
    Я сполоснула лицо холодной водой из кувшина. Хмыкнула. Как там у Чуковского было? «Из маминой из спальни, кривоногий и хромой»? Помню, в студенчестве хохотали до умопомрачения, что умывальник выскакивает из «маминой спальни». И что это он, негодникй, там делал?
    А вот он, умывальник. В углу моей комнаты, с белым, фарфоровым кувшином, в нежно-голубой цветочек, вместо крана и тазиком, с тем же узором, вместо раковины. В спальне. Потому, что такое помещение как ванна тут еще не придумали.
    А чтоб вымыться мне принесут в соседнюю, небольшую комнатушку деревянную лохань, ведрами натаскают кипятка, потом так же, ведрами, утащат обратно грязную воду.
    А вместо полотенец тут жесткие полотнища, величиной с половину простыни. И пахнут они, мылом без отдушки и, чуть- чуть, дымом.
    Я подошла к окну разглядывая парк. Вдалеке маячили две фигуры, странно, садовники что-ли, кому еще придет в голову шататься среди мокрых кустов под дождем. Я наблюдала, как они неспешно бредут в сторону дворца, переговариваясь и не обращая внимания на мелкий, начинающий накрапывать по новой, дождь.
    Фигуры подошли ближе, покивали друг другу, видимо, прощаясь. Один, высокий, в голубом камзоле, с шапкой темных кудрей, редкий цвет волос здесь. И второй, классический, светловолосый алорнец.
    Вот интересно, что заставило их тащиться под дождь в парк. Скорее всего, желание не быть подслушанными.
    Серость и сырость за окном вызывали одно желание, взять кружку с горячим отваром, завернуться в шаль и забраться в кровать.
    Однако, сбыться этим устремлениям не удалось. Явилась служанка и сообщила мне, что ванна готова.
    Условия тут были чуть лучше, чем в доме Арано. Подогретые полотенца, мыло с тяжелой цветочной отдушкой, я различила что-то похожее на розу, приправленную специями и амброй. Очень модный при дворе запах, как пояснила мне служанка.
    Я лениво бултыхалась в медленно остывающей воде и, вытирая бегущие по щекам слезы, обдумывала, что же я буду делать дальше, после того, как вернется Керио. Раз Ян вернулся в клан и нашел свое счастье, а мое будущее «его не волнует», то я могу считать себя свободной от обещаний и либо, просто строить свою жизнь здесь, в этом мире, либо, снова пытаться найти путь домой. Можно еще выйти замуж за Керио и прожить остаток жизни с нелюбимым мужчиной, без возможности развода. Одно маленькое «но», Керио мог солгать и тогда, он получит желаемое в виде меня и знаний древних. А письма, я имею в виду бумажного такого, в конвертике, и с сургучной печатью Экита я не видела.
    Стоит ли считать Керио окончательным ушастым свинтусом или не стоит, вот в чем вопрос. Задача почти по Гамлету.
    Отмывшись до скрипа я выбралась из остывшей воды, мысленно возблагодарила того, кто додумался подогреть полотенца и отправилась одеваться.
    Выбранное мной платье было «статусным»: лимонно-желтым, с тонким золотым шитьем по корсажу и верхней юбке длиной до пола. Неглубокий вырез обрамляло тонкое кружево с тем же мотивом, что и на юбке. Рукава от кисти до локтя украшали золотые пуговицы в виде роз с перламутровыми вставками.
    Нижних юбок полагалось аж целых четыре штуки, три хлопковые, одна шелковая. На это надевалось нижнее платье из шелка, кокетливо выглядывающее краем из-под веерхнего. Под платьем была рубашка, тоже до пола, панталоны, шелковые чулки чуть выше колен, пристегнутые к этим самым панталонам и корсет на рубашку.
    Надев на себя такое количество тряпок я тихо, сквозь зубы, ругалась нехорошими словами. Весило это все прилично. Хотелось лечь и лежать, а не подметать всей этой роскошью замковые полы.
    Про то, как в таком наряде идти в туалет, или раздеваться перед сном без посторонней помощи, я старалась не думать.
    Служанка высушив мои волосы, попыталась уложить их в причудливую прическу, очередную «модную», но я настояла, чтоб она заплела мне косу «дракончиком». Она недовольно посопела, но косу, после моих объяснений, все-таки заплела и украсила мелкими, нераспустившимися бутонами желтых роз.
    — Проводи меня к Ист Рето.
    Я взяла шаль, в дворцовых коридорах было прохладно, их не отапливали.
    — Эрра не будет обедать? — удивилась служанка.
    Я посмотрела на столик с обедом. Овощи под соусом странного оранжевого цвета, запеченная тушка какой-то мелкой птички. Вздохнула. Прихватила из вазы с фруктами пару яблок. Хорошо, что даже в таком платье, были в наличии карманы.
    — Нет, сначала побеседую с Ист Рето, потом пообедаю.
    Подумав, прицепила к поясу короткий клинок и спрятала его в складках верхнего платья. Если не хватать меня за талию, то не заметно, что он на мне есть. Ходить через весь дворец без защиты я не собиралась. Укромные уголки, где теоретически можно меня лишить жизни, тут, наверняка, имеются в большом количестве.
    Кабинет начальника охраны дворца располагался рядом с казармами охранников.
    Обстановка в нем была странной смесью аскетичности и роскоши одновременно. Добротный резной стол с бумагами на нем и кресло с резными подлокотниками соседствовали с диванчиком с затертой обивкой и полкам- стеллажами на которых вперемежку лежали папки, стопки бумаг и оружие. На одном из стеллажей лежало несколько книг, на другом латы.
    — День добрый, — поздоровалась я, предварительно постучав в дверь.
    — Эрра, Ин…эээ…Ивянская, — хозяин кабинета не был удивлен, он немного неловко выбрался из кресла, подошел ко мне и за ручку сопроводил к дванчику, — присаживайтесь. Что вас привело ко мне?
    — Привело меня к вам, эрр ИстРето, нежелание сидеть двенадцать дней взаперти. Прошу вас, выделить мне пару телохранителей. Чтоб сопровождали меня на прогулках.
    — Я бы рекомендовал вам..
    — …Сидеть и не высовываться, — не слишком вежливо прервала я его, — но будет спокойнее если рядом со мной будут дежурить двое ваших людей. Во-первых, вы будете считать, что сделали все что в ваших силах.
    — Я обещал ему, что пригляжу за вами лично, — Ист Рето недовольно скривился, — а что во-вторых? — голубые глаза смотрели насмешливо.
    — А во-вторых, вам не придется охранять меня лично, как вы пообещали эрру Керио. И сможете спокойно заниматься работой, не отвлекаясь.
    — Я не дам вам охрану, — Ист Рето сделал пару шагов в сторону, покачался с пятки на носок, — слишком много моих людей отправилось вместе с владыкой на совет, снять еще пару человек с дежурства, значит, создать брешь в охране дворца, извините, эрра, — он зло оскалился, — но снимать людей с охраны, чтобы успокоить взбалмошную девицу, возомнившую, что на ее жизнь возможно, — он голосом выделил это слово, — будут покушаться, я не собираюсь.
    — Чтож, — я поднялась с дивана, — спасибо, эрр Ист Рето, раз уж первый вопрос мы решили, то у меня есть еще один.
    — Что, никакой истерики? — вдруг удивленно и растерянно спросил он.
    — У меня нет желания вас переубеждать, вы слишком предвзяты, а это обычно трудно переломить. Внутренние убеждения, как показывает практика, самые сильные, — усмехнулась я, — так что, да. Никакой истерики. Я хочу спросить вот о чем, Алрнцы, в основном, все светловолосые, но недавно в парке я увидела мужчину с целой шапкой темных, кажется каштановых, кудрей на голове.
    — Вы хотите знать кто это?
    Я кивнула.
    — Решили разнообразия в свою коллекцию добавить, Владыки вам недостаточно? — вкрадчиво спросил меня этот ушастый. А ведь какой милый был при Керио, молчал и смущенно улыбался.
    — Хотелось бы знать кто это, слишком нетипично выглядит для алорнца, — я проигнорировала его выпад.
    — Вероятнее всего глава совета, Лориан Ист Норо.
    — Ну чтож, такого вельможу и в коллекцию можно, ничуть не хуже Владыки, — я поправила шаль, — благодарю за познавательную беседу, эрр Ист Рето
    Ист Рето оказался за моей спиной.
    — Я, пожалуй, провожу вас до ваших комнат, эрра.
    — Как хотите.
    До моей комнаты мы шли молча.

    Ист Рето поприветствовал кивком охранников у общей двери, зашел за мной следом, ко мне в комнату, огляделся. Заглянул за ширму который был отгорожен умывальник, за шкаф, в зеркале которого отразилась его медвежья фигура. Крякнув, опустился на колено, заглянул под кровать.
    — Охране дан приказ, никого кроме вас и прислуги в комнаты не пускать, — он отряхнул руку которой опирался об пол.
    — Спасибо, — я стояла у двери, позволив ему ходить по комнате.
    — Чтож, желаю вам удачно провести двенадцать дней, — издевательски пропел он подходя к окну, — вам повезло, у вас здесь отличный вид на парк.
    — Не спорю, мне действительно повезло.
    Он небрежно подхватил персик из вазы с фруктами и направился к двери.
    В этот момент за дверью кто-то негромко вскрикнул. Я сделала шаг в сторону, из — под двери стала растекаться красная лужа.
    Время замедлилось.
    Я посмотрела на лужу и подняв тяжеленный стул, стоящий неподалеку, просунула его ножку в дверные ручки. За дверью звенели клинки.
    — У вас есть оружие? — Ист Рето одним прыжком оказался около меня. Я отцепила с пояса клинок и протянула ему.
    — Прячьтесь, — он потянулся вытащить стул.
    — Нет, постойте, — я ухватила его за рукав, — тот кто нападает в курсе ситуации с охраной, иначе бы не действовали так нагло.
    — Это я уже понял, — он стряхнул мою руку.
    — Я видела Лориана Ист Норо сегодня в саду, под проливным дождем. Высокий мужчина с темными кудрями, и в голубом с золотом камзоле.
    Ист Рето замер и повернулся ко мне.
    — И? Что вы хотите этим сказать?
    Я потерла висок пытаясь сформулировать.
    — Его не должно быть здесь, он должен быть на совете. Значит, либо он не собирается присутствовать на совете, а это очень плохо, значит владыка, возможно, туда не доберется. Либо у Ист Норо есть возможность добраться туда, где будет совет, гораздо быстрее. Когда Керио вернется нужно ему об этом сообщить.
    — Зачем вы мне об этом говорите? — Ист Рето был удивлен.
    — Затем, что вы сейчас спрячетесь в шкаф или под кровать, а когда меня заберут отсюда, выйдете живым и передадите информацию Керио. Когда он вернется. А заодно, пошлете отряд проверить, не напал ли кто на него, по дороге на совет.
    — Сдурела? — он опять ринулся к двери. А я опять дернула его за рукав, развернув к себе.
    — Да нет же, послушайте! Пока я остаюсь средством воздействия на Керио мне ничего не сделают. А вот вас убьют, потому, что это обезглавит охрану дворца. Пусть на время. Ребятки настроены серьезно, пожалейте своих людей. Керио пытались убить, у них не получилось, значит, будут пытаться еще. А меня, похоже, так и так утащат, только трупов получите больше
    — Не боишься?
    — Боюсь. Прячьтесь уже.
    Ист Рето смерил меня, с ног до головы, горящим от гнева взглядом, и кряхтя полез под кровать.
    Я метнувшись по комнате, подхватила фляжку с водой, и еще кое-какие мелочи.
    Когда дверь в комнату, наконец, выломали Ингарра Ивянская сидела у окна и напевала колыбельную держа в руках подушку.
    — Не шумите, — пропела я покачивая подушку, — мертвого принца разбудите.
    — Притворяется, — вполголоса сказал один из вошедших.
    — Она ничего не помнит, Агараф говорил, — прошептал второй, — не зря Керио её ото всех прятал.
    — Да все равно, это не помешает её забрать. Эй, девка! — он подошел ко мне ближе, — с нами пойдешь!
    Он попытался выхватить у меня подушку.
    Я увернулась и зашипела на него как дикая кошка.
    — Погоди ты, нам велено целой доставить её, — возразил второй и подхватил меня под локоток, — эрра, идемте с нами. Я покажу где найдется красивая кроватка вашему принцу.
    — А молоко найдется? Можно птичье.
    — Птичье молоко, — фыркнул первый.
    — Что вас удивляет? — возмутилась я, прижимая к себе подушку, — птичье молоко обычно круглое или квадратное, у вас какое? Мертвому принцу нужно самое лучше.
    Я заулыбалась.
    — Проверь, может у нее в подушке оружие, — посоветовал первый.
    Второй с опаской приблизился ко мне.
    — Вы позволите, эрра, подержать вашего…мертвого принца? Вам нужно одеться и пойти с нами.
    Я с сомнением посмотрела на протянутую руку. Какая мать доверит ребенка такому оболтусу? Этот вопрос ясно читался в моих глазах.
    — Вы не умеете держать детей на руках, я лучше положу его на кровать.
    Я разложила шаль, завернула в нее подушку, напевая колыбельную, в переводе на алорнский, про волчка.
    — Она действительно украшения древних надела, — прошептал второй первому, — слышишь о чем поет? Как ребенка волки съели.
    — Идемте, — я надела теплую накидку с капюшоном, уж не знаю куда меня повезут, но мерзнуть не хочу, подхватила юбки, — мертвому принцу нужно самое лучшее, — и строго добавила, — и не шумите, а то разбудите его.

Глава 7.Алорна. Безумие и пришельцы

    Я сидела в комнате, на стуле около окна и, напевая колыбельную, укачивала завернутую в шаль подушку. За окном разливалась синева поздних сумерек.
    На стуле, возле двери, сидел один из стражников, периодически он клевал носом и снова прислушивался к моему тоскливому (и фальшивому) пению.
    — Ты гори, догорай моя лучина, — старательно, тоненько, жалобно и негромко выводила я, — догорю с тобою я…
    Я зевнула, покачала подушку и приговаривая:
    — Ваше высочество, извольте заснуть, мертвым принцам тоже надо спать, — встала и начала ходить по комнате, покосилась на стража, тот сделал стойку, но глаза были соловые, — птица черная жадная до смерти, зачем над моей головой кругами летаешь, — затянула я, — падали жаждешь наклеваться. Черная жадная птица падальщик, не кружи вокруг, не вейся, не жди пира.
    Я снова зевнула и уложив подушку на руку, легла на брошенные на пол одеяла. Уже одиннадцать дней моя кровать. Не сама неудобная, кстати. Предполагаю, что могло быть и хуже. А тут, кормят, поят, спать укладывают.
    Дверь скрипнула.
    — Наконец-то, — проворчал охранник, было слышно как скрипнул стул когда он поднялся с него, — я чуть не рехнулся, она все время поет про смерть, то про ядовитое дерево с ядовитой смолой, то про живого мертвеца которого сетями выловили из реки, то вообще что — то невообразимое про птицу кружащую над покойниками.
    — А про десять человек пела? — шепотом спросил второй, — ну которых сначала десять, а потом девять, и всех по порядку убивают?
    — Нет, сегодня не было, утром только, опять птичье молоко просила, еле успокоил. Дал ей персик и яблоко.
    Держали меня на территории дворца, в небольшом, отдельно стоящем, одноэтажном флигеле. Я сильно удивилась, потому, что ожидала, что меня как минимум, попытаются вывезти за пределы дворца. Ан нет, оказалось, что и на территории дворца есть укромные уголки.
    В самый первый день моего заточения меня посетил алорнец с копной темный кудрей, глаза у него были удивительного серого, почти серебряного, цвета.
    — Мне некогда, — бросил он на ходу охранникам, входя в комнату, — зачем вы меня позвали?
    — Мы эрру доставили, как приказано было, да только она совсем не в себе, — негромко пояснил тот, который, обещал красивую кроватку мертвому принцу.
    — С чего вы это решили? — он подошел ко мне и потянул подушку у меня из рук, я увернулась, — отдайте мне подушку, эрра! — рявкнул он.
    — У меня нет подушки, ненормальный, у меня мой ребенок в руках! — рявкнула я в ответ, — и не шумите, я его и так полночи укачивала.
    Я обиженно надула губы, отвернулась от него, прижала подушку к себе приговаривая.
    — Не плачь, мой хороший, принц мой, ненаглядный, не плачь, приедет твой папа и заколет плохого дяденьку клинком прямо в сердце и нам не будут мешать спать, — я тихонечко замурлыкала с обожанием глядя на подушку, — спи, мой мертвый принц, засыпай, скоро придет большая ночь, укроет нас снегом. И снег будет нам петь колыбельную. У вас нет птичьего молока? — шепотом спросила я у кудрявого.
    — Чего? — растерялся он.
    Я сердито нахмурилась
    — Как вас зовут? Только не сообщайте мне все эти ваши Ист-чего- то — там, я это запомнить не могу, — потребовала я, — просто назовите имя!
    — Ло…Лориан, — растерянно произнес он.
    — Хорошо, Лолориан, — я еле сдержалась, чтоб не смеяться, — понимаете, мертвому принцу нужно птичье молоко. Я желаю, чтоб мой мальчик рос большим и сильным, как его отец, а мне доказывают, что птичьего молока не бывает. Представляете?! Я сама его ела, оно бывает круглое, таким шариком, и квадратное! А они меня намеренно с ума сводят, говоря, что я придумываю!
    — Кто «они»? — «Лолориан» с опаской отошел от меня подальше, на физиономии ни один мускул не дрогнул, а вот тело выдало. Инстинктивное желание оказаться от явно неадекватной женщины подальше заставило алорнца сделать пару шагов назад.
    — Вот эти вот, — я возмущенно ткнула пальцем в сторону охранников сиротливо жмущихся у двери, — они мне обещали красивую кроватку для мертвого принца.
    ИстНоро схватился за голову,
    — Почем не донесли, что она не в себе? — он подошел к охранникам.
    — Мы не знали! — хором повинились те, решив, что спорить с начальством затея невыгодная.
    — Вы понимаете, что она делает?! — заорал он, я недовольно зашипела и он сбавил тон до яростного шепота, — вы понимаете, что она укачивает младенца?! Где настоящий младенец, а не эта подушка?! Куда Керио мог его спрятать?
    Вот это да, кажется, моя клоунада приобрела более объемные масштабы. Я прижала к себе подушку «столбиком» и принялась ходить у окна.
    — Баю-баюшки- баю, не ложись мой мертвый принц на край кроватки, придет серый волк и съест твой бочок, — затянула я тихонечко, — спи мой хороший, ну чего ты мне улыбаешься вместо того чтоб спать?
    — Надо чтоб ее маг или лекарь посмотрел, он скажет, действительно ли она безумна, — Ист Норо пригладил волосы, — я вернусь через четверть круга. И постарайтесь, чтоб к тому времени она успокоилась.
    Вот влипла, я чуть крепче прижала к себе подушку. Бежать некуда. Пороха нет, ключа от всех дверей тоже. Может, убить этих двух и сбежать? Нет, с двумя здоровыми амбалами не справлюсь.
    — Думаешь маг определит притворяется она или нет? — шепотом спросил один страж у другого.
    — Конечно, определит, — первый покосился на меня с опаской, я села на стул у окна и просто подвывала уже без слов, так, чтоб мне было слышно о чем они шепчутся, — маг читает мыслеобразы. И отличает действительно увиденное от придуманного.
    Мыслеобразы говорите? Хм, я мысленно потерла руки, будут вам, господа мыслеобразы. Ужастики я, конечно, не очень любила смотреть, но парочку точно вспомню.
    Оставшееся время я убеждала себя, что на коленях у меня не подушка, а действительно мальчик, светловолосый и голубоглазый, маленький мальчик, похожий на эрра Керио в детстве.
    Когда Ист Норо пришел с магом, я уже перебрав и вспомнив то, что нужно, успокоилась и сидела глядя в окно держа подушку на коленях.
    — Вот уважаемый, Ист Делас, посмотрите, эта девушка безумна? — Ист Норо подошел ко мне и встал напротив.
    — Я могу вывести образы вот сюда, — маг достал хрустальную пластину величиной с ладонь.
    — Да, благодарю, — кивнул Ист Норо.
    Ист Делас, сухощавый, с тонкими запястьями, подошел поближе, погладил меня по щеке.
    — Посмотри на меня, девочка, — пропел он, — обещаю, больно не будет.
    Я подняла голову, оторвав взгляд от «мертвого принца» и улыбаясь, уставилась в синие гляделки мага. При этом я начала прокручивать наиболее яркие сцены из «Обители зла».
    Пластинка как проектор отображала объемные образы в воздухе.
    Вот кошмарные доберманы, без кожи, с мертвыми мутными глазами грызут железные решетки, вот они цокая когтями по полу понеслись кого-то догонять. Вот пробегает по потолку непонятная темная тень, это в мои воспоминания затесалась картинка из «Чужого». Охранники сдавленно ахнули и подошли поближе во все глаза уставившись на транслируемое в воздух изображение.
    Вот толпа мертвецов, страшных, полуразложившихся, ест одного из участников экспедиции в «муравейник». Тот, как положено жертве, истошно орет, исчезая под массой голодных зомби.
    Наблюдать за реакцией алорноцев оказалось очень занимательно, ужас, отвращение, неверие, снова ужас, почти животный страх. Они смотрели на изображение во все глаза. И отказывались верить увиденному.
    А вот вам, ребятки, воспоминания уже из другого фильма: опять мертвец, жуткого вида, учуяв живого человека, стоит на месте щелкая зубами.
    Ист Норо отодвинулся как можно дальше к двери, спрятавшись за спинами охранников. Как будто картинка проецируемая из устройства мага, могла нести реальную опасность. У Ист Деласа тряслись пальцы и подбородок.
    Дальше я устроила мешанину из воспоминаний, «Обитель зла», «Сайлент хилл», «Дум» и напоследок картинка, женщины висящей в воде, явно мертвой, вдруг открывшей глаза.
    Эффект был потрясающий, маг, Ист Норо и охранники с криками разной степени громкости отскочили в стороны, а маг уронил пластину себе на ногу.
    Я прикрыла глаза, надеясь, что эта стекляшка достаточно тяжелая.
    — Вечность, я же теперь спать не смогу, — пробормотал тот охранник, что стоял ближе к двери.
    ИстДелас трясущимися руками кинулся подбирать с пола пластинку.
    — Эрр Ист Делас, — обратился к нему Ист Норо, — вы можете объяснить то, что мы увидели. Она все- таки безумна?
    — Вы сами все видели, эрр Ист Норо, — маг спрятал пластинку в карман камзола, — или это бред сумасшедшей, или, — маг понизил голос, — учитывая яркость картинки, она видела это на самом деле. Неудивительно, что от пережитого ужаса, она двинулась рассудком.
    — А ребенок? — сдавленно прошипел Ист Норо, — мне нужно знать был ли у нее ребенок!
    — Сейчас, сейчас, — заторопился маг снова доставая пластинку, — посмотри на меня, — он потеребил меня за плечо.
    — Не хочу, — закапризничала я, наскоро вспоминая, что бы еще такого занятного мне им показать, — вы шумите, мертвый принц хочет есть.
    — Посмотри на меня, — настойчиво повторил маг, передергивая печами будто замерз, ага, пробрали предыдущие мыслеформы, значит.
    Я снова уставилась в синие глаза мага.
