Мотив для исчезновения

Мотив для исчезновения

Аннотация

    «Динамично развивающаяся сюжетная линия, которая захватывает с первой главы и не отпускает до самого конца», – издание Midwest Book Review, Диана Донован (о книге «Когда она ушла»).
    Новый шедевр среди полюбившихся бестселлеров Блейка Пирса, который будет держать вас в напряжении: МОТИВ ДЛЯ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ (серия «Загадки Эйвери Блэк» —Книга 3).
    В окрестностях Бостона находят сожженые до неузнаваемости трупы и полиция понимает, что на улицах орудует очередной серийный маньяк. Под растущим давлением СМИ, у мэрии не остается иного выбора, кроме как обратиться хоть и к противоречивому, но все же самому блестящему детективу по расследованию убийств – Эйвери Блэк.
    Эйвери, пытающаяся разложить свою жизнь по полочкам, разобраться в только зарождающихся отношениях с Рамиресом и примерении с Роуз, внезапно осознает, что перед ней самый запущенный случай в ее карьере. Практически не имея никаких зацепок, ей приходится понять как работает мозг убийцы-психопата и почему он так одержим огнем, а также предстоит найти ключик от его головы. Следы заводят ее глубоко в беднейшие районы Бостона, сталкивая с неадекватными жителями и, в конце концов, она попадает в ситуацию, которую не могла и представить.
    В этой психологической игре «кошки-мышки» и бешеной гонке со временем Эйвери с головой окунается в мир убийцы, открывая для себя такие темные места, в которые она никогда не хотела бы попасть.
    Интригующий психологический триллер МОТИВ ДЛЯ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ – это третья книга захватывающей серии детективов с любимым героем, которая заставит вас листать страницы до самой ночи.

Оглавление

БЛЕЙК ПИРС МОТИВ ДЛЯ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ

Блейк Пирс
    Блейк Пирс – автор серии-бестселлера «Загадки Райли Пейдж», включающей в себя семь захватывающих книг (серия продолжается). Помимо этого он является создателем «Загадок Макензи Уайт», состоящей из четырех книг (серия продолжается); «Загадок Эйвери Блэк», также содержащей четыре книги (и продолжающейся), и новой серии под названием «Загадки Кери Локи».
    Книголюб и большой поклонник триллеров и детективов, Блейк будет рад услышать ваше мнение, поэтому заходите на www.blakepierceauthor.com, чтобы узнать больше и оставаться в курсе новинок!
КНИГИ БЛЕЙКА ПИРСА
СЕРИЯ «ЗАГАДКИ РАЙЛИ ПЕЙДЖ»
КОГДА ОНА УШЛА (книга № 1)
КОГДА КРУГОМ ОБМАН (книга № 2)
КОГДА РАЗБИВАЮТСЯ МЕЧТЫ (книга № 3)
КОГДА ПРИМАНКА СРАБОТАЛА (книга № 4)
КОГДА ОХОТА НАЧАЛАСЬ (книга № 5)
КОГДА СТРАСТЬ СИЛЬНА (книга № 6)
КОГДА ПОРА ОТСТУПИТЬСЯ (книга № 7)
СЕРИЯ «ЗАГАДКИ МАКЕНЗИ УАЙТ»
ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН УБЬЁТ (книга #1)
ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН УВИДИТ (книга #2)
ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН НАЧНЁТ ОХОТУ (книга #3)
ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ПОХИТИТ (книга #4)
ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ЗАХОЧЕТ (книга #5)
СЕРИЯ «ЗАГАДКИ ЭЙВЕРИ БЛЭК»
МОТИВ ДЛЯ УБИЙСТВА (Книга № 1)
МОТИВ ДЛЯ ПОБЕГА (Книга № 2)
МОТИВ ДЛЯ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ (Книга № 3)
МОТИВ ДЛЯ ОПАСЕНИЙ (Книга № 4)
СЕРИЯ «ЗАГАДКИ КЕРИ ЛОКИ»
СЛЕДЫ СМЕРТИ (книга № 1)

ПРОЛОГ

    Пока он пробирался через пустырь, потихоньку начал зарождаться рассвет. Накануне прошел небольшой дождь, благодаря которому по земле расстелился туман. Он методично шагал, абсолютно не спеша, будто прогуливался там каждое утро.
    Повсюду виднелись фундаменты домов, которые никогда не будут достроены. Он мог лишь предположить, что стены начали возводить около пяти-шести лет назад и забросили, как только ударил ипотечный кризис. Почему-то это взбесило его. Ведь было дано столько обещаний этим семьям, строителям, которые работали над проектами, чтобы в конце концов потерпеть такой крах.
    На фоне тумана он выглядел очень мрачно – высокий и худой, словно не человек, а живое чучело. Черное пальто идеально сочеталось со светло-серыми пучками торчащих волос. Картина казалась неземной. Он ощущал себя призраком, легендарным и практически непобедимым. Он чувствовал себя частью этого мира, тогда как мир стал частью его самого.
    Но в его присутствии в том месте не было ничего естественного. На самом деле он планировал все много недель назад, даже месяцев. Все эти бесцельно прожитые годы постепенно подводили его к этому моменту.
    Он прошел сквозь туман и прислушался к звукам города. Где-то в миле от него царила суета и вечный хаос. Сейчас же он находился в забытой, обветшалой части городка, которую большинство жителей покинуло при первых же признаках экономического кризиса. Эта туманная местность была усеяна несбывшимися мечтами и надеждами.
    Ему так хотелось поджечь здесь все.
    Но он терпеливо ждал, расхаживая взад и вперед без какой-либо четкой цели. Он прошел по краю пустой улицы и направился к строительной площадке, где все также стояли несколько недостроенных домов. Он остановился, ожидая пока из тумана появится еще одна фигура, прекрасно зная, что Вселенная не обманет его.
    Наконец, она появилась.
    Еще до того, как он смог разглядеть силуэт в тумане, он ощутил его приближение сквозь слабый свет и сочащийся туман. Фигура была явно женской.
    Это было то, чего он и ожидал все это время. Судьба складывалась прямо на глазах.
    С безумно колотящимся сердцем в груди, он старался вести себя вполне естественно и спокойно. Он начал звать собаку, которой там не было. В тумане его голос казался иным – тонким и колеблющимся, будто он был призраком.
    Он залез в карман своего длинного пальто и достал оттуда собачий поводок-рулетку, который был куплен накануне.
    – Свит Пи! – позвал он.
    Подобная кличка запросто смутила бы прохожих прежде, чем они поняли, о чем идет речь.
    – Свит Пи!
    Силуэт женщины приблизился в тумане. Он увидел, что она тоже выгуливала собаку с утра. Это была одна из тех крошечных пород, которая больше походила на крысу. Конечно же, он знал о ее наличии. Он знал абсолютно все об ее утренних привычках.
    – У Вас все в порядке? – поинтересовалась женщина.
    Теперь он мог разглядеть ее лицо. Она была намного младше – около двадцати лет.
    Он поднял болтающийся поводок и грустно улыбнулся девушке:
    – Моя собака потерялась. Уверен, она рванула куда-то сюда, но я даже не слышу ее.
    – О, нет, – огорченно ответила она.
    – Свит Пи! – снова крикнул он.
    Собачка подняла одну лапу, собираясь пописать. Девушка не обратила на это никакого внимания. Она смотрела на собеседника. По взгляду было ясно, что она начинала узнавать его. Она наклонила голову. Неуверенная улыбка коснулась ее губ и она медленно шагнула назад.
    Он засунул руку в другой карман, схватив молоток, который до этого старательно скрывал, и выдернул ее с такой скоростью, что удивился сам.
    Мужчина сильно ударил девушку прямо по голове. Звук, в окутанной туманом тишине, был едва различим. Тук.
    Ее глаза остекленели. Слабая улыбка так и осталась на лице, когда она рухнула на землю.
    Собачка обнюхала хозяйку, затем посмотрела на нападавшего и громко залаяла. Он шагнул к ней с грозным видом. Животное описалось от страха, отступило и на полной скорости убежало с места преступления, волоча за собой поводок.
    Он положил в карманы молоток и ненужную рулетку. Затем он оглядел себя и медленно потянулся к телу. Единственным звуком этим утром был бесконечный лай напуганного животного, эхом разносившийся в тумане.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

    Эйвери поставила последнюю коробку на пол новой квартиры своей дочери и практически расплакалась. Грузовичок, который они наняли для перевозки вещей, уехал пять минут назад и пути обратно больше не было. Теперь у Роуз было собственное жилье. Блэк почувствовала неприятное жжение в животе. Все это совершенно отличалось от ее проживания в общежитии колледжа, где на каждом углу были друзья, а безопасность обеспечивалась охраной кампуса.
    Роуз теперь будет жить одна и Эйвери до сих пор не могла принять это. Совсем недавно жизнь дочери была под угрозой из-за последнего расследования и Блэк все еще чувствовала вину. Она считала безответственным оставлять Роуз сейчас жить одну после подобного испытания. Это говорило о ее провале в качестве матери и очень пугало. Для детектива Убойного отдела такой момент был совсем непрост.
    «Ей уже восемнадцать, – думала Эйвери. – Ты не сможешь быть рядом всегда, особенно учитывая, что не делала этого в период ее взросления».
    «Как же Роуз выросла так быстро? Как стала такой красивой, независимой и сильной женщиной?» – Эйвери просто не могла смириться с этим, поскольку отсутствовала большую часть ее жизни.
    Откинув все в сторону, она почувствовала гордость, наблюдая как дочь распаковывает посуду и раскладывает ее по шкафам. Несмотря на бурное детство и подростковый период, Роуз справилась. Будущее было прямо перед ней и начиналось с того, что она раскладывала тарелки со значками долларов в шкаф своей первой квартиры.
    – Я горжусь тобой, малышка, – произнесла Эйвери, пробираясь сквозь лабиринт коробок, занимающих пол гостиной дочери.
    – По поводу? – спросила Роуз.
    – Твоей жизни, – засмеялась Блэк. – Понимаю, что не облегчила тебе ее.
    – Ты нет, но папа справился. И это не камушек в твой огород.
    – Знаю, – ответила Эйвери, все же ощутив неприятный укол.
    Она понимала, что подобное признание нелегко далось даже Роуз. Она также знала, что ее дочь все еще пытается понять на какой стадии находятся их отношения. Впереди предстоял достаточно трудный этап примирения. В последнее время они обе прошли через ад, начиная с Роуз, которую преследовал серийный маньяк, благодаря чему она переселилась в конспиративную квартиру, и заканчивая посттравматическим расстройством Эйвери из-за пережитого страха за дочь. И такая простая вещь, как разбор коробок в новой квартире дочери, была огромным шагом на пути к восстановлению их отношений, о чем Блэк буквально мечтала.
    Для этого потребуется спокойная обстановка, которая далеко не всегда возможна в мире одержимого работой детектива.
    Она присоединилась к Роуз и помогла ей распаковать коробки с надписью «КУХНЯ». Во время совместной работы Эйвери вновь ощутила, как ее глаза наполнились слезами.
    «Какого черта? С каких пор я стала такой эмоциональной?»
    – Думаешь, все будет в порядке? – спросила Эйвери, пытаясь поддержать разговор. – Это полностью отличается от жизни в общежитии. Ты должна справляться со всем сама. Ты готова к этому после… ну, после всего, через что ты прошла?
    – Да, мам. Я уже не маленькая девочка.
    – Что ж, ясно.
    – Кроме того, – продолжила Роуз, доставая последнюю тарелку и отставляя пустую коробку в сторону, – я больше не одна.
    Это было заметно. В последнее время она стала немного отвлеченной, зато постоянно в хорошем настроении. А подобный позитивный настрой не был присущ Роуз Блэк. Эйвери подумывала, что причиной этому мог стать какой-то мальчик, но она абсолютно не была готова открывать новый ящик Пандоры. Она уже упустила то время, когда следовало поговорить с Роуз о парнях, прошляпила первую влюбленность, первый танец и первый поцелуй. Но теперь, когда перед ней вдруг встал вопрос будущей взрослой жизни ее восемнадцатилетней дочери, она поняла, насколько сильно отстала.
    – Что ты имеешь ввиду? – спросила Эйвери.
    – Я… ну, возможно, я встретила кого-то особенного, – ответила Роуз, прикусив губу так, будто тут же пожалела о сказанном.
    С другой стороны она произнесла это слегка пренебрежительным тоном, явно давая понять, что не намерена обсуждать ситуацию.
    – Серьезно? И когда же?
    – Около месяца назад, – сказала Роуз.
    «Ровно столько я и замечала перемены в ее настроении», – подумала Эйвери.
    Иногда становилось жутковато при мысли от того, как ее детективные привычки накладывались на личную жизнь.
    – Но… он же не живет здесь? – спросила она.
    – Нет, мам. Но, скорее всего, будет бывать тут часто.
    – Это немного не то, что хотела бы слышать мать восемнадцатилетней девушки, – ответила Эйвери.
    – Боже, мам! Все будет хорошо.
    Блэк понимала, что не стоит вмешиваться. Если Роуз захочет поговорить с ней об этом парне, она сделает это в свое время. Давить на нее не нужно.
    Но опять же, детектив внутри нее взял верх и она не смогла удержаться от вопросов.
    – Я могу познакомиться с ним?
    – Хм, точно нет. Во всяком случае, пока не стоит.
    Эйвери почувствовала вероятность углубления в этот неловкий разговор о необходимости защищенного секса, риска заболеваний и подростковой беременности. Она практически физически ощущала, что не имеет на это права, учитывая их напряженные отношения.
    Но, будучи детективом Убойного отдела, она просто не могла не волноваться. Она знала какими могут быть мужчины. Она работала не только с убийствами, но и расследовала жестокие случаи домашнего насилия. Этот парень и на самом деле мог быть просто идеальным джентельменом, но все же Роуз не плохо было бы понимать возможную угрозу.
    Хотя, в конце концов, не стоит ли ей начать доверять интуиции дочери? Разве она только что не сказала, что Роуз молодец, раз прошла через все, несмотря на отсутствие матери в ее жизни?
    – Просто будь осторожна, – кивнула Эйвери.
    Дочь была явно смущена. Она закатила глаза и начала распаковывать коробку с DVD в маленькой спальне, выходящей из кухни.
    – А что насчет тебя? – спросила Роуз. – Ты не устала быть одна? Знаешь… Папа тоже все еще одинок.
    – Я в курсе, – ответила Блэк. – Но это не мое дело.
    – Он твой бывший муж, – заметила дочь. – А также мой отец. Так что, он вроде как должен занимать твои мысли. Возможно, тебе приятно было бы встретиться с ним.
    – Это не принесет пользы никому из нас. Уверена, если спросишь его, он согласится с моим мнением.
    Эйвери прекрасно знала, что это чистая правда. Хоть они никогда и не обсуждали возможность воссоединения семьи, между ними существовало некое молчаливое соглашение. Оно витало в воздухе еще с тех пор, как она потеряла работу адвоката и полностью разрушила собственную жизнь в последующие недели. Они терпели друг друга исключительно из-за Роуз. Взаимные чувства любви и уважения сохранились, но они оба понимали, что не смогут быть вместе. Джека беспокоило то же, что и ее. Ему искренне хотелось, чтобы Эйвери проводила больше времени с дочерью, и ей предстояло выяснить, как правильно это сделать. Несколько последних недель она вынашивала план, который потребует определенных жертв с ее стороны, но Блэк была готова рискнуть.
    Почувствовав, что щепетильная тема о Джеке проскочила мимо, подобно грозовой тучи, Блэк попыталась затронуть волнующий ее вопрос. Так как она не видела возможности как-то осторожно подойти к нему, то просто решила сказать напрямую.
    – Я подумывала договориться на работе о более свободном графике на несколько месяцев. Нашим отношениям нужно дать шанс.
    Роуз с минуту помолчала. Она выглядела озадаченной и была искренне удивлена. Затем она кивнула в знак признательности и вернулась к распаковке вещей, издав тихое «хммм».
    – Что не так? – спросила Эйвери.
    – Ты же любишь свою работу.
    – Да, – согласилась она. – Но я раздумываю над уходом из Убойного. Если я сделаю это, то мой график освободится.
    Роуз остановилась. Волна эмоций прокатилась по ее лицу за считанные секунды. Эйвери обрадовалась, увидев капельку надежды в глазах дочери.
    – Мама, ты не обязана поступать так, – ее голос стал мягким, как у той маленькой беззащитной девочки, которой она ее и помнила. – Это же все равно, что полностью перевернуть свою жизнь с ног на голову.
    – Нет, это не так. Я становлюсь старше и постепенно понимаю, что упустила многое в своей семье. И именно это пора сделать, чтобы двигаться дальше… чтобы стать лучше.
    Роуз присела на диван, заваленный ящиками и одеждой, и посмотрела на Эйвери с той же искоркой надежды на лице.
    – Уверена, что хочешь этого? – спросила она.
    – Не знаю. Наверное.
    – Кстати, – продолжила Роуз, – теперь я вижу, откуда во мне эта удивительная способность менять свое отношение ко всему. Ты довольно быстро начинаешь сходить с ума от одиночества.
    – Заметила это?
    – Да, и думаю, папа тоже.
    – Роуз…
    – Он скучает по тебе, мам, – повернулась она к Эйвери.
    Эйвери опустила плечи. Она молча стояла, не зная, что ответить.
    – Иногда я тоже скучаю по нему, – призналась Блэк. – Просто, наверное, не достаточно сильно, чтобы позвонить и решить начать все с чистого лица.
    «Он скучает по тебе, мам».
    Эйвери позволила себе задуматься об этом. Она редко вспоминала о Джеке в романтическом смысле. Тем не менее, она сказала правду: она скучала по нему. Скучала по его странному чувству юмора, по его телу, которое по утрам казалось слишком холодным, по тому, как его потребность в сексе была до смеха предсказуемой. Но больше всего она скучала по тому, как он возился с дочерью. Все это ушло и ту часть жизни Эйвери старалась оставить позади.
    Все же, она не могла не задаться вопросом, как бы сложилось ее будущее, прекрасно понимая, что упустила свой шанс на жизнь с пикетными заборчиками, школьными сборами средств и ленивыми воскресеньями на заднем дворе.
    Возможности вернуть все это просто не было. Подобное детство прошло мимо Роуз и Эйвери все еще винила себя за это.
    – Мам?
    – Прости, Роуз. Я просто не вижу нашего совместного будущего, понимаешь? Кроме того, – добавила она и глубоко вздохнула, представляя реакцию Роуз, – возможно, ты не единственная, кто встретил кого-то особенного.
    Роуз повернулась к ней и Эйвери с облегчением увидела улыбку. Она смотрела на свою мать с коварным видом девушки, которая могла бы посплетничать с ней о мужчинах за коктейлем. Сердце Блэк согрелось, хоть она не была готова к подобной реакции и не могла объяснить ее.
    – Что? – удивилась она, симулируя шок. – Ты? Я хочу подробностей.
    – Их пока нет.
    – А кто это?
    Эйвери усмехнулась, понимая, как глупо это выглядит. Она ни с кем не говорила об этом. Черт, да она даже самому парню так и не сказала, что чувствует к нему. Высказать это дочери было чем-то противоестественным.
    С другой стороны, они с Роуз достигли некоего прогресса. Не было смысла поднимать тему ее смущения из-за того, что она встречалась с мужчиной, который не являлся отцом Роуз.
    – Это мой напарник, Рамирес.
    – Ребята, да вы перешли границу.
    – Роуз!
    – Эй, ты же хотела открытых и откровенных отношений с дочерью, так? – пожала она плечами.
    – Да, ты права, – ответила Эйвери с улыбкой. – И нет… мы не переходили границу. Но, я чувствую, что влюбляюсь в него. Он милый, забавный и сексуальный. И у него есть такой шрам, который раньше раздражал меня, но сейчас… он даже стал привлекательным.
    – У него к тебе тоже есть чувства? – спросила Роуз.
    – Да. Или… были. Боюсь, я все испортила. Он долго ждал, но кажется, его терпение иссякло.
    Она не стала говорить, что, наконец, решилась рассказать Рамиресу о своих чувствах, но пока еще не набралась смелости.
    – Ты оттолкнула его? – удивилась Роуз.
    – Черт, да тебя не проведешь, – улыбнулась Эйвери.
    – Говорю тебе, это генетика.
    Роуз снова ухмыльнулась, забыв на время о распаковке вещей.
    – Давай, мам!
    – О, Боже.
    Дочка рассмеялась и Блэк присоединилась к ней. Сейчас было самое сложное время, когда их отношения находились в подвешенном состоянии. Внезапно, идея покинуть Убойный, чтобы иметь больше свободного времени, показалась скорее необходимостью, чем оптимистичным замыслом.
    – У тебя есть планы на выходные? – спросила Эйвери.
    – Разбор вещей. Может встречусь с Ма… Парнем, имя которого мы пока не будем называть.
    – Как насчет устроить завтра девичник с мамой? Обед, кино, педикюр.
    Роуз поморщилась, а затем серьезно задумалась.
    – Могу я выбрать фильм?
    – Если хочешь.
    – Звучит интересно, – ответила Роуз с явным волнением. – Расчитывай на меня.
    – Отлично, – сказала Эйвери.
    Она замешкалась. Блэк хотела спросить кое-что, что могло прозвучать немного странно, но было необходимым для построения их отношений в будущем. Осознание того, что она собиралась спросить у дочери, унижало, но в то же время, развязывало руки.
    – Значит, ты не против провести день только со мной? – спросила Эйвери.
    – Что ты имеешь ввиду? – спросила Роуз. – Отдельно от папы?
    – Да. От папы и от той моей жизни, которая все разрушала. Большая часть меня продолжает жить, несмотря на осознание того, как могла бы сложиться наша семья. Для этого я должна забыть о твоем отце. Я всегда буду любить его и уважать за то, что он вырастил тебя, когда меня не было рядом. Но он также является частью того, с чем давно пора распрощаться. Понимаешь, о чем я?
    – Понимаю, – ответила Роуз. Ее голос снова стал тихим и уязвимым. Распознав это, Эйвери захотелось присесть рядом на диван и обнять ее. – Тебе не нужно мое разрешение, мам. Я знаю, что ты стараешься. Я вижу это, правда.
    В третий раз за пятнадцать минут Эйвери ощутила, как слезы заполонили ее глаза. Она вздохнула и заставила себя сдержать их.
    – Как ты умудрилась остаться такой хорошей? – спросила Блэк.
    – Генетика, – ответила Роуз. –Ты, скорее всего, действительно допустила кое-какие ошибки, мам. Хотя, ты всегда была сорвиголовой.
    Прежде, чем Эйвери успела что-либо сказать, Роуз шагнула вперед и обняла ее. Объятия были настоящими, теми, которые Блэк уже давно не ощущала от дочери.
    На этот раз Эйвери не смогла сдержаться.
    Она не могла вспомнить, когда была настолько счастлива в последний раз. Впервые за очень долгое время она почувствовала, что действительно продвигается вперед от ошибок своего прошлого.
    Большим делом был предстоящий разговор с Рамиресом, где она собиралась открыться и перестать скрывать чувства, растущие между ними. Эйвери хотела быть с ним и ей было неважно как это будет выглядеть. Неожиданно, в объятиях дочери, она поняла, что не может больше откладывать разговор.
    На самом деле она надеялась, что они не ограничатся лишь беседой. Она надеялась, что, в конечном итоге, они позволят всей этой напряженности выплеснуться наружу.

ГЛАВА ВТОРАЯ

    Спустя три часа она встретилась с Рамиресом, сразу после окончания его смены. Он ответил на звонок с явным нетерпением, хотя голос был уставшим. Именно поэтому они выбрали для встречи Чарльз, договорившись пообщаться на одной из многочисленных лавочек, откуда открывался приятный вид на пешеходные дорожки и восточную часть реки.
    Добравшись до места встречи она увидела, что он как раз только что подошел. Рамирес удобно уселся и уставился вдаль, глядя через реку. Усталость в его голосе теперь была хорошо заметна и на лице. Тем не менее, он выглядел вполне спокойным. Она много раз замечала как он молча, погрузившись в себя, смотрел на живописный вид города.
    Эйвери приблизилась и Рамирес обернулся на звук ее шагов. На его лице расплылась притягательная улыбка и усталость сразу исчезла. Одной из вещей, которые ей очень в нем нравились, это то, как Рамирес своим взглядом заставлял чувстовать ее саму. Было ясно, что это не простое притяжение, а нечто большее. Он смотрел на нее с некой благодарностью и уважением. Все это, вкупе с тем фактом, что он постоянно твердил как она красива, заставляло Эйвери чувствовать себя уютно рядом с ним и в то же время настолько желанной, насколько она вообще могла представить.
    – Длинный день? – спросила она, присев на скамью рядом.
    – Не совсем, – ответил Рамирес. – Но был заполнен текучкой: жалобы на шум, слегка кровавая драка в баре и, не поверишь, меня даже вызвали из-за собаки, которая загнала ребенка на дерево.
    – Ребенка?
    – Да, – повторил он. – Такая вот гламурная жизнь детектива, когда в городе все тихо и спокойно.
    Они оба молча уставились на реку, уровень воды в которой за последние несколько недель явно увеличился. Технически они не были сейчас на службе и просто наслаждались временем, проводимым вместе, когда не приходилось разговаривать лишь для того, чтобы заполнить тишину. Медленно и целенаправленно Эйвери потянулась и взяла его за руку.
    – Прогуляемся?
    – Конечно, – ответил он, сжав ее ладонь.
    Даже держаться за руки было большим шагом для Эйвери. Они с Рамиресом часто делали это ранее и несколько раз целовались, но она никогда не испытывала особого комфорта при этом.
    «Но теперь становится лучше, – подумала она как только они встали. – Черт, да это даже приятно».
    – У тебя все хорошо? – спросил Рамирес.
    – Да, – ответила она. – Провела отличный денек с Роуз.
    – Все, наконец, становится на свои места? – поинтересовался он.
    – До этого еще далеко, – улыбнулась Эйвери. – Но постепенно продвигаемся.
    Она замолчала, пытаясь понять, почему ей было так сложно сказать то, что она хотела. Блэк помнила, что раньше была эмоционально сильнее. Поэтому было сложно понять, почему ей с таким трудом давался этот разговор.
    – Это прозвучит не очень, – начала она. – Пожалуйста, выслушай меня и не забывай о моей ранимости.
    – Ладно, – сказал Рамирес, явно сконфузившись.
    – Я давно поняла, что должна кое-что сделать. В первую очередь я пыталась исправить ситуацию с Роуз. Но есть и другие вещи. Вещи, в которых я боялась признаться самой себе.
    – Например? – спросил он.
    Она видела, что ему явно стало неудобно. Они всегда были искренними по отношению друг к другу, но никогда настолько. Это было намного сложнее, чем она ожидала.
    – Слушай… Я прекрасно понимаю, что сама все разрушила, – продолжила она. – Ты проявил невозможное терпение и понимание, пока я проходила сквозь все это дерьмо. Я знаю, что потихоньку подпускала тебя ближе, а затем довольно резко оттолкнула.
    – Именно так, да, – ответил Рамирес с иронией.
    – Я не смогу извиниться за свой поступок, – добавила Эйвери. – И, если только ты сможешь понять сердцем мою нерешительность и страх… Я бы хотела попробовать еще раз.
    – Попробовать что? – спросил он.
    «Он хочет, чтобы я произнесла это вслух, – поняла она. – И я заслуживаю это».
    Сумерки сгущались и людей, гулявших по тротуарам и тропинкам, вьющимся вокруг реки, становилось все меньше. Это было что-то вроде драматичной сцены, напоминающей фильмы, которые Эйвери не любила смотреть.
    – Дать шанс нашим отношениям, – ответила она.
    Рамирес остановился, не выпуская ее руку из своей. Он поймал ее взгляд своими темно-карими глазами.
    – Это не должен быть шанс, – произнес он. – Это должно стать реальностью. Самой настоящей реальностью. Я не могу постоянно подталкивать тебя, гадая, что не так на этот раз.
    – Я знаю.
    – Поэтому, если ты сможешь объяснить мне, что имеешь ввиду под «нами», я подумаю над этим.
    Эйвери не могла понять был ли он серьезен или просто пытался наказать ее таким своеобразным способом. Она отвела взгляд и сильнее сжала его руку.
    – Черт, – сказала она. – Ты планируешь заставить меня попотеть?
    – Ну, я думаю, я…
    Она прервала его, притянув к себе и поцеловав. В прошлом их поцелуи были краткими, неуклюжими и наполненными ее нерешительностью. Но сейчас она перестала думать. Она прижалась к нему настолько, насколько позволяли их тела, и поцеловала с такой страстью, какую только можно было представить с тех самых пор, как она последний раз была счастлива в браке с Джеком.
    Рамирес даже не пытался остановить ее. Блэк прекрасно знала, что он давно ждал этого и почувствовала, как его целиком охватило желание.
    Они целовались, как влюбленные подростки, на берегу реки Чарльз. Это был мягкий, но горячий поцелуй, захлестнувший обоих и напомнивший о сексуальном напряжении, которое росло между ними на протяжении долгих месяцев.
    Когда их языки встретились, Эйвери ощутила прилив энергии. Той энергии, которую она хотела бы использовать в определенном смысле.
    Она оборвала поцелуй и прижалась лбом к Рамиресу. Какое-то время они продолжали стоять в этой позе, глядя друг на друга и наслаждаясь тишиной и принятым ими решением. Стена была сломлена. В этой слегка напряженной тишине они оба почувствовали, что впереди их ждет многое.
    – Ты уверена? – спросил Рамирес.
    – Да, и я извиняюсь, что мне потребовалось столько времени, чтобы понять это.
    Он притянул ее к себе и обнял. Она почувствовала какое-то облегчение в нем, будто с плеч, наконец, свалился огромный груз.
    – Я бы и правда хотел попробовать, – ответил он.
    Затем Рамирес отпустил ее и снова поцеловал, мягко, в самый уголок рта.
    – Думаю, нам стоит отметить это событие. Не хочешь поужинать?
    Эйвери вздохнула и слабо улыбнулась. Она уже преодолела этот эмоциональный барьер, признавшись в своих чувствах к нему. Вряд ли стоит вредить их отношениям сейчас, будучи не до конца откровенной.
    – Нам и правда стоит отметить, – сказала она, – но прямо сейчас я не очень хотела бы ужинать.
    – Чем бы ты хотела заняться? – спросил он.
    Рамирес превзошел сам себя. Она наклонилась и прошептала ему на ухо, наслаждаясь ощущением близости и ароматом его кожи:
    – Поехали к тебе.
    Он отстранился и посмотрел на нее с той же серьезностью, что и прежде. Но на этот раз в его взгляде ощущалось что-то еще. Время от времени она уже обращала на это внимание. Это было нечто среднее между волнением и возбуждением.
    – Серьезно? – неуверенно спросил он.
    – Да, – ответила Эйвери.
    Они побежали к парковке, где оставили свои машины, прямо по траве, смеясь, словно дети. Это было уместно, поскольку Блэк не могла вспомнить последний раз, когда чувствовала себя настолько свободной, взбудораженной и, в то же время, спокойной.
***
    Страсть, которую они испытали на берегу реки, все еще сохранялась, когда Рамирес открывал дверь своей квартиры. Часть Эйвери хотела наброситься на него прямо здесь, еще до того, как он закрыл дверь. Они продолжали нежно касаться друг друга всю дорогу и сейчас, когда наконец доехали до места, Блэк чувствовала, что они стоят на пороге чего-то нового.
    Эйвери удивилась, что Рамирес, заперев дверь, не сразу подошел к ней. Вместо этого он направился на свою скромную кухню, пройдя мимо гостиной, и налил стакан воды.
    – Будешь? – спросил он.
    – Нет, спасибо, – ответила она.
    Он допил из своего стакана и выглянул в окно. Ночь окутала город и на стекле отражались огни.
    Эйвери осторожно подошла к нему и игриво взяла стакан из его рук.
    – Что случилось? – спросила она.
    – Я не хочу говорить об этом, – ответил Рамирес.
    – Ты… ты передумал? – поинтересовалась Эйвери. – Все это ожидание убило желание?
    – Боже, нет, – сказал он, обняв ее за талию.
    Она прекрасно видела как он пытался подобрать слова.
    – Мы можем подождать, – ответила Блэк, надеясь, что он не переложит все на ее плечи.
    – Нет, – спешно признес он. – Просто… черт, я не знаю.
    Это было неожиданно. С учетом всего флирта и соблазнительной болтовни, Блэк была уверена, что он будет даже немного агрессивен, когда и если это вообще произойдет. Но прямо сейчас он выглядел неуверенным, почти нервным.
    Она наклонилась и поцеловала его в подбородок. Рамирес вздохнул и прижался к ней.
    – Что не так? – спросила она, касаясь губами его кожи.
    – Просто это что-то настоящее, понимаешь? Это же не на одну ночь. Это серьезно. Я очень беспокоюсь о тебе, Эйвери. Правда. И я очень не хочу все испортить, поспешив.
    – Мы крутились, как волчки, все последние четыре месяца, – произнесла она. – Не думаю, что это можно назвать спешкой.
    – Неплохая мысль, – ответил он.
    Рамирес поцеловал ее в щеку, а затем в маленький разрез на футболке, открывающий плечо. Когда его губы достигли шеи, Эйвери подумала, что вот-вот может упасть прямо на пол, потянув его за собой.
    – Рамирес, – игриво сказала она, все еще не называя его по имени.
    – Что? – спросил он, продолжая целовать ее шею.
    – Отведи меня в спальню.
    Он притянул ее еще ближе и поднял на руки, позволив ее ногам обвиться вокруг талии. Они начали целоваться и он повиновался ее желанию. Рамирес неспешно отнес ее в комнату и, к тому моменту, как он закрыл дверь, Эйвери ничего уже не слышала.
    Все, что она видела, это его руки, рот и загорелое тело, прижавшееся к ней, когда он уложил ее на кровать.
    Он прервал поцелуй лишь для того, чтобы спросить:
    – Ты уверена?
    Если ей еще и требовался какой-то толчок, то это был именно он. Рамирес искренне заботился о ней и боялся разрушить то, чего они достигли.
    Она кивнула и притянула его к себе.
    И на какое-то время она, наконец, перестала быть и разочарованным детективом Убойного отдела, и борющейся за счастье матерью, и девочкой, наблюдавшей, как ее собственная мать умирает на руках отца. Она была просто Эйвери Блэк, обычной женщиной, наслаждавшейся теми удовольствиями, которые могла дать ей жизнь.
    Она практически забыла каково это и, почувствовав всю свободу, поклялась, что никогда больше не позволит стереть эти ощущения.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

    Эйвери открыла глаза и посмотрела на незнакомый потолок над головой. Начинающийся рассвет просочился сквозь окно спальни, осветив ее обнаженное тело. Он также выделил голую спину Рамиреса, лежащего рядом с ней. Она слегка повернулась, сонно улыбнувшись. Он все еще спал, отвернувшись в другую сторону.
    Они дважды занимались любовью предыдущей ночью, взяв двухчасовой перерыв для того, чтобы быстренько перекусить и обсудить, как подобные отношения могут усложнить их работу, если они не будут осторожны. Была уже практически полночь, когда они просто улеглись рядом. Эйвери была достаточно уставшей и не могла вспомнить, когда уснула, но прекрасно помнила его руку, обнимавшую ее за талию.
    Ей снова захотелось испытать то чувство, когда она была желанной и защищенной. Она подумала о том, чтобы пробежаться кончиками пальцев по его позвоночнику (а также, возможно, и другим местам), чтобы разбудить и заняться делом.
    Но у нее не было шанса на это. Ее телефон мигнул, оповещая о входящем сообщении. То же произошло и с мобильным Рамиреса. Так как смс пришли одновременно, это могло означать лишь одно: они относились к работе.
    Рамирес подскочил. Одеяло соскользнуло, полностью обнажив его тело. Эйвери, не в силах удержаться, уставилась на него. Он взял телефон с тумбочки и посмотрел на дисплей мутными глазами. Пока он читал, Блэк достала мобильный из груды одежды на полу.
    Сообщение было от Дилана Коннелли, руководителя Убойного отдела участка А1. В типичной для него форме, оно было четким и без излишеств:
    Найдено тело. Сильно обгорело. Возможна травма головы.
    Подними свою задницу и дуй на заброшенную стройку на Киркли-стрит СЕЙЧАС ЖЕ.
    – Как приятно просыпаться с утра вот так, – проворчала она.
    Рамирес, полностью обнаженный, встал с кровати и затем присел на пол рядом с Эйвери.
    – Да, очень приятно проснуться именно вот так, – ответил он, притянув ее к себе.
    Она наклонилась к нему, немного обеспокоенная тем, насколько счастлива была в этот момент. Затем, проворчав, Блэк встала.
    – Черт, – произнесла она. – Мы опоздаем на место преступления. Мне нужно забрать машину и съездить домой переодеться.
    – Все хорошо, – ответил Рамирес, начав одеваться. – Я отвечу через несколько минут, когда мы уже будем ехать за твоей машиной. Есть время. Может ты не услышала смс. Возможно, мне потребовалось позвонить тебе, чтобы разбудить.
    – Звучит неправдоподобно, – сказала она, натягивая футболку.
    – Зато разумно, – ответил он.
    Одеваясь, они продолжали улыбаться друг другу. Затем оба перешли в ванную комнату, где Эйвери пыталась что-то сделать с волосами, пока Рамирес чистил зубы. После этого они поспешили на кухню и Эйвери подготовила две тарелки хлопьев.
    – Я неплохой повар, как видишь, – пошутила она.
    – У нас же все получится? – спросил Рамирес, обнимая ее сзади и вдыхая аромат. – Мы же постараемся?
    – Думаю, да, – ответила Блэк. – Давай выберемся отсюда и попробуем.
    Они позавтракали хлопьями, большую часть времени глядя друг на друга в попытке понять реакцию каждого на минувшую ночь. Из того, что удалось увидеть Эйвери, Рамирес был также счастлив, как и она.
    Они направились к входной двери, но он резко остановился и шагнул внутрь вместо того, чобы закрыть ее.
    – Подожди, зайди на минутку.
    В замешательстве, она вернулась обратно.
    – Здесь, – произнес он, – мы не на службе. Официально не партнеры, так?
    – Так, – кивнула Блэк.
    – Получается, что я могу сделать это еще раз.
    И он вновь наклонился, целуя ее. Это был головокружительный поцелуй, один из тех, от которых подкашиваются колени. Она игриво оттолкнула его.
    – Как я и сказала, – добавила Эйвери, – не начинай. Не начинай, если не планируешь продолжить.
    – Договорились, – ответил он, закрыв дверь и выведя ее на улицу. – Хорошо, мы на работе. Ведите, детектив Блэк.
***
    Они действовали по плану Рамиреса. Она не отвечала на сообщение Коннелли в последующие шестнадцать минут. За это время Эйвери практически добралась домой, все еще озадаченная тем, как они провели прошлую ночь. Она переоделась, выпила кофе и вышла из дома менее, чем через десять минут. В результате, конечно же, она добралась до места преступления на Киркли-стрит на полчаса позже, чем ожидал Коннелли.
    Там уже собралось несколько полицейских. Все лица были знакомы. Она с уважением относилась к этим людям с тех пор, как стала детективом Убойного отдела. Взглянув на присутствующих, Блэк поняла, что утро будет длинным и тяжелым.
    Одним из присутствующих был Майк О’Мэлли. Эйвери насторожил столь скорый приезд капитана. Так как он являлся главой Департамента полиции Бостона, его редко можно было встретить в суете и столпотворении обычных мест преступления, какими бы серьезными они не были. О’Мэлли разговаривал с двумя другими офицерами, одним из которых был Финли. За время работы в участке, Блэк уже прониклась уважением и к нему, хоть Финли и был, как правило, слишком отчужденным.
    Она отыскала Рамиреса, который болтал с Коннелли на противоположной стороне заброшенной площадки.
    Направляясь к ним, Эйвери внимательно осмотрела место происшествия. Она несколько раз бывала в этой части города, но никогда не обращала на нее особого внимания. Это был один из многих финансовых провалов, район, в который некоторые энтузиасты вложили горы денег в недвижимость, чтобы увидеть как быстро она теряет в стоимости и как скоро разбегаются потенциальные покупатели. Как только все попытки строительства обратились в крах, район снова стал поприщем изгоев. Казалось, он идеально вписывался в окружающую среду.
    На расстоянии, словно позорные гиганты, виднелись две одинаковые дымовые трубы. Обе они выплевывали в воздух столбы дыма, добавляя хмурость в это утро, но лишь в данной части города. На другой стороне заброшенного участка Эйвери увидела края некогда планируемого маленького ручейка, который, судя по расположению, должен был пробегать за домами владельцев участков выше среднего класса. Но сейчас там разрослись лишь сорняки и кусты ежевики, из которых торчали полиэтиленовые пакеты, обертки от продуктов и другой мусор. Берег был заброшенным и грязным, что только добавляло вялость к общему виду.
    В целом, эта местность стала той частью города, которую каждый старался обойти стороной. Эйвери было знакомо это чувство. Как только она приблизилась к Рамиресу и Коннелли, этот участок мгновенно заставил ее ощутить напряженность.
    «Место было выбрано не случайно, – подумала она. – Раз кто-то убил здесь или же просто бросил тело, то это должно иметь какое-то значение… либо для самого факта убийства, либо для того, кто это сделал».
    Слева от Финли и Рамиреса какой-то полицейский закончил установку красных столбиков, огораживающих часть участка. Когда взгляд Эйвери упал на то, что было внутри выделенной площади, откуда-то сбоку раздался недовольный голос Коннелли:
    – Черт, Блэк… Почему так долго?
    – Извини, – ответила она. – Я не услышала звук смс. Рамирес разбудил меня звонком.
    – Что ж, по крайней мере, ты опаздала не из-за того, что красилась и укладывала волосы, – заметил Коннелли.
    – Ей не нужен макияж, – влез Рамирес. – Это дерьмо для девчонок.
    – Спасибо, парни, – кивнула она.
    – Тем не менее, что думаешь об этом? – продолжил Дилан, кивая на выделенный красным прямоугольный участок.
    Внутри отмеченной области лежало что-то, что с трудом можно было назвать человеческими останками. По большей части это был скелет, от которого исходил странный свет. Возраст было невозможно угадать. Зато явным был тот факт, что его лишь недавно лишили плоти. Возле трупа находилась груда пепла или просто пыли. Местами виднелись кусочки мышц и тканей, отчаянно цепляющихся за кости, особенно вокруг ног и ребер.
    – Что за чертовщина? – спросила она.
    – Какой замечательный вопрос от нашего лучшего детектива, – сказал Коннелли. – Итак, что нам известно: примерно час и пятнадцать минут назад женщина, вернувшись с утренней пробежки, позвонила в полицию, сообщив об обнаруженном теле, вид которого напомнил ей о сатанинских ритуалах. Так мы и попали сюда.
    Эйвери присела рядом с красными столбиками и уставилась на останки. Час и десять минут назад. Это означало, что если вокруг трупа лежал именно пепел, то скелет был еще покрыт кожей около полутора часов назад. Не похоже. Нужно иметь какую-то нездоровую решительность и долго планировать убийство, чтобы каким-то чудесным образом сжечь тело до костей за такой короткий промежуток времени. По сути, это практически невозможно.
    – У кого-нибудь есть перчатки? – спросила она.
    – Секунду, – ответил Рамирес.
    Как только он убежал к Финли и другим полицейским, отступившим в сторону, чтобы дать Эйвери необходимое пространство, она обратила внимание на странный запах. Он был очень слабым, но все же вполне заметным: какой-то химикат, чем-то напоминающий отбеливатель.
    – Кто-нибудь еще чувствует запах? – поинтересовалась она.
    – Какая-то химия, да? – подтвердил Коннелли. – Мы уже пришли к выводу, что так быстро спалить тело возможно лишь при использовании специального вещества.
    – Сомневаюсь, что его сожгли именно здесь, – добавила Блэк.
    – С чего ты взяла? – удивился Дилан.
    «Я не уверена, – подумала она. – Но первое, что приходит на ум, это полный абсурд».
    – Эйвери… – позвал Коннелли.
    – Подожди, – ответила она. – Я думаю.
    – Боже…
    Она проигнорировала его, исследуя пепел и скелет.
    «Нет… Тело не могло быть сожжено прямо здесь. Вокруг нет ни одной подпалины. Горящий человек извивался бы и дико скакал. Здесь ничего не произошло. Единственный признак наличия огня – это пепел. Зачем убийце сжигать тело, а затем тащить его сюда? Может здесь он схватил жертву…»
    Вариантов было слишком много. Эйвери даже прикинула, что скелет мог бы принадлежать какой-нибудь медицинской лаборатории и это просто была чья-то глупая шутка. Но, учитывая местоположение и наглость деяния, она сомневалась, что это розыгрыш.
    Рамирес вернулся с парой латексных перчаток. Эйвери надела их и потянулась к пеплу. Она взяла небольшую часть, потерла ее между большим и указательным пальцами и поднесла к лицу. Блэк понюхала пепел и внимательно пригляделась. Он ничем не отличался от обычного, не считая запаха химикатов.
    – Надо отправить это на экспертизу, – сказала она. – Если тут использовался какой-то химикат, то, скорее всего, еще остались следы.
    – Команда судмедэкспертов уже выехала, – ответил Коннелли.
    Эйвери медленно поднялась на ноги и сняла латексные перчатки. Подошли О’Мэлли и Финли. Блэк абсолютно не удивилась, что последний старался держаться на расстоянии от скелета и пепла. Он смотрел так, будто тело в любую секунду может прыгнуть прямо на него.
    – Сейчас я пытаюсь получить у администрации записи с камер видеонаблюдения в радиусе шести кварталов отсюда, – произнес О’Мэлли. – Вряд ли это займет много времени, так как я очень сомневаюсь, что их полно в этой части города.
    – Было бы также неплохо получить номера компаний, продающих легковоспламеняющиеся химические вещества, – заметила Эйвери.
    – Да их миллионы, – сказал Коннелли.
    – Нет, она права, – ответил О’Мэлли. – Это сожжение было произведено не при помощи обычного бытового чистящего средства или распылителя. Я бы сказал, что это какой-то концентрированный химикат. Финли, можешь заняться этим?
    – Да, сэр, – ответил тот, явно обрадованный возможностью покинуть место преступления.
    – Блэк, Рамирес… это ваше дело, – продолжил О’Мэлли. – Договоритесь, чтобы Коннелли побыстрее выделил вам команду.
    – Понял, – ответил Рамирес.
    – И, Блэк, давай договоримся, что будем более расторопными. Сегодня ты задержала нас на пятнадцать минут.
    Эйвери кивнула, стараясь воздержаться от излишних споров. Она прекрасно знала, что большинство парней в участке все еще искало повод прицепиться к ней. По факту, ей было все равно. Учитывая ее прошлое, это было ожидаемо.
    Отходя от красных столбиков, ее взгляд упал на что-то необычное в нескольких метрах справа. Она заметила это еще когда только подходила к останкам, но решила, что это был просто мусор. Теперь же, подойдя ближе, она поняла, что это были какие-то осколки, похожие на стекло. Возможно, что-то обоженное огнем. Блэк приблизилась, получив заодно возможность лучше разглядеть мутный, застоявшийся ручеек, идущий вдоль участка.
    – Кто-нибудь обратил на это внимание? – спросила она.
    – Просто мусор, – ответил Коннели, посмотрев в сторону без интереса.
    – Я так не думаю, – покачала головой Эйвери.
    Она снова надела перчатки и взяла осколок. При более близком рассмотрении, она с точностью могла сказать, что предмет был сделан из стекла, а не из керамики. На осколках не было ни пыли, ни какого-нибудь намека на изношенность. Всего она насчитала семь больших кусков размером с ладонь и бесчисленные осколки, валяющиеся по всей территории. Кроме того, все они выглядели частью чего-то нового.
    – Чем бы это ни являлось, оно лежит здесь не долго, – сказала Эйвери. – Убедитесь, что судмедэксперты проверят и эти обломки на наличие отпечатков пальцев.
    – Я направлю на экспертизу, – произнес Коннелли тоном, показывающим, что он не приемлет ее поведение. – Вы двое, через полчаса вы должны быть в А1. Я сделаю несколько звонков и в конференц-зале вас будет поджидать команда специалистов. Этому преступлению не более двух часов и я хотел бы поймать этого мудака прежде, чем он вытворит что-нибудь еще.
    Эйвери в последний раз взглянула на скелет. Без плоти он выглядел так, будто улыбался. Для Блэк это было все равно, что сам убийца нагло смотрел ей в глаза, сдерживая насмешку. Не только недавно обнаженный скелет вызвал у нее какое-то дурное предчувствие. Это также касалось выбранного места, идеальных кучек пепла вокруг костей, явно выложенных напоказ останков и химического запаха.
    Казалось, все указывает на нечто определенное. Возможно, на огромные намерения и четкое планирование. Пока Эйвери поняла лишь одно: кто бы ни сделал это, он непременно повторит.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

    Спустя сорок минут, Эйвери вошла в центральный конференц-зал участка А1. Там уже собралось 12 человек, среди которых были полицейские и эксперты, большинство из которых она знала, хоть и не так хорошо, как Рамиреса и Финли. Она не отрицала, что это была исключительно ее вина. После того, как Рамиреса назначили ее напарником, она и не старалась подружиться с кем-либо еще. Для детектива Убойного отдела это было бы глупо.
    Как только все расселись вокруг стола (кроме Эйвери, которая всегда предпочитала стоять), один из офицеров, которого она не знала, начал раздавать распечатанные копии с имеющейся уже информацией: фотографии с места преступления и что удалось разузнать. Блэк просмотрела на свой экземпляр, признав его явно скудным.
    Она обратила внимание, что когда все уселись, Рамирес занял место прямо перед ней. Эйвери взглянула на него сверху вниз и поняла, что инстинктивно приблизилась к нему. Ей хотелось коснуться его, положив руку на плечо, но она отпрянула, заметив, что Финли подозрительно уставился на них.
    «Черт, – подумала она, – неужели это так очевидно
    Блэк снова взялась за распечатку с информацией. Пока она читала, в зал вошли О’Мэлли и Коннелли. Капитан закрыл дверь и прошел к центральной части помещения. К началу его речи весь шум и разговоры полностью утихли. Эйвери смотрела на него с большим уважением. Майк был одним из тех, кто полностью приковывал все внимание к себе, лишь прочистив горло или только показав, что собирается говорить.
    – Спасибо, что собрались так быстро, – начал О’Мэлли. – Сейчас у вас в руках находится вся имеющаяся у нас на данный момент информация с небольшим исключением. Я получил ответ от администрации по поводу камер видеонаблюдения в этом районе. Две из четырех показали девушку, выгуливающую собаку. И это все.
    – Есть еще один момент, – добавил полицейский, сидящий за столом. Эйвери знала лишь, что его зовут Моузли. – Буквально за пару минут до встречи я общался по телефону с диспетчером, который принял с утра звонок от пожилого мужчины, жаловавшегося на какого-то «жуткого высокого парня», разгуливающего в том районе. Он говорит, что тот нес какой-то странный пакет, скрывая его под пальто. Диспетчер сделал пометку, но предположил, что это просто старый скряга, которому нечем заняться. Уже после обнаружения сожженного тела они связались со мной по этому поводу.
    – У нас есть контакты этого мужчины? – спросила Эйвери.
    Коннелли раздраженно взглянул на нее. Было ощущение, что ему не нравится ее выступление вне очереди, хотя не более, чем сорок пять минут назад, он сам сказал, что это ее дело.
    – Да, – ответил Моузли.
    – Я хочу, чтобы кто-нибудь перезвонил ему, как только закончится встреча, – добавил О’Мэлли. – Финли, мы как-то продвинулись со списком мест, продающих химикаты, способные так быстро сжечь тело?
    – Я нашел три точки в радиусе двадцати миль. Двое из них должны переслать мне по электронной почте информацию о том, какие вещества могли быть использованы, и их наличие.
    Эйвери слушала разговор, делая пометки у себя в голове и пытаясь разложить все по полочкам. С каждой новой крупицей информации их утреннее эксцентричное место преступления приобретало все больше смысла. Хотя, на самом деле, смысла было немного.
    – У нас пока нет предположений по поводу того, кем была эта жертва, – продолжил О’Мэлли. – Придется устроить стоматологическую экспертизу, если не получится найти взаимосвязь с записями видеокамер.
    Он посмотрел на Эйвери и пригласил ее подойти к нему:
    – Детектив Блэк назначена ведущим следователем по данному делу, поэтому просьба обращаться к ней напрямую в случае, если вы что-то обнаружите.
    Эйвери подошла к нему и оглядела присутствующих. Ее взгляд задержался на Джейн Паркс, одной из ведущих судмедэкспертов:
    – Появились результаты по стеклянным осколкам?
    – Еще нет, – ответила Паркс. – Но мы точно можем сказать, что отпечатков пальцев там не было. Пока еще выясняем, что это за объект. На данный момент есть лишь предположение, что это какая-то безделушка, не имеющая отношения к преступлению.
    – А каково ваше мнение касательно сожжения? – спросила Эйвери. – Вы также предполагаете, что это было сделано не обычным способом?
    – Да. Пепел еще изучается, но очевидно, что обычным методом так сильно сжечь человеческое тело не удастся. На костях практически не осталось никаких обугленных останков, а сами по себе они выглядят довольно чистыми, даже не имея признаков обжига.
    – Можете описать нам обычный процесс сжигания тела? – поинтересовалась Блэк.
    – Что ж, нет понятия обычного сжигания тела, если только вы не кремируете его, – ответила Паркс. – Давайте предположим, что произошел пожар и кто-то сгорел. Подкожный жир становится своего рода маслом, поддерживающим огонь. Вроде свечи, понимаете? Но в данном случае все произошло очень быстро… возможно, настолько интенсивно, что жир испарился прежде, чем смог сыграть свою роль.
    – Сколько времени уходит на то, чтобы от тела не осталось ничего, кроме костей? – спросила Эйвери.
    – Есть несколько определяющих факторов, – продолжила Паркс. – Но процесс займет от пяти до семи часов. Медленное и контролируемое пламя, наподобии крематория, выльется в восемь часов.
    – А наше тело сгорело менее, чем за полтора часа? – спросил Коннелли.
    – Да, предположительно, – кивнула Паркс.
    Конференц-зал наполнился напуганным шепотом. Эйвери понимала причины. Трудно было принять эту информацию.
    – Или же, – предположила Блэк, – тело было сожжено в другом месте, а останки принесли в тот район только с утра.
    – Но этот скелет…он совсем свежий, – возмутилась Паркс. – Он не так давно распрощался с кожей, мышцами и тканями. Совсем недавно.
    – Вы можете дать нам обоснованное предположение о том, сколько по времени это тело подвергалось огню? – спросила Эйвери.
    – Точно не более суток.
    – Это говорит нам о планировании и определенных знаниях убийцы, – сказала Блэк. – Он явно разбирается в сжигании тел. А то, что он и не собирался скрывать останки и сделал это таким наглым способом, означает несколько интересных моментов. И более всего я боюсь, что это лишь первое тело из многих.
    – О чем ты? – спросил Коннелли.
    Она ощутила как все взгялы в комнате обратились к ней.
    – Я имею ввиду, что, возможно, это дело рук серийного убийцы.
    Комнату наполнила зловещая тишина.
    – О чем ты говоришь? – повторил Коннелли. – Этому нет никаких доказательств.
    – Никаких очевидных доказательств, – подтвердила она, – но он явно хотел, чтобы останки нашли. Он даже не предпринял попытки спрятать их. Позади площадки был ручей, убийца запросто мог сбросить все туда. Более того, он даже оставил пепел. Зачем выносить его, если проще всего избавиться дома? Явное планирование вкупе с методом убийства…он очень гордится содеянным. Он хотел, чтобы останки нашли и помучались в поисках разгадки. Все это указывает на серийного маньяка.
    Она вновь ощутила прикованные к себе взгляды, почувствовала серьезность, повисшую в воздухе, и поняла, что все думали об одном и том же: это было необычное дело, начиная с импровизации кремирования и заканчивая тайной охотой убийцы.

ГЛАВА ПЯТАЯ

    После напряженной встречи Эйвери была рада вновь оказаться за рулем своей машины с Рамиресом на пассажирском сиденье. Между ними возникла какая-то неловкая пауза, вызвавшая у нее беспокойство. Неужели она настолько наивна, что решила, будто секс не изменит их отношения на работе?
    Было ли это ошибкой?
    Она начинала чувствовать именно так. Тот факт, что он был просто умопомрачительным, сбивал ее с толку.
    – Пока есть время, поговорим о прошлой ночи? – спросил Рамирес.
    – Можно. Что именно ты хочешь обсудить?
    – Рискуя проявить себя, как обычный самец, я все же спрошу: было ли это лишь на одну ночь или наши отношения получат продолжение?
    – Не знаю, – ответила Эйвери.
    – Уже жалеешь? – спросил он.
    – Нет, не жалею. Просто тогда я не думала, как это может повлиять на наши рабочие отношения.
    – Думаю, не повредит, – сказал Рамирес. – Шутки в сторону, мы с тобой месяцами выплясывали перед этим притяжением. Наконец, мы предприняли попытку сбавить напряжение, так ведь?
    – Думаешь? – хитро улыбнулась Блэк.
    – Этот метод не для тебя?
    Она задумалась, потом пожала плечами:
    – Не знаю. И, откровенно говоря, не уверена, что готова обсуждать это.
    – Договорились. Мы сейчас вроде как в центре замороченного дела.
    – Да, – кивнула она. – Ты получил письмо из участка? Что еще нам известно о свидетеле, кроме адреса?
    Рамирес достал телефон и проверил электронную почту.
    – Да, получил. Свидетеля зовут Дональд Грир, ему восемьдесят один. Пенсионер. Его квартира находится в полумиле от места преступления. Он вдовец, проработавший надзирателем верфи целых пятьдесят пять лет после того, как лишился во Вьетнаме двух пальцев.
    – Как он заметил убийцу? – поинтересовалась Эйвери.
    – Этого мы пока не знаем. Но наша работа выяснить это, так?
    – Так, – подтвердила она.
    Снова наступила тишина. Эмоции подталкивали ее взять Рамиреса за руку, но она не поддалась им. Лучше соблюдать субординацию. Возможно, они снова окажутся в одной постели, возможно, их отношения даже выйдут на новый уровень, более серьезный и эмоциональный.
    Но сейчас это не имело значения. Теперь они на работе и все, что происходит в личной жизни, должно подождать.
***
    Дональд Грир выглядел точно на свой возраст. Волосы покрылись сединой от пережитого, а зубы слегка обесцветились из-за неправильного ухода и срока службы. Тем не менее, пригласив Эйвери и Рамиреса в дом, он был явно рад посетителям. Улыбаясь им, он был настолько искреннен, что даже неприглядное состояние его зубов перестало бросаться в глаза.
    – Могу я предложить вам кофе или чай? – сразу же спросил он.
    – Нет, спасибо, – ответила Блэк.
    Где-то в доме залаяла собака. Она явно была небольшой и, судя по звукам, Эйвери предположила, что ее возраст не сильно отличался от Дональда.
    – Это касается того парня, которого я встретил с утра? – поинтересовался Грир и плюхнулся в кресло в гостиной.
    – Да, сэр. Нам сообщили, что вы видели высокого мужчину, который, казалось, скрывал что-то под своим…
    Собака, которая находилась где-то в дальней части квартиры, залаяла еще громче. Звуки были звонкими и явно выдающими ее возраст.
    – Заткнись, Дейзи! – крикнул Дональд.
    Собака заскулила и успокоилась. Грир покачал головой и улыбнулся.
    – Дейзи любит компанию, – сказал он. – Но она стареет и зачастую может описаться прямо на посетителя, если сильно заволнуется, поэтому я запер ее в комнате перед тем, как впустил вас. Сегодня утром я как раз гулял с ней, когда увидел этого парня.
    – Как далеко Вы уходите, выгуливая ее? – спросила Эйвери.
    – О, мы с Дейзи проходим минимум полторы мили каждое утро. Мое сердце уже не в таком состоянии, как было раньше, и врач сказал, что мне стоит больше гулять по возможности. Предполагается, что это также поможет поддерживать суставы в тонусе.
    – Понятно, – ответила Блэк. – Вы всегда используете один и тот же маршрут?
    – Нет. Время от времени мы его меняем. Всего мы используем около пяти.
    – А где Вы находились, когда увидели того парня сегодня утром?
    – На Киркли. Мы с Дейзи как раз свернули за угол на Спринг-стрит. Эта часть города всегда пустует по утрам. Максимум можно встретить пару грузовиков. В прошлом месяце я встретил там всего двух или трех человек и все они выгуливали собак. Вы не встретите там даже этих мазохистов, которые любят бегать по утрам.
    По тому, как он болтал, было ясно, что гости редко навещают Дональда Грира. Он был слишком разговорчив и говорил очень громко. Эйвери задумалась, было ли это из-за того, что возраст повлиял на слух, или же он просто оглох от бесконечного лая Дейзи.
    – А этот мужчина направлялся на улицу или уже уходил с нее?
    – Думаю, первое, но не уверен. Он был достаточно далеко от меня и, казалось, на секунду остановился, когда я вышел на Киркли. Кажется, он знал, что я был позади. Он тут же ускорился, а затем просто исчез в тумане. Скорее всего, он свернул в какой-нибудь переулок.
    – Мог ли он также выгуливать собаку? – спросил Рамирес.
    – Нет. Я бы знал. Дейзи начинает сходить с ума, когда видит другую собаку или просто чувствует ее запах. Но она была абсолютно спокойна.
    – У Вас есть предположения, что он мог держать под курткой?
    – Этого я не мог видеть, – ответил Дональд. – Я только заметил, как он поправил что-то, но туман был слишком густой.
    – А как насчет пальто, в котором он был? – поинтересовалась Эйвери. – Какого оно типа?
    Его ответ прервал звонок телефона Рамиреса. Он поднял трубку и отошел, что-то тихо бормоча.
    – Пальто, – задумался Грир, – что-то вроде тех длинных черных, которые полюбились бизнесменам. Которые до колен.
    – То есть длинное пальто, – повторила Эйвери.
    – Да, именно так, – кивнул Дональд.
    У Блэк закончились вопросы. Она была уверена, что опрос их единственного свидетеля вряд ли даст хоть какую-то подсказку. Все же она пыталась найти еще хоть что-то, когда Рамирес вернулся обратно.
    – Мне нужно идти, – сказал он. – Коннелли нужна дополнительная пара рук для какого-то дела в районе Бостонского колледжа.
    – Без проблем, – ответила Эйвери. – Думаю, мы закончили. Мистер Грир, большое спасибо Вам за уделенное время.
    Дональд проводил их до выхода и помахал на прощание рукой, когда они сели в машину.
    – Поедешь со мной? – спросил Рамирес, разворачиваясь на машине.
    – Нет, мне нужно вернуться на место преступления.
    – На Киркли-стрит? – удивился он.
    – Да, ты можешь взять машину, чтобы выполнить поручение Коннелли, а я поймаю такси, когда соберусь ехать обратно.
    – Уверена?
    – Да, мне больше нечем…
    – Нечем что?
    – Черт!
    – Да что такое? – забеспокоился Рамирес.
    – Роуз. Я должна была сегодня встретиться с Роуз. Мы запланировали мини-девичник. Видимо, придется отменить. Я снова подставляю ее.
    – Она поймет, – сказал он.
    – Нет, не поймет. Я вечно так поступаю.
    Рамиресу нечего было ответить на это. Они сидели в тишине, пока не добрались до Киркли-стрит. Он остановил машину прямо напротив утреннего места преступления.
    – Будь аккуратна.
    – Хорошо.
    Эйвери удивила саму себя, когда наклонилась и быстро поцеловала его в губы. Затем она вышла из машины и сразу же приступила к изучению обстановки. Она была настолько сконцентрирована на деле, что едва заметила, как Рамирес проехал у нее за спиной.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

    Взглянув на место преступления, Эйвери тут же развернулась, осматривая саму улицу. Ее взгляд упал на маршрут, которого, скорее всего, придерживался Дональд Грир. Сначала вниз по Киркли, потом направо до пересечения со Спринг-стрит. Она прошла по этому пути, дошла до перекрестка и обернулась.
    Пока она шла обратно, в голове возникло несколько вопросов. Передвигался ли убийца все время пешком? Если так, то почему он пришел именно со Спринг-стрит, такой же пустой, всеми забытой улицы, что и Киркли? А может он приехал на машине? Если да, то где бы он припарковался? Раз туман был настолько густым, то он мог оставить машину в любом месте на Киркли, не беспокоясь о наблюдении.
    Если человек в длинном черном пальто действительно был их убийцей, то он проходил по этому месту менее, чем восемь часов назад. Она попыталась представить себе эту улицу, окутанную густым утренним туманом. Учитывая, насколько заброшен был данный район, это было сделать совсем не сложно. Пока Эйвери медленно возвращалась к пустырю, на котором были обнаружены кости и осколки, она прочесывала взглядом все возможные места, где человек мог бы запросто скрыться.
    Естественно, здесь их было немало. Она насчитала шесть пустых площадок и два переулка, в которых можно было с легкостью спрятаться. При густом тумане любое из этих мест послужило бы замечательным укрытием.
    Этот факт породил интересную мысль. Если убийца прятался в одной из выделенных позиций, то мог бы спокойно дать пройти Дональду Гриру мимо, не обращая на себя никакого внимания. Это исключало вероятность явного насилия. Большинство преступников, способных на подобное деяние, не позволили бы Дональду отделаться так легко. По сути, он, скорее всего, стал бы еще одной невинной жертвой.
    Если до этого и требовалось еще какое-то доказательство того факта, что тело было сожжено в другом месте, то теперь она точно знала это. В таком случае, возможно, предмет, так тщательно скрываемый мужчиной под пальто, был ничем иным, как контейнером с останками, которые он вывалил на строительной площадке.
    Картинка хоть немного складывалась и Эйвери ощутила, как растет чувство выполненного долга. Теперь она уже что-то начинала понимать.
    Блэк подошла к месту, где были найдены останки. Быстро и эффективно, как впрочем и всегда, О’Мэлли уже побеспокоился о том, чтобы следов полиции на месте преступления не осталось. Она предположила, что капитан занялся этим моментом сразу же после того, как судмедэксперты увезли тело.
    Эйвери встала возле того места, где лежали кости и пепел, озираясь вокруг. Болотистый участок за площадкой теперь еще больше бросался в глаза. Он был достаточно близко и менее открыт для глаз посторонних, чем стройка. Зачем кому-то понадобилось выбрасывать кости прямо посередине пустыря вместо того, чтобы избавиться от них, выкинув в заросший сорняками ручей? Зачем ему оставлять их у всех на виду, а не сбросить в грязь и застоявшуюся воду?
    Это был один из тех вопросов, которым Эйвери задавалась и ранее. Лично для нее ответ был очевиден и доказывал, что они имеют дело с серийным убийцей.
    Потому что он хочет, чтобы люди увидели его работу. Он гордится и, возможно, чувствует себя достаточно самоуверенно.
    Она подумала, что он также довольно умен. Использование тумана для сокрытия от глаз посторонних на необходимый период времени говорило о том, что он умел четко планировать действия. Ему пришлось попотеть, проверяя погоду, чтобы убедиться, что туман будет достаточно густой. Также убийца должен был хорошо разбираться в местности. Все это явно говорило о серьезности его намерений.
    И огонь…он должен многое знать об этом. Он обладал такими качествами, как терпеливость и приверженность делу, раз смог изучить как правильно необходимо поджечь тело, чтобы добиться подобного результата – без обугливания и иного повреждения костей. Убийце действительно требовались знания об огне и процессе горения.
    «Сожжение, – подумала Эйвери, – огонь».
    Изучая место преступления и представляя себе убийцу, стоявшего на этом же месте, Блэк чувствовала, что упускает какой-то момент. Что-то очень важное было прямо перед глазами. Но все, что она сейчас могла увидеть, это болотистая и грязная местность на задней части стройплощадки, а также небольшой участок, где останки бедной жертвы были брошены так, будто являлись обычной грудой мусора.
    Эйвери снова оглядела пустую стройку и подумала, что, возможно, расположение тела не имело такого уж принципиального значения. Если убийца использовал огонь в качестве послания (жертве или полиции), то может именно на этом и стоило сфокусироваться.
    Пока мысль крутилась в голове, она достала телефон и вызвала ближайшее такси, чтобы уехать. Оформив заказ, Блэк открыла контактную книгу и секунд пять смотрела на номер дочери.
    «Прости меня, Роуз», – подумала она.
    Она нажала кнопку вызова и приложила телефон к уху, чувствуя, как сердце бешенно заколотилось.
    Роуз ответила после третьего гудка. Ее голос был довольным, а на заднем плане Эйвери услышала тихую музыку. Она представила готовящуюся к встрече дочь и слегка возненавидела саму себя.
    – Привет, мам.
    – Привет, Роуз.
    – Как дела?
    – Роуз…
    Эйвери почувствовала, как наворачиваются слезы. Она взглянула на пустую площадку позади, пытаясь убедить себя, что просто обязана поступить так, и что когда-нибудь Роуз обязательно поймет ее.
    Не дав возможности что-либо сказать, Роуз уловила смысл по интонации. Она злобно рассмеялась.
    – Отлично. Твою мать, ты сейчас не шутишь? – спросила она, полностью переменив тон.
    Эйвери и раньше слышала ругательства от дочери, но сейчас это было подобно кинжалу в спину, хоть она и заслуживала такое отношение.
    – Роуз, у нас появилось новое дело. Все достаточно серьезно и я должна…
    – Я знаю, что ты должна делать, – ответила Роуз.
    Она не кричала и даже не повысила голос. И в данном случае это было намного хуже.
    – Роуз, я ничего не могу изменить. Поверь, я не ожидала, что что-то может случиться. Когда я планировала наш день, у меня было практически свободное расписание на несколько дней. Но теперь всплыло это и… все изменилось.
    – Полагаю, так иногда случается, – сказала Роуз, – но только не с тобой. С тобой все и всегда вполне предсказуемо… особенно, если дело касается меня.
    – Роуз, это несправедливо.
    – Даже не пытайся рассказывать мне сейчас о справедливости! И знаешь что, мама? Просто забудь об этом. В этот и в любой другой раз ты можешь притвориться хорошей мамочкой. Но это явно не для нас.
    – Роуз…
    – Я поняла, мам. Поняла. Но вот ты не представляешь каково иметь подобного человека в качестве матери…вечно бросающую все, ради работы. Человека, которого я уважаю, черт пойми за что…Человека, который лишь снова и снова разочаровывает меня.
    Эйвери не знала, что ответить на это. Радовало лишь то, что Роуз закончила.
    – Пока, мам. Спасибо, что сообщила заранее. Думаю, это все же лучше, чем если бы я просто стояла и ждала тебя.
    – Роуз, я…
    Связь оборвалась.
    Блэк сунула телефон в карман и глубоко вздохнула. Одинокая слеза скатилась по лицу из ее правого глаза и она тут же смахнула ее. Затем она решительно подошла к месту, которое еще этим утром было огорожено полицейской лентой и надолго уставилась на него.
    «Огонь, – подумала она. – Может это не просто средство, которым пользуется убийца. Может для него это что-то означает? Может разгадка в самом огне?»
    Ожидая такси, Эйвери размышляла об огне и о том, каким человеком мог бы являться их парень, раз хочет сообщить им что-то таким способом. Было трудно понять, что им двигжет, хотя, она и не могла сказать, что разбирается в поджигателях.
    «Мне потребуется вторая голова для этого», – подумала она.
    С этой мыслью Блэк снова достала телефон и набрала номер участка А1. Она попросила соединить ее со Слоан Миллер, штатным психологом и собственным мозгоправом полицейских и детективов отдела. Если кто-то и мог проникнуть в мозг убийцы-поджигателя, так это она.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

    Через полчаса Эйвери уже вернулась в штаб-квартиру А1. Подойдя к лифту, она направилась не к себе, а прошла по первому этажу в дальнюю часть здания. Она уже бывала здесь ранее, когда ее заставили общаться со Слоан Миллер, штатным психологом, во время последнего громкого и сложного дела. До сих пор Блэк не могла понять, как это повлияло на нее. Но сейчас она пришла по другой причине… чтобы заглянуть в мозг убийцы. Находясь в своей тарелке, посещение психотерапевта выглядело куда более естественно.
    Она подошла к кабинету Слоан и с облегчением обнаружила, что дверь открыта. Миллер, по сути, не имела постоянного графика, а скорее работала в полиции по принципу «пришел-поговорили». Постучавшись в дверь, Эйвери услышала, как психолог что-то печатает на ноутбуке.
    – Войдите, – раздался голос Слоан.
    Эйвери зашла, чувствуя себя намного более непринужденно, чем в их прошлую встречу. Все в ее кабинете выглядело более официально, чем в коридоре, где пациенты ожидали очереди.
    – А, детектив Блэк, – поприветствовала Миллер с искренней улыбкой, когда подняла взгляд от монитора. – Рада видеть тебя! Было приятно услышать твой голос по телефону. Как дела?
    – Все хорошо, – ответила Эйвери, хотя в глубине души прекрасно понимала, что Слоан воспользуется возможностью проанализировать ее проблемы с Роуз и сложные отношения с Рамиресом.
    – Чем я могу тебе сегодня помочь?
    – Что ж, я хотела бы получить от тебя характеристики конкретного личностного типа. Сейчас я расследую дело, в котором убийца, как мы уже удостоверились, сжигает тела своих жертв. На месте преступления он оставил лишь кости и пепел, причем чистые кости, без следов обугливания или иных повреждений. Также мы обнаружили кучку пепла и легкий запах какого-то химиката, предположительно идущего от него. Очевидно, он знает, что делает. Он разбирается в том, как правильно сжечь тело, а это довольно специфическая вещь. Но я сомневаюсь, что он использует огонь лишь в качестве инструмента для своих действий. Я бы хотела уточнить, что из себя может представлять человек, который стал бы использовать пламя в качестве какой-то символики.
    – Предположение, что он использует огонь в качестве символики – отличный вывод, – сказала Слоан. – В данном случае, я практически могу гарантировать, что ты права. Думаю, ты имеешь дело с человеком, который интересуется или даже имеет опыт в поджогах. Возможно, ранее его работа или хобби были связаны с огнем. Исследования давно доказали, что даже дети, которые увлекаются кострами или спичками, проявляют признаки заинтересованности к действиям, связанным с поджогами.
    – Можешь рассказать мне что-нибудь о данном типе личности, что, возможно, подскажет нам как поймать этого парня быстрее?
    – Давай попробуем, – ответила Слоан. – Во-первых, это говорит о наличии каких-то проблем с психикой, но не обязательно серьезных. Это может быть что-то банальное, вроде резких перепадов настроения, например, излишней агрессивности в самых обычных ситуациях. Скорее всего, он не самый образованный человек. Большинство любителей поджогов не оканчивают даже среднюю школу. Кто-то видит в этом своеобразную попытку восстать против системы, которую он не воспринимает, а кто-то просто хочет увидеть, как полыхает это мир без какой-либо конкретной цели. Некоторые личности утверждают, что они поджигают из чувства мести, но зачастую не могут определить за что именно они мстят. Как правило, они ощущают изолированность, отстраненность от этого мира. Велика вероятность того, что ты ищешь одинокого парня или мужчину, состоящего в неудачном браке. Я бы предположила, что он живет один в небольшом доме. Возможно, проводит кучу времени у себя – в подвале или гараже, к примеру.
    – А что если смешать все это с тем, кто, по-твоему, не имеет явной тяги к убийствам?
    – Это сложнее, – призналась Слоан. – Но, думаю, правила все те же. Как правило, поджигатели заинтересованы в том, чтобы люди увидели их работу. Сам процесс является своего рода попыткой привлечь внимание. Они практически гордятся содеянным, будто создали что-то хорошее. Что касается вашего преступника, оставляющего останки…это немного странно. Предполагаю, что это может быть как-то связано с их стандартной привычкой посещать место преступления при тушении пожара. Они наблюдают, как спецслужбы борются с огнем, наслаждаясь, что сами создали его и, в некотором смысле, представляя, что управляют пожарниками.
    – Считаешь, что подозреваемый мог находиться где-то рядом, наблюдая?
    Слоан задумалась и пожала плечами:
    – Безусловно, это возможно. Но подобная аккуратность, с которой, как ты говоришь, он сжигает тела до костей, заставляет задуматься, что парень также достаточно терпелив и организован. Не думаю, что он настолько глуп, чтобы снова посетить место преступления.
    «Терпелив и организован, – размышляла Эйвери. – Отлично сочетается с его четким планированием и использовании тумана в качестве прикрытия для переноса останков его жертвы».
    Она подумала о том, что кости были выложены, словно на блюдечке. Почти также нагло и очевидно, как бушующее пламя.
    – У тебя уже появились какие-то соображения по этому поводу? – спросила Слоан.
    – Я предполагаю, что это серийный убийца. На данный момент это вроде его первая жертва, но такой наглый способ, которым он выложил останки, слегка раздражает. Более того, у него явно есть собственный метод, которого он придерживается, вылавливая жертву, сжигая ее и оставляя останки подобным образом. Все это буквально кричит о серийности.
    – Пожалуй, соглашусь с тобой, – ответила Слоан.
    – Я бы хотела, чтоб парни, работающие со мной, были бы настолько же четкими, – сказала Блэк, ухмыльнувшись.
    – И все же, как у тебя дела, Эйвери? Давай без воды.
    – Все действительно в порядке, учитывая обстоятельства. Впервые в жизни, проблемы кажутся нормальными, особенно, по сравнению с прошлым.
    – И что за проблемы? – поинтересовалась Миллер.
    – С дочерью и путаница в отношениях с парнем.
    – Ах, опасения женщины-трудоголика.
    Эйвери улыбнулась, хоть и почувствовала, что приближается к более углубленному изучению ее собственной жизни. Именно по этой причине она глубоко вздохнула где-то внутри себя, когда зазвонил телефон. Она достала его из кармана и увидела, что это был Коннелли.
    – Я должна ответить.
    Слоан кивнула.
    Эйвери вышла из кабинета в коридор и ответила на звонок.
    – Блэк, только не зазнайся, но ты была права. Мы получили результаты стоматологической экспертизы. В точку. Жертвой стала Кейша Лоуренс, тридцать девять лет, проживала в миле от места преступления.
    – Что еще удалось узнать? – спросила Эйвери, пропуская комплименты мимо ушей.
    – Достаточно, чтобы начать копать, – ответил он. – Я уже задействовал несколько человек. Пока мы лишь узнали, что близких родственников в этом районе у нее не было. Единственный человек, который был с ней связан, это ее парень. Мать умерла совсем недавно.
    – Кто-нибудь уже говорил с парнем?
    – Отправляю людей прямо сейчас. Я уже проверил информацию о нем. На этого мудака заведено несколько дел о домашнем насилии и драках в барах. Прямо чемпион.
    – Мне туда съездить потом?
    – Да, пообщайся с этим придурком. Я позвоню Рамиресу и освобожу его от Бостонского колледжа. Он твой до конца дня.
    Послышался ли ей сарказм в его голосе? Она практически была уверена в этом. Либо это так, либо у нее паранойя.
    «Твоя личная жизнь не так уж важна, – подумала она. – Возьми себя в руки».
    – Поднимай задницу, Блэк, – добавил Коннелли. – Давай возьмем этого парня, пока он не вывалил очередную кучу костей.
    Эйвери положила трубку и поспешила вниз на парковку. Она размышляла над словами Слоан о поджигателях, которые часто наблюдают за работой пожарных, чувствуя контроль над последними.
    «Возможно, стоит добавить потенциальный вуайеризм в список характеристик подозреваемого», – решила она.
    Что касалось желания поджигателей контролировать работу людей, чтобы понять преступление… Эйвери Блэк не была пожарником и уж точно не ощущала, чтобы кто-то контролировал ее.
    Она быстро выехала с парковки, оставив след от шин, которые завизжали от резкого ускорения. Парень Кейши Лоуренс был первой зацепкой в этом деле и Эйвери хотела поговорить с ним первая.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

    Эйвери припарковалась напротив дома парня Кейши ровно в тот момент, когда Рамирес выходил из машины. Он улыбнулся ей слегка иначе, чем обычно. Хотела она признавать это или нет, но даже на работе они уже стали ближе, чем просто коллеги.
    – Как прошло в колледже? – спросила Блэк, когда они встретились у лестницы, ведущей в дом.
    – Не особо. Очередной глупый протест. Что у нас здесь?
    – Парень с веселым прошлым. У него достаточно широкое досье, включая насилие. Пока я ехала сюда, мне сообщили, что он практически накинулся на полицейского, который сообщил ему новость.
    – То есть будет интересно? – спросил Рамирес.
    Эйвери кивнула и они поднялись по лестнице. Она нажала на кнопку звонка и услышала тяжелые шаги, приближающиеся к входной двери. Через несколько секунд в проеме появился крупный мужчина. Он был слегка полным, хотя плечи и руки, явно видавшие ранее тренажерные залы, выпирали из-под майки. Обе руки украшали татуировки, одна из которых изображала нагую женщину, сидящую на черепе.
    – Да? – спросил он скорее раздраженным, нежели грустным голосом.
    – Адам Венц? – поинтересовалась Эйвери.
    – А кто спрашивает?
    – Я детектив Блэк, а это детектив Рамирес. Мы хотели бы задать Вам несколько вопросов, – ответила она показывая значок.
    – Я уже достаточно сегодня рассказал о ней, – произнес Адам. – Просто обалденно, когда твое утро начинается с прихода двух полицейских, которые сообщают о том, что женщина, с которой ты периодически видишься, мертва. Я устал говорить об этом.
    – Заранее извиняюсь за свои слова, – сказала Эйвери, – но я ожидала, что человек, который только что так трагично потерял свою девушку, захочет помочь полиции разобраться в этом деле любым способом.
    – А какая разница, что вы откапаете? Это ведь не вернет ее обратно, так? – ответил Адам.
    – Нет, не вернет, – согласилась Блэк. – Но любая информация, которой Вы поделитесь с нами, может помочь найти человека, который совершил это.
    – То есть вы предполагаете, что я должен пригласить вас в дом, упасть на диван и начать рыдать по поводу того, как мне ее не хватает и как сильно я хочу, чтобы убийца предстал перед судом? Такое дерьмо вы ожидаете? – закатил глаза Адам.
    – А разве это так плохо? – влез Рамирес.
    После этой фразы, Адам вышел на крыльцо и закрыл за собой входную дверь. Было ясно, что он не планирует приглашать Эйвери и Рамиреса внутрь.
    – Я и правда не в том настроении, – сказал Венц. – Давайте по-быстрому. Что вы хотите?
    Блэк потребовалось некоторое время, чтобы понять его враждебность. Был ли это какой-то странный способ выражения горя? Скрывал ли он что-то? Пока было рано делать выводы.
    «Либо он что-то знает, либо куда больше подавлен новостями, чем показывает, – подумала она. – Стоит быть начеку при опросе».
    – На данный момент мы лишь пытаемся сузить круг подозреваемых и выяснить точное время, – сказала Эйвери.
    – Хорошо, – грубовато ответил Адам, скрестив руки на груди.
    – Можете ли Вы предоставить нам информацию о том, где и во сколько Вы находились в последние два дня? – спросила она.
    – Вчера и позавчера я был на работе. В восемь пришел, в пять тридцать ушел. Придя домой, я перекусил и выпил пару кружек пива. Очень увлекательная жизнь, как видите.
    – За это время Вы виделись с Кейшей?
    – Да. Позавчера она приезжала около семи вечера. Мы посмотрели телевизор, а затем занялись сексом на диване.
    Эйвери почувствовала как внутри накатывает гнев. Каким нужно быть человеком, чтобы вот так бесцеремонно рассказывать о своей недавно убитой подруге. Адам Венц будто исходил какой-то кислотой. Она ощутила, как Рамирес чуть придвинулся к ней позади. Она достаточно изучила его во время работы и знала, что Адам заставил его напрячься.
    – Она ночевала здесь? – спросила Блэк.
    – Нет, уже давно нет. Она говорит, что из-за этого опаздывает на работу.
    – Это никак не связано с домашним насилием, которое значится в Вашем личном деле? – поинтересовался Рамирес.
    Эйвери поежилась. Рамирес зря продолжил разговор в данном направлении. Адам посмотрел ему прямо в глаза, нахмурившись, но оставаясь спокойным.
    – Нет, умник, – произнес он. – Это происходило именно потому, что из дома она добирается до работы на двадцать минут быстрее.
    Рамирес подошел ближе, остановившись рядом с Эйвери в трех футах от Адама.
    – Чем Вы занялись после ее ухода? – спросила Блэк.
    – Пошел спать, как и вчера, – ответил Венц. – Проснулся сегодня утром и начал собираться на работу. Тогда мне и позвонили, сообщив, что Кейша умерла. Парочка ваших копов приехала через полчаса.
    – Как Вы себя чувствовали, узнав об этом?
    – Что за глупый вопрос?
    Рамирес придвинулся еще ближе, оставаясь на лестнице. По мнению Эйвери он смотрел на Адама с чрезмерным презрением.
    – Просто ответьте на него, – сказал он.
    – Я был удивлен, – произнес Венц. – Наверное, огорчился. Да, она была моей девушкой, но эти отношения не были серьезными.
    – Как долго вы встречались? – спросила Эйвери.
    – Около семи месяцев. Но это были отношения без обязательств.
    – Вы можете как-то подтвердить, что находились дома прошлой ночью? Возможно, Вы были онлайн на каком-либо ресурсе и мы могли бы проверить историю браузера? Любой способ.
    – Нет и я не…подождите…вы думаете, что это я сделал? Считаете, что я убил ее?
    – Нет, я этого не говорила, – пояснила Эйвери. – Я просто пытаюсь четко установить, где находились именно Вы в то время, когда она, по нашим предположениям, была убита. Поверьте…Мне бы очень хотелось получить от Вас доказательства, чтобы наверняка исключить из возможного списка подозреваемых.
    – Но как я могу доказать, что спал? И, черт возьми, я вообще не понимаю, почему вы считаете, что я мог сотворить подобное.
    – Сэр, – вклинился Рамирес, изо всех сил стараясь не терять самообладание, – мы просто должны действовать согласно правилам. Ваше досье не оставляет нам иного выбора, кроме как устроить опрос.
    – Слушай, за все время, проведенное нами вместе, я лишь однажды ударил Кейшу. Я не из тех идиотов, которые получают удовольствие, избивая женщин.
    – Ваше досье говорит нам об ином.
    – Успокойся, Рамирес, – влезла Эйвери.
    «Не знаю, защищает ли он меня таким образом или просто выпендривается, но, если он не возьмет себя в руки, это может плохо кончиться».
    – Прислушайся к этой симпатичной девушке, – ответил Адам.
    – Не знаешь, когда стоит заткнуться? – спросил Рамирес, доставая наручники. – Если бы ты не раскрывал свою пасть, мне бы не пришлось арестовывать тебя.
    – Арестовывать меня? – удивился Венц. – За что?
    Рамирес не стал отвечать. Он схватил Адама за плечо и попытался развернуть его, взяв за руку, чтобы надеть наручники. Но Венц точно не был настроен на арест. Он отдернул руку и ткнул пальцем в Рамиреса, не толкая его, но явно угрожая.
    – Убери от меня свои руки, – произнес Рамирес, стараясь сохранять спокойствие.
    – Ты не арестуешь меня, – сказал Адам. – Я ничего не сделал.
    – Ты вел себя враждебно и грубо с самого начала.
    – Моя девушка только что умерла…сгорела нахрен! Конечно же, я буду груб!
    – Ох, теперь тебя беспокоит ее смерть?
    Адам слегка толкнул Рамиреса так, что тот чуть не упал с лестницы. Эйвери посмотрела на подозреваемого: он понял, что допустил ошибку. Рамирес присел и затем накинулся на Венца. Оба мужчины отступили назад, врезавшись в закрытую входную дверь.
    Эйвери бы действовала абсолютно иначе в данной ситуации, но она знала из чего исходил Рамирес. Парень выглядел подозрительно. Она не считала его убийцей, но он безусловно заслуживал внимания полиции…просто по другому поводу.
    К тому времени, как она забежала по ступенькам на маленькое крыльцо, Рамирес уже прижал Адама Венца лицом к двери и надевал на него свои наручники.
    – Вы арестованы, – произнес он.
    – За что? – спросил Адам, все еще прижатый лицом к двери.
    – Мне придется полистать справочник, чтобы подобрать правильный термин к понятию «быть мудаком», – ответил Рамирес. – В любом случае, оскорбление должностного лица в твоем списке еще не встречалось.
    Эйвери отступила на шаг, предоставляя ему возможность провести Адама Венца к машине. Подозреваемый не сопротивлялся. Она задумалась, было ли это своего рода признанием поражения с его стороны или он просто достаточно умен, чтобы не ввязываться в дальнейшие неприятности. Она наблюдала, как Рамирес захлопнул дверь за Венцем и затем открыл свою.
    Эйвери встала у капота машины и кивнула ему:
    – Иди сюда.
    – Что такое? – спросил он, закрывая дверь и направляясь к ней.
    – Ты мог бы провернуть все гораздо спокойнее, – сказала Блэк. – Это лишний арест.
    – Ты считаешь, что он не виновен?
    – Нет. Безусловно, с ним стоит поработать, но он явно не имеет отношения к нашему делу. Давай будем честны, если бы он был умным парнем, то запросто мог бы подать на тебя в суд.
    – Ты…что? Ты расстроилась из-за этого?
    – Немного.
    – Он был очень груб и неуважительно относился к тебе.
    – На этой работе я часто имею дело с грубостью и неуважением по отношению к себе, – возразила Эйвери. – Этот случай ничем не примечателен. Мне стоит задаться вопросом, беспокоился бы ты так сильно, не будь у нас секса.
    Сначала он выглядел огорченным, но затем усмехнулся. Блэк была обезоружена его сексуальной улыбкой, даже будучи расстроенной его действиями.
    – Может и не стал бы, – ответил он. – Но уже сделал. Давай отвезем его в А1 и посмотрим, что удастся выбить.
    Не дав ей возможности ответить, он подошел к машине и сел на пассажирское сиденье. Эйвери взглянула на заднюю часть и увидела каменное лицо задержанного: неподвижное и излучающее холод.
    С неким ощущением неловкости она уселась за руль и отвезла Адама Венца в штаб-квартиру участка А1.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

    Спустя полчаса, Эйвери смотрела на Адама Венца сквозь двустороннее стекло. С ней был Рамирес, а также Коннелли и О’Мэлли. Последний читал досье на заключенного, проговаривая вслух некоторые моменты.
    – Если бы этот кретин был достаточно умен, чтобы похитить человека, а затем сжечь его тело, я бы станцевал на барной стойке прямо сейчас, – сказал он. – Это пустая трата времени. Да, он, скорее всего, заслуживает сесть за решетку по какому-нибудь поводу, но не за убийство Кейши Лоуренс.
    – Мы не можем быть уверены в этом наверняка, – произнес Коннелли. – Во всяком случае, не будем делать выводов, пока не допросим его.
    – Удачи с этим, – сказал Рамирес. – Это все равно, что говорить со стеной… растатуированной кирпичной стеной.
    Коннелли и О’Мэлли взглянули на Эйвери. Она пожала плечами и снова посмотрела на Адама.
    – Я попробую, – произнесла она.
    – И на этот раз без Рамиреса, – добавил О’Мэлли. – Единственное, что сказал Венц с тех пор, как мы усадили его в камеру, это то, что твой напарник был с ним слишком груб и арестовал из-за фигни. И технически он прав. Но я могу предположить его мотивы. Подержим его здесь немного.
    – Не думаю, что стоит, – ответила Эйвери. – Это не наш парень.
    – Как насчет того, чтобы все же допросить его прежде, чем строить выводы? – напомнил О’Мэлли.
    Эйвери вздохнула и вышла из комнаты. Перед тем как войти в помещение для допросов, она задержалась на минутку, чтобы собраться с мыслями. Она ненавидела само понятие сексизма, но прекрасно понимала, что мужчины, оставшиеся в комнате наблюдения, больше прислушивались бы к ее мнению, имей она пенис. Было приятно представлять, что ее коллеги переросли это маленькое недоразумение, но к концу дня Эйвери прекрасно понимала, что все остается на своих местах.
    «Венц, скорее всего, видит меня абсолютно также, – подумала она. – Надо убедиться, что я не даю ему лишних поводов для этого».
    Блэк зашла в комнату для допросов и закрыла за собой дверь. Она не собиралась играть ни в хорошего, ни в плохого копа. Она планировала допросить его, как детектив, и доказать свою правоту всем наблюдавшим за процессом. Тогда они смогли бы отпустить Венца, а она занялась бы поисками настоящего убийцы. Она могла бы приложить некоторые усилия, но они вряд ли понадобятся, если она правильно разыграет карты.
    Эйвери уселась за маленький столик прямо напротив Адама, игнорируя его ненавидящий взгляд.
    – Какие отношения были у вас с Кейшей? – спросила она. – Ты сказал, что они не были полноценными, а также намекал, что все дело в сексе. Ты мог бы сказать, что эмоционально был привязан к ней?
    Адам на мгновение задумался, криво улыбнувшись.
    – Если честно, то нет, – наконец ответил он. – Мне нравилось проводить с ней время и секс был действительно хорош. Но мы никогда не обманывали друг друга по поводу того, что было между нами, понимаете? Я встречался и с другими, также поступала и она.
    – В твоем досье имеется информация, что около четырех месяцев назад она подала на тебя заявление по поводу избиения, – сказала Эйвери. – Потом она забрала его. Почему? Ты угрожал ей?
    – Нет. Мы поссорились и я ударил ее. Достаточно сильно.
    – Ты помнишь из-за чего произошла ссора?
    – Из-за тупой собаки, – ответил он. – Я ненавижу ее. Кейша приходила с ней и эта шавка вечно прыгала на диван. А она просила меня быть поласковее. Как-то раз она привела ее и попросила выгулять, так как плохо себя чувствовала. Я отказался и эта скотина нассала мне на ковер. Кончилось тем, что я пнул ее. Кейша сильно обиделась, мы начали ссориться, наговорили друг другу много чего и я дал ей пощечину.
    – А что насчет других заявлений о насилии в твоем досье? Есть еще два и оба от одной и той же женщины.
    – Да, от моей бывшей жены…
    – Венц, я хочу, чтобы ты понимал, что я не собираюсь тыкать тебе твоим же прошлым. Я лишь пытаюсь доказать, что ты невиновен. А ты должен понимать, что тон, которым ты отвечал мне и моему напарнику, был слегка подозрительным.
    Адам посмотрел на стол. Эйвери заметила как его взгляд забегал из стороны в сторону. Его плечи приняли более расслабленную позу по сравнению с той решительностью и напряженностью, которая была при их первой встрече. Все говорило о принятии им ситуации, он медленно переставал быть тем крутым парнем.
    – Один раз я даже попал под суд из-за нее, – сказал он. – Я напился, она начала возмущаться и я толкнул ее на землю. Когда она налетела на меня, то я ударил ее кулаком.
    – Поэтому она бросила тебя?
    Адам ухмыльнулся и покачал головой.
    – Нет. Это я ушел от нее. Она хотела детей, а я был против. Она попыталась заставить меня почувствовать вину и я ушел. Но какое это имеет отношение к Кейше?
    – Абсолютно никакого, – ответила Эйвери. – Давай вернемся к делу. Ты достаточно хорошо ее знал, чтобы описать ее обычный день?
    – Думаю, да.
    – В таком случае расскажи мне, что знаешь. Насколько получится.
    Он недоверчиво покачал головой, явно понимая, что вопросы выходили за рамки проблемы.
    – Каждый ее день начинался с этой чертовой собаки. Как только она просыпалась, то сразу шла выгуливать ее, еще до завтрака. Кейша работала на дому редактором для какого-то центра. Она не особо выбиралась куда-то. Не считая моего дома и, возможно, бара, она была скорее отшельницей, понимаете?
    – У нее был какой-нибудь определенный маршрут для выгула собаки?
    – Без понятия. Как только она начинала говорить о ней, я менял тему.
    – Когда вы общались последний раз перед тем, как она ушла домой, все было хорошо?
    – Да. Все шло очень хорошо. У нас наступил просто прекрасный месяц. Точнее был
    – И я предполагаю, что если она редко выбиралась из дома, то у нее вряд ли было много врагов, так?
    – Я о них не слышал.
    Эйвери кивнула и постучала пальцами по столу.
    – Могу я спросить тебя о личном?
    – Почему нет? Ты же в любом случае спросишь, так ведь?
    Игнорируя его упрямство, Эйвери продолжила:
    – Почему ты не особо расстроен? Ты же понимаешь, что люди воспринимают это с подозрением?
    – Да, понимаю. Знаете, возможно я даже плакал, когда услышал новость по телефону. Но что-то в том, как она была убита… Я не знаю. Это как-то нереально, даже грязно, понимаете?
    Сказав это, он снова как-то пренебрежительно уставился на стол. Эйвери была уверена, что он годами работал над собственным авторитетом и что сейчас все летело к чертям, в момент, когда он стал уязвим.
    «Возможно, именно по этой причине он выглядит таким бесчувственным при сложившихся обстоятельствах».
    – Да, думаю, я могу понять тебя, – ответила Блэк. – Боюсь, нам придется связаться с твоим работодателем для уточнения некоторых деталей. Никаких особых проблем, просто это поможет расследованию.
    – Делайте, что хотите, – произнес он, все еще глядя на стол.
    Эйвери хотела извиниться за то, как его притащили сюда, но прекрасно понимала, что раз уж она заставила его слегка открыться и обнажить свое горе, то лучше оставить его одного.
    Она вышла из комнаты для допросов и зашла в помещение для наблюдения. О’Мэлли и Коннелли растерянно смотрели на нее. Рамирес улыбнулся ей, но, похоже, сам не знал, как реагировать.
    – И это все? – спросил О’Мэлли.
    – Да. Это не наш парень.
    – С чего ты взяла? – удивился Коннелли.
    – На это есть несколько причин. Если бы он был убийцей, то либо признал это уже сейчас, либо дал намеки. Тот, кто убивает людей подобным способом, жаждет внимания. Более того, Адам Венц не подходит под описание. У него нет никаких мотивов для этого. Обвинения в домашнем насилии в его досье никак не говорят о том, что он может быть убийцей, сжигающим тела.
    Эйвери видела, что ее слова постепенно доходят до них. Но она также прекрасно знала Коннелли. Он будет хвататься за Венца до последнего… просто для того, чтобы в А1 кто-то сидел за решеткой в качестве подозреваемого, пока идет охота за настоящим убийцей. Именно так он ощущал себя наиболее эффективным.
    – Ты уверена? – уточнил О’Мэлли.
    – Практически на все сто. Я ведь была права насчет идентификации личности жертвы, так? Почему же так сложно представить, что и сейчас я не ошибаюсь? И не только в этом, но еще и в том, что мы имеем дело с серийным убийцей?
    Два ее начальника смущенно переглянулись и О’Мэлли как-то расстроенно улыбнулся.
    – Ладно, Блэк, – произнес Коннелли. – Я еще немного подержу Венца в камере на случай, если он захочет рассказать что-то еще.
    – Этого не будет, – ответила она.
    – А пока, почему бы вам с Рамиресом не пойти и не доказать твою правоту снова? – добавил он, не обращая внимания на ее слова.
    – С радостью, – ответила Эйвери.
    Она еще раз взглянула на стекло и ничуть не удивилась, увидев Адама Венца, с закрытым руками лицом, изо всех сил старавшегося скрыть тот факт, что он, наконец, дал волю чувствам и зарыдал.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

    День так и завершился без каких-либо зацепок и даже намеков на них, в результате чего вечером Эйвери попала в полюбившийся А1 бар под названием «Паб Джо». Она присела на свое обычное место напротив Рамиреса. Там также присутствовало несколько копов, решивших выпить пиво и посмотреть игру Ред Сокс по телевизору, висевшему за барной стойкой. Небольшая группа полицейских, облюбовавшая дальнюю часть бара, уже давно стала нормой для этого места. Именно там они собирались, чтобы поболтать о текущих делах и поделиться своим недовольством за пивом, игрой в дартс или просмотром матчей Ред Сокс и Патриотов.
    Эйвери сидела и размышляла над прошедшим днем, пытаясь понять, не могла ли она упустить что-то важное, откопать недостающие фрагменты из всего, что произошло. Они с Рамиресом успели пообщаться с судмедэкспертами по поводу пепла и останков. Но, как ни крути, никакой новой информации отрыть не удалось. Блэк прекрасно знала, что подобные дела обычно растягиваются на очень длительное время, но все же чувствовала, что терпит поражение. Именно это ощущение неминуемого провала и привело ее в бар. Она решила выпить не для того, чтобы утопить в бокале свою печаль и неудачу, а чтобы найти способ изменить все.
    Ей действительно хотелось бы просто отдохнуть и насладиться бейсболом по телевизору или игрой в дартс в дальней части паба, но так делу не поможешь. Погрузившись в шум болтовни коллег, она глубоко задумалась. Эйвери пыталась представить себе человека, обладающего терпением, опытом и каким-то искривленным сознанием, способным похитить человека, сжечь его и затем разбросать останки в общественном месте. Она задавалась вопросом, имеет ли место преступления какое-то особое значение для убийцы, была ли стройплощадка именно тем местом, где он схватил Кейшу Лоуренс. Сам пустырь находился довольно далеко от ее дома. Если только она не выгуливала свою собаку, когда пропала…
    Все эти поставленные вопросы вылетели из головы, как только Эйвери услышала имя, вызвавшее ее интерес, от одного из сидящих неподалеку полицейских.
    – Слышали, что Десото выпускают раньше? – спросил какой-то коп.
    – Бред, – ответил другой. – В честь чего?
    – Не поверишь, но за примерное поведение.
    – Это невозможно. Мы сейчас обсуждаем, что… почти целый год?
    – Около того.
    – Кто-то дернул за ниточки, – последовал ответ.
    Эйвери было хорошо знакомо имя Десото. Как-то ей удалось уложить его вместе с четырьмя его парнями. Это был один из тех случаев, которые прославили Блэк на весь А1. Десото был главарем как минимум двух банд, а может и больше. Он заработал себе такой авторитет, что многие даже не верили в его существование до тех пор, пока Эйвери не взяла его. А теперь его выпускали раньше срока…
    «Еще и за этим придется следить, – подумала она. – Он захочет отомстить, не успев выйти на свободу».
    – Все хорошо? – спросил Рамирес, мягко ткнув ее в плечо.
    Она прогнала мысли из головы и кивнула.
    – Да, я в порядке, – ответила Блэк, отпивая пиво.
    – Ты правда не сомневаешься в Адаме Венце? Действительно уверена, что это не наш парень?
    – Правда. И считаю, что держать его за решеткой сейчас, практически преступление.
    – Да, но даже если он не наш парень, то должен же что-то знать, верно?
    – Сомневаюсь. Он рассказал бы мне, когда сломался. Он рыдал, как ребенок, когда я вышла из комнаты.
    – Скажи мне вот что: если завтра выяснится, что это был он и дело закроют, ты нормально отреагируешь, что была неправа?
    Она ненадолго задумалась и покачала головой:
    – Нет, ошибаться в нашем деле не нормально. Но в данном случае, можешь не волноваться, я не ошиблась.
    Рамирес вздохнул и усмехнулся. Он заказал еще бокал пива, когда подъехал один из его коллег. Его звали Элдридж и, хоть он и был хорошим копом, скорее напоминал парня из братства колледжа. Финли, который уже стал близким другом для Эйвери за последние несколько месяцев, следовал за ним по пятам.
    – У вас, ребята, любовная ссора или что? – спросил Элдридж.
    – Вряд ли, – ответила Блэк.
    – Я прекрасно вижу сексуальное напряжение, когда оно есть, – добавил он. – И могу с полной уверенность говорить об этом, потому что сейчас оно максимально.
    – Пытаешься выставить себя профессионалом? – язвительно спросила Эйвери. – Не верю ни слову.
    – В таком случае, что вы вдвоем здесь делаете? – поинтересовался Финли. – Думаю, что после долгого дня лучшей наградой будет не пиво, а хороший секс.
    Блэк решила ничего не отвечать. Она не знала, намекали ли они на что-то или как-то прознали о них. Их с Расмиресом и раньше поддразнивали насчет отношений, но никогда настолько сильно, как в последнее время.
    Заметив перемену в ее настроении, Рамирес высказал им обоим:
    – Если вы считаете, что она бросится спать со мной от скуки, то из вас обоих вышли дерьмовые копы. У нее есть свои стандарты, чувак.
    Элдридж с Финли рассмеялись и, перебросившись еще парой фраз, взяли напитки и ушли в конец паба.
    – Извини за это, – сказал Рамирес. – Слушай… Я никому не говорил.
    – Я так и не думаю.
    – Может нас выдает какое-то свечение, – посмеялся он. – Может секс был настолько хорош, что вокруг нас образовалась какая-то аура или что-то вроде нее.
    – Звучит самодовольно, – ответила Эйвери, понизив голос.
    – Шутишь? Я спал с тобой прошлой ночью и проснулся сегодня утром. Так что, да… Я чувствую себя немного самоуверенно.
    Она улыбнулась и подумала, что Элдридж может быть прав. Возможно, она отдала бы предпочтение постели с Рамиресом, нежели бару. С другой стороны, если они уйдут вместе, это лишь добавит масла в огонь. А Блэк ненавидела быть в центре внимания… особенно в подобных вещах.
    – Они могут замечать, – продолжил Рамирес. – Хочешь уйти?
    – Да, собираюсь после этого бокала, – сказала Эйвери. – Но я еду домой одна.
    – Уверена? – спросил он.
    – Да. И это никак не связано с нами… Мне просто нужно поразмышлять об этом деле.
    Рамирес кивнул и снова ухмыльнулся:
    – Это одна из причин, по которой ты мне нравишься, Эйвери.
    Она допила пиво и улыбнулась в ответ:
    – Осторожнее. Если будешь так выражаться, то люди могут начать думать, что между нами что-то есть.
***
    Разложив дома материалы дела вокруг себя, Эйвери знала, что приняла верное решение. И она была уверена, что Рамирес уже достаточно хорошо изучил ее, чтобы понять это. Она просмотрела записи судмедэкспертов и, хоть сами по себе они ни о чем ей не говорили, Блэк уже слышала все, что требовалось, и понимала, что ответов в них нет.
    Единственное, что им удалось выяснить, это что в пепле действительно присутствовал некий химический элемент. Но он настолько разложился в процессе горения, что стало невозможно понять, чем именно он являлся. Это могло быть что угодно, начиная от медицинского спