Не говори об этом мужу

Не говори об этом мужу

Аннотация

    Полковник МВД Гуров участвует в задержании преступника, пытавшегося ограбить на улице женщину. У задержанного — особая примета: татуировка в виде крылатого змея, кусающего себя за хвост. Точно такая же, со слов потерпевшей, была у брачного афериста, который сначала завел с ней роман, а потом снял с ее счета все деньги и скрылся. Но это не он напал на нее на улице… Выходит, есть некто с такой же татуировкой, кто под маской влюбленного грабит доверчивых простушек. Череда последующих афер подтвердила эту версию следствия. Гуров уже догадывается, где искать преступника, но еще не знает, чем обернется предстоящая схватка…

Оглавление

Николай Леонов, Алексей Макеев Не говори об этом мужу

Глава 1

    В этот детский дом в ближнем Подмосковье актеры театра ездили со своими шефскими концертами вот уже несколько лет. Иногда два, иногда три раза в год. Собирались энтузиасты и ехали читать стихи, петь, рассказывать смешные или красивые романтические истории. Вообще-то концертом это трудно назвать, скорее дружеские посиделки взрослых добрых дядей и тетей с детишками, которым очень не хватает общения именно со взрослыми, не хватает именно взрослого внимания, симпатий, улыбок, теплых добрых рук, треплющих их по вихрам. Те из актеров, кто съездил на такие посиделки впервые, потом уже не могли не ездить постоянно. Эти детские глаза невозможно было забыть. Они смотрели из самой глубины одинокой брошенной души в душу взрослого человека и все там переворачивали.
    Нет, это не брошенные души, думал Гуров, глядя из окна такси на пролетающие мимо дома, дворы пригородных поселков. Эти дети не брошенные, несмотря на то что у них нет мам и пап. В этом детском доме работали удивительные женщины! Столько тепла, сострадания, столько желания отдать всю себя этим детям поражало. Лев не жалел, что поехал с Машей. Это был прекрасный выходной. Чистый и светлый, как детские души.
    Такси остановилось у железнодорожного переезда на краю поселка. Водитель тактично вышел покурить. Было душновато, и Лев открыл дверь, чтобы впустить в салон немного свежего воздуха. Резкое движение справа, у крайних двухэтажных домиков, привлекло его внимание. Какой-то парень в синей толстовке ударил по голове девушку, вырвал из ее рук сумочку и скрылся за углом. Девушка рухнула на землю как подкошенная.
    — Ах ты! — чуть ли не с рычанием выскочил он из машины и бросился к домам.
    За спиной что-то крикнула Маша, но Гуров не разобрал. Он перепрыгнул через кювет и бежал, глядя только на девушку. Почему она не шевелится? Неужели парень ее убил? Вот урод! И, как назло, ни одной живой души вокруг: ни у подъездов домов, ни на улице. Вымерли, что ли, они тут все? Старенькие кирпичные дома равнодушно взирали на происходящее через пыльные стекла окон. Запущенные палисадники, растрескавшийся асфальт, редкие измученные деревья с обломанными обильными снегопадами ветвями. Все это дышало какой-то неустроенностью, апатией, равнодушием.
    Девушка была жива. Он это понял, когда до лежавшего на земле тела оставалось всего несколько шагов. Ей было лет двадцать пять или тридцать. Опрятное открытое платье, аккуратная стрижка, ноготочки ухоженные. Девушка закрывала лицо руками под растрепанными волосами и рыдала. В голос, с болью отчаяния, с полной безысходностью. И лежала она на земле, видимо, не потому, что не могла встать или была серьезно ранена. Она не хотела вставать: что-то у нее случилось такое, отчего ей было уже все равно.
    — Жива? — быстро спросил Гуров, присев возле девушки на корточки и озираясь по сторонам.
    Так, с одной стороны поселка железнодорожная насыпь, небольшой участок поля, а потом лесополоса и шоссе. Грабитель туда не побежит, там он как на ладони, его даже на машине догнать можно. Не совсем же он идиот! Направо, в центр? Там магазины, наверняка и участковый пункт, а он с дамской сумочкой в руках. Нет, он должен убежать в малолюдное место, где можно сумку выпотрошить, забрать самое ценное, а от остального избавиться. Значит, вон туда, за крайние дома, где виднеется здание котельной, трубы теплотрассы.
    Сзади раздался топот. К нему спешили двое полицейских, видимо, из стоявшего на шоссе «уазика». Следом за полицейскими, к большому неудовольствию Гурова, придерживая подол длинного платья, торопливо шла Маша с какой-то незнакомой женщиной.
    — Как она? — спросил на бегу один из подбежавших полицейских. — Что с ней?
    — Вероятно, просто ушиб. — Лев поднялся на ноги. — Он побежал, я думаю, вон туда!
    Полицейские переглянулись и, не сговариваясь, разделились. Один направился прямо к котельной, второй стал огибать стоявший на пути дом справа, чтобы отрезать преступнику путь к центру поселка. Гуров мысленно одобрил действия коллег и двинулся за ними.
    И тут на глаза ему попалась небольшая лужа, оставшаяся после недавнего дождя на открытом участке почвы, на котором темнел свежий отпечаток передней части подошвы ботинка. Он остановился. А ведь на грабителе были не кроссовки! Точно, обувь была темная, и Лев еще подумал, что одет парень небедно. И толстовка на нем приличная, и джинсы не с рыночного развала, а из бутика. Да, на ногах у него были ботинки. Паренек стильно и по-современному одет, это не местный гопник в черном тренировочном костюме и грязных стоптанных кроссовках. Вот, зауженный носок, тонкая подошва.
    И где он мог спрятаться? Через железную дорогу парень не перебегал — его было бы видно, не успел бы он достичь лесополосы. Значит, вот где-то здесь, за этими старыми бетонными конструкциями, оставшимися после демонтажа какого-то строения. Дурак, сам себя в угол загнал, в ловушку! Точно не местный! Гуров собрался было взобраться на ближайшую конструкцию и осмотреться сверху, но тут сбоку метнулась человеческая фигура.
    Реакция не подвела сыщика. Он отступил в сторону, выставляя перед собой руку. Запястье с ножом ударилось ему в предплечье, но перехватить вооруженную руку грабителя Лев не успел. Предательски хрустнул под ногой край бетонной конструкции, изъеденной ветрами и дождями. Он потерял равновесие, взмахнул руками, и в этот момент парень в синей толстовке ткнул его ножом. Но это же падение, которое помешало обезоружить преступника, спасло ему жизнь.
    Гуров рухнул вниз, соскользнув с бетонной плиты и успев схватить грабителя за штанину. Вдвоем они полетели на траву. Парень вскрикнул, теряя нож и ударившись коленом о край плиты. Лев навалился на него, выкручивая руку за спину и отпихивая ногой в сторону нож с окровавленным лезвием. Черт, почему все лезвие в крови? Парень ведь всего лишь слегка задел его, удивился он, но тут же почувствовал, что рубашка на левом боку стала влажной и липкой.
    Подбежавшие полицейские подняли задержанного, звонко щелкнули на его запястьях наручники. Гуров стал подниматься, но тут голова у него закружилась, и он ухватился за чью-то руку.
    — Что с тобой? — раздался рядом взволнованный голос жены. — Боже, да у тебя кровь!
    Кто-то стал кричать, чтобы принесли аптечку, кто-то предлагал зажать рану. Гуров пытался улыбаться, говорил, что все нормально — царапина просто, но перед глазами у него уже немного плыло. Маша была рядом и крепко держала его под руку. Голос у нее стал спокойным и даже каким-то твердым:
    — Все хорошо! Мы справимся! Держись!
    Льву стало немного не по себе. Когда Маша начинала говорить таким тоном, то в ее понимании ситуация была очень серьезной. Она умела собираться и брать себя в руки. Ну, в ее руках я не пропаду, с улыбкой подумал Лев и потерял сознание.

    Капля за каплей в перевернутом прозрачном пузырьке над головой. Рука на сгибе, где из вены торчала игла, чесалась неимоверно, Гуров отвернулся от капельницы, но на стене ничего интересного не было. Почему они не поставили кровать так, чтобы было видно окно? И телевизора в палате нет. И соседа никакого. Это уж Маша и Станислав подсуетились, а может, и Петр с ними в сговоре. Скинулись и положили его в отдельную платную палату. Комфортно, но скучно же.
    После ранения и операции Лев проспал всю ночь и проснулся только на рассвете. Чувствовал он себя довольно хорошо, только немного ныл бок и дико чесалась рука. От этих неудобств деваться было абсолютно некуда, оставалось только ворчать и исходить недовольством в полном одиночестве. Наконец, в коридоре послышались шаги, распахнулась белая дверь, и в палату по-хозяйски вошла изящная светловолосая женщина лет тридцати с милыми ямочками на щеках. Синий медицинский костюм выгодно подчеркивал ее фигуру.
    — Доброе утро! — приветливо сказала она, посмотрела на капельницу, а потом, придвинув стул к кровати, уселась возле пациента и очаровательно улыбнулась.
    — Ну, как ваше самочувствие?
    — Нормальное, — ответил Гуров, но вместо бодрого ответа из его горла вырвался хриплый звук.
    — Ну до нормального еще далековато, — покачала головой доктор. — Но организм у вас сильный, поэтому и прогнозы у меня на ваш счет вполне позитивные. Давайте знакомиться. Меня зовут Ольга Максимовна, я ваш лечащий врач, и вам нужно меня слушаться, товарищ полковник.
    — Очень приятно, — вздохнул Лев. — Скажите, а нельзя ли…
    — Нельзя, — прервала его Ольга Максимовна, доставая из нагрудного кармашка градусник. — Можно только предписанное мной и постельный режим с калорийным питанием и полным покоем. А сейчас измерьте температуру.
    Гуров послушно зажал градусник под мышкой. Кончилась вольная жизнь казака, подумал он с усмешкой. Ох залечит она меня, ох замучит процедурами.
    — Скажите, а когда здесь у вас кормят? — неожиданно спросил он и тут на самом деле почувствовал, что у него пробудился дикий аппетит.
    — Хороший признак, — с уважением отметила доктор, вынимая из-под руки пациента градусник и глядя на показания. — Ну а с температурой у нас пока плоховато, хотя в вашем случае это объяснимо. Не будем делать выводов, Лев Иванович. Будем наблюдаться, лечиться! Сегодня у вас питание скудное, но высококалорийное. И таблеточки, и микстурки. Вы же будете все принимать по предписанию? Не будете шалить? Сейчас я ваш начальник, я ваш полковник, а вы рядовой моей армии пациентов!
    — О да, конечно! — улыбнулся Гуров, помолчал немного, а потом уже серьезно спросил: — А все-таки, не щадя меня, сильно он меня ранил ножом?
    — Вы потеряли много крови. И рана глубокая. Но жизненно важные органы не задеты.
    Врач ушла, и для Гурова потянулись долгие часы полного бездействия, заполненные приемом больничной пищи, лекарств, измерением температуры. День был очень длинным, просто нескончаемым. Он с ужасом подумал, что так ему предстоит провести еще несколько дней. Телефон? Телефона нет, возможно, и звонить здесь не разрешают, вздохнул Лев и погрузился в послеобеденный сон. Сон был каким-то пресным, скучным. Он тянулся, тянулся, а потом вдруг в нем раздался голос:
    — Проходите, только видите, он уснул.
    — Ничего, — ответил во сне голос Маши. — Я просто посижу с ним рядом.
    Лев тут же открыл глаза и увидел жену. На ее плечи был наброшен белый халат, в руках она держала пакеты, а на ее глазах наворачивались слезы.
    — Машенька, ты что? Ты плачешь?
    — Нет, — отмахнулась она и вытерла слезы рукой. — Просто… Просто я вчера так испугалась, когда увидела, что ты весь в крови. Но теперь все хорошо, врачи сказали, что нет никакой угрозы. Нужно просто лежать, пить лекарства и поправляться.
    Маша говорила и говорила, заодно выкладывая из пакетов фрукты, домашние пирожки с мясом, коробочки с натуральным соком. Но самой большой радостью был мобильный телефон, который она принесла. Гуров смотрел на жену и думал, что в больнице не так уж и плохо иногда полежать. Ни тебе беспокойства, ни проблем на работе, ни напряжения нервов и бессонных ночей. Ничего, только есть и спать. И видеть каждый день Машу с ее хлопотами. Разговаривать с ней и час, и два, и даже больше. Но у нее сегодня спектакль, и она, вздохнув, поцеловала мужа в щеку и поднялась.
    — Веди себя хорошо. Пей лекарства, слушайся доктора, а я завтра тебя навещу.
    Маша ушла, Гуров еще долго смотрел на дверь, за которой она скрылась, и вдруг перед глазами всплыла татуировка на руке грабителя, который ударил его ножом. Когда они вместе свалились с бетонной плиты, а потом Лев, завернув парню руку за спину, надевал наручники, у того задрался рукав толстовки, и мелькнула татуировка. Интересная, редкая татуировка.
    Он тут же набрал номер Крячко и долго слушал длинные гудки. Наконец Стас ответил в своей обычной жизнерадостной манере:
    — Приветствую отдыхающих! Чего тебе не спится?
    — Слушай, Станислав, тут одно дело вспомнилось. Ты можешь сейчас говорить?
    — Могу! — засмеялся Крячко. — Ты минуту подожди только.
    Снова в трубке послышались гудки. Гуров задумался, покручивая в руке свой телефон и глядя в стену. Да, надо попросить Крячко поднять то дело… Не успел Лев завершить свою мысль, как дверь распахнулась и в палату бодрым шагом вошел Крячко с пакетом в руках. Он широко улыбался и был, видимо, очень доволен своим сюрпризом.
    — Не ожидал? А я вот пришел. И привет тебе от Петра принес, и фруктов разных. Мы с Орловым подумали, раз кишки у тебя целые, почему же витамины есть нельзя? Все равно ведь лежишь. Вот и лопай!
    Гуров смотрел на старого друга, как тот выкладывает на столик у стены яблоки, груши, бананы, попутно рассказывая о содержании витаминов и микроэлементов в каждом из них. Потом Стас замолчал, повернулся и удивленно уставился на него:
    — Ты чего?
    — Да просто ты как-то странно сегодня выглядишь, — хмыкнул Лев. — Может, ты еще и испугался за меня?
    — Эх! — Крячко подошел к кровати и уселся на стул, сцепив пальцы на колене. — Знал бы ты, как всех перепугал этим своим подвигом. Орлов чуть было совещание не прервал, бросился ехать к тебе. Еле уговорил его, успокоил. Хотя, честно говоря, я и сам испугался. Вот скажи, как тебя можно одного отпускать?
    — Я был не один, — отмахнулся Гуров. — И вообще, Стас, кончай панику наводить. Ну с кем не бывает. Ты лучше вот что скажи. Помнишь, у нас пару месяцев назад в ориентировках прошла информация? Молодой мошенник завел шуры-муры со взрослой женщиной, обокрал ее и скрылся.
    — Ну? — Крячко нахмурил лоб, пытаясь вспомнить. — Мало ли таких лоботрясов. Случай не единичный и, заметь, в истории человечества очень даже распространенный. Зрелые одинокие женщины падки до молодых «аполлонов», а «аполлоны» до женских денег. Помнится, в специальной литературе это называется «альфонс».
    — Боже, какие познания! Подожди, не отвлекай меня, — перебил Гуров напарника. — Там в ориентировке была информация, что преступник имел на руке, вот тут, на внутренней стороне предплечья чуть пониже локтя, татуировку. Насколько я помню по описанию, там сказано, что это крылатый змей, кусающий себя за хвост. Или что-то в этом роде.
    — А зачем тебе это?
    — У того парня, что ударил меня ножом, именно на этом месте такая же татуировка. По крайней мере, она подходит под описание. Я когда ему руки крутил, мельком видел. А потом, уже лежа здесь, вспомнил ориентировку.
    — Хорошо, я уточню, — пожал плечами Стас. — Думаешь, надоело этому типу в постели деньги зарабатывать, решил грабежами промышлять? Или аппетиты выросли, мало стали подавать на сексуальном фронте? Где этот парень, которого вчера задержали? В каком отделении?
    — В Сходненском.
    — Знаешь, Лева, — с сомнением покачал головой Крячко, — немного не вяжется. Тебе твой опыт не подсказывает, что так резко свое криминальное амплуа блатные не меняют? У кого к чему душа лежит, какая склонность преобладает, что лучше получается, тем и промышляют. А тут такая противоположность, прямо-таки полярная противоположность. Чистенькая работенка «альфонса» и грязь уличного грабителя, дергуна! Ты не согласен?
    — Согласен, Стас, согласен. Но ты учти необычность татуировки. Слишком уж большое совпадение. К тому же жизненные обстоятельства порой складываются так, что толкают человека на нетипичные для него поступки. А если этот парень ограбил девушку от безысходности? Первый и единственный грабеж в его жизни. Ну, прижало парня так, что деваться некуда. Такого не бывает?
    — Ладно, — кивнул Крячко, — сегодня съезжу.
    Дверь в палату неожиданно открылась, и вошла Ольга Максимовна в сопровождении медсестры. Станислав обернулся и заулыбался симпатичной докторше.
    — Кажется, пришло время экзекуций. Ох, и я был бы не против, чтобы меня полечили такие дивы от медицины! Ох, что-то у меня в боку закололо!
    — Поменьше жирной пищи, — строго произнесла Ольга Максимовна. — Диета и режим питания. Ваши проблемы, молодой человек, лежат в области не хирургии, а гастроэнтерологии.
    — Все понял, сдаюсь! — Крячко сделал умоляющее лицо и стал отступать к двери. — Удаляюсь, Лев Иванович, удаляюсь. Прямо сейчас и возьмусь за свой режим! — Уже у самой двери он повернулся и подмигнул Гурову, повторив многозначительно слова доктора: — Молодой человек!

    Владик Бочкин сидел на деревянных нарах в камере, прижавшись спиной к стене, и безрадостно созерцал синий цвет, в который было окрашено здесь практически все. Ну, вот и допрыгался, вяло текли мысли в его голове. На грабеже попался, мента ножом пырнул. Все, хана мне теперь! И чего жизнь так по-дурацки повернулась?
    В коридоре послышались шаги. Все ближе к решетчатой двери камеры. И по мере приближения шагов Владик втягивал голову в плечи все сильнее. Опять к дознавателю, опять будет изматывать допросами: как было, что было. А может, как раз сейчас и повезут на место, чтобы показывал, как напал на эту дуру. Следственный эксперимент называется. Чего она так вцепилась в свою сумочку? Отдала бы, и все обошлось. Видно же, что телка была при бабках. Или муж зарабатывает хорошо, или родители с достатком. Если муж, то хуже. Один тип за свою бабу нанял блатных, так они его в камере так отделали, кровью потом харкал.
    Лязгнул замок, дверь распахнулась. Здоровенный сержант махнул рукой с ключами и приказал выходить. Вздохнув, Бочкин поднялся с топчана и, уныло шаркая ногами, поплелся к выходу. Шли они недолго. Через две комнаты от камеры сержант открыл дверь и коротко доложил кому-то, что Бочкин доставлен. Владик вошел и остановился. Ну, так и есть. Кроме уже знакомого ему эксперта-криминалиста в комнате для допросов сидел широкоплечий мужчина в костюме. Он смерил Бочкина насмешливым взглядом, а потом властным голосом велел подойти и сесть на стул. От этого голоса и интонации, не сулящей ничего хорошего, Владик поспешно подошел и уселся.
    — Ну, Соловей-разбойник, — хмыкнул мужчина. — Ты что грустный такой? Развеселить тебя? Давай! Я — полковник Крячко из Главного управления уголовного розыска МВД страны. Что, все равно невесело? И правильно, в большое дерьмо ты, парень, попал!
    — Я же вернул ей сумку, — тихо заговорил Владик. — И ударил я ее несильно. Че вы за меня так взялись, как будто я банк ограбил или Третьяковскую галерею?
    — А может, и ограбил, кто ж тебя знает, — засмеялся Стас, переглянувшись с экспертом. — Нам много что о тебе придется узнавать, надеюсь, интересного и увлекательного. А вообще-то ты полковника полиции ножом ударил. Так что должен вести себя тише воды ниже травы и отвечать на все вопросы взрослых дяденек. Понял?
    Он поднялся и подошел к сидевшему на стуле Владику. Тот вжался в стул, сам не зная, чего ему ожидать — то ли бить начнут, то ли сейчас обвинения станут предъявлять, одно страшнее другого. Но Крячко ни того, ни другого не сделал. Он протянул свою ладонь и коротко приказал:
    — Руку покажи!
    — Какую? — не понял Бочкин.
    — Левую! С татуировкой.
    Не дожидаясь, пока растерянный парень поднимает руку, Стас сам схватил его за запястье и сдвинул рукав толстовки до самого локтя. Повернув руку внутренней стороной предплечья вверх, он с интересом разглядывал татуировку. Да, это была не наскоро сделанная в дешевом салоне татуха. Крячко повидал на своем веку много татуировок, которые кололи и на зонах, и в дорогих салонах, и частники на квартирах. Эту делал мастер. И рисунок, по которому кололи изображение, тоже был качественный. Как ни крути, произведение искусства. Только вот на руке уличного грабителя оно было неуместным.
    — Как ты с такой красотой и «на дело» пошел? — спросил он, подняв парня за плечо со стула и подталкивая его к столу, где криминалист уже все подготовил к съемке.
    — Это в первый раз, — тихо ответил Бочкин. — Я следователю уже все рассказывал. Деньги нужны были срочно. Меня «на счетчик» поставили, деваться было некуда.
    — Играешь на автоматах? — понимающе кивнул Станислав, проведя пальцами по чистым венам на сгибе руки парня. Следов иглы там не было.
    Руку уложили на белый лист бумаги. Эксперт выставил освещение от переносного источника, потом стал искать положение, с которого лучше всего сделать снимок. Крячко смотрел и нетерпеливо постукивал носком ботинка по бетонному полу. Торопиться нельзя. Снимок должен быть идеально чистым, как будто его только что придумали и впервые нарисовали на компьютере. Иначе толку от него в базе данных МВД будет мало. Сделав несколько кадров, эксперт стал рассматривать татуировку под большим увеличением.
    — Вы правы, Станислав Васильевич, — сказал он, — колол этот рисунок хороший мастер, использовано профессиональное оборудование.
    — Давно тебе эту татуху сделали? — спросил Крячко Бочкина.
    — Прошлым летом. А что не так? — заволновался Владик.
    — Кто колол, где колол?
    — Ящер его зовут. Ну, это прозвище такое у него, из-за татуировок в виде ящеров и всяких гадов на теле. А имя у него Альберт, кажется. Он в салоне работал в торговом центре «Аргус-Сити». Это возле метро «Автозаводская».
    — Хорошо, записал, — кивнул Крячко, делая записи в блокноте. — Рисунок его или ты со своим приходил?
    — Не, его! Я пришел к нему, просил что-нибудь романтическое мне наколоть. У меня тогда девчонка была… Ну, я перед ней решил выпендриться. А Ящер сначала загнул цену, но потом скинул мне пятьдесят процентов. У меня бы денег не хватило.
    — Хорошо, проверим и это, — пообещал Крячко, захлопнул свой блокнот и посмотрел Владику в глаза: — А теперь вспоминай, голубь, где ты был и чем занимался 22 апреля. Время пошло.
    — Когда? — вытаращил на него глаза Бочкин. — Так это же два месяца назад! Откуда я помню, где был и чем занимался!
    — А ты поднатужься. От этого многое в твоей жизни будет зависеть.
    Два часа Крячко бился с Бочкиным, помогая ему день за днем, час за часом вспоминать все его похождения двухмесячной давности. И к исходу второго часа стало проясняться, что в тот момент, когда Бочкин должен был, по подозрениям Гурова, находиться в квартире пострадавшей Ирины Захаровой, парень развлекался в компании друзей в боулинге на Красной Пресне. Крячко с сомнением смотрел на Владика. Придется все это проверить, но подговорить своих приятелей и девчонок, что он в нужное время был с ними, легко. Другое дело, что сейчас Владик, скорее всего, не играл и не готовил заранее себе алиби. Ведь, по его словам, как только они вышли из боулинга, у них случился инцидент на улице, и их всех забрали в полицию, откуда отпустили, сделав предупреждение. Но их личности там устанавливали, документы проверяли.
    Записав номер отделения полиции, Стас закрыл блокнот и сунул его в карман. Ну вот, обычное дело для оперативника. Понимаешь, нутром чуешь, что «пустышка», а все равно придется проверить, потерять время. Эксперт повернул ноутбук и показал ему фото татуировки. Крячко достал свой смартфон и попросил:
    — Сбросьте мне на почту. И еще, когда в базу станете заносить, то сразу сообщите мне, если появится совпадение. В любое время дня и ночи звоните. Хорошо?
    Крячко вышел из здания и подошел к своей машине. Так, стал он мысленно прикидывать план действий. Сейчас в отделение полиции — проверить факт задержания Бочкина и его друзей возле боулинга на Красной Пресне. Потом найти этого «кольщика» из салона. Пардон, мысленно усмехнулся Стас, в приличном мире это называется «тату-мастер», «кольщики» — это мастера в блатном мире. Ну а потом придется поднять дело этой Захаровой и познакомиться основательно со всеми обстоятельствами. И ее допросить основательно. Бочкина ей все равно надо предъявлять на опознание по всем правилам. Ладно, проверим, нет ничего проще. А ты, Лева, отдыхай пока.
    Крячко работал с Гуровым не первый год, столько же они дружили. И если у Льва заговорила интуиция, то к этому следовало прислушаться. Это Стас тоже хорошо знал. Он даже подозревал, что именно вынужденное безделье его друга на больничной койке активизировало все его таланты. Сейчас главное — все тщательно проверить, не оставлять за спиной «белых пятен». Где-то в этой системе Гуров своим чутьем профессионала почувствовал несоответствие. Что-то большее он увидел за простым совпадением. Нет, не за совпадением, а всего лишь за возможностью его.
    Салон уже не работал. Крячко постоял перед закрытой дверью, глядя на табличку с указанным режимом работы. М-да, сегодня до 16.00, он всего на пять минут опоздал. Хотя в такого рода заведениях в указанное время невозможно просто запереть дверь и разойтись по домам. И мастер может еще не до конца закончить работу, администратор не собрала все документы, уборщица, в конце концов, должна навести порядок. И Стас решительно постучал в дверь. Выждав несколько секунд, он прислушался, но за добротной железной дверью расслышать что-то вряд ли бы удалось. Наконец, к его большому удовольствию, за дверью все же послышались шаги, женские голоса, а потом щелкнула дверная задвижка.
    — Здравствуйте. Чем могу помочь? — На пороге стояла миленькая блондинка лет тридцати в узенькой черной юбке и белой блузке.
    — Уделите мне пару минут времени, — попросил Крячко и развернул перед девушкой удостоверение. — Это очень важно и не терпит до завтрашнего дня.
    Девушка помедлила, но все же пропустила сотрудника полиции в салон. Внутри, как и следовало ожидать, шла уборка, мастер заправлял кофемашину возле стойки администратора, две девушки в фирменных майках салона чему-то смеялись у окна, не обращая внимания на гостя.
    — Мне нужен ваш тату-мастер, — заявил Крячко, выжидающе глядя на девушку.
    — А кто именно из мастеров вам нужен? У нас работают три мастера, и…
    Не успела администратор договорить, как из коридорчика справа вышел мускулистый молодой мужчина в черной футболке. Его руки и шея сплошь были покрыты татуировками. Очень сложный узор, но Стас сразу обратил внимание на стиль и на то, что в этот узор вплетены изображения пресмыкающихся.
    — Альберт, если не ошибаюсь? — обратился он к мужчине.
    Мастер остановился, удивленно глядя на незнакомца. Чтобы не привлекать внимания окружающих, Стас взял Альберта за локоть и тихо предложил:
    — Можно мне с вами поговорить наедине?
    — А что… — пожал плечами мастер. — Пойдемте ко мне, там и поговорим.
    Они прошли по коридору и, открыв последнюю дверь, оказались в маленькой комнате, где едва умещались стол с лампой, небольшой стеллаж, железный несгораемый шкаф и большое удобное кресло у стены.
    — Вот мое царство. Прошу! — обвел рукой помещение Альберт.
    — Вы здесь работаете? — удивился Крячко.
    — Нет, — засмеялся Альберт и уселся в крутящееся офисное кресло. — Здесь у нас инструмент, оборудование, краски. Ну и место отдыха. Вообще-то напряжение довольно большое, когда полчаса-час сидишь согнувшись и смотришь сосредоточенно фактически в одну точку. А работаем мы в зале. Там кресла, кушетки, ну и другая мебель, в зависимости от того, на какое место наносится татуха. Так что вы хотели? Вы из полиции, как я понял?
    — Да. Моя фамилия Крячко, зовут Станислав Васильевич.
    — Альберт Золотарев. — Мастер чуть склонил голову и снова продолжил чуть покачиваться из стороны в сторону в кресле, с интересом глядя на собеседника.
    — Вам знакома эта татуировка? — Стас протянул свой смартфон с выведенной на экран фотографией руки Бочкина.
    — А-а, — усмехнулся Альберт. — Знак Уробороса! Как же, помню такую картинку. Неплохо получилось. Как вы считаете?
    — Получилось замечательно, — согласился Крячко. — Вы кололи этот рисунок?
    — Поручиться, что именно на этой руке колол я, не могу. Но такую же мне приходилось использовать. Где-то с год назад. А что случилось?
    — Естественно, что было совершено преступление, иначе к вам за помощью не пришел бы сотрудник полиции. Скажите, Альберт, вы помните человека, которому кололи этого змея?
    — Ну, я колол его двум клиентам.
    — Вы это хорошо помните?
    — В данном случае хорошо. — Мастер с некоторым смущением потеребил мочку уха. — Чаще всего клиенты не запоминаются, запоминается рисунок, если клиент пришел с ним. По молодости девчонки запоминались, особенно те, кому надо было наколоть в интересных местах. Бывают такие любительницы: высоко на бедре, на ягодице, в зоне бикини, на груди. Но постепенно приелось.
    — А этот рисунок вам принес клиент?
    — Тут немного другая история, Станислав Васильевич. Картинка у меня осталась от одного клиента. А потом я решил ее использовать при другом заказе. Собственно, на этом все и закончилось. Я случайно испортил рисунок, и пришлось его выбросить.
    — Расскажите про этих двух клиентов. Что вы о них помните?
    — Не знаю даже, что вам сказать о них, — пожал плечами Альберт. — Я и лиц-то их не помню. Первый, что рисунок принес, был мужчина лет тридцати, наверное, хотя я могу и ошибаться. Но то, что второй был моложе, — это точно. Он пришел и попросил что-то романтическое, хотел произвести впечатление на девушку. Вот тут я и вспомнил про рисунок со змеем. Только у этого студента с деньгами было плоховато. Если честно, я его просто пожалел — для девушки ведь старался. Знаете, шевельнулось что-то в душе, сделал ему приличную скидку.
    — По фотографии сможете опознать этих двух клиентов?
    — Вот это вряд ли, — отрицательно покачал головой Альберт. — Могу только добавить, что у первого, который постарше, кажется, рука была помускулистее. Чувствовалось, что он спортом занимается. Или занимался.
    — Да, не густо, — вздохнул Стас, убирая смартфон и поднимаясь на ноги.
    — Ну, чем могу!
    — Скажите, Альберт, а почему вы назвали рисунок Уроборосом?
    — Это довольно старинный и хорошо известный символ. Известный, конечно, в среде специалистов. Я не особо большой знаток, но частенько просматриваю статьи, литературу. Все-таки мне желательно разбираться в том, что я оставляю на человеческих телах. А змея, кусающая себя за хвост, олицетворяет собой бесконечность и цикличность сущего. Между прочим, этот знак в том или ином виде встречается у всех народов мира без исключения. А само название «Уроборос» сохранилось из древних шумерских мифов. Было у них такое существо. В переводе с греческого это «хвост» и «еда», либо непосредственно змея, кусающая себя за хвост. Точно не могу вам сказать. А то, что это не змея в чистом виде, понятно по древним рисункам. То ли змея, то ли дракон. В источниках из Месопотамии этот зверь часто изображается с едва заметными лапами. Да и в средневековых трактатах тоже такой вариант встречается.
    — Интересно, — кивнул Крячко. — Только непонятно, откуда у массового населения, преимущественно молодого и тяготеющего к субкультуре тату, такое тяготение к древнешумерской культуре.
    — Нет, про древних шумеров мало кто помнит, — засмеялся Альберт. — Просто это распространенный символ, который встречается у всех народов мира. Это широко распространенный оберег. Уроборос как бы подчеркивает то, что человек верит в законы мировой справедливости и осознает цикличность всего сущего. Этот символ как бы стимулирует человека отдавать все в том же размере, в каком он получает от окружающего мира. Его защитная функция в том, что знак, символизируя справедливость, обеспечивает и справедливое воздаяние за поступки. Вроде как любое зло, направленное на его владельца, будет возвращено.

Глава 2

    Ольга Максимовна наблюдала, как процедурная сестра снимала повязку. Потом она внимательно изучала шрам, прикасаясь холодными пальцами к коже. Гуров терпел, хотя ему очень хотелось съежиться и передернуть плечами. Редкость какая, думал он, у женщины просто обязаны руки быть теплыми, а у моего лечащего врача, как назло, ледышки.
    — Ну каков ваш вердикт? — чуть дрожащим голосом спросил Лев.
    — Все хорошо, Лев Иванович, — ответила врач. — Послезавтра снимем швы, и я разрешу вам вставать. Но только очень осторожно и без резких движений. Лучше все же соблюдать постельный режим подольше.
    Медсестра обработала послеоперационный шов и заклеила его пластырем. У входа она посторонилась, заулыбалась и поздоровалась с появившимся в дверях Крячко.
    — У тебя и тут уже связи налажены, — усмехнулся Лев. — Девочки с тобой вон раскланиваются. Когда ты все успеваешь?
    — Работа такая, — засмеялся Стас. — Если что, обращайся, могу договориться, чтобы тебе поменьше уколов делали. Болит небось?
    — Иголки гнутся уже об меня, — мрачно пошутил Гуров. — Ну что, какие у тебя новости?
    — Да как тебе сказать, — задумчиво ответил напарник, усаживаясь рядом с кроватью на стул. — Это и новостями назвать трудно. Скопировали татуировку с руки Бочкина, нашел я того тату-мастера, который ему колол этот рисунок прошлым летом.
    — Ну-ка, ну-ка! И что мастер?
    — Специфика, Лева! Не помнит он в лицо нашего Бочкина. Он только рисунок сразу вспомнил. Правда, у этого рисунка есть история. К нему в салон пришел молодой мужчина с этим изображением змея. И оставил его, когда мастер сделал ему татушку. Скорее всего, просто забыл. А мастер наколол рисунок и Бочкину. Больше никому, потому что рисунок у него испортился. Так что у нас с тобой двое ходят по городу с такой татушкой.
    — Значит, установить второго пока не представляется возможным, — покачал головой Лев. — Ну что же, пусть пока так. Вот что, Стас, ты договорись со следователем, который это дело гражданки Захаровой ведет. Доставьте Бочкина в Москву, проведите опознание. Но сначала все же поговори с Захаровой. Только не вызывай к себе в кабинет, тут ситуация щекотливая. Ты ведь мужчина, прояви все свое недюжинное обаяние, войди к ней в доверие. Она должна все тебе в деталях рассказать, как у них что было.
    — Эй, эй! — покачал головой Крячко. — Ты на что меня толкаешь? Чтобы женщина мне рассказала сама, в здравом уме и трезвой памяти, как она спала с молодым шалопаем?
    — Станислав! — укоризненно поморщился Гуров.
    — Шучу, шучу! — поспешно ответил Крячко. — Хорошо, я как раз сегодня собирался ей звонить. Есть у меня в арсенале один ход. Поговорю.

    Прежде чем звонить Захаровой, Стас решил встретиться со следователем, которая вела ее дело. Капитан Ефимова была женщиной суровой, неулыбчивой. Она весьма успешно вела «мужские дела»: умела разговаривать и с ворами, и с аферистами всех мастей, и с чиновниками любого ранга. Узнав, что Крячко хочет сам поговорить с потерпевшей, Ефимова удивленно посмотрела на полковника:
    — Вы хотите провести доверительную беседу с потерпевшей на интимные темы?
    — Ну, вы слишком конкретизируете, Екатерина Сергеевна, — засмеялся Стас. — Я просто хочу выяснить побольше деталей об их отношениях, чтобы понять, представить себе того молодого человека как можно яснее.
    — Фоторобот у нас с ней не получился…
    — Я не про фоторобот. Я его себе представить хочу как личность, как человека с поступками, с мыслями, взглядами, вкусами.
    — Ну, вкусы у него не очень, раз он на Захарову позарился, — скривила губы следователь.
    Крячко подумал, что некоторым неплохо было бы на себя посмотреть, но не грубить же женщине, которой бог не дал ни красоты, ни нежности взгляда, ни стройности фигуры.
    — Я хотел с вами посоветоваться, Екатерина Сергеевна. Мне в любом случае придется строить разговор с Захаровой, но вы успели ее узнать. Скажите, что она за женщина?
    — Дура она избалованная, — строго заявила следователь. — И извращенка! Мальчишка на четырнадцать лет ее младше, а она с ним в постель ложится. Мужиков ей взрослых, видите ли, мало.
    — А может, у нее в душе что-то не так, раз она ищет молодых парней и не хочет пускать в свою жизнь взрослого сильного мужчину? Может, она так свои материнские инстинкты реализует? Несостоявшиеся. То есть за время допросов потерпевшей вы так и не поняли глубинных позывов ее души, толкнувших женщину в объятия молодого любовника?
    — Извините, товарищ полковник, — тем же строгим тоном ответила следователь. — Если бы Захарова была преступником или подозреваемой, я бы разбиралась в мотивах и наклонностях, а так меня это мало интересует. И глубины души Захаровой никак не помогут мне найти афериста.
    Ну, вот и все, с усмешкой подумал Крячко, идя к своей машине. Зажата рутиной, шаблонными подходами в расследовании. Не видит связи между потерпевшей и преступником. Даже если связь и была на уровне интимной. Ну, ничего. Будем разбираться. Значит, материнские инстинкты, говоришь? Будем исходить из двух возможных вариантов причин: душевная потребность обласкать, позаботиться о молодом парне или чисто физическая потребность в молодом теле. М-да, вот и построй тут разговор!
    Приглашать для беседы Захарову в кабинет Стас и не собирался. Приходить к потерпевшей домой тоже неумно. Дома она психологически закроется, как шкатулка, как стальная дверь банка закроется, и не пробиться будет туда. Нужна обстановка душевная, ненавязчивая, чуть романтичная, способствующая задумчивому философствованию. И никаких крепких напитков. Нет, они будут пить нежный напиток, ласкающий слизистую оболочку рта и эстетически настроенную часть души. Это должен быть сидр!
    Крячко знал один приличный бар на Таганке, где подавали настоящий французский сидр марки Kerisac. Это без преувеличения был напиток богов. Очень тонкий вкус, какая-то особенная изысканность вкусовых оттенков. Этот сидр был ничуть не хуже самых дорогих сортов шампанского. А так как он был сильно газированным, обильной закуски не предполагалось — лишь фрукты. Вот вам и приятная атмосфера, которая располагает к откровенности.
    Голос Ирины Захаровой сыщику понравился. Она говорила по телефону неторопливо, без кокетства и нарочитой боязливости. Когда Крячко предложил ей встретиться в парке в половине шестого вечера, Ирина сразу согласилась. Понятно, что беседовать у себя дома с сотрудником полиции ей было бы неприятно, а идти в его кабинет тем более. Нейтральная территория — это именно то, что нужно женщине, удрученной событиями, в конце рабочего дня. Стасу даже показалось, что Захаровой уже все равно, найдут или нет этого парня.
    Он узнал женщину по фотографии. Ирина бесстрастно кивнула в ответ на его приветствие и выжидающе посмотрела ему в глаза. Стас объяснил ей, для чего ему понадобилась эта встреча и что он хотел бы узнать у Захаровой. Они неторопливо шли по скверу, и когда поравнялись с баром, он предложил посидеть там. Небо очень кстати начало хмуриться, вот-вот мог пойти дождь.
    — Зачем? Не нужно! — запротестовала Ирина, когда Крячко заказал бутылку сидра.
    — Это очень приятный напиток, в нем почти нет алкоголя, а просто так сидеть неуютно. Вы попробуйте!
    Они сидели за столиком у окна, потягивая душистый напиток, и смотрели в окно на мокрый асфальт, на бегущих прохожих, у кого не оказалось с собой зонта.
    — Понимаете, чтобы найти преступника, — тихо, вполголоса, говорил Стас, — мало знать, где он бывает, с кем дружит, как развлекается. Нужно понять его, зачастую нужно узнать его как брата, как сына, как близкого тебе человека. Нужно хорошо представлять, как он поступит в той или иной ситуации, как ответит, что предпримет. У нас это называется составлением психологического портрета.
    — Да, наверное, так и нужно, — чуть пожала плечами Захарова, видимо, углубившись в воспоминания о своем несостоявшемся любовнике. — Я плохо представляю себе вашу работу, но из того, что вы рассказали, я поняла, что это правильно.
    Она отвечает, это же хорошо, мысленно улыбнулся Стас. Значит, есть контакт! И старясь не спугнуть собеседницу вопросами, он стал продвигаться в их беседе осторожно, неторопливыми шагами. Все дальше и дальше к своей цели. Пока не стоит ей говорить, что Бочкин сидит у них в изоляторе. Все равно потом опознание проводить.
    — Скажите, Ирина, а чем он вас зацепил? Ведь что-то было самое первое, что заставило обратить ваше внимание на этого парня?
    — Было, — задумчиво шевельнула бровями Захарова. — Может, вам это покажется смешным, но сначала мне понравилось его имя. Володя. У меня нет и не было ни одного знакомого с таким именем. Странно, но это имя стало редким в наше время. Оно звучит как-то мягко, интеллигентно. Он вообще очень обходительный, уважительный.
    — Вы были уверены, что нравитесь ему?
    — Да. Была, — вздохнула Ирина и пригубила бокал. — Он был очень искренен, и это подкупало. Вы же понимаете, что я уже немолодая, да и красавицей меня назвать сложно…
    — Ну что вы на себя наговариваете, — улыбнулся Стас.
    — Не надо, прошу вас! — замотала она головой. — Я устала от пустых комплиментов, от игры. А Володя был настоящим.
    — Можно я вам задам один личный вопрос? — попросил Крячко. — Поверьте, это очень важно.
    — Задавайте. — Захарова опустила глаза, и ее щеки чуть порозовели. — Вы ведь за этим и позвали меня, чтобы задавать вопросы.
    — В протоколах допроса я прочитал, что Володе, по вашей оценке, было около тридцати лет. Мне хотелось бы уточнить, почему вы указали этот возраст. Потому что его назвал вам сам Володя или он выглядел на этот возраст внешне?
    — Нет, мне он возраста не называл, — после некоторого раздумья ответила Ирина. — Да это и не было для меня особенно важным. Не знаю, может быть, действительно в нем было что-то взрослое, взрослее, чем он мог казаться внешне. Может, умение понимать женщину.
    — Мужественность, сила? — попытался подсказать Крячко.
    — Скорее какая-то зрелость. Нет, не физическая, а именно мужская. Эмоциональная, что ли, психологическая. Он был мальчиком и не мальчиком одновременно. Не понимаете?
    — Наверное, понимаю, — кивнул Стас и, откинувшись на спинку кресла, посмотрел в окно. — Но сначала вы в нем мальчика увидели, которого захотелось… согреть, наверное, поделиться своим нерастраченным женским теплом. Так ведь? А потом он оказался более зрелым в отношениях. Да?
    — Удивительно, вы слишком хорошо излагаете и мыслите для полицейского, — тихо произнесла Захарова и улыбнулась: — Вам бы работать психологом в центре реабилитации для брошенных жен.
    — А что, есть такой центр? — улыбнулся в ответ Стас. — А если серьезно, для нашей профессии знание психологии очень важно. Всегда очень важно понимать личность, которую разыскиваешь, понимать причины, толкнувшие человека на преступление. Преступник стал таким не сразу, не в один момент, он был когда-то другим, что-то в его жизни было такое, что заставило его стать преступником. Или воспитание, или окружающая среда, в которую он попал в детстве или позднее. Причин множество, и у каждого человека такая причина своя, все индивидуально, как и рисунок отпечатков пальцев. Вот вы чувствовали фальшь в отношениях с Володей?
    — Не знаю, — после паузы ответила Ирина. — Может, я не думала об этом, а может, интуитивно понимала, что у наших отношений нет будущего. Ну, не будет же он на мне жениться.
    — Сколько у вас было… свиданий?
    Крячко спросил и удивился, как мужественно отреагировала она на его вопрос. Захарова спокойно смотрела на свой бокал, то ли подсчитывала, то ли вспоминала подробности.
    — Пять, наверное. После пятого он и исчез.
    — А вы Володю спрашивали, почему у него перевязано правое предплечье?
    — Конечно. Он сказал, что обжегся о горячую кастрюлю на кухне.
    — Вы перестали ему верить после того, как увидели татуировку? Поняли, что он вас обманывает и просто прячет от вас то, что поможет его опознать?
    — Не знаю. Нет, наверное. Я удивилась, но расспросить его не успела, так как уснула. Я так поняла, что он меня усыпил чем-то. Может, клофелином, может, еще чем-то. А когда проснулась, Володи уже не было. Уже никогда не было. Он исчез навсегда.
    — Еще нюанс, Ирина. Как вы поняли, что он воспользовался вашей банковской картой? Или это только предположение? Он украл только пять тысяч наличными?
    — Сначала я не подумала ничего плохого. Просто хватилась пятитысячной купюры, перерыла кошелек, а денег нет. Мне нужно было в этот день купить… ну, сделать важную покупку. Расстроилась очень, разозлилась, потому что поняла, что это сделал Володя. Больше ведь некому. Мы с ним вместе заходили в отделение банка, где я в банкомате сняла с карты деньги. А еще я испугалась, что он карту мою украл, но нашла ее в другом отделении в кошельке. Он брал и сунул не туда, где я ее всегда хранила. А потом увидела на телефоне смс-сообщение, что совершен вход в мой личный кабинет в онлайн-банке. И смс с паролем для входа.
    Разговор с Захаровой Крячко закончил тем, что пригласил ее на процедуру опознания к следователю. Ефимова была готова к 11 часам дня. В отделение доставили Бочкина, нашли двух похожих на него парней в похожей одежде и с похожими прическами. Стас хмурился от нетерпения. Слишком уж большой удачей было бы, если Бочкин и окажется тем самым Володей. Алиби — вещь, конечно, надежная, но его почти всегда можно подстроить. И то, что Бочкин в тот день, когда Володя украл у Захаровой деньги, находился в отделении полиции, можно было объяснить. Мало ли как, но, в принципе, можно.
    Стас сидел у стены, сложив руки на груди, и посматривал на Захарову. Важно было видеть и ее реакцию. Узнает или нет? А может, узнает, но не подаст виду? Почему? Этот момент нельзя пропустить. И вот в кабинет ввели трех молодых людей примерно одного возраста, одетых в толстовки. Двое незнакомых Крячко парней держали в руках листки с номерами «1» и «2». Третьим вошел Бочкин с номером «3».
    Чуда не случилось. Потерпевшая с волнением посмотрела на молодых людей, но тут же на ее лице появилось разочарование.
    — Нет, — со вздохом произнесла Захарова почти сразу, как только парни уселись в ряд у стены. — Его здесь нет.
    — Посмотрите внимательно, Ирина Александровна, — попросила следователь. — Вы уверены, что не узнаете никого из этих людей?
    — Уверена, — кивнула Ирина.
    На второй стадии опознания Захарову провели в другой кабинет, где стояли три стола. На каждом была помещена небольшая ширма, скрывающая лицо человека. Из-под ширмы видны были только руки мужчин с татуировкой, нанесенной на внутреннюю сторону предплечья. Для подготовки этого эксперимента оперативникам МУРа по просьбе полковника Крячко пришлось двое суток обшаривать все тату-салоны в Москве в поисках клиентов с похожими рисунками на нужном месте. Рисунки были только приблизительно похожи. На каждом извивающийся змей или дракон с разинутой пастью. И только одна рука принадлежала Бочкину.
    Захаровой предложили осмотреть татуировки и определить, какая принадлежит преступнику, назвавшемуся Володей, вошедшему в доверие к потерпевшей и укравшему у нее наличные деньги из квартиры. Ирина проходила мимо каждой руки, бросая лишь беглый взгляд, но следователь попросила осматривать татуировки более внимательно. Процедура заняла около десяти минут, после чего Захарова все же указала на руку Владика Бочкина.
    — Вот эта похожа, наверное, — не очень уверенно сказала она. — У него тоже был рисунок, где дракон или змей кольцом свернулся.
    Крячко попросил еще раз пересказать, при каких обстоятельствах Ирина увидела рисунок на руке Володи.
    — Он в душ пошел и закрылся. Я удивилась, зачем он заперся. Мне стало любопытно, я осторожно приоткрыла дверь и увидела, что он снял повязку, а под ней у него не ожог, а татуировка.

    Довольный Гуров стоял у окна и наслаждался утренним воздухом из больничного парка. Скоро наступит день, и снова жара, снова придется включать кондиционер. А сейчас из парка так хорошо пахло цветами.
    После того как сняли швы, бок страшно чесался, и приходилось придумывать, чем занять голову, чтобы не бороться с желанием запустить руку под одежду и почесать его. Единственным серьезным отвлечением были мысли о деле Захаровой и возможном участии в нем грабителя-неудачника Бочкина. Сейчас Лев с нетерпением ждал Крячко с его докладом о процедуре опознания и результатах запросов по другим делам о мошенничестве, в которых были похожие обстоятельства. Утренний обход порадовал. Ольга Максимовна заявила, что можно думать о выписке, но сначала надо дождаться результатов последнего анализа крови.
    — Лев Иванович, к вам пришли, — прощебетал у двери голос медсестры, и тут же в палату с шумом влетел Крячко.
    — Ну как тут наш больной? Виноват, ты не больной, ты у нас раненый! Как самочувствие, что говорит красавица доктор?
    — Наконец-то, — оживился Лев, пропуская мимо ушей обычный веселый треп друга. — Давай рассказывай!
    — Помимо того, что уже сказал по телефону, — методично выкладывая из пакета фрукты на стол, заговорил Стас, сразу став серьезным, — нового мало. Можно считать доказанным, что Владислав Бочкин к краже из квартиры Захаровой отношения не имеет. Вопрос, имеет ли он отношение к аналогичным преступлениям, пока остается открытым. Но Бочкин у нас в руках, его фото теперь во всех ракурсах и татуировка во всей красе на снимках и для опознания вживую имеется, все протоколы следователем оформлены.
    — Ясно, но ты все равно имей в виду, что Бочкина надо проверять постоянно на предмет причастности к преступлениям подобного рода.
    — Конечно, — кивнул Крячко и подозрительно посмотрел на Гурова: — А ты что, собрался здесь надолго задержаться? Как дела с твоей раной? Беспокоит что-то?
    — Все нормально, сегодня Ольга Максимовна говорила о выписке. Результаты анализов крови получит и решит. Не отвлекайся!
    — Ладно. Это радует. Едем дальше! По моему запросу всплыли на свет божий три аналогичных преступления. С пострадавшими я пока не общался, но по сути заявлений, которые они подавали в полицию, ясно, что аналогия полная. Одинокие дамы в возрасте от сорока до пятидесяти, знакомство с молодым человеком значительно моложе по возрасту, бурный любовный роман, который заканчивается через три-четыре дня исчезновением молодого любовника вместе с деньгами, снятыми со счета через онлайн-банк.
    — Это все совпадения? — нетерпеливо спросил Гуров.
    — Если бы были все, я не стал бы так огульно их объединять, — засмеялся Стас, заканчивая выкладывать фрукты. — Да, один из важных признаков, который объединяет их с делом Захаровой, — рука у каждого из любовников была забинтована чуть ниже локтя. Что там, под повязкой, никто из женщин узнать не успел.
    — Вот это важно! Ну-ка давай подробнее.
    — Пожалуйста. Агапова Анастасия, сорок два года. Миловидная одинокая женщина, офисный работник с приличным окладом, живет одна. Познакомилась с парнем в метро, он назвался Николаем, помог ей донести до дома покупку, когда в переходе у Агаповой порвался пакет. Всего было четыре свидания, когда он приходил к ней домой и они занимались сексом. До этого пару раз сидели в кафе. На четвертый раз он ее усыпил — это она уже потом поняла. С ее карточки он перевел тридцать пять тысяч.
    — Карточка его? Хозяина установили?
    — Нет, во всех случаях карточки краденые или оформленные на украденный паспорт.
    — Понятно, значит, снял деньги и исчез?
    — Именно. Все как и в случае с Захаровой. Дальше! Бережкова Светлана, сорок шесть лет. Тут я немного не понимаю парня. Дама одинокая, с доходами, но внешность… — хмыкнул Крячко. — Я подозреваю, она сама во время знакомства намекнула, что не прочь завязать любовные отношения с молоденьким. В этом случае все получилось быстро. Три свидания у нее дома, безумный секс, после третьего раза Бережкова не досчиталась восьмидесяти двух тысяч. Ну, и Загороднева Валентина. Дама весьма привлекательная, с хорошей фигурой, высокая. Возраст — сорок восемь лет. Тоже четыре свидания у нее дома. Молодого любовника звали Андрей. Снял с карты семьдесят четыре тысячи и исчез.
    — Все три женщины полагают, что любовник их усыпил?
    — Да, но вот только никто вовремя не побеспокоился, чтобы предоставить нам стакан, из которого он пил. Отпечатков любовника в доме тоже не нашли. Странно, но это факт.
    — Ничего странного, — задумчиво проговорил Лев, глядя в окно. — Видишь, не больше трех или четырех визитов в один дом. Вполне можно приучить себя не трогать ничего пальцами. Открывать и закрывать двери локтями, коленями. Стаканы или чашки, правда, трогать ему приходилось, но думаю, что он их потом тайком протирал. Сколько он был в квартире каждой женщины во время одного свидания? Час, два, три? Они же не по квартире ходили в это время, не безделушки на шкафах рассматривали? Они по большей части находились в постели, а какие отпечатки на подушках и простынях? Меня другое беспокоит, Стас.
    — Что?
    — Три случая, Захарова — четвертый. А насколько это вообще распространено, насколько это преступление массовое? Мы с тобой с таким сталкивались часто?
    — Нечасто, хотя и бывало. Но ты учитывай, что мы с тобой в МУРе работали, а теперь в Главке министерства. А такие преступления в компетенции территориальных отделов. До нас они просто не доходили, МУР в основном тяжкими занимается.
    — Нет, прости, Стас! — возразил Гуров и, прижимая ладонь к ране на боку, стал неторопливо ходить по палате. — Я сейчас говорю не о банальной афере с банковской картой. Тут дело серьезнее. Это только на первый взгляд преступления кажутся аналогом того, что проделывают «клофелинщицы». Изобразила из себя проститутку или просто доступную женщину, позволила себя привести в гости, потом добавила снадобье в питье и обокрала квартиру. Здесь не по карманам, не по сумочкам преступник лазит, а сразу снимает деньги с карты. Столько наличными люди обычно дома не держат, а если держат, то в сейфе. Чтобы снять деньги с карты, нужно их куда-то перевести. Нужен счет, нужна другая банковская карта. Но следствие сразу отследит владельца карты, и он, как ты понимаешь, на этом свои аферы прекратит, попав в СИЗО.
    — Значит, ты считаешь, что у этого героя-любовника есть канал поставки краденых карт и паспортов? Есть напарник?
    — Боюсь, что все не так просто, — покачал головой Лев. — Каждая кража в наших случаях фактически мелочь по воровским объемам. А для того чтобы успешно проворачивать то, что делает этот парень с женщинами, нужен канал поставки ворованных паспортов, что само по себе, имея в виду трудоемкость, нерентабельно, проще просто деньги из кармана вытаскивать в транспорте. А может, у него имеется иной безопасный вариант обналичивания снятых с чужих карт денег?
    — Хорошо, — кивнул Крячко и стал делать пометки в своем блокноте. — Это мы проверим. Кто-то же деньги получал, куда-то он их переводил. А еще мне кажется, что надо все дела объединять и передавать одному следователю.
    — А как тебе эта Ефимова? — спросил Гуров. — Как-то ты о ней не очень лестно отзывался.
    — Капитан Ефимова — баба суровая, — засмеялся Стас, закрывая блокнот. — Но у нее есть одно весомое, как чугунная болванка, преимущество — она напрочь лишена женских эмоций. С одной стороны, она не понимает, что двигает этими дамами, которые связываются с парнями намного моложе себя, но, с другой стороны, не купится на эмоциональную составляющую и, как паровоз, будет шпарить по рельсам действующего Уголовного кодекса.
    Дверь палаты открылась, и вошла лечащий врач Гурова. Ольга Максимовна была по обыкновению весела, иронична и демонстрировала полное пренебрежение социальными и служебными статусами своих пациентов.
    — Так, полковники! Вы что тут у меня производственное совещание устроили? Одному начальнику положено в кроватку отправляться, а второму по своим служебным делам. Яблоки с мандаринами вручили? Вот и аривидерчи!
    — Ольга Максимовна! — неожиданно произнес Лев. — А можно вас попросить помочь нам в одном деле? Нам нужна ваша консультация как специалиста, ваше мнение медика.
    — Да, очень нужна, — подхватил Крячко, вскочив со стула и пытаясь взять врача под локоток и усадить на свое место. — Лев Иванович мне столько рассказывал о вас, он считает, что вы специалист очень широкого профиля, вы не замыкаетесь в рамках одной только хирургии. Вот только что говорил мне о широте вашего мышления.
    — Ну, знаете, так беспардонно льстить не следует, — рассмеялась она. — Вы тут палку перегибаете, уважаемый полковник!
    Крячко и сам знал, что перегибает палку, причем именно «беспардонно». Только делал он это умело и расчетливо. Врач все поняла, но ее это развеселило, подняло настроение, как и любая уместная шутка. К тому же хитрый Крячко видел, что у этой женщины очень высоко поднята планка самооценки. Она его шутливые слова приняла как должное.
    — Так в чем вам нужна консультация? — спросила Ольга Максимовна, усевшись на стул и выжидающе глядя на мужчин.
    Гуров присел на кровать, почесал бровь, собираясь с мыслями, и заговорил:
    — Понимаете, у нас одно дело связано с особенностями поведения женщин. Нам хотелось бы услышать мнение медика, существует ли в современной медицине характеристика такого поведения, подпадает ли она под какую-то теорию именно с точки зрения медицины, а не психологии. У вас ведь у всех базовое образование в принципе одинаковое, специализация происходит только на старших курсах. Плюс, конечно, ваш медицинский опыт.
    — В основном вы правы, — кивнула Ольга Максимовна.
    — Понимаете, у нас тут появился молодой человек, который знакомится с женщинами старше себя, а потом, после нескольких интимных встреч, дает им что-то усыпляющее и снимает с банковской карточки деньги. Ну и, естественно, исчезает. Нам хотелось бы понять, насколько характерно для женщин в возрасте от сорока до пятидесяти интересоваться парнями лет примерно около тридцати? Как вы считаете? Это клиническая особенность, может быть, это все вообще из области чистой психологии?
    — Хм, какие у вас задачи стоят. Это только изредка или постоянно приходится голову ломать по поводу поведенческих особенностей?
    — Считайте, что постоянно. Учитывая то, что медицина уже признала склонность к воровству чем-то сродни болезни. Это у конкретного человека заложено на хромосомном уровне. А нам приходится каждый раз разбираться, а что каждого конкретного преступника толкнуло на преступление. Дело порой касается и не краж вовсе, а, например, убийства. Убийства непреднамеренного, необъясненного.
    — Ну да, — согласилась Ольга Максимовна. — Что я могу вам сказать? Встречались мне научные статьи, и в среде медиков иногда проскальзывают профессиональные обсуждения интересных вопросов, типа того, что каждый человек, как личность, формируется еще в детстве. С одной стороны, в нем что-то заложено природой, а другая его часть формируется средой, особенностями жизни. Вы же знаете, что часто девочки влюбляются и выходят замуж за мужчин, похожих на их отцов. Привычка видеть заботу, привычка любить именно этот образ. То же и у мужчин при выборе жены. Что касается женщин, увлекающихся молодыми парнями в зрелом возрасте, то здесь есть две причины. Одна — физиологического характера. У женщины могут появляться ощущения, что она стареет, что ею не интересуются ровесники, может быть, проблемы в постели с мужем — и отсюда интуитивное стремление получить молодого, крепкого, сильного партнера. Просто недостаток в сексе, желание бурного секса, который, как ей кажется, может быть только с молодым партнером. Вторая причина лежит тоже в психологической плоскости. Неосознанное желание оказать покровительство, заботиться, дарить нежность и ласку мужчине помладше.
    — Хм, мы примерно так и думали, — ответил Гуров. — Спасибо, значит, мы не особенно ошибались. И если бы нам пришлось искать женщину, которая может стать жертвой такого афериста, мы смогли бы ее вычислить. А вот как нам вычислить преступника в кругу других молодых людей? С одной стороны, он выбирает женщин с достатком. Это несложно определить, если разбираться в одежде, видеть ухоженные, с салонной обработкой, ногти, прическу, различать дорогой парфюм. Но почему он выбирает именно женщин подобного возраста? Как вы считаете, Ольга Максимовна?
    — Знаете, разные есть теории: недолюбленные своими матерями дети, юношеские травмы, нежелание становиться взрослым и заводить семью, а стремление к женщинам в возрасте, под крыло. Есть и чисто медицинская теория, которая говорит о нарушениях на хромосомном уровне. И потом, может, все гораздо проще? Может быть, ваш преступник понял, когда-то столкнувшись с этим?
    — С чем? — не понял Крячко.
    — Ну, как вам сказать. Молодые женщины, девушки, они ведь зачастую стремятся к тому, чтобы за ними ухаживали, им создавали приятную жизнь, баловали. Отношения с ними — это затраты. А отношения молодого парня со зрелой женщиной — это получение, в том числе и материальных благ. А может, вам его проще искать по другому принципу?
    — Вот это уже интересно, — улыбнулся Лев. — Вы хотите сказать, что опираться надо на его возможности? На то, чем он усыплял своих жертв?
    — Да, поразить вас не удалось! — засмеялась Ольга Максимовна. — Опыт, как говорится, не пропьешь. И все же, чем он усыплял женщин?
    — Пока мы не можем этого установить. Слишком поздно они обращались в полицию. У нас пока ни одного «свежего» случая, чтобы прийти через несколько часов и взять на исследование стакан, из которого жертва пила.
    — Да, тогда сложно. А все же женщины после этого препарата испытывали дискомфортное состояние? Я имею в виду прежде всего физическое состояние. Признаки отравления, рвота, сердечно-сосудистые нарушения в первые минуты и часы после пробуждения?
    — Пожалуй, нет, — ответил Стас, который был больше знаком с делами. — Состояние как после приема снотворного.
    — Ну, если женщина засыпала быстро, почти теряла сознание, значит, доза была большой. Могли чувствовать себя плохо. Хотя, если чистый препарат, без всяких примесей, которые дают побочный эффект… Знаете что, я бы посоветовала вам искать его в медицинской среде.

    Это произошло так неожиданно в жизни Аллы Беловой, что она даже немного испугалась. Сплошная рутина, тянущаяся изо дня в день: работа, дом, сбор мужа в командировку, муж, вечно играющий в «танчики», когда он дома, снова работа. И не то чтобы работа у Беловой была неинтересной. Алла Борисовна работала управляющей успешным салоном красоты. Собственно, и успешным он стал с ее помощью, после того как она стала в нем работать. Появились и постоянные клиенты, расширился перечень услуг, салон получил лицензию и стал готовить мастеров по индивидуальной программе. Вырос объем продаваемых косметических средств, мастера стали выезжать на различные знаковые мероприятия — от конкурсов красоты до ВИП-мероприятий и корпоративов, — где перед началом нужно было делать прически и макияж участникам. Благодаря этому о салоне узнали, он стал модным, и пришлось организовывать дополнительные места для мастеров, потом открылся второй салон, которым руководила тоже Белова. Зарплата у Аллы Борисовны была очень хорошая, она сама пользовалась услугами своего же салона с большими скидками и имела возможность всегда выглядеть идеально. Мало кто давал ей реальный возраст. Наверное, только те, кто его знал, потому что на сорок шесть лет Алла не выглядела.
    Но как же ее насыщенная динамичная эмоциональная жизнь на работе отличалась от жизни в стенах дома! Муж ею давно уже не интересовался как женщиной, взрослый сын жил своей семьей, и чаще всего Алла возвращалась в пустую квартиру, наполненную тишиной и тоской о молодости. Она всегда нравилась мужчинам, у нее было много поклонников, но она выбрала именно Валеру: молодого машиниста на железной дороге. Высокий, статный, он умел ухаживать и удивлять. Она тогда тоже работала на железной дороге диспетчером, и Валера сумел ее завоевать. Потом поженились, муж хорошо зарабатывал, но со временем что-то в их жизни стало пресным и скучным. Алла поняла, что засиделась в диспетчерах. Может, так бы и работала, имея за спиной высшее гуманитарное образование, если бы не школьная подруга.
    И Алла рискнула круто изменить свою жизнью. Она ушла с железной дороги и пришла в салон красоты, в который ее посоветовала взять подруга. Сначала занималась просто хозяйственными вопросами, помогала управляющей и вникала в коммерческие вопросы. А потом ей понравилось, она стала браться и за продажи, и за организацию мероприятий. Когда управляющую перевели на другую работу, хозяйка салона смело предложила Беловой заменить ее. И не разочаровалась. И вот уже двенадцать лет успешной работы и полного серого безразличия дома.
    В салоне мужчины не работали, и некому было пытаться вскружить женщине голову. Некому, пока случайно на остановке маршрутки она не столкнулась с молодым человеком. Лет тридцать на вид, довольно милый, с хорошей фигурой и удивительно выразительными глазами. Этот милый мальчик так растерялся, когда случайно толкнул Аллу и заставил ее выронить из пакета косметику. Это было удивительно. И он был так мил потом, так восхищался Аллой. А ведь она уже забыла, как звучат из мужских уст комплименты, как приятно сознавать себя красивой, привлекательной. Она даже помолодела и чувствовала себя ровесницей Володи.
    А потом вдруг вспомнила, сколько лет ей и сколько ему, но было уже поздно. Ей хотелось дать этому мальчику так много ласки и нежности взамен его восхищению. И когда он в первый раз пришел к ней домой и стал несмело обнимать Аллу Борисовну, ласкать ее, она сдалась сразу. Не было у нее ни сил, ни желания, чтобы оттолкнуть этого мальчика.
    И она снова и снова ждала того дня, когда муж будет в командировке и можно пригласить к себе Володю под самым дурацким предлогом, пусть даже помочь повесить багетку. Она была уверена, что он не удержится, опять начнет обнимать ее и все повторится, как тогда, в первый раз. Повторится это сладкое безумие, всплеск нечеловеческой страсти, которая, как недавно казалось, ушла навсегда, оставшись в прошлом, в молодости.
    И он пришел. Алле Борисовне было стыдно за свой нелепый предлог, но Володя помог закрепить багетку, а потом они пили чай, а он не сводил с нее глаз. Боже, сколько всего было в этих молодых горячих глазах! И Алла таяла, она понимала, что уже не в силах сопротивляться своим желаниям и желаниям Володи. И мужа не будет еще два дня, и можно все. Все!
    А потом Володя поднялся, подошел к ней, и у Аллы все внутри закипело, заволновалось. Такая легкость внутри, головокружение. Как он ее обнял! Нежно склонился, обнял руками за шею и прижался лицом к ее волосам. И эти руки, такие они нежные, горячие, они касались ее лица, ее шеи. Алла плохо понимала, что происходит, она не помнила, как поднялась с кухонного стула, как оказалась в спальне, как он раздел ее, только чувствовала его губы и руки, его шепот, его голос, называющий ее любимой. И она шептала в ответ безумные слова, отдаваясь ему с дикой страстью. Весь мир перестал существовать, и были только она и ее Володечка.
    Стук в дверь раздался так неожиданно, что Алла вздрогнула всем телом. Кровь ударила в лицо, и страх сжал все внутри. Валера?! То, что произошло потом, вспоминалось как фильм ужасов, размытый некачественным изображением, с плывущим звуком и вспышками света. Кричал муж, кричала сама Алла, трещала ткань одежды или занавесок, разбилось стекло. Крик боли! Ужас, ужас, ужас! Алла сжала голову руками и в голос зарыдала, слезы лились из нее неудержимыми ручьями. Это были слезы обиды. Ведь все это больше не повторится. Никогда! Страшное слово, страшное в своей безысходности и обреченности.

Глава 3

    Мария не удивилась, что Гуров после выписки из больницы не поехал домой, а сразу направился в территориальное отделение полиции, где его ждал Крячко. Она слишком хорошо знала своего мужа и его работу, чтобы удивляться. Вздохнув, поцеловала его в щеку и стала складывать спортивный костюм в пакет.
    — Только постарайся не задерживаться, — попросила, — тебе еще рано получать такие нагрузки и много ходить.
    — Да, да, Машенька! Конечно, — торопливо ответил Гуров, исчезая в больничном коридоре.
    Это было удачным совпадением. Ему пришлось даже немного поспорить с больничным начальством, чтобы выписаться с утра, а не после обеда. Повезло, что оперативный дежурный в отделении полиции очень внимательно относился к ориентировкам, и когда поступило сообщение о драке и поножовщине в квартире, где ревнивый муж порезал любовника жены, сразу отправил туда машину со своим помощником и дежурным оперативником. А заодно позвонил в участковый пункт, чтобы на квартиру прибыл и уполномоченный.
    Крячко находился за МКАДом, и Лев приехал в отделение раньше него. Молодой подтянутый старший лейтенант вытянулся в струнку и доложил, что задержанные находятся в разных камерах, а оперуполномоченный опрашивает женщину, из-за которой произошел конфликт на бытовой почве.
    — Хорошо, — поспешно кивнул Лев, который терпеть не мог этих военных докладов, вытягивания в струнку и щелканья каблуками. — Проводите меня!
    — Товарищ полковник, — понизил голос дежурный. — Я уточнить хотел. Там поножовщины не было, стекло просто разбили. А у молодого человека, ну, который любовник, у того рука перевязана. Вот здесь, как в ориентировке!
    Гуров посмотрел, как старший лейтенант показывает на свое предплечье у самого локтя, и нахмурился. Не может быть! Чтобы вот так просто, почти случайно взять того, кого он и не надеялся найти быстро?
    — А ну, где у вас этот молодой человек?
    — В камере. Я сейчас!
    Дежурный вернулся к себе, позвал какого-то сержанта, отдал распоряжение помощнику и снова вышел к Гурову, объяснив, что лучше идти втроем. Муж у пострадавшей больно уж бешеный, может, усмирять придется. Они подошли к камере, и через решетку Лев увидел уныло сидевшего на деревянной лавке парня лет двадцати пяти — тридцати. Сержант отпер дверь, и Гуров вошел в камеру.
    — Как зовут? — резко спросил он, глядя на забинтованную руку пониже локтя.
    — Владимир, — отозвался парень и поднялся с лавки.
    Высокий, с хорошей фигурой, правильные черты лица, короткая качественная стрижка. Рука забинтована пониже локтя. И тоже зовут Володя. По крайней мере, как в случае с Захаровой. Не надо торопиться, решил Лев и повернулся к дежурному:
    — Поднимите его наверх и посадите в соседнем кабинете. Я пойду и поговорю сначала с женщиной.
    — А муж?
    — Муж неинтересен, пусть пока сидит. Потом разберемся и с ним. В нашем случае, как мне кажется, он единственный пострадавший. Пусть остынет, а то наломает дров! И еще, когда приедет полковник Крячко, сразу проводите его ко мне.
    Он поднялся на второй этаж, где оперативник допрашивал Белову. Дежурный представил его молодому лейтенанту, который от неожиданности подскочил на стуле. Махнув лейтенанту, чтобы тот сел, Гуров взял еще один стул и сел рядом с женщиной. Оперативник пододвинул к нему листок, на котором записывал показания Беловой.
    — Значит, Алла Борисовна, — начал Лев, откладывая листок и рассматривая красивую женщину, напряженно тискавшую ручки своей дамской сумочки.
    — Может быть, мне объяснят, что происходит? — спросила Белова. — Что за вселенский потоп или мировая война? Ну, подрались два мужика, так мы сами разберемся. Что происходит? Почему нас тут держат?
    — Я вам объясню, Алла Борисовна, — ответил Гуров. — Но только вы мне пообещайте ответить на все мои вопросы. Хорошо?
    — Хорошо, если только ваши вопросы не будут о делах сугубо личных, которые никого не касаются, а только меня и моей семьи.
    — О, Алла Борисовна, эти вопросы могут касаться очень большого числа людей. Дело в том, что в городе в последнее время участились преступления, направленные против женщин. И схема весьма простая, как и в вашем случае. Молодой парень в возрасте примерно как ваш Володя соблазняет женщину лет от сорока до пятидесяти. А потом, примерно на третьем или четвертом свидании, молодой любовник усыпляет ее и, воспользовавшись ее личным кабинетом в онлайн-банке, переводит деньги с карты любовницы на другой счет. На этом их отношения заканчиваются, а любовник исчезает.
    — Что вы говорите! — побледнела Белова. — Этого не может быть…
    — Из тех случаев, что нам стали известны, — продолжал Гуров, — молодой человек назывался Николаем, Станиславом, Андреем и дважды Владимиром. Я прошу вас прямо сейчас открыть сумку, достать ваш кошелек и проверить, на том ли месте, в том ли кармашке лежит ваша банковская карта, куда вы ее сами клали. И той ли стороной. Я, например, всегда кладу ее в бумажник чипом наружу, чтобы в банкомат или платежный терминал потом ввести нужной стороной и не перепутать.
    Белова нахмурилась и поспешно открыла сумку. Первым делом она достала смартфон. Банковская карта торчала в кармашке внутри чехла ее аппарата. Женщина непонимающе посмотрела на оперативников.
    — Все в порядке? — спросил Гуров.
    — Да!
    — Хорошо, но если вы узнаете о несанкционированном входе в ваш личный кабинет в онлайн-банке, то сразу сообщите нам. Еще вопрос: сколько у вас было встреч с Владимиром?
    — Послушайте… — возмущенно начала Белова с раскрасневшимся лицом, но Лев перебил ее:
    — Перестаньте! Дело сейчас не в ваших эмоциях, оставьте все это! У нас кражи на сотни тысяч и обманутые женщины. И все происходило в каждом случае так же, как и у вас. Если ваш Володя не такой, то вам повезло. Другим везло меньше. Ну, ответьте на мой вопрос!
    — Три раза, — прошептала Белова и опустила голову.
    — Что у Володи под повязкой на руке?
    — Порез! Они… ну, когда муж неожиданно пришел, они там стекло разбили, Володя упал и порезался. Там правда никто за ножи не хватался.
    — Мы поняли, а кто накладывал повязку?
    — Полиция, когда приехала, сразу «Скорую помощь» вызывала. Это медики накладывали.
    — Так что, под повязкой только порез? Там есть татуировка?
    — Нет у Володи никаких татуировок. Он вообще противник этого. Как-то мы увидели на улице парня, у которого вся рука до плеча разрисована, и Володя так возмутился, сказал, что эти любители татуировок похожи на австралийских аборигенов, на язычников.
    Крячко застал своего напарника сидящим в пустом кабинете в состоянии глубокой задумчивости. Гуров покачивался на стуле и смотрел в окно. Казалось, он даже не услышал звука открывшейся двери.
    — Ну что тут? — устало спросил Стас, ногой пододвигая кресло и садясь напротив. — Он, не он?
    — А? — повернул голову Лев. — Это ты? Вернулся? Знаешь, не он. Но что меня напрягает, так это полоса совпадений. Бред какой-то. И ситуация похожа, и возраст любовницы и молодого оболтуса тоже подходит. И в постель он ее затащил, и его даже зовут Владимиром. Я уж было обрадовался, когда увидел, что у парня рука перевязана и именно на том самом месте повязка, где у нашего героя татуировка. Но в один момент все рухнуло. «Пустышка»!
    — И что там под повязкой? — с интересом спросил Крячко.
    — С мужем они подрались. Как в том анекдоте, когда муж неожиданно возвращается из командировки. Только этот не стал в окно прыгать. Они дверь стеклянную в квартире разгрохали, вот парень и порезался. Я поговорил со всеми. Даже с мужем. Не знаю, как женщина будет выпутываться из этой истории. Им всем сейчас грамотный психолог нужен. Я, конечно, поговорил с мужиком, попытался объяснить ему, что он сам в чем-то виноват, но не знаю, возымеет ли…
    — Есть еще два случая, Лева, — помолчав, вдруг сказал Крячко. — И оба незарегистрированные.
    — Как узнал? — спросил Гуров.
    — В одном случае толковый участковый уполномоченный позвонил. Соседка его тайком поделилась, думала, поможет. Мужа очень боится, а участковый ее одноклассник в прошлом. 30 тысяч поганец снял с ее карточки. А во втором случае подруга позвонила, решила просто узнать, есть ли шанс в такой ситуации поймать преступника или бесполезно. Ну, телефон, с которого звонили, конечно, установили. По словам подруги, молодой любовник перед исчезновением снял с банковской карточки пострадавшей пятьдесят две тысячи.
    — Надо срочно допросить обеих, — оживился Лев. — Чем больше мы сейчас получим дополнительных улик, тем большее количество преступлений предотвратим.

    Генерал Орлов толкнул дверь и вошел в кабинет своих подчиненных. Гуров сидел за своим рабочим столом и просматривал новостную ленту. Крячко в дальнем углу, где у них располагался уютный диванчик и столик с электрическим чайником, выкладывал из пакета банку кофе, коробку сахара, печенье. Он обернулся на вошедшего Орлова и с улыбкой сказал:
    — А что я тебе говорил, Лева! Интуиция — великая вещь!
    — Ты о чем, Станислав? — удивился генерал, пожимая руку.
    — А это он о том, — поднимаясь из-за стола и подходя к столику, сказал Гуров, — что от своих дел и проблем ты к нам не бегаешь. Перед планеркой ты весь в мыслях и делах. Но стоит тебя вызвать к начальству на абсолютно бестолковое совещание, на котором просидишь, потеряв уйму рабочего времени, тогда ты сразу идешь к нам, чтобы выпить с нами чашечку кофе.
    — Эх, ребята! — обреченно махнул рукой Орлов. — Знали бы вы, как обидно порой терять столько времени.
    — Знаем, Петр, — заверил Гуров. — Все знаем. И тебя много лет знаем. Мы просто поговорим, даже не о делах.
    — Ага, — со странной усмешкой отозвался Крячко, разливая по чашкам кипяток.
    — Ребята, я приглашаю вас на очень интересное театральное событие, — произнес Лев, принимая свою чашку с кофе. — Через месяц у нас начнется театральный конкурс всероссийского масштаба. Приезжают артисты из многих ведущих театров страны и из очень молодых коллективов. Маша рассказывала, что готовятся очень интересные работы. Театр не стоит на месте, он развивается, идет в ногу со временем.
    — Лучше бы не торопился так, — улыбнулся Орлов. — Знаете, ребята, так иногда скучаешь по классике, по старому, традиционному.
    — Стареешь, — заключил Крячко, тоже усаживаясь с чашкой. — Первый признак старости — это когда о прошлом жалеешь больше, чем о будущем.
    — А о будущем я тоже жалею, — покачал головой генерал. — О том, чего не успеваю сделать, о том, чего и не успею. Я вполне трезво оцениваю свои возможности, поэтому спокойно отношусь к тому, чего не успею сделать в этой жизни, чего уже никогда не смогу сделать по причине и возраста, и… кое-чего другого. Нет, жалеть не в моем характере. Я просто стараюсь успеть сделать то, что в моих силах, и это для меня нормально. Без рефлексов!
    — А в чем-то Станислав прав, — задумчиво ответил Гуров. — С возрастом мы перестаем мечтать. Чем меньше осталось, тем меньше мечтаешь, потому что ты уже трезво оцениваешь то, что сможешь и чего точно не сможешь.
    — Эй, эй! — беспокойно закрутил головой Стас. — Это куда вас понесло? И главное, меня в это дело втянули, мою точку зрения в свои пессимистические схемы уже пристроили. Теоретики! Я, в отличие от вас, мечтаю, причем делаю это часто и с большим наслаждением.
    — Мечты, мечты, — с сарказмом буркнул Орлов. — Мечты — есть уход от настоящего. А в настоящем… Что у вас, кстати, с этими молодыми любовниками, растлителями пятидесятилетних дам? Как продвинулись? Может, пора бросить затею, пусть этим МУР занимается?
    — Нет, Петр, там все серьезнее, — возразил Гуров. — Мы только копнули и сразу натолкнулись на систему. Понимаешь, это не разовая преступная акция, не выходка молодого «казановы». Это отработанная схема, и работает она безотказно. Это система, которая базируется на психологии целого пласта одиноких зрелых женщин, отчаявшихся найти нежность и ласку в этой жизни, соскучившихся по чувству яркой влюбленности, которые почувствовали, что это так прекрасно: быть нужной и любимой. Это для них как последний глоток воздуха.
    — О внуках подумать пора бы… — проворчал Орлов, но Лев его тут же перебил:
    — Да, о внуках, но о внуках думают те, кто прожил свою насыщенную и счастливую жизнь, а не те, кто недолюбил, кому не довелось всласть ощутить себя любимой. Кто еще молод душой, несмотря на то что им уже сильно за 40! Это раз. Вторая причина — они не ищут любви зрелых состоятельных мужчин, потому что тем не до зрелых женщин. И молоденьких девушек, кто умеет уже зарабатывать деньги, не интересуют молодые оболтусы. У них другой уровень интереса. Так что в этой схеме все просчитано.
    — Хорошо, но как они снимают деньги с банковских карт? Вы это установили?
    — Женщины доверчивы, — усмехнулся Крячко. — Наблюдательному парню ничего не стоит увидеть, как его возлюбленная входит в личный кабинет онлайн-банка. Возможно, он просто пользуется веб-камерой, установленной над столом своей новой знакомой. А когда он ее усыпляет неизвестным нам пока составом, то пользуется кодом доступа, который приходит на ее телефон. А дальше начинается самое интересное, Петр! Счет, на который ушли деньги с карты каждой пострадавшей, не определяется.
    — Да?
    — Именно, — кивнул Стас. — Кто-то имеет возможность входа в систему банка, в данном случае в электронную систему «SRS-Проект Банка».
    — Вы хотите сказать, что ваш злоумышленник грабит только тех, у кого карта этого банка? — недоверчиво покачал головой Орлов, глядя на сыщиков.
    — Пять случаев, Петр, — подняв руку, растопырил пальцы Лев. — Пять. И у всех жертв пластиковые карты именно этого банка. По крайней мере, снимает деньги он именно с этих карт, другие не трогает.
    — Вы анализировали, как он может узнавать, что у той или иной женщины есть карта нужного банка? Он получил список с адресами из банка или…
    — Очень сомнительно, — ответил Крячко. — Караулить возле дома, не зная жертву в лицо. И потом ему вряд ли кто-то корректировал список из базы данных. А там и бабушки, и мужчины. Нет, мы думаем по-другому. Все пять жертв пользовались одними и теми же банкоматами. Видимо, аферист просто караулил в отделении банкоматов, выбирал подходящую кандидатуру, следил за ней, а потом уже претворял в жизнь свой план по отработанной схеме. Обрати внимание, Петр, все пять женщин отличаются определенной рассеянностью и степенью доверчивости. А эти люди не задумываются о том, что следует, например, прикрывать кнопки на банкомате, когда набираешь код. Они и дома, пользуясь личным кабинетом онлайн-банка, не будут таиться. Потому что не привыкли. А паренек рядом или его веб-камера. Он считал все данные. А потом, усыпив жертву, сам входил в личный кабинет и снимал деньги.
    — Ладно, убедили, — согласился генерал. — Если этот парень такой глазастый и легко высчитывает женщин с деньгами, то запросто может выйти и на дам с положением, на жен, чьи мужья с положением. А нам это не надо. Так что активизируйтесь. Считайте, что я вам санкцию дал.

    Женщина сидела в кабинете участкового и нервно терзала носовой платок. Да, на вид Гуров сразу дал ей не меньше пятидесяти, хотя выглядела Рогожина очень хорошо для своих лет. Поза у женщины была такая, что сразу вспомнилась поговорка «как аршин проглотила». Худощавая, с большой грудью, она сидела на стуле прямая, как палка, и, поджав губы, смотрела в угол, где возле сейфа участкового стоял совок, прикрывавший мусор. Майор Бурмистров не успел прибраться в кабинете после того, как пьяная задержанная баба устроила ему настоящий погром. Сейчас хозяин кабинета сидел за столом злой и недовольный всем на свете. Ситуация с одноклассницей, впутавшейся в историю с молодым любовником, ему тоже не нравилась. Поэтому он и убедил женщину сделать заявление, потому, помня об ориентировке, и сообщил об этом дежурному в Главк уголовного розыска, как это требовалось по содержанию сообщения.
    — Перестань, Вероника, губы гнуть, — строго произнес майор. — Тебе стыдно, так сама виновата. Нечего пускаться в такие авантюры. А нам, между прочим, надо других, таких как ты, уберечь от этого шустрого паренька! Ты хоть понимай головой своей, сколько он может вот так женщин обобрать. Мы что, должны ему это позволить? Вот и товарищи из уголовного розыска его уже ищут. Ты не первая и не последняя. Так что вытри глаза и давай рассказывай, как все было.
    — Да, действительно, — сочувственно покивал женщине Гуров. — Сейчас я прошу вас относиться к ситуации как к преступлению, а не просто событию из вашей жизни. Преступление совершено, преступник на свободе и совершает еще аналогичные действия. Так что давайте серьезно работать. И еще я вам лично гарантирую, что никакой огласки не будет. Можете не переживать о том, что ваш муж узнает о случившемся.
    — Хорошо, — выдавила из себя женщина.
    Гуров как-то очень ярко ощутил, как сейчас стыдно этой женщине, которая в пятьдесят с лишним лет заигралась в любовь с тридцатилетним парнем. Стыдно перед взрослыми мужиками, особенно перед своим одноклассником, а теперь старшим участковым уполномоченным. Бурмистров, судя по всему, еще в школе отличался упорством, рассудительностью, стремлением все расставить на свои места. И он смог убедить Рогожину дать показания. Потерявшая от своего любовного приключения 30 тысяч рублей, женщина теперь ломала голову, у кого занять столько денег, чтобы муж не узнал о пропаже. На реальную помощь полиции она не надеялась, но рассказала все честно.
    Как и в прошлых случаях, женщина познакомилась с молодым человеком на улице. Все произошло случайно: разговорились, а потом Рогожина стала чувствовать, что этот парень ее очаровывает, будит в ней что-то из юности, она физически ощущала, как внутри поднимается ее женское естество, о котором, кажется, давно забыл ее муж. Этот паренек увидел в ней женщину. Он восхищался, он говорил тонкие умные комплименты. Рогожина ощущала дрожь его рук, когда он касался ее локтя. Все это смущало поначалу, а потом она стала понимать, что ее тянет к Славе, что ей хочется, чтобы все продолжалось. Таких сладостных ощущений она давно уже не испытывала.
    А потом это случилось. Он пришел к Рогожиной домой в отсутствие мужа. Славик был так нежен и в то же время так напорист, совсем по-взрослому. И она, слабо сопротивляясь, шепча смущенно какие-то слова, все же отдалась ему. Это было восхитительно, это было волшебно! Молодой, горячий, восхищенный мужчина обладал ею, и Рогожина потеряла голову. Ей хотелось этого снова и снова, а в четвертый раз она вдруг осознала, что уснула во время свидания. А когда проснулась, то Славы почему-то рядом не было. И только позже она поняла, что с ее карточки пропали деньги, что в личный кабинет онлайн-банка совершен вход без ее ведома. И теперь она должна что-то объяснять мужу про 30 тысяч, которые пропали.
    Гуров слушал рассказ женщины, ее ответы на свои вопросы, а сам искал зацепки, которые позволили бы выйти на этого загадочного героя-любовника.
    — Скажите, Вероника Сергеевна, — попросил он. — Что-то во внешности этого Славы было такого, что вам запомнилось, может, какие-то ассоциации с чем-то запоминающимся? Может, характерная черта, которая делала этого парня, ну, например, похожим на известного актера?
    — Нет, обычный парень, — грустно пожала плечами Рогожина. — Может быть, мужественности в нем оказалось чуть больше, чем казалось поначалу. Хотя, наверное, я это в нем почувствовала сразу. Не знаю…
    — Вероника, — вставил участковый. — Ну, ты подумай, ну, может, прищур глаз тебе какой-то в нем понравился? Что вам, женщинам, еще нравится, запоминается? Милая складочка возле губ, родинка?
    — Какая пошлость! — воскликнула она. — Придет же в голову такое! Книжек начитался? Хотя…
    Гуров и Бурмистров насторожились, буквально глядя ей в рот. Помявшись, Рогожина все же ответила:
    — От рук его пахло хорошо.
    — От рук? — переспросил Лев. — Не от всего тела, не от рубашки, не изо рта, а только от рук? Уточните, пожалуйста.
    — Да, — с тихой грустью проговорила она. — Когда он прижимал руку к моей щеке, я ощущала это запах.
    — А чем пахли его руки?
    — Я не знаю, не спрашивала. Да и запах был несильный. Так, просто чуть пахли, и все.
    Почти трицать минут Гуров пытался навести потерпевшую на мысль, что же могло так пахнуть, какое именно вещество, из какой области жизни людей оно. Компоненты приготовления пищи? Может, он повар, кондитер? А может, это запах металла, горюче-смазочных материалов, может, Слава водитель, или автомеханик, или работает на заводе, на старом металлообрабатывающем станке?
    — А может, это химический запах? — неожиданно пришло в голову участковому. — Запах моющего вещества. Ну, знаешь, Вероника, которыми руки оттирают, чтобы запах отбить или сильное загрязнение смыть? Может, он сантехник и хочет перебить запах канализации, или автомеханик и оттирает руки после масел? А может, маляр? Синтетическое средство со скрабом?
    — Нет, этот запах я знаю, — покачала головой Рогожина. — У меня муж ими пользуется. Он гараж ремонтировал в прошлом году, в конце дня таким средством оттирал руки. Нет, это запах тоньше, может, чем-то медицинский запах напоминает.
    — Врач? Хирург? Патологоанатом? — сразу повернулся к Гурову Бурмистров.
    — Вполне может быть, — согласно кивнул Лев. — У них антисептики всякие широко применяются. Вероника Сергеевна, а этот Слава медицинскими терминами не щеголял? Или, может, советы вам какие-то давал по поводу лечения, просто вслух высказывал мнение?
    — Нет, — со вздохом покачала она головой. — На эти темы мы не разговаривали. Он в основном стихи пытался читать, только очень скверно у него это получалось. Еще мечтали о море, куда можно было бы вдвоем поехать. Ну, и обо мне… Комплименты всякие говорил, о любви рассуждал, об отношениях между мужчиной и женщиной. Что разница в возрасте и социальном положении значения не имеет. Главное — чувства, внутренний мир людей.
    — Почву готовил, — проворчал участковый, с жалостью глядя на свою бывшую одноклассницу. — Обосновывал свой интерес к тебе.
    Подруга потерпевшей Яковлевой носилась по квартире как ураган. Она возмущалась, убеждала, стыдила подругу за то, что та намерена спустить этому сопливому аферисту его игры со взрослыми женщинами. Подругу звали Марина. В отличие от полненькой и спокойной Яковлевой, худощавая Марина была женщиной энергичной и на все имела свое собственное мнение, которым спешила со всеми поделиться. Что делало этих двух таких непохожих женщин подругами, оставалось только догадываться. Но Яковлева Марину слушалась, и сейчас она по ее настоянию пришла на встречу с офицерами полиции по поводу ее ограбления молодым любовником.
    Чтобы обстановка была более комфортной для потерпевшей, Гуров согласился устроить допрос в квартире Марины, ее подруги. К тому же он обещал, что фамилия Яковлевой в материалах фигурировать не будет и ее показания будут устными. Своего мужа женщина боялась панически. Удивительно, как она вообще пошла на измену. Но свет на это пролила ее подруга в предварительной беседе с Гуровым. Марина была женщиной без комплексов и правду-матку резала прямо в глаза.
    — Вы не мальчик, вы вообще в уголовном розыске работаете! Уж вам должно быть известно, что женщины изменяют мужьям по одной причине — если ее что-то в постели с ним не устраивает. Да, да, вам, мужчинам, надо думать об этом, когда вы лежите на диване с газетой и перед телевизором, что женщине, даже в сорок восемь лет, как нам с Нинкой, хочется нежности, ласк и регулярного секса. И не так, чтобы сделал свое дело и отвалился на другой бок спать! Чтобы все как раньше, с выдумкой, с фантазией, чтобы энергию почувствовать, мужчину, который отдает тебе свою страсть. Вы думаете, Нинка почему с ним связалась?
    — Вы мне объяснили только что, — ответил Гуров. — Потому что ей чего-то не хватало в постели с мужем.
    — Эх вы! — с энергичным сожалением улыбнулась Марина. — «Чего-то»! Рохля он у Нинки. И в постели, и в отношениях дитя дитем еще. Воспитание, конечно, у него правильное, ничего себе такого, как в то время принято было называть, развратного не позволяет. Да и не знает он ничего о сексе. Не знает, что женщине нужна прелюдия в постели, яркая и нежная, и потом нужна нежность мужчины, ощущение благодарности. А с этим парнем… Вы ее только не пытайте, у нее язык не повернется посторонним, да еще мужикам, такое рассказывать. Он в постели как самец голодный, он Нинку почти насиловал каждый день. Она такого темперамента в жизни не встречала, а ей, как оказалось, такого всегда хотелось. Тут и возраст ни при чем, хотя то, что он молодой, свою роль сыграло. Вы знаете, что многие парни в юности мечтают о взрослой женщине? Кое для кого это долго является определяющим в выборе партнерши. Это в вашем возрасте уже хочется девочку помоложе!
    — То есть вы хотите сказать, что этот парень…
    — Игорь, его зовут Игорь.
    — Вы хотите сказать, что этот Игорь вообще-то в постели не такой уж и темпераментный с другими женщинами, с ровесницами? Это у него реакция на женщину, которая старше на восемнадцать лет?
    — Вполне возможно, что он действительно не такой уж темпераментный.
    Расспросы Яковлевой ничего нового к образу преступника не добавили. Молодой, высокий, с хорошей спортивной фигурой. Совпадали в показаниях всех опрошенных женщин цвет глаз и цвет волос афериста. Правильные черты лица, умеет красиво говорить и все та же повязка на предплечье пониже локтя. Совпадал и способ снятия денег. Жертва усыплена в момент очередной любовной встречи. Преступник входит с ее телефона или компьютера в личный кабинет онлайн-банка и переводит деньги с карточки или счета женщины на другой счет в «SRS-Проект Банке». После того как деньги были перечислены, счет исчезал, и установить владельца, адрес счета и другие детали оказывалось уже невозможно. Умелый программист переводил деньги куда-то еще, а этот виртуальный счет уничтожал с сервера. Никаких следов.
    — Его можно было бы увидеть и определить адрес, — рассказывал в прошлый раз Крячко, консультировавшийся у специалистов. — Но для этого мы должны точно знать, что деньги со счета жертвы упадут именно на него.
    И еще одна проблема встала перед сыщиками в полный рост. Могучая проблема женской стыдливости оказалась сильнее угроз об ответственности за неоказание помощи следствию. Женщины были готовы в тюрьму сесть, но собраться вместе для составления фоторобота, смотреть в глаза другим таким же, чьим любовником был этот аферист, не соглашались.
    Проворчав нелестные слова в адрес зрелых извращенок, Крячко взялся за составление фоторобота преступника с каждой из них в отдельности. Он встречался с женщинами, прихватив ноутбук с соответствующей программой, и часами сидел с ними, выуживая из женской памяти малейшие детали внешности, которые позволили бы воссоздать личность молодого афериста. Естественно, у каждой из пострадавших получался свой портрет. Стас делал пометки в своем блокноте, касавшиеся спорных моментов, и снова ехал то к одной, то к другой даме. Тащить их к себе в кабинет он в данной щекотливой ситуации не считал нужным.
    Через три дня у него получились три более или менее сносных портрета молодого человека. Все три рисунка несколько отличались друг от друга, почти три разных человека, но каждая из потерпевших соглашалась, что все три портрета очень похожи, только ее вариант был правдоподобнее. В итоге генерал Орлов дал добро на рассылку ориентировки с портретом возможных преступников по отделениям полиции.

    Лешка Воротников был на седьмом небе. Еще бы, сегодня он снова, в очередной раз переспал с женщиной, которая была старше его на двадцать лет. Это была его мечта, пусть и давняя, пусть она сбылась не так, но все равно он был в восторге. Еще со школы его мучило это желание. Тогда у них была соседкой женщина лет сорока, незамужняя, которую все тетки в подъезде за глаза называли «шалавой». Она и одевалась броско, любила короткие платья и юбки, выставляя напоказ свои стройные ноги, любила глубокие вырезы, чтобы была видна ее грудь. Лешка сам не раз видел, как к соседке приходят мужики. И мысли о том, что очередной гость в соседней квартире сейчас щупает это роскошное тело взрослой женщины, раздевает ее и кладет на кровать, сводили Лешку с ума. Он ярко представлял себе картины секса с соседкой. И с ее гостями, и с ним тоже. Но женщина не обращала внимания на щуплого одиннадцатиклассника.
    А сейчас Лешка встретил женщину, которая была так похожа на его соседку, и он загорелся желанием добиться своего, соблазнить, овладеть. Теперь легче, теперь он не школьник, а вполне взрослый парень, отслуживший в армии. И по странному, но очень удачному стечению обстоятельств эту женщину звали так же, как и его соседку из юности, — Жанна.
    Ему просто повезло. Молодому стажеру из автосервиса привалило счастье в виде сорокачетырехлетней дамы на скромном белом «Фольксвагене». И дело было пустяковое — не горела лампочка ближнего света на правой фаре. Как же она была похожа на ту Жанну из юности! И Лешка загорелся мечтой! Он был сама галантность, он улыбался, он угадывал ее желания. Кофе из кофемашины, проверка масла и уровня других жидкостей бесплатно. Он протер все стекла и был удостоен улыбки. В этой мягкой и немного удивленной улыбке явно звучала фраза: «Какой милый мальчик».
    Лампочку Лешка тоже поменял. Он мог бы поставить отечественную за 250 рублей, но купил за свои деньги и поставил импортную. А по регистрационному свидетельству, которое он попросил у клиентки для того, чтобы занести ее данные в журнал, установил домашний адрес Жанны. Жанна Журавлева, сорок четыре года. А потом обычная схема, по которой мастера салонов пытаются перетянуть клиентов со всякой мелочью лично на себя. Дорогого оборудования не надо, подъемника не надо. Только планшет с программой диагностики двигателя.
    А когда Жанна узнала, что «ее мастер» еще понимает и в компьютерах, она попросила Лешку что-то сделать с ноутбуком, который часто «виснет», медленно «грузится». Лешка понимал, что дело пустяковое, что надо просто почистить содержимое. Со временем в каждом компьютере скапливается огромное количество не только ненужных сопутствующих файлов, но и ненужных программ. Да и вирусы тоже порой нарушают работу техники. Он взялся помочь и в этом. И как-то само собой получилось, что Лешка стал «другом» Жанны. Она даже пару раз брала его с собой на свои встречи с подругами на природе, где надо было помочь с мангалом, с шашлычком, просто создать атмосферу.
    Через два месяца во время очередного визита к Жанне, когда она по обыкновению предупредила Лешку, что мужа дома не будет, он с ней и переспал. Как-то так получилось, что они не на шутку разыгрались, развеселились, Лешка принялся свою «подругу» щекотать. Жанна решила доказать, что щекотки не боится. Лешка уже понял, куда сегодня заведут игры. Уж слишком горели глаза женщины, слишком она свободно вела себя с парнем. А потом его попытки защекотать женщину перешли в предложение сделать массаж плечевого пояса. Жанне понравилось, как Лешка это делал. И она спустила с плеч халат, потом он оказался на ее пояснице, потом Жанна молча позволила снять его с себя совсем, оставшись лежать в одних белых трусиках. Лешкины руки, в конце концов, забрались в такие места, что Жанна не смогла уже держаться и отдалась другу.
    Конечно, была попытка изобразить стыдливость и жаркий шепот, что этого больше не повторится, что «на меня что-то нашло». Но это повторилось через два дня, потом еще… потом еще. Лешка уже не стеснялся и просто приставал к Жанне со своим желанием. Он смело обнимал ее и укладывал на постель. Все это уносило парня на седьмое небо. Обладать женщиной вдвое старше себя, пользоваться ею, вспоминая ту самую соседку Жанну, представляя, что он сейчас с той, женщиной из своей юности, лежит в постели. Лешка просто дурел от возбуждения, от удовольствия и от гордости, что он смог это сделать, смог совратить зрелую женщину. Но он не знал того, что их встречи уже не тайна для мужа Жанны.

Глава 4

    После того как коробка двухэтажного отдельно стоящего здания СТО «Лидер-Авторемонт» была пролита водой и залита пеной, горение внутри удалось остановить. Две автомашины, загнанные на ремонт, сгорели полностью. У обеих взорвались бензобаки. Промасленная ветошь, емкость с использованным маслом, другие горючие вещества удалось потушить с большим трудом. И теперь, когда над почерневшим зданием с частично разобранной крышей уже не поднимался даже пар, а через проем ворот с вырванными петлями железных створок вытекали потоки воды и грязной пены, начиналась работа экспертов.
    Участковый Бурмистров тоже был возле автомастерской. Все случилось на его участке, и он обязан был присутствовать при осмотре и помогать в проведении оперативно-следственных действий. Однозначно был нанесен материальный ущерб предприятию или предпринимателю, который владел этим зданием. И ущерб явно не малый. Хозяин мастерской Локоткин приехал, как только получил сообщение о пожаре. Мастер Игорь Васильевич Панченко, которого все называли просто Василич, был доставлен патрульной машиной и сейчас сидел на подножке полицейского «уазика» и потирал затылок. Хорошим был мастером Панченко, но пьющим, поэтому сейчас страдал от осознания случившегося и от похмельного синдрома примерно одинаково.
    — Здесь тело! — неожиданно крикнул один из экспертов, находящихся в здании, и тихо переговаривающиеся неподалеку зеваки замерли в гробовой тишине.
    Следователь и судмедэксперт поспешили внутрь. Бурмистров выругался и подошел к воротам мастерской. Он увидел, что эксперты и следователь склонились над чем-то у нижних ступеней железной лестницы, которая вела на второй этаж. За обгоревшим остовом легковой машины у подъемника было не видно, что нашли пожарники. Честно говоря, участковому и не хотелось видеть. За годы службы в полиции он много трупов повидал, причем в самом разном состоянии: и обычных, и окровавленных, с ножевыми или огнестрельными ранениями, и трупов по частям, и отдельные части трупов. Приходилось ему доставать из камышей скелетированные останки, пролежавшие там два года, и из ванной с горячей водой доставать тело умершего от сердечного приступа человека. Привык Бурмистров смотреть на это без особых эмоций, ведь человек ко всему в конечном итоге привыкает. Привык, но лишний раз смотреть на это все равно не хотелось.
    Наконец медэксперт закончил свою работу, и тело, уложив в специальный черный пластиковый мешок, потащили к воротам.
    — Участковый! — махнул рукой Бурмистрову следователь. — Приведите мастера, Панченко подведите сюда.
    — Пошли, Василич, — хмуро велел майор, подходя к мужчине. — Опознавать будешь.
    Панченко тяжело поднялся на ноги, откашлялся, зачем-то одернул на себе мятую несвежую рубашку. Мастеру явно не хотелось туда идти. И, кажется, его снова начало подташнивать. Бурмистров знаком предложил следователю и пожарным экспертам посторониться. Те посмотрели на побелевшее лицо Василича и отошли в сторону. Медик приоткрыл верхний клапан мешка, открывая лицо покойника. Ничего особенно страшного там не было. Только копоть на мертвом лице, да волосы на затылке слиплись от чего-то грязно-красного.
    — Лешка это, — с трудом сглатывая слюну, тихо сказал Панченко. — Помощник мой. Лешка Воротников.
    Больше Василич ничего сказать не успел. Он зажал руками рот и бросился в сторону, к закопченной кирпичной стене, где его стало выворачивать наизнанку. Следователь кивнул. Кажется, личность установить удается, уже проще.
    — Товарищ майор, — повернулся он к участковому. — Опросите присутствующих, может быть, кто-то знал лично Воротникова и сможет участвовать в опознании. И еще нужно сообщить его родным.
    Судмедэксперт уехал, ограничившись только сообщением, что на теле погибшего видимых повреждений обнаружить не удалось. Ушиб мягких тканей на затылке, возможно, и повреждение затылочной кости. Есть ссадины на лице. Но все это могло быть следствием падения с лестницы, ведь тело нашли возле нижних ступеней. Пожар, парень задыхался, пытаясь спастись, ринулся к лестнице и упал, пролетев по ступеням вниз несколько метров. Повреждения объяснимы. Об остальном говорить эксперт отказался, поскольку нижняя часть туловища была сильно обожжена. Окончательные выводы он обещал сделать после вскрытия. Вопрос, несчастный это случай или убийство, пока оставался открытым.
    Бурмистров отправился домой к Воротниковым со скорбной миссией. Делать такое ему приходилось не раз, и участковый полагал, что самое тяжелое в его работе — это сообщать родственникам о гибели близкого человека. Родители Лешки были дома. Они ждали сына с работы, но когда, открыв дверь, мать увидела участкового, то сразу схватилась за сердце, ноги ее от горького предчувствия подогнулись, и женщина стала сползать по косяку на пол.
    Бурмистров крикнул мужу, чтобы тот скорее вышел в прихожую. Они вдвоем отнесли ее на диван в гостиную, вызвали «Скорую помощь». Женщина была бледна и сильно кричала, требуя ответа, что случилось с ее сыном. И тут же начинала рыдать, понимая, что его больше нет в живых. Ничего не оставалось, как признаться, что Лешка сегодня погиб во время пожара в здании автосервиса.
    Когда женщину увезла «Скорая», участковый с отцом еще долго молча сидели в гостиной, не включая свет. На улице начинало смеркаться. Наконец мужчина задал майору вопрос:
    — Он страшно умирал? Сгорел?
    — Нет, — покачал головой Бурмистров. — Он просто задохнулся. Наверное, упал с лестницы, когда бежал к выходу. Упал, потерял сознание и… уже ничего не чувствовал. У Лешки была легкая смерть.
    Сказав это, участковый поднялся с дивана и включил в комнате свет. Он прошел мимо серванта, посмотрел на фотографии за стеклом, обернулся к отцу и спросил:
    — Мать любила смотреть на фото сына? Обычно люди фотографии держат в своей комнате, а у вас в гостиной, на всеобщее обозрение.
    — Да, она гордилась им. Хороший парень… был. И работать руками любил, и армию отслужил. С девчонками не ладилось, но это все временно. А мать переживала, что холостяком останется. А чего волноваться, когда парню всего двадцать два года… было.
    Мужчина закрыл лицо руками и заплакал, вздрагивая всем телом, видимо, только теперь осознав, что сына у него больше нет. А может, просто наступила разрядка. Надо его оставить одного, подумал Бурмистров. Пусть соберется, возьмет себя в руки. А я еще задам ему несколько вопросов. Все равно пришел. Он подошел, сжал рукой плечо убитого горем отца и тихо произнес:
    — Поплачьте, поплачьте. Мужикам тоже иногда надо плакать. Чтобы сердце не разорвалось от горя. Я побуду еще у вас, поговорить надо… А пока осмотрю комнату сына.
    Мужчина, казалось, не слышал майора, только плакал и тряс сокрушенно головой. Участковый подошел к двери в другую комнату, открыл ее и сразу понял, что именно это комната Лешки. И плакаты с девушками на стенах, и компьютер, кстати, невыключенный. Может, на скачивание что-то поставил. Фильмы, например, качает или музыку. Интересно, любил Воротников музыку, а если любил, то какую? Чем он вообще жил? Следствие до последнего не будет исключать версию убийства и поджога. Либо к Лешке Воротникову был у кого-то серьезный счет, либо дело было в хозяине автомастерской, и ее сожгли из-за претензий лично к нему. Всякое бывает.
    Бурмистров в задумчивости сел в кресло у компьютерного стола и машинально двинул мышку. На экране появилась комната в какой-то квартире. Вон колыхнулась занавеска на окне, где-то в другой части квартиры засвистел закипающий чайник на плите. Так это же… Съемка с веб-камеры, догадался Бурмистров. И камера укреплена не на столе, а где-то наверху и направлена на ту часть комнаты, где стояла кровать. Большая двуспальная кровать. Сразу почему-то в голову пришло подозрение, что снималась кровать и сцены секса на ней.
    С подобного рода программами Бурмистров был знаком. Запись обычно ведется блоками, и предыдущие файлы просто стираются, заменяясь новыми. Например, по двадцать или тридцать минут. Можно снимать и непрерывно, если носитель в состоянии запомнить, сохранить столько информации. А запись велась: это участковый видел по характерному значку в углу экрана. Это не просто режим наблюдения. Бурмистров остановил запись и стал смотреть сохраненные файлы. Информация сохранялась блоками по десять минут, которые следовали один за другим. Он отматывал и отматывал назад. Вот утро: мужчина и женщина встают с постели, а вот это ночь: они спят. А это тоже ночь. А это вечер. Женщина уткнулась в подушку, отвернувшись от мужа, а он с какой-то книгой, читает перед сном. У них ссора, догадался участковый.
    Потом почти весь день никого в комнате не было, потом снова утро, ночь, вечер… Женщины нет, а мужчина на кровати с телефоном ведет с кем-то разговор. Непонятный. Какие-то намеки о ком-то, мол, надо наказать какого-то сопляка. Бурмистров нахмурился. Кажется, здесь могут крыться ответы на многие вопросы о том, кому была нужна смерть Воротникова. А если он и есть этот сопляк? Только кому парень мог мешать, если он ни в какие бизнес-аферы не вмешивался, работал сам, своими руками? Но кто знает?
    Участковый хотел уже бросить просмотр и передать это увлекательное занятие специалистам из уголовного розыска, как неожиданно на экране возникла и разгорелась сцена ссоры. Да еще какой! Муж обвинял жену… В измене? Да, в измене! Он обзывал ее, дважды ударил по лицу и ушел, оставив женщину рыдать на кровати. Бурмистров не успел остановить воспроизведение из памяти компьютера, куда транслировалось видео из этой загадочной квартиры, как перед его глазами появилась порнокартинка. Нет, не порно, это та же кровать, а на ней с жаром, в полном исступлении двое занимались сексом. Это та же женщина и… нет, это не ее муж, это… Лешка! Лешка Воротников!
    Бурмистров остановил воспроизведение, но остался сидеть перед компьютером, потирая скулу. Молодой парень, зрелая женщина почти на двадцать лет старше его, любовные отношения… Надо звонить полковнику Гурову. Не из той ли «оперы» эти увиденные им на мониторе акты? Включая и половой!

    Гуров как-то сразу поверил позвонившему ему майору Бурмистрову, который связал в голове ситуацию с его бывшей одноклассницей Рогожиной с ориентировкой из Главка уголовного розыска, и весь напрягся, чувствуя серьезные подвижки в деле молодых аферистов. Доклад был коротким и деловитым.
    — Товарищ полковник, несколько часов назад, во время пожара в здании автомастерской погиб сотрудник автосервиса гражданин Воротников, двадцати двух лет. Причина пожара и смерти Воротникова устанавливается экспертами, на месте работала группа. Дома у Воротникова обнаружен включенный компьютер, на который транслировалась запись с веб-камеры, установленной в неизвестной квартире. Среди прочих кадров жизни супружеской пары есть кадры секса Воротникова с женщиной примерно лет сорока с небольшим. Есть кадры, на которых муж избивает жену за предполагаемую измену. Есть запись телефонного разговора мужа с неизвестным, где мужчина предлагает наказать какого-то сопляка.
    Ошарашенный Гуров молчал, переваривая в голове полученную информацию. Задать хотелось сразу очень много вопросов, но, очевидно, ответов на них пока нет. Да и стоит ли сейчас заниматься предположениями, когда необходимо срочно фиксировать все, добытое участковым? Нужно было срочно принимать меры оперативного характера.
    — Слушайте меня внимательно, Максим Николаевич. Компьютер изъять и доставить к нам в Управление к «технарям». Я предупрежу начальника отдела. Группа выезжала из вашего отделения полиции?
    — Да. Тело увезли в городской Центр судебно-медицинской экспертизы.
    — Хорошо. Завтра я попытаюсь ускорить работу экспертов, а вечером попрошу вас быть у меня в кабинете, часиков в девять вечера. Мне необходимо знать и ваше видение ситуации. Вы разговаривали с родителями погибшего?
    — Да, мать сразу увезли на «Скорой» с сердечным приступом. С отцом я более подробно пообщался о сыне.
    — Отлично!
    После звонка из приемной начальника Главного управления уголовного розыска следственный механизм закрутился быстрее. Эксперты получили указание отложить все текущие плановые дела и заняться делом о пожаре в здании автомастерской «Лидер-Авторемонт». В шесть часов вечера следующего дня Гуров был в кабинете судмедэксперта, делавшего вскрытие тела Воротникова.
    Молодая и очень красивая женщина с длинными роскошными волосами говорила быстро, не отвлекаясь на посторонние вещи. Гурову понравилась такая деловитость. Эксперты в Центре загружены очень сильно, так как помимо самого процесса вскрытия и отбора образцов тканей необходимо провести исследование образцов в лабораторных условиях. Тем не менее Маргарита Вячеславовна, как значилось на бейджике медика, все успела сделать. Единственное, на что у нее не хватило времени, так это на оформление акта вскрытия, но это уже было не срочно.
    — Причиной смерти гражданина Воротникова была, видимо, черепно-мозговая травма. Удар нанесен неизвестным тупым твердым предметом в область затылка. Раздроблена кость. Не исключено, что травму Воротников получил в результате падения с лестницы и удара затылком о пол или ступеньку. Тело прокатилось еще примерно на метр от места падения по инерции, поэтому само место удара головой обследовать не представилось возможным. Поверхность подвергалась воздействию высоких температур, а перед этим было забрызгано горюче-смазочными материалами, когда начали лопаться емкости с использованным маслом, например. Шло большое разбрызгивание. Я задавала эти вопросы криминалистам, изучавшим место происшествия.
    — Вы абсолютно уверены, что причиной смерти была именно травма? — на всякий случай спросил Гуров. — А могла она быть получена в другом месте, а тело, например, доставили в автомастерскую и имитировали пожар?
    — Нет, он погиб в помещении мастерской. Есть определенные тонкости, связанные со свертываемостью крови, и другие признаки. Когда начался пожар и активное выделение продуктов горения, Воротников был уже мертв. Его легкие не работали, он не вдыхал дым, в легких его нет. А воздействию высокой температуры подвергалась еще не свернувшаяся кровь. Так что, товарищ полковник, травму Воротников получил непосредственно перед началом пожара и в помещении мастерской. Она, увы, оказалась смертельной.
    — Так, понятно, — задумчиво кивнул Лев. — Либо убийство, либо трагическое стечение обстоятельств. А еще на теле повреждения были?
    — Кости не повреждены механически, а о состоянии мягких тканей ничего сказать нельзя. Нижняя часть тела сильно обгорела, до состояния обугливания.
    — Алкоголь в крови?
    — Нет ни следов алкоголя, ни следов наркотических средств.
    — А руки? Руки сильно обгорели?
    — Да, сильно. Кисти, пальцы еще более или менее сохранились, а ниже к локтям и дальше мягкие ткани сильно обгорели.
    — Если бы на предплечье была татуировка, вы смогли бы найти ее следы?
    — Нет, это невозможно, — покачала головой эксперт. — Краситель вводится в кожу не на всю глубину, фактически он даже не попадает в подкожно-жировой слой, там бы он просто растворился. Так что татуировку можно найти на поверхностном слое кожи, а он сгорает первым. Нет, теперь уже не определить.
    Крячко сидел в лаборатории МЧС и с удовольствием пил травяной чай. Здесь его хорошо знали. Иногда Гуров даже задумывался, а можно ли найти в Москве такое ведомство, где бы не знали полковника Крячко? Удивительная способность была у друга заводить и поддерживать полезные знакомства. Задай ему среди ночи вопрос, он подумает и обязательно вспомнит в любой организации человека, к которому можно было бы обратиться в доверительной форме, который мог бы помочь.
    Чай, а точнее целебный травяной сбор, привезли сотрудники Управления из последней командировки в Забайкалье. И сейчас Стас наслаждался ароматным горячим питьем и слушал молодого, но довольно толкового инспектора Акулова, который докладывал о результатах экспертизы. Майор Климов, давний приятель Стаса, сидел рядом и согласно кивал.
    — Обычно мы первым делом определяем точку, откуда пошло возгорание, — говорил лейтенант немного напряженным голосом. — Чаще всего удается определить распространение огня от точки возгорания, время горения, наличие и влияние вторичных источников возгорания. Смотрите!
    Лейтенант положил на стол перед Крячко лист бумаги с нанесенной на него схемой помещения автомастерской. Дальше последовало обстоятельное изложение картины развития пожара с аргументацией причин. Все было просто: причиной возгорания стала одна из машин, которую загнали на ремонт в автосервис. Всего машин было две, обе стояли возле подъемников. Владельцы машин установлены, допрошены, полиция работает по выяснению некоторых фактов. Например, были ли основания у кого-то из этих владельцев поджигать автосервис.
    — Ясно. Отрабатывать будут и другие версии, — подсказал Крячко. — Желающих поджечь здание может быть много и без владельцев этих машин. Конкуренты, просто недруги хозяина, обиженные клиенты. Лучше скажите, удалось вам понять, каким образом началось возгорание?
    — Да, все просто, — кивнул лейтенант.
    — Ну, не так уж это и просто, — строго поправил его Климов. — Целый ворох экспертиз пришлось делать, но на кузове, вертикально от люка бензобака вниз, четко определялась полоса от сгоревшей синтетической ткани. И на полу удалось выделить капли. В открытую горловину бензобака сунули кусок смоченной в бензине тряпки и подожгли. Пары бензина быстро сделали свое дело, взорвался бензобак, потом взорвался двигатель. Горящее топливо разбрызгалось во все стороны.
    — Значит, поджог? — попытался подвести итог Крячко, ставя пустой бокал на стол.
    — Станислав Васильевич, мы не следственные органы, — улыбнулся майор. — Мы представляем техническую экспертизу, мы можем воссоздать картину возгорания и распространения огня внутри помещения, здания. А термин «поджог» предполагает установление факта умышленного причинения ущерба путем поджога. Это умышленно совершаемое преступление, а у нас права делать такие заявления нет. И потом, может иметь место и преступная халатность, и череда странных, но все же совпадений. Глупость, в конце концов. Ну не уследил работник автосервиса за тем, как к нему вошел с улицы в ремонтную зону человек с диагнозом олигофрения в стадии дебильности. И решил он посмотреть, сколько в баке машины бензина, подсветить себе, так сказать. Исключаете такое?

    Майор Бурмистров вошел в кабинет ровно в девять вечера. Высокий, подтянутый, в опрятной форме, только глаза выдавали хроническую усталость участкового. Гуров вышел из-за стола, протянул руку майору и предложил устроиться в углу у журнального столика в неформальной обстановке. От кофе Бурмистров отказался. Он с благодарностью принял из рук Крячко бокал с чаем и сидел теперь, откинувшись на спинку кресла, грея ладони о горячие стенки бокала.
    Лев смотрел на участкового с интересом и уважением. Чего греха таить, всегда встречались сотрудники, которые относились к выполнению должностных обязанностей с большой прохладцей. Кто из-за природной лени, кто-то пришел в органы внутренних дел совершенно с другими целями — с целями личного обогащения, реализовать внутренние низменные потребности во власти над людьми. Много причин, по которым в МВД приходят люди, и как же хорошо, что добросовестных и умелых сотрудников все еще остается большинство.
    Вот и этот майор. Все помнит, мгновенно соотносит информацию из ориентировок с получаемыми фактами. И ведь правильные выводы делает, не ждет указаний, а проявляет инициативу. На своем месте офицер, молодец! А усталость… Такая у них служба: порой без сна и отдыха сутками, порой дома ждут, на торжество, в гости, в театр с женой обещал сходить, а тут… И только близкие люди могут оценить и понять.
    — Вы смотрели записи с камеры на компьютере? — спросил Бурмистров.
    — Смотрели, — ответил Крячко. — Больше вам скажем, наши спецы убедились, что таких сцен Воротников снял несколько. И это видео просматривалось только с его компьютера. Наверное, он сам смотрел, если только у него не было близкого приятеля, которому парень хотел бы похвастаться своими подвигами. Или с кем бы он поспорил, что совратит взрослую женщину старше себя.
    — Отец сказал, что к Лешке домой никто из друзей не приходил. В прошлом году был какой-то приятель, отец его пару раз видел, и все. И перед армией с одним пареньком Воротников дружил. Но недолго. Отец думает, что у сына особенно-то и не было друзей. И девушки тоже не было.
    — Значит, для себя, для своего удовольствия снимал это порно с замужней женщиной? — спросил Гуров. — Как вы считаете, Максим Николаевич?
    — У меня три версии, — усмехнулся майор. — Первая: да, снимал, чтобы потом пересматривать самому. Вторая: возможно, собирался шантажировать ту женщину. Вымогать деньги или заставлять совершать какие-то выгодные ему поступки. Мы же не знаем, кто она такая. Может быть, Воротников действовал в интересах своего хозяина. И третья версия — они вместе с этой дамой пересматривали или собирались вместе пересматривать видео. Можете это называть извращением, но миллионы людей смотрят порно. Просто в данном случае оно собственного производства.
    — Резонно, — согласился Крячко. — Но у нас есть одна проблема. Вся документация автосервиса сгорела начисто. Журналов с записями клиентов теперь нет. Кого-то вспомнит Панченко — это мастер сервиса, кого-то сам Локоткин — он часто бывал в мастерской, часть клиентов приходила через него лично.
    — Ладно, подумаем, как нам искать эту даму, — кивнул Лев. — Тем более что она может жить и на другом конце города. Расстояние, на которое веб-камера передает информацию, не ограничено. Есть интернет, дома у Воротникова есть роутер, записывал он на отдельный внешний жесткий диск. Вы нам скажите еще вот что, Максим Николаевич, была у Воротникова на руке татуировка крылатого змея?
    — Меня этот вопрос сразу заинтересовал, — ответил майор. — Я поэтому вам и позвонил, когда решил, что дело Воротникова связано с вашим делом. Но отец парня не смог мне ответить на этот вопрос. Раньше не было, прошлым летом не было. А в последнее время Лешка носил одежду с длинными рукавами. Рубашки, толстовки, футболки. Удивительного мало, погода стоит прохладная. Но ведь Воротников мог сделать татуировку только в последнее время, максимум месяц или два назад. Ну, невозможно скрыть от семьи наличие такого украшения. А тату-мастер сказал, что делал две такие татуировки прошлым летом.
    — А кто сказал, что у нас на подозрении именно те два человека, которым он делал такие татухи? — пожал плечами Стас. — Рисунок может существовать не в единственном экземпляре, он мог понравиться еще кому-то. Мог и два месяца назад понравиться, и наколоть его могли когда угодно.
    — Да, теперь нам этого не остановить, — согласился Гуров. — И на видео руки Воротникова не разглядеть. Надо искать женщину в любом случае. Нам нужно твердо знать, что аферист погиб и преступлений он больше не совершит. И во-вторых, у нас налицо убийство с поджогом. Это тоже нужно доказывать.
    Бурмистров ушел, а Гуров и Крячко уселись за компьютер, к которому подключили жесткий диск с компьютера Воротникова. Предстояла долгая и кропотливая работа. Нужно было найти хоть какие-то контакты покойного Лешки. Контакты не в переписке в сетях, а реальных друзей и знакомых, с кем он часто встречался, кто мог знать, была у него татуировка на руке или нет. И самое главное, через кого можно было бы установить личность любовницы парня.
    На город давно уже опустилась ночь, а сыщики просматривали сообщения, посты, которые Лешка отмечал в сетях, просматривали страницы его виртуальных друзей. Но друзей у него было мало. В «ВКонтакте» всего десяток, да и заходил сюда Воротников редко. В «Одноклассниках» он был поактивнее, но тоже нельзя было сказать, что жизнь на его страничке кипела. Крячко выписал пять фамилий тех, кто мог быть по возрасту и по активности общения настоящими одноклассниками Воротникова. Никаких следов встреч с кем-то в реале оперативники не нашли. Снова стали просматривать фотографии. Давние, сделанные явно еще до армии, а это фото в автосервисе и это в автосервисе. А эти дома, и эта сделана дома. Да, Лешка Воротников не любил тусовок, это уж точно. Работа, дом — вот и весь его день.
    — Главное, что мы и эту женщину в сетях среди его друзей не нашли, — пробормотал Стас. — Видимо, дамочка боялась мужа, боялась афишировать их отношения с парнем. Оно и понятно, если учесть, как муженек ей врезал за измену.
    — Давай хотя бы просмотрим гостей, кто заходил на его страничку, — предложил Лев. — Может, она у него не в «друзьях», так хоть заглядывала к нему, на его фотки посмотреть или из ревности, чтобы знать, что у него с другими дамами шуры-муры не начались.
    — Давай, — без энтузиазма согласился Стас. — Ты полистай пока, а я пойду еще кофе сделаю.
    — В меня уже не лезет, — отмахнулся Гуров. — Голова и так чугунная.
    Крячко ушел к журнальному столику, включил чайник, стал насыпать в бокал растворимый кофе, сахар. Лев сидел у компьютера под настольной лампой и вяло шевелил мышкой, крутил колесико, просматривая страницы гостей. Нет, не похожа, и это не та, эта вообще девчонка. Теоретически на его страничку могла зайти дочь той женщины, но детей у нее, кажется, нет. Или с ними не живут, взрослые уже. Вот задачка!
    И тут ему в голову пришла мысль проверить почту Воротникова. А почему они уперлись в его контакты только в социальных сетях? Почта в Яндексе была почти пуста, но в глаза бросилось письмо более чем недельной давности. Оно не содержало текста, а лишь «скрепку». Открыв просмотр, Гуров замер, боясь спугнуть удачу.
    — Стас, иди-ка сюда! — громким шепотом позвал он.
    Крячко мгновенно оказался рядом и навис над плечом напарника, разглядывая фотографии. Это были фото, сделанные на пикнике где-то на природе у водоема: то ли река, то ли пруд или озерцо. Небольшой пляж, кустарник местами близко подходит к воде. Стационарные мангалы и столики на одной ножке. Какая-то турбаза или просто платное место для отдыха на природе. Таких десятки тысяч вокруг Москвы. И на фото ни одного признака, по которому можно было бы определить место или название турбазы.
    — Вот Воротников, — ткнул пальцем в экран монитора Стас. — Вот еще парень примерно его возраста. А вот мужчина повзрослее.
    — Трое мужчин, а женщин… — тихо проговорил Лев. — Четыре, наверное. Да, четыре, а вот и та самая! Узнаешь, Стас?
    — Точно, это точно она! — согласился Крячко, всматриваясь в изображение на экране монитора. — Весело у них. И шашлычки, и волейбольчик, и бадминтон. И место это неизвестно где, и на майках, как у футболистов, надписей с фамилией, естественно, нет.
    — Стой, стой! Давай назад, Стас! — неожиданно оживился Гуров. И когда Крячко вернул на экран предыдущую фотографию, указал на машину, стоявшую у кустов задом. На ней был отчетливо виден регистрационный номер. — Вот зацепка!
    — А если это не их машина, а кого-то из персонала… — начал было Крячко, но тут же замолчал. На следующем фото одна из женщин в купальнике открывала заднюю дверь этой же машины, судя по цвету и схожему фону кустов на заднем плане.

    Оксану Валерьевну Муромову остановили возле дверей офиса строительной организации, в которой она работала экономистом. Это было немного жестоко по отношению к женщине, которая, вполне возможно, никакого отношения к гибели Воротникова не имела. Но утечку информации на этом этапе было необходимо предотвратить полностью, иначе она дойдет до преступника, до организатора. Перед Муромовой извинились, но настоятельно потребовали сесть в машину и проехать в полицию.
    Когда женщину привезли и проводили в кабинет Гурова, она была бледна, взволнована, но виду старалась не подавать. Белая блузка, юбка, легкая кофточка делали доставленную похожей на типичного офисного работника, каких сотни тысяч по всей Москве. А ведь там, на фотографиях, Муромова выглядела моложе, привлекательнее. Да, отдых действительно красит человека, подумал Лев, а работа порой заставляет выглядеть утомленным, задавленным рутиной. Тем более что женщина не замужем.
    — Оксана Валерьевна, — заговорил Гуров, — я прошу простить нашу бесцеремонность, но иного выхода у нас не было. Такова ситуация. Речь пойдет о преступлении, в результате которого погиб человек, другому человеку нанесен огромный материальный ущерб. Сказать вам все это там, на улице, наши сотрудники не могли. Не имели права в интересах следствия. Вы можете нам помочь в расследовании. Простите за напоминание, но это ваш гражданский долг. Прошу вас взвешенно, максимально точно и ответственно отвечать на наши вопросы. Вы готовы?
    — Господи, страхи какие! — нервно улыбнулась Муромова. Ее пальцы чуть подрагивали на ручках поставленной на колени дамской сумочки. — Спрашивайте, только мне кажется, что вы меня с кем-то путаете. Я не была свидетелем преступлений, даже в ДТП не участвовала… Года три уже. Но тогда никаких жертв, просто помятое крыло и разбитый бампер.
    — Давайте мы будем спрашивать вас по порядку, — предложил Крячко и стал выкладывать перед Муромовой распечатанные фотографии из электронной почты Воротникова. — Скажите, где и когда были сделаны эти фото?
    — Эти? — удивилась женщина и стала перебирать фотографии. — Это с нашего последнего пикника. Недели три назад. Это в Отрадном на Синичке. Речка там такая есть. А откуда они у вас? Это же Прохор фотографировал. Что с ним?
    Вопрос был задан с такой неподдельной тревогой, что Гуров немного успокоился. Так сыграть невозможно, уж он-то точно знал. По крайней мере, Муромова в темном деле не замешана. Скорее всего.
    — Прохор — это кто? — строго осведомился Крячко, нависая над столом с фотографиями.
    — Это муж Светки Евдокимовой, Прохор. Он журналист и немного поэт. Наконец напечатал сборник стихов, и они со Светкой собрали нас на это маленькое торжество.
    — Это ваша обычная компания?
    — Ну… — Муромова немного замялась. — Не то чтобы мы каждый выходной вместе проводим или регулярно вот так выезжаем. Когда кто может, когда кого удается собрать. Но вообще все друг друга знают хорошо. Все-таки вы мне скажете, что с Прохором Евдокимовым?
    — Не знаю, думаю, что все нормально, — ответил Крячко и снова ткнул пальцем в фотографию. — А это кто?
    — Это как раз Светка Евдокимова. А вон тот парень — их сын Сашка.
    — А это?
    — Это Римма Музалевская, это ее сын Илья, — нахмурившись, стала перечислять женщина. — Вон та женщина у мангала Ольга Краснова. Мешок с углями несет ее муж Вадик. Это Жанна Журавлева, вот эта, которая около машины.
    — А этот парень? — показал на Воротникова Стас.
    — Это Леша, племянник Жанкин.
    — Давно его знаете? Племянника?
    — Был он с нами еще раз, но не на природе, мы в кафе сидели. Чего она его таскает с собой? Хотя странный он, этот Лешка. Молчит, всех стесняется. С нашими парнями не подружился.
    — Журавлева замужем? — спросил Лев.
    — Замужем, только у нее муж какой-то деловой, предприниматель. Он с нами никогда не бывает. Я даже думаю, что Жанка от него тайком на наши тусовки приезжает. Хорошо, машина у нее есть, все-таки мобильность определенная.
    — Что еще вы знаете о племяннике Жанны? Где работает, есть ли враги, проблемы, о которых вам рассказывала Жанна?
    — Нет, — пожала плечами женщина. — Мы как-то о нем и не разговаривали. Может, с другими. Да что же случилось, что вы нервы мотаете?
    — Беда случилась, — жестко ответил Гуров. — Алексей Воротников работал на станции технического обслуживания. У них произошел пожар, Алексей погиб. Нам нужно знать, были ли у него враги, кто мог хотеть смерти этого парня.
    Муромова молча посмотрела на Гурова и медленно поднесла руку ко рту, зажав его ладонью.
    — Нам нужен адрес Журавлевой. Адреса всех участников этого пикника. И не думайте, пожалуйста, что мы вас всех подозреваем, а то нафантазируете себе невесть что! Нам нужно срочно допросить всех, чтобы выяснить, знает ли кто о врагах Воротникова, о тех, кто мог бы желать его смерти. Вам придется задержаться у нас для дачи показаний. О работе не волнуйтесь, мы вам дадим повестку, отнесете ее начальнику или в бухгалтерию.

    Крячко с оперативниками из МУРа, привлеченными к этому делу, доставил на Житную Бориса Журавлева и Жанну. Привезли их по отдельности и отвели в разные кабинеты. Первой к Гурову привели Жанну.
    Женщина была так напугана, что на глаза у нее вот-вот были готовы навернуться слезы. Чуть полноватая, с собранными на затылке длинными волосами, она сейчас не была похожа на симпатичную зрелую женщину. Скорее усталую тетку в возрасте сильно за сорок. Знает уже о смерти любовника, догадывается или просто всего боится? Гуров пытался оценить ее состояние, информированность, готовность давать показания добровольно или замкнуться.
    — Жанна Владимировна, — заговорил он, когда женщина села на стул перед его столом. — Я — полковник Гуров, Лев Иванович. Мы с коллегами занимаемся расследованием одного происшествия. Вы можете нам помочь, если честно и подробно ответите на мои вопросы, расскажете о том, о чем я вас попрошу. Это очень важно, поверьте мне!
    — Хорошо, я отвечу, но почему такая таинственность? Мне ничего не сказали, привезли без лишних разговоров, даже как-то бесцеремонно.
    — Жанна Владимировна, — начал Лев, но вдруг поднял голову на Крячко, который вошел в кабинет. Тот многозначительно пожал плечами, давая понять, что Муромова тоже не знает, была ли у Воротникова татуировка на руке. Кивнув, он продолжил допрос: — Я знаю, какие у вас отношения были с Алексеем Воротниковым. Говорю это в целях экономии времени и эмоций.
    — Какие отношения? — вполне правдоподобно вспылила женщина. — Вы о чем?
    — Алексей Воротников был вашим любовником, ваш муж узнал об этом, у вас с ним было серьезное объяснение, скандал, муж вас даже ударил. Продолжать?
    — Откуда? — вспыхнула Жанна, но тут же внутри у нее будто что-то сломалось, и она сникла, опустила плечи, медленно закрыла лицо руками и заплакала, мотая головой из стороны в стороны. — Я знала, что это не к добру, понимала же, дура такая, что творю! Боже мой! Боже мой!
    — Вот что, Жанна Владимировна, — строго проговорил Гуров, — возьмите себя в руки! Вы взрослая женщина, вы не девочка. В том, что вы изменяли мужу, нет ничего необычного. Многим не хватает мужского внимания в семье, не хватает нежности и любви. И каждая женщина решает эту проблему для себя по-разному. В этом нет криминала. И то, что ваш любовник был значительно моложе вас, тоже не криминал. Это ваше личное дело. Я не буду даже обсуждать эти вопросы. Дело совсем в другом.
    — В чем же? — подняла на него заплаканное лицо Журавлева. — В чем же еще?
    — В том, что Алексей Воротников убит.
    — Нет! — Она со страхом посмотрела на полковника. — Не может быть! Вы специально меня пугаете! Почему? За что? Этого не может быть!
    — Слушайте меня внимательно! Воротников установил в вашей спальне веб-камеру и записывал на свой компьютер ваши любовные сцены. Для чего он это делал, я не знаю. Теперь уже и не спросишь. Видимо, просто не успел отключить и убрать камеру, поэтому запись продолжалась еще двое суток после вашей последней встречи. Мы это обнаружили случайно, когда осматривали комнату Алексея.
    — Боже мой! — простонала Журавлева, страшно покраснев и снова закрыв лицо руками. Она явно подумала о том, что полицейские могли увидеть на этих записях.
    — Там записалась сцена вашего разговора с мужем, когда он вас обвинил в неверности и ударил по лицу. Вот откуда я это знаю! И еще, Жанна Владимировна, ваш муж звонил кому-то по телефону. Из разговора нам удалось расслышать, что он кого-то называл сопляком и говорил, что этого сопляка надо наказать. После того произошел пожар в мастерской автосервиса. Когда пожар потушили, то нашли тело Алексея Воротникова. Кому ваш муж мог звонить? Кому он мог заказать убийство вашего любовника?
    — Я не знаю! — сквозь слезы воскликнула Журавлева. — Я ничего не знаю! Я несчастная женщина, я ни в чем не виновата. Я дура! Старая безмозглая дура! Что мне теперь делать… Он меня убьет… Как мне жить теперь?
    — Если вашей вины нет, то как-нибудь переживете свою слабость. Все придет в норму. А с мужем вы можете еще очень долго не увидеться. И последний вопрос: у Алексея Воротникова была на руке татуировка?
    — Нет, — отчаянно замотала головой рыдающая женщина. — Не было у него никаких татуировок…
    Журавлеву отвели в соседний пустой кабинет, оставив с ней сержанта для наблюдения. Убитая горем, она могла попытаться что-то сделать с собой в таком состоянии. Да и плохо ей могло стать, не пришлось бы вызывать «Скорую помощь».
    А вот в другом кабинете Гурова ждал Борис Андреевич, обманутый муж Журавлевой, который почему-то пожелал решить проблему кардинально. И снова преступление оказалось из другой области, хотя все произошедшее с Журавлевой в точности повторяло аферу владельца татуировки с крылатым змеем. И поставить точку в этом деле было необходимо, хотя уже понятно, что оно побочное.
    Поигрывая желваками на скулах, коренастый, с низким лбом мужчина упорно молчал и кривил губы в ответ на все вопросы Гурова. Говорить о том, что в супружеской спальне была установлена веб-камера, Лев не стал. Неизвестно как еще сложится судьба супругов, так что не стоит посторонним людям рубить этот узел их семейной жизни. Даже в интересах следствия. Минут тридцать Борис Журавлев отмалчивался, и Гуров велел увести его в камеру. Через два часа Крячко вернулся с информацией, что во время, соответствующее показанию таймера на кадре трансляции съемки с веб-камеры, с телефона Бориса Журавлева был сделан звонок на телефон его знакомого, некоего Руслана Валеева. К вечеру следующего дня в районе дома, в котором проживал Валеев, был задержан местный бомж в относительно новых дорогих джинсах. На вопрос участкового он охотно ответил рассказом, что выудил джинсы и кроссовки из мусорного бака, куда их выбросил мужчина, похожий внешне на кавказца. Кроссовки бомж отдал своему приятелю, себе оставив джинсы.
    Экспертиза установила, что на кроссовках и джинсах имеются свежие следы бензина марки АИ-95. В результате следственных действий бомжами был опознан Руслан Валеев, выбросивший вещи, в которых он совершал преступление. Нашлись косвенные доказательства его причастности к поджогу автомастерской и убийству Воротникова, но это уже не относилось к делу, которым занимались Гуров и Крячко.
    — Бывают же такие совпадения… — задумчиво произнес Стас, когда они собирались в тот вечер домой. — Хотя, если вспомнить, то мы с тобой сталкивались и с еще более странными совпадениями.
    — Знаешь, — ответил Гуров, запирая дверь кабинета, — а ведь я до последнего был уверен, что мы нашли этого «змея». Но что-то мне подсказало, что не стоит бежать к Петру с радостным сообщением о раскрытии дела.
    — Опыт тебе подсказал, — ухмыльнулся Крячко.

Глава 5

    — Товарищ полковник! — Голос в телефонной трубке звучал твердо и уверенно, как будто на часах не было половины пятого воскресного утра.
    Гуров покосился на жену, которая что-то пробормотала во сне и повернулась на другой бок, сладко уткнувшись носиком в подушку. М-да, подумал он, тихо прошлепав босыми ногами на кухню и плотно закрывая за собой дверь: кажется, выходные не задались.
    — Слушаю, Гуров, — ответил Лев, включая электрический чайник.
    — Товарищ полковник, это старший оперуполномоченный Протасов из МУРа.
    Гуров нахмурил брови, вспоминая. Протасов? Да, да, есть в МУРе такой старший опер. Кажется, в прошлом году он работал по заданию Главка министерства по делу о пропавшей девушке. Толковый оперативник, мыслит нестандартно, хорошо разбирается в психологии, опыт оперативной работы приличный. Да и вообще, в МУРе слабых оперативников не держат.
    — Протасов? — переспросил он. — Олег Сергеевич, кажется?
    — Так точно. Помните меня, Лев Иванович?
    — Помню, помню. Ну, радуйте, что у вас там стряслось. Вы ведь меня в такую рань подняли с постели не для того, чтобы получить ответ на этот жизненный вопрос?
    — Нет, Лев Иванович, — серьезно отозвался майор, не приняв шутки. — По вашей ориентировке из Главка. Сказано было сообщать незамедлительно в любое время суток.
    — Так… — Гуров внутренне весь поджался, как хищник, почувствовавший дичь. — Коротко и сжато!
    — Два случая аферы молодых людей, вступивших в интимную связь с женщинами намного старше себя. Схема как у вас в ориентировке. Несколько любовных встреч, усыпленная жертва, снятые с банковской карты деньги, исчезновение счета и его следов. Оба случая со смертельным исходом.
    — Кто? — зло переспросил Лев.
    — Потерпевшие. Женщины.
    — Буду у вас через час!
    Гуров бросил телефон на стол и уселся, потирая ладонями лицо. Вот так! Вот, полковник, во что выливаются твои недоработки! Твоя неразворотливость! Опытный, матерый полковник, а преступник не найден. Он продолжает грабить женщин. А теперь еще и убивает!
    — Так, спокойно! — вслух приказал Лев сам себе и поднялся на ноги. Подошел к окну и, обхватив себя руками за плечи, чуть поежился от утренней прохлады. — Спокойно, не расслабляйся. Нервы как у девочки! Две жертвы погибли. Не первый случай в твоей практике, когда преступник оказывается настолько хитер, что не сразу удается схватить его за руку. Так пусть гибель двух женщин будет тебе напоминанием, пусть висит на твоей совести, стимулирует тебя. Сделай все, чтобы больше не было жертв, а этот подонок сел за решетку. И надолго сел.
    Чайник закипел, продолжая размышлять, Лев налил себе чай и снова подошел к окну.
    — Что ты так рано вскочил? — раздался за спиной голос жены. — Что-то случилось?
    Он быстро обернулся, пытаясь согнать с лица следы тревоги и недовольства собой. Маша не заслужила того, чтобы переваливать на ее хрупкие плечи мужские тревоги и проблемы. Гуров улыбнулся, подойдя, обнял жену за плечи и сказал, целуя ее в волосы:
    — Ничего серьезного, Машенька. Просто когда все время думаешь о работе, то бывают периодические прозрения и просветления, которые посещают тебя… несколько не вовремя. Ты же знаешь, у тебя такое бывает тоже, когда ты работаешь над новой ролью. Вдруг среди ночи или под утро. А то и уснуть не можешь, все думаешь, думаешь…
    — Твоя сцена сейчас не удалась, — тихо произнесла Мария. — Роль хорошая, слов нет, а вот сцена сыграна неудачно. Ты поработай над ней. А еще лучше — не играй вовсе. Зачем нам два актера в семье, а?
    Она высвободила голову и подняла лицо, глядя ему в глаза. Гуров смущенно улыбнулся, думая, как теперь выкручиваться. Отправить Машу спать, придумать новую отговорку или все свести к шутке? Честно говоря, врать жене он не умел, не любил, да особенно и не старался. Так только, в особых случаях, чтобы уберечь ее от тревог и сильных волнений.
    — А знаете ли вы, товарищ полковник, — щурясь заспанными глазами, продолжила Мария, — что я все различаю по вашим объятиям? В зависимости от вашего душевного состояния и эмоционального напряжения, они у вас совершенно разные.
    — Как это? — не понял Лев.
    — А так это! — передразнила его Мария, выбралась из его рук и подошла к холодильнику. — Женщину, да еще актрису, не обманешь. Когда тебе хорошо, когда тебе требуется тактильный контакт, обнимаешь мягко, тепло, от тебя уютно делается. А когда тебе хочется нежности, ты не столько обнимаешь меня, сколько зарываешься сам в мои волосы. А так, как сейчас, ты обнимаешь меня, когда хочешь уберечь от чего-то, оградить. Ты не столько обнимаешь, сколько прикрываешь руками. Доходчиво?
    Гуров смотрел на Машу с улыбкой. Вот так слушал бы и слушал. И смотрел бы, как она достает кастрюльку из холодильника, сковородку. Вот ведь… Он-то думал, что обнял и обнял, а она воспринимает… М-да, век живи с женщиной и век учись ее понимать. А еще как-то надо понять тех, кто связывается с молодыми любовниками. И ведь были бы одинокими, а то половина замужние!
    — Маша, а какие женщины изменяют мужьям? — вдруг спросил Лев.
    — Глупые или одинокие, — не задумываясь, ответила жена, выкладывая на сковороду овощное рагу.
    — Глупые — понятно, а одинокие тут при чем? Я же говорю про измену мужьям, про замужних.
    — А что, замужняя не может быть одинокой? Это мы с тобой как одно целое, как две половинки, которые не разлепить и не оторвать друг от друга. А есть такие, хоть и замужем, хоть и семья, а оба одиноки, каждый сам по себе. Не получилось, не срослось. Бултыхаются, как два шарика в одном стакане. Позвякивают.
    — Два шарика в стакане? Почему шарики?
    — Не знаю. Так, пришло в голову сравнение. Пустота потому что в стакане. Кроме шариков ничего. Садись, я разогрела. Ты ведь торопишься, наверное?

    Гуров сидел в кабинете Протасова и просматривал на экране ноутбука документы. Каким образом майору удалось так быстро получить результаты вскрытия, он не спрашивал. У каждого сыщика есть свои секреты. Может, руководство МУРа увидело в этом деле серьезные последствия и обратилось с просьбой ускорить работу, может, еще какие-то возможности есть в ГУВД. Но сейчас это было не важно, важен результат, который говорил о том, что в желудке и в крови гражданки Андреевой удалось обнаружить следы барбитуровой кислоты.
    — Вы с ними сами разговаривали, Олег Сергеевич? — спросил Гуров.
    — Вы про медиков? — Протасов подошел и поставил перед полковником чашку с кофе. Со своей чашкой он уселся в кресло напротив и с видимым удовольствием втянул ноздрями запах горячего напитка. — Сказали, что это важный компонент большей части современных снотворных и успокаивающих средств. Судя по концентрации сопутствующих реакций, это была передозировка. Или неочищенный компонент, вызвавший остановку сердца. Времени прошло многовато. Сказали, если бы сразу, в пределах пары часов вскрытие сделать, можно было бы точнее сказать. А так тело двое суток лежало в квартире.
    Тело, как понял Гуров, могло пролежать в квартире и неделю, и две, и несколько месяцев. Помог обнаружить умершую лишь случай. Андреева продала старую машину бывшего мужа, а деньги обещала дочери, которая жила отдельно со своим мужем. С матерью у нее отношения были весьма натянутые: дочь считала, что мать ей должна была помогать больше. И деньгами и другим способом. Например, могла разменять свою двухкомнатную квартиру на две однокомнатных. Потом продать однокомнатную, а деньги отдать дочери. Или купить себе однокомнатную, а разницу также отдать дочери. Эту дочку Протасов Гурову описал очень красочно. И характер неприязни тоже довольно детально изложил.
    — Все понятно, но все же, Олег Сергеевич, давайте еще раз по порядку, в деталях. Как все произошло. Только факты и без анализа! Анализировать и формировать версии будем потом.
    — Хорошо, Лев Иванович. — Майор скосил глаза на бумаги на своем столе, потом отхлебнул кофе и неторопливо заговорил: — Андреева продала машину гражданину Васильеву. Установлено. Деньги она получила и вместе с покупателем положила их в отделении банка на свою карту. Через час позвонила дочери и сказала, что машина продана и она может зайти к ней. Передвигаться по городу с большой суммой обе не хотели, поэтому договорились, что дома с компьютера Андреева через личный кабинет онлайн-банка переведет всю сумму на карту дочери.
    — Через час? — задумчиво протянул Гуров. — Где Андреева могла быть через час после того, как вышла из банка, где получала на карту деньги? Могла она по времени добраться домой или звонила с улицы?
    — Была у меня такая мысль, — кивнул Протасов. — Кто-то проследил за ней от банкомата, дома под угрозой заставил перевести деньги преступнику, а потом опоил заведомо смертельным составом. От отделения банка до ее дома пять минут пешком. Покупатель показал, что после банка они расстались. Он отправился ставить купленную машину на учет, Андреева поспешила домой. Я проверил: у Васильева алиби. Он и правда вторую половину дня проторчал в ГИБДД.
    — Мог и подельника отправить к Андреевой, — проворчал Лев. — А у Васильева не сложилось впечатление, куда и почему так спешила Андреева?
    — Сложилось. Он подумал, что она кого-то ждет, хочет отметить продажу. Кстати, он это сказал после того, как я его с полчаса мучил наводящими вопросами. Думаю, он к ней в такой момент подельника своего, если и захотел ограбить, не послал бы. Но мы эту версию все равно будем отрабатывать. Дальше, дочь должна была зайти к матери не раньше следующего дня, потому что она как раз заступала на суточное дежурство. Дочь работает диспетчером в автохозяйстве. Андреева вернулась домой. В пределах примерно двух часов от ее звонка дочери две соседки видели молодого человека. Время ни та, ни другая назвать точно не могут. Но когда уже стемнело, предположительно с десяти до одиннадцати вечера, они снова видели в подъезде этого же молодого человека, который торопливо спускался по лестнице. Его описание есть, но для фоторобота информации у соседок маловато. Больше запомнили фигуру и даже не одежду, а стиль одежды. По обоим описаниям вполне приличный молодой человек.
    — Кто-то видел этого молодого человека входящим в квартиру Андреевой или выходящим из нее?
    — Нет, Лев Иванович. Но я вам позвонил сегодня так рано, потому что именно в тот момент мы закончили опрашивать жильцов последней квартиры в подъезде. Подобного молодого человека в гостях ни в одной квартире в тот день не было. Ну, а дальше уже и рассказывать нечего. На следующий день дочь прийти к матери не смогла. Она задержалась, сдавая дежурство, потом у них какой-то корпоратив был, день рождения одного из начальников. Ну а утром она застала мать мертвой и холодной.
    — Почему вы сразу решили, что это дело меня заинтересует?
    — Первый же опрос при поквартирном обходе показал, что к одинокой женщине кто-то ходит. Мужчина. Но это только догадки. Я подумал, что одинокая женщина, боясь молвы, пытается своего ухажера скрывать от соседей. Ничего в этом странного нет. А потом в день ее предполагаемой смерти вдруг дважды видели молодого человека! Мы проверили ее счета и карты. В тот же вечер, когда Андреева получила на карту деньги через банкомат, с ее личного кабинета в онлайн-банке эта же сумма была снята на счет в «SRS-Проект Банке». Номер счета и данные владельца, как и данные открытия и закрытия, не определялись. Счет испарился, как вирусная программа, которая самоуничтожается после выполнения задачи.
    — Фотографии предполагаемого преступника, составленные по описаниям пострадавших и очевидцев, которые мы прилагали к ориентировке, вы показывали?
    — Показывали. И в квартирах при обходе, и Васильеву, и даже дочери погибшей и ее мужу показывали. Никого из своих знакомых они в нем не опознали. Не видели такого человека.
    — У дочери есть ключи от квартиры матери?
    Протасов посмотрел на полковника, но промолчал. Поднявшись с кресла, он подошел к столу своего коллеги, где лежал ноутбук, включил его и остался стоять, глядя на засветившийся экран. Гуров терпеливо ждал, чем закончится странная реакция оперативника. Вопрос был простой. Даже новичок в делах оперативного розыска и тот подумал бы: а у кого могли быть ключи от квартиры умершего человека? Наверняка у близких родственников, ведь чаще всего им и оставляют запасной комплект «на всякий случай». И Гуров ждал, пока Протасов не ответит, что ему еще пришло в голову после вопроса полковника.
    Пощелкав клавишами, майор начал что-то искать, перелистывать. Потом удовлетворенно кивнул и повернул ноутбук экраном к Гурову. На экране оказалась открытой страничка Юлии Андреевой, по мужу Седовой, в «ВКонтакте».
    — А вот это ее муж, — перебрав несколько фамилий в списке друзей Юлии, сказал Протасов.
    Он увеличил фото одного из друзей. Теперь Гуров понял, что майору пришло в голову. Что-то неуловимо делало Романа Седова похожим на злополучного носителя татуировки крылатого змея. Возраст подходил, правильные черты лица, тот же немного насмешливый, пронзительный, уверенный взгляд. Взгляд молодого мужика, который уверен, что нравится женщинам. Наверное, и внутри этот Роман чем-то похож на разыскиваемого преступника. Женат, но семью обеспечивать не хочет, работать, вкалывать не хочет, ждет, когда жена вытрясет еще денег из своей мамы.
    — Интересно, у этого Романа есть татуировка? — спросил Лев.
    — И вы сейчас об этом подумали, — прищурился майор. — Сегодня я хотел устроить опознание Романа Седова по фотографии соседями и пострадавшей Захаровой. А заодно убедиться в наличии или отсутствии татуировки. Согласитесь, Лев Иванович, что в случае с Захаровой, видевшей татуировку через стекло и мельком, не все так просто. А если тот парень, ее любовник, специально продемонстрировал ей временную татушку, чтобы отвести от себя подозрения? Вы такое исключаете?
    — Нет, я ничего не исключаю, — покачал головой Гуров. — Сложно, но вполне может быть. Только совпадений с забинтованной рукой в одном и том же месте у разных людей вызывает сомнение. Но мысль интересная. С этим понятно, давайте про второй случай. Я слушаю.
    — Второй случай сложнее. Узнали мы о нем фактически оперативным путем, потому что все документы и результаты уже готовы. Причина смерти банальная — остановка сердца. Речь идет о жене бывшего крупного чиновника Павла Владимировича Горбунова. Сейчас он на пенсии, член Общественного совета при министерстве культуры. Человек с положением и со связями. Не в его интересах раздувать такой скандал, когда уже все свершилось. Я понимаю Горбунова и его желание скрыть все, связанное с его женой.
    — А подробнее?
    — Подробнее можете считать, что мы имеем «явку с повинной» врача, делавшего вскрытие тела Ольги Горбуновой. Причиной смерти была остановка сердца, но сама остановка не имела патологический причины, а вызвана была передозировкой какого-то успокаивающего препарата. Врача «очень попросили» сделать это!

    Павел Дмитриевич Горбунов открыл дверь, молча кивнул Гурову и посторонился, пропуская его в квартиру. Лев удивился, что мужчина дома ходит в костюме и ботинках. Может быть, собрался куда-то уходить? Но когда он вошел, сразу стало понятно, что в такой обстановке тренировочные штаны с вытянутыми коленями, пляжные шорты и даже джинсы будут смотреться как-то неуместно.
    Внутри все было оформлено в стиле и духе начала прошлого века. Тяжелые бархатные шторы в дверных проемах, мебель из деревянного массива, стилизованная под старину. А вот дубовое бюро и отреставрированный комод явно были не «новоделами». Подсвечники, картины, обивка стен под тканевые шпалеры. Типичная квартира русского интеллигента начала XX века или конца XIX. Именно старинного русского интеллигента, а не дворянина. Почему-то эту тонкость Лев почувствовал сразу. Никакого излишества, тонко и со вкусом все подобрано, но…
    Подойдя к комоду, он заметил слой пыли на его поверхности. И багет ближайшей к нему картины был тоже пыльным. Запустение и тоска.
    — Я живу не здесь, — неожиданно сказал Горбунов, — а за городом. Не могу тут находиться, давит все.
    Гуров повернулся и сейчас, когда свет падал на лицо хозяина квартиры в щель между шторами, увидел, что мужчина выглядит старше своих 62 лет. Неужели смерть жены так его подкосила? Или осознание ее неверности? Если он пошел на подлог, подкупил, оказал давление на патологоанатома, значит, для него это важно.
    — Павел Владимирович, — заговорил Гуров. — Меня зовут Лев Иванович Гуров. Я работаю в Главном управлении уголовного розыска МВД страны.
    — Я помню, вы мне говорили по телефону, — кивнул Горбунов и, отойдя в глубь гостиной, устало опустился в кресло. — Вы садитесь. Я так понимаю, разговор будет долгим. И непростым.
    — Правильно понимаете. — Гуров сел в кресло напротив и положил на колени папку с документами. — И дело не только в трагедии вашей семьи. Дело еще и в судьбах других людей. Но самое неприятное, что были и другие смерти. И если вы не соберете все ваше мужество и волю в кулак и не поможете мне, то смерть и вашей жены не будет последней. Вы поможете мне?
    — Как? — хриплым голосом отозвался Горбунов.
    — Полно и честно отвечая на все мои вопросы. Ваши показания очень важны, они могут помочь нам найти и изобличить преступника. Я понимаю, вы пытались скрыть истинную причину смерти вашей жены, опасаясь огласки. Хотели сохранить репутацию вашей семьи, но сейчас речь идет о жизнях и других людей. Более правильным будет все же найти и наказать преступника.
    — Спрашивайте, мне уже все равно, — бесцветным голосом ответил Павел Владимирович.
    — Как вы узнали, что ваша жена вам изменяет?
    — Сначала по мелочам. Это заметно, когда женщина перестает любить тебя. Заметно, когда у нее на лице счастье, но думает она не о тебе.
    — И это все? Или были более серьезные основания подозревать ее?
    — Она стала тратить денег больше, чем обычно, а новых вещей я у нее не видел. А потом… Это глупо, конечно, но я не смог удержаться — начал следить за ней. Ольга вдруг иногда перестала выезжать на своей машине, а вызывала такси. А она ведь так любила сам процесс управления автомобилем. Я видел, как однажды она выходила из такси за квартал от нашего дома, а мужская рука удержала ее за запястье с заднего сиденья. Ольга наклонилась в салон и поцеловала его. Я видел, как она выходила из гостиницы, и узнал, что это небольшой отель, где номера сдаются с почасовой оплатой.
    — Вы уверены, что это не совпадение, что Ольга вам в самом деле изменяла, что это не были деловые встречи, может, ее дела заставляли общаться со множеством людей? Ведь Ольга Дмитриевна занималась организацией различных мероприятий, презентаций, выставок, творческих встреч. У нее обширный круг знакомых, и в публичном обществе принято при встрече и прощании прикасаться друг к другу щеками, имитируя поцелуй. Такова традиция этого круга.
    — Она приводила его сюда, в эту квартиру, — перебил Льва Горбунов.
    — Вы уверены?
    — Уверен. Я давно уже не могу доставлять женщине радость как мужчина. Думал, что у Оли потребность в сексе тоже угасла. Не думал об этом, уже не беспокоился. Я вернулся в тот день слишком рано. Намного раньше, чем обещал. Видимо, любовник только ушел, а Оля меня не ждала. Она лежала на кровати, на растрепанной постели в домашнем халатике, и было видно, что под ним нет белья. От нее пахло сексом, другим мужчиной. Это было ужасно понимать, я думал, что у меня остановится сердце. И еще: она так испугалась, когда меня увидела. Стала торопливо что-то болтать, чушь какую-то про кино, про погоду, про звонок подруги. Это был нервный лепет. Не знаю, как мне удалось сохранить самообладание и не выдать своего состояния. Впрочем, я сослался на недомогание, и Ольга с облегчением поверила. Я видел это облегчение.
    — А потом?
    — Потом я решил застать ее на месте супружеской измены. Не знаю, зачем мне это было нужно. Я не хотел ее ни избивать, ни унижать, я просто должен был твердо знать. Скорее всего, расскажи она мне все, признайся, я бы оставил ее в покое и уехал жить за город. Друзья и знакомые просто ничего бы не узнали, все было бы прилично. Я нанял толкового парня, чтобы он проследил за Олей. До сих пор стыдно за свой поступок. Это было как-то недостойно, но поверьте, Лев Иванович, я был измучен неизвестностью, предательством жены.
    То теребя подлокотники кресла, то потирая лицо, Горбунов рассказал, как придумал убедительную легенду о своем отъезде на три дня из города. И в первый же вечер нанятый им парень рассказал, что в квартиру вечером вошел молодой человек.
    — Он вошел к моей жене, понимаете? Это было настолько ужасно, понимать, что Оля связалась с парнем лет на двадцать моложе себя. Меня трясло, я не мог говорить. Полетел домой как сумасшедший. Мне надо было взять такси, а я поспешил на своей машине и… попал в аварию. Серьезно разбил и свою машину, и другого человека. Я был в таком состоянии, что хотел бросить все и на такси ехать домой, но меня чуть ли не силой удержали. Видимо, посчитали, что я пытаюсь скрыться, уйти от ответственности. Это были ужасные три часа. Пока приехали сотрудники полиции, пока закончили осмотр и составили все документы. Я приехал домой, когда Оля была уже мертва.
    — Павел Владимирович, я прошу вас дальше все рассказать подробно. Понимаю, что вам тяжело, но сделать это необходимо.
    — Я не хочу огласки, — покачал головой Горбунов.
    — Мы постараемся сделать так, чтобы огласки не было, судебное заседание может быть закрытым. Вы поймите, что все не так просто. В тот день, когда ваша жена лежала на постели и умирала от огромной дозы успокаивающего средства, которое ей дал преступник, он снимал с ее карты через онлайн-банк большую сумму денег. Понимаете? Это не любовные отношения, это убийство с ограблением! Что вы увидели, когда вошли? Мне важно все: какие следы, какие улики, что-то такое, что могло бы помочь найти преступника. Может, вы стаканы не вымыли, из которых они пили.
    — Я всюду протер пыль и перемыл всю посуду после похорон. Специально, чтобы не удалось найти никаких следов, — отозвался из своего кресла Горбунов. — Я не хотел огласки, хотел уничтожить все следы… И здесь, и из памяти.
    — Нам придется провести обыск, — напомнил Гуров.
    — Это обязательно? — с каким-то болезненным выражением лица спросил Павел Владимирович.
    — Послушайте, вернитесь в реальный мир! — строго посоветовал Лев. — В этом реальном мире была убита ваша жена. Убита человеком, которого разыскивает полиция. На его счету как минимум еще одна смерть. О чем вы вообще говорите?
    — Хорошо. Я понимаю, — кивнул Горбунов.
    — Еще я должен допросить того парня, который следил за вашей женой в день ее гибели, который звонил вам и сообщил, что в квартиру вошел любовник.
    Гуров достал из кармана блокнот и авторучку. Горбунов смотрел на него с таким выражением лица, как будто вот сейчас рухнет все то, что осталось, разрушится какое-то шаткое равновесие, на котором теплилась его жизнь. Или остатки его жизни.
    — Ярик, — наконец произнес он. — Ярослав Зорин. Он в этом подъезде живет, шофером работал. Я часто его помощью пользовался. Замечательный парень. Добрый, честный.
    Оперативная группа приехала через час. Как и ожидал Гуров, в квартире не нашлось отпечатков пальцев, которые можно было бы идентифицировать. Но на подземной парковке в машине, принадлежавшей покойной жене Горбунова, оперативников ждал сюрприз. В «перчаточном ящике» эксперт среди женских мелочей обнаружил конверт с логотипом барбершопа Topgun.
    — Смотрите, Лев Иванович! — Молодой эксперт держал красивый конверт за уголок, повернувшись к свету. — Интересно, что в нем могло быть?
    — Молодой человек, — усмехнулся Гуров, натягивая тонкие перчатки. — Вы отстаете от современной жизни. Знаете, что такое барбершоп? Нет? Это парикмахерская для мужчин. Прическа, укладка, окрашивание, стрижка бороды, усов. Не так давно это было именем собственным целой сети парикмахерских такого направления в Москве и по стране, а теперь появились и другие. Сейчас название «барбершоп» означает только то, что это заведение для мужчин, статусная парикмахерская. Быть клиентом одного из барбершопов престижно. Хм, кроме того, ты еще будешь идеально пострижен, и твоя борода или усы, если ты их решил носить, будут выглядеть максимально эстетично.
    — Значит, — догадался эксперт, — в машине женщины конверт из барбершопа может означать, что там раньше лежало что-то, имеющее отношение к мужчине?
    — Я думаю, что это был подарочный сертификат, — кивнул Лев и стал рассматривать конверт. — Барбершоп находится на улице Академика Янгеля, это у нас на юг по Варшавке. Вот что! Заберите с собой конверт и попробуйте найти на нем отпечатки. Чем черт не шутит, может, молодой любовник трогал его. Надеюсь, женщина, если она именно ему делала этот подарок, вручала сертификат прямо в конверте. А он вытащил, посмотрел, а конверт, случайно или намеренно, оставил в машине. По крайней мере, у нас есть шанс.
    На квартире Андреевой тоже работали эксперты. Гуров приехал туда, когда почти все уже закончили. Крячко повернулся на шаги своего напарника, входящего в гостиную, и протянул руку.
    — Ну что? Есть зацепки? — спросил Лев, пожимая ее.
    — Трудно сказать, — пожал плечами Крячко. — В принципе, по всей квартире пальчики найти можно, но только они не пригодны для идентификации. То рисунок смазан, то только частично узор виден, без характерных признаков. Идентифицировать нечего, следов мужского присутствия тоже найти не удалось. Но один интересный момент все же есть. В шкафу мы нашли пленку от букета из цветочного магазина. Пленка свежая, она еще немного сохранила запах цветов. Одинокая женщина. Цветы обычно дарят или мужчины, или коллеги по работе. Я позвонил Протасову, он выяснит на работе у Андреевой, дарили ли ей там цветы в пределах последнего месяца.
    — На пленке есть пальцы?
    — Есть, — с улыбкой кивнул Стас. — Три почти полной и отчетливой пятерни и много пальцев. «Пальчики» Андреевой у нас имеются, так что ее отпечатки мы можем выделить. Будут еще отпечатки работницы цветочного магазина, но все равно есть шанс получить «пальчики» нашего юного афериста! Заодно сравним с отпечатками Романа Седова… Хотя…
    — Мы поквартирный обход сделали, фотороботы наши показывали. И фото мужа дочери тоже. Вместе с другими. Знаешь, я рискнул показать соседям и фотографию дочери Андреевой. Ее никто не узнал. Редкий гость она была у своей матери. И Романа, ее мужа, не опознали. Двое только сказали, что наши фотороботы похожи на того молодого человека, который приходил к Андреевой. Но входящим или выходящим из квартиры его точно никто не видел. Спускался по лестнице после того, как дверь ее квартиры хлопнула. Одна дама видела, как парень звонил в квартиру Андреевой, но ему никто не открыл. Любопытные соседки приглядывались к нему, но прямых доказательств, что он был любовником Андреевой, что хотя бы входил к ней, у нас пока нет.
    — Хорошо, — задумчиво произнес Гуров. — Пусть заберут пленку на экспертизу. Трудно установить, в каком цветочном магазине парень покупал цветы, но будем надеяться, что все «пальчики» мы сможем на пленке различить. В деле Горбуновой тоже есть одна зацепочка. В машине погибшей нашелся конверт. Я думаю, что в нем находился подарочный сертификат мужского салона. Я его тоже отправил экспертам.

    То, что это мужской салон, догадаться можно было сразу по внутренним интерьерам помещений. Отделка под красную состаренную кирпичную кладку, большое панно на стене возле стойки администратора с изображением какого-то голливудского монстра или страшилища из американского комикса. Глубокие кожаные диваны и кресла для клиентов были черного цвета. Рядом настольный футбол. Бросив взгляд в зал, где работали мастера, или как их здесь называли «барберы», Лев увидел оформление все в том же брутальном стиле. Огромное изображение самолета в каком-то штормовом апокалиптическом небе, вдоль стен массивного вида стеллажи с баночками и тюбиками. Молодые мастера в черных комбинезонах и темно-бордовых или камуфляжной расцветки футболках деловито занимались прическами молодых мужчин.
    — Добрый день, — раздался за спиной вежливый веселый голос.
    Лев обернулся. Парень лет 28 стоял перед ним, выжидающе улыбаясь.
    — Чем могу помочь? Какая наша услуга вас заинтересовала?
    — Я хотел бы поговорить с вашим управляющим. Это можно организовать?
    — Сейчас, минуту, — кивнул парень и показал на черный диван. — Присядьте пока.
    Через пару минут администратор провел гостя по узкому коридору в маленький кабинет, оформленный в таком же брутальном стиле. Управляющий, парень лет тридцати, был лучшей рекламой своему заведению. Идеальная прическа и укладка, изящный рисунок hair tattoo на виске, дорогой костюм. На лацкане бейджик с именем.
    — Вадим, — поднимаясь из кресла, протянул он руку.
    — Полковник Гуров, Лев Иванович, — представился сыщик, когда дверь за администратором закрылась и они остались в кабинете вдвоем. — Главное управление уголовного розыска МВД. Мне нужна ваша помощь, и очень срочно. Поверьте, это не каприз, речь идет о преступлениях, которые совершаются в городе. Есть погибшие невинные люди. Мне нужно навести у вас кое-какие справки, но вы не пугайтесь, возможно, человек, о котором я буду вас расспрашивать, никакого отношения к преступлениям не имеет. Просто мы обязаны проверять все версии.
    — Да, да, конечно, — с готовностью кивнул управляющий, но вежливая улыбка с его лица исчезла, сменившись напряженным выражением. — Значит, вы подозреваете кого-то из моих мастеров?
    — Нет, просто кто-то из них может нам помочь. — Лев достал из папки конверт от подарочного сертификата и протянул Вадиму: — Можно узнать, кто приобретал этот сертификат? Кто им воспользовался и воспользовался ли?
    — Конечно, — разглядывая конверт, ответил Вадим. Он взял со стола телефон, набрал номер и сказал в трубку: — Леха, занеси мне свой черновой журнал сертификатов и использованные сертификаты на начало того месяца.
    Когда администратор принес тетрадь и тонкую папку скоросшивателя с сертификатами, скрепленными с какими-то листами бумаги, Вадим выпроводил его и снова повернулся к гостю:
    — Основной учет ведется в компьютере, но для простоты и оперативности мы сначала все записываем в тетрадь. Это не документ, но тут вся история каждого сертификата. Так, на конверте указана дата и имя Роман. Сертификат на три тысячи рублей куплен у нас три недели назад Горбуновой О. Д. Услуга клиентом получена на сумму две тысячи семьсот рублей. Мужская стрижка — тысяча семьсот рублей, укладка — пятьсот и коррекция воском — пятьсот. Четыре дня назад.
    Управляющий выжидающе посмотрел на Гурова. Сыщик задумался. Значит, совсем недавно некто Роман здесь получил услугу. Роман ли?
    — Скажите, вы удостоверяете личность тех, кто покупает сертификаты и кто воспользовался им, получив услугу?
    — Ну, мы спрашиваем в некоторых случаях имя, отчество, фамилию, иногда контактный телефон просим, но это все для упрощения процедуры контакта, иначе как обращаться к клиенту, куда звонить, если мы договариваемся, что позвоним ему и известим о чем-то? Паспорт мы не спрашиваем, и клиент волен называться так, как ему хочется, но какой смысл выдумывать псевдоним? Я такого не помню.
    — Значит, Горбунова купила сертификат для некоего Романа? И человек пришел к вам за услугой, предъявил сертификат, назвался Романом, и вы ему поверили на слово?
    — Конечно. А почему нет? Если у клиентки, купившей сертификат, были бы основания беспокоиться, она бы внесла не просто имя, а все данные полностью, данные паспорта. А раз просто имя, значит, мы должны только имя и спросить у обладателя сертификата.
    — Ну да, логично, — согласился Гуров. — Вы можете установить, кто из ваших мастеров оказывал услугу этому Роману?
    — Конечно. Это в журнале фиксируется. Ведь на этого мастера списываются средства, ему идет начисление за работу с объема заказа. Это… э-э, Саша Карташов? Хотите поговорить с ним? Сейчас его смена, он в зале.
    Карташов оказался мускулистым молодым парнем с весьма харизматичной внешностью. Левая его рука была покрыта татуировками выше локтя. Витиеватый рисунок, оплетающий руку и, видимо, заканчивающийся на шее. По крайней мере, Гурову так показалось по схожести изображения. Глубоко посаженные глаза парня смотрели из-под массивных надбровий насмешливо и добродушно. Широкие скулы вот-вот готовы были шевельнуться, и тогда весь большой рот парня расплывется в добродушной заразительной улыбке. Неправильные черты лица, но обаяния в этом парне было море!
    — Саш, ты не пугайся, — заговорил управляющий, — но Лев Иванович из полиции, и у него к тебе есть несколько вопросов об одном из клиентов.
    — Я стриг бандита? — Карташов изобразил страшное удивление вперемежку с испугом. — А-а! Меня посадят!
    — Хватит тебе! — смутился Вадим. — Дело серьезное, а ты чумишься. Спрашивайте, товарищ полковник!
    — Саша, — показал барберу строку в журнале Лев, — четыре дня назад вы стригли молодого мужчину, который расплатился подарочным сертификатом на имя Романа.
    — Ну, да, — заглянув в записи, согласился мастер. — Было.
    — Я задам вам сложный вопрос, как мне кажется. У вас столько клиентов каждый день проходит перед глазами, вряд ли вы в лицо запоминаете всех. Так?
    — Нет, не так, — засмеялся Карташов. — Послушайте, товарищ полковник, судя по вашей прическе, с вами работают профессиональные мастера из хорошего салона. Мы здесь не парикмахеры, парикмахеры стригут под гребенку детей в загородном лагере или пенсионеров в льготном заведении при собесе. Наша работа — работа стилиста. Мы учились на стилистов, мы не просто стрижем волосы и делаем прически. Мы стараемся создавать индивидуальный образ для каждого клиента, учитывая его личностные особенности. Как особенности внешности, особенности волос, так и черты характера. Мы стараемся найти отражение его внутреннего мира. Для нас нет двух одинаковых клиентов, не существует шаблона, кроме формы лица или носа. Только от этого зависят некоторые конструктивные особенности образа, но не более.
    — То есть вы его помните? — обрадовался Гуров. — Сможете узнать по фотографиям и рисункам?
    Лев извлек из папки несколько фотографий, в том числе и фотороботы, составленные потенциальными свидетелями, которые могли видеть преступника возле квартир пострадавших женщин. Среди них была и фотография Романа Седова — зятя погибшей Андреевой.
    Не снимая черных тонких перчаток, в которых работал, Карташов стал брать в руки по одной фотографии и рассматривать их.
    — Ну, это не наш клиент, — небрежно бросил на стол фото Седова мастер. — Это не прическа, а результат стрижки медсестрой паховой области перед операцией по удалению аппендикса. Вот этот похож и вот этот. У этого нос слишком длинный, этот не похож, форма лица другая. И у этого тоже. Вот на этих двоих он похож. — Карташов подвинул пальцем к Гурову два фоторобота, составленных соседями пострадавших женщин.
    — Хорошо, — с удовлетворением кивнул Лев. — Я вам подскажу, Саша. Все эти шесть фотографий, в том числе и две вами отобранные — результаты совместного труда очевидцев, которые с помощью нашего специалиста пытались по памяти воспроизвести лицо преступника. Разногласия, как вы видите, были существенными.
    — Так это фотороботы? — засмеялся мастер. — А я смотрю, что-то знакомое, что-то из детективных фильмов. Вадим, дай карандаш, я сейчас рисунки подправлю, чтобы похоже было.
    — Нет, не надо, — остановил его Лев. — Мы с вами лучше еще раз встретимся, и вы поможете составить портрет с помощью соответствующей программы. А сейчас скажите, что еще такого индивидуального было у этого парня Романа?
    — Да можно сказать, что ничего, — пожал плечами Карташов. — Стандартная и очень часто встречающаяся форма лица, хорошие волосы средней густоты. Мне хотелось вывести парня из ряда среднего, добавить своего, индивидуального в образ, но он категорически отказался. Судя по внешности, по ухоженности волос, одежде, он несколько далек от культуры внешнего вида. Может быть, не в молодежной среде вращается или чисто профессионально его среда аккумулирует в себе личности с низкой потребительской культурой. Не знаю.
    — А где и кем он может работать, по-вашему?
    — Да где угодно! Офис офису рознь. Один в престижной фирме, например, инвестиционно-финансовой, у сотрудников высокие зарплаты, высокая культура общения и потребления. А другой в средненькой управляющей компании или в системе сервисного обслуживания какого-нибудь насосного оборудования в области аграрно-животноводческого производства.
    — У парня высокие доходы? — с интересом спросил Гуров, заинтригованный выводами наблюдательного барбера.
    — Ниже среднего. Вкус есть, а с деньгами не очень. Уровень студента, но по возрасту он уже ближе к тридцати годам. Рубашка навыпуск, стрейчевые светло-голубые джинсы, туфли летние на тонкой подошве из категории одноразовых.
    — Как это?
    — На один сезон. Стильные, но дешевые. Имитация дорогого бренда.
    — Рубашка на нем была с коротким рукавом? — перешел Лев к самым важным вопросам.
    — Да, с коротким. Не заношенная. Чистоплотный. Когда голову клиенту моешь, то очень хорошо видно состояние воротника.
    — Татуировки у него на теле были?
    — Да, на руке вот здесь, ближе к локтю, — показал мастер на свою руку. — Больше на открытых участках кожи я не видел.
    — И что за рисунок? Описать можете?
    — Что-то стилизованное под старину, под рисунок из старинного манускрипта. Вроде змея, свернувшаяся кольцом и глотающая свой хвост. Или дракон.
    — С крыльями дракон? — Гуров полез в папку и извлек фотографию рисунка, сделанного по воспоминаниям свидетельницы, и вторую, на которой рисунок попытался воспроизвести тату-мастер.
    — Похоже, но не то, — задумчиво проговорил барбер, разглядывая снимки.
    — А что не так?
    — Не знаю. Видите ли, товарищ полковник, в наше время татушки на телах — явление частое. И техника рисунка становится все сложнее. У наших клиентов татуировки почти у каждого второго. Мы уже привыкли, что они есть, поэтому скорее запоминается человек, у которого нет татуировки. Я особенно не приглядывался к рисунку на руке этого Романа, но что-то в нем было… ну, нельзя сказать, что кустарное, но стиль какой-то несовременный. Не могу сказать. И еще, он ведь сидел чаще с закрытой рукой… под накидкой. Я и видел-то рисунок раза три по полсекунды.

Глава 6

    Здание МВД опустело. На город легла ночь, и он осветился огнями рекламы, уличных фонарей. Многие здания оделись в яркую привлекательную ночную подсветку. Ночная Москва. Столица ночью выглядит совсем иначе. Это днем город величественно раскидывается в пределах Садового кольца старыми историческими кварталами. Это днем энергично устремляются ввысь современные здания деловых центров из стали, бетона и стекла. А ночью Москва становится загадочной, она как будто приоткрывает свой внутренний мир. И живет в нем ее история, ее современность. Есть в этом мире место и старшему поколению, и юности, вступающей в новый мир. Здесь и спокойствие парков и бульваров, и динамика деловой жизни.
    Хотя, может, это просто так кажется, так видится одному человеку, одному из миллионов москвичей. Человеку, который, несмотря на суровую профессию полицейского, все равно остается в душе романтиком, сохранив в себе способность видеть и ценить прекрасное. Возможно, потому, что он женат на театральной актрисе. А возможно, именно на такой женщине он и женился, потому что душа требует и ищет красоты. Особенно после общения с преступниками, маньяками.
    Полковник Гуров постоял у окна, глядя на залитую ночными огнями Большую Якиманку, и снова вернулся к своему рабочему столу. На экране ноутбука красовались рисунки, используемые для татуировок в салонах, готовые работы на руках, плечах, шеях заказчиков. Весь сегодняшний вечер он посвятил изучению стилей татуировок, пытаясь понять, в каком возрасте и к какому из них тяготеют любители разрисовывать свое тело. Что хотят видеть на себе, как это согласуется с внутренним миром того или иного человека.
    Лев снова и снова пытался представить себе этого парня, который соблазняет взрослых женщин и грабит их, снимая деньги с банковских карт. Ведь это не просто среднестатистический молодой человек. В нем есть что-то, заставляющее женщин влюбляться в него. Именно зрелых женщин, а не ровесниц. И он пришел к такого рода способу добычи денег не случайно. Есть в нем тяга к женщинам старше себя, что-то привлекает его к отношениям такого типа. Кто ты, крылатый дракон? Как тебя найти? Кто твой подельник, создающий и уничтожающий виртуальные счета в банке? Но со вторым все проще. Просто сильный программист с криминальными наклонностями, а вот сам «Змей» — это личность, это явление.
    Дверь распахнулась, и в кабинет своей уверенной походкой вошел Стас Крячко. Он с улыбкой во все лицо нес черную папку перед собой, как величайшую драгоценность или символ торжества.
    — Есть, Лева! — провозгласил Крячко. — Мы еще на шаг приблизились к нашей тайне!
    — Отпечатки пальцев? — догадался Гуров.
    — Ага! — Стас уселся за стол и осторожно положил папку перед собой. — Я только из лаборатории.
    — Давай, не томи! Что у нас есть?
    — На пленке из-под цветов отпечатки предположительно четверых человек. Одна или две женщины, судя по размерам отпечатков. Мы сразу сличили с отпечатками Андреевой. Один «пальчик» точно ее, а другой, видимо, продавщицы цветочного магазина. Есть и мужские. Два вполне подлежат идентификации. По нашей базе обладатель не проходит, значит, несудимый. Но самое главное, что на конверте из-под подарочного сертификата в лаборатории удалось выделить четыре отпечатка. Один женский, маленький по размеру, но три явно мужских. Один из них совпал с отпечатком, найденным на прозрачной пленке из-под букета из квартиры Андреевой!
    — Фу! — облегченно выдохнул Лев и откинулся на спинку своего рабочего кресла. — Наконец-то! Значит, и с Андреевой отношения были у нашего героя, и с Горбуновой. Два непреднамеренных убийства ему светят точно, не считая хищения.
    — Вот и еще один день прожит не зря, — с улыбкой ответил Крячко, доставая из папки бланки с результатами дактилоскопической экспертизы. — А у тебя как успехи? Появились какие-то мысли о типаже этого поганца?
    — Трудно сказать, Стас, — задумчиво ответил Лев, выключая ноутбук. — Понимаешь, у меня сложилось убеждение, что рисунок на его руке не отличается высоким качеством. Это кололось не в дорогом тату-салоне, не с качественной высокохудожественной картинки. Тут что-то почти кустарное, что-то дешевое.
    — Значит, не мальчик-мажор?
    — Однозначно. Парень хочет казаться таким, но никаких особых талантов для этого у него нет. Кроме криминального, который прорезался, видимо, после того, как он стал вступать в отношения со взрослыми, относительно состоятельными женщинами. С такими, которые могут подарок дорогой сделать, денег дать на что-то. И в барбершопе мастер отзывался о нем в таком же духе. Мы этого парня не найдем среди студентов МГУ или МГИМО, в дорогих ресторанах.
    — Если только вместе с состоятельной спутницей, — предположил Крячко.
    — Вряд ли, — отрицательно качнул головой Гуров. — Не поведет она дешево одетого и не обладающего изысканным вкусом любовника в дорогой ресторан. Скорее всего, совсем никуда не поведет. Они ведь, как правило, скрывают свою связь от окружающих. Некоторые тем более замужем. Нет, он не из высшего общества. И даже не из среднего.
    — Из среды «офисного планктона»?
    — Возможно. Или что-то такого же уровня, — предположил Лев и, посмотрев на часы, воскликнул: — О, уже половина десятого! Поехали, я обещал жене вернуться сегодня пораньше.
    Когда сыщики спустились в вестибюль первого этажа, у Гурова зазвонил телефон. Крячко остановился и стал с усмешкой смотреть на напарника. Опять обещание не сдержал. Наверное, Маша звонит. Да, трудно с такой работой планировать личную жизнь. Хмуря брови, Лев поздоровался и назвал звонившего человека Ириной Александровной. Когда он закончил разговор и опустил руку с телефоном, Стас настороженно спросил:
    — Что стряслось?
    — Захарова звонила.
    — Та самая? Которая через стекло душевой кабины татушку видела у молодого любовника?
    — Да. Она только что на такси проезжала мимо бильярдного клуба «Бульвар» и видела того самого любовника Володю, который стащил у нее пять тысяч из кошелька. Он с двумя парнями выходил оттуда.
    — Он ее видел?
    — Нет. Пока она заставила таксиста остановиться, пока вернулась к входу в «Бульвар», парней там уже не было. Но она уверена, что это именно он, тот самый Володя. В клуб без информации ехать бесполезно, а вот к Захаровой — прямо сейчас, так сказать, «по горячим следам».

    Женщина волновалась очень сильно и не скрывала этого или не хотела скрывать. Когда приехали сыщики, она торопливо заговорила еще у самых дверей, как только мужчины вошли. И уже в комнате, усадив полковников в гостиной, принялась ходить по комнате, то и дело подходя к окну и выглядывая на улицу. Захарова сжимала руки, теребила пояс своего домашнего халата. Гуров подумал, что месть женщины — это великая сила. Может быть, пострадавшая и не думала до сегодняшнего вечера о своем бывшем любовнике. Как часто это бывает с людьми: успокоилась, смирилась с мыслью, что в жизни случается всякое, что виновата она во всем сама, а тут увидела Володю, и все в душе всколыхнулось с прежней силой. И теперь Захарова готова не только помогать, но и сама уже готова искать и преследовать этого парня. И дело не в пяти тысячах, похищенных им из сумочки, дело в уязвленном женском самолюбии.
    — Ирина Александровна, — поднялся с кресла Лев, взял Захарову за руку и усадил на диван, — прошу вас, не надо так волноваться. Увидели его — и хорошо. Не стоит переживать и волноваться, мы же приехали. Успокойтесь, сосредоточьтесь и постарайтесь как можно точнее отвечать на наши вопросы. Хорошо?
    — Хорошо, — с готовностью закивала Захарова. — Просто это было так неожиданно! В Москве, где живет несколько миллионов человек, и вдруг такая случайность. Но это был он, точно он!
    — Мы поняли, — вмешался Крячко, у которого тоже лопалось терпение. — Вы молодец, что сразу позвонили! Давайте все же уточним: как вы поняли, что это именно Володя, а не просто похожий на него парень?
    — Ну как же! — горячо воскликнула женщина и тут же смутилась: — Узнала. По каким-то мелким деталям. У него манера поворачивать голову особенная… походка тоже узнаваемая. Я не смогу вам объяснить как, но его походку я узнала сразу. И жестикуляция. Да и лицо тоже. Я ведь на такси проехала в нескольких метрах от него.
    — Хорошо, убедили, — перебил ее Гуров. — Как был одет Володя?
    — Ну… — Захарова задумалась, глядя в пространство между полковниками. — Джинсы на нем были, ботинки, кажется. Рубашка еще! Навыпуск.
    — М-да, — буркнул Стас. — Исчерпывающее описание.
    — Как вам показалось, — снова стал задавать вопросы Лев, — Володя был с хорошими знакомыми, с друзьями или с этими парнями он познакомился только-только, в клубе?
    — Откуда же я знаю? — удивилась Захарова. — Они выходили, по ступеням спускались, разговаривали, смеялись.
    Описать друзей Володи она так и не смогла. Гурову вообще показалось, что Захарова с трудом вспоминает, а может, даже неосознанно придумывает детали описания. Удивительное отсутствие наблюдательности и зрительной памяти. Это у нее проявилось еще тогда, когда Крячко составлял с ней фоторобот молодого любовника. Они около часа пытались помочь женщине вспомнить детали одежды, внешности парней, которые были с Володей, но из этого так ничего и не вышло. Захарова даже не смогла вспомнить, была ли забинтована рука ее бывшего любовника, виднелась ли ниже локтя татуировка или нет.
    Выйдя на улицу, Гуров сразу же набрал телефон Бурмистрова. Майор был дома, но еще не ложился спать. Ответил он своим обычным бодрым голосом:
    — Здравия желаю, Лев Иванович! Чувствую, новости есть?
    — Есть, Максим Николаевич, есть! Кажется, мы нашли «пальчики» нашего героя-любовника. Это как раз касается смертельных случаев от передозировки успокоительного средства. Так что теперь перед нами не просто аферист, теперь перед нами убийца! Это первое. Второе, только что звонила Захарова — помнишь тот случай, когда женщина видела в душе татуировку любовника? Два с небольшим часа назад этот Володя с группой приятелей выходил из бильярдного клуба «Бульвар».
    — «Бульвар»? Знаю такой, — неожиданно ответил майор. — Это на Таганке. Мы разрабатывали его в прошлом году, там кучковались интересные нам людишки.
    — Вот и бери его под плотное наблюдение в рамках нашего оперативно-разыскного дела. Определи, кто из старых работников там еще остался, с кем из них у вас был контакт, кого можно сейчас потрясти, кто будет откровенен, с кем пока говорить не стоит, потому что он на руку нечист и через него мы только спугнем наш объект. Короче, сам знаешь!
    — Понял, Лев Иванович. Сейчас же займусь организацией. Привлеку людей, которых работники клуба в лицо не знают. Еще что-то важное есть?

    Гуров и Крячко приехали в «Бульвар» к одиннадцати часам пополудни, к открытию заведения. Как ни старались они, обнаружить визуальное наблюдение оперативников МУРа им не удалось. Можно было только предполагать, где Бурмистров разместил своих подчиненных. За бильярдными столами и в баре было почти пусто. Не слышно было ни стука шаров, ни музыки. На высоком стуле перед барной стойкой сидел какой-то молодой мужчина в очках, разговаривающий по мобильнику. Перед ним пачка сигарет и полупустая чашка кофе. За столиком у стены две женщины лет пятидесяти изящно расправлялись с салатом, обсуждая какие-то свои женские дела.
    Осмотревшись, Гуров пришел к выводу, что заведению далеко до статуса элитного, но и к экономклассу относить его тоже было нельзя. Средний клуб, с хорошим набором напитков, добротной стильной отделкой. И бильярдные столы были не самыми дешевыми. Сюда не стыдно было зайти и состоятельному человеку, и тому, у кого денег не так много, тоже вполне по карману провести скромный вечерок. Например, если занять бильярдный стол на пару-тройку часов не вдвоем, а вшестером. Для шестерых вполне приемлемая сумма. Скорее всего, этот Володя вышел из клуба не в компании случайных знакомых. Они пришли вчетвером, одной компанией поиграть, повеселиться. Они хорошо знакомы, это точно. И скорее всего, не впервые в клубе.
    Сыщики расположились за столиком у окна, откуда были хорошо видны зал и вход. Когда официантка принесла кофе, Гуров набрал номер Бурмистрова и спросил:
    — Ну как успехи?
    — Вы в клубе? — вопросом на вопрос ответил майор. — Я видел, как вы со Станиславом Васильевичем входили.
    — Молодец, — усмехнулся Лев. — Одобряю. Все так и есть.
    — Я вчера с ведома руководства дал задание своим ребятам. Сослался на предоставленную вами оперативную информацию. Под наблюдение объект взяли в полночь. Фото возможного подозреваемого я им передал. По докладам, вчера заведение, очевидно, закрылось вовремя, смена ушла в начале первого, включая двух официанток, бармена, уборщицы и кассирши. Охранника у них нет, но я установил, что у клуба договор с Росгвардией. Там установлена «тревожная кнопка», и помещение сдается ночью и во внерабочее время на пультовую охрану. Сегодня смена начала подтягиваться за полчаса до открытия. Кроме трех посетителей, которых вы видите сейчас, никого не было.
    — Кто интерес представляет внутри, из своих?
    — Бармен, который сегодня работает, «мутный». Я его не знаю, но, по справкам, вполне может иметь контакты в криминальной среде. Странно, как его взяли в такое заведение. Думаю, хозяин скоро узнает и выгонит его. Если только он не начудит там и его не посадят. Кассирша не выходит в зал. Про официантку Машу ничего пока сказать не могу — новенькая. А вот Люда рассказать может. Она нам в прошлый раз помогала, хотя и неохотно. А через месяц я ей немного помог в одной щекотливой ситуации, и она мне очень благодарна.
    — Что за ситуация?
    — Ее приятель пытался обналичить «фальшивку». Она была не при делах, но он ее пытался подставить. Короче, разобрались тогда, хоть сразу и не все понятно было. Если бы не я, могла бы загреметь по статье вместе с ним.
    — Что рекомендуешь, как с ней быть?
    — Если вы не против, то с Людой лучше поговорить мне.
    Гуров согласился. Легче всего разговаривать с человеком, если у тебя с ним уже есть доверительные отношения. Это «азы» не только оперативной работы. Бурмистров позвонил девушке и попросил ее, пока в клубе пусто, под любым предлогом отпроситься на часок. Они встретились в его машине, где майор подробно расспросил Людмилу про парня, показав все фотографии и рисунки, которые были в его распоряжении. Девушка не могла вспомнить, но когда оперативник сказал, что это парень с тремя приятелями был в клубе вчера почти до самого закрытия, она вспомнила и, выбрав из всех фотороботов один, засмеялась:
    — Кто это рисовал? Те фотки совсем не похожи, а на этом у него глаза настоящие и складки губ. А так и форма лица не похожа, и прическа. Вчера он был до самого конца. Они пьют темное пиво, не буянят, не хамят. Нормальные парни.
    — Они первый раз были или они здесь частые гости?
    — Частые. Когда раз в неделю, когда чаще. Наверное, как деньги появляются, так и приходят.
    — А почему ты его запомнила? Может, вы с ним общались?
    — Не, что вы, у нас с этим строго! Просто… Понравился, вот и запомнился. Он симпатичный. Лучше, чем на вашем рисунке.
    — А его друзья?
    — А что друзья? У них компания, мне кажется, большая, но приходят сюда вчетвером. То одни, то другие. А вот этот ваш, он постоянный. Хотите честно?
    — Конечно! — обрадовался Бурмистров. — Еще что-то хочешь добавить?
    — Знаете, почему у меня не возникало желания с ним познакомиться, хоть он и лапочка? Он на девушек внимания не обращает, не интересуется девушками.
    — Голубой, что ли?
    — Нет, извращенец другого рода. Он тетками взрослыми интересуется. Несколько раз видела, как он возле них трется. Есть такие женщины, что приходят вдвоем, втроем. Ну, пива попить, на бильярде поиграть, наверное, с мужчинами познакомиться, пофлиртовать. Так несколько раз видела, он возле таких крутится, заговаривает, подсаживается за столик. Я как заметила его маневры, он мне сразу стал неинтересен.

    Парень появился в «Бульваре» в воскресенье вечером. Бурмистров, получив сообщение от наблюдателей, сразу доложил об этом Гурову. Крячко подъехал на своей машине почти одновременно с напарником.
    — Что думаешь? — потирая руки, спросил Стас. — Понаблюдаем и будем брать? Бурмистров подтянется со своими орлами?
    — Да, думаю, тянуть нечего, — согласился Гуров. — Парня надо брать и трясти. Захарова опознает, возможно, и другие жертвы его опознают. Опять же отпечатки пальцев сыграют свою роль. Если это тот, кого мы ищем, то косвенно его вину мы докажем через полчаса. А Бурмистрову я сказал, чтобы его наблюдатели просто подстраховали нас с тобой. Справимся и вдвоем.
    Крячко вошел в клуб первым и сразу двинулся в сторону бильярдных столов. Все они были заняты. Здесь стоял тихий гул голосов, раздавались резкие удары шаров. Играли, шутили, пили пиво — вполне приличная обстановка для такого заведения. В последнее время среди игроков стало появляться немало девушек. Володя тоже был здесь. Он как раз готовился загнать шар в лузу и распластался в неудобном положении на столе. Стас неспешно шел от стола к столу, делая вид, что интересуется игрой. Но на самом деле он больше присматривался к компании нужного им парня. Опыт подсказывал, что эта группа держится не на общем криминальном интересе. Нет, это не преступная группа, а просто компания друзей. Двое из четверки вообще инфантильные, типичные «ботаники». В разговорах ни слова мата, блатного жаргона или хотя бы попыток использовать его, покрасоваться друг перед другом, окружающими. Вполне интеллигентные парни.
    Володя наконец ударил кием, и его друзья дружно засмеялись. У других столов на эту компанию внимания никто не обращал, каждый был увлечен своей игрой. А вот Володя глазами по сторонам бегал. Особенно он реагировал на открывающуюся входную дверь. И когда там появлялась женщина средних лет, он замирал, оценивающе глядя на нее. Права Люда, подумал Крячко, ему интересны дамочки постарше. В игровом зале пять девушек в разных компаниях, а на них он не смотрит.
    Неторопливо, стараясь не привлекать к себе внимания, Стас двинулся в сторону бара. У барной стойки Гуров, двое мужчин и женщина. Из восьми столиков заняты только пять. Ничем не привлекательные компании. Развлекаются, смеются. Кто с пивом, кто ужинает с друзьями. Но больше всего Стаса поразил его напарник. Гуров сидел на высоком стуле рядом с женщиной вполоборота к залу и рассказывал ей что-то смешное. Вот он сделал жест рукой, и бармен тут же поставил два бокала темного пива. То, что Лев расплатился за пиво сразу, подсказывало напарнику, что его друг готов в любой момент покинуть свою новую знакомую.
    А ведь Гуров что-то заподозрил, догадался Крячко. Если к пиву не притронется, значит, точно что-то не так. Женщина подняла бокал, Лев взял свой и, наклонившись к уху женщины, что-то сказал. Его собеседница, сделав несколько глотков, прыснула со смеха. А он, так и не отпив из своего бокала, поставил его на стойку и стал что-то чертить на горизонтальной поверхности пальцем. Женщина смотрела с интересом.
    — Вы уже выбрали? Готовы сделать заказ? — осведомилась официантка, замерев с готовностью возле столика, за который уселся Крячко.
    Заказав себе легкий ужин и травяной чай, Стас продолжал наблюдать за залом и своим напарником. Было понятно, что женщина не знакома с двумя мужчинами, сидевшими рядом. Пришла в поисках знакомств, поэтому и «клюнула» на Гурова? А он сразу включился в игру, потому что более удобного прикрытия и придумать трудно. Можно сидеть, держать под наблюдением почти весь клуб и никаких подозрений к своей личности не вызывать. Но вот Лев стал вести себя как-то странно. Из игровой части появился Володя, он обвел взглядом столики, а потом двинулся в сторону коридора, в котором располагались санузлы.
    Гуров хорошо видел своего напарника. За долгие годы совместной работы они научились понимать друг друга без слов, а иногда даже не обменявшись взглядами. И когда один из мужчин, сидевших у барной стойки, поднялся и пошел следом за Володей, Крячко, не спеша промокнув салфеткой губы, поднялся и двинулся следом. Дальше произошло то, чего Гуров, в принципе, и ожидал. Почему? Трудно ответить, но что-то происходило не так, что-то настораживало. В один миг, когда первый мужчина поднялся со своего стула, Лев понял: они следят за Володей. Кто, почему, это сейчас не очень важно, важно, что они начали активную деятельность. А что незнакомцы предпримут дальше и отреагируют ли на их поведение оперативники МУРа? И нет ни секунды, чтобы сообщить об изменении ситуации.
    Когда второй мужчина, почти сразу за первым, положил на стойку деньги и тоже поднялся, Лев уже знал, как ему действовать. Эти двое следят за парнем, они что-то задумали, их нельзя выпускать из поля зрения, но и мешать им нельзя именно сейчас, пока они не проявили себя. Не убивать же они его собрались!
    Извинившись перед дамой и пробормотав что-то про срочный звонок, Гуров поспешил к двери следом за мужчиной. На ходу он вытащил телефон, намереваясь позвонить Бурмистрову и отдать приказ о задержании. Но на улице никого не было. Мужчина, который только что вышел, как сквозь землю провалился. Не мог же он так быстро уйти или перебраться через высокий забор справа. Только налево! И Лев побежал вдоль здания к углу. Первое, что он увидел, — это мелькнувшие полосы кроссовок Володи. Они были запоминающиеся и бросились в глаза сыщику еще в клубе. Вот они мелькнули, захлопнулась крышка багажника старой иномарки, и машина рванула в сторону улицы.
    — Быстро приказ своим о задержании! — крикнул Лев в трубку телефона, выбегая ближе к проезжей части. — Объект похищен, запроси данные с камер видеонаблюдения. Темно-синий «Опель-Фронтера», номера забрызганы. Похитителей двое. Срочно перехват!
    Подъехавшая желтая «Волга» с шашечками остановилась, опустилось стекло, и из машины на Гурова посмотрел мужчина с добродушным лицом:
    — Такси нужно? Куда ехать?
    — Полиция! — рывком открыв дверь машины, бросил Гуров и сунул под нос водителю удостоверение: — Главное управление уголовного розыска, спецоперация. Мне нужна ваша машина. Звоните в полицию и сообщите, что я забрал вашу машину. Быстро!
    Опешивший водитель почти без сопротивления позволил вытащить себя из салона и растерянно стал смотреть, как мужчина, показавший удостоверение, садится за руль.
    — Гуров! — крикнул Лев. — Полковник Гуров! Запомни и позвони в полицию.
    Лишняя перестраховка, подумал он, выезжая на дорогу и поворачивая направо, туда, куда унеслась иномарка с похищенным человеком, таксист все равно ничего не запомнит. Ладно, не в этом дело. Куда же девался Станислав? Он ведь пошел за парнем и тем мужчиной в туалет. Только бы с ним ничего не случилось! Лев стал отгонять мысли о возможных неприятностях и попытался сосредоточиться на погоне. Он автоматически запомнил внешний вид машины похитителей. Видел он ее только сзади, но сейчас как раз именно это ему и могло помочь. Высокий кузов внедорожника, заднее стекло очищено плохо, видимо, резинка «дворника» изношена и оставляет характерный след: две широкие грязные полосы в середине и одну узкую. Забрызганный грязью, специально или случайно, номер, который не читается совершенно, тем более в вечернее время. А еще разбитый задний правый фонарь. Скол фонаря заднего стоп-сигнала в виде равностороннего треугольника с коротким основанием.
    Похожая машина мелькнула впереди на перекрестке в правой полосе. Гуров машинально перестроился, подрезав идущую сзади машину. Ему отчаянно сигналили, но он не стал обращать внимания. Главное, не упустить. Если сейчас он свернет за другой машиной, то похитители, можно считать, упущены. Лев продолжал гнать машину на предельной скорости, но тут образовавшаяся впереди пробка заставила резко сбавить скорость. Он успел заметить, что и «Опель» снизил скорость. Хорошо, что в такси есть навигатор и он включен, — так проще ориентироваться, когда видишь, в каком направлении едут преступники, какие впереди перекрестки. Лев потянулся к телефону, который бросил рядом на сиденье, садясь в машину. Сейчас самое время связаться с Бурмистровым и передать свои координаты. Но рука нащупала сначала крышку, а потом выпавшую батарею. Ругнувшись, он включил «поворотник» и резко вклинился между двумя машинами. Снова недовольные сигналы, но ему удалось сократить расстояние до преследуемой машины еще метров на тридцать. Теперь можно было разглядеть и разбитый подфарник, и заляпанный грязью номерной знак. Что делать? Остановиться и вставить батарею в телефон, позвонить Бурмистрову, дежурному по городу? А если упустит похитителей? Если их цель — убить парня? Из-за таких фокусов, что он проделывает, у него вполне могут найтись враги. Нет, за ним! Нельзя отпускать! И Гуров снова надавил на педаль акселератора.
    «Опель» мелькал впереди, то исчезая, то появляясь, но Лев каждый раз успевал замечать его маневры и поворачивал с улицы на улицу, удаляясь от центра. Впереди показалась огороженная территория с высоким старым зданием и еще какими-то строениями в один-два этажа. Под снос готовят, догадался он. И тут же в голову пришла мысль: а не сюда ли везут похищенного Володю? Выглядела эта идея довольно зловеще, и Лев машинально поднес руку к пиджаку, где под мышкой в кобуре у него находился пистолет. «Опель» исчез, но, проезжая мимо грубо изготовленных из профильного железа ворот, Гуров успел заметить движение — створки только что закрыли. Проехав еще несколько десятков метров, он убедился, что темно-синей иномарки нигде нет. Не успела бы она так оторваться от него, чтобы он не увидел ее хотя бы издалека.
    Остановив машину, Лев заглушил мотор и прислушался. Звуков мотора не слышно. Только вдалеке по шоссе проносятся машины, а здесь ни звука, ни скрежета. Территория закрыта и не используется. Значит, надо туда попасть и обследовать. Но сначала сообщить о своем месте нахождения, а потом уже действовать. Парня могут убить, и надо спешить. Снова схватив с сиденья телефон, он хотел вставить на место батарею и позвонить, но с досадой понял, что сим-карта вылетела. Где ее теперь искать? Гадать было некогда, и, сунув телефон в карман, Лев торопливо пошел вдоль забора.
    Довольно быстро ему удалось найти щель в заборе. Захламленная территория, неопрятная дикая трава, грязные стекла окон первого этажа здания. Но самое главное, он увидел тот самый темно-синий «Опель». А вот и удобное место. Дорожные строители или коммунальщики после ремонта подземных сетей оставили на тротуаре два бетонных блока. Расстояние до забора метра два, прикинул Лев. И, взобравшись на блок, еще раз осмотрелся по сторонам. Потом прыгнул вперед. Руки ухватились за острые края забора, а удар коленом о металл заставил аж зашипеть от боли. Но сейчас все эти неприятности были такими мелкими и неважными по сравнению с тем, что мог погибнуть человек.
    Подтянувшись на руках, Лев перебросил одну ногу через забор. Во дворе территории было тихо и безлюдно. Он торопливо спрыгнул вниз и посмотрел на ободранные ладони. Ладно, это все мелочи, сейчас главное — понять, куда они увели парня. Возле крайнего окна Гуров остановился и прислушался. Да, кажется, слышен гул голосов. И где-то в глубине здания. Чувствуется эхо, значит, помещение, в котором разговаривают, большое, может, какой-то цех или зал. Судя по стандартным окнам, это помещение где-то дальше и, видимо, выходит на другую сторону здания.
    Забраться в окно ему удалось почти без шума. Звук осыпающейся штукатурки и хруст битого кирпича под ногами не в счет. Идти пришлось медленно, осторожно переставляя ноги. На всякий случай он вытащил из кобуры пистолет, снял с предохранителя и, взведя курок, двинулся по коридору, минуя множество комнат. Кажется, это было когда-то заводоуправление. И как пройти к примыкающим к зданию цехам и другим производственным помещениям?
    Справа в глубине послышался металлический звук, как будто ударили железным прутом по камню. Гуров свернул в другой коридор и пошел быстрее. Неприятные звуки. Следующий звук может оказаться ударом такого же прута по живому телу. Голоса были все ближе и звучали все отчетливее. Он шел быстрыми шагами, успевая посматривать по сторонам, заглядывая в пустые помещения, мимо которых проходил, а заодно и под ноги, чтобы не хрустнуло что-нибудь под ботинком.
    Голоса звучали угрожающе, и Лев уже различал отдельные слова. Снова удары, но уже глухие и явно по человеческому телу. Мысленно выругавшись, он поспешил на шум. С грохотом упала какая-то мебель, кажется, стул и что-то еще. Голоса перешли на крик. Еще пара шагов, поворот — и перед глазами Гурова открылось помещение, по периметру заваленное складными креслами. Видимо, тут был когда-то актовый зал, но сейчас все заброшено, стены ободраны, паркет почти всюду снят, и под ногами обнаженный бетон со следами какой-то мастики.
    Посреди этого зала, привязанный к стулу, лежал на боку парень, а двое молодых мужчин в костюмах и галстуках нависли над ним в угрожающих позах.
    — Стоять! — гаркнул Лев, увидев, как один из мужчин замахнулся на лежащего стальным прутом. — Не двигаться, полиция!
    Ситуация была дурацкая. Если бы не этот замах прутом над беспомощным парнем, он успел бы переместиться влево, встать так, чтобы и жертва, и его палачи или мучители не оказались на одной линии. Но сейчас все было именно так. И эти двое, судя по всему, не испугались. Более того, они оценили ситуацию и сдвинулись на шаг в сторону, чтобы связанный человек оказался точно за ними. А еще Лев заметил, что вход в это помещение был только один — тот, через который он сам попал сюда. Вторые двери вместе с воротами были завалены каким-то хламом. И — ни одного окна.
    Эта мысль была стара, как мир. Не загоняй хищника в угол. Сейчас Гуров загнал в угол сразу двух хищников. Он едва успел подумать об этом, как ему пришлось убедиться в правильности этого высказывания. Почти без замаха один из них метнул в него стальной прут, который держал в руке. Это было проделано с такой непостижимой скоростью, что Лев неминуемо получил бы страшную травму или вообще мог погибнуть, если бы не его интуиция и природная реакция. Нажав на курок, он отклонился в сторону всем корпусом, почувствовав на лице дуновение ветерка от пролетевшего в каких-то сантиметрах мимо него прута, и чуть не потерял равновесие, но все же устоял на ногах. К сожалению, эти драгоценные секунды, которые он потерял, уворачиваясь от удара железного орудия пытки, изменили ситуацию в худшую сторону. Один из мужчин остался на месте и поднимал стул, к которому был привязан парень, а второй оказался уже в паре метров от Гурова, снова держа в руке какую-то железку. Теперь это был обрезок стального уголка.
    — Брось оружие! — крикнул первый, прижимая к шее пленника лезвие ножа.
    Лев зарычал от ярости, понимая, насколько он сейчас беспомощен. Эти двое не будут оставлять свидетелей. И уж парня они убьют точно. Выстрелить в этого, а потом в другого, который с ножом? Не успеет ни в того, ни в другого. Время, увы, упущено!
    — Я — полковник Гуров из уголовного розыска, — крикнул он как можно увереннее. — Я приказываю вам отпустить парня и поднять руки.
    В голове созрело неожиданное решение. Опасное, но это был единственный шанс выпутаться из ситуации и как-то попытаться обезвредить бандитов и спасти парня. Тот, с ножом, не причинит пленнику вреда, если не будет видеть опасности. Значит, надо дать этому, второму, подойти к себе и завязать с ним схватку. Тогда будет возможность выстрелить в этого. А пока второй не успел понять, что произошло, то и в него. Вопрос в другом: удастся ли справиться с молодым, крепким и, кажется, хорошо подготовленным мужчиной? Ну, выхода все равно нет, главное, спасти парня.
    Лев чуть попятился назад. Мужчина двинулся к нему, отведя в сторону руку с зажатым ржавым железом. Он смотрел холодно, сосредоточенно, но без злобы. А ведь это не бандиты, подумал Лев. Одеты хорошо и однотипно и действуют слишком хладнокровно.
    — Э-эх! — раздалось справа.
    Мужчина, стоявший перед ним, сразу повернул голову. Да и Лев от неожиданности тоже глянул в сторону, откуда раздался голос. Непонятно, откуда спрыгнул Крячко и как он попал сюда. Но сейчас его коренастая фигура с шумом спрыгнула сзади бандита с ножом.
    На бетонный пол полетели обломки шифера, каких-то досок. И одна доска, которую Стас держал в руках, обрушилась на затылок и спину мужчины. Пленник вместе со стулом снова повалился на пол, его мучитель рухнул рядом, нож отлетел в сторону.
    — А ну-ка, без резких движений! — крикнул Стас, выхватывая пистолет одной рукой, а другой, морщась от боли, потирая колено. — Вам же сказали, полиция!
    Железный ржавый уголок со стуком упал на пол. Держа на прицеле «своего» противника, Крячко рывком поднял с пола пленника вместе со стулом. Паренек держался хорошо. Одежда грязная, но крови на нем и следов каких-то увечий заметно не было. Да и от боли он, кажется, не страдал. Может, только тело затекло от веревок и ушибся, падая. Кажется, он серьезно испугался. Да и неудивительно.

Глава 7

    Парень сидел на стуле посреди кабинета и разглядывал след от укола на руке. Медики ушли, ничего опасного для жизни не обнаружено. Даже психическое состояние похищенного, видимо, пришло в норму. Вот только на стуле он еще ерзал: возможно, беспокоили его воспоминания, как он совсем недавно сидел привязанный и прощался с жизнью.
    — Ну что, Эдуард Липатов? — Гуров снисходительно смотрел на парня, сидя за своим рабочим столом. — Интересна жизнь, когда в ней есть такие любовные приключения?
    — Я думал, что мне капец! — искренне признался Эдик и для убедительности прижал руки к груди. — Спасибо вам!
    Лев со вздохом еще раз посмотрел на обнаженные руки задержанного и красовавшиеся на них рисунки чуть пониже локтя. Оскаленные морды хищников в пламени. То ли тигры, то ли пантеры, то ли мифические твари. Хорошие рисунки, подумал в который уже раз он, рука художника видна. И образы тоже впечатляют. Только это не татуировка, это рисунок, нанесенный гелевой ручкой. А следов татушки даже медики на его руках не нашли. Так ее не сведешь, след все равно останется, а у Липатова кожа чистая, под нее никакой краситель не вводился.
    — Ладно, с благодарностями не спеши, — хмыкнул он. — Не будешь отвечать на мои вопросы, я тебя снова этим вурдалакам отдам.
    — Вы что?! — опешил Липатов. — Вы не можете… Это незаконно! Вы же полиция, вы, наоборот, должны…
    — Угомонись, страдалец! Половой гигант! Давай-ка, вспоминай лучше! — И Лев вытянул из папки лист бумаги с распечатанной на нем фотографией Ирины Захаровой. — Помнишь эту женщину?
    Эдик посмотрел и опустил голову. Позитивный настрой, который в нем преобладал после чудесного спасения, вдруг как-то сразу улетучился, оставив место унынию. Гуров хорошо понимал, что в памяти паренька вспыли украденные из кошелька Захаровой деньги, только он от неожиданности никак не может решить, признаваться или нет, докажут в полиции, что он украл, или не докажут.
    — И не пытайся юлить, — посоветовал Лев, — она ведь тебя все равно опознает. Только это будут уже следственные действия, а я хочу знать, причастен ты к другим преступлениям или нет. Если непричастен и искренне хочешь нам помочь, то и к тебе отношение будет соответствующим. Упрешься — ну и черт с тобой! Пойдешь под следствие и получишь свое по максимуму.
    — Какой максимум! — испугался Липатов. — Вы чего на меня вешаете? Да верну я ей деньги, верну. У меня ситуация была безвыходная.
    — А ты не думал, что у этой женщины тоже ситуация могла быть безвыходной, а ты у нее последние деньги украл?
    — Да, последние, — ухмыльнулся Эдик. — Были у нее деньжата.
    — Знаешь, никому не дано решать, сколько конкретно другому человеку нужно денег, на что и как он их потратит. А ты сейчас берешь на себя право решать, много у нее денег на жизнь и можно ли их поубавить. Далеко тебя такая философия и такая жизненная позиция могут завести. На Колыму, например. Быстро рассказывай, какая у тебя была татуха на руке в период отношений с Ириной Захаровой?
    — Я не помню, — попытался увильнуть Липатов, но Гуров прикрикнул на него:
    — Не врать! Все ты помнишь, тебе это важно было, и ты татуху от своей великовозрастной любовницы старательно прятал. Почему? Приметная была? Или потому, что этот рисунок помог бы ей в опознании тебя? Заранее готовился к тому, чтобы ее обокрасть? Ладно, не в этом сейчас дело. Что у тебя было в те дни нарисовано на руке?
    — Да так, — уныло пожал плечами Эдик. — Фигня всякая.
    — Точнее!
    — Ну, этот… Скрипичный ключ.
    — Что?! Что было нарисовано?
    — Скрипичный ключ. Ну, это символ такой музыкальный. Он у них там что-то обозна…
    — Стоп, стоп, стоп! — поднял руку Лев. — Остановись. Скрипичный ключ, и все?
    — Не совсем. Скрипичный ключ в пламени.
    — Что-то у тебя все в пламени. Сейчас морды звериные в пламени, тогда скрипичный ключ. Откуда такая страсть к огню? Ты не в файер-шоу участвуешь? Кто тебе рисовал эти морды?
    — Знакомая одна, Лера Матусова, — неожиданно признался Эдик. — Она в художественном училище учится и многим рисует. Она сама сюжеты придумывает, а потом всем, кто хочет, на руки и на другие места рисует. Разные способы есть: и маркером перманентным, и гелевой ручкой, и еще какая-то фигня — то ли хной, то ли еще чем-то. И скрипичный ключ она мне рисовала.
    — Давай адрес художницы, как найти ее!
    — Только она ни в чем не виновата, она нормальная девчонка! — проговорил Липатов.
    — Никто ее не обвиняет, давай адрес. Я просто должен удостовериться, что ты не врешь, Казанова! А ты посидишь пока у нас. Денька два-три. Кому можно позвонить, чтобы тебе принесли переодеться, а то ты выглядишь как бомж?
    Крячко вошел в кабинет, когда высокий сержант из дежурной части выводил Липатова. Стас посторонился, с интересом осмотрев задержанного с ног до головы. Гуров ждал, что скажет напарник, допрашивавший двух мужчин, которые похитили Липатова. Настроение у Стаса было приподнятое, хотя хромал он довольно заметно. Прыжок с трехметровой высоты не прошел даром. Бросив на стол папку с бумагами, он кивнул на дверь:
    — Как паренек, в штаны не наложил? Спокойно перенес стресс?
    — В некотором смятении, но держится неплохо. Его угнетает, что он из огня да в полымя. Там убить грозились, здесь дело шьют за кражу денег у Захаровой.
    — Не собирались его убивать, — возразил Крячко. — Попугать только хотели. Точнее, припугнуть так, чтобы охоту отбить по замужним бабам бегать.
    — Ты серьезно? — удивленно протянул Лев.
    Стас вытащил из папки заполненные бланки объяснений, протянул напарнику и, откинувшись на спинку кресла, начал рассказывать:
    — Верить ребятам можно. Я их по два раза потряс. В мелочах они, конечно, сбиваются, но в целом говорят одно и то же. Да и смысла им теперь нет упираться. Похищение человека, пытки и нанесение побоев, оказание вооруженного сопротивления сотрудникам полиции. Но действовали они не по собственной инициативе. Они вообще этого Эдика знать не знали, если бы не шеф, который приказал найти паренька.
    — Что, опять женщина?
    — Увы, — развел руками Стас. — Эти ребята — сотрудники службы безопасности одного бизнесмена. Зовут его Арутюн Вартанян. Его фирма называется «Голиаф-Трейд». Многопрофильное предприятие, так или иначе связанное с автомобилями. Есть подразделение, которое занимается чисто автоперевозками, есть сеть автомагазинов запчастей для грузового автотранспорта, есть подразделение, которое занимается целевыми поставками запчастей для сельскохозяйственной техники.
    — А есть и жена, — поддакнул с усмешкой Гуров. — Неужели армянка?
    — Нет, русская. Зовут Анастасия. Очаровательная пышная женщина сорока пяти лет и очень скучающая, потому что муж не разрешает ей работать. Ну, вот наш «Казанова» и приглядел ее для своих целей. Насчет денег он явно не успел ничем разжиться, а вот о любовных похождениях молодого оболтуса и неверной жены Арутюнов как-то узнал и велел своим молодцам припугнуть незадачливого любовника так, чтобы тот долго-долго лечился от энуреза и диареи. Убивать его они не собирались.
    — Блефовали перед нами или не поверили, что мы полиция?
    — Да, не поверили. Тем более все произошло неожиданно. Думали, что это кто-то из знакомых Эдика кинулся его спасать и что в руках у тебя «травмат». Я их задержал пока, а потом уж решай, то ли следователь арестовывать будет, то ли выпустим. В нашем деле эти головорезы никакой роли не играют, но посидеть им надо, пока мы все не проверим. Черт их знает, что там может еще всплыть. Они и так нам все планы спутали своей слежкой за парнем.

    В художественное училище Гуров приехал около одиннадцати часов. Заместитель директора, Нина Николаевна, сначала испугалась, когда гость предъявил удостоверение полковника полиции. Видимо, репутация учебного заведения очень много значила для нее, и она ревностно охраняла от всяких бед своих учащихся. И тогда Гуров объяснил, что девочка ему нужна для консультации, как свидетель. Занятия почти во всех группах к этому времени уже закончились, и летом учебные помещения пустовали. Оставались лишь энтузиасты да участники различных конкурсов, которым нужно было готовить свои работы и требовалась помощь педагогов.
    Гурова проводили в кабинет «натюрмортов». Два десятка стульев и образцы интерьера — у каждой стены свой. Белый тюль, тяжелый бархат, ажурные столики. На столиках и в остекленных шкафах вазы, столовая посуда, искусственные цветы, бутафорские фрукты: яблоки, груши, гроздья винограда. В шкафу несколько образцов эскизов в карандаше. Лев остановился и невольно залюбовался. Собственно, он никогда не уставал любоваться умению художников, да и не только в живописи. Казалось бы, вот просто яблоко на блюде, а ведь живое, хотя и рисовалось с муляжа. А игра света? Это все лишь карандашный рисунок, а как много передано.
    Нечто подобное Лев испытывал во время походов с женой на выставки фоторабот. Можно сфотографировать женщину, сидящую на стуле, и это будет просто ее изображением. Даже хуже, это будет только часть ее, а остальное на снимке не увидишь — ни ее характера, ни внутреннего мира, ни ее места в этом мире. А настоящие фотохудожники умеют играть со светом, умеют придавать телу своего объекта те позы, тот наклон головы, зафиксировать тот жест, которые будут истинным портретом женщины. И сторонний наблюдатель увидит внутреннюю пластику души человека, его настроение в данный момент, его взгляд на этот мир. Найти все это в любом человеке, даже в яблоке, — вот в чем талант художника.
    — Здравствуйте, — послышался за спиной уверенный девичий голос.
    Гуров обернулся и увидел хрупкую девушку с небрежно забранными в хвост светлыми волосами и внимательным взглядом. Джинсы, маечка, открытые сандалии на ногах. Обычная современная 20-летняя девчонка, но Льва поразили ее глаза. Девушка не просто смотрела на него, в ее взгляде уже существовала оценка, она уже составляла образ, искала лучшее освещение. Да, это взгляд художника, подумал он. Эта девушка иначе смотрит на мир, с другой точки зрения. Глядя на любой предмет или на пейзаж за окном или из окна электрички, она уже делает наброски, пытаясь схватить, передать на бумаге свои ощущения.
    — Это вы меня ждете? — спросила девушка.
    — Вы Лера Матусова? Тогда я жду вас. Видите ли, Лера, мне нужно с вами посоветоваться. Вы признанный мастер временных рисованных татуировок в вашем кругу. Вот об этих рисунках и хочу с вами поговорить. Я — полковник Гуров из МВД, можете называть меня Лев Иванович.
    — А что рисунки? — удивилась девушка, проходя к столу, куда он жестом пригласил ее сесть. — Рисунки как рисунки.
    — Ну, не скажите, — улыбнулся Лев.
    Чтобы не пугать девушку, он стал рассказывать, что видел ее работы на руках ребят и о том, как они отзывались о таланте своей подруги Леры. А еще сказал, что хотел проконсультироваться с девушкой вообще по теме рисунков на руках, и попросил показать рисунки из своего архива. Лера засмеялась, но было понятно, что ей приятно такое отношение к ее работам, хоть татушки — это всего лишь баловство, но вот экзотические рисунки и образы в миниатюрах — это уже серьезное увлечение, которое могло найти применение в работе, например, дизайнера.
    Буквально через минуту Лера вернулась, ворвалась в кабинет с планшетом в руках. Она уселась рядом с гостем и стала показывать и взахлеб рассказывать о роли символики в жизни людей. Когда-то в древности люди никуда без символов не ходили и никакими делами не занимались. Символы были чисто религиозными, олицетворявшими духов окружающего мира, которым древние люди поклонялись, были символы-обереги или символы удачи. И дело, как полагала Лера, вовсе не в силе магического рисунка, сколько в самом человеке, безгранично верившем этим символам. Когда идешь на охоту с верой, что добудешь дичь, то так и будет, когда идешь в бой против воинов другого племени и веришь, что твои символы, нанесенные на твое копье, помогут тебе быть быстрее и точнее, то ты и в битве победишь.
    — А сейчас? — с интересом спросил Лев. — Сейчас символы помогают в жизни или утратили свою силу в сознании человека?
    — Я же говорю, — горячо отозвалась Лера, — все зависит от силы веры человека в тот или иной символ.
    — А роли художника в рисунке никакой? — улыбнулся Лев. — Мне всегда казалось, что всю магию создает именно рука художника. Я вот видел рисунки на руках у Эдика Липатова, вы знаете такого?
    — Да, он один из постоянных моих клиентов, — кивнула Лера. — Парень хороший, только безалаберный, шебутной какой-то. Мне-то, конечно, все равно, мне главное — техника нанесения, опыт, ну, и реклама вроде, а он странный. Ищет меня, через знакомых находит, просит, чуть ли не с мольбой, что-то такое, а чего, сам не понимает. Ну, выберем с ним, сделаю ему рисунок, и он опять исчезает. А потом все повторяется. Он никогда не просит стойких рисунков. Чтобы на несколько дней хотя бы.
    — А эти звери ему для чего на руках? Чем он мотивировал выбор звериных оскалов?
    — Вроде перед девчонкой выпендриваться собирался. Он рассказывал, но я не очень слушала. Так, посмеивалась снисходительно. Все, кто татушки делает, нормальные или временные, все хотят покрасоваться перед кем-то. Кто перед друзьями в компашке, кто перед девчонками или парнями.
    — Ну, наверное, вы правы, Лера. А помните, вы ему рисунок делали в виде стилизованного скрипичного ключа?
    — А, этот! — неожиданно засмеялась девушка. — Ну, это морока была еще та! Эдик что-то плел про девушку из консерватории, но, по-моему, врал. Потому что где он, а где консерваторские! Ему хотелось что-то одновременно мужественное и в то же время говорящее о тонкой душевной организации. Ну, нет у меня таких рисунков, где бы совмещались вещи несовместимые! Как-то стилизовала ему скрипичный ключ в языках адского пламени. Честно скажу, шутка была, хотела отделаться от него, а ему понравилось. Ну, на том и расстались.
    — А этот рисунок у вас где-то в памяти планшета есть? Или в бумажном виде?
    — Нет, я его не сохранила, — пожала она плечами. — Но если вам очень нужен тот рисунок, я могу его набросать. Точно восстановить не смогу, но основные контуры, в принципе, помню.
    И Лера стала быстро, уверенными штрихами рисовать на листке бумаги…
    …Шесть женщин собрали в кабинете следователя Ефимовой. Каждая из них проходила в качестве потерпевшей по одному из эпизодов ограбления молодым любовником, усыпившим свою пассию. Екатерина Сергеевна детально разъяснила суть следственного эксперимента и опознания. Женщины молча кивали, стараясь не смотреть друг на друга. Не очень-то приятно выглядеть со стороны одной из похотливых дурочек, которая повелась на молоденького парня.
    Рисунок татуировки в виде скрипичного ключа не узнала ни одна из потерпевших. Только Захарова долго смотрела на него и, наконец, кивнула головой:
    — Да, кажется, именно такой рисунок был на руке того парня, который меня обокрал.
    — Вы ранее утверждали, что на татуировке был крылатый змей, кусающий собственный хвост, — напомнила следователь.
    — Я поняла теперь, — сосредоточенно глядя на символ, произнесла Захарова. — Перед тем как увидеть татуировку на руке парня через запотевшее стекло душевой, я видела такого змея в интернете. Не помню уж, по какому-то поводу. Запомнилось, и, наверное, одно на другое наложилось. А ведь посмотрите вот под таким углом, и правда, похоже на змея, и крылья похожи на пузатенькие бока скрипичного ключа. А еще эти языки пламени сбивают с толку.
    Потерпевших отпустили. Следователь собрала свои бумаги, заперла в сейф и выжидающе посмотрела на полковников из Главка. Крячко толкнул Гурова локтем и первым поднялся, прощаясь с Ефимовой. Лев только кивнул и вышел следом за напарником в коридор. Он остановился у окна в коридоре и, глядя на улицу, задумчиво проговорил:
    — Слушай, Стас, а что мы с тобой теперь делать будем? У нас ведь рухнул главный опознавательный признак — конкретная татуировка на конкретной руке, на конкретном месте. Получается, что никакого змея, кусающего свой хвост, и не было?
    — Ну, у нас есть еще отпечатки пальцев, — напомнил Крячко.
    — Это отпечатки неустановленного лица. Мы можем так никогда и не узнать, кому они принадлежат. Нет, нам нужен новый принцип, новая улика, новая отличительная черта этого преступника. А ее пока нет. Думать надо, надо снова начинать от исходного.
    — Есть у нас отличительная черта, — зло бросил Стас. — Наглый, зарвавшийся юнец, играющий на грани фола, у нас уже две смерти от передозировки успокаивающих препаратов. И потом, у нас ведь есть показания этого мастера из барбершопа. Он хорошо видел змея.
    — Я тоже видел его. И у тату-мастера, и в интернете. Вариантов рисования этого символа тысячи. Понимаешь? Тысячи! Я провел несколько часов в интернете и все прочитал про этот символ и про способы его изображения. Ему ведь века, тысячелетия! За это время способы рисования изменились, не говоря уже о мировоззрении человечества. Ладно, надо заканчивать это дело с Липатовым и его похитителями. Давай делиться: я еду допрашивать Вартаняна в его офис, а ты с его женой дома поговори.
    — Щедрый подарок! — усмехнулся Крячко.

    Грузный, плечистый, черноволосый генеральный директор сидел в кресле и теребил карандаш. Гуров смотрел на волосатые руки Вартаняна и думал, сломает он его или нет? Хватит ли у этого человека выдержки, чтобы не выдавать свои эмоции полковнику полиции? А ведь Вартанян, если уж говорить языком закона, попадает под обвинение в организации похищения человека, нанесении побоев и угрозе физической расправы. Еще неизвестно, как отнесется судья к словам обвиняемых и потерпевшего и предоставленным следствием фактам. Судья может посчитать, что готовилось убийство, но было предотвращено. А это уже максимальный срок по каждой статье, какую ни возьми.
    — Отпустите моих ребят, — проворчал Вартанян. — Они просто выполняли приказ. Их не в чем обвинять. Нужен вам злодей, так вот он перед вами. Меня и карайте.
    — Знаете, Арутюн Григорьевич, — усмехнулся Лев, — формулировка заезженная, как старая пластинка. И когда обвиняют в военных преступлениях, часто можно слышать оправдание, что человек просто выполнял приказ, и в моей мирной практике часто приходится сталкиваться с объяснением, что, мол, я не злодей, меня заставили совершить преступление. Я хотел как лучше, я защищал честь жены, свою семью, поэтому ударил каждого из нападавших ножом по восемь раз, а потом еще отрезал каждому голову и отправил по почте своему главному недругу.
    — Вы что, издеваетесь?! — вспылил Вартанян. — Какие головы, какие удары ножом?
    — Не кричите, — спокойно остановил его Гуров. — Я просто привел вам примеры абсурдности такой позиции. Ваши люди знают, что такое закон и каковы последствия, ведь у каждого опыт работы в силовых структурах. И ваши действия в любом случае превышают все нанесенные вам умозрительные и фактические оскорбления, унижения и моральный ущерб. Так что давайте не будем копья ломать. Предлагаю честно отвечать на мои вопросы. Со своей стороны, обещаю максимально тихо провести расследование и не афишировать подробности этого дела. Просто включите разум и логику, вы же крупный руководитель, хороший организатор. Почему к вам пришел не лейтенант из районного отделения полиции, а полковник из Главного управления уголовного розыска МВД страны? Ощущаете разницу? Правильно. Уровень важности совершенного преступления. Не вашего, конечно, а того, по которому мы работаем. Вы просто случайно подвернулись из-за похожих признаков. Но и вас мы должны отработать, чтобы можно было ваш случай отвергнуть и исключить. Я вам не расскажу о том преступлении, которым мы занимаемся, — это тайна следствия. А вот вы обязаны отвечать на мои вопросы. И у меня есть юридические рычаги воздействия на вас как гражданина. Ну?
    — Что вы хотите узнать? — недовольно проворчал хмурый Вартанян.
    — Вот, — кивнул Лев, — теперь у нас правильно построенная беседа. Что вы приказали сделать своим людям с Эдуардом Липатовым?
    — Только попугать. Я не приказывал ничего конкретного, только велел напугать до икоты, но без увечий, чтобы раз и навсегда отбить охоту приближаться к моей жене. Не мое дело, как они выполнят приказ.
    — Так, хорошо. До икоты они его почти напугали. Теперь о вашей жене: в чем перед вами провинился Эдуард Липатов?
    — Этот недоносок залез в постель к моей жене! Урод, убить мало сопляка!
    — Тихо, тихо! — осадил Гуров Вартаняна. — Давайте оперировать юридическими терминами и общепринятыми в современной национальной культуре понятиями. Итак, Эдуард Липатов стал любовником вашей жены?
    — Вам удовольствие доставляет ковыряться в ранах людей? — набычился тот, но, наткнувшись на ледяной взгляд полковника, сразу сник.
    — Слушайте, — брезгливо поморщился Лев, но быстро взял себя в руки. — Слушайте, Вартанян! Ведите себя вежливее. Или вы возомнили себя хозяином жизни, эдаким крутым бизнесменом, который может творить все что угодно в этой стране? Карать и миловать, распоряжаться судьбами людей? Может, вы еще и Господь Бог? Вы закон нарушили. Вы могли бы только собственную жену наказать: не дать денег на дорогие развлечения, не покупать ей подарки, — но не хватать людей и не мучить физически. Да и морально тоже. Неверная жена — это только ваша проблема и только ваша личная мука. Больше ничья! А вы хотели мучить парня из чувства мести. Я же вас расспрашиваю по необходимости, не воображайте, что мне это приятно. Повторяю, Эдуард Липатов был любовником вашей жены?
    — Да, — хриплым голосом ответил Вартанян.
    — Как вы узнали об этом?
    — Заподозрил. По некоторым признакам понял, что с женой не все в порядке, по ее отношению ко мне. Потом поручил надежному человеку проверить и предоставить мне доказательства. И получил их!
    — Сколько продолжались отношения вашей жены и Эдуарда Липатова?
    — Вообще не знаю, но свиданий у них было пять или шесть.
    — У жены что-то из ценного пропало? Может, Липатов пытался снять деньги с ее банковской карты?
    — Ценное? — Вартанян задумчиво посмотрел на сыщика, соображая, потом качнул головой и, снова угрюмо опустив лицо, ответил: — Не знаю, не спрашивал. Этот утырок еще и деньги ворует? Урод!

    По поводу щедрого подарка Крячко высказался в ироническом смысле. Допрашивать униженную, пойманную на супружеской измене и обязанную давать показания женщину — это удовольствие сомнительное. Тем более что над этой чисто семейной проблемой нависла мрачная туча уголовного преступления. Коттедж Вартаняна не отличался большими размерами, но здесь было все: и бассейн, и беседка, и стационарная печь для барбекю и шашлыков.
    Заранее извещенная о приезде Крячко, Анастасия встретила его у ворот, не поднимая глаз, она предложила пройти к беседке. Женщина куталась в дорогой спортивный костюм и старательно смотрела куда угодно, только не на визитера.
    — Чай, кофе, может быть, сок? — подойдя к беседке, спросила она.
    Только паузу не затягивать, подумал Стас, а то совсем замкнется, и из нее слова не вытянешь. От мужа-армянина, наверное, попало крепко. Черт бы побрал этих любвеобильных дамочек, которым не хватает мужей или мужчин-ровесников!
    — Если можно, то лучше сока, — ответил он, заходя в беседку и усаживаясь на лавку.
    Стас решил действовать решительно, напролом, не давая собеседнице передышки и полностью управляя беседой. Если не оставлять ей времени на долгое обдумывание, на душевные терзания, на ощущения своего собственного стыда, то вполне можно поговорить. Необходимо, чтобы она поняла — главное здесь совсем другое, а не ее грехопадение, будь оно неладно!
    Он осмотрел внутреннюю территорию, ограниченную высоким забором, и подумал, что работа сыщика бросает его в самые разные ситуации, порой удивительные и непредсказуемые. Были и схватки с преступниками, были и многочасовые допросы, и кропотливый сбор улик. Были бессонные ночи, когда приходилось долго и напряженно думать, перебирать факты, составлять схемы преступлений, связей, чтобы в этом море событий и поступков самых разных людей найти крупицу истины, поймать ниточку, которая помогла бы распутать клубок противоречий и раскрыть дело. А еще вот такие допросы свидетелей и потерпевших, когда тебе самому приходится выворачиваться наизнанку, чтобы раскрыть собеседника, создать условия для откровенной и продуктивной беседы. С мужиками проще, их психология как-то ближе и понятнее, а вот с дамочками, да еще с таким фантастическим мозгом, который пропитан смесью дешевой романтики женских бульварных романов и будничной скукой обеспеченной бездельницы, все очень сложно и непредсказуемо. В таких случаях даже чертовское обаяние, которое умел излучать Крячко, не всегда помогало.
    — Простите, я могу пиджак снять? — вопросительно посмотрел на Анастасию Станислав.
    — Что? — Она как будто вынырнула из глубины своих переживаний и снова взглянула на окружающий мир и этого полковника из полиции, который пришел к ней по поводу ее страшного позора.
    — Я спрашиваю, можно ли снять пиджак, жарко очень, — повторил Стас. — Буду мучиться, вздыхать, лоб промакивать, а разговора не получится.
    Он говорил все это спокойно, без улыбки. И интонации были такие, как будто он говорил со своей старой хорошей знакомой, к которой пришел по делу или помочь в ее проблеме. Нужно было создать атмосферу, близкую по ощущениям к фразе старого хорошего знакомого, который мог бы в такой ситуации сказать женщине: «Ну что у тебя случилось, Настя? Рассказывай!»
    А через несколько минут они уже сидели и разговаривали как старые знакомые. И Анастасия, прижимая руки к груди, с волнением рассказывала «умному и доброму дяденьке полковнику из полиции», что произошло на самом деле.
    — Да, это я все понимаю, — кивал головой Крячко с озабоченным видом. — Что тут говорить, всякое в жизни бывает, порой сердцу не прикажешь. Вы мне вот что расскажите, Настенька, Эдик у вас не пытался деньги или какие-то ценности украсть?
    — Да вы что? — округлила она глаза, и тонкая нить доверия, которая только стала упрочняться, вдруг сразу задрожала от напряжения, готовая порваться в любой момент.
    — Да вы не сердитесь, я ведь к вам пришел посоветоваться, — миролюбиво проговорил Стас. — Мы ищем такого вот парня, который обворовывает женщин.
    — Обворовывает? — повторила Анастасия, и в ее глазах снова появилось доверие, и взгляд немного стал успокаиваться.
    — Ну да! Понимаете, это стало уже системой. Молодой человек знакомится с женщиной, у которой явно есть деньги. Он добивается ее доверия, а потом, когда подворачивается подходящий момент, усыпляет свою знакомую и снимает с ее банковской карточки деньги. Или банально вынимает их из кошелька. Вот поэтому я и пришел, чтобы выяснить: а Эдуард Липатов может иметь отношение к подобным преступлениям или нет? Поверьте, дело очень серьезное, столько женщин уже пострадали, попав в ситуацию, подобную вашей.
    Доверительный тон и женская солидарность сделали свое дело. Анастасия стала вспоминать и рассуждать относительно спокойно. Она дарила подарки своему Эдику, несколько раз пополняла счет его мобильного телефона, купила ему приличный планшет. А пару раз давала деньги на такси, когда он куда-то спешил, а ей хотелось, чтобы их встреча не заканчивалась так быстро.
    Крячко выяснил все, что хотел, и теперь смотрел на несчастную, которая стала жертвой своей скуки и своих страстей. Мало того что переживать будет за Эдика, она еще и свою семейную жизнь поставила под угрозу. Муж-то армянин, а у кавказских мужчин отношение к изменам жен несколько иное. И реакция Вартаняна тому подтверждение.
    — Ну, значит, Липатов просто бабник, а никакой не преступник, — со вздохом произнес Стас. — Не переживайте вы так, Настя, все образуется.
    — Да что образуется? — махнула она рукой. — Думаете, я об Эдике переживать буду? Ну, бабник и бабник. Мне урок на будущее, как мужчинам доверять. Теперь для меня главное как-то отношения с мужем восстанавливать.
    — Если любит, то простит.
    — Любит? — В глазах Анастасии мелькнула затаенная надежда.
    — Поверьте мне, — улыбнулся Стас. — Если бы не любил, он не стал бы устраивать все эти похищения, угрозы. Уж я-то мужчин знаю! Думаю, он вас просто выгнал бы из дома, и все. А он кинулся защищать свое. Понимаете, свое! Вы для него свое, а значит, он вас любит, он защищал таким образом вас. Все будет хорошо, дайте только время. Вам обоим нужно всем этим… переболеть, а потом снова будут в вашей семье солнце и безоблачное небо!

    Генерал Орлов откинулся на спинку кресла и насмешливо посмотрел на старых друзей. Гуров и Крячко, хмурые, озабоченные, сидели за приставным столом. Доклад о последних происшествиях, который снова не приблизил их к розыску преступника, усыплявшего и обворовывавшего женщин-любовниц, был не очень жизнерадостным.
    — Ну и чего раскисли, опера? — спросил наконец Орлов. — Что, впервые не удалось «по горячим следам» раскрыть дело?
    — Какая разница, впервые или нет, — проворчал Гуров. — У нас два смертельных случая, а преступник где-то ходит и наслаждается жизнью.
    — Ладно, давай продуктивно, — отмахнулся Орлов. — Если отставить в сторону эмоции, что еще конкретно можно сделать в этом направлении?
    — Можно, например, еще ждать, когда поступит информация о похожем совершенном преступлении, — хмыкнул Крячко.
    — Перестань, Стас! — скривился Лев. — Ну что ты, в самом деле!
    — Да я ничего, — улыбнулся Крячко. — Просто не люблю, когда ты такой. Слушайте, ребята, а где мы еще что-то упустили? Мы оценили все характерные особенности, раскинули сети по всей территории Москвы и ближайших пригородов. Наши ориентировки работают и дают результат. Правда, не того, кого нужно, но мы же выуживаем похожих парней, которые занимаются примерно тем же, но без особого криминала.
    — Вот такое оживление мне нравится, — ухмыльнулся Орлов. — Не знаю, поможет вам или нет. Я вчера разговаривал с одним психологом, специализирующимся по подростковой и юношеской психологии. Он считает, что юноши, испытывающие тягу к женщинам старше себя, даже те молодые люди, которые женятся на женщинах намного старше себя, делают это под воздействием того влияния, которое на них в детстве оказывали матери.
    — Знаю, — кивнул Гуров. — Консультировались мы со Станиславом. Неосознанно ищут себе не столько жену, сколько маму. Детство, в котором их перелюбили матери и в котором им не хватало отцовского влияния. Только мне кажется, здесь мы имеем перед собой чистый расчет. Парень прекрасно знает, что есть довольно многочисленная категория женщин, которых тянет к мужчинам моложе себя. Не буду сейчас вдаваться в психологические причины такой тяги. Но этот «Казанова» прекрасно осведомлен, он выискивает именно таких женщин и старается им понравиться. А потом дама влюбляется в нежного и пылкого парня, который, видимо, имеет хорошо подвешенный язык и знает, какие комплименты говорить дамам.
    — Думаешь, существуют какие-то внешние признаки, позволяющие отличать этих женщин? — удивился Орлов.
    — Нет, Петр, я так не думаю. Очевидно, он просто высматривает дам у банкоматов или наводит справки у своего подельника, являющегося хорошим компьютерщиком, и тот в базе банка может определить женщин, карты которых регулярно пополняются приличными суммами денег. Смотри, пенсия зачисляется в одно и то же время, зарплата приходит на зарплатные карты в одно и то же время, да и отличить зарплатную карту от других видов карт для сотрудника банка несложно. Они вычисляют женщин с богатыми мужьями или с высокими доходами от предпринимательской деятельности. По различным договорам деньги ведь могут поступать на карту в разное время.
    — Ну и? — спросил Орлов.
    — Он далеко не «маменькин сыночек», — вместо Гурова ответил Крячко. — Это расчетливый подонок, который в какой-то момент понял, кого и как можно обирать. Толчок какой-то у него был, было что-то, что навело его на мысль зарабатывать таким образом. Так сказать, приятное с полезным.
    — Значит, Липатов не подходит на эту роль? Случайное совпадение?
    — Ничего криминального, кроме случая с Захаровой, — качнул головой Лев. — Случайная попытка взять деньги — так обстоятельства у него сложились. Больше он ничего подобного не делал, по крайней мере, у Анастасии Вартанян не пытался что-то украсть. И другие пострадавшие его не опознали. И рисунок у него на руке не был змеем, кусающим себя за хвост. В период его «дружбы» с Захаровой на руке был изображен стилизованный скрипичный ключ в огне. Ухлестывал парень в тот момент за студенткой консерватории. Мы это проверили.
    — Выходит, просто мошенник? — уточнил Орлов.
    — Я бы даже не стал его так называть. Кроме Захаровой и Вартанян у него за это время была только одна такая любовница, которая баловала его, давала деньги, пополняла счет на телефоне. Там тоже никакого криминала, мы проверяли.

Глава 8

    Алексей Золотарев был горд, что его взяли в компанию, что с ним дружат и считают за равного. Серега Бобров, конечно, давний приятель, а вот Костыль — дело другое. Он появился у них на районе недавно. Уверенный, циничный, способный дать отпор любому. Леха Золотарев впервые понял, что к судимым можно относиться с уважением. Димка Коростылев, он же Костыль, был человеком справедливым и считал, что к людям надо относиться так же, как они относятся к тебе. На этом якобы строятся и все блатные «понятия». Сколько раз Леха чувствовал это сладкое замирание сердца, когда Костыль самолично клал ему руку на плечо и говорил:
    — Ты, Леха, главное не ссы! Главное в том, что на тебя «не по делу» никто наехать не может! Виноват — отвечай, за «базар» отвечай, а если ты «не при делах», то отвечать будет тот, кто наехал. Тут тебя любой пахан или смотрящий всегда поддержит. Потому что уголовный мир справедливый, а этот, ментовский, — самый подлючий.
    — Ментовской — это как? — удивлялся Золотарев.
    — Ну, не важно. Так говорится. Раньше менты были, теперь полиция, а «понятия», они все равно остаются.
    И Леха понял, что дружба с Костылем — это дело полезное. Как-то и уважение сверстников сразу появилось, и уверенности в походке добавилось, и плечи сами по себе развернулись. Лехе было приятно, что он в друзьях с Костылем, что его уважают и принимают как равного. Ну, почти. Ведь совета спрашивают. И про ту женщину, на которую Костыль показал, тоже с ним советовались.
    — Не, она тебе нравится? — настаивал Костыль, по-свойски толкая Леху кулаком в бок.
    — Вообще-то да, — смущенно опускал голову Золотарев, чувствуя, как снова накатывает возбуждение от мысли, что они займутся с этой взрослой женщиной сексом.
    — Ну и классно! Ты, главное, просеки за ней, в какое время домой с работы идет, в каком доме живет. А когда «оседлаешь», мы, типа, подвалим к ней… туда-сюда… базар-вокзал! Напросимся домой чайку попить. Она увидит, что пацаны клевые, особенно ты у нас симпатяга, на тебя она точно клюнет. Ну а потом уже дело техники: как начнем ее лапать, она заведется и даст нам. Ты, Леха, такого еще не испытывал. Зрелая тетка — это супер! Это не соплячка, которая ничего еще не умеет.
    — А это… Костыль… — Золотарев набрался смелости и все же задал мучивший его вопрос: — А если тетка не даст нам? Ну, не захочет, вырываться будет?
    — Секи сюда, Леха! — уверенным тоном стал объяснять Костыль. — Она, по ходу, не замужем, и ей за счастье три самца сразу. Я те зуб даю, что за счастье! Во-вторых, я-то уж знаю, как бабу возбудить. Это девка артачиться будет, а эта уже не девка, этой терять нечего, только удовольствие получать! А потом… ты сам прикинь! Ей какие понты шум поднимать? Ее же обвинят, ей же позор. С тремя пацанами связалась, доказывай, что мы первые начали приставать. А мы скажем, она сама нас звала и денег предлагала. Кто поверит? Зуб даю, что в тряпочку заткнется и будет терпеть, пока мы свое не сделаем. Еще и спасибо скажет.
    Золотарев так этими разговорами и объяснениями себя довел, что мысленно уже свыкся с мыслью, что та женщина, которую они приглядели на улице, просто спит и видит, чтобы потрахаться с молодыми парнями вдвое моложе себя. А тут еще Бобер намекнул, что Костыль такими делами занимается часто и еще ни одна шум не поднимала. Леха поверил. Уж больно ему хотелось стать настоящим мужчиной, не стыдиться того, что у него пару раз было с ровесницами, но он толком ничего и не смог сделать. Стыд страшный, а тут сразу такой подвиг, да еще с опытной женщиной. Голова у Лехи от таких мыслей шла кругом и переставала соображать.
    Это произошло в пятницу, когда Нина Владимировна задержалась на работе дольше обычного. Для одинокой женщины это вообще в порядке вещей — отдавать себя чему угодно: работе, хобби, подругам. Лишь бы не торчать в пустой квартире в полной тишине или со звуками осточертевшего телевизора.
    Но вот уже три месяца, как Нина Владимировна стала на своем предприятии заниматься продвижением продукции через социальные сети. Раньше были только постоянные покупатели, долгосрочные договора. Но небольшое производственное предприятие могло изготавливать из металла много различных изделий и деталей, на которые есть спрос. Изучением этого спроса и его формированием директор поручил заниматься Нине Владимировне. Что-то сдвинулось в мозгу закоренелого «технаря» и производственника после серии тренингов, которые он посещал этой весной.
    Нина вспомнила, что дома нет хлеба, что она второй день забывает купить себе кашу в хлопьях мгновенной заварки. Но в магазине набрала зелени, свежих груш, потом зашла в отдел хозяйственных принадлежностей, где ей попались на глаза очень симпатичные прихватки и кухонные полотенца. Настроение было приподнятое. То ли оттого, что увлекала новая работа, то ли пятница радовала. Нина Белогорова любила работать, но когда тебе уже пошел пятый десяток, то нет-нет да и задумаешься об отдыхе, ведь не девочка уже.
    Не девочка, думала о себе Нина, идя не спеша домой с тяжелым пакетом. Она почему-то вспомнила своего бывшего мужа, с которым рассталась семь лет назад. Да и был ли он мужем? Так, мужиком в доме пахло — вот и вся польза от него. И расстались легко: ни горя она не ощущала, ни опустошенности. Даже какое-то облегчение было. А потом одиночество, одиночество, от которого женщина бежала на работу. Нельзя сказать, что на нее мужчины не обращали внимания, но что это были за мужчины? Чем-то каждый из них неуловимо напоминал ее бывшего мужа. Было что-то в них похожее, чувствовалось, что через неделю или две в доме снова будет присутствовать только запах мужчины.
    — Давайте я вам помогу? — неожиданно раздался рядом молодой голос, и Нина удивленно повернула голову.
    Парень лет двадцати с наивными светлыми глазами смотрел на нее странно, с каким-то теплом, что-то светилось в его глазах такое, что заставило ее улыбнуться. А ведь не все еще потеряно для этого мира, весело подумала она. Вот, подрастает поколение джентльменов, мужчин, которые не смогут пройти мимо женщины, когда ей тяжело, когда она в беде. Какой-то девочке очень повезет или уже повезло.
    — Буду благодарна, юноша, — ответила Нина Владимировна и протянула тяжелый пакет, у которого уже трещали ручки.
    Еще несколько минут, и все ее покупки могли бы оказаться на земле. Парень сразу понял состояние пакета и, обхватив его руками, прижал к груди.
    — А вы в каком доме живете? — спросил он, вышагивая рядом и поглядывая на свою спутницу.
    — Недалеко. Вон в том, с красным цоколем. Но если тебе тяжело или нам не по пути, я смогу донести и сама. А тебе все равно спасибо. Ты славный мальчик.
    — Не, мне не тяжело, — с каким-то странным волнением ответил парень. — Мне тоже в этот дом. Я вам до лифта донесу. И даже до двери.
    — Ну, — засмеялась Нина, — ты настоящий рыцарь!
    Она шла и расспрашивала паренька о том, где он учится, кто его родители, чем он увлекается. Странный парень замялся и назвал себя Мишей. О доме и месте учебы он бормотал что-то невнятное и все пытался свести разговор на то, где и кем работает сама Нина Владимировна, есть ли у нее дети. Что-то тревожное закралось в душу женщины. Она с опаской посмотрела на пакет, который Миша старательно прижимал к груди. Ну не убежит же он с продуктами? И одет парень прилично, и вид у него не оборванца, не гопника. Что я, в самом деле, стала укорять себя Белогорова, и мой сыночек мог бы уже таким быть, если бы не неудачная беременность и операция.
    Странная нежность к этому славному парню вдруг нахлынула на нее, и Нина даже заулыбалась. Свое волнение она тоже списала именно на мысли о том, что у нее мог бы давно уже быть такой сыночек. И когда Миша, как назвался парень, остановился возле ее двери на шестом этаже, Нина поблагодарила его и стала отпирать дверь. То, что парень не уходит, ее удивило, но она подумала: он видит, что с пакетом ей трудно открыть дверь, и хочет помочь до конца. Славный мальчик! Случившееся потом оказалось настолько невероятным и диким, что Нина Владимировна даже на время потеряла связь с действительностью, решила, что она сошла с ума и все происходящее ей только мерещится.
    Двое парней, спускавшихся по лестнице с верхнего этажа, вдруг бросились на нее. Один, с неприятным скуластым худым лицом, зажал Нине рот и стиснул ее руки, прижав к бокам. Второй подхватил несчастную жертву под колени. Нина пыталась кусаться, кричать, но через зажимавшую ей рот руку слышалось только мычание. Входная дверь захлопнулась, как крышка гроба. Мирный и уютный дом, за дверью которого она замыкалась в своем внутреннем мире, отдыхала от всего, что снаружи, вдруг оказался коварной ловушкой, западней, в которую ее тащили какие-то вурдалаки. Пусть возьмут все, все вынесут, до нитки оберут, только бы не убили!
    Но парням не нужны были ценности. Когда Нину повалили на кровать и жадные потные руки стали сдирать с нее блузку, лапать за грудь, лезть за спину и расстегивать лифчик, она поняла, что ее ждет совсем другое, ужасное.
    — Мальчики, не надо, — билась Нина в истерике. — Ну, зачем вы… вам девочек мало?.. Пожалуйста… Я же вам в мамы гожусь.
    — А еще лучше — в училки, — прохрипел возбужденным голосом скуластый, лапая ее обнаженные груди. — Ну, говори: я хочу, чтобы вы меня трахнули, мальчики!
    — Не-ет! — закричала Нина, когда замечательный мальчик Миша и третий паренек стали задирать ее юбку и стаскивать трусики. — Мишенька, нет! Как ты можешь!
    — А! — засмеялся скуластый. — Видал, ты ей понравился! Уже Мишенька. А ну, давай первый! Хотел же взрослую тетку отодрать. Давай, а мы ее держать будем.
    Нина плакала навзрыд, сил сопротивляться у нее не было. Парни крепко и очень больно держали ее руки. Миша навалился на нее со спущенными брюками и стал больно сжимать грудь, возить по телу мокрыми губами. Сейчас у этого мальчика было лицо безумца. Было очень больно, но у него никак не получалось… Скуластый захрипел, потом смачно выматерился:
    — Не можешь! Отвали, Леха. Давай я покажу, как надо!
    Нина рванулась из последних сил, но парень прижал ее к кровати и лег сверху. Было так стыдно и унизительно, что хотелось умереть. Мальчишки, им всего-то лет по двадцать, и они насилуют женщину, которая вдвое старше их. Насилуют неумело, а от этого грубо и очень больно. Нина стонала в голос от этой боли и еще больше от ужасного стыда. Она не могла кричать, хотя рот ей уже не зажимали.
    Скуластый сполз с ее измученного тела, и на женщину лег третий, смуглый и невзрачный парень. И снова боль, и снова мучения, снова грубо раздвинутые ноги. Это продолжалось до бесконечности. Парни стали пресыщаться, они уже не держали свою жертву, думая, что Нина совсем обессилела. Но она собралась в комок и посмотрела на вазу, стоявшую на столике неподалеку. Эта ваза заняла все мысли Нины Владимировны. Надо всего лишь до нее дотянуться.
    Она сделала вид, что ее тошнит и вот-вот вырвет. Парни брезгливо отпрянули, и тут Нина сделала невозможное. Почти падая с кровати на пол, она оттолкнулась ногами и схватила вазу за край. Бросала не рукой, почти без замаха, а всем телом, вложив в этот бросок все, что в ней оставалось живого. Ваза ударилась в стеклопакет и полетела вместе с осколками стекла на улицу.
    — А, тварь! — Удар по лицу был таким сильным, что Нина почти потеряла сознание.
    Может быть, она просто отдала последние силы, бросая вазу, но остальное видела и чувствовала уже как во сне. Она не плакала — слезы кончились, во рту было сухо и противно. А потом ее вырвало по-настоящему…

    Майор Великанов шел с дежурства. Вообще-то дежурство участкового закончилось еще утром, но поквартирный обход, который срочно нужно было провести вместе с оперативниками и другими участковыми, задержал его почти на весь день. Они писали рапорта, затем пришлось ехать по адресам, где мог быть разыскиваемый преступник. И только к ночи офицеров распустили по домам, дальше — работа следователей и оперов.
    Великанов торопился. Забежать в дежурку, сдать пистолет и домой! Спать хотелось неимоверно. А еще хотелось отмыть с себя пот, так липко под мышками и на спине, да и носки от пота почти мокрые. В душ, потом выпить водки, поесть горячих мясных щей, добраться до кровати и упасть мертвым сном часов до шести утра, хотя бы до шести. Но когда раздался звон разбиваемого стекла где-то над головой, когда на газон упала и разлетелась на несколько частей стеклянная ваза, участковый интуитивно понял, что где-то беда. Слишком характерные признаки, слишком большой опыт был у Андрея Великанова. Он хорошо знал, что просто так вазы для цветов из окон не летят, да еще с такой силой, чтобы пробить стеклопакет. Видимо, в какой-то из квартир скандал: пьяный муж издевается над женой или происходит что-то в этом роде.
    Майор сразу отступил на несколько шагов в сторону и, задрав вверх голову, стал смотреть на окна. Вон окно на шестом этаже, и свет горит, и дыра в оконном стекле видна хорошо. И даже чьи-то торопливые руки задвинули гардины, и кто-то свет потушил. Показалось или нет, что послышался женский вскрик?
    Великанов, уже не раздумывая, напрочь забыв об усталости, бросился к подъезду. Что-то в случившемся говорило ему об отчаянии, участковый просто физически чувствовал беду, которая гнездилась там, в квартире шестого этажа. Лифт был свободен. Притоптывая от нетерпения ногой, майор ждал, пока кабина доползет наконец до нужного этажа. Когда двери лифта распахнулись, он выскочил наружу и тут же стал озираться, пытаясь определить, какой квартире принадлежит окно, из которого вылетела ваза.
    Женщина с мусорным пакетом не спеша спускалась к мусоропроводу. Увидев полицейского, да еще с таким возбужденным лицом, она замерла на месте.
    — Скажите, кто живет в этой квартире! — потребовал Великанов, ткнув пальцем в сторону железной двери. — Вы знаете жильцов?
    — А что случилось? — сразу испугалась женщина и зажала рот рукой. — Нина там живет. Одинокая.
    — Кто у нее бывает, приходят к ней гости?
    — Да не знаю, — стала отступать назад по ступеням женщина. — Одна она живет, не ходит к ней никто. Что случилось-то?
    — Беда там, понимаете! Звоните к соседям! Вы их знаете, знакомы с ними?
    Понимая, что на счету каждая секунда, Великанов бесцеремонно подтащил женщину к соседней двери и нажал на кнопку звонка. Сейчас важно, чтобы люди, от которых он ждет помощи, знали друг друга. Он хоть и в форме, но он тут чужой. Пока предъявит удостоверение, представится, начнет объяснять, что произошло, пройдет слишком много времени. Убийственно много!
    Дверь открылась быстро, и в проеме появилась грузная мужская фигура в белой майке, которая едва прикрывала живот. Соседка немного растерянно повела рукой в сторону полицейского:
    — Вот, тут из полиции… У Нины чего-то случилось.
    — О как! — опешил мужчина. — А что с ней?
    — Потом! — отмахнулся Великанов. — Я пока не знаю. Вы позволите через вашу лоджию перебраться к ней?
    Он решительно отодвинул плечом хозяина квартиры и вошел в прихожую. Дверь в гостиную, значит, туда, там выход на лоджию. Достав телефон, майор набрал номер дежурного и торопливо заговорил:
    — Саша, это Великанов! У меня здесь что-то случилось. Запиши адрес: Ладожская, 14, квартира 209. Живет одинокая женщина, зовут Нина. В квартире что-то происходит, на улицу с большой силой, разбив стеклопакет, вылетела ваза.
    — Слушай, это ведь не твой участок, — удивился дежурный. — Ты как туда попал? «Бытовуха», что ли? Пьяная драка?
    — Саша, ты просто мне поверь, я не первый день в участковых! — перебил его майор. — Там, возможно, совершается преступление. Давай срочно вооруженный наряд сюда, а я через соседей попробую пробраться в квартиру. Мне может понадобиться помощь. Давай быстро!
    Сунув свой телефон в руки соседу, Великанов привычно проверил кобуру с пистолетом — не хватало еще выронить его с высоты шестого этажа.
    — Будут звонить, — кивнул он на свой телефон в руках удивленного мужчины, — отвечайте и рассказывайте, что произошло. А я через вашу лоджию заберусь на лоджию Нины. И все выходите на лестничную площадку, мужиков соберите покрепче, не дайте сбежать тем, кто из квартиры выйдет, преступники могут попытаться скрыться. Поняли?
    Великанов открыл дверь и вышел на лоджию. Ситуацию оценивать приходилось очень быстро и так же быстро, на уровне интуиции опытного полицейского, принимать решение. Лоджия была не застеклена, так же как и лоджия соседней, нужной ему квартиры. Кирпичная перемычка между ними имела сквозную нишу, но через нее не видно, что делается в комнате, только угадывается, что где-то горит неяркий свет.
    Он подошел к краю лоджии и, перегнувшись, посмотрел в окно соседей: ничего, никакого движения. А судя по звукам, там есть люди, слышатся приглушенные голоса, в том числе и мужские. Не раздумывая больше, майор встал ногами на ограждение лоджии и сделал шаг на соседнюю. Теперь покрепче перехватиться руками, перенести вес тела на другую ногу. Потом еще одно движение, наклониться и, придерживаясь руками, спрыгнуть на лоджию соседней квартиры. Великанов передвинулся еще немного и поднял глаза.
    Или интуиция подсказала, или он боковым зрением уловил движение в комнате, но посмотрел он на окно вовремя. Там стоял парень лет двадцати и таращился на незнакомца в полицейской форме. Потом парень шагнул назад, повернул голову и что-то закричал. Лицо у него было испуганное, напряженное. Участковый хорошо знал, как смотрят преступники, когда неожиданно видят полицию в момент совершения преступления или сразу после него. Сомнений у него не оставалось, и он, спрыгнув на лоджию, расстегнул кобуру своего пистолета.
    Выстрел ударил гулко внутри квартиры, и тут же стеклопакет на двери расцвел грубым цветком пулевого отверстия, с пышными лучами трещин по сторонам. Вдруг Великанов почувствовал тупой сильный толчок выше локтя, и предплечье сразу стало заполняться ноющей болью, рука онемела. Он отпрянул в сторону и дважды выстрелил в то место двери, где располагался запор поворотной ручки. Изнутри снова раздался выстрел, и пуля пробила оконное стекло в нескольких сантиметрах от головы участкового.
    Великанов зарычал от злости, схватил небольшой старый журнальный столик, стоявший на лоджии. Рука отдалась нестерпимой болью, но он пересилил ее и ударил столиком в балконную дверь. В голове немного шумело, рукав наполнялся кровью, но участковый всем телом ударил в разбитый профиль двери и ввалился в комнату. Внутри кричали. Он слышал и женский голос, и мужские голоса.
    — Положить оружие! — громко приказал Великанов, с трудом вставая с пола и поднимая в руке пистолет. — Всем оставаться на местах, полиция!
    Наверное, ему только показалось, что это было громко. Голос вдруг стал слабым, а язык непослушным. Но его услышали. В дверном проеме появился какой-то тип с неприятным худым, скуластым лицом. Он бешеными глазами посмотрел на полицейского, а потом рывком дернул к себе полуобнаженную женщину в разорванной блузке, обхватил несчастную за шею сгибом локтя и стал пятиться с пистолетом в руке. Великанов понял, что сейчас преступник снова выстрелит, слишком много в его глазах было безумия. Бедная, как же ты так, милая, попала в эту историю? — подумал майор о женщине.
    Он еще не придумал, как ей помочь, и тут женщина вдруг вывернулась и вцепилась зубами в руку насильника. Видимо, от отчаяния она вложила в этот укус все свои оставшиеся силы, потому что парень заорал, вырвал руку, и женщина упала. Участковый, не раздумывая, выстрелил, понимая, что целиться он уже почти не может. Только не убить, только ранить, думал он, нажимая на спусковой крючок и не видя через застилавший глаза туман мушки. Грохнул выстрел, второй…
    Вооруженный бандит рухнул как подкошенный. Падая, он задел ноги лежащей на полу женщины, и та с визгом стала отползать от своего мучителя, судорожно хватаясь пальцами за пол. Великанов кинулся к ней, схватил за руку, пытался шептать какие-то успокаивающие слова, а сам бегал глазами по квартире. Где? Где остальные? Он видел двоих. Насильников всего двое? Женщина отползла в угол и рыдала там, сжав голову руками. Насильник, в которого выстрелил Великанов, был мертв. Скуластый парень с впалыми щеками и неприятными чертами лица смотрел мертвыми удивленными глазами в потолок. Пистолет выпал из его пальцев, и майор сразу обратил внимание на наколки в виде перстней. Судимый, отсидел в колонии.
    Входная дверь распахнулась, и в квартиру ворвался гул голосов с лестницы. Великанов, пошатываясь, обошел мертвое тело и двинулся к кухне. По пути он заглянул в спальню, в которой все было разбросано, валялся перевернутый стул, часть постельных принадлежностей на полу. Из разбитого окна тянуло сквозняком. На кухне он увидел паренька лет двадцати, прижавшегося спиной к стене между мойкой и холодильником, который держал в руке нож и затравленно смотрел на него.
    — Не подходите! Не подходите, я не дамся, я не пойду в тюрьму! Я не хочу!
    Двое мужчин опасливо вошли в квартиру. Следом скользнули несколько женщин. Они бросились к пострадавшей, стали успокаивать, отвели ее в гостиную и усадили на диван. Один из соседей подошел к участковому и кивнул на паренька:
    — Этот тоже преступник, что ли? Там еще один сбежал. Мы не успели даже понять, как он дверь нараспашку и бегом вниз. Побежали было, да в тапках разве догонишь!
    — Как он выглядел? Описать можете?
    — Можем… Э-э, майор, да ты же кровью истекаешь! — Мужчина повернулся к входной двери и закричал: — Ленка, Оксану позови, тут раненый! Помочь надо, перевязать!
    Паренек на кухне выронил нож, опустился на корточки и зарыдал как ребенок, растирая по лицу слезы.
    — Этого не упустите, скоро наряд приедет, — тихо велел Великанов, чувствуя, что теряет сознание. — Насильник! Сопляк недоделанный!

    Гуров на служебной машине выехал сразу, как только получил сообщение об изнасиловании на Ладожской. Имеет это преступление отношение к его делу или нет, подумать можно и по дороге, но прибыть на место лучше сразу, пока есть возможность раскрыть «по горячим следам». В голове пульсировали слова: «женщина 42 лет, трое парней в возрасте около 20 лет». Что-то новое или полиция пока еще не знает, что у разыскиваемого преступника или преступников есть еще и такое увлечение? Кроме соблазнения одиноких женщин и краж с их банковских карт, они занимаются еще и изнасилованиями? Если это так, тогда точно организованная преступная группа. А это автоматически выдвигает дело, которым заняты Крячко и Гуров, в категорию особо опасных.
    У двери квартиры с номером 209 Льва остановил молодой лейтенант, но из квартиры тут же раздался голос следователя Ефимовой:
    — Пропустите, это полковник Гуров.
    — Здравствуйте, Екатерина Сергеевна, — входя, обратился к ней Лев. — Вы сегодня в оперативно-следственной группе работаете?
    — Да, как раз мое дежурство, — кивнула капитан. — А вы думаете, что это имеет отношения к «крылатому змею»?
    — Не знаю, — вздохнул Гуров. — Возможно, что и имеет. Только боюсь, что никакого «крылатого змея» вообще нет. Сбила нас с толку эта татуировка в самом начале, а теперь я сомневаюсь, была ли она у настоящего преступника, которого мы ищем. Что здесь произошло?
    — Хозяйка квартиры, Белогорова Нина Владимировна 1977 года рождения, подверглась групповому изнасилованию. Заподозрил, что в квартире совершается преступление, проходивший под окнами участковый Великанов. Потерпевшая в какой-то момент, чтобы привлечь внимание и получить помощь, разбила окно вазой для цветов. Участковый забрался в квартиру через лоджию и был ранен выстрелом из пистолета, который был в руках вот этого, — кивнула на труп следователь.
    Гуров присел возле него. Тут и без экспертизы ясно, что парень с судимостью. Значит, и «пальчики» в картотеке найдутся. Уже проще с опознанием. Участковый с перевязанной рукой лежал на диване и, когда вошел Гуров, попытался подняться.
    — Лежите, лежите, майор! — махнул рукой Лев, взглянув на бледное в испарине лицо. — Вы молодец! Как вам в голову пришло, что здесь преступление совершается? Неужели по одной выпавшей из окна вазе поняли?
    — Нет, товарищ полковник, тут все вместе. А может, и интуиция. — Голос у майора был слабый, но уверенный.
    Гуров сел рядом с ним на стул и спросил:
    — Кого-то из этих пацанов вы знаете, раньше видели?
    — Нет, не мой район. Лица незнакомые. Виноват, что этого наповал, вы уж там слово замолвите. Я был ранен, да и церемониться было некогда, он женщину держал перед собой и пистолет наготове. Это потерпевшая успела укусить его за руку и вырваться. Вот я и стрелял, пока чего хуже не вышло. Еще один сбежал, но я его в лицо запомнил.
    — Не переживайте, Великанов, — похлопал майора по руке Лев. — Вы действовали правильно и очень быстро. Нельзя было медлить. Зато второго взяли. И третьего найдем, никуда он не денется. А вон и «Скорая» за вами, кажется. Ну, поправляйтесь. Мы еще с вами поговорим.
    Когда участкового увели вниз, Гуров снова подошел к следователю. Екатерина Сергеевна складывала в папку бланки опроса свидетелей, которые принесли ее помощники. Молодой оперативник стоял чуть ли не навытяжку перед полковником из МВД.
    — Вы, Екатерина Сергеевна, уж сами завтра первой поговорите с потерпевшей, — попросил Лев. — Все-таки женщина с женщиной. А вот с задержанным насильником я хотел бы сам поговорить для начала. И личность третьего надо установить, пока он сдуру в бега не подался. И все же версию на причастность этой троицы к делу «крылатого змея» мне проверить хочется. Чем черт не шутит, вдруг они связаны, вдруг это одна группа?
    — Хорошо, Лев Иванович, — согласилась следователь. — Пока неизвестно, кому передавать это дело, решение о возбуждении уголовного дела за органами дознания. Если посчитаете, что они связаны, я возьму его к себе, будем отрабатывать причастность. А к потерпевшей я съезжу завтра утром, когда сдам дежурство.
    — Ну а у вас что? — повернулся Гуров к оперативнику. — Приметы есть на третьего, сбежавшего преступника?
    — Есть, товарищ полковник, — заверил лейтенант. — Немного разнятся показания, но это естественно. Разные люди при разных условиях видели преступника. Запоминаемость у каждого, естественно, своя, но совпадения вполне четкие.
    — А ты подкованный, — одобрительно улыбнулся Лев. — Ну так что там с описанием?
    — Молодой человек в возрасте 20–22 лет. Рост 174–176 см, волосы короткие, светлые, черты лица правильные, ушные раковины круглые, прижатые к черепу. Одет в темно-коричневую толстовку с длинным рукавом, черные джинсы, ботинки тоже черные, спортивного типа. Особых примет нет.
    — Отлично, — вздохнул Лев. — Завтра от этих примет и следа не останется. Он переоденется, а со светлыми волосами и правильными чертами лица парней в Москве…
    — Я полагаю, что ориентировку все же стоит разослать по территориальным органам, — серьезно проговорил оперативник.
    — Займитесь этим, лейтенант. Причем делайте это срочно! И еще передайте оперативному дежурному, что дело с этой минуты на контроле в Главном управлении уголовного розыска МВД у полковника Гурова.

    Крячко услышал ориентировку в машине, когда уже ехал к Гурову на улицу Ладожскую. Это была не та ориентировка, которая пошла в эфир после приезда на место преступления Гурова, а самая первая, которую отправил Великанов, описав приметы убежавшего насильника. Голос напарника был обеспокоенным, и Стас спешил. Гуров коротко сказал, что изнасилование женщины в ее квартире молодыми парнями, назвал адрес, и все! Что там он увидел в этом обычном на первый взгляд изнасиловании, Крячко не знал, но понимал, что в их положении стоит проверять все похожие преступления, направленные против женщин в возрасте от сорока до пятидесяти лет и совершенные молодыми людьми в возрасте до тридцати лет. Мошенничество, аферы и даже непреднамеренные убийства в арсенале разыскиваемого преступника есть. Но вот изнасилование — это уже выходит за рамки версии. Но так бывало и раньше, когда рамки существующих версий по конкретному преступлению сильно расширялись, а порой и вообще менялись.
    Все произошло меньше десяти минут назад, прикинул Стас, сворачивая на маленькие улицы и пробираясь своими тайными маршрутами, которые он давно изучил. Здесь сквозной проезд через дворы, там можно по кольцу троллейбусного маршрута проскочить. Нарушение, конечно, но когда для дела надо, то можно. Он ехал, поглядывая по сторонам и размышляя, куда кинется парень, которого с места преступления спугнула полиция? Не свидетели, не просто граждане, заметьте, а именно полицейский, в которого даже стрелял его дружок.
    Паника? Безусловно. Это же не матерый преступник, не зэк с тремя отсидками, а просто двадцатилетний парень. Хотя что о нем известно? Может, он «по малолетке» уже лет пять оттопал по зоне. Нет, все равно опыта мало, психика еще не установившаяся. А то, что их полиция застукала и перестрелка случилась, это паники любому добавит.
    И все-таки где он попытается скрыться? К маме побежит? Домой? Нет, с таким к маме не бегут. Да и мамы, может, никакой нет. Бегут обычно к друзьям. Одежду скинуть и спрятать или уничтожить. Большой уже, понимать должен, что это улика, что это приметы. На одежде эксперты много чего могут найти, что косвенно подтвердит его участие в изнасиловании. Но этим займутся оперативники с территории. Сейчас главное, понять, куда он бежит. А бежит он, таясь и прячась. Одежда приметная, полиции на улицах пруд пруди. И ДПС, и ППС, и участковые, и оперативники, которые по своим территориям к вечеру выходят. А еще транспортная полиция. Там все электрички уже под надзором.
    А вот сюда, решил Крячко и свернул на аллею Каштанов. Если преступник двигается темными участками, избегает освещенных улиц, то пойдет дворами от дома на Ладожской, а потом по аллее Каштанов. В метро он не сунется, не совсем же он дурак. Скорее всего, попробует поймать машину, частника. И делать это он будет подальше от места преступления. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, что в районе места преступления полиция будет наиболее внимательна к прохожим.
    Стас сбавил скорость и начал оглядываться по сторонам. Сзади недовольно просигналила машина, но он не стал обращать внимания. Зло просигналив еще, черный «крузак» обошел его и рванул по улице вперед. Неврастеник, беззлобно подумал о нем Крячко и тут же замер. Он и еще две машины пропускали пешеходов на переходе. От аллеи Каштанов к магазину «Пятерочка» прошли две пожилые женщины, подросток перекатил велосипед, две девушки торопливо перебежали и… высокий парень. Черные джинсы, темно-коричневая толстовка, светлые волосы, черные туфли спортивного типа. Эта информация сразу всплыла в голове. Освещение недостаточное, но толстовка на парне точно не черная, не синяя и не зеленая. И возраст около двадцати лет. Придется снова нарушать, вздохнул Стас. Лева узнает, пилить будет, а куда деваться, как не нарушить, ведь можно упустить. А похож, очень похож по описанию!
    Пытаясь не выпускать парня из поля зрения, он перестроился в левый ряд и тут же притормозил, пропуская встречные машины. Если сейчас быстро проехать на прилегающую к домам территорию, то можно того парня в черных джинсах перехватить. А если он с пешеходного перехода сразу побежит в другую сторону? Крячко выругался и резко развернул машину через сплошную линию. Надавив на педаль газа, он рванул с места и тут же нарвался на машину ДПС. Старший лейтенант очень решительного вида сделал знак остановиться.
    — Черт бы вас побрал, голуби! — вслух недовольно произнес Стас, но тут же улыбнулся: — А вот вы мне и поможете!
    Остановившись, он выскочил из машины и, доставая на ходу удостоверение, бросился к инспектору.
    — Ориентировку слышали? Изнасилование на Ладожской?
    — Так точно, товарищ полковник, — с готовностью ответил старший лейтенант и сделал знак своему напарнику выйти из машины.
    — Вот что, ребята! — торопливо заговорил Крячко, глядя, как между домами исчезает спина подозреваемого. — Приметы вспомните и проскочите по дворам всех домов в том направлении, а я за ним. Я не в форме, может, удастся нагнать его, не вызывая подозрений, — и побежал в том направлении, где скрылся парень в темно-коричневой толстовке и черных джинсах.
    Добежав до угла второго дома, Стас выглянул и, окинув взглядом двор, снова в свете фонаря увидел знакомую фигуру подозреваемого. Ну вот, дружок, теперь тебе никуда не деться, подумал он и побежал через двор, стараясь держаться стены дома и не привлекать к себе внимания. Хотя вид зрелого мужчины в хорошем костюме и галстуке, бегущего поздним вечером через двор жилых домов, обязательно привлечет внимание. Неожиданно в голову пришла мысль, что он может срезать путь и сократить расстояние до подозреваемого, и Стас, свернув под арку, выбежал по другую сторону дома.
    В пределах видимости никого похожего на того парня не было. Две женщины, мамаша с коляской, трое подростков, мужчина с портфелем, дворник с тачкой, везущий обрезанные с дерева ветки. Чертыхнувшись, Стас побежал вдоль дома дальше, пытаясь понять, куда мог свернуть парень в толстовке. Добежав до угла, он остановился. Чтобы не торчать на свету, отошел к стене дома, куда не попадал свет фонарей и где на него падала тень от козырька цокольного этажа. Куда все же мог побежать парень? В любом направлении открытого пространства достаточно, чтобы увидеть его хотя бы издали. Неужели вернулся во двор? Но это может означать, что он заметил преследование. Эх, раньше времени вспугнули красавца, недовольно подумал Крячко.
    Машина ДПС медленно вывернула из-за угла следующего дома. Ближний свет фар лизнул деревья вдоль тротуара, стену дома. И тут в темном углу шевельнулась человеческая фигура. Там кто-то сидел на корточках и крутил головой из стороны в сторону. Он? Стас не хотел давать волю эмоциям и радоваться раньше времени. Это мог оказаться какой-то алкаш или бомж, устроившийся справлять естественную надобность. Фары машины ДПС вот-вот готовы были осветить пространство вокруг стоявшего у стены Крячко. Тот, кто сидел в углу за стеной цокольного этажа, тоже понял это и поднялся на ноги.
    Высокий парень в черных джинсах, светловолосый. Он смотрел на полицейскую машину и пятился, приближаясь к Стасу. Когда до него осталось всего метра четыре, парень вдруг резко обернулся и увидел мужчину в костюме, смотревшего на него.
    — Привет! — добродушно улыбаясь, проговорил Крячко. — Меня Станислав Васильевич зовут, а тебя?
    Парень бросился в сторону, надеясь проскочить мимо неизвестного к арке дома, но реакция у оперативника была намного лучше. Да он и ждал такой попытки от подозреваемого — слишком все было предсказуемо, — поэтому двинулся влево на полсекунды раньше парня. И когда тот уже готов был проскочить мимо, успел схватить преступника за рукав толстовки.
    Пальцы у Крячко были сильными, хватка железной, вырваться из его рук непросто. И когда парень рванул руку, пытаясь выкрутить ее из пальцев незнакомца, то закончилось все лишь тем, что толстовка сползла с его плеча, и рукав почти полностью оказался в руке полицейского. В отчаянии насильник сделал попытку вообще вылезти из одежды и убежать, но и это ему не удалось, Стас перехватил его голову и резким движением намотал рукав на шею. Замотанный в свою же толстовку, задержанный оказался в унизительной позе и совершенно беспомощным.
    Инспектора из машины ДПС увидели схватку и быстро подъехали. Парень еще дергался в руках полковника, но явно смирился со своим положением.
    — Этот? — спросил старший наряда. — Вы его искали? По ориентировке.
    — Конечно, этот, — кивнул Стас, но, пока задержанный ничего не видел, поднес палец к губам, давая понять, что эту тему лучше пока вслух не обсуждать. — Наручники на него наденьте.
    Инспектора быстро распутали парня, положили его лицом на капот, обыскали карманы в поисках оружия, а потом на запястьях застегнули наручники. Старший лейтенант протянул Крячко небольшой коричневый бумажник, извлеченный из заднего кармана джинсов паренька. Бумажки, какие-то записки, написанные корявым почерком, чей-то номер телефона на клочке бумаги. Несколько денежных купюр и… банковская карточка. Стас вытащил ее из бумажника и поднес к автомобильной фаре, чтобы лучше рассмотреть.
    — Так, ну вот и личность установили, — произнес он. — Бобров Сергей Александрович. Отлично. Посадите его пока в машину.
    Набрав номер Гурова, Стас стал ждать. Длинные гудки. Занят напарник. Интересно, чем? Допрашивает? Он подождал минут пять и снов набрал номер. На этот раз Гуров ответил почти сразу:
    — Стас, ты где? Я тебя тут на Ладожской жду, а ты пропал.
    — По твоей ориентировке бегаю. У тебя же один насильник сбежал. Вот я тут паренька одного прихватил с ребятами из ДПС. По приметам один в один твой. Рост выше среднего, примерно сто семьдесят шесть, волосы короткие светлые. Уши маленькие, прижаты к черепу. Одет в черные джинсы и темно-коричневую толстовку. Ботинки черные на сплошной подошве. Подходит?
    — Где ты его взял? — насторожился Лев.
    — Я когда на Ладожскую поехал, то услышал ориентировку по сбежавшему преступнику и подумал, куда и каким маршрутом он мог бежать из того квартала? На аллее Каштанов я его и догнал. Точнее, нашел. Он сидел в темном углу и прятался от полицейской машины. Сопротивлялся, вырывался, конечно, но недолго.
    — Из твоих рук вырваться непросто, — хмыкнул Лев.
    — Это да, — скромно согласился Крячко. — Кстати, у него бумажничек в джинсах нашелся, а в нем кроме всякого хлама и мелочи банковская карта на имя Боброва Сергея Александровича. Личности преступников установить удалось?
    — Не по телефону. Давай Боброва в МУР на Петровку. Остальное там узнаешь.
    Когда Крячко вошел в кабинет Бурмистрова на Петровке, Гуров был уже там. Он рассматривал какие-то фотографии и бланки, а майор, судя по всему, разговаривал с каким-то медицинским учреждением. Стас уселся за свободный стол, откинулся на спинку кресла и вопросительно посмотрел на напарника. Гуров сделал знак подождать, пока Бурмистров закончит разговаривать.
    — Да, хорошо, — наконец сказал майор. — Спасибо вам большое за такую обстоятельно изложенную информацию. Следователь завтра будет у вас с утра, — и отключился.
    — Ну? — нетерпеливо спросил Гуров.
    — Сейчас Белогорова спит. Ей оказали всевозможную помощь, накачали успокоительными, и она будет спать до утра. Белогорова, Станислав Васильевич, — это потерпевшая, женщина, которую трое молодых парней изнасиловали в ее же квартире на улице Ладожской.
    — Я догадался, — ответил Крячко, осматриваясь в кабинете. Сколько лет они с Гуровым проработали здесь, вот в таком же кабинете, стол к столу. — И что медики? Подтвердили изнасилование?
    — К сожалению, да. И разрывы, и внутренние повреждения. Но их пока беспокоят не физические повреждения, это заживет. Женщина в очень скверном психическом состоянии. Она пережила сильнейший стресс. Да еще участковый на ее глазах стрельбу устроил, застрелил главаря этой троицы.
    — Не осуждай, Максим Николаевич, — перебил майора Гуров. — В тех обстоятельствах Великанов действовал правильно. Выбора у него не было. Он и сам был уже ранен, и внешний вид женщины не оставлял сомнений в произошедшем. Хорошо, что он вообще не прошел мимо этого дома и упавшей вазы.
    — Так, так, а подробнее можно? — попросил Стас. — Кого он там застрелил?
    — Вот смотри, — бросил на стол бланки Лев. — Застреленный в квартире насильник — Коростылев Дмитрий Сергеевич 1997 года рождения, ранее судимый. Кличка Костыль. Его «пальчики» есть в картотеке, так что личность установили легко. А эти двое сопляков явно попали под его влияние. Второй парнишка, которого участковый задержал в квартире Белогоровой, — Алексей Золотарев, студент, 19 лет. В настоящее время пребывает в состоянии полной истерики в камере. Ну а Боброва ты нам привез. Пусть посидит, попробуем понять, был ли он в той квартире третьим.
    — Татуировки? — спросил Крячко.
    Бурмистров покачал головой, а Гуров просто промолчал.
    — Ясно, — вздохнул Стас. — Значит, пока они отношения к нашему делу «крылатого змея» не имеют. Пальцы убитого Костыля не совпадают с «пальчиками» из квартир пострадавших по нашему делу.
    — Нет, не совпадают, — ответил Лев. — Ни пальцы Костыля, ни пальцы Золотарева. Боброва проверим, но мне кажется, что это все из другой оперы. Завтра следователь Ефимова поедет в больницу допрашивать Белогорову. Заодно спросит, был ли у нее молодой любовник, были ли попытки снять с ее банковской карты деньги. Не исключено, что она не пошла на любовные отношения и ее решили наказать. Но это только в том случае, если эти фигуранты проходят и по нашим эпизодам.
    — Верно, — согласился Крячко. — Ну что, время позднее. Будем отрабатывать этих сопляков?
    — Да, давайте разделимся. Допросим в разных помещениях. А ты, Максим Николаевич, завтра проведи опознание соседями Боброва. Из квартиры Белогоровой он убегал или нет? Боброва и Золотарева надо сфотографировать. Из дела Костыля взять приличное фото и провести опознание со всеми пострадавшими по делу «крылатого змея».
    — Слушай, Лева, — потер руки Крячко. — Я понимаю, что не по правилам, но все-таки я задерживал Боброва. Давай я его допрошу, а вы трясите дальше Золотарева. Мне кажется, что с Бобровым у меня проще получится, не отвертеться ему, почему он прятался и почему хотел бежать, я ведь даже не успел представиться работником полиции.
    — Валяй! — согласился Гуров.

Глава 9

    Посмотрев на задержанного, Гуров решил, что допрашивать его стоит попозже. Пусть паренек посидит, свыкнется с мыслью, что наказание неизбежно, и пусть осознает, что они натворили. Потерзается, помучается. На Петровку он приехал только на следующий день после обеда. И когда в кабинет Бурмистрова ему доставили из камеры Золотарева, Лев понял, что парень «созрел».
    Задержанный выглядел не просто унылым, а подавленным до состояния дикого отчаяния. Гуров даже подумал, что слишком резкое отношение к этому парню может привести к нервному срыву. С одной стороны, чувства жалости к этому подонку не было никакого, но, с другой стороны, опытный сыщик понимал, что причин такого морального падения человека всегда несколько. Сорокалетнему мужчине можно сказать, что ты сам виноват, ты знал, на что шел и что тебе за это будет. А в этом случае все не так просто.
    — Садись, — кивнул он, внимательно разглядывая парня. — Меня зовут полковник Гуров, я из Главного управления уголовного розыска МВД. Пока тобой буду заниматься я, но в дальнейшем ты попадешь в руки следователя, и она будет проводить окончательное дознание и готовить материалы для суда. Ты понимаешь меня?
    — Да, — тихим голосом отозвался Золотарев.
    — Теперь вопросы. Кто из вашей троицы придумал, что можно зайти в квартиру одинокой женщины и изнасиловать ее? Обойтись с ней, как с вещью, как с резиновой куклой?
    — Костыль, он сказал, — ответил Золотарев. — Ну, этот — Дмитрий Коростылев. — Парень опустил голову и стал говорить медленно, каким-то потухшим голосом:
    — Расскажи подробно, как возникла идея?
    — Костыль… Коростылев сказал, что одинокие женщины, которым за сорок уже, они все секса хотят. Только намекни, и сразу… можно договориться. Я ему поверил, он опытный.
    — Хорошо, и как вы договаривались? В какой момент у вас все пошло не так?
    — Это все Костыль, — нервно дернул щекой Золотарев. — Может, он и врал все, хотел нас просто уговорить на это. Я все делал, как он велел. И на улице с ней познакомился, и пакет помог донести. Мы с этой женщиной разговаривали хорошо. А он… Он с Бобром как навалились и в квартиру ее затолкали, рот зажали.
    — Ладно, кто и что каждый из вас делал, будет следователь спрашивать. И почему ты, когда дело повернулось к банальному изнасилованию, не ушел, не остановил других, не помог несчастной женщине?
    — Я испугался… — прошептал парень и добавил после долгой паузы: — А потом просто голову потерял, как будто с ума сошел.
    — Даже не думай «косить» под сумасшедшего, — усмехнулся Гуров. — У нас таких в клинике раскалывают в два счета. Лучше вот что скажи, разговор был о том, чтобы деньги с карточки у этой женщины снять, пароль от нее получить, в личный кабинет зайти через компьютер или смартфон?
    — Нет, — с какой-то даже радостью замотал головой Золотарев. — Нет, мы не собирались грабить, даже не заикался никто об этом.
    — Может, Костыль с Бобровым просто тебе не сказали, а сами тайком обчистили жертву? А? Такое могло быть?
    — Мы все время были вместе, — удивленно пробормотал парень. — Нет, не успели бы они, да и не было разговоров об этом.
    — Так, ладно. В сторону эту тему, поговорим о другом. Костыль, когда подговаривал вас познакомиться с женщиной и заняться с ней сексом, ссылался на чей-то опыт? Рассказывал о каком-нибудь друге или своем знакомом, у которого это все получается легко и просто, и тот не пропускает ни одной юбки?
    — Бобер… то есть Бобров… говорил, что Костыль в этом деле толк знает, что у него по Москве полно теток, которые только и ждут, когда он их пальцем поманит в кровать.
    — Он только о сексе говорил или о том, что неплохо бы с такой женщиной долгие отношения завести? Познакомиться, сексом с ней заниматься, она денег давать будет, подарки покупать. То есть как «жиголо».
    — Гера! — неожиданно сказал Золотарев.
    — Гера? А кто такой Гера?
    — Не жиголо, Гера, Гоша. Это какой-то парень, про него Костыль говорил. Он со взрослыми женщинами отношения поддерживает… ну, удовлетворяет их в постели и как сыр в масле катается. У него всегда полно денег.
    — Ну-ка подробнее! — остановил Золоторева Лев. — Что еще Коростылев говорил про этого Гошу — Геру?
    — Больше ничего. Просто один раз, когда обсуждали… он про него и упоминал.
    Когда Золотарева увели, Гуров принялся набрасывать в блокноте план дальнейших действий по этому делу. Что за Гоша, что за Гера? Надо обязательно потрясти на этот счет Боброва. И обязательно проверить досконально все связи Костыля. Оперативник, на территории которого он жил, участковый, у них должна быть информация о его друзьях, контактах, собутыльниках, подельниках. Дальше…
    — Разрешите, Лев Иванович? — появился в дверях Бурмистров.
    — Ты что, Максим, в собственный кабинет с разрешения входишь? — усмехнулся Лев, не поднимая глаз и продолжая писать в блокноте. — Проходи, тут я тебе задания кое-какие набросал.
    — Лев Иванович! — Голос майора прозвучал с какими-то странными интонациями, и Гуров вопросительно посмотрел на него. — В 6-ю клиническую больницу поступила женщина с сильным отравлением. Врачи сделали диагностику и по симптоматике установили, что она выпила большую дозу успокоительного препарата.
    — Она жива? — осторожно спросил Лев, словно боясь спугнуть удачу.
    — Да. Она в стабильно-тяжелом состоянии, но врачи говорят, что угрозы для жизни нет. Григорьева Ирина Валентиновна, сорок три года. Живет на улице Гончарной. Одинокая. Работает в библиотеке иностранной литературы имени Рудомино.
    — Поговори с руководством клиники, — попросил Гуров. — Пусть звонят сразу, как только Григорьевой станет лучше и она сможет говорить. Квартиру опечатать. Сейчас мы не сможем провести обыск, пока не приобщим ее дело к нашему или просто не будет возбуждено уголовное дело по факту ее отравления.
    — Я установлю наблюдение за ее квартирой, — кивнул Бурмистров. — Может быть, злоумышленник, если он существует в данной ситуации, захочет попасть туда и уничтожить следы.
    — Хорошо. Правильно. И еще вот тебе список дел, которые нужно срочно сделать по делу об изнасиловании Белогоровой. Там всплыла фигура какого-то Гоши или Геры. Черт, прямо как в фильме «Москва слезам не верит». Он же Гога, он же Юра! В библиотеку, где работает Григорьева, я отправлю Крячко, а сам заеду к следователю Ефимовой и познакомлю ее с новыми версиями. В случае, если Григорьева придет в себя, нам придется оперативно проводить обыск, а для этого нужно постановление. Все!

    Женщина не выглядела бледной и изможденной. Видимо, своевременная терапия дала свои результаты, но слабость еще оставалась. Григорьева лежала на больничной койке, левая рука была под капельницей, правой она нервно крутила свой телефон. Гуров сидел напротив на стуле с авторучкой и блокнотом в руках. Вчера ближе к вечеру из больницы позвонили и сказали, что Григорьевой стало лучше и с ней завтра можно будет поговорить, но только не очень долго, она еще слишком слаба.
    — Ирина Валентиновна, а откуда у вас телефон? — первым делом спросил Лев. — Вам его кто-то из дома привез?
    — Нет, это просто случайность, — ответила она. — На мне в тот вечер был жакет, а в кармане лежал телефон. Когда меня забрала «Скорая», то и телефон тоже с вещами оказался здесь.
    — Ну, хорошо. Расскажите, что с вами случилось? Прошу вас не стесняться и рассказывать все, как было. Мы давно уже ищем и никак не можем напасть на след одного мошенника, который усыпляет успокаивающими медицинскими препаратами женщин, а потом грабит их. Ваши показания могут быть очень важными для нас.
    — Меня тоже ограбили. — Григорьева показала полицейскому свой телефон: — Не знаю, как это сделали, но с моей банковской карты сняли все деньги. Как это могло произойти? Мне, наверное, надо заявление писать? Вы можете мне помочь, товарищ полковник, или это не ваша компетенция, в другую службу надо обращаться?
    — Сколько снято с вашего счета и как вы узнали об этом?
    — Восемьдесят шесть тысяч. Я посмотрела, а у меня непрочитанные смс-сообщения. Пришел пароль для входа в личный кабинет онлайн-банка. Потом сообщение, что совершен вход в личный кабинет. Потом о том, что с моего счета списаны денежные средства. Вот и все.
    — А дата? Какая дата стоит под сообщениями? Тот самый день, когда вас доставила сюда «Скорая»?
    — Да. Это он? Это сделал Юра?
    В глазах женщины была не столько мольба, сколько опустошение, разочарование и горечь. Она задала вопрос, но ответ уже знала. И, наверное, не надеялась услышать что-то иное.
    — Расскажите, как вы с ним познакомились, — попросил Лев.
    — Случайно, — помолчав, ответила женщина. — Глупо все как-то. Мне ужасно стыдно, но то, что случилось, — этого не должно быть. Я понимаю, что надо вам рассказать, помочь. Ради других женщин, которые могут оказаться такими же великовозрастными дурочками. Я увидела его в маршрутке. Точнее, увидела, как он на меня смотрел. Нет, он смотрел на меня, взрослую женщину, украдкой, любовался мной. Поймите, для одинокой женщин, которая не видит ежедневного тепла, не получает его каждый день хотя бы маленьким кусочком, это все слишком заметно, ярче ощущается… Он смотрел, и я как-то сразу вспомнила, что недавно видела его в банке, когда снимала с карты деньги, а потом возле нашей библиотеки. Получилось так, что мы вышли из маршрутки на одной остановке. Я была на высоких каблуках и оступилась на ступеньке, а он поймал меня за руку и обхватил за талию. Его руки… Это были руки не мальчика, а сильные мужские руки. Они поймали меня, помогли. Наверное, этого не хватает любой женщине, и я на это купилась. Ничего не было в тот день, и на следующий ничего не было. Просто мы улыбнулись друг другу, я его поблагодарила, и он ушел, расспросив сначала, не нужна ли мне помощь и не подвернула ли я ногу.
    — А потом? — спросил Гуров. — Говорите, говорите! Я тоже хочу понять этого парня.
    — Потом, где-то через день, мы с ним снова оказались в одной маршрутке, и он подсел ко мне как старый добрый знакомый. Это было так просто и естественно. Есть в нем такое обаяние, простота, располагающая и притягивающая. Вам кажется, что я слишком красочно вам все рассказываю, но я в самом деле так все ощущала. Ну, в общем, мы с ним познакомились. Он назвался Юрой, я — Ириной. Поймите, на меня что-то нашло, вдруг захотелось почувствовать себя молоденькой, его ровесницей, поэтому я не представилась по имени-отчеству.
    — А потом у вас было первое свидание? Он сумел вас очаровать?
    — В этот же день у нас было романтическое свидание, если вы это имели в виду. Мы вышли из маршрутки, и он снова, как в прошлый раз, подхватил меня руками, хотя необходимости в этом не было, это была часть игры. Теперь я понимаю, что его действия, все его поступки были чистым расчетом, этот молодой мерзавец хорошо понимал психологию одинокой женщины. Мы шли с ним по бульвару в сторону супермаркета, болтали. Он рассказывал о себе, я о себе, о своей работе…
    — Что Юра вам рассказывал о себе? Где работает, где учится, о своей семье?
    — Да, — вздохнула Григорьева. — Рассказывал, но я вот теперь думаю, что, собственно, о себе ничего и не рассказал. Это я, как дура, о библиотеке, о проектах, о филологии распиналась. А он хорошо умеет слушать.
    — И все же, что он вам рассказал конкретно?
    — Что занимается наукой, что он аспирант в каком-то научном институте. Я не совсем поняла и не стала расспрашивать, потому что он сказал, что это связано с космосом. Родители у него далеко, на Урале живут, и он к ним раз в год ездит, помогает. А живет в общежитии от института. Там у него комната со всеми удобствами, это, кажется, называется «малосемейка». Но я у него ни разу не была!
    — Значит, названия института вы не знаете и адреса общежития тоже?
    — Нет, — помотала головой Григорьева. — Поймите, мне это было не особенно важно, я же не предполагала, что наши отношения закончатся так быстро и так… постыдно-печально.
    — Как он вас усыпил?
    — Не знаю, наверное, что-то влил в чай. Я не очень люблю горячий чай, да и жарко было. Как-то неожиданно для себя уснула. А потом пришла в себя уже здесь, в больнице. Соседка моя, Люба, спасибо ей, что всполошилась. Мне сказали, что она вызвала «Скорую». Повезло просто, наверное, чистое везение и счастливое совпадение. Она ведь, когда у меня Юра был, позвонила и попросила блендер одолжить, так как гостей ждала и готовила праздничный стол. Я сказала, что сама занесу через часочек. А когда не принесла и на звонки не отвечала, она ключами дверь открыла. Я ведь Любе дала комплект своих ключей. Так, на всякий случай, мало ли что.
    — Люба знала, что у вас есть любовник?
    — Нет, что вы! Конечно, не знала. Я бы не смогла рассказать ей такое.
    — А почему она решила, что вам плохо? Почему пришла с ключами открывать вашу квартиру?
    Григорьева покраснела, опустила глаза, но потом взяла себя в руки, откашлялась и снова заговорила:
    — Когда Люба позвонила, у меня дыхание было не очень ровное. Ну, она и спросила, что со мной. Я ответила, что все нормально. Ну, и свернули разговор. Она ждала, что я принесу ей блендер, а потом, наверное, испугалась и полетела открывать ключами квартиру. Получается, что она меня и спасла.
    Гуров вышел из больницы и остановился на ступенях, глядя в бездонное летнее небо, где на большой высоте оставил извилистый пушистый след какой-то самолет. Крячко посигналил, не выходя из машины. Лев никак не отреагировал на сигнал, и он повернул голову к сидевшему на заднем сиденье Бурмистрову:
    — Что-то наш шеф узнал такого, что в себя не придет. Надеюсь, ничего не случилось.
    Стас собрался было уже выйти к напарнику, но тут Гуров махнул рукой и неторопливо пошел к машине. Усевшись на переднее сиденье, он достал свой блокнот и спросил:
    — Так, Максим Николаевич, что у тебя по отпечаткам? По связям Костыля?
    — Работаем. Его пальцы и пальцы его подельников по делу об изнасиловании Белогоровой больше нигде не фигурируют. По приметам эта троица тоже нигде не «засветилась». Провели опознание по фотографиям Коростылева, Боброва и Золотарева. Никто из пострадавших женщин их не узнал. Следов татуировок на предплечьях Боброва и Золотарева не обнаружено. Свидетели тоже не показывают, что кто-то из них носил хотя бы временные татушки на руках.
    — Хорошо, — подвел итог Лев. — С этим разобрались. Сейчас мы едем на квартиру Григорьевой. Ефимова уже выехала, участковые тоже.
    — Тебя что-то беспокоит? — не удержался Крячко.
    — Да, два момента. Первое — любовника, который, видимо, и отравил Григорьеву, зовут Юрий. Он ей так представился. Помните, Золотарев говорил о каком-то Гере или Гоше, на которого Костыль ссылался, что тот как сыр в масле катается на содержании у взрослых женщин? Я вспомнил фильм «Москва слезам не верит» — он же Гера, он же Гоша, он же Юра и так далее. И второе. Когда я спросил Григорьеву, была ли у Юры на руке татуировка, она ответила, что не знает.
    — То есть? — удивился Бурмистров. — Как это, не знает? Они что…
    — Стоп, Максим, давай без пошлостей, — остановил его Лев. — Она его руки обнаженными не видела. Он никогда не снимал футболки, а приходил к Григорьевой всегда в футболке с длинными рукавами. И вообще, до постели у них дело доходило всего три раза. На резонный вопрос, который она ему задала, он ответил тем, что не хочет ее травмировать видом безобразного шрама на спине. Якобы он его получил в армии. Для впечатлительной женщины этого оказалось достаточным, но она все же пыталась руками прощупать его спину.
    — Значит, появилась особая примета у нашего афериста? — с сомнением спросил Бурмистров. — Или тут что-то другое?
    — Например, — хмыкнул Стас, — этот Юра, он же Гоша, он же Гога, устал заматывать руку ниже локтя, чтобы прятать татушку, и перешел на одежду с длинными рукавами, благо футболку можно не снимать.
    — Ребята! — покачал головой Гуров. — Мы с вами уже убедились, что татуировки на руке нашего преступника, скорее всего, нет. Нас просто ввели в заблуждение совпадения и похожие случаи.
    — Тогда шрам на спине, — развел руками Крячко и завел мотор.
    — Нет там никакого шрама! — зло бросил Лев.
    Когда оперативники прибыли на Гончарную, квартиру уже вскрыли, и там начали работать эксперты во главе со следователем. Ефимова сидела за большим столом в центре гостиной и заполняла бланк протокола осмотра места преступления. Два криминалиста, седовласый мужчина и молодая девушка-стажер, обходили помещение по кругу, рассматривая поверхности в поисках следов.
    Бурмистров вместе с участковым и несколькими подъехавшими оперативниками начали поквартирный обход. Следовало установить, видел ли кто гостя Григорьевой в день ее отравления. Кто входил, выходил из ее квартиры. Вполне могло быть, что Юрий был не один. Усыпив женщину, он мог впустить в квартиру сообщников. Возможно, что из квартиры пропали какие-то ценные вещи, деньги, золотые украшения хозяйки.
    — Товарищ полковник! — Седовласый криминалист подошел к Гурову и протянул ему стакан, держа его пальцами за донышко и верхний край. — Судя по всему, пила Григорьева из этого стакана. На дне сохранились следы жидкости, а на стенках четкие отпечатки. Возможно, что и Григорьевой, а возможно, и преступника.
    — Да, обязательно отправьте в лабораторию, — кивнул Лев. — Другой посуды, которую явно недавно использовали и не помыли, на столах не осталось?
    — Нет, только этот стакан. Удивительно, что преступник не стер отпечатков, не помыл его. Ведь если мы найдем следы вещества, то поймем, чем отравили женщину. Неаккуратно с его стороны, не находите?
    — Да, действительно, — поддакнул подошедший Крячко. — Как-то здесь все несерьезно.
    — Пусть ваша помощница, — сказал Гуров, глядя на девушку-стажера, — снимет отпечатки пальцев соседки, которая вызывала «Скорую помощь». Та женщина заходила в квартиру, она ее потом запирала, когда Григорьеву увезли в больницу. Ее пальцы надо исключить.
    Крячко вызвался помочь неопытному эксперту и вышел вместе с ней из квартиры.
    — Валерий Семенович, — остановившись возле кровати, подозвал эксперта Лев. — Смотрите, видите на простыне пятна высохшей жидкости?
    Эксперт наклонился с увеличительным стеклом и стал рассматривать пятна. Наконец он выпрямился и произнес:
    — Учитывая то, что мы знаем о последних событиях, это могут быть следы мужского биологического материала. Простыню придется изъять и отвезти к нам в лабораторию. Я попробую собрать для анализа. Если этого количества хватит, мы сможем сравнить ДНК с любым подозреваемым, которого вы найдете.
    — Отлично. Это было бы очень кстати. Мне кажется, что отпечатков пальцев мы здесь не найдем. А это улика, серьезная улика.

    Генерал Орлов отпустил сотрудников Управления. В кабинете остались только Гуров и Крячко.
    — Ну где они там? Уснули, что ли? — Орлов потянулся за трубкой внутреннего телефона, но Гуров остановил его:
    — Не надо, Петр, не дергай людей. Лаборатория по нашей просьбе и так все дела отложила и занялась материалами из квартиры Григорьевой. Лисин обещал прийти ровно в восемь, значит, придет.
    — Да? — Орлов посмотрел на осунувшегося Гурова, уставшего, почти засыпающего Крячко. — Ну ладно. Пятнадцать минут погоды не сделают. Может, чайку? А то вы какие-то вареные.
    — Будешь тут вареным, — вздохнул Стас и направился к окну, где на столике возле мягкого углового диванчика стоял электрический чайник. Он зашуршал там пакетами, продолжая говорить: — Поквартирный обход ничего не дал. Собственно, я и не удивлен. Женщина вела себя осторожно, старалась делать так, чтобы ее с парнем вместе не видели. Сама она описать его толком не смогла, по имеющимся у нас фотороботам тоже ничего конкретного не сказала: вроде похож, а вроде не похож. Лева с Григорьевой трижды разговаривал, но она все на эмоциях больше, а конкретики никакой.
    — В смысле? — не понял Орлов.
    — В том смысле, — добавил Гуров, — что она ничего из его рассказов не помнит. Или он так рассказывал, что женщина ни черта не запомнила. Ни где работает, ни чем занимается. Словоблуд он порядочный, вот что можно совершенно точно сказать о преступнике. А Григорьева была влюблена как кошка, ничего вокруг не видела. А вообще, конечно, вопросов все еще намного больше, чем ответов.
    В дверь постучали, и в кабинет вошел седовласый эксперт.
    — Разрешите, товарищ генерал?
    — Входите, Лисин, входите. Заждались вас уже. Что-то есть?
    — Есть, Петр Николаевич, — кивнул эксперт и уселся за приставной стол, положив перед собой папку с бумагами. — Во-первых, по пальцевым отпечаткам. Удалось во множестве идентифицировать отпечатки Григорьевой. Несколько отпечатков оставила ее соседка, Любовь Максимова. Других, пригодных для идентификации отпечатков, в квартире найти не удалось.
    — Он что, ничего там не трогал? — с сомнением спросил Орлов.
    — Маловероятно, что Юра ходил в квартире своей любовницы, засунув руки в карманы, — покачал головой Крячко. — Это подозрительно, и это бросилось бы Григорьевой в глаза.
    — Влюбленная она, влюбленная, — вздохнул Лев. — Вы забыли? А влюбленный человек, он как в состоянии эйфории — едущий на него паровоз не видит, а вы о таких мелочах. Я думаю, что он стирал отпечатки. При каждом удобном случае стирал. Рукавом, например, благо у него футболка все время была с длинным рукавом. А вообще, вполне мог и не трогать. Он гость, развалился на кровати, а она его с рук кормила и поила.
    — Лев Иванович, наверное, прав, — вставил эксперт. — Мы нашли несколько полустертых отпечатков. Обычно они так и выглядят, когда их пытаются наскоро удалить. Еще нам удалось получить образец ДНК из биологического материала.
    — Какого материала? — не понял Орлов. — Кровь?
    — Ну что ты, Петр Николаевич, — прыснул в кулак Крячко. — Они же там любовью занимались. Сперма, конечно!
    — О, отошел после чая, — хмыкнул генерал. — Развеселился. Еще что-то есть важное, Валерий Семенович?
    — Есть. Мы проанализировали вещество в стакане. Григорьеву усыпили, но дозировка оказалась слишком высокой. Еще немного, и сердце просто остановилось бы.
    — И что это за вещество? Лекарственный препарат?
    — Скорее даже не препарат, а полуфабрикат. Это неочищенное вещество, основа из группы фенобарбиталов — производной барбитуровой кислоты. Используется оно в фармакологии для производства лекарств. Думаю, что преступник не смог определить нужную дозу, поэтому в некоторых случаях женщины и погибали.
    — Значит, парень имеет доступ к этим веществам, — сказал Крячко и стал что-то быстро писать у себя в блокноте. — Либо он работает там, где используется это вещество, либо кто-то из его знакомых или родственников, либо он знает, где это можно украсть. То есть у него есть негласный доступ.
    — Слушайте, ребята! — Гуров обвел взглядом своих коллег. — Мне кто-то может сказать, ну, хотя бы гипотетически, почему преступник не помыл стакан? Ведь это улика, серьезная улика, это ниточка, за которую полиция явно может размотать клубочек. Он что, совсем дурак? Судя по его поведению, далеко не дурак. Так в чем дело?
    — В квартире Григорьевой, — напомнил Лисин, — нет признаков спешки, с которой преступник покидал помещение. Никто ему, видимо, не мешал помыть стакан.
    — Не посчитал нужным прятать следы вещества, которым усыплял, — задумчиво повторил Орлов. — Причин может быть несколько: либо он рассчитывал, что вещество успеет разложиться за то время, пока полиция сможет начать его исследовать, либо он думает, что мы не догадаемся о том, как он усыплял свои жертвы. И еще одно объяснение. Он даже не догадывается, что по тому веществу на него можно выйти.
    — Вещество не разлагается. Его следы могут сохраняться достаточно долго, если только это не проточная вода или не высокая температура, — подсказал эксперт.
    — Значит, завтра мы первым делом займемся определением предприятий, которые используют это вещество в производстве лекарственных препаратов, — решительно заявил Гуров. — Хотя понятно, что такого рода предприятий в Москве и Московской области достаточно много. Но делать это придется.
    Все поднялись, эксперт положил перед Гуровым материалы исследования вещества из стакана в квартире Григорьевой, Крячко широко зевнул и остановился у двери, ожидая напарника, Орлов натягивал китель, пытаясь одновременно набрать номер телефона своей жены.
    — Почему он не помыл стакан? — еще раз вслух спросил Гуров. — Следы преступления, тем более орудие преступления принято прятать первым делом. Это «азы» преступного промысла. После стольких доказанных эпизодов его нельзя считать неопытным. И все же… Почему он не помыл стакан?

    Профессора Пожарского Гуров знал давно. Жена ученого была завзятой театралкой, но сам Борис Аркадьевич почти не интересовался ничем, кроме науки. Не было в Москве специалиста, который бы так глубоко знал историю фармакологии. В этой области Пожарский обладал практически энциклопедическими познаниями. Несколько раз Гурову приходилось бывать на светских мероприятиях, где присутствовали светила отечественной медико-биологической науки, и каждый раз Борис Аркадьевич умудрялся поражать полковника интересными сведениями из истории науки и открытий в области фармакологии. Что уж говорить о студентах, которые слушали лекции профессора с раскрытыми ртами. Бывало, что на лекции сходились даже слушатели с других факультетов мединститута. А уж в самом НИИ фармакологии считалось за счастье стать соавтором профессора Пожарского в каком-нибудь издании, сборнике или просто медицинской периодике.
    Невысокий, худощавый, с непослушными вьющимися волосами, профессор встретил Гурова в коридоре института и, обняв за плечи, потащил в свой кабинет. Эмоциональность ученого порой проявлялась во всем, кроме непосредственной работы с материалами в лаборатории или изучения первоисточников. Здесь уж профессора было не оторвать от работы: он погружался в среду полностью и без остатка.
    — Дорогой Лев Иванович! Вы не поверите, — оживленно говорил Пожарский, то и дело дергая узел своего галстука, который и так уже основательно съехал набок. — Мы с Элечкой вот только-только говорили о театре и вспоминали, что давненько не бывали на спектаклях Машеньки. Кстати, как она? Как ее самочувствие, как творческое состояние? Помнится, в последний раз вашу супругу одолевала некая хандра, присущая подготовке премьеры.
    — Все хорошо, Борис Аркадьевич! Не переживайте. В театре все идет своим чередом, все живы и здоровы. А я к вам по делу, по вашей части мне очень нужна консультация.
    — Что, кто-то нездоров? — Пожарский так артистично всплеснул руками, что Лев едва не рассмеялся.
    Усаживаясь в большое кожаное кресло, он осмотрелся. Да, в этом кабинете Пожарского ему еще не приходилось бывать. Старина, начало прошлого века. Не только кресла, но книжные шкафы и те старинные. За стеклами виднелись корешки научных изданий с фамилиями авторов, вызывающими благоговейный трепет: Бухгейм, Амбодик-Максимович, Нелюбин, Пирогов, Филомафитский. Здесь же стояли издания Римского Высшего института санитарии, института Макса Планка, Каролинского института. Несмотря на относительную молодость Пожарского, ему было всего около пятидесяти лет, он умудрялся сохранять в кабинете и в своем отделе атмосферу старой русской профессуры.
    — Это связано с моей работой, Борис Аркадьевич, — развел руками Лев. — Простите, что мой визит к вам столь прагматичен.
    — С вашей работой? — Профессор сразу стал серьезным, и стекла его круглых очков тревожно блеснули. — Но вы ведь в полиции работаете? Как это все связано?
    — Да, моя работа заключается в том числе и в раскрытии преступлений. Одним словом, мне нужна ваша помощь. Ваша консультация по поводу одного препарата.
    — Ну, извольте, Лев Иванович! Рад буду помочь вам. А в чем, собственно, моя консультация будет заключаться?
    Гуров открыл папку и передал через стол профессору материалы лабораторных исследований. Ученый бегло просмотрел шапки каждого документа и углубился в чтение, только мерными кивками давая понять собеседнику, что он слушает его и просит продолжать.
    — Этот препарат преступник использовал для усыпления своих жертв, а потом обворовывал их. Эти материалы — единственное исследование единственного образца, которое нам посчастливилось найти. Я думаю, что преступник часто применял это средство или другие. Во всех случаях жертвами являлись женщины. К сожалению, у нас несколько случаев со смертельным исходом. А последняя жертва едва осталась жива, и то только потому, что ей вовремя была оказана медицинская помощь.
    — Хм… — Профессор перевернул еще пару страниц и чуть повел плечами. — Ну, ваши специалисты разобрались, как я вижу. Вполне грамотное исследование, и результат однозначный. Да, именно такое действие препарат и должен оказывать, но в сыром, неочищенном виде действие его трудно прогнозировать. Слишком много примесей. А человеческий организм зачастую имеет свои индивидуальные реакции на каждый из компонентов, вплоть до аллергического шока. Но в целом это угнетение центральной нервной системы на длительное время. Так что вы хотели узнать у меня, Лев Иванович?
    — Ну, может, вы что-то подскажете как специалист. Например, может быть такое, что преступник применял именно это средство, потому что объектами преступления были именно женщины? Может, именно на женский организм он действует как-то по-особенному?
    — Нет, это абсолютно ни о чем не говорит. Действие не зависит от полового различия. Только возраст может играть роль. Например, подростковый или детский возраст, пожилой или период беременности. Возможно изменение реакции в связи с одновременным применением других лекарств похожего или противоположного свойства, индивидуальная непереносимость.
    — Значит, следует считать, что выбор препарата был произведен преступником чисто случайно?
    — Я думаю, что все гораздо проще, Лев Иванович. Возможно, ваш преступник или человек, от которого он получил препарат, имеет отношение к фармакологическому предприятию, на котором его используют в производственных целях.
    — Об этом я уже думал, Борис Аркадьевич! — вздохнул Гуров. — Увы, придется перебирать все предприятия Москвы и области, чтобы найти источник. Мои помощники насчитали только в Москве серьезных производителей около полусотни.
    — Все? — Профессор как-то странно посмотрел на него и улыбнулся. — Почему все? Насколько я знаю, у нас только одно предприятие использует это вещество в фармакологическом производстве. Это новое направление, новая технология. На сегодняшний день в Москве используют это вещество на экспериментальной основе в НПО «ФАРМЭКОЛАЙН». Офисы у них есть и в центре, но производственные помещения, склады и лабораторный комплекс находятся в Мытищах.
    — Профессор! — Лев поднялся с кресла и склонил голову. — Искренне и без лести хочу вам сказать… Вы — бог!
    — Только его земное воплощение! — засмеялся Пожарский.

    Афишировать свой визит на фармакологическое предприятие Гурову не хотелось. Вполне возможно, что преступник к нему имеет отношение весьма отдаленное… Или не имеет вовсе, а препарат получает от друга, подруги, брата, свата и кого-нибудь еще. Мало ли друзей или родственников бывает у человека. И тогда визитом полиции можно спугнуть всю эту цепочку, да и самого преступника. Но доверить эту работу службе безопасности предприятия тоже не хотелось. Как они выполнят работу, на каком профессиональном уровне. Одна ошибка, одно неосторожное слово или действие — и тот же самый эффект. Преступник все поймет, поймет, что ему сели «на хвост», и скроется. Или подготовит себе надежное алиби. Или еще страшнее: например, убьет своего поставщика препарата с предприятия, и единственная ниточка оборвется.
    Лев отправился на предприятие, оставив Крячко на связи. Помощь могла понадобиться в любой момент — от организации выезда на предприятие группы спецназа до оперативного оформления санкции на изъятие препарата или на проведение обыска и многого другого, что может потребоваться срочно.
    Начальник службы безопасности НПО «ФАРМЭКОЛАЙН» Виктор Петрович Мерзляков, крупный мужчина с аккуратной стрижкой, в дорогом костюме и с постоянно недовольным выражением лица, встретил Гурова на проходной. Сделав знак охраннику, чтобы тот пропустил гостя, он пожал полковнику руку и осведомился:
    — Насколько у вас важный разговор?
    — А к вам с визитами часто приезжают старшие офицеры МВД из различных Главков с пустыми разговорами? Например, просто кофейку с вами в кабинете попить?
    — Я не к тому, Лев Иванович! — Недовольство на лице Мерзлякова проявилось еще ярче. — Знаю, что не с пустяками приехали. Просто… Если быть честным, то мой кабинет — единственное помещение, где есть гарантия соблюдения конфиденциальности.
    — Ну, спасибо, — усмехнулся Лев. — Значит, вы полагаете, что я мог приехать для решения шкурных вопросов и для отстаивания интересов «крышуемого» поставщика или заказчика? Как-то вы на этой должности немного испортились, Виктор Петрович. Я ведь наводил о вас справки, прежде чем являться с визитом. Вы из лейтенантов дослужились до подполковника, из рядовых оперативников поднялись до заместителя начальника отделения полиции по оперативной работе. У вас показатели были одни из лучших в районе, у вас учились оперативной работе даже опытные сыщики. Что стало с вами, а?
    — Как говорится в современных фильмах: «Ничего личного, только бизнес», — проворчал Мерзляков. — Работа такая, Лев Иванович. Надо уметь угождать и нашим, и вашим, иначе вмиг вылетишь отсюда. Здесь другой мир, другая среда, другие законы.
    — Кстати, законы у нас по всей стране одни, — парировал Гуров. — А от присяги, которую вы давали народу и стране, когда поступали на службу в милицию, вас никто не освобождал. Но я вас понял. И вы меня поймите. У меня есть серия преступлений, и цепочка вывела меня на ваше предприятие, Моя работа заключается в том, чтобы раскрывать преступления. А все, что будет мешать, — это ведь противодействие работе полиции, сотруднику при исполнении своих служебных обязанностей. Уж вы-то должны знать, каковы последствия для должностного лица и юридического тоже. Лицензия вашей фирмы может быть заморожена, а потом и аннулирована. Как, собственно, и деятельность руководителя. О вашей лицензии я молчу.
    — Ну, все, все! Вы меня убедили. Не помогу вам, вы меня подставите перед начальством. Я ведь не уследил за тем, что вещества с производства могут утекать, и с их помощью произошло несколько убийств.
    — Не подставлю, — вздохнул Лев. — Ну что у вас за представления, что за жаргон! Если вы мне не поможете, то я начну свою работу здесь уже официально. Вредно для моего дела, преступник может узнать о моем появлении здесь, но зато никаких заминок не будет. Я могу даже конвейер остановить, если понадобится. Слушайте, давайте уже о деле разговаривать!
    — Давайте, — неожиданно добродушно улыбнулся Мерзляков. — Работать так работать. Чего нам делить и враждовать, зачем палки в колеса вставлять? Дело у нас общее. Я вам помогаю, вы — мне. Никто не знает, что вы сами пришли ко мне, начальство может решить, что я вскрыл и привлек официальные органы для решения проблемы. Мне плюс, вам плюс, для дела плюс.
    — Такой поворот в вашем мировоззрении мне нравится, — согласился Гуров. — Где ваш кабинет?
    Через тридцать минут Лев изложил начальнику службы безопасности все, что касается гипотетического сотрудника фирмы, который либо сам является преступником, либо снабжает или единожды снабдил преступника нужным препаратом. Предстояло совместными усилиями придумать, как найти этого человека, как выйти на преступника.
    — Я думаю, что нам нужно привлечь кого-то из специалистов, — предложил Мерзляков. — Такого, на кого можно положиться.
    — Пока это исключено. Есть шанс нарваться на болтуна или прямо на человека, который связан с преступником.
    — Хорошо, тогда придется опираться только на мое знание производственных технологических процессов. Итак, вещество, которое является сырьем для производства каких-то выпускаемых нами лекарств. А их более тысячи, сложная задача.
    — А если пойти логическим путем, — предложил Гуров. — Искомое вещество применяется только на вашем предприятии. Значит, оно не имеет широкого применения, а используется лишь для производства узкой линейки лекарственных препаратов седативного действия. Второе, оно используется только у вас еще и потому, что это какое-то новое, экспериментальное производство или экспериментальный препарат. Он или только начал производиться, или аналог дорогого препарата, или только проходит клинические испытания. Согласны?
    — Тут много тонкостей, которых я не могу знать, я не фармаколог. По названию препарата могу сказать, где, в каком помещении, на каком производстве его делают, могу навскидку сказать, куда мы его поставляем и кто наши партнеры. Но для этого мне нужно знать это название. Новых препаратов у нас в этом году штук сто или двести. По этому принципу мы будем вычислять нужное производство очень долго.
    — Хорошо, а лаборатория у вас есть? Какие-то экспертизы, проверки вы ведь делаете?
    — Конечно, есть и лаборатория.
    — Так, может, с нее и начнем? Лаборатория на производстве — это и начало всего, и изучение проблем, если они возникают.
    — Согласен с вами, — кивнул Мерзляков. — Пойдемте. Я вас буду выдавать за своего школьного товарища, мол, сто лет не виделись. Чтобы никого не пугать, вы не только к полиции, но и к фармакологии никакого отношения не имеете. Чисто частный визит, чисто интерес. Я даже скажу, что у вас и высшего образования нет. Это чтобы никто не подумал, что я конкурентов вожу.
    — Хорошо, — засмеялся Лев. — Будь у меня немного артистического таланта, я бы изобразил олигофрена, но, ей-богу, не сумею. Давайте все же внимания особенно не привлекать и не переигрывать. Идем тихо, незаметно, разговариваем между собой.
    Фармакологическая лаборатория занимала весь второй этаж соседнего корпуса. Чистые, стерильные и светлые помещения. Никелем и стеклом блестели электронные весы, центрифуги, муфельные печи и еще какие-то приборы, назначения которых Гуров не понимал. Здесь работали молодые девушки, но он заметил и нескольких парней. Все в белых одноразовых комбинезонах. Мерзляков проводил гостя по комнатам не спеша, коротко называя, что это за комната и чем тут занимаются.
    Один из парней, высокий, хорошо сложенный, с аккуратной салонной прической, обернулся на вошедших. Он сидел за компьютером и забивал какие-то данные в таблицу на экране монитора. Две девушки стояли возле него и тихо посмеивались. Гурова как будто окатили из ушата. Лицо этого парня неуловимо было похоже на часть фотороботов. Наверное, сработала не столько зрительная память и умение мысленно мгновенно прикидывать словесный портрет, сколько интуиция.
    — Что это за парень? — тихо спросил Лев. — Второй стол справа от окна. Он сидит, а возле него стоят две девушки.
    — Ну, я всех-то по именам и фамилиям не знаю. Один из лаборантов, наверное. Тут…
    — Надо узнать, как его зовут. Имя и фамилию. А потом через кадры все о нем, начиная с домашнего адреса.
    — Вы узнали его? — опешил Мерзляков. — Это он?
    — Я не знаю, Виктор Петрович! — процедил сквозь зубы Гуров. — Я прошу вас только сделать то, что попросил. Пока только это. Придумайте, как это сделать!
    — Ну, это же проще простого. Пойдемте в бюро пропусков.
    Зайдя в комнату, сплошь заставленную шкафами с выдвижными ящиками, Мерзляков окликнул молодую женщину, набивавшую в компьютере что-то в бланк временного пропуска:
    — Оля, у нас лаборатория в каком шкафу?
    — В восьмом, Виктор Петрович, — отозвалась женщина, с интересом обернувшись на начальника и его спутника. — Вам помочь?
    — Не надо. Сиди, работай, — в обычной своей манере с недовольным лицом ответил Мерзляков, и она тут же отвернулась.
    Удобная маска, подумал Гуров. Можно к себе и располагать людей, а можно и на место ставить. Он смотрел, как начальник службы безопасности выдвинул два ящичка и стал водить пальцем по карточкам с яркой вставкой «лаборанты». Отодвинув в сторону лишние карточки, Мерзляков принялся листать оставшиеся одну за другой, вглядываясь бегло в фотографии, вклеенные на угол каждой карточки. Через минуту он вытащил одну и протянул Гурову.
    — У вас интернет в кабинете есть? — спросил Лев.
    Когда Мерзляков утвердительно кивнул ему, он подошел к копировальному аппарату, поднял крышку и положил туда карточку. Несколько секунд и лист выполз с изображением молодого человека.
    Гуров набрал номер Крячко и сказал в трубку:
    — Стас, я тебе сейчас отправлю один документ с фотографией и данными на человека. Предъяви его Григорьевой и всей пятерке пострадавших, кто у нас идет по первому списку.
    — Что, внешне похож на нашего героя?
    — Похож. А еще его зовут Егором. Понимаешь? Егор, Гера, Юра!
    Лев смотрел на фотографию и вспоминал внешность того парня в лаборатории. Слишком просто, подумал он. Вычислил предприятие, пришел и сразу увидел нужного человека. Так не бывает! Я выдаю желаемое за действительное, мне уже мерещится этот молодой аферист. Но тут внутренний голос принялся спокойно убеждать в обратном: «Не сразу, не совпадение и не мерещится. Вспомни, сколько вы перебрали с Крячко и Бурмистровым фотороботов, сколько опросили людей, сколько составили описаний. Ты его уже представлял себе как живого, поэтому в лаборатории он тебе сразу в глаза и бросился. Именно этот Егор Пушкарев.
    И ты правильно оценил, что совпало имя. Но оно не совпало, просто круг стал смыкаться вокруг этого человека. Количество перешло в качество. И в лабораторию ты сунулся не случайно, а потому, что тебя подтолкнул разум. Ты знал, хотя еще и не мог в голове четко сформулировать, что этот молодой парень именно из лаборатории, из среды простых лаборантов, простых помощников. Да, много нелепости и юношеской глупости в этих преступлениях. Это сделал не инженер-технолог, не кандидат медицинских наук. Тогда бы преступление выглядело по-иному, намного серьезнее. — Внутренний голос сделался вдруг вкрадчивым, чуть таинственным. — Ты сразу бросил взгляд в лаборатории на то, что парень одет в футболку с длинным рукавом. Сам по себе этот факт абсолютно ничего не значит. Таких футболок и похожих на них и различных толстовок миллионы, но именно то, что разыскиваемый так одет, тебе тоже бросилось в глаза. Это просто набор, большой набор косвенных признаков, которые тебе и позволили понять, что это тот самый!
    — Ты знаешь, Лева, он даже не сопротивлялся и не возмущался, — рассказывал Крячко. — Мы его взяли в арке дома, когда он свернул с улицы. Ребята Бурмистрова тормознули его знакомых еще на улице расспросами, как пройти к Большому театру. А мы его под руки и в машину. Никто не видел.
    — Но нам его помощника-программиста еще надо вычислить. Плохо, если он узнает раньше времени, что мы Пушкарева взяли, — заметил Гуров.
    — Придется потрясти голубчика, — развел руками Крячко. — Никуда не денется, сдаст напарника.
    — А мы ему поможем, — усмехнулся Лев и стал доставать из папки листы бумаги. — Вы все подготовили для опознания?
    — Да, через час в кабинете Ефимовой начнем все следственные действия. Пострадавшие и свидетели приглашены. «Пальчики» Пушкарева совпали по трем эпизодам. Если прижмем его показаниями, он сознается. Не кажется мне этот тип сильным и характерным. Сдаст помощника из банка.
    — Я думаю, он сломается, если мы помощника назовем ему сами, — протянул напарнику распечатки сотового оператора Лев. — Знаешь, что это? Распечатки соединений телефона Пушкарева за весь период, со времени его первого ограбления женщины с применением усыпления. Мы с тобой допросили всех, у нас есть не просто даты, когда с банковских карт пострадавших были сняты деньги преступниками, но и время. Теперь обрати внимание, что именно в это время по два, а то и по три раза Пушкарев связывался по телефону с одним и тем же абонентом. И так было каждый раз, с каждой жертвой. Понял мою идею?
    — Понял, — кивнул Стас. — Он звонил, и они занимались переводом денег, а потом программист делал так, что виртуальный счет исчезал из сети банка. И куда с него переводились деньги, установить уже было невозможно.
    — Да, так действуют преступники, которые создают копию страницы онлайн-банка и отслеживают тех, кто туда в этот момент заходит, кто должен вот-вот получить пароль для входа. Они начинают от имени банка переписку с этим человеком, просят подтвердить номер карты, другие данные. Чаще всего люди «покупаются» на эту переписку, они же уверены, что общаются с сотрудником банка, и, забывая обо всех предупреждениях, которые им делали раньше, называют все данные карты и пароль. И деньги уходят. А потом уже никто не может восстановить процесс снятия денег. Виртуальный счет исчезает.
    — Парня взяли?
    — Да, Бурмистров мне только что звонил. — Лев с удовлетворенным видом откинулся на спинку кресла и заложил руки за голову. — Ты знаешь, мне тут программист один сказал, что нам с тобой дико повезло. Такие преступления с банковскими счетами практически не раскрываются. Следов не остается. А мы пошли не от факта снятия денег, а от факта другого преступления — от усыпления жертвы. Так что не зря я сегодня проторчал полдня у сотового оператора, улаживая и поторапливая специалистов.
    — А у меня, Лева, для тебя тоже есть сюрприз! — Крячко сделал загадочное лицо и, пощелкав пальцами по клавиатуре ноутбука, повернул его экраном к напарнику. — Полюбуйся!
    На экране четко, крупным планом, красовалось изображение цветной татуировки на внутренней стороне руки человека, прямо возле сгиба локтя. Крылатый змей, свернувшись кольцом, пожирал собственный хвост. Это был совсем другой рисунок, не в том стиле и не в тех красках. Тот рисунок, который Гуров видел на руке Бочкина, и рисунок, который узнал как свою работу тату-мастер, выглядели проще, современнее. А этот как будто только что сошел со страницы древнего манускрипта.
    — В салоне барбершопа, — тихо, но веско добавил Стас, — некий мастер Сашка Карташов опознал эту татушку. Именно с таким рисунком был клиент, которого он обслуживал по подарочному сертификату гражданки Горбуновой. Вот тебе и косвенная улика, фактическое обвинение умершей. Не только живые будут свидетельствовать, но и мертвые жертвы «змея».
    — Невероятно, — удивленно посмотрел на него Лев. — Невероятно, но татуировка все-таки была на руке преступника. Мы уже и не думали, что есть такая улика, а она была, и именно такая. Мистика?
    — Ладно тебе, — рассмеялся Крячко. — Просто совпадение. Может быть, и закономерно, что этот «змей» попался, хотя по всем признакам он должен был оказаться неуязвимым. Ведь он по причине своей необразованности использовал это вещество из лаборатории. По необразованности своей не мыл за собой стаканов, из которых поил усыпляющим составом женщин. Он полагал, что это обычное и часто встречающееся вещество. Ему бы спросить у ведущих специалистов, они бы ему сказали то же, что и тебе твой профессор, то есть такой состав базового вещества имеется только в его фирме, только там с ним начали экспериментировать. А Пушкарев всего лишь студент-заочник.
    — И все-таки удивительно, что рисунок на руке был в другом стиле, но именно Уроборос. Именно символ.
    — Вот и я думаю, — задумчиво отозвался Крячко, поворачивая к себе ноутбук и рассматривая рисунок. — Получается, сколько веревочке ни виться, а все равно конец будет. И этот символ бесконечности древних, он тоже имеет глубокий смысл. Все возвращается к своему началу, но только в ином виде. Все неизбежно, и круг неизбежно замкнется. И змей, сколько бы он ни жалил и ни плевался огнем, все равно укусит сам себя за хвост! Эмоции, где-то философия, но в юриспруденции это еще имеет и свою формулировку — неотвратимость наказания.

    Мария вернулась домой после вечерней репетиции и с удивлением прислушалась. Свет горел на кухне, в ванной, но в квартире было тихо, и где-то звучала мягкая негромкая музыка. Это что-то новое, подумала она. Струнный квартет, виолончель? Неслышно ступая, Мария вошла в гостиную и увидела мужа сидящим в кресле на лоджии. Гуров задумчиво смотрел на ночную Москву и чуть покачивался. Она подошла к нему и обняла за шею, прижавшись щекой к его небритой щеке:
    — Что случилось?
    Гуров погладил жену по руке и, шумно втянув носом воздух, тихо произнес:
    — Мне нравится, как пахнут твои волосы.
    — А еще?
    — А еще мне нравится, когда ты возвращаешься домой и мы садимся ужинать. На нашей уютной кухне, за столом под абажуром. И весь мир остается за дверью этого дома.
    — Что случилось, полковник?
    — Видишь ли, Маша, — после небольшой паузы заговорил Лев, — я иногда задаю себе вопросы: почему и как? Почему из хорошеньких милых детишек вырастают преступники и моральные уроды и как это происходит? Нет, я прекрасно знаю механизм этой трансформации, я даже статистику знаю. Это часть моей работы. Но эмоционально мне всегда хочется докричаться, понять. Помнишь, мы с тобой ездили в детский дом?
    — Помню, — вздохнула жена. — Ты меня еще так напугал на обратном пути, когда поймал какого-то преступника. А он ударил тебя ножом.
    — Ерунда, это все ерунда, — отмахнулся Лев. — Главное, что вот эти невинные, обогретые души детей, которых так любят все взрослые и которые по какой-то трагической случайности лишились родителей, они ведь тоже станут другими, не такими, как сейчас. И кто-то из них, залюбленных и обласканных, выйдет во взрослую жизнь и… И рано или поздно «крылатый змей» укусит сам себя за хвост.
    — Какой змей? — не поняла Маша.
    — Крылатый, — буркнул Гуров и, высвободившись из объятий жены, поднялся на ноги. — Уроборосом зовут. Пойдем лучше пить чай!

Подробней о книге

Не говори об этом мужу

Содержание

Аннотация

Аннотация

Полковник МВД Гуров участвует в задержании преступника, пытавшегося ограбить на улице женщину. У задержанного — особая примета: татуировка в виде крылатого змея, кусающего себя за хвост. Точно такая же, со слов потерпевшей, была у брачного афериста, который сначала завел с ней роман, а потом снял с ее счета все деньги и скрылся. Но это не он напал на нее на улице… Выходит, есть некто с такой же татуировкой, кто под маской влюбленного грабит доверчивых простушек. Череда последующих афер подтвердила эту версию следствия. Гуров уже догадывается, где искать преступника, но еще не знает, чем обернется предстоящая схватка…

Установки пользователя

Цвет фона
Цвет текста
Применить

Скачать