    Сначала образов не получилось, просто женские крики и фраза: «Еще чуть — чуть осталось, тужься!», затем женский голос: «Поздравляю, мальчик у тебя!». И громкий детский плач.
    Звук вышел прерывистым, я «вспоминала» на русском, а потом осознавала перевод на алорнский.
    Случайно увиденная серия какого-то сериала сослужила мне добрую службу.
    Затем младенец в кроватке, милый, улыбающийся беззубым ротиком и жующий кулачок. С ярко бирюзовыми глазками. Солнечные лучи заливающие явно детскую комнату, чистенькую и светлую, звук музыкальной шкатулки. Яркие игрушки над детской кроваткой. Снова младенец.
    Набившая оскомину реклама памперсов и детского питания, вам тоже надо сказать спасибо.
    В воспоминания, надо сказать, весьма удачно, затесался раздетый Керио, устало откидывающийся на белое, «зефирное» покрытие медкапсулы, прикрывающий глаза. Взгляд у эрра, на изображении с пластины, вышел что надо, томный и расфокусированный. И неважно, что на самом деле вызван он был далеко не бурными утехами со мной, а болезнью и недостатком кислорода.
    Картинка пропала.
    — Милый, он так похож на тебя, — шепчущий женский голос, — просто копия.
    И снова воспоминания из сериалов:
    Младенец, мирно дремлющий в коляске. Нить ярких погремушек.
    Аллея парка усыпанная осенними желтыми листьями, надеюсь они не заметят, что дорожка асфальтированная. Ветер подхватывающий листья и закручивающий их в маленькие смерчи. Снова коляска и дальше, вихрь из осенних листьев, взметнувшийся на ее месте, со странным шепотом и закрутившейся до головокружения, картинки.
    — Не хочу больше, хватит! — я оттолкнула мага и забилась в угол, крепко прижимая к себе подушку.
    — Вы сами все видите, — обратился маг к ИстНоро. — судя по всему ребенок действительно был. Видимо его спрятали и, судя по ее воспоминаниям, его отец действительно эрр Ке…
    — Т-с-с-ш, — зашипел Ист Норо не хуже змеи, — это значит, у него где-то припрятан прямой, Вечность его разбери, наследник.
    Я сидела в углу уткнувшись носом в подушку, надеюсь, полученной информации, а точнее дезинформации, им хватит, чтоб какое-то время не обращать на мою скромную персону внимания.
    Чуть-чуть намеков и картинок, и они уже делают грандиозные выводы. В живых меня оставя, т хотя бы ради того, чтоб попытаться узнать, куда Керио мог спрятать своего наследника. Разумеется, временно.
    Итак, уже одиннадцать дней меня мариновали во флигеле, я спала, ела и в свободное ото сна время укачивала любимую подушечку. Платьице мое подзатерлось. Прическа, несмотря на то, что я старалась ее не трогать, напоминала старую мочалку, да и запашок от одиннадцатидневного отсутствия мытья, весьма удручал не только меня, но и окружающих. Хотя мне такое было даже на руку, слишком явно им было брезгливо подходить ко мне близко и притрагиваться. Пивом бы облиться, для полного «бомж-стайла».
    В отместку за отсутствие удобств я развлекала ушастых охранников пением.
    Правду говорят, если долго что-то делать то количество перерастет в качество, в моем случае, я даже стала, изредка, попадать в нужные ноты.
    Пела все, что смогла вспомнить жуткого, от детских считалок, до стихов Пушкина. «Анчар» в моем переводе особенно хорошо звучал в ночной темноте.
    Один из охранников, тот который повыше и покрупнее, начинал временами по-щенячьи поскуливать от моего пения. А еще моим развлечением было дождаться пока он уснет и притворяясь спящей, как можно звонче щелкнуть пальцами. Охранник шумно подскакивал на стуле и начинал напряженно приглядываться ко мне.
    Я изображала безмятежный сон, охранник выдыхал и, через некоторое время, снова начинал клевать носом.
    Я выжидала, когда моим похитителям надоест держать меня в заточении и они решат перевезти куда-нибудь подальше. Либо убить. Единственное на что я могла рассчитывать это на эффект неожиданности. От смирненькой меня никто не ожидал побега.
    Судя по разговорам стражников, Керио еще не вернулся с совета, очень надеюсь, что ИстРето послал к нему дополнительную охрану и все обошлось. Я лежа в полудреме прислушивалась к шепчущимся у двери во время очередной «пересменки».
    — Эта штука разъехалась как скорлупа ореха, представляешь? И этот оттуда выскочил, гад здоровенный. Нитаэля и Делея разорвал на куски когтями, а Тераниэля швырнул об стену. Так тот и лежит теперь, слюни пускает и говорить не может, только мычит, да под себя гадит. Никого не узнает. Лекарь сказал и не будет узнавать. Еле убрали их тела оттуда. Ист Рето со своей шайкой все вынюхивают. Через ворота не зайти, не выйти.
    — А Ист Норо что к себе не вывез это все?
    — А Ист Норо дурак тебе у себя дома такое держать? — из шепота охранника было понятно, что «ТАКОЕ» действительно держать у себя дома опасно.
    Как мне повезло с болтливой охраной, можно узнавать хоть какие-то новости. Стражники, тем временем, продолжали взволнованно шептаться.
    — Керио, говорят, так и не нашли. По снегу все следы видать, а он как по воздуху. Ни отряда, ни его. А ведь пятнадцать человек и все на лошадях. И на всех стоянках ни одного следа от костров. Как испарился.
    Ага, на Керио все-таки было покушение, раз не нашли, значит, он успел подготовиться, я довольно прижмурилась. Керио, конечно, заноза в заднице, но он мне нравится и я переживаю за его здоровье. Да и Имириэль там, рядом, он-то мне вообще ничего плохого не сделал.
    Я завернувшись в накидку задремала.
    — Нехорошо это, — сквозь дрему слушала я, — нехорошо. Эрра безумная, но к этому ее вести, — сердито шептал первый охранник, — он же ее съест.
    — Ты брось, наше дело приказ выполнять, а не думать хорошо-плохо, — зашептал второй, — вот отоспится, поднимем и отведем.
    — Может сами потихоньку, подушкой там, или клинком?
    — Ист Норо велел отвести, чтоб на того все подумали. Не вздумай касаться даже. Безумная она, сама из любопытства бродила, сама пришла и сама виновата.
    Разбудил меня охранник, осторожно, на расстоянии вытянутой руки, пытающийся потрясти меня за плечо. Приближаться он не решался, да что уж говорить, я бы и сама не рискнула к себе такой приблизиться. Метров на пять точно.
    Я открыла один глаз и вопросительно дернула бровями.
    — Эрра, нам это, — охранник виновато потупил глаза, — сопроводить вас велено. В подвал. Вы это. зла не держите.
    Я сунула в карман пару яблок оставшихся от обеда. Приятное разнообразие от хлеба с водой. Нож и фляжка так и были спрятаны в подушке. Я прижала ее к себе посильнее. И пошла за охранником.
    За это дни притворяясь безумной, я выложилась настолько, что эмоций внутри меня не осталось. Мне было все равно, что будет дальше, спасут ли меня, или мне удастся спастись самой. Даже страха не было, несмотря на подслушанный вечером разговор охранников.
    — Эрра, вы не взыщите, — вдруг прошептал он, воровато оглядываясь на дверь и сунул мне в руки небольшой кинжал с ножнами, — но вы уж там сами не плошайте. Нехорошо это, женщину к чудовищу на растерзание, пусть даже человеческую, — я растерянно взяла клинок в руки, — прячьте быстрее, — зашептал он.
    Я сунула клинок в карман.
    Если там, куда меня ведут и вправду чудовище, которое рвет здоровенных алорнцев напополам, то эта зубочистка мне не поможет. Дверь скрипнула и вышел второй.
    — Одеяла надо будет сжечь, больно грязные, — буднично посетовал он, — а жалко, хорошие одеяла. Я б себе забрал.
    По скрипучей деревянной лестнице мы спустились на первый этаж флигеля. Небольшой холл освещали масляные лампы. Со стула в углу поднялась фигура в черном плаще с капюшоном, махнула рукой в перчатке в сторону.
    Через холл мы прошли в помещение вроде кухни, оттуда начиналась лестница в подвал. Сразу видно, что сделали ее не так давно. Ступеньки новые, каменные, широкие, со следами, не очень аккуратного, обтеса. Мои охранники прихватили со стенки пару ламп и подтолкнули меня вниз. Я насчитала семнадцать серых, больших, ступенек.
    Там, внизу, оказался довольно широкий и длинный коридор, с ответвлениями. В одно из них завели меня и открыв тяжелую, обитую железом, деревянную дверь втолкнули в камеру. С противным скрипом дверь захлопнулась за моей спиной.
    — Не серчайте, эрра, — пробубнил один из охранников. Подозреваю, что тот который дал мне кинжал.
    Освещение в камере было скудным. В полукруглое, забранное толстенными прутьями, окошечко под потолком, попадало немного света от уличного фонаря. Самую малость, чтоб не чувствовать себя в абсолютной темноте.
    — Надеюсь, он тебя сожрет, мерзкая выскочка, — донеслось до меня напоследок пожелание произнесенное нежным мелодичным голосом эрры Эдеи.
    Из темного угла на меня уставились отблескивающие красным глаза. Затем что- то завозилось и в тусклом свете факела, на меня двинулась фигура высотой метра два, а то и выше. Покрытая черной с синим отливом броней, при таком освещении разглядеть было сложно. Кажется, в жизнь медленно, но верно воплощался какой- то из моих ночных кошмаров.
    — Чешую ты, похоже, у горгов спер, — констатировала я, глядя на висящие вдоль длинного тела руки с когтями, и давя на корню желание забиться подальше в угол, мало- ли, может ЭТО чувствует страх, как дикие звери, — опять же хорошо, не холодно наверное, а то тут сырость неимоверная- я, не удержавшись, чихнула, существо отреагировало на резкий звук негромким ворчанием- яблочко хочешь?
    Я пошарила в кармане платья и с сожалением достала свой неудавшийся завтрак. Существо склонилось к яблоку в моей руке и, внимательно взглянув на меня красноватыми глазами, обнюхало его.
    — Еда? — обнаружив совершенно нечеловеческую артикуляцию вдруг спросило оно. Я с трудом удержалась от того, чтоб не подскочить и не заорать от страха.
    Молвило человеческим голосом чудище из сказки про аленький цветочек. На милую Настеньку я что-то не тяну. А ну как решит чудище мной отобедать, как того пожелала прекрасная Эдея?
    — Да, если ты такое ешь, — я оценила несколько рядов острых шилообразных зубов находящихся во рту у существа. Судя по ним это хищник предпочитающий сырое мяско на завтрак, обед и ужин.
    — Ты еда? — существо потянулось острым носом к моему лицу. Широкие, почти человеческие ноздри медленно втягивали воздух.
    — Нет, я не еда, — голова у меня начинала кружиться от голода и я прислонилась спиной к косяку двери, чтобы не свалиться. Существо зарычало и взяло у меня из ослабевшей руки яблоко. Поднесло его к носу, обнюхало со всех сторон.
    — Ты еда, — оно сунуло яблоко мне в руку и демонстративно поклацало зубами, — ты — еда.
    Хорошие новости, насколько я помню из курса биологии, животные едой делиться не умеют, значит, передо мной существо обладающее разумом.
    — А ты? — Поинтересовалась я, откусив от яблока маленький кусок и вяло его пережевывая. Надеюсь, оно не пытается меня откормить перед собственным ужином.
    — Я- еда, — он потряс когтистой лапой-рукой и достал что-то вроде плоского пакетика, — я еда- ает!
    — Занимательный диалог, — вздохнула я, — а ты, получается, по местному совсем не разговариваешь?
    — Разговариваю. Но плохо, — существо облизало зубы и с видимым сожалением спрятало пакет куда-то обратно, мне показалось, что под чешую, — от тебя пахнет не так, как от них. Почему?
    — Я же не спрашиваю почему ты как космонавт, из пакетика ешь, — огрызнулась я, раздраженная тем что меня отвлекают от поедания яблока, — не мылась я двенадцать дней как, вот и пахну.
    Следующие вопросы мы задали одновременно:
    — Космонавт?
    — Из пакетика? — осенило меня.
    И снова синхронно:
    — Кто ты?
    Оно снова потянулось к моей шее втягивая воздух. Прошлось своей носопыркой по моей шее, я хихикнула и съежилась от щекотки. Зарылось носом в мои волосы и порыкивая запыхтело над моей макушкой.
    — И что ты делаешь? — поинтересовалась я, решив, что раз оно разговаривает, то можно перестать бояться хотя бы частично.
    — Запах, — существо опять потянуло носом, и потрепало узловатыми пальцами мои волосы, — ты пахнешь металлом и еще чем — то странным. И волосы и кожа пропитана насквозь запахом. Запах не такой как пахнут местные. Другой. Совсем незнакомый.
    — И много местных ты видел?
    — Не много, — существо покачало головой, — ты Мерзкая Выскочка?
    Ситуация было настолько дикой, что я нервно засмеялась. Сначала я-«еда», теперь «мерзкая выскочка». Существо, глядя на то как я смеюсь, нервно оскалило зубы и зарычало.
    — Прости, — смеяться глядя на оскаленные острые зубы резко расхотелось, — нет, я не мерзкая выскочка. Это ругательство, та женщина обозвала меня так от сильной злости. Меня зовут Инга, или Ингарра.
    — Нн-гарра, — задумчиво проворчало существо, — длинное имя. Ты комА?
    И вот пойди угадай что значит сие: «комА», может это «гейша», или наоборот название монахини.
    Я молча дернула плечами продолжая обкусывать яблоко.
    — Я комА Дозе`Нгкат`Pазай, — существо с видимой гордостью хлопнуло себя когтистой ладонью по животу.
    — Ты, наверное, очень этим гордишься, — я прожевала кусок яблока и поморщилась, ощутив, как противно заныл желудок получивший порцию грубой пищи. Эх, супу бы сейчас, куриного с лапшой. Я сглотнула слюну заполнившую рот и волевым усилием прогнала от себя мысли о наваристом золотистом бульоне.
    Одиннадцать дней на персиках и яблоках и скудном количестве хлеба с водой очень пробуждают аппетит.
    — Мо имя- трехсложное, — гордо пояснил этот…Разай, — я комА.
    — Ох, а я Инга Владимировна Савельева. И? Я не понимаю, что это значит, — я потерла солнечное сплетение в надежде, что желудок прекратит ныть. Рано или поздно эксперименты с едой должны были закончиться чем- то подобным. Но в данный момент это было, более чем, не вовремя, — я не знаю, что значит комА, и что значит трехсложное имя тоже не знаю.
    — Твое имя длиннее, — озадаченно произнес он, — я управляю кораблем который летает.
    — Погоди-ка, — дошло до меня, — так это тебя нашли в капсуле, в тоннеле. Твою капсулу Арано вывозил от чаши. Ты пилот? Или ты командуешь пилотом, ну, тем кто рулит?
    — Пи-лот, — существо мотнуло головой, в его исполнении слово пилот звучало как «ылот», — говорю откуда и куда летит корабль.
    Значит, Арано умудрился откопать капсулу с законсервированным в ней капитаном корабля древних. И доставить ее сюда, в Алорну. И протащить ее во дворец, потому, что прятать вещи выкопанные в тоннеле древних у себя опасно. Старое правило: хочешь чтоб вещь не нашли положи ее под самым носом, в данном случае, у своего врага.
    — А ты можешь сказать, сколько времени ты провел в капсуле? — осторожно поинтересовалась я, садясь на порог камеры. Пол был земляной, но утоптанный до состояния камня.
    Разай шумно выдохнул воздух, кажется, отвечать на мой вопрос он не собирался.
    — И почему ты здесь сидишь? Они тебя не выпускают, да?
    Разай пошевелил носом.
    — Я тут время жду.
    — Какое время?
    — Подождать, потом можно выходить, — пояснил он.
    — Ох, так ты решил, что тут карантин и потом ты отсюда выйдешь?
    — Нет?
    Я покачала головой,
    — Они считают тебя опасным, ты же трех алорнцев убил, когда капсулу открыли.
    — Не понимал-, Разай присел рядом со мной, — долго лежал. Очень больно было просыпаться. А они тянули за руки, голову. Больно. Палкой тыкали.
    — А сейчас не больно?
    — Сейчас привык, — Разай потянулся ко мне носом и сморщился.
    — Да не нюхай меня, пожалуйста, — жалобно попросила я.
    — Железом пахнешь, мне нравится, успокаивает.
    Он оскалил зубы и принялся водить носом вдоль моей шеи.
    — А к тебе сюда кто приходил? — я отодвинулась от его любопытного носа подальше, — такой высокий с бритыми висками? Или темноволосый?
    Сомневаюсь я, что Керио в курсе, что у него тут, под боком, хранится. Но не спросить не могла.
    — Высокий? — Разай потер рука об руку и постучал ребром когтистой ладони по плечу, — да они все одинаковые, до сих пор. Но темный был. Да. Обзывался.
    — Обзывался, — задумчиво повторила я, — ой, как нехорошо все опять, — думаю, этот страшный и когтистый древний мой шанс отсюда выбраться, — как мне тебя называть? — уточнила я, — Разаем можно, или полным именем, или как — то по-другому?
    Он встал, походил по камере, задумчиво покарябал когтями стенку оставляя приличной глубины борозды.
    — Разай можно, — он кивнул, — а тебя Н — га?
    — Как тебе удобнее, — разрешила я глядя на его «клычки» — с ними особо не повыговариваешь, язык порезать недолго, — только предупреди, чтоб я понимала, что ты ко мне обращаешься.
    — Тогда Н — га, — как он не пытался выговорить первую букву «и», она исчезала за острыми зубами и мое имя превращалось в «Н — га».
    Он снова присел рядом со мной.
    — Ты сказала, меня отсюда не выпустят. Почему?
    Я глубоко вдохнула сырой, пахнущий прелыми осенними листьями воздух, с тоской посмотрела на окошечко. И решила рассказать всю правду, потому что, если бы меня разбудили, вот так, неизвестно когда, неизвестно где, а потом заперли в подземелье, безо всяких объяснений, что бы я испытывала?
    Не думаю, что ИстНоро снизошел до «чудовища» и что — то ему рассказал.
    Разай, тем временем, пододвинулся ближе и снова уткнулся носом мне в волосы.
    — Разай, — я не особо сопротивлялась его обнюхиванию, в камере было прохладно, а Разай был теплый, — а ты вообще, в курсе куда ты попал?
    — Куда?
    — Здесь, если совсем коротко объяснять, пока еще, толком нет никаких технологий, кузнецы есть, сельское хозяйство не слишком эффективное. Люди отапливаются печками на дровах, ваша станция на горе считается святилищем «Древних». Везде монархия. Здесь, у алорнцев правда есть совет, ограничивающий абсолютную власть монарха. Я знаю еще пару стран: Росакар, где живут горги и Хистеран, там люди. Там тоже правят монархи. Есть еще острова и там, видимо рыболовецкие племена, вероятнее всего, тоже с вождями.
    Разай крякнул и что — то пробормотал. Я отодвинулась и посмотрела на него.
    — Ты не лжешь, — проскрипел он, и сунув лапу в карман моей юбки, я даже подскочить не успела, достал второе яблоко, вернее просто нанизал его на свои когти, — вот скажи, что оно другого цвета.
    Я посмотрела на зеленое с желтым бочком яблоко с сожалением.
    — Это яблоко красное, — утвердительно произнесла я.
    — Да, теперь верно, — он довольно кивнул, — яблоко красное — неправда. То, что ты говоришь про все кругом — правда.
    — У меня запах меняется, — догадалась я, — неужели у тебя настолько тонкий нюх?
    Разай довольно заулыбался.
    — Да, у Дозе Нгкат Разая хороший нюх, я плохо разговариваю, но нюх хороший. Лучший, потому я — комА.
    Он повозился, устраиваясь удобнее. Дожили, рядом со мной сидит двухметровый, зубастый детектор лжи.
    Соврешь и рискуешь остаться без головы. Я продолжила разъяснять ему ситуацию.
    — Сейчас мы в Алорне, как ты уж понял, тут произошел переворот. Одного монарха убили, на его место пришел наследник, Алтенариэль Ист Керио, кстати, он был на вашей станции, там, на горе, и ему капсула на голову, — я помахала рукой показывая где, — камни с проволокой надела. Тот алорнец — Арано, который якобы затеял переворот, там погиб, пытаясь получить эту штуку на голову. И чуть не убил меня. А здесь выяснилось, что он затеял это не в одиночку. Похоже, его надоумил на это Ист Норо, тот, который, приходил сюда, к тебе.
    Разай поскреб когтями порог.
    — Дальше.
    — Дальше Ист Норо украл меня, пытаясь шантажировать Керио. Сюда меня привели в расчете на то, что ты меня убьешь, так же как тех, кто тебя из капсулы доставал. Я, видишь ли, прикинулась чокнутой, и мне удалось потянуть время, целых двенадцать дней. И они решили создать видимость того, что я будучи сумасшедшей, пошла гулять неизвестно куда, набрела на тебя, а ты меня убил. Думаю, в их планах убить и тебя. Это в общих чертах.
    Разай встал и нервно заходил по камере.
    — Не мельтеши, а, — попросила я вздрогнув и клацнув зубами от холода, — сядь где был, а то холодно тут.
    Разай остановился, посмотрел на меня, поднял руку к носу, явно что — то сделав, заткнул себе ноздри, что — ли?
    Сел рядом. Потрогал мою руку, прошелся пальцами по голове, по шее, плечам.
    — Маленькая, слабая, — констатировал он, — тощая. Не воин. А имя трехсложное. Двенадцать дней безумной притворялась. Поверили. Хорошо. Хитрая. Умная, — он задумчиво поклацал зубами и прижал меня к себе, — так тепло?
    — Ты сам не мерзнешь?
    — Мерзну, — неохотно признался он, — из капсулы голого достали, все время в орайге неудобно, а голым холодно.
    — А «орайга» это что? — уточнила я.
    — «Орайге», — исправил он, и поскреб когтями по чешуе, — вот это.
    — Это одежда или как у горгов, естественное?
    — Часть меня, но в нем не так холодно.
    — Они тебе даже одеял не дали?
    Он мотнул головой.
    — А кормить? Ну, еду давали?
    Снова отрицательное мотание
    — У меня, как ты сказала, па — ке — ти — ки, — в его интерпретации это опять прозвучало как «па — кхе — ик — ии» — в капсуле было немного. Это для опасных ситуаций. Ты тощая, так и было?
    — Нет, меня тоже не кормили, — пояснила.
    — Ты готова была разделить со мной еду, даже зная это? — удивился Разай, — не жалко?
    — Нет, Разай, не жалко, — я зябко повела плечами и ругнулась, — гады они. Разай, решать конечно тебе, но думаю, нам надо отсюда бежать. Как только эти, — я ткнула пальцем в дверь, — поймут, что ты меня не убил и не съел, они придут исправлять ситуацию.
    — А вот теперь ты боишься, — он похлопал меня по плечам, и подтянул к себе, — мне надо подумать.
    — Думай, только побыстрей, предполагаю, у нас время до утра, а дальше начнется, — я зевнула и стащила с себя накидку, Разай насторожено следил за моими действиями, набросила ее широкой стороной на его плечи. Он сообразив, что я делаю, завернул нас обоих в ткань.
    — Тепло, — выдохнул он.
    Продремали мы часа два. В коридоре что — то стукнуло, Разай дернулся и я тоже проснулась.
    — Я подумал, — он клацнул зубами, — надо идти.
    Я достала из подушки флягу с водой.
    — Будешь?
    Он протянул руку и влил в себя большую часть фляжки, вернул посудине мне. Я тоже сделал пару глотков. Холодная вода обожгла пустой желудок и заставила передернуться от накатившей голодной боли.
    — Голодная, — Разай дернул надо мной носом, — яблоко ешь.
    — Не, — возразила я, — желудок опять скрутит, будешь меня на руках отсюда выносить.
    — Плохая еда?
    — Нельзя есть только это и постоянно, — я незаметно для себя перешла на такую же односложную речь которой изъяснялся Разай.
    Он клацнул зубами возле моего носа, привлекая внимание.
    — Я говорю плохо, но понимаю хорошо.
    — Прости, постараюсь изьясняться нормально.
    — Ты будешь мне сестрой? — вдруг спросил Разай. Судя по том, как он снова клацнул зубами вопрос был неожиданный, даже для него самого.
    Видимо, не я одна страдаю принятием спонтанных решений.
    — Ээ, — я растерялась от неожиданного вопроса, — буду. Но и ты будь мне братом.
    Интересно, судя по всему, это какая — то ритуальная фраза, радует, что не «женой» предложил.
    — Тогда я за тебя отвечаю, идем.
    Разай подошел к двери и спокойно ее открыл.
    — Но как? — моему удивлению не было предела, — зачем ты сидел тут, когда мог в любой момент спокойно выти отсюда?
    — Я думал карантин, — пояснил Разай, — ну, и людей не пугать.
    — Там за дверью страж, наверное, — поспешила предупредить я, выглядывая следом за Разаем в коридор, — был.
    К моим ногам бесшумно легло тело алорнца со свернутой шеей.
    — Разай, может не надо их убивать? — прошептала я.
    — Они бы жалели? — он наклонился к моему лицу и оскалился.
    — Нет, — выдохнула я.
    — Не врешь, — хмыкнул он и пообещал, — не буду всех, только тех, кто мешает.
    Я потерла лоб, понимая его правоту, он все делает верно, в рамках «necessary and sufficient» (необходимо и достаточно). Как бы мне это не было противно, и как бы не орал против мой внутренний пацифизм, нельзя оставлять за спиной врага, лишний гуманизм может обернуться нашей смертью.
    — Выход там, — я подтолкнула его рукой в нужном направлении.
    — Хорошо, — сказало это чудо и цепляясь за камни когтями, взобралось под потолок коридора, — бежим.
    Я пошла вперед, на меня сыпалась каменная крошка, Разай «шел» по потолку прямо над моей головой.
    Впереди раздались голоса. Судя по эху много, я высунула нос в главный коридор.
    — Разай, их там человек двадцать, нам не пройти, — прошептала я.
    Видимо, столько много стражей сюда привели, для того, чтоб справиться с Разаем.
    — А в другой стороне выход есть? — он отпустил руки и повис вниз головой напротив моего лица.
    — Не знаю, меня с этой стороны привели.
    — А там решетка да? — он посмотрел на выход потом на решетку, явно что — то просчитывая.
    Я присмотрелась, в противоположной от выхода стороне действительно была решетка, черная, кованая, она перегораживала коридор. Одна створка, как в воротах, была открыта.
    — Я иду туда, — Разай махнул в сторону решетки, — как махну, ты бежишь ко мне и помогаешь закрыть створку. Дальше прячешься за тем поворотом и ждешь меня.
    Он выдохнул и как гимнаст на турнике «сложился» обратно к потолку.
    Боги, кого я выпускаю из тюрьмы? Зубы, когти, великолепный нюх, скорость такая, что быстрые алорнцы не успевают реагировать, умение ходить по потолку.
    Разай, тем временем, был уже за перегородкой.
    — Ф — фы, — чихнул он и махнул мне рукой.
    Я, подхватив юбки, рванула к решетке, меня заметили, за спиной раздались встревоженные вскрики и восклицания.
    И топот бегущей за мной охраны. Я ускорилась, перескочила небольшой порожек, подхватила тяжелую створку и вместе с Разаем закрыла ее.
    — Марш отсюда, — он как — то странно рыгнул и плюнул на соединение створок белой жижей, та поползла сверху вниз, намертво сплавляя створки ворот.
    — Чужой, часть не знаю какая, — нервно икнув я опрометью кинулась за угол.
    Следом за мной на пол спрыгнул Разай.
    — Воды дай, — прохрипел он, — больно.
    Я торопливо сунула ему в руку фляжку. Он торопливо прополоскал рот и выплюнул воду, там куда попала эта вода каменный пол начал плавиться. Разай одним глотком выпил остатки воды из фляжки.
    — Луженая у тебя глотка, — откомментировала я, в ответ мне достался хмурый взгляд, — прости, это у меня от сильных переживаний.
    Мы пробежали по коридору дальше. Все, приехали. Это оказался тупик с тремя обитыми железом дверьми.
    Разай остановился у одной из дверей:
    — Пахнет тобой, — сказал он обводя носом периметр двери.
    — Ты что — то путаешь, здесь я точно не была никогда, — я пыталась отдышаться после бега, силенок у меня стало маловато, бегать было тяжело.
    — Пахнет, — настойчиво повторил Разай.
    — Может, там какие — то мои вещи? — предположила я.
    Если там есть мои вещи, это плохо, значит их поместил туда тот, у кого они были, а это Керио, Ян и пожалуй, всё. Разве что случайно что — то попало.
    — Сейчас посмотрим, — Разай прислонился к двери плечом отчего она упала внутрь помещения.
    — Ого, — уважительно сказала я заглядывая внутрь.
    — Фр — р, — отозвался Разай. И тайком потер плечо. Я вежливо сделала вид, что ничего не заметила.
    В довольно большом помещении вдоль стен лежало несколько блестящих светло — серого цвета труб.
    Лежащая на боку мед капсула. И подсвечник из дома Арано которым я угрожала избить эрруДирон. По крайней мере очень похожий. Откуда он здесь взялся? И Сюртук самого Арано, рваный, тот, в котором он был у реки. С аккуратно пришитыми заплатками на локтях. В том, что сюртук тот самый, я была уверена. Очень уж интересные у него были пуговицы, из серебряной проволоки в виде вензеля алорнскими буквами «ТИА». Странно, сюртук заношен до протертых локтей, брошен здесь, а пуговицы с него не срезали.
    Алорнцы пытались выбить решетку коридора, было слышно, как они дружно, громко считают и по металлу бьет бревно, принесенное в качестве тарана. Судя по лязгу им это удавалось и решетка долго сопротивляться не будет. Оперативно работают.
    Разай тем временем изучал трубу лежащую стены. Подошел к небольшому окну находяшемуся на уровне земли, закрытому снаружи узорной, кованой решеткой.
    — Ты собрался решетку ломать? Так она в кладку вмурована. Вон на каких прутьях, кованые, на века.
    Он тем временем что — то погладил на трубе и она бесшумно выпустила закрылки. Я прижалась к стенке. Это еще что за баллистическая ракета?
    — Их две, — пояснил он, — это транспорт. Один откроет нам окно, на втором мы уедем.
    Я облегченно выдохнула,
    — Я уж было подумала, что ты решил всю Алорну взорвать, очень уж эта штука на боеголовку похожа.
    — Я не выжил из ума, — рыкнул Разай легко прихватывая меня и мою подушку под мышку, и выскакивая в коридор подальше от двери.
    В комнате что — то коротко хлопнуло, сначала взвыло, а после и вовсе завизжало на ультразвуке. Я присела, заткнув уши. Раздался грохот камней.
    — Быстрей, — он снова прихватил меня и заскочил обратно в комнату не обращая внимания на висящую в воздухе каменную пыль, — долго возишься.
    Я закашлялась и прикрыла лицо рукавом платья.
    Вместо окна светился дневным светом приличного размера пролом.
    Он в два прыжка добрался до второй трубы. Снова погладил ее, как человек бы потрепал любимую собаку по ушам. Труба бесшумно выдвинула закрылки и открыла в середине крышку. Разай закинул меня с подушкой под эту крышку, там оказалось сиденье из того же белого материала из которого была сделана кушетка на станции, заскочил на второе сиденье сам и мы стартанули так, что ускорением меня вжало в спинку. Материал мягко спружинил и принял форму моего тела.
    Перед Разаем замерцал монитор показывающий окружающую обстановку. К пролому со всех сторон бежала стража.
    — Жалко им помахать нельзя, — вздохнула я, — а забор — то вокруг замка мы как пролетим? Разай! Эта штука умеет прыгать?!
    — Я комА Дозе`Нкат`Pазай! — рыкнул он, — ты почему мне не веришь?
    — Да верю я тебе, — я сжалась, предчувствуя как мы сейчас, со всего маху, устроим краш тест инопланетного челнока о красивый и прочный алорнский забор.
    — Первая ракета проложит нам путь, — пояснил Разай трогая когтями символы на проекции, недовольно покрутил пальцами у себя перед носом, — неудобно, перекинуться надо.
    Он вдохнул, прикрыл глаза и на сидении впереди меня оказался голый, с золотистого цвета кожей, мужчина.
    — Везет мне на голых мужиков, — вздохнула я закатив глаза вверх, капсула тем временем набирала скорость, — ты не замерзнешь?
    — Нет, обогрев есть, — отрывисто ответил он, тыкая пальцами в проекцию, — удобней намного.
    Я отвязала одну из своих нижних юбок, протянула ему.
    — Прикройся.
    — Прости, — коротко бросил он, нимало не смутившись и стащил полотнище себе на колени, — надо посмотреть в багаже, тут должна быть рабочая одежда.
    Мы благополучно пролетали, похожее на поле, украшенное фигурными кустами, свободное пространство между флигелем и забором. М-да, бедные кусты. Кажется, мы изрядно попортили творчество, весьма симпатичное, кстати, местного садовника.
    Алорнцы безуспешно пытались догнать нас, сначала бегом, потом на проекции перед лицом Разая мелькнули несколько всадников. Об обшивку ударилось несколько стрел, арбалетных или выпущенных из лука. На такой скорости я не успела разобраться. Было видно только характерное движение всадников: одна рука вперед и вторая отпускающая тетиву.
    — Что за животные? — уточнил он.
    — Лошади, на них ездят верхом или запрягают в повозки. Или ты про тех, кто на лошадях? — съязвила я.
    — «О-шша-ды», — повторил он и досадливо причмокнул, — про тех, кто на лошадях я и так понял.
    Я хихикнула.
    На проекции творилось нечто. Первый транспорт выпущенный Разаем, уже изрядно помятый встречей со стеной подвала, с воем врезался в высокую кирпичную стену окружающую дворец. Застрял в ней, взвыл, выломил приличный кусок между башенками и, скрутившись в спираль, носился по припорошенному первым снежком лугу, как сдувающийся шарик. Вот только шарики не разбрасывают вокруг себя снопы искр.
    — Плохо, он должен был в стене взорваться, — недовольно проворчал Разай, — держись, — обратился он ко мне, — разгоню и уберу закрылки, в пролом пройти надо.
    — Мамочки, — прошептала я, ускорение выжало из легких воздух и вдавило в спинку с такой силой, что нагрузка при вылете из подвала показалась мне детской каруселью. Я вцепилась в сиденье и прикрыла глаза, чтоб не видеть стремительно приближающуюся стену.
    Скрежет и резкий рывок вбок заставили меня открыть глаза.
    — Врезались? — задала я глупый вопрос. Ну да, на такой скорости врезались и остались живы, и целы.
    — Первый нерг`к зацепили чуть-чуть, — Разай остервенело тыкал в экран, — не страшно, это починим, это тоже. В какую сторону летим?
    «Нерг`к» это, видимо, название транспорта на котором мы передвигаемся. Я выдохнула и расслабившись откинулась на сиденье. Все не по-человечески, вот что им стоило, назвать эту серебристую трубу шаттлом, или катером, или флаером, или икс-образным истребителем… Моя фантазия закончилась, а Разай выжидающе молчал.
    — в Лёрт? — неуверенно предложила я.
    Он повернулся ко мне и улыбнулся, я вздрогнула, настолько он был похож на алорнца в своем «человеческом» виде, разве что, крупнее намного.
    — Н-га, направление укажи.
    — А карт, ну, плана местности в твоей чудо-машине нет?
    Разай вздохнул и задумчиво постучал пальцем по краю проекции.
    — Карты есть, но они совсем старые, не подходят.
    Он чуть сдвинулся в сторону, так, чтоб мне стало видно проекцию. Даже нарисованная карта у Анеи была информативнее.
    — Тогда поднимемся чуть выше и ищем большую дорогу, там спросим.
    Разай с сомнением сморщил нос.
    — Спросим?
    — Ну, да, что такого? Остановимся и спросим у местных, в какой стороне Хистеран. Потом, в самом Хистеране, выясним в какой стороне Лёрт.
    — Вот так все просто? — недоверчиво спросил Разай.
    — Ага.
    На дороге, припорошенной первым, подтаявшим снежком, шло несколько груженых чем-то, закрытых дерюгой, подвод. Лошади выдыхали пар при каждом шаге ениво переставляя копыта по грязной дороге. Их сопровождали тепло одетые крестьяне. Чуть дальше купеческий обоз.
    — Лишь бы не разбежались от испуга, — поделилась я своими опасениями с Разаем, — давай потихоньку, по дороге, как повозка к ним подъедем. И крышку открой пока, — я ткнула пальцем в потолок.
    Крестьяне выпучив глаза смотрели как к ним, с тихим шорохом, подкатывает странная серебристая труба, ну все верно, он же не знают, что это целый «нерг`к».
    Как водится, из-за большой скорости, мимо крестьян мы проехали, затормозив аккурат у купцов.
    — Уважаемый, — проигнорировав направленные в нашу сторону клинки, обратилась я к алорнцу с косичками по бокам узкого, с запавшими щеками, лица. Судя по всему, командиру наемной охраны, — мы тут слегка заблудились, не подскажете, в каком направлении Хистеран?
    Тот, ошалело глядя на мои торчащие волосы, молча ткнул пальцем себе за спину.
    — Благодарю, — я дернула на себя крышку и тут же высунулась обратно, — могу я вас попросить об одном одолжении? — тот, все с таким же обалдевшим выражением лица, кивнул. Оторвала пару пуговиц с платья и протянула ему. Разай поднял «трубу» чуть выше, так, чтоб мне удобно было их отдать, — когда вас вызовет себе на допрос владыка Ист` Керио, отдайте ему эти пуговицы. Только именно ему, — строго наказала я, — и скажите, что с Ингой все в порядке, она жива и направляется туда, куда планировала. Я ему обязательно напишу.
    — Я..а..эээ, — наемник опустил клинок.
    — Так вы говорите, Хистеран там? — я дождалась кивка от внезапно онемевшего наемника, — ну вот и славненько. Только не продавайте пуговицы, а то вас заподозрят в нехорошем, — посоветовала я напоследок.
    Я захлопнула крышку и похлопала Разая по плечу.
    — Ну, вот видишь, Хистеран там, — я ткнула пальчиком в направлении, предположительно, Хистерана, — летим?
    — Туда? — уточнил Разай, тоже указав пальцем направление.
    — Ага, туда, — подтвердила я.
    — Навигация по пальцу, это что-то новое- пробормотал он, поднял «нерг`к» над лесом и мы понеслись вперед.
    — Скажи спасибо, что не блюдце с иголкой, — посветила его я, — ты бы видел местные карты. Их от руки рисуют. Очень примерно. Так что дорогу я бы не рекомендовала выпускать из виду, а то можем уйти по азимуту в неведомые дали.
    Разай хмыкнул и выровнял курс.
    — А блюдце это гадания какие — то? — уточнил он.
    — Это намагниченная, с одного конца, металлическая игла. В воде поворачивается в соответствии с магнитным полем планеты. Обычно, один конец покрывают краской и он указывает на магнитный полюс.
    — А, понял, — Разай опять нажимал кнопки, — только здесь это не сработает. Много магнитных точек. Очень плотных. Только запутает. Мы, когда место под станцию выбирали, реактор энергии на такой точке поставили, удобно.
    — Вы использовали магнитные поля для генерации энергии? — пришла моя очередь обалдевать.
    — Ну да, — он озадаченно почесал за ухом и снова начал нажимать кнопки, — надо сделать остановку. Крыло царапнули сильнее, чем можно.
    Генерировать энергию в большом количестве используя магнитное поле планеты. Это невероятно. Хотя о чем это я, если даже не смогла понять, какой вид энергии они используют, явно не электрическую, несмотря на все световые эффекты, на станции в том числе.
    — Да, конечно, — я обдумывала полученную информацию, поэтому мой ответ прозвучал несколько рассеяно, — только где-то рядом с водой.
    — С большой водой? — уточнил Разай
    — Ага.
    Как-то я не предполагала, спустя пару часов выходя из нерг`ка, что «большая вода» будет означать морское побережье. Запах водорослей, бурыми полосами разбросанными по кромке прибоя и соленой морской воды сразу ударил в нос, едва я открыла крышку. С моря дул прохладный ветер, небо пасмурное, с нависшими тучами, но было гораздо теплее, чем в Алорне.
    — Мы обратно дорогу найдем? — уточнила я у бодро выпрыгнувшего на каменистый берег Разая.
    — Да, точку отметил, — он с хрустом потянулся. И подскочив на метр вверх прошелся колесом по берегу как заправский гимнаст, я прикрыла глаза ладонью, — сидел долго, места мало, устал не двигаться, — пояснил он, — ты чего глаза закрыла?
    — Ты раздетый, — не отрывая руку от лица, из — под ладоней сказала я, вышло смущенно и невнятно.
    — И что? — Разай оглядел себя, — я сейчас в воду уйду.

    — Неприлично, — покраснела я.
    — Я же не собираюсь с тобой спариваться, — пожал плечами Разай, — а плавать пойду.
    «Спариваться» звучит то как! Я возмущенно фыркнула, сбежала, блин, в очередной раз. Прихватив с собой для веселой компании нудиста.
    — Разай, понимаешь в чем дело, здесь табуировано голое тело, так что привыкай быть одетым.
    — А плавать как? — недоуменно спросил он.
    — Ну, если никто не видит, то можно голым, а вот если в присутствии кого-то, то в панталонах.
    — Но здесь то нет никого, и панталон у меня нет, — он фыркнул и пожал плечами, — так что если ты разденешься и тоже пойдешь плавать, то это тебе на пользу пойдет.
    — Пойдет, хоть чуть- чуть отмоюсь, — согласилась я, — только давай сначала костер разведем, чтоб было где обогреться после воды. Все- таки прохладно.
    — Костер, — Разай озадаченно, очень по-человечески, почесал макушку, — а как?
    И тут я озадачилась. Действительно, как?
    — Ну, пойдем кремень искать, — вздохнула я, — камней тут предостаточно, может, повезет и найдем нужный.
    Кремень мы нашли быстро, продолговатый, величиной с кулак, коричневато- прозрачный невзрачный камень.
    Разай для ходьбы по берегу снова перекинулся в свой первоначальный вид, с черной чешуей, когтями и «обворожительной» острозубой улыбкой. Я откровенно ему завидовала, ходить по камням в комнатных тканевых туфельках было больно.
    — Что ты будешь делать с этим камнем? — Разай разглядывал кремень.
    — Огонь добывать, — я проверила насколько хорошо искрит камень, пару раз стукнув по нему обратной стороной ножа, — терпимо. Теперь нам нужен хворост и, в идеале, поленья.
    — Поленья?
    — Ну вот, видишь, сколько новых слов узнал, добро пожаловать в примитивную цивилизацию, — улыбнулась я, — в космосе не особо нужны костры?
    — Мои сородичи их не использовали, — Разай нервно дернул плечом.
    Я направилась к ближайшим деревьям, метрах в трехстах от берега.
    — Ищи хвойные с достаточно толстыми ветками, — посоветовала я, — те у которых не листья, а иглы. У тебя получиться их сломать?
    — Дерево нет, — Разай примерился взглядом к дереву похожему на сосну, только более толстому, раза в три, — большое.
    — Ох, не дерево, конечно, а ветки.
    Через некоторое время, мы сидели на берегу и я показывала Разаю как разводить огонь с помощью кремня и ножа. Одна из моих юбок пошла на лоскуты, хорошо, что у меня их три. Я посмотрела на Разая. М-да. Уже две. Разай повязал на себя мою юбку как импровизированные зуавы: пропустил полотнище между ног и подвязал поясом, благо, ткани было столько, что хватило бы на трех Разаев.
    — Тряпочку на камень и вот так, с оттяжкой бьешь, чтоб получилась долгая искра. Теперь тряпка затлела, — я подула на ткань, — теперь суем ее в комок ниток со стружками и раздуваем, — подсунула загоревшиеся нитки под мелкие веточки, те немедленно вспыхнули, от игл повалил дым, но горели они хорошо, — они хорошо горят из-за того, что дерево смолистое, — пояснила Разаю, — лиственное нужно сушить, или сразу сухое искать. Теперь, ветки покрупнее и, дальше, более крупные.
    — Сухое! — Разай подскочил и побежал в лес.
    — Разай, стой! — окликнула я его, но он не услышав, умчался.
    Вернулся он минут через пятнадцать, таща на плече приличных размеров, березовую лесину.
    — Красавец, — оценила сей подвиг я, — рубить ее нечем. Клади серединой с краю кострища. Пусть горит. И будь добр, не уходи так быстро, тут кругом леса и заблудиться очень легко.
    — Я уже понял, — Разай присел рядом со мной рассматривая пламя, — по запаху обратно вернулся. С воды ветер дует.
    — Не пугай меня так больше, — попросила я, — остаться одной посреди леса зная, что ты где-то там потерялся, будет невыносимо, — я не смогла сдержать нервный смешок, — я же тебя искать пойду. А нюх у меня плохой.
    Разай глянул на меня своими темными глазами, на их дне притаились насмешливые красные искры, похожие на тлеющие угольки.
    — В воду? — он сменил ипостась легко, будто через дверь шагнул, раз и вместо когтистого, черного, чудовища, передо мной человек.
    — Иди, я пока за костром присмотрю, — я кивнула, — ветер сильный, дрова прогорят быстро, надо следить. Да и волосы попробую разобрать.
    Наплававшись вдоволь Разай вышел на берег и, зябко поеживаясь, сел поближе к огню, завернувшись в пожертвованную мной юбку вместо полотенца.
    Я провела эти тридцать минут пытаясь безуспешно разобрать мочалку на своей несчастной голове, расчески у меня не было, зеркальца тоже, а на ощупь волосы представляли собой сплошной спутанный комок.
    — Н-га, скажи мне это съедобное? — он показал мне раскрытую ладонь на которой копошилась приличных размеров креветка.
    — Да, а как ты ее поймал? — я смотрела на нежно-розовый панцирь и понимала, что жутко проголодалась. Даже ЭТО готова стрескать, хотя креветок не особо жаловала.
    — Там, — Разай мотнул головой в сторону воды, — на дне яма, их там много. Можно начерпать.
    — Может там рыба есть? — с надеждой спросила я, — только без толку, готовить их не в чем, посуды-то у нас нет.
    Разай поднялся.
    — Посуда должна терпеть огонь? — уточнил он направляясь к нерг`ку.
    — Ага, — я, наблюдая за ним, снова принялась распутывать волосы. Безуспешно.
    Вздохнула, взялась за нож.
    Разай достал откуда-то из недр «трубы» белую фиговину напоминающую песочные часы, хмыкнул, примерился и разломил ее пополам.
    — Вот, — подошел к костру. Примостил конусообразную емкость, величиной с приличное ведро, между веток, — что это ты делаешь?
    Он нахмурившись смотрел как я, прядь за прядью, срезаю волосы.
    — Срезаю, они слишком запутались. Расчески у меня нет.
    — А с глазами что? — он сел на корточки и заглянул мне в лицо, я отвернулась, чтоб он не видел непрошенные слезы, ручьями текущие по моим щекам. Нервное напряжение последних дней вылилось в тихую истерику. Потрогал мою прическу, брезгливо, двумя пальцами, вздохнул, — дай-ка мне, а то тебе неудобно.
    Взял нож и кинжал, который я выложила из подушки, примерился и принялся править лезвие о лезвие.
    — До сих пор не верю, что выбрались, — всхлипнула я, — я действовала наугад, опасно, на грани, понимаешь? И ждала, что меня убьют.
    Теплые пальцы погладили меня по плечу, успокаивая.
    — Они безумцы, раз подвергают своих женщин таким испытаниям, — Разай принялся аккуратно срезать мои волосы. Очень ловко, мягко, осторожно, будто поглаживая, сразу видно, у человека огромный опыт обращения с холодным оружием.
    — Когда делят большую власть, такую, над целой страной, то не думают ни о женщинах, ни о детях, ни вообще о принесенных жертвах. Для таких как ИстНоро, цель оправдывает любые, использованные для её достижения, средства. Думаю, они замахнулись на нечто большее. Да и я не «их женщина».
    Пальцы прошлись по моей щеке заставляя повернуться.
    — Под корень получается, совсем свалялись, — он рассматривал дело рук своих, — они потом вырастут?
    — Да, — я потрогала висок, под моими пальцами кололся совсем короткий ежик, получила по пальцам от Разая.
    — Чего под нож суешься, сейчас закончу! — он, перерезая последние прядки, придерживал рукой войлочный комок который был моей прической, — куда это?
    — В костер, — я мотнула головой на огонь, — ты там, в лесу, ручьев не видел с пресной водой?
    — Неподалеку. Сходить?
    Я молча протянула ему фляжку. Шаг. И черная фигура стремительно движется в сторону леса.
    Я прилегла рядом с костром, запрокинув руки за голову и глядя на пасмурное небо. Очередной вираж судьбы закинул меня непонятно куда. И есть повод подумать, что же делать дальше. Разай древний, может, стоит спросить у него, как мне попасть домой. Может, он знает ответы на мои вопросы. А может и нет. Меньше всего древний походил на всезнающее существо.
    Он подошел, воткнул ведро в костер между веток и протянул мне фляжку. Сел рядом на камни.
    — Смотришь на небо, зачем?
    — Думаю, — я покосилась на его темный, на фоне неба, профиль. Черное на сером. Как будто художник уронил кляксу туши на тонированную, рельефную бумагу.
    — Думаешь? — он свернул свое импровизированное полотенце в валик и подсунул его как подушку мне под голову.
    — Тебя здесь, называют древним, ты знаешь это?
    — Да. Темноволосый так называл, — Разай повернулся ко мне, — а тебя как называют здесь?
    — Ингарра Ивянская. Не расскажешь, что вы здесь делали? Я имею в виду в этом мире. Алорнцы и горги это ваших рук дело?
    Разай что — то пробурчал. Я смотрела как облака плывут по небу, кое-где в их плотной завесе появлялись просветы с ярким, зеленовато-голубым, небом.
    Полная безмятежность, рядом уютно потрескивал костер, ветер с моря утих и были слышны крики морских птиц, высматривающих добычу где-то на глубине. Будь моя воля, выстроила бы себе добротный каменный дом, тут на берегу, со всеми удобствами и жила бы себе спокойно.
    — Ты была на горе? — спросил, наконец, после длительного молчания он, — как там?
    Я прикрыла глаза вспоминая темные коридоры станции.
    — Запустение, станция рассыпается от времени. Материал стен стал хрупким настолько, что его можно в крошку размять пальцами, не знаю, может он изначально был таким мягким. Ты не ответил, когда я спрашивала, сколько ты пролежал в своей капсуле. Пролом посреди коридора, такой, что видно было механизмы внизу, под полом. Эта штука которая генерирует энергию работает, только я не могу знать исправна она или нет.
    Разай тихо охнул и прикрыл локтем лицо, кажется, мои слова его потрясли.
    — Ты не ожидал, что прошло так много времени?
    — Раз лларак крошится, значит, прошло очень много времени, — глухо проговорил он, — очень.
    — Значит, это темное стекло называется «лларак», — повторила название материала, — за сколько времени оно разрушается? Больше чем стекло, тысячу лет, две? А почему там, на станции, у входа, окаменевшие деревья?
    Разай убрал локоть от лица, устало потер лицо ладонью, как умывался.
    — Я пока не могу тебе ответить, — выдохнул он, — слишком много надо обдумать.
    — Слушай, а ваши чертежи, — не удержалась от любопытства я, — там алорнцы и горги, вы их там создавали, да? Только не поняла, с какой целью вы это делали. Это какие-то эксперименты?
    — Те, кого ты называешь алорнцами, переходный этап к горгам, — он перевернулся на живот и подпер голову руками, такая, слишком человеческая, поза совсем не вязалась с его обличьем, — мы пытались работать с местными, с людьми, они оказались слишком слабыми. И ничего не получалось. Потом ригат Бат Нуур Джаррай предложил их усилить и работать уже на их основе. Так мы сделали того, кого ты называешь алорнцами. Они были достаточно сильными, выносливыми. И из них уже получились горги.
    — Генетические эксперименты, но для чего? Получается, вся планета как лаборатория и всё население как подопытные мыши? Разай, это же чудовищно.
    Он помолчал, обиженно поджав губы, раздумывая о чем-то, потом после долгой паузы, подвинулся ко мне.
    — Нас было, онхай, — он, покрутил руками прикидывая что-то и показал мне семь пальцев.
    — Семеро, — подсказала я.
    — Да, семеро, — он снова сменил ипостась на человеческую, раз, и лежит рядом, на камнях, обычный мужчина, ну разве что ростом побольше, — я- комА, пилот Джаттак НегКарит, ригат Бат Нуур Джаррай, — он сбился и пояснил, — тот кто изучает новое. Доктор Дезаа Нгкат Разай, мой брат. Джетаг Ноор Террай- тот кто чинит. Нас было всего семь, мало, потому, что все остальные были заняты борьбой с пыльцой дезора. Она разрушала все. Весь наш дом, всю планету. И нас послали искать новый дом. Тот, куда можно уйти от пыльцы. Анхары послали отряды во все стороны, кто-то пропал, кто-то вернулся ни с чем, — Разай нервно пригладил торчащие мокрыми иголками волосы, — а мы нашли этот мир. Тут уже жили люди, но их было мало, чтобы помешать нам поселиться здесь. Слишком мало и слишком слабые. Мы не собирались им мешать или как-то контактировать. Поставили точку на горе.
    — Станцию? — уточнила я.
    — Станцию, да. Место, откуда можно начать расселяться. И вернулись домой, чтобы сообщить радостную новость. Только мы не успели. Вся планета была поглощена пыльцой дезора, полностью, она сожрала наш мир, разрушила его, — Разай сжал кулаки так, что побелели костяшки, — мы висели над Низоа и видели, как гибнут наши близкие. Вся планета стала океаном пыльцы. Джаттак НегКарит сошел с ума там же, глядя на это. Мы заперли его, но он пошел по пути быстрой смерти. Тогда, собрав совет, мы решили возвращаться сюда. Больше некуда. Я был и комА, и пилотом, вел корабль обратно. Отец в последнем разговоре выразил надежду, что мы не дадим нашей расе исчезнуть с лица мира. И мы обещали ему. Вернулись сюда. Шестеро, киман, — он замешкался подбирая перевод, — самцов.
    — Наверное, будет правильнее: «мужчин», — осторожно поправила я, — «самцами» обычно называют животных мужского пола.
    Разай кивнул.
    — Мужчин, — повторил он, — но женщин с нами не было и взять их было неоткуда. Мы так же, на совете, решали, как сдержим слово данное моему отцу: Дозе Нгкат Эзаару первой руке пятого анхара. Корабли разведки всегда оснащают скудно, чтоб не было больших материальных затрат и потерь, если корабль утрачен. Это после удачной разведки в путь выходят корабли с хорошим и разнообразным оборудованием. Изучать найденное, — он горько скривился, — а у нас в наборе было пара универсальных капсул, походная исследовательская лаборатория с необходимым минимумом и все. Поэтому мы решили на свой страх и риск создавать новую расу, чтобы сохранить гены эносхайи. Хотя бы частично.
    — Эносхайи это вы, самоназвание вашей расы? — уточнила я. Интересно звучит, как название какого-то экзотического цветка. Впрочем, они и есть экзотика. В моем мире считалось, что инопланетян не существует. Однако вот, один из них лежит рядом со мной, разговаривает, обсуждает то как они создавали новые расы. И я могу защипать себя всю до синяков, воображая, что это сон, а он не исчезнет.
    — Да, — Разай кивнул, — сначала пробовали скрестить эносхайи и человека. Получилось, но они были слишком слабыми, не могли перекинуться. Изменение формы их убивало. Тогда, мы сделали изменения в их генах, еще не эносхайи, но уже не человек. Сильные, быстрые, выносливые. На их основе получилось создать горгов. Почти эносхайи.
    — Так вот откуда такой цвет кожи у алорнцев.
    Разай посмотрел на свое предплечье.
    — Да, это у них от нас.
    — Горги из человека перекидываются в дракона, а ты нет.
    — Дракона? — он по собачьи наклоняет голову и смотрит на меня.
    — Ну, летать они могут и огнем плеваться.
    — А, ты про это, — он озадаченно чешет макушку, — мы так и не поняли, Дезаа Нгкат предполагал, что это из-за смешения рас. Человеческий организм решил, что такая боевая форма будет лучше ему соответствовать и преобразовал полученное от нас.
    — То есть, если бы люди были другие, то получились бы не драконы, а другая форма?
    — Ага, — Разай перекатился на спину и уставился на облака, — теперь твоя очередь рассказывать.
    — Может, сначала поедим? — жалобно попросила я, чувствуя, как живот сводит от голодных спазмов, — как ты собрался креветок черпать?
    Разай потянулся к своим штанам.
    — Оставь, — остановила я его, вытаскивая свернутое полотно из-под головы, — вот это держи.
    — Идем, поможешь вынести из воды, — он мотнул головой в сторону моря.
    Я скинула оба платья и юбки оставшись в панталонах и корсете. Разай хмыкнул и презрительно скривился демонстрируя, что он думает о подобной одежде.
    — Ага, этот тут женщины носят, — весело пояснила я, — я до сих пор не привыкла.
    — Снимай, оно воняет, — Разай скорчил морду. Я, замешкавшись, с опаской глянула на него, он усмехнулся, — не тяни, ты же есть хочешь.
    Я вздохнув принялась выпутываться из корсета.
    — Стоп, — я как всегда, начла думать вслух, — снять то я это сниму, наплаваюсь, а надевать придется грязное, либо ходить с голым задом. Может щелок сделать?
    — Комбинезон тебе дам, — проворчал Разай, — их два, только тебе будет большой. Вылазь уже из своей кожуры, орешек.
    Он ловко вытряхнул меня из остатков одежки и подтолкнул к морю.
    Наплававшись я сидела у костра и ждала пока закипит вода в импровизированном котелке. Во второй, такой-же как первая, посудине отстаивалась залитая кипятком зола. Не мыло, но хоть что-то, чем можно отстирать бельишко. Разай пошарившись в «багажнике» нерг`ка, достал оттуда пару огромных мешковатых, белых комбинезонов. Положил, аккуратно свернув, рядом с костром.
    Креветки пытались выбраться из «котелка» я деревянной палочкой заталкивала их обратно. Они возмущенно пучили свои черные глаза бусинки и шевелили длиннющими усами.
    Разай бродил по пояс в воде и что-то там высматривал. Резкий прыжок вверх, нырок в воду, и у него в руках трепещет рыбина. Он подошел к берегу и выкинул рыбу на камни, поближе ко мне.
    — Лови! — скомандовал он.
    Я поднялась, подхватила трепещущую серебристую рыбину и отнесла ее поближе к огню. Может в глине ее запечь? Соли у нас, конечно, нет, но можно поискать в округе каких- нибудь трав. Я сглотнула слюну представив ароматное дымящее мясо пахнущее специями.
    Разай снова ушел в море, на этот раз вода доходила ему до груди.
    В темных волнах что — то мелькнуло, раз, другой, сердце у меня ушло в пятки, уж очень это «мелькнуло» похоже на акулий плавник.
    — Разай, — заорала я со всей мочи подходя к кромке воды, он обернулся и посмотрел на меня, — осторожней, похоже, тут опасная рыба, вон плавник!
    Он повернулся в сторону наматывающего вокруг него круги плавника, довольно ухмыльнулся, пружинисто подпрыгнул и нырнул.
    С берега мне было видно как со дна пошли пузыри и вода порозовела. Я присела у кромки воды в ужасе, неужели эта рыбина сожрала Разая?
    Поднялась на цыпочки пытаясь разглядеть, что же там, на дне, происходит.
    Через пару минут Разай отфыркиваясь выскочил на берег, в своем «темном» обличьи, держа за жабры уже распотрошенную акулу. По крайней мере очень похожую на нее рыбу. Такая же широченная пасть с зубами в несколько рядов, острый плавник, тупая морда чтоб легче было захватывать добычу.
    — Хорошая рыба, сильная, — довольно оскалился он.
    — Скорее всего несъедобная, — вздохнула я.
    — Жизнь, Н-га, заключается не только в еде, — Разай похлопал когтистой рукой по боку рыбины и гордо произнес, — я справился с ней честно, без оружия.
    Креветки и рыба хоть и были несолеными, но оказались очень вкусными. Я, походив по лесу, нашла немного съедобных корешков лакричника. В вареном виде они напоминали морковь. Разай с моей подачи нарвал в воде немного «морского винограда» который тоже отправился в котел к рыбе. Вареный, он был безвкусным, но зато прекрасно утолял голод.
    Насытившись странной, несоленой ухой, мы некоторое время лениво лежали на берегу, я рассказывала ему историю своего появления здесь. Честно и ничего не скрывая. Про мой мир и то как он устроен, про родителей, про друзей. Про Анею и ее гибель, про участие в этом Яна, про Арано, Керио и Имириэля.
    — Земля, — повторил за мной Разай, — там люди похожи на тебя?
    — Разные, — я поерзала устраиваясь удобнее, — много разных рас. Есть темнокожие, вот прямо совсем черные, есть желтокожие. И еще уйма различий в образе жизни, верованиях. Из-за этой разницы все время возникают конфликты, войны. Ну и ресурсы без конца делят.
    — Прости Н-га, я не знаю мира с названием «Земля», — Разай огорченно вздохнул.
    — Прощаю, — засмеялась я, — я столько думала о том, где я нахожусь. Может это параллельный мир, хотя я, если честно, сомневаюсь в этом. Знаешь, у нас есть теория о существовании параллельных миров. Каждая вероятность развития событий рождает свой мир, поэтому их бесконечное множество. А если меня просто занесло куда-то в пространстве, то это все равно очень далеко от моего дома. Даже если я скажу тебе, что моя галактика называется Млечный Путь, а рядом соседствует галактика Андромеды, а земля это третья планета от Солнца, то навряд-ли ты знаешь где это.
    — Верно, — Разай усмехнулся, — твои названия мне ни о чем не говорят. Но звучат красиво.
    — А эту планету вы как назвали? — я чуть повернулась к нему, разглядывая красивый профиль. Ровный, прямой, нос, пухлые губы, упрямый, чуть выдвинутый вперед, подбородок.
    Оказывается, планету они назвали Ниорга. Сочетание из двух слов «нио»-новая и «оргата»-дом.
    — Мы были счастливы возвращаясь домой, — Разай задумчиво перебирал пальцами мелкие, отполированные волнами, камни, — воодушевлены и горды тем, что нашли, что искали. И от этого было еще хуже, когда поняли, что обрадовать других мы не сможем.
    Он огорченно вздохнул выстраивая из камней горку-пирамиду.
    — Разай, а почему вы оказались в тоннеле? — осторожно спросила я.
    Он дернулся, край пирамидки осыпался, Разай, глядя на то как катятся вниз камешки, досадливо скривился.
    — Большая волна, сдвиг земли. Наши создания были отвезены подальше от опасности, а мы решили переждать волну в воздухе. Законсервировали станцию, не знали сколько придется пробыть наверху. Были в капсулах для экономии энергии при взлете, кроме техников. Не успели, вода пришла раньше. Двигатели взорвались. Корабль остался в тоннеле, — Разай сел и покачиваясь, схватился за голову, — все остались там.
    Я осторожно погладила его по плечу.
    — Главное, что ты жив.
    — Я да, а остальные, — он прекратил раскачиваться и убрал руки от головы, — я комА, я за них отвечал.
    Я растерялась, не зная как его утешить. Его соратники погибли, возможно, тысячи лет назад, а он переживал их гибель здесь и сейчас.
    — Скажи, у вас есть понятие судьбы?
    Он уставился на меня затуманенным взглядом, с трудом выныривая из своих переживаний. А мое сердце сжималось от жалости и сочувствия к нему. Большой и сильный внешне, он оказался беспомощным перед стихией, которая унесла жизни целой планеты. Его семьи, друзей, родственников. И потом, казалось бы, когда они были в относительной безопасности, природа сотворила новую гадость.
    — Судьбы?
    — Ну да, судьба, фатум, рок, — я болтала как сорока, стараясь отвлечь его хоть немного, — когда все линии приводят тебя к одному итогу, чтобы ты ни делал. Я вот жую себя за то, что решила пойти через парк. А кто сказал, что молния не достала бы меня в другом месте. На автобусной остановке или перед подъездом дома. Возможно, я должна была очутиться тут, — выдохнула переводя дыхание.
    — Я понял о чем ты, — он нервно дернул щекой, — но лучше бы этого не случалось.
    — Конечно, лучше, — торопливо согласилась я, — но теперь сколько не сожалей, прошлое не изменится. Значит, есть только один выход, идти вперед.
    Уголки губ Разая чуть приподнялись в намеке на улыбку.
    — Маленькая, слабая, — он сморщил нос, — но хитрая и умная. Мне повезло, что я тебя встретил, ты хорошо разбираешься в местной действительности.
    Он очень осторожно похлопал меня по спине.
    — Добро пожаловать в клуб пришельцев, — я осторожно водрузила зеленоватый камушек на вершину каменной горки.
    Немного погревшись у костра Разай снова полез в море.
    — Налови немного свежей рыбки с собой, — попросила я его, он кивнул и ушел прихватив с собой кусок ткани.
    Я сначала задремала рядом с костром, подсунув под голову платье вместо подушки. Проснулась от того, что начал накрапывать мелкий дождик. Мелкие холодные капли нагло стучали по моей стриженой голове, скатывались за шиворот. Мокнуть совсем не хотелось. Я свернула выстиранные вещи, они были почти высохшие, и аккуратно сложила их на свое сиденье в нергк.
    Подумав, забралась на сиденье Разая и неплотно задвинула крышку. Дождь легко постукивал по серебристой поверхности нергка, ветел шелестел далекой листвой. Я снова начала дремать. Вдруг сбоку, рядом с моей головой зашипела, зашуршала небольшая серая коробка. Мигнула желтыми огоньками, белыми. Выкатила панельку с белым и черным квадратиком.
    Я, привыкнув на станции, что белые квадратики включают что-либо, спросонок автоматически ткнула в него пальцем. И подскочила, окончательно проснувшись, гадая, что же я только что включила. Надеюсь, эта штука не взорвется. И не поднимет нергк в воздух. Я его водить не умею. Да и руля у него нету.
    Штука выдала серию писков, курлыкнула и замолчала.
    Я фыркнув от испуга с подозрением уставилась на нее, но эта штука решила изводить меня своим молчанием и попеременным миганием белых и желтых огоньков.
    Осторожно постучав пальцем по коробке я сказала:
    — Сосна, Сосна, я Белка, как слышите меня? Орешек у цели! Прием! Сосна я Белка, ответьте! Сосна я Белка, почему не отвечаете? Прием! Орешек у цели!
    Коробка радостно ожила, пиликнула и замолкла.
    — Я база, ответьте!
    — Н-га с кем беседуешь? — Разай сунул голову под люк, с мокрых волос капала вода. Я заорала от неожиданности, — дождь прошел, вылазь, будем смотреть мой улов.
    — С коробочкой беседую, вот этой, серенькой, — я приподняла крышку проверяя, действительно ли дождь прекратился, — я забралась от дождя, а эта штука вдруг включилась.
    Разай проверил коробочку.
    — Это средство связи, — пояснил он, — странно, что включилось. Может ты его задела, когда внутрь забиралась?
    — Похоже на то, — я выбралась из нергка и не удержалась от восклицания глядя на мешок с рыбой, — ого!
    — За некоторыми пришлось поплавать, — не без гордости сообщил Разай, — поэтому я долго в воде пробыл

Глава 8.Росакар. Маги и артефакт

    Ян сидел на кровати и задумчиво оглядывал окружающее пространство.

    Стены в комнате были тускло серые выкрашенные страной, неровно-полосатой краской. Окно, из мелких стекол, кривых и оттого искажающих до неузнаваемости пейзаж за окном. Можно было различить мутные, темные, очертания облетающих деревьев, да угасающие цвета осени. Сине-серый цвет неба, темно-серый с оттенками рыжего красного и кое-где зеленого, деревьев, черно-серый земли с пожухлой травой.
    Письменный стол у окна. С чернильницей, в ней были засохшие до желеобразного состояния чернила. Парой листов серой, плотной, похожей на упаковочную, бумаги и позеленевшей от времени грубой масляной лампой. Рядом с лампой лежало небольшое огниво. Там же, на столе ютились остатки обеда: миска с остатками каши, тоже безобразно серой, кружка с водой. Не тюрьма, но очень похоже.
    Умывальник у стены и шкаф для одежды. Невиданная роскошь для узника.
    Хотя он не узник, пока еще, просто сменил большее зло на меньшее, чтобы это меньшее получило возможность вырасти.
    Послеобеденное время- время посещений.
    Чаще всего приходил Рош`Гастейн, очень мягко убеждал Яна, что тому лучше согласиться на сотрудничество. Ян не отвечал нет, но и соглашаться не собирался, тянул время, отвечая на притязания Рош`Гастейна неопределенно. Конечно, долго так продолжаться не могло, рано или поздно Рош`Гастейн потребует плату за вмешательство. Ян, помня об этом, складывал отпадающие камни в коробку, оставалось их немного, примерно с десяток. Но их стоимость окупала многое.
    Приходил Рош Даар, всего один раз, поинтересовался здоровьем, упомянул, что Рош Истаги были в сговоре с Алорной и их в ближайшее время казнят. Осторожно спросил у Яна о планах на будущее.
    — Вы же знаете, что испытание на артефакте никто не проходил, — Ян с недоумением посмотрел на Даара.
    — Мне хочется думать, что вы сумеете с этим справится, — Дарр насмешливо дернул вверх углом губ, однако улыбка не затронула взгляд. Тот оставался холодным и колючим, — а чтобы избежать всяческих недоразумений со стороны наших уважаемых магов, рекомендую вам, эрр Экита, запросить публичное испытание.
    — Да, я тоже об этом думал, — Ян улыбнулся и достал из ящика стола лист с прошением, — буквы кривоваты, — пояснил он, — потому, что на чернилах здесь экономят.
    — Да вы что? — неподдельно удивился Даар и взял чернильницу, заглянул в нее, покачал в руке, чтоб оценить вязкость, — совсем обнищал Совет магов, если своим гостям не могут выделить даже такой малости как чернила. Как вы умудрились написать прошение?
    Он брезгливо опустил чернильницу на стол, взял из рук Яна прошение о публичном испытании и свернув, спрятал его во внутренний карман камзола.
    — Меня не обыскивали, а у меня с собой был пузырек с настойкой, лепестки розы очень приятно пахнут. Пришлось использовать для того, чтобы размочить чернила. Водой этого сделать, разумеется, не получилось бы.
    Даар усмехнулся.
    — Разумеется. Удивительно, да, эрр Экита? Чернила есть, перо есть, даже бумага, — он поддел серый, тяжелый лист указательным пальцем, — есть, а вот написать ничего нельзя. Чернила засохли, перо негодное. А бумага…
    — …А бумага хорошо пропитана воском. Виртуозно тонкий слой, почти незаметный. Крайне неприятные мелочи. Кто мог знать, что у меня совершенно случайно окажется с собой настойка, — в тон Даару продолжил Ян, — эрр Даар, а не может быть, что за дверью вас встретят, и бумага потеряется?
    Даар дружески похлопал Яна по плечу.
    — А за дверью, мой друг, меня ждет охрана. Неосмотрительно совать нос в логово противника, не прихватив с собой пару тройку весомых аргументов.
    — Даже противника, не соперника? — уточнил Ян.
    — Увы, мой, друг, увы, — удрученно развел руками Даар, — ваше появление вывело противостояние в более открытую форму. Впрочем, когда вы пройдете испытание, приглашаю вас погостить перед отъездом у меня в поместье. Живу я скромно, но хорошему собеседнику буду рад.
    Ян просто согласно кивнул. Даар недвусмысленно дал понять, что здесь лучше не обсуждать расположение сил борющихся за влияние при дворе.
    — Благодарю Рош Даар, буду рад воспользоваться вашим предложением.
    Даар вежливо откланялся, а Ян еще долго задумчиво смотрел на захлопнувшуюся за ним дверь.
    Приходила мать. Ян даже удивился ее визиту.
    — Ян, как же так? — возмущалась она, — Денира собралась замуж за Рош Сайнара, Арис пропадает у него же целыми днями. Гаррарт, — тут она взмахнула перчатками будто отгоняя назойливую муху, — Гаррарт заперся в кабинете и пьет.
    — Мама, отцу нужно время, чтоб прийти в себя, — успокаивал ее Ян, — ты же понимаешь, чем грозило ему наличие этой магической пакости.
    — Да-да, ты прав. Такое ощущение, что эта история с Истагами лишила меня способности спокойно мыслить. Это же уму непостижимо! Министру, — мама подняла вверх указательный палец вверх, — министру иностранных дел, сильнейшего государства мира, подсадили магического паразита.
    «Права была Инга, — с досадой подумал Ян, — ох права. Нельзя жениться, а потом бегать по любовницам. Плохо это заканчивается. Интересно, мама догадывается, где отцу подсунули эту пакость? Делает хорошую мину при плохой игре? Или действительно искренне недоумевает, как такое могло произойти».
    Приходили Сайнар и Арис. Забинтованный Арис привычно веселился, хотя за веселостью проглядывала растерянность и медлительность движений. Ранение давало о себе знать, но лежать Арис категорически отказывался. О родителях они не говорили, обсуждать семейные дела при посторонних было неловко. Сайнар виновато вздыхал, переживая, что втянул Яна в «историю с магами».
    — Успокойся ты, — лениво успокаивал его Ян, — ни в чем ты не виноват. Расскажи лучше, как там Денира?
    Сайнар мечтательно вздыхал и заметно оживлялся рассказывая о своей возлюбленной.
    — Она замечательная, представляешь, предложила помогать мне в лаборатории.
    — И отец дал согласие?
    Сайнар смущенно замялся.
    — Понял, тайком, значит, — с легкой укоризной покачал головой Ян, — вы там осторожнее, а то что-нибудь взорвете, а Денира не я, из окон скакать навряд ли умеет.
    — Ха, — Арис фыркнул, — эта девочка, оказывается, выбила зуб Истагу, когда он пытался на нее напасть. А после, вообще пообещала проломить голову подсвечником и Дегне тоже.
    Ян захохотал.
    — Суровая у нас, оказывается сестренка, братец. Эрр Сайнар, ты бы хорошенько подумал, а то она такие методы воспитания и к тебе применит.
    — А что, я только рад буду, — растерянно ляпнул краснеющий Сайнар.
    Арис от хохота сложился напополам, ойкнул, схватившись за плечо, и продолжая смеяться осторожно опустился на стул.
    * * *
    Ожидание затягивалось. После вынесенного Дааром прошения маги явно тянули время.
    — Ваш друг пригласил на испытания младшего принца, — раздраженно сообщил Яну Рош`Гастейн.
    — Понятия не имел об этом, — Ян пожал плечами.
    — Разумеется, разумеется, — глава ордена подошел к чернильнице, потыкал пером в застывшие чернила. Налитая Яном настойка уже испарилась, вернув им «первозданный», засохший, вид. Озадаченно хмыкнул, — так это вы написали прошение об открытом испытании?
    — Да, — Ян не видел смысла скрывать очевидное, — это мое право, верно?
    — Боюсь, вы совершили огромную глупость, молодой человек, — Рош`Гастейн покровительственно похлопал Яна по плечу, — на вашем испытании будет присутствовать слишком много народу. Артефакт древних любит тишину и конфиденциальность. Я бы рекомендовал вам не усложнять испытание.
    — В любом случае, я свой выбор сделал, — твердо сказал Ян.
    — И не откажетесь? — вкрадчиво, с мягкой отеческой улыбкой поинтересовался Гастейн.
    — Нет, — Ян смотрел на главу ордена магов без улыбки.
    — Ну чтож, в таком случае это действительно твой выбор, — Гастейн вышел из комнаты мягко прикрыв за собой дверь.
    * * *
    Время испытания, назначенное на утро, почему-то перенесли на поздний вечер.
    Однако, несмотря на это, зал для испытания был полон. Вдоль стен стояли маги в серых парадных мантиях расшитых серебром. На стенах горели факелы, под потолком люстры на сотни свечей каждая.
    В центре зала стоял каменный стол. На небольшом возвышении, недалеко от стола, чтоб была возможность разглядеть все, были выставлены кресла для совета. Шесть кресел обитых золотистым росакарским шелком. Пока еще пустых.
    В остальной части зала были поставлены стулья попроще, для присутствующих. На таком же стуле сидел Ян, рядом с помостом.
    Обстановка напоминала театр. Вот сейчас, где — то за занавесом зашумят музыканты настраивая инструменты. Публика рассядется и будет смотреть представление, перешептываясь и хихикая в нужных местах. С интересом смотреть, представление-то скандальное.
    В центре Ян заметил отца, тот выглядел как всегда внушительно и солидно. Даже не сказать что он неделю пил. Мать рядом с ним, с изящной прической и соответствующими случаю шикарными украшениями. Вежливо раскланивающиеся с знакомыми. В ней не было ни капли от той расстроенной женщины, которая посещала Яна. Чуть поодаль Арис в темном камзоле, стоять ему трудно и он держится рукой за спинку стула. Сайнар в мантии мага и Денира с ним рядом. Денира что-то негромко говорит брату и тот, кивнув, садится.
    Сайнар осторожно, бочком прошел к Яну и встал за его спиной.
    — Ты уверен? — зашептал он, — пока шкатулка не открыта, ты еще можешь отказаться от испытания. Никому не удалось заставить его говорить.
    — Уверен, — прошептал Ян, — ты знаешь, что я об этом думаю.
    Сайнар огорченно вздохнул.
    Рош Гастейн бросал на сына недовольные взгляды. Еще бы, сын, пусть и внебрачный, открыто демонстрирует свою отстраненность от ковена. А то, что сын мага предпочел встать на сторону семьи Рош Экита, никто из присутствующих не сомневался.
    В первом ряду сидел Рош Даар и младший принц императорского дома. Младший не в смысле возраста, а в смысле очередности на трон. Принц был не молод, седина серебрилась в темных кудрявых волосах. А на дне темных, ехидных глаз притаился недюжинный ум. Вокруг принца и Даара сидели охранники в темных камзолах.
    Раздался мелодичный звон колокольчика и на помост один за другим начали подниматься маги. Зал притих, излучая напряженное внимание и желание уловить малейшие детали. Ян физически ощущал волну напряженного любопытства от присутствующих.
    Первое кресло справа занял Рош Гастейн, следом за ним остальные члены совета.
    Маги в белых мантиях вынесли небольшой сундучок, достали из него полированный кусок камня и уже было собрались водрузить на стол, как тишину прервал веселый голос Даара.
    — Прошу прощения, — Дарр говорил громко и четко, так, что его было очень хорошо слышно во всех уголках зала, — возможно произошла ошибка, артефакт хранится в запечатанной шкатулке.
    — Все верно, — лениво улыбнулся младший принц, — в большом императорском реестре даже есть запись об этом.
    Рош Гастейн скрипнул зубами. Ян четко это услышал.
    — Это репетиционный вынос, — мягко улыбнулся Гастейн, встал и обратился к Яну, — Ярран Рош Экита, сын Гаррарта и Элоры Рош Экита, проходишь ли ты испытание добровольно, без принуждения?
    Ян развернул плечи, на него внезапно нашло абсолютное спокойствие.
    — Да.
    — Желаешь ли ты, чтоб оно было публичным?
    — Да.
    — Да будет так! — Гастейн хлопнул в ладоши, взметнул краями серебристой мантии, как крыльями, — начнем.
    Он кивнул и двери в зал с грохотом закрылись.
    Маги в серых мантиях торжественно внесли каменный сундук. Осторожно поставили его около стола. С противоположной стороны двое магов так же торжественно внесли на вытянутых руках подушечку с темным массивным ключом.
    Из сундука извлекли еще сундук, размером поменьше. Затем небольшую шкатулку.
    Маг в сером показал присутствующим ключ. Гастейн остановил его жестом.
    — Эрр Рош Даар, желаете лично убедится, что сургучная печать цела?
    — Желаю, — Даар встал со своего места и прошел к столу, посмотрел на Яна и вдруг незаметно ему подмигнул. Склонился, изучая сургуч на замке и громко объявил, — печать целая!
    Маг дождавшись одобрительного кивка Гастейна сломав заливавшую замок сургучную пломбу, открыл шкатулку. На каменный стол легла небольшая белая коробка.
    Маги отошли к стенам и замерли там тенями.
    — Ярран Ист Экита, — глава ковена смотрел на Яна с любопытством и некоторым сожалением, — готов ли ты пройти испытание древних?
    Ян вздохнув поднялся со стула и утешающее похлопал Сайнара по плечу.
    — Да, глава Гастейн, я готов.
    — Пройди к артефакту и заставь его говорить.
    Ян кивнув и закусив губу пошел к столу. Вокруг царила оглушающая тишина. Звук шагов резко отражался от стен.
    «Ну и что мне с этим делать?»- Ян задумчиво разглядывал белый прямоугольник расчерченный еле заметными серыми линиями. Провел пальцем по серебристой линии до угла, повернул не слишком легкую коробку на другой бок, повернул еще. Палец зацепился за неровность. Ян склонился ближе, рассматривая. Царапина? Нет, на ровном белом боку коробки была узкая длинная прорезь. Очень похожая на прорезь на кушетке древних откуда выезжала прозрачная пластинка. Ян сдвинул полоску перекрывающую центр прорези, она поддалась с большим трудом, нехотя. Коробка зашуршала и из нее выехала очень знакомая прозрачная пластинка с белым и черным квадратиками.
    Ян довольно хмыкнул и ткнул пальцем в белый квадратик.
    Коробка недовольно зашуршала, будто ее пробудили от многовекового сна, зашипела рассержено. По серым линиям побежали белые огоньки.
    Маги где-то за спиной зажужжали встревоженным ульем. Некоторые в нарушение порядка встали со своих мест и старались рассмотреть, что происходит у каменного стола. Младший принц удивленно раскрыл глаза.
    Ян снова ткнул пальцем в белый квадрат.
    Коробка мелодично засвистела, а потом произнесла веселым голосом Инги:
    — Сосна, Сосна, я Белка, как слышите меня? Орешек у цели! Прием! Сосна я Белка, ответьте! Сосна я Белка, почему не отвечаете? Орешек у цели!
    Коробка курлыкнула и замолкла.
    Маги за спиной не стесняясь переговаривались в голос. Ян с трудом сдерживал желание схватить эту коробку и начать ее трясти. Если так сделать, то отберут. Пальцы внезапно задрожали от волнения, перестали слушаться, Ян наклонился к коробке и, нажав белый квадрат, тихо позвал.
    — Инь.
    Коробка запищала и выдала серию желтых вспышек на серых линиях.
    — Я база, ответьте! — сквозь писк снова прорвался голос Инги.
    Сбоку послышались шаги, глава ковена спешил к столу. Вот зараза. Ян быстро прикоснулся к черному квадрату и коробка пискнув погасла, потемнела, затянула обратно пластину, как раз в тот момент когда глава подошел к столу.
    — Вы все слышали, — обратился Ян к Гастейну, — артефакт говорил.
    — Понятия не имею как тебе это удалось, но прихожу к выводу, что ты везунчик, — Гастейн похлопал Яна по плечу и натянуто улыбнулся, — поздравляю, вердикт ковена теперь- чистая формальность.
    Входные двери распахнулись. Рош Гастейн повернулся к пятерке магов вытягивающих шеи в надежде разглядеть происходящее.
    — Эрры, вы позволите? — дождался согласных кивков и громко объявил, — испытание пройдено!
    Арис, Сайнар и Денира зааплодировали. Отец и мать, кажется, выдохнули с облегчением. Мать отпустила рукав отцовского камзола, который, Ян видел это краем глаза, судорожно комкала в кулаке все время испытания. Отец морщился, накрывал узкую ладонь матери своей и что — то успокаивающе шептал. Мать сердито улыбалась ему в ответ.
    Внезапно толпа разошлась в стороны уступая дорогу принцу. Ян поклонился. Все окружающие тоже почтительно склонили головы.
    — Поздравляю, эрр Рош Экита, — голос принца был низким, хорошо поставленным, — впечатлен вашим мужеством.
    — Благодарю, гатир нег`кат, — Ян намеренно использовал старое, очень уважительное обращение к особам императорской семьи, — очень благодарен, что вы проявили к этому делу интерес.
    Принц улыбнулся и похлопал Яна по плечу.
    — Эрр Даар привел неоспоримые аргументы.
    Стоящий чуть в стороне Даар скромно улыбнулся.
    Принц кивнул своим сопровождающим и они направились в сторону выхода.
    — Ярран, я жду вас у себя, — напомнил Даар чуть задержавшись, — я предупредил дворецкого, он вас встретит и разместит.
    — Хорошо, я вас понял.
    Ян повернулся к Рош Гастейну
    — Я могу идти?
    — Да, разумеется, вы свободны, — Гастейн выжал из себя радушную улыбку, то, что она вышла немного кривоватой, казалось, никто кроме Яна не заметил, — вы не заберете свои вещи?
    — Я заберу, — вмешался Сайнар, — думаю, эрру Экита не слишком хочется возвращаться в почти тюрьму.
    — Ну что ты такое говоришь, сын, — все так же улыбаясь прошипел Рош Гастейн, — не слишком уютно, но тюрьмой назвать никак нельзя.
    — Конечно, отец, я просто неправильно выразился, прости, — Сайнар почтительно склонил голову, но Ян заметил как уголки его губ дрогнули в презрительной усмешке. Витающее в воздухе напряжение сняла Денира, она подошла к Яну, бережно поддерживая под локоть Ариса. Буйный братец тихо отпихивал ее руку и негромко доказывал, что ему не нужна помощь. Поодаль стояли мать и отец.
    — Ярран, ты домой? — Арис опять оттолкнул руку Дениры, получил сумочкой по локтю и на несколько минут смирился со своей участью.
    — Да, заберу оставшиеся вещи, Ворона и поеду к Даару, он пригласил меня в гости на недельку.
    Ян поцеловал сестру в щеку.
    — Как ты заставил говорить артефакт? — она убрала выбившийся из прически локон за ухо, — Сайнар говорил, что это невозможно.
    — Я не заставлял, он сам заговорил, — Ян краем глаза заметил, что отошедший к магам из совета Гастейн прислушивается к их разговору, — едемте уже, жуть как хочу есть и спать.
    Дорога до родительского дома заняла чуть больше времени, чем хотелось бы.
    Ян прошел в холл, подхватил на плечо побледневшего Ариса. Махнул рукой Денире и Сайнару, дескать сам справлюсь. Отвел его в комнату, велев Гриду напоить отваром.
    — Рад, что вы вернулись, — Грид позволил себе улыбнуться.
    — Спасибо, Грид, это ненадолго, — Ян осторожно стащил с Ариса сапоги, — давай братец, камзольчик снимем.
    — Чувствовал бы я себя лучше, — прошипел рассерженной кошкой Арис, — дал бы тебе в глаз.
    — Да ладно, — хмыкнул Ян, — понимаю, ты силен, а это так, в карете растрясло. Швы не разошлись?
    Он аккуратно расстегнул камзол Ариса.
    — Нет. Просто распереживался. Последнее время я стал таким сентиментальным, — Арис картинно потер глаза, — так и хочется подраться со старшим братом.
    — Уговорил, подеремся. Раз уж тебе так хочется получить по шее, не вижу смысла препятствовать такому рвению.
    Арис улегся на подушке. Ян посмеивался. Пикировка с братом подняла внезапно упавшее настроение.
    — Подразумевалось, что по шее получишь ты, братец, — Арис посерьезнел, — ты собираешься в Лерт, ведь так?
    — Даар пригласил меня в гости на несколько дней, а потом я улечу в Лерт, — пояснил Ян.
    — Мама разве не передала тебе? — Арис недовольно нахмурился.
    — Что?
    — Значит нет, — Арис стукнул кулаком по подушке, — пришли письма от Вастаба.
    — Ну?
    — В Лерте соленый мор.
    — Я все равно туда полечу, — Ян улыбнулся Арису, — выздоравливай, братец.

    В своей комнате он собрал оставшиеся вещи, достал из тайника деньги, упаковал все в небольшую сумку. Вспомнил Ингу.
    Перед выходом из Лерта, когда уже были готовы все, и наемники нетерпеливо переминались на улице, она вдруг взяла Яна за руку и сказала:
    — Надо присесть на дорожку!
    — Что? — растерялся Ян.
    — Обычай такой, — Инга потянула его за рукав к банкетке, — садись и думай, молча.
    Они сели, Инь сосредоточенно разглядывала половицы, Ян не знал куда нужно смотреть и о чем думать, но тоже рассматривал деревянный рисунок на полу.
    — Инь, а долго так сидеть нужно? — осторожно спросил он.
    — Нет, — она хлопнула себя по коленкам, улыбнулась и пружинисто встала с банкетки, — идем.
    — А в чем смысл?
    — Подумать, не забыл ли чего, — хихикнула Инь.
    Ян посмотрел на свою комнату, хмыкнул, подтащил стул к двери и сел.
    — Что-то в этом есть, — задумчиво пробормотал он разглядывая плашки пола.
    Дверь распахнулась чуть не сбросив его со стула.
    — Ярран! — воскликнула мать проходя в комнату- я хочу знать, что ты намерен делать дальше? — она остановилась и развернулась к нему, — что это ты делаешь?
    — Собираю вещи, мама, — Ян поднялся со стула.
    — И ты уйдешь даже не поговорив с отцом? — она возмущенно всплеснула руками
    — Поговорю, — Ян взял сумку. По дороге в кабинет отца нашел Грида и велел ему седлать Ворона.
    За пару недель в кабинете отца ничего не изменилось, разве что стало еще мрачнее. На стенах горели лампы, на столе подсвечник с десятью свечами. Ян помнил, как приходил в детстве в кабинет и рассматривал этот подсвечник как какое- то чудо. На нем не было изящных листьев, как на канделябрах в гостиной, он был прост. Гладкая полированная стойка с круглыми подставками под свечи. Просто и законченно. Образец правильности.
    — Мама сказала, что ты хотел со мной поговорить? — Ян сел в кресло.
    — Куда ты собираешься? — отец откашлялся.
    — В Лерт.
    — Я запрещаю.
    Ян побарабанил пальцами по подлокотнику и зло улыбнулся.
    — Позволь мне тебе кое-что объяснить, папа, ты сейчас не в том положении, чтобы диктовать мне свои условия. Видишь ли, эрр Даар пригласил меня погостить у него. От такого предложения, как ты понимаешь, не отказываются.
    — Что? — растерянно спросил отец.
    — А ты думал, младший принц на испытании из воздуха соткался? — съехидничал Ян, — Даар вынес от магов мое прошение, он же уговорил принца прийти. Самое неприятное, что платить за твои ошибки придется мне.
    — Как ты разговариваешь? — отец хлопнул ладонью по столу.
    — Как хочу так и разговариваю, — Ян по-детски огрызнулся, чувствуя как свинцовым комом накатывает усталость, — тщательней надо любовниц выбирать. Не придется потом полной ложкой хлебать. Ты знаешь, что Истагов приговорили за связи с алорнцами?
    — Нет, — хмуро признался отец, — меня отстранили от дел до выяснения.
    — Ты еще легко отделался, — резюмировал Ян, — повезло, что Даар и Гастейн видели как они себя вели. Это косвенно подтверждает их вину.
    Отец зло комкал перо.
    — Я делал то, что считал нужным.
    — Ага, и паразита ты себе сам подсадил, исходя из самый наилучших побуждений, — съязвил Ян, — послушай, отец, я все понимаю. Когда я явился домой в странной одежде, вел себя не так как все вокруг! Был не похож сам на себя. И ты испугался, что это не я. Это я понимаю. Но все остальное-то зачем? — Ян, приподнявшись, в ярости ударил кулаком по подлокотнику кресла, — Рош Истаги. Ковен. Украденные письма Вастаба. Ты думал, что я не узнаю?!
    Отец смотрел, не произнося ни звука, даже как-то испуганно. Что было само по себе удивительно, в мировосприятии Яна, Гаррарт Рош Экита всегда был несгибаем.
    — Я с детства слышал, что мы род, семья. И что в результате? Мой родитель считает меня безумцем потому, что я не так одет и сменил манеру разговора. И второй раз готов выкинуть меня как что- то ненужное, раз уж я не желаю принести пользу.
    Ян устало плюхнулся в кресло и взъерошил волосы. Посмотрел на сгорбившегося отца.
    — Ну, ты доволен? Испытание магов убедило тебя в том, что я нормален?
    Тот выдохнул и медленно кивнул, скорее просто наклонил голову.
    — Вот что я тебе скажу, — Ян закинул ногу на ногу, — после того как я договорюсь с Дааром, улечу в Лерт. И да, я знаю, что там соленый мор. Так что, даже если у тебя есть что-то в задумках, чтоб нажать на меня, вынужден разочаровать. Не выйдет.
    Отец, отложив измятое перо в сторону, сложил руки на столе и ка-то вдруг сгорбился, осел как весенний сугроб в теплый день.
    — Я не знал, что с тобой делать, — тяжело, словно выговаривать слова, давалось ему с очень большим трудом, сказал он, — ты вернулся абсолютно другим. Совсем, понимаешь? Взгляд, одежда, слова, привычки, ты…ты даже пить престал. Мне ведь все доносили, а я даже сомневался, ты ли это вернулся. У тебя даже походка изменилась. А этот твой бокс? Я видел как ты словно кулачный боец сбиваешь эту штуку, грушу, на пол, одним ударом.
    Ян с досадой ударил ладонью по подлокотнику.
    — А со мной поговорить и спросить, что произошло гордыня не позволила? Надо было довести до края, поставить под угрозу жизнь Ариса, Дениры? Ты готов был отдать Дениру Истагам! Лишить меня возможности распоряжаться моей собственной жизнью? Не слишком ли дорого расплачиваться своими, — он усмехнулся, — официальными детьми?
    Он поднялся и пошел к двери.
    — Ян, постой, — окликнул его отец
    — Да?
    — Я прошу прощения.
    Ян остановился у двери рассматривая наличник темного дерева.
    — Мне тоже очень жаль, что все так вышло, отец.
    Он шагнул в полутемный коридор. Внутри медленно разливалась щемящая опустошенность.
    В холле Яна ждали Сайнар и Денира, сестра нервничала. Сайнар полушепотом ее успокаивал.
    — Вечность, Ярран, — завидев Яна Денира кинулась к нему, — мама сказала, что ты уезжаешь прямо сейчас.
    — Да, Дени, я собрал вещи, — Ян погладил сестру по руке, — и велел оседлать Ворона. Арис у себя в комнате, проследи за ним, хорошо?
    — Ты говорил с отцом? — Денира внимательно смотрела на Яна.
    — Угу, ничего нового мы друг другу не сказали, — он скривился. Махнул рукой, — уже не важно. Если меня кто-то будет искать, я дней пять пробуду у Даара. После, в Лерте, можно будет связаться через Вастаба, — Ян поцеловал сестру в щеку, — береги нашего братца, Дени, а то он слишком шустрый.
    Ян повернулся к стоящему у двери Гриду, тот кивнул.
    — Ваш конь готов.
    Ян кивнул, поправил клинки на поясе, и пошел к выходу, за его спиной Сайнар что-то шептал Денире на ухо.
    — Ярран, постойте, я с вами, — окликнул Сайнар, — нужно договориться, как я смогу передать вам ваши вещи.
    — Жду вас на улице, — Ян закинул мешок за спину и поторопился к Ворону.
    Тот встретил Яна довольным фырканьем и тыканьем носом. Нетерпеливо переступал ногами радуясь внезапной прогулке.
    — Если бы ты знал куда мы собираемся, ты бы так не радовался, — пожурил Ян, похлопав по шелковистой мощной шее, — из воды, да обратно в воду и попробуй не утонуть.
    Сайнар уже ждал у парадного крыльца. Ян спешился и они пошли по улице в сторону дома Сайнара.
    Сайнар явно хотел что-то сказать, сопел, едва слышно фыркал, словно вел внутри себя понятный только ему диалог, и не находил слов этот диалог начать.
    — Вы хотели поговорить? — Яну надоело ходить вокруг да около и слушать, как Сайнар нервно выдыхает, все больше напоминая закипающий чайник.
    — Да, не знаю удобно ли сейчас, — Сайнар неловко дернул руками, — но мы с Денирой решили, что хотим ехать в Лерт вместе с вами.
    — Не самая лучшая идея, там соленый мор.
    Сайнар вздохнул
    — Я знаю, но Денира не хочет бросать вас одного, — он потер нос, — вы же понимаете, что после того как я открыто встал на вашу сторону, совет магов мной недоволен. Не хотелось бы с ними проблем.
    — Хорошо, я дам вам знать, когда полечу, — Ян хмыкнул глядя на Ворона, — или поеду туда.
    — А вещи?
    — А вещи пусть пока что, полежат у вас, — Ян заскочил в седло, — спасибо, Сайнар, за вашу помощь, она неоценима.
    Сайнар неловко махнул рукой, мол, не стоит благодарности и двинулся к своему дому. Ян легко тронул Ворона ногами и тот, словно разделяя чувства всадника, шумно вздохнув, нехотя двинулся к дому Даара.
    Дом императорского дознавателя не соответствовал высокому званию своего хозяина. Снаружи был прост и как то основательно квадратен. Никаких вычурных деталей, каменные ровные стены. Яркие фонари у дверей. Клумбы, с подмерзшими поздними цветами, под окнами.
    Ян спешился, оглядел фасад оценивая похожесть дома и хозяина, и пару раз стукнул в дверь. Та со скрипом отворилась, впуская его в холл отделанный коричневым шелком с зелеными цветами. Небольшой квадратный стол, с подносом для корреспонденции, пара стульев рядом. Дверь Яну открыл дворецкий, очень похожий на сильно состаренную версию Гридо.
    — Что вам угодно, эрр? — проскрипел он ничуть не хуже двери, подслеповато щурясь на Яна.
    — Ярран Рош Экита, — представился Ян, — меня ждут.
    — А, да, эрр Даар предупреждал о вас, проходите, — старик неуклюже сдвинулся в строну.
    — Моего коня нужно устроить в конюшню, — Ян чуть слышно просвистел и в темноте, рядом с крыльцом, послышалось недовольное фырканье. Кажется, Ворону понравились цветочки на клумбе Даара и он был сильно недоволен тем, что его от них отвлекли. Дворецкий выснул голову за дверь, оценил ущерб и обреченно махнул рукой.
    — Не переживайте, эрр, их планировали завтра убрать. А теперь убирать придется, — он снова прищурился, пытаясь разглядеть грядку, — меньше. Кхм, надо сказать гораздо меньше.
    Ян похлопал Ворона по плечу, тот шумно выдохнул и потряс головой.
    — Пойдем, дружище, отведу тебя в конюшню.
    Проследив за тем, чтоб Ворона удобно устроили в конюшне, Ян вернулся в дом.
    Дворецкий, церемонно неся фонарь в вытянутой руке, проводил его в кабинет Даара.
    Темные шкафы вдоль стен заставленные книгами наводили на мысль о том, что владелец кабинета очень любит читать. И читает много. Несколько книг лежало на маленькой тумбе у окна.
    Добротный и тяжелый письменный стол как оплот разума стоял посреди комнаты, карта Роскара занимала добрую половину этого стола, сдвинув собой все остальные, видимо, менее важные на данный момент бумаги. Их небрежным ворохом просто сдвинули в сторону. Поднос с чайником и чашками ютился посреди бумаг. Там же пряталось блюдо с нетронутыми пирожками. Прямо на карте, ярко её освещая стояли два подсвечника на шесть свечей. Рядом со столом два стула и кресло. Еще одно кресло, рядом с камином, занимал младший принц. Вытянув ноги к огню он озадаченно потирал то висок, то нос.
    Даар нетерпеливо расхаживал вокруг стола, при каждом шаге слегка приподнимаясь на носках.
    Судя по раскрасневшимся лицам обоих, в кабинете бушевал нешуточный спор.
    — Рош Экита, — Даар нетерпеливо подскочил на месте, — возможно, вы разрешите наши небольшие разногласия.
    Ян слегка смутился, замер от неожиданности на пороге, увидеть принца вот так запросто сидящего в кресле и озадаченно почесывающего нос, было редкостью. Движение принца нервно проводящего пальцами по породистому носу чем-то напоминало Сайнара.
    — Доброй ночи, — Ян улыбнулся в ответ на немного рассеянный кивок принца и прошел в кабинет, — возможно разрешу, если узнаю о чем спор, эрры.
    — Присаживайтесь, Экита, — принц махнул рукой на соседнее кресло и снова начал растирать висок, — эрр Даар уже который раз доказывает мне нецелесообразность войны с Алорной. Беда в том, что мне нужны аргументы для Императорского совета. А там больше половины убеждены, что отобрав у Алорны Закатные земли мы что-то выиграем.
    Ян сел в кресло, уставшая от езды на лошади спина тут же отозвалась болью. Один из последних камней на руках ощутимо нагрелся и неприятные ощущения нехотя отошли в сторону.
    — Я думаю, эрр Даар прав, — Ян машинально потер место на руке, как раз там, где был теплый камень, — война с Алорной не принесет Росакару ничего кроме убытков.
    — Аргументируйте! — принц немного манерно вскинул руку вверх, — все, что приходит на ум, выкладывайте.
    Даар скрестил руки на груди, заинтересованно глядя на Яна.
    — Наша разведка почти не работает в отношении Алорны, вы и сами об этом знаете. Все дело в их закрытости. Мы не знаем толком о численности их войска вооружении и подготовке. То, что там вдруг начали делить власть, для нас не особо ободряющая деталь. Из-за плохих данных разведки мы не может оценивать ситуацию верно. Наличие внешнего врага сплачивает и думаю, распри внутри будут забыты, для защиты границ. Таким образом мы невольно поможем алорнцам сплотится.
    Даар соглашаясь с Яном кивнул и не перебивая, налил в чашку отвар, протянул принцу. Вторую, себе и третью-Яну.
    — Спасибо, — Ян взял чашку, она была горячая и приятно согревала руки, — Алорна граничит с Хистераном и с нами в районе Зеленых Пустошей. Хистеран воевать не будет. Сейчас у них просто нет на это ресурсов. Соленый мор из Лерта, — Ян вздохнул, сделал глоток крепкого, даже горького, но вместе с тем какого-то безвкусного отвара, — скорее всего пойдет дальше, несмотря на предпринятые меры. А это значит, засеивать поля весной будет почти некому. Необработанные поля повлекут за собой голод и вероятно населения станет еще меньше. Воевать тем более будет некому. Значит, Хистеран нам не союзник. Если же мы договоримся с Хистераном о предоставлении пролета и стоянки для войска, то они сдерут с нас три цены, чтоб исправить свою ситуацию. Получается, они нам не союзники и не помощники. Сомневаюсь, что нам будет экономически выгодно платить им. Если мы будем заходить со стороны Зеленых пустошей, — Ян ткнул пальцем в карту, — например вот отсюда, то войску придется часть пути идти пешком. Сами знаете, над пустошами невозможно летать из-за туманов. А если ехать через горы, то там много диких. Слишком много. И все военные подвиги будут ради того, чтобы отбить у Алорны продолжение этих самых пустошей. Закатные пустоши действительно пусты, там нет пастбищ для скота, полезных ископаемых там тоже не водится. Ничего. Даже торфа, и того нет.
    — Торфа? — принц перестал тереть висок и уставился на Яна услышав не слишком знакомое слово. Ян смутился, слово «торф» он услышал от Инги, когда она пыталась растопить дрова в печи.
    — Земля после болот, — пояснил Ян, — коричневая, очень рыхлая. Говорят, торфом можно топить печи. Если прессовать его в брикеты.
    — И что, лучше чем уголь? — вдруг заинтересовался принц.
    Ян пожал плечами.
    — Боюсь, я знаю об этом только со слов других. Говорят, его очень сложно тушить и почти бесполезно заливать водой.
    — Да, я видел такое, — подтвердил Даар, — в лесах на восходной стороне. Земля выгорает до глубоких ям.
    — Чтож, ваша позиция мне ясна, — принц глотнул отвар и скривился, — Даар, ваш дворецкий, кажется, каждый раз умудряется заваривать одну и ту же траву. Причем каждый раз это горько и в то же время, совсем безвкусно.
    — Простите, мне некогда заниматься хозяйством, работа отнимает почти все время — Даар слегка поклонился, — а Невар очень стар. Он служил еще моим родителям.
    — Так заведите супругу, она будет вести хозяйство, — хмыкнул принц и повернулся к Яну, — а вы, Экита, не женаты?
    Вопрос был явно задан неспроста.
    — Женат, — Ян слегка наклонил голову разглядывая принца и ожидая следующего вопроса.
    — Она представлена ко двору?
    Ян почувствовал как, почему-то, напрягся Даар.
    Говорить принцу правду было вызовом.
    — Она человек, — твердо сказал Ян и посмотрел на принца. У Даара от удивления отвисла челюсть. Принц насмешливо-удивленно вскинул бровь вверх, — и не представлена.
    — Я не ослышался, Экита, вы женились на хистеранке?
    — Она не хистеранка, хоть и человек, она издалека, — Ян кашлянул, — очень издалека.
    — И без одобрения Императора, разумеется? — произнося эти слова принц поморщился будто разжевал что-то не слишком приятное.
    — Я изгнанный и забирал у Вастаба Рош Экита темный мешок. Смею напомнить вам, гатир нег`кат, изгнаные вне закона, — Ян передал кружку с остывшим отваром Даару. Тот очень осторожно поставил ее на стол. И без намеков Даара было ясно, что ситуация весьма шаткая.
    — Слышал я эту историю. Про вас, Экита, рассказывают весьма странные вещи, — принц сощурился, уколол Яна цепким взглядом, — и вот теперь мне стало интересно, где в сплетнях правда, а где нет.
    — Простите, гатир нег`кат, боюсь я не посвящен в сплетни про себя самого. Если у меня есть ответы на ваши вопросы, то я постараюсь ответить.
    — Больше всего мне интересно как вы вернули своего горга? — принц закинул ногу на ногу и уставился на Яна.
    — Это сделал лекарь древних, — Ян очень тщательно подбирал слова.
    — Лекарь древних? Так вы общались с ними? — принц хищно оскалился, — они живы?
    — Боюсь, что я неверно выразился, лекарь древних не живое существо.
    — И что это? Камень? Дерево? Что? — принц нетерпеливо взмахнул рукой.
    Ян виновато развел руками, объяснять принцу все было бы неправильно. Слишком сильным был его интерес.
    — Я не могу объяснить что это, — он добавил в голос неуверенности и кашлянул, — лекарь древних похож на очень плотное облако.
    — Прозрачное? — удивился принц.
    — Нет, просто такой же белый и пушистый, — Ян надеялся, что его определения звучат достаточно убедительно, и в то же врем размыто, — лекарь древних не разговаривает. Изучает и лечит.
    Даар хмыкнул.
    — Неподалеку от того места откуда вас забрали, нашли захоронение древних. Арано вел раскопки, он успел вывезти очень много вещей в Алорну. И даже один из саркофагов древних. Остальные саркофаги слава Вечности, они не успели вывезти.
    Ян почувствовал как от волнения внезапно пересохли губы и язык стал каким то тряпочным.
    — Саркофаги? Много?
    — Да, саркофаги, пять штук, — принц хлопнул ладонью по колену, — вы же понимаете, Экита, что это секретная информация.
    Ян кивнул. Принц продолжил.
    — Саркофаги как саркофаги, странные из толстого стекла, и керамики сверху. Зачем они хоронили своих в стеклянных гробах, я понять не могу. Но в этих ящиках очень странные кости с какими-то непонятными трубками внутри скелета. Зачем они засовывали трубки в покойников я не понимаю. Потому, что в живого так трубку не запихать.
    Ян с трудом удержал ухмылку, Даар скривился:
    — Звучит так, будто древние специально что-то делали. Возможно у них обряды такие, на островах, я читал, покойников кладут на плот отталкивают его подальше от берега и сжигают. А вы, что думаете, Экита?
    — Думаю, не стоит судить поверхностно, — Ян тщательно подбирал слова, — мало ли как у древних была устроена жизнь. Мне сложно судить о том, чего я не видел.
    — Но вас, Экита вылечил именно их лекарь, — возразил принц. Даар едва слышно вдохнул и сел на стул, недалеко от кресел.
    — Мое общение с лекарем проходило без моего участия, я был почти мертв потому не могу рассказать, что и как происходило. Упал без сознания, а очнулся уже здоровым.
    — Но в камнях? — придирчиво уточнил принц.
    — Да, в камнях, правда, сейчас они почти все отпали.
    — И вы не сошли с ума? — принц нахмурился, — вас не настигло безумие?
    Ян мягко улыбнулся.
    — Гатир нег`кат, я не бросаюсь на вас с воем и не пытаюсь перегрызть горло. Если хотите перечислю вам имена моих предков до восьмого колена и назову сегодняшнюю дату. Возможно на основании этого ожно сделать вывод, что я относительно нормален?
    Даар хохотнул и едва заметно съежился под жестким взглядом принца.
    «Как в звериной стае, — подумалось Яну, — жесткая иерархия и никак нельзя забыть кто главный. Не позволят. Да и не стоит, ради собственной безопасности».
    — Я вам верю, — принц лениво дернул плечами, перевел взгляд с Даара на Яна и твердо сказал, — но хочу подробностей вашего путешествия. Всех. Начиная сначала.
    Чем дальше Ян беседовал с принцем, тем больше на него накатывало ощущение, что он общается с опасным хищником. И тот смотрит с прищуром, оценивая, съесть его сейчас или оставить про запас. На затылке ощутимо шевелились волоски, будто предупреждая об опасности.
    На вопрос принца требовался рассказ позволяющий не разболтать лишнего и в то же время, принц не должен усомниться в правдивости Яна и его лояльности к Росакару.
    Росакар Яна волновал мало. Насмотревшись на интриги вокруг власти в Росакаре и Хистеране с Алорной, Ян испытывал только одно желание, оказаться как можно дальше от политических дрязг. Потому, что последние разборки едва не стоили ему жизни.
    — Я уходил в горы из Лерта, — Ян чувствовал как взгляд принца, казалось физически царапает кожу, так и хотелось стряхнуть с себя руками это ощущение, — умирать. Выбор направления был случайным.
    — По нашим сведениям с вами была женщина, — Даар переглянулся с принцем.
    — Да, моя жена. Она провожала меня. Так же нас провожали наемники РошРашшата.
    Снова последовал быстрый обмен взглядами. Ян сделал вид, что ничего не заметил.
    — Наемники были с вами, когда вы нашли лекаря древних?
    Ян отрицательно мотнул головой.
    — А женщина?
    — Нет, — Ян втянул воздух и придал лицу возмущенное выражение, — ее похитил эрр Алтенариэль Ист Керио.
    О том, что Керио и Гор были с ним на поляне, когда его забрал патруль, Ян упоминать не стал.
    Принц растерялся, выражение породистого лица сменилось с цепкого на удивленное, снова переглянулся с Дааром.
    Даар кивнул:
    — Да, разведка доносила, что при дворе была человеческая женщина, ее объявили невестой владыки. Но она была в несколько странном состоянии.
    — Человеческую женщину похитил алорнец? — удивлению принца не было предела, — человеческую? Чтоб на ней жениться?! — принц озадаченно прикусил костяшку указательного пальца, подумал, отрицательно покачал головой, еще подумал, — может, она очень красива?
    «Еще не хватало, чтоб этот познакомился с моей Ингой, будет еще один желающий отобрать у меня жену», — мысленно зло оскалился Ян.
    — По данным разведки из Хистерана, Линара Савель небольшого роста, у нее очень светлые волосы и, — Даар прищурился вспоминая текст донесения, — «миловидное личико».
    Он явно хотел добавить что-то еще, но взглянул на Яна и промолчал.
    «Интересно, кто доносил? "Миловидное личико" надо же! — Ян лениво прикидывал откуда Даар черпал информацию, — может Антерис? Или Рашшат. Скорее всего, наемникам главное кто больше заплатит. Однако, Вастаб тщательно подбирает окружение».
    — Значит, вашу супругу похитил Ист `Керио? — принц снова покачал головой словно отказываясь в это верить.
    — Да это так.
    Ян подавил желание потереть шею. Голова начинала потихоньку болеть от напряжения, а двое напротив и не думали заканчивать свой допрос.
    — Что в обычной человеческой женщине может заинтересовать горга? — растерянность принца исчезла, взгляд стал снова жестким и цепким.
    — Возможно эрр Экита прояснит нам, — Даар виновато дернул уголком губ, еле заметное движение, — в ее биографии нет ничего особенного. Дочь лавочников, родом из Гольтема, родители умерли во время соленого мора. Двадцать семь лет назад. По другой информации хорошо разбирается в травах и ранениях.

    — Она спасла меня из тюрьмы в Равенхальме, — пояснил Ян, — и ее знание трав сохранило мне жизнь.
    — Дочь лавочников из Гольтема случайно оказалась в Равенхальме и спасла вас из тюрьмы, — недоверчиво произнес принц. Ян кивнул, — она что же, сражалась с отрядом стражи?
    — Что вы, — возразил Ян, — там, в участке, что-то взорвалось, она просто воспользовалась ситуацией.
    — А как она оказалась в участке?
    Ян снова подавил желание растереть шею. Ведь в самом деле, что он знает об Инге? Только то, что рассказала она. А рассказывала ли она правду? Сомнение горечью растекалось внутри. Возможно она ушла с Керио по доброй воле, ведь быть женой владыки гораздо выгоднее, чем быть женой простого горга. Тогда её плохое отношение к Керио было всего лишь притворством?
    Ян сжал руку в кулак, так что ногти впились в ладонь, отгоняя от себя подобные мысли. Спасать его с риском для своей жизни, будь Инга интриганкой, не стала бы. Хотя, Лиамата тоже прожила с ним почти год и это не помешало ей помогать алорнцам.
    — Я не знаю, как она оказалась в участке, — солгал он.
    — Неужели вы женились на ней в благодарность за спасение жизни? — усмехнулся принц.
    — Я женился на ней из-за того, что между нами возникли иррациональные чувства, — не удержался, съехидничал Ян, — знаете, такое иногда случается.
    Даар еле заметно, одобрительно кивнул. Принц потянулся и встал.
    — Даар, ваш дворецкий заваривает ужасный отвар, так ему и передайте. Я откланиваюсь.
    Даар дернул шнурок колокольчика и в дверях бесшумно возник Невар.
    «А он не так уж и стар и неловок, как пытается представить Даар, — Ян оценил плавность движений дворецкого, — стоит ли мне опасаться какого-нибудь подвоха и здесь, в доме дознавателя?».
    — Охрану мне к выходу и лошадь, — коротко приказал принц. Невар склонился и так же тихо, как появился, исчез. Принц повернулся к Яну.
    — Возможно, эрр Рош Экита, когда-нибудь нам удастся продолжить беседу.
    Ян поклонился, стараясь, чтоб радость от того, что неприятная беседа закончилась, не была слишком заметной. Принц хмыкнул и проследовал к выходу из библиотеки, Даар ужом проскользнул следом, по пути сочувствующе похлопав Яна по плечу.
    Оставшись один в библиотеке Ян порассматривал карту, проследил пальцем линию от Росакара до Лерта, вздохнул. Если повезет, то через пару дней он будет там. Осторожно заглянул в стопку бумаг, разумеется, ничего интересного Даар на виду не держит. Стандартные донесения, отчеты и прочая ерунда. Подошел к тумбе на которой лежали книги. Приоткрыл обложку «Рассуждения про движение небесных тел по небосводу и влияние их на движение Ночной Гостьи скромного наблюдателя за небесной твердью Карада Рош Нааста» Рядом с книгами чернильница и заметки Даара по поводу прочитанного. Ничего лестного для Карада Рош Нааста там написано не было.
    За спиной бесшумно материализовался Невар. Деликатно кашлянул, но Ян все равно дернулся от неожиданности и уронил книгу на пол. Торопливо поднял ее и положил на место.
    — Эрр Даар просил проводить вас в вашу комнату, пока он занят проводами принца, я взял на себя смелость распаковать ваши вещи.
    — Спасибо, — Ян последовал за дворецким на второй этаж, снова удивляясь плавности движений, казалось бы, очень старого горга. Деревянные ступени мягко поскрипывали под их шагами.
    Небольшая комната была уютной, стены были окрашены синей краской с мелкими золотыми листочками. В камине горел огонь. На круглом столе у окна стояла ваза с фруктами, кувшин с вином и устойчивый каменный подсвечник на три толстых свечи. От свечей по комнате расходился густой запах горячего воска и меда.
    Даар был радушным хозяином. Да и во всем доме чувствовалась надежность и продуманная до деталей основательность. Ян повернулся к дворецкому.
    — Благодарю, я хотел бы лечь спать.
    Дворецкий понимающе наклонил голову. И показал рукой на спрятанный в глубине комнаты альков. Там, закинутая покрывалом в цвет стен, стояла массивная кровать резного дерева.
    — Если эрру что-то понадобится, вот здесь шнур к колокольчику.
    Невар склонился в поклоне и исчез, оставив желание протереть глаза, чтобы удостовериться, действительно ли дворецкий только что был тут.
    Ян запер дверь и, раздевшись, с наслаждением растянулся на удобной перине. Напряжение последних дней медленно отступало, оставляя неприятную, дрожащую слабость внутри.
    Полное осознание опасности оказаться на всю жизнь заключенным в своей же стране, либо в тюрьму у магов, либо у императора, заставило его вздрогнуть. Но он уже почти засыпал и в темноте комнаты, в полудреме, ему привиделось улыбающееся лицо Инь. Она вздыхала, улыбалась и смотрела слегка укоризненно, но весело.
    — Ну что ты, Инь, — пробормотал Ян зевая и закрывая глаза, — я ни капли в тебе не сомневаюсь, вот честно.

    Утром Яна разбудил осторожный стук в дверь. Он недовольно заворчал, закрыл голову одеялом от яркого утреннего солнца и все-таки проснулся.
    — Кто? — спросил, чуть сдвинув одеяло с лица, ровно настолько, чтоб было слышно что он говорит.
    — Эрр Экита, эрр Даар спрашивает будете ли вы с ним завтракать? — вежливо спросил Невар, его голос из — за двери был еле слышен.
    — Через четверть круга спущусь, — Ян отбросил одеяло и сел на кровати, — Невар, распорядитесь, чтоб мне принесли горячую воду.
    Дворецкий кашлянул.
    — Я уже принес, эрр, если вы откроете дверь, то я отдам вам целое ведро кипятка.
    В голосе Невара явно слышалась легкая, едва заметная усмешка. Ян вздохнул, надел бархатный халат лежащий на покрывале и пошел отпирать замок.
    — Спасибо, — Ян посторонился пропуская дворецкого к умывальнику.
    — Звоните, если что-то будет нужно, — Невар опустил внушительное деревянное ведро на пол, поклонился и доверительно сообщил, — можете не спешить, эрр Даар сам недавно вернулся из конторы.
    — Он работал ночью? — удивился Ян.
    — Там возникло что-то срочное, — Невар снова поклонился и вышел, бесшумно выскользнул, как показалось Яну, за дверь.
    — Ну и ну, — Ян ошарашено посмотрел на дверь, помотал головой и пошел умываться.
    Когда он спустился в столовую там уже находился Даар, он недовольно морщил крупный нос, помешивал ложкой серую кашу и огорченно вздыхал.
    — Хорошего утра, эрр, — Ян сел за стол и дворецкий поставил перед ним тарелку серой размазни.
    Даар шлепнул ложкой по остывшей массе и снова сморщился.
    — Хорошего, эрр Экита, Невар считает что вот это вот, — ложка снова шмякнулась о кашу, — лучший завтрак.
    Ян зачерпнул кашу, осторожно попробовал, она была вкусная, в меру соленая, в меру разваренная.
    — Вкусно, — одобрил он, — вы зря ругаетесь на вашего дворецкого.
    Даар сморщился.
    — Боюсь это уже вошло в привычку, я ворчу на его кашу, он отчитывает меня если я задерживаюсь на службе, — он нехотя зачерпнул ложкой и сморщившись проглотил еду, — какие ваши дальнейшие планы, Экита?
    — Я уже упоминал, что собираюсь лететь в Лерт, — Ян взял кружку с отваром и отпил горькую жижу.
    Невар за его спиной бесшумно выскользнул за дверь, Ян затылком ощутил легкое движение воздуха.
    Даар тоже поднял кружку, покрутил ее в руках.
    — Почему вы не рассказали принцу всю историю? — поинтересовался он.
    — С чего вы взяли? — удивился Ян, очередной глоток горечью растекся по рту.
    — Экита, я столько лет работаю дознавателем, что многие вещи для меня очевидны, вы не лгали, но и не рассказывали всего. Я хочу знать, о чем вы умолчали?
    — Это не имеет отношения к безопасности страны, — возразил Ян, — скорее личное.
    Даар снова качнул кружкой.
    — Меня касается все, даже если это не касается, как вам кажется, — сделал ударение он, — безопасности страны.
    Ян ухмыльнулся.
    — Ну вот, а было такое прекрасное утро. Хорошо, эрр Даар, что бы вам хотелось знать?
    «Хороший прием, — как то заметила Инга, — дать противнику самому задавать вопросы, вполне возможно, что главное он не заметит и вопросы уведут его совсем не туда». Ян мысленно кивнул, соглашаясь.
    — Тот голос в артефакте, вы ведь поняли, что было сказано? — Даар с любопытством смотрел на него.
    — Дерево, дерево, я скрат, — перевел Ян улыбаясь, — орешек у цели.
    Даар растерянно смотрел на него.
    — Вы серьезно?
    — А вы решили, что в одном предложении уместился научный трактат?
    — М-да, — Даар поставил кружку на стол, — я ожидал чего то более существенного. Откуда вы знали как работает артефакт?
    — Я действовал по наитию, наугад.
    Даар недоверчиво смотрел на Яна.
    — Наитие не приходит на пустом месте, вы знали что, делать.
    — Ошибаетесь, — Ян сделал еще один глоток отвара и отставил кружку на стол.
    — Хорошо, возможно ошибаюсь, — Даар смотрел с прежним недоверием, — все-таки, Экита, как вам удалось вернуть вашего горга? Или вся история с вашей смертью была обманкой и какими-то махинациями старого лиса Вастаба?
    Ян потер лоб.
    — Я действительно умирал, почти год, — он скривился, воспоминания больно царапались, — извините, вспоминать такое мало приятного, а вернул меня к жизни лекарь древних.
    — И он действительно похож на облако? — неверяще фыркнул Даар.
    — Не совсем.
    Даар тихо зарычал, встал на ноги и заходил по комнате.
    — Так на что же он похож?! — негромкий вопрос был больше похож на крик.
    — Скорее всего, на те саркофаги в которых вы нашли останки древних.
    — Экита, вас не волнует благополучие вашей страны? — раздраженно спросил Даар протаптывая дорожку от стола к окну, — почему вы не отвечаете толком на мои вопросы?
    Ян молча наблюдал как Даар шагает в сторону окна и обратно.
    — Знаете, что я думаю по поводу всех тех раскопок в горах? — он постучал пальцами по столу, Даар замер, как яхарская ищейка, в стойке, — нельзя было это трогать вообще. Возможно, когда-нибудь наши потомки будут обладать знаниями способными понять, то, что там находится. Но теперь, боюсь, это не доживет до того времени. Вы спрашиваете, что я там видел. То же самое, что и вы. Древние не были чем-то божественным, Даар. У них были знания, которых нет у нас.
    — Но мы можем использовать их знания, — возразил Даар.
    Ян отрицательно покачал головой.
    — Не можем. Парадоксально звучит, но не можем. Потому, что у нас нет базовых знаний, фундамента для изучения, — Даар остановился и недоверчиво смотрел на Яна, — и еще одно. Даар, предупредите работающих там людей, чтоб они были крайне осторожными в изысканиях и исследованиях, любая вещь может нести невидимую, но очень серьезную опасность.
    — Вы так уверенно об этом говорите, — Даар прошелся от окна обратно к столу, — что-то конкретное?
    — Все что угодно, даже свет или воздух, или пыль.
    — Такое может быть?
    — Может.
    Почему у меня такое ощущение, что я задаю не те вопросы? — Даар задумчиво постучал пяткой по полу, — вот я смотрю на вас, Экита и понимаю, что спрашиваю не то.
    Ян виновато развел руками. Даар вдруг сел на стул хлопнул себя по колену и захохотал.
    — Значит, вы считаете, что нужно закрыть раскопки? — отсмеявшись спросил Даар.
    — Да, я так считаю, — кивнул Ян и встал из-за стола, — но, думаю, гатир нег`кат, не согласится на это.
    Он вежливо поклонился Даару и направился к двери.
    — Экита, а ваша жена в этом каким-то образом замешана? — догнал его вопрос.
    — Никаким, — Ян улыбнулся, переступая порог, — она просто моя жена.

Глава 9.Возвращение в Лерт

    В Лёрт мы прилетели ещё до рассвета. Небо только светлело, нерг`к с легким шорохом парил над лесом. В багажном отсеке лежало ведро креветок и мешок рыбы.
    Я мысленно прикидывала наши дальнейшие действия. Через ворота Разаю не пройти, слишком он выделяется из толпы. Да и одежда у нас «чудесная». На Разае тонкий серебристо-белый комбинезон. На мне пока тоже. Но придется переодеваться в платье. А платье слишком заметное.
    — Разай, ты можешь поднять нерг`к повыше? Я укажу место куда нужно приземлиться.
    Фар у нашего транспорта не было, а на экране высвечивалось что-то отдаленно похожее на изображение с прибора ночного видения. Разай пробежался пальцами по панели управления и нерг`к как лифт, бесшумно, поднялся вверх. Пара касаний ловких пальцев и перед нами объемная карта города. Правда не разноцветная, а тусклых, серо-голубых тонов. Более светлыми точками отмечались, как я поняла, живые существа. Или то, что излучает тепло.
    — Светлые точки это живые? — спросила я, — на тепло реагирует?
    — Да, чем теплее, тем ярче, — Разай продолжал прикасаться пальцами к серым светящимся символам.
    Я рассматривала карту мысленно выстраивая маршрут, вот «Голова короля» странных очертаний, может это с воздуха так искажается? Вот контора Вастаба. Через квартал его дом. Вот участок, недалеко от него дом капитана Антериса. От участка я проследила линию до Рассветной улицы и дома номер семь.
    — Нам вот сюда. Надеюсь, Вастаб не продал дом и никого в нем не поселил.
    Мы зависли над площадкой для тренировок и Разай осторожно посадил нерг`к под деревья.
    — Что дальше? — он потянулся и кивнул на экран, — дом пуст. Видишь, никакого тепла.
    Я приоткрыла люк. Снаружи летел снежок, касался кожи, таял, оставляя неприятные мокрые следы.
    — Смысла сидеть в нергке нет, замерзнем. Разай, ты сможешь вскрыть вот то, кухонное, окно? До утра все равно придется ждать, чтоб дойти до Вастаба, забрать у него ключи и деньги.
    Разай, высунувшись в люк, сощурившись смотрел на темный квадрат окна.
    — Могу выбить, — он нахально улыбнулся.
    — Нет, — возразила я, — можно просто открыть раму. Если выбить стекла, в доме будет холодно. А так мы сможем поспать в комфорте и переодеться в местную одежду. здесь осталась моя и Яна. Думаю, он не обидится если я одолжу тебе его рубашку. Тут даже ванная есть. Только воду мы слили, чтоб не размерзлось. И провизия оставалась в кладовой.
    Разай вылез из нергка покрутил головой, так, что шея захрустела.
    — Оттуда, сверху, есть вход в дом? — он кивнул на крышу.
    — Да, люк в полу.
    — Хорошо.
    Он шагнул в свою «темную» ипостась. Белый комбинезон натянулся на широкой спине, рукава и штанины стали короткими.
    — Крыша наверняка скользкая от снега, — прошептала я предупреждая.
    — Не страшно, — Раза в два прыжка оказался у стены дома, в то время как я еле сдерживала нервный смешок, в его исполнении слова прозвучали как «нэштрашна». Светлый силуэт по- паучьи взобрался на стену, на крыше присыпанной снегом его было почти не видно. Оглянулся, снял решетку со слухового окна и исчез в нем.
    Я сообразила, что все то время пока он поднимался вверх по стене я не дышала. Глубокий вдох и морозный воздух стек в легкие как вода. Минута, еще одна. Я напряженно вглядывалась в темные окна дома.
    На память пришло как на дом напали и пришлось спускаться по веревке. И потом сидеть вот там, возле забора, ждать, пока нападавших переловят.
    — Нашла время ностальгировать, — зашипела я на себя.
    Прошло еще минут десять. Окно кухни задрожало и одна створка открылась.
    — Осторожнее, — Разай выпрыгнул наружу, — там темно.
    Он помог мне забраться внутрь. Внутри дома, кажется было еще холоднее чем снаружи.
    — Разай, — я высунулась в окно, — багаж!
    — Ахгр-р-р! — невнятно ругнулся он, но вернулся к нергку, достал из багажника наш улов завернутый в мою многострадальную нижнюю юбку. Нажал что-то и нерг слился с местностью.
    — Это как? — удивилась я.
    — Мы использовали их для ловли местной эээ. фауны, — Разай закинул импровизированный мешок в окно и заскочил следом сам, — здесь холодно, — он огляделся, — может, стоит переночевать в нерг`ке?
    — Предпочитаю спать на кровати, — я на ощупь открыла ящик буфета и достала оттуда пару свечей и огниво, — да будет свет!
    — Что это? — он потянул носом.
    — Огниво и свечи. Сейчас будем топить печь, камин в гостиной и жаровни для спален.
    — Интересно, — Разай заинтересованно завис надо мной.
    — Ты видишь в темноте? — удивилась я.
    — Не очень хорошо, — Разай, кажется, смутился, — дай я попробую огонь зажечь.
    Огонь мы развели на удивление быстро, Разай ловко управился с огнивом. Мы раскалили уголь в жаровнях для обогрева спален.
    Разай презрительно фыркал глядя на жаровню и грелки для кровати. До тех пор пока не зашел в спальню. Там было холодно.
    — Если потрогаешь одеяла, — сообщила я доставая из комода простыни, — то почувствуешь насколько они холодные, такие, что кажутся сырыми.
    Разай следуя моим словам прикоснулся к подушке и отдернул ладонь.
    — И правда, сырые, грелка поможет?
    — Поможет, — я расстелила кровать и положила одну грелку под одеяло. Зажгла масляную лампу на столе, — это чтоб в темноте спать не пришлось.
    Разай повел носом.
    — Тут пахнет тобой. И еще кем-то и кровью.
    — Здесь лежал раненый, капитан Антерис, но комнату после этого убирали и постель, естественно, проветривали и меняли.
    — А ты будешь спать здесь? — Разай наклонил голову разглядывая меня.
    — Нет, я буду спать в другой комнате, напротив, — я подавила грустный вздох, спальня и кровать без Яна будут ужасно пустыми, — кстати, пойдем, найдем в гардеробе что-нибудь подходящее.
    Разай кивнул и последовал за мной.
    — Тут кровать больше, — объявил он войдя в комнату.
    — Ну, если хочешь, уступлю тебе эту кровать, — предложила я. Пристроила свечу в подсвечник на столе и зажгла лампу, света в комнате стало чуть больше.
    — Нет, — Разай мотнул головой, — это гнездо, я что без ума по-твоему, лезть в чужое гнездо?
    — Ох, Разай, — я вздохнула, положила грелку под одеяло, — кровать это всего лишь кровать. Давай поищем тебе одежду.
    — Как у местных? — спросил он и скривился, — на дороге алорнцы были одеты некрасиво.
    — Ага, — я залезла в шкаф и достала одну из рубашек Яна, не тех, что шили по моим эскизам, а по местной моде, безразмерных, — вот эта рубашка пойдет, а вот насчет штанов я не уверена. Вот эти, пожалуй.
    Я подошла и прикинула на Разая широкие штаны, они, кажется, были велики даже ему. Он оскалился и зарычал.
    — Не рычи, — я вручила ему рубашку и брюки, — чтоб получить полотно для таких вот штанов один человек будет работать месяц.
    — Айй-х-х-а, — с чувством протянул Разай, — серьезно?
    — А ты как хотел, если тут все ручками делается? — улыбнулась я, — а теперь, если позволишь, я хотела бы лечь спать.
    Разай, однако, остался стоять на месте.
    — А ты спать не собираешься? — поинтересовалась я.
    — Собираюсь, — Разай кивнул, — но я должен убедиться, что с тобой все в порядке.
    — Разай, друг мой, мы не в звездолете, чтоб ты все контролировал, — я с трудом сдерживала смех, кто его знает, обидится еще, — уверяю тебя, я в состоянии укрыться одеялом самостоятельно.
    Я загнула уголок покрывала и сдвинула грелку повыше.
    — Одеялом надо укрываться? — уточнил он.
    — Да и если сильно холодно, то можно не убирать покрывало.
    — Понял, — Разай направился к двери.
    Я разделась, нашла в шкафу свою теплую ночную рубашку и забралась под одеяло. От грелки шло приятное тепло. Я уткнулась носом в соседнюю подушку и пожалела, что у меня не такой острый нюх как у Разая, можно было бы поймать запах Яна.
    Проснулась я от ощущения тяжести. За окном медленно, словно нехотя, занимался рассвет. Приоткрыла глаза. Разай завернутый в свое одеяло, вместе с покрывалом, свернулся вокруг меня немыслимой буквой «с».
    — Разай, — позвала я шепотом, — ты чего?
    Он приподнял голову и открыл один глаз.
    — Я там замерз, — проворчал он и зевнул, — дом скрипел, угли в жаровне трещали, одеяло мешается и кровать короткая. Непривычно все. За тебя переживал. Поэтому я принес сюда грелку и жаровню. Две жаровни теплее.
    — Ох, ладно, — я закрыла глаза и снова заснула ощущая себя дома и в безопасности.
    Открыв глаза я сначала не поняла где нахожусь. Слишком привыкла к нежно — лазурному, с золотом, потолку во дворце. Всегда говорила, что к хорошему привыкаешь быстро. и даже балдахина над головой как — то не хватает. Но позитивный момент в этом тоже, надо сказать, есть. Не в лесу на земле сплю и не на голом полу, на кровати. Уже хорошо.
    Я повернула голову. Разай спал завернувшись в одеяла как в кокон, с головой. За окном, на улице было странно тихо. Тихо даже для небольшой и приличной Рассветной улицы. Даже птиц не было слышно, снегопад на них так подействовал, что-ли.
    — Раз, два, три, четыре, пять, вышел зайчик погулять, — сказала я, чтоб разбавить тишину, — надо-надо-надо встать.
    Разай на мои словесные упражнения нервно дернул ногой.
    Я хихикнула, откинула одеяло и начала сползать с кровати, в комнате было холодно. Хотя не так как обычно бывало под утро, когда жаровни остывали. Две жаровни действительно дали больше тепла, м-да. Нужно что-то делать с отоплением, раз уж я решилась поселиться здесь, на Ниорге.
    Название данное этому миру народом Разая пришлось мне по душе. «Ниорга» звучало интригующе и многообещающе. Словно в детстве, услышав название вроде «земля Санникова» представляешь себе нечто огромное, неуловимое, бесконечное, неисследованное и столь же загадочное. Полное приключений.
    Как будто мне их тут мало!
    Я всплеснула руками и полезла в шкаф.
    Там я нашла платье, мое любимое, светло-голубое и теплую шаль. Вещи, как видно, никто не трогал. Все, что мы оставили с Яном, все висело в шкафу, пересыпанное ромашкой от моли. С собой, когда уходили, мы забирали только дорожную одежду. Я ткнулась носом в сюртук Яна и утонула в его запахе. Он пах горьким осенним дымом, немного мылом, много ромашкой и совсем чуть-чуть Яном. Хотелось закрыть глаза и сидеть так долго-долго.
    — Н-га, — Разай высунул нос из одеяла, — здесь всегда так холодно?
    — Нет, — буркнула я, недовольная тем, что меня оторвали от вкусного запаха, — вот накачаем воду, натопим печь и будет тепло. Дом стоял долго нетопленым, поэтому так промозгло. Вставай, Зай, нас ждут великие дела!
    Из кокона появилась голая ступня. Разай недовольно пошевелил пальцами.
    — Знал бы, что будет холодно, принес бы сюда одежду, — из-за одеял его голос звучал приглушенно.
    — Лежи, принесу.
    Я принесла ему одежду из соседней спальни и, не ожидая пока он оденется, спустилась вниз.
    Развела огонь в камине и кухонной плите. Сняла чехлы с мебели, не стала сворачивать. просто сбросила горкой на диван.
    Неизвестно как поведет себя Вастаб. Он имеет полное право не отдавать мне ключи от дома. Я всего лишь наследница Яна, а Ян жив. С деньгами, надеюсь, вопросов не возникнет.
    Поэтому распоряжаться в доме как полноценная хозяйка я не спешила.
    Разай спустился вниз, рубашка была ему, что называется, только-только, брюки хорошо в ширине, но коротки. На ногах вязаные носки. Сапог у него не было, сапоги Яна оказались ему малы, а ходить босиком по холодному полу, даже такому «терминатору» как Разай наверняка неуютно.
    — Если холодно, можешь взять мою шаль, — я протянула ему вязяное полотно, — правда она колючая, но очень теплая.
    Он отрицательно монтул головой
    — Ну, тогда помоги мне вылезти из окна, — попросила я, — в платье неудобно, а нужно набрать воды.
    — Как это сделать? — он подошел к окну.
    — Вот там, — я махнула рукой в сторону колодца, — рычаг нужно качать, ручной насос и трубы.
    Разай почесал макушку, открыл окно, в кухне резко стало холодно и через несколько секунд был у насоса. Несколько качков рычага и в дровяной колонке зашумела наливающаяся вода. Через полчаса все нужные емкости были заполнены. Разай заскочил обратно в окно растирая руки, замерз. Я все таки замотала его в шаль.
    — Будет хуже если ты простудишься, лечить тебя нечем, — отчитала его я, — из лекарств тут только травки. Так что будь добр, не создавай лишних рисков.
    Разай обиделся, сверкнул на меня глазищами и сел на табуретке в кухне, рядом с плитой, сгорбился, подставив спину теплу.
    В дровяной колонке горел огонь. В кухне, на плите, варился рыбный суп. Если бывает рыбное рагу, то это получалось как раз оно. Потому что я, стараясь приготовить повкуснее, и глядя на Разая, посытнее, сложила туда слишком много всяких разных овощей. Небольшая кастрюлька, густого рыбного супа, с пресловутой возможность поставить в нем ложку.
    — Странная еда, — Разай повел носом над тарелкой.
    — Я не сыпала специй, только соль.
    Себе в тарелку я от души сыпанула ярь травы и остро пахнущих пряных трав. После голода почему-то, хотелось чего-то острого.
    — Да, я чувствую, — Разай кивнул и спросил, — ты поешь и пойдешь к Вастабу?
    — Угу, как бы не оттягивала, придется, — я вздохнула, зацепила ложкой кусок рыбы и с удовольствием ее сжевала.
    Разай дернул углом рта.
    — Нервничаешь, он тебе неприятен.
    — Скажем так, Вастаб относился ко мне несколько предвзято. Считал меня обманщицей использующей в корыстных целях его внука. А я сейчас заявлюсь и попрошу у него ключ от этого дома. Боюсь, он запросто может меня послать, кхм, — я съела пару ложек горячего острого супа, желудок обрадовался еде и потребовал еще, а я вспомнила, что много есть после «хлебной» диеты, мне нельзя и с сожалением отложила ложку в сторону, — далеко, в общем, может послать. А куда деваться в таком случае, я не представляю. И что делать тоже. Как вариант купить дом где-нибудь на окраине Лерта и жить там.
    — Ты сказала, что точка разрушена? — Разай тоже отложил ложку в сторону. Поджал губы, глядя на суп.
    Я заулыбалась.
    — Ага, мне тоже хочется умять всю тарелку, но если съесть все сразу, может стать совсем плохо, да? Может тебе просто выпить бульон?
    Разай хмыкнул, поднес тарелку ко рту и с видимым удовольствием выпил всю жидкость.
    — Да, ваша станция разрушена, — подтвердила я, — ты рассматриваешь вариант отправиться туда и жить там?
    — Там было, — Разай сморщился подбирая слова, — вещи, чтоб сделать жилье, временное. Но удобное.
    — Скорее всего тоннель и станцию охраняют. И я с трудом представляю, как под камнями можно будет что-то найти, — возразила я, — но если считаешь нужным, то давай слетаем туда. Авось пронесет и нас не поймают. Ладно, я пойду. Если задержусь, топи печь и камин. Вон в том сарае есть уже наколотые дрова.
    Разай покрутил ложку в руках, кивнул.
    — Может мне пойти с тобой? — серебряная ложка слегка согнулась в его руке.
    — Не стоит, ты слишком заметный. Тебя можно выдать за горга, но с большим трудом и в соответствующей одежде. Да и шерстяные носки не лучший вид обуви. Лучше не рисковать. Я постараюсь вернуться как можно скорее.
    Волнение Разая мне было вполне понятным, остаться одному в незнакомом месте. С минимум навыков выживания. Это не внушает уверенности.
    — Они все мне не нравятся, — прорычал он вскакивая.
    — «Все» это кто? — уточнила я.
    — Алорнцы, хистеранцы, горги, — он нахмурился, — здесь опасно.
    — У меня было такое же впечатление когда попала сюда, потом поняла, что все они разные, кто-то хороший. Кто- то плохой. Анея меня спасала. А ночные стражи хотели ограбить, изнасиловать и убить. Мир будто перевернулся с ног на голову, не то чтоб я страдала излишне идеализацией жизни, но … Да и выхода отсюда нет, придется разбираться с тем, что есть. Привыкать жить в здешних условиях.
    Разай сел обратно на табурет, задумался.
    Я оделась потеплее, намотала на голову шарф как чалму, нужно же хоть чем-то прикрыть мою полулысую голову. Набросила длинную накидку, на улице было холодно, холоднее чем ночью. Сунула в карман платья алорнский кинжал.
    — Я умею им пользоваться, тренировалась с Яном и наемниками, — пояснила Разаю, поймав его вопросительный взгляд, — хоть какая-то самозащита.
    С помощью Разая выбралась в окно и отправилась к Вастабу.
    Большой вопрос насколько он мне обрадуется. Я гнала от себя тревожные мысли. Если не ключи, то деньги я получу. А там уже буду решать проблемы классическим методом: по мере поступления.
    На улице было скользко, а мои ботиночки не предназначены для ходьбы по льду. Я торопилась, лавировала, поскальзывалась. Ботинки промокли в месиве из воды и снега.
    Подумала о том, чтоб нанять извозчика, но их не было видно, да и денег у меня не было.
    На улицах было пусто, лишь изредка мне встречались торопливо идущие навстречу люди. Как будто время не полдень, а ранее утро. Может на них непогода так влияет? Откуда- то сбоку, из переулка, раздался тоскливый собачий вой. Я вздрогнула от неожиданности, по спине пробежал неприятный холодок, и ускорилась.
    Таблички на двери, которая оповещала посетителей, что контора открыта, не было. Интересно, ее стащили?
    Я толкнула дверь, она оказалась открытой, стукнула пару раз и, не дождавшись ответа, заскочила в приемную. В приемной было пусто и холодно. Маленькая печка в углу стояла темным холодным островком. Стул был подвинут вплотную к столу, на столе не было ни бумажки, ни даже, чернильницы с перьями. Не наблюдалось в приемной и взъерошенного секретаря с намертво въевшимися в пальцы чернильными пятнами.
    Колокольчик над моей головой недовольно звякнул и затих.
    — Съестного здесь нет, — проскрипел за дверью кабинета знакомый голос и в приемную вышел Вастаб. За те полгода, что я его не видела, он как будто стал меньше, съежился, сгорбился и резко постарел, если это, конечно, возможно. Я застыла, на меня была направлена стрела из взведенного арбалета.
    — Я сказал, еды здесь нет, — Вастаб махнул арбалетом в направлении входа.
    — Эрр Вастаб, вы бы не махали так этой штукой, еще бумкнет, не дай Вечность, — я осторожно подняла руку вверх и стянула капюшон, — не подскажете, что здесь происходит?
    На морщинистом лице Вастаба не дрогнул ни один мускул, ну, или не одна морщинка, если хотите. Однако арбалет плавно опустился смертоносным жалом в пол. Я облегченно выдохнула. Все- таки, получается, моя нелюбовь к колющим и режущим предметам вполне оправдана. Жуть как не люблю, когда эти штуки на меня направляют. Сразу уйма неприятных ощущений появляется. Руки холодеют, сердце пытается стучать где-то в горле, желание спрятаться за кого-нибудь или за что-нибудь. Лучше, конечно, если это «что-нибудь» будет каменное или металлическое.
    — Ингарра, — проскрипел он, подслеповато щурясь, — как ты здесь оказалась?
    — Конкретно до вашей конторы дошла ногами, — я ухмыльнулась и приподняв намокший подол продемонстрировала ему промокший ботинок, — не могу сказать, что это был приятный опыт, погода, вы знаете, совсем не радует. Гляжу, у вас дверь открыта, вот и решила зайти в гости. А тут такой радушный прием.
    Вастаб прошаркал к двери в приемную и закрыл ее на засов.
    — Марш в кабинет, — рыкнул, махнув арбалетом на дверь кабинета, — и хватит паясничать. Мимо она шла.
    Ну как отказать человеку…эээ, горгу в такой настойчивой просьбе, как говорится: «Добрым словом и пистолетом всегда можно добиться большего, чем просто добрым словом». В моем случае вместо пистолета был арбалет, но суть это мало меняло.
    — Может не стоит размахивать этой штукой? — вежливо попросила я плюхаясь на диванчик у стены и снимая с ног размокшие ботинки. Мысль о том, что мне придется идти в них обратно вызывала острое желание научиться летать. Я растирала замерзшие ноги оглядываясь вокруг. Кабинет мало изменился, был все таким же мрачным и, вдобавок ко всему, нетопленым. В воздухе висела промозглая сырость. На столе еле теплилась масляная лампа добавляя атмосфере кабинета еще большей мрачности.
    — Холодно и нетоплено, — констатировала я, — даже ботинки просушить негде бедной девушке.
    — Извини, — буркнул Вастаб кладя оружие на стол, прямо на какую-то папку, — так как ты здесь оказалась, бедная девушка?
    Возможно мне показалось, но на лице старого горга едва уловимой тенью проскользнула улыбка.
    — «Здесь» у вас, или «здесь» в Лёрте? — я поджала чуть согревшиеся от растирания ноги под себя, тщательно укутав их юбкой, — кстати, почему у вас тут не топлено?
    — Дым привлекает внимание мародеров, а у меня тут сейф и документы, — Вастаб выжидающе уставился на меня поверх пенсне.
    Блики от тусклого огонька лампы подсвечивали его пенсне золотыми бликами.
    Я дернула плечами.
    — Я пришла через ворота из Алорны, вы наверняка в курсе про то, что Ист Керио планировал на мне жениться. Это не входило в мои планы.
    — Ну, про ворота ты лжешь, — Вастаб сдвинул светильник и уставился на меня цепким, ехидным взглядом, — а вот про Керио, что же ты не вышла за него замуж, или вышла?
    Он сердито смотрел на меня ожидая ответ, нервно выстукивая узловатыми пальцами по столу. Хороший у Яна дед, вон как за внука переживает. Просто расчудесно когда родственники всегда на твоей стороне и готовы тебя защищать. Даже если этого не требуется.
    — Если бы вышла, то не носилась по Лёрту как очумевший акус и не вела с вами беседы тут. А сидела бы себе во дворце, винишко с персиками вкушала, — огрызнулась я, намотать тысячи километров пытаясь сюда вернуться и тратить время на бесполезные пикировки. Досадно и обидно, — почему про ворота лгу?
    — Потому, что в городе соленый мор, вот почему! — фыркнул Вастаб откинувшись на спинку стула, — и потому, что город окружен лучниками. Они не дают никому зайти или выйти. Значит, ты прошла контрабандными тропами. Хотя я не понимаю как.
    Я присвистнула. Милый средневековый способ лечить любую эпидемию. Вот почему на улицах почти не было народу. Все прячутся по домам и боятся болезни. Получается, выбравшись из одной ловушки я угодила в другую. Хотя, может это к лучшему, кто в здравом уме предположит, что я сунулась в самое пекло.
    — Я не контрабандными тропами сюда явилась, если вас успокоит, я сделала это по воздуху.
    — Неужели тебя горги- наемники сюда притащили? — изумился Вастаб. От волнения он привстал, стул под ним противно скрипнул, покачнулся, и тут же сел обратно.
    — Это неважно. Мне нужны деньги и ключ от дома.
    — Ты собралась оставаться здесь?
    — А вы думаете, что я смогу выйти из города мимо лучников?
    — В городе голод, — Вастаб поправил пенсне, — тебе повезло, что застала меня здесь. Тут было немного еды, но она закончилась. Как ты будешь выживать одна?
    — Что-нибудь придумаю, — улыбнулась я, — так вы дадите мне ключ?
    Вастаб отпер один из ящиков стола, пошарил там и протянул мне знакомый медный ключ.
    — Провожу, — он подтянул к себе арбалет, — одной по улицам тебе опасно. Пока не вернется мой внук, придется приставить к тебе охрану.
    — Ян не вернется, — эти слова дались мне тяжело, — по крайней мере сюда. Владыка Керио сказал, что получил письмо от его отца. Гаррарта Рош Экиты, — я, стараясь удержать внезапно подступившие злые слезы, медленно и глубоко вдохнула сырой, холодный воздух кабинета. Как в подземелье холод, ей-ей, разве что плесенью не пахнет, — в письме было написано, что Ярран Рош Экита женится на Дегне Рош Истаг и моя дальнейшая судьба, — я прикрыла глаза и процитировала, — «его никаким образом не волнует и не касается». Так что, эрр Вастаб, тут вы мимо и с претензиями по поводу владыки Алорны, тоже.
    — Молодые скороспелые, — недовольно проскрипел Вастаб, — никто ни на ком не женится, не кипи. Дегне и ее семейке, которую Гаррарт привечал, он на дверь указал. Ян у магов, испытания проходит. Все из-за ваших древних камушков. Не смотри на меня, — он сморщил нос, — сам ничего не знаю из-за мора. Идем.
    Я со вздохом оторвала очередной кусок от нижней юбки и замотала ноги. Надеть промокшие ботинки при минусовой температуре равно почти стопроцентному обморожению.
    — Подожди, у меня тут есть сапоги, переоденешься, — Вастаб прошел к окну и открыл сундук.
    — Кстати о сапогах, эрр Вастаб, а нет ли у вас в запасах мужской одежды?
    Вастаб склонившийся над сундуком крякнул от неожиданности.
    — Что значит мужской одежды? — уточнил он.
    — Большой мужской одежды, — я развела руки в стороны показывая насколько большой, — раза в два вас побольше.
    Вастаб выпрямился и уставился на меня с возмущением и вопросом в глазах.
    Ну да, я ж такая внезапная вся, появилась из неоткуда и спрашиваю с деда, своего, почти мужа, мужицкие шмотки. Деликатность мое второе имя.
    — Пояснять? — я с усталым вздохом опустилась обратно на диванчик.
    Вастаб кивнул.
    — Думаю, да.
    — Долгая история получится, — я ухмыльнулась, — если совсем в двух словах, одежда мне нужна для Древнего. Зовут Дозе Н`гкат Разай, он комА.
    — Древний? — скептицизм Вастаба можно было черпать ложкой, ну или резать на кусочки вместо торта.
    — Ага, — я поправила сбившуюся портянку, надо же теряю сноровку, стоило пожить во дворце и уже забыла нужные навыки, — он меня сюда и привез. Видите ли, Ист Норо, вижу вам знакомо это имя, решил, что может шантажировать Керио моей жизнью.
    Вастаб выразительно хмыкнул. А я продолжила.
    — На Керио, видимо, это не подействовало. А может, ему было не до того, когда мы с Разаем позавчера удирали, я подслушала, что на него готовили нападение и он пропал. А Ист Норо решил скормить меня, якобы, чудовищу которого они достали в хранилище, там, где Арано рыл. Ну, вы в курсе, наверное, этой истории с Арано. «Чудовище» меня есть не стало, он не идиот. Мы договорились и сбежали.
    Вастаб постучал узловатыми пальцами по столу, задумчиво вздохнул. По глазам вижу: не верит.
    Прячет колючий взгляд в пенсне и сомневается во всем мной сказанном. Еще бы.
    — Понимаю, в это сложно поверить. Арано перед гибелью откопал хранилище древних и там нашел одного из них, спящего. Вывез его в Алорну и вместе с Ист Норо спрятал на территории дворца. Только у капсулы в которой древний спал, закончилась энергия, и капсула раскрылась. Древний проснулся. Эти придурки, простите меня эрр Вастаб, но назвать людей которые тыкают в только что проснувшегося человека копьями, как-то иначе нельзя. Так вот, эти придурки заперли его в камере. Держали там несколько месяцев. Теперь он ждет меня у дома на Рассветной улице. И из одежды у него рубашка и штаны Яна, комбинезон для технических работ, которые надевают поверх основной одежды. Так что его можно не считать за одежду. И шерстяные носочки, которые чудом оказались в шкафу. Можете пойти, поговорить с ним и убедиться сами.
    — И ты смогла договориться с ним? — скепсис перевалил за крайнюю отметку и пошел по второму кругу. Вастаб с самого начала считал меня авантюристкой. Конечно, он мне не верит.
    Я зевнула и поднялась с диванчика. Вздохнула, надела ботинки поверх портянок. До дома дойду.
    — Смогла, конечно. Потому и не предлагаю верить мне на слово.
    — Всегда подозревал, что ты не так проста, как кажешься, — он протянул мне сапоги, размера так, на мой взгляд, пятьдесят шестого. Я, вовремя вспомнив поговорку про коня и его зубы, вежливо поблагодарила.
    — Модно, стильно, молодежно, — съехидничала я глядя на внушительные подошвы сапог, — Дозе Кома Н`гкат Разай будет несказанно рад.
    Вастаб тем временем подал мне весьма тяжеленький мешочек с деньгами и сверток с одеждой. Как у заправского разведчика, у Вастаба в конторе имелся небольшой гардероб.
    — Я бы вас расцеловала, да боюсь схлопотать по шее, — пошутила я.
    Вастаб с кривой и немного суровой улыбкой созерцал меня через пенсне.
    — Я рад, что ты вернулась, — скупо проскрипел он, — возможно, с твоим появлением здесь, жизнь наладится.
    — Я бы, на вашем месте, не строила иллюзий, — улыбнулась я, — хаос мое второе имя. Во дворце Алорны вообще вон, стенку сломали.
    Вастаб засмеялся.
    — Идем, расскажешь по дороге.
    Всю дорогу я рассказывала Вастабу наши с Яном приключения, начиная от стычек с алорнцами в горах и заканчивая побегом из подвала. Разумеется, кое о чем я благоразумно умалчивала. Но даже в общих штрихах мой рассказ произвел неизгладимое впечатление.
    Я постучала в дверь и открыла ее ключом. Разай сидел в гостиной, за столом и пытался что то писать пером.
    — Н-га, я сломал несколько перьев и чуть не разлил краску, — сказал он и замолк глядя на вошедшего со мной Вастаба.
    — Познакомься, Н`гкат Разай, это эрр Вастаб, дед Яррана, я тебе рассказывала о нем, — я сдвинулась в сторону, чтоб они могли посмотреть друг на друга.
    Разай поднялся из-за стола, кивнул серьезно глядя на Вастаба.
    — Хасага, эрр Вастаб. Мое имя Дозе Нгкат Разай. КомА уматахайи нергк.
    — Привествуя вас, эррВастаб, Мое имя Дозе Нгкат Разай я командир, ну или анхар четвертого корабля, — перевела я.
    — Анхар главнокомандующий, — поправил меня Разай, — а я комА в корабле.
    Вастаб крякнул и прошелся вокруг Разая разглядывая. Как он умудрялся смотреть на Разая сверху вниз, хотя доходил тому до плеча, для меня загадка. Потыкал пальцем в плечо.
    — Рукав закатать? — в глазах у Разая плясали огненные бесенята. Непонятно, то ли смеется, то ли сердится.
    — Не надо, — Вастаб махнул рукой, — и так вижу, что ты не алорнец и не горг. Покажи эту штуку, на которой вы прилетели.
    Я так и думала, что верить мне на слово Вастаб не собирался. Хотя, кто на его месте был бы настолько наивен?
    Разай слегка сморщил нос, наклонил голову набок рассматривая Вастаба.
    — Не слишком ли ты хочешь? — он улыбнулся-оскалился внезапно ставшими острыми зубами. К Вастабу он обращался на «ты», но это не звучало как-то вызывающе. Разумеется, он сам привык командовать и совсем не привык, когда командуют им.
    Несмотря на то, что язык он знал плохо, мысли ему удавалось формулировать достаточно четко и одним вопросом Разаю удалось поставить Вастаба на место. Ай да комА, я мысленно поаплодировала древнему.
    — Начались мальчиковые игры, — проворчала я, — ладно эрры, я на кухню, рыбный суп разогрею, стол накрою. Когда выясните кто главный, приходите на кухню. Обедать будем.
    Я боком проскользнула мимо Разая и услышала за спиной басовитый хохот Вастаба.
    — Верно говорил мой внук про ее острый язык, — Вастаб уже мягче попросил, — и все — таки покажи мне то, на чем вы прибыли сюда, я не привык верить на слово.
    — Н-га не лжет, — хмыкнул и нахмурился Разай, но кивнул Вастабу приглашая следовать за собой, — странно, что ты подвергаешь ее слова сомнению. Не верить своей семье плохо.
    — Все в порядке Нгкат Разай, — я фальшиво улыбнулась, неоправданное недоверие задевало, еще как, — я уже объясняла тебе про мнение эрра Вастаба относительно меня.
    — Ты давала повод для таких выводов о себе? — Разай шагнул следом за мной на кухню и проследовал к черному входу. Вастаб шел следом.
    — Нет, ты знаешь всю историю.
    Я подошла к Разаю и накинула ему на спину шаль.
    — Однако ты не споришь с ним, Н-га, — Разай попытался скинуть шаль, но я погрозила ему кулаком и он прихватил углы, чтоб полотно не сползало.
    — Для этого придется сказать больше, чем следует.
    Вастаб рассерженно рыкнул.
    — Может, прекратите разговаривать так, будто меня здесь нет?
    — Извините, — я вышла следом за ними на крыльцо. Разай спустился к нергку, нажал что-то на корпусе и его стало видно. Откинул крышку люка, с вызовом и усмешкой глянул на Вастаба.
    — Садись, — ткнул пальцем в пассажирское сиденье.
    Вастаб вдруг беспомощно оглянулся на меня. Не испуганно, но растерянно.
    — Вы хотели убедиться своими глазами, что я не лгу. И что Нгкат Разай тот за кого себя выдает, — я спустилась с крыльца вниз, на площадку, — садитесь, увидите все своими глазами.
    Разай, конечно поступил жестко, но я думаю правильно. Нужно расставить все точки над «й» сразу, не оставляя лазеек для сомнений.
    Вастаб крякнул, неловко забрался в нергк, сел. Разай уселся на «водительское» место.
    — Думаю, круга над городом будет больше чем достаточно, — шепнула я ему, переживая, что Вастаба может напугать знакомство с техникой древних. Все-таки «за уши и в цивилизацию «не самый лучший способ знакомства с технологиями.
    — Я осторожно, — серьезно пообещал Разай, — не буду специально пугать и делать что-то опасное. Обещаю.
    Я отступила в сторону, Разай, подмигнув мне, закрыл люк. Нергк, став почти прозрачным, невесомо поднялся в воздух.
    Представляю какой будет шок у Вастаба. Несмотря на всю внешнюю невозмутимость и непробиваемость. Я повздыхала, глядя на безоблачное небо и отправилась в дом. Как говориться «война войной, а обед по расписанию».
    Провела ревизию запасов в кладовой. Негусто. Пара мешков крупы, ящик с остатками муки, когда уходили, я упустила его из виду и не отдала никому. Моя рассеянность сослужила мне, в этот раз, добрую службу. Остатки сахарной головы. Целый ящик сушеных овощей. Я хотела взять их с собой в горы, но из-за большого объема прихватила с собой лишь малую часть. Мешок рыбы и водорослей- ламинарии которые привезли мы с Разаем. Травы, лечебные в том числе, в весьма приличных количествах.
    Целых два ящика душистого мыла, я варила его зимой, не рискуя покупать мыло у местных торговцев. И почти литровая банка зубного порошка.
    Я подкинула дров в плиту, поставила чайник и призадумалась. Месяца полтора, два, на этих запасах можно протянуть. Но карантин с города навряд ли снимут до весны, а возможно и до конца лета. И нужно поделиться с Вастабом.
    Чайник засвистел. Я, заливая кипятком травы для отвара в заварочном чайнике, мысленно делила мешки на порции, а порции делила еще пополам и еще, до самого минимума. Сколько может продлиться соленый мор?
    Надеюсь, не как Юстинианова чума 60 лет. На столько запасов в кладовке точно не хватит, даже при самой жесткой экономии.
    Я накрыла заварочный чайник полотенцем и пошла расставлять тарелки на столе в гостиной. Так как учили в детстве. Плоская тарелка, на ней суповая. Рядом салфетка и ложка. Вместо хлеба — лепешки.
    Простые действия успокаивали, отвлекали от тревоги за Разая и Вастаба. Надеюсь, старого горга не сильно напугает полет над городом. Все-таки горги умеют летать и высоты не боятся. Я поставила чайник и суп на жаровню, чтоб не остыли, и отправилась на кухню к окну. Ждать. Кружка с отваром согревала руки, я сидела у окна погружаясь в подобие транса, глядя на то как изредка, откуда — то с крыши, ветер сдувает хлопья снега.
    Наконец во дворе знакомо зашуршало, нергк проявился в паре метров от земли, сел, свернул закрылки, став снова похожим на серебряную трубу. Люк открылся, из него выскочил Разай, посмеиваясь, подал руку Вастабу, помогая тому выбраться. Закрыл люк и нергк слился с окружающим его пейзажем.
    Я облегченно выдохнула, кажется, эти двое нашли общий язык.
    — Я и забыл как выглядят города с высоты, — Вастаб прошел в комнату, сел за стол, — давно не летал.
    Разай подал мне шаль с коротким «спасибо».
    — Вастаб мне сказал, что в городе соленый мор, — стул жалобно скрипнул под ним.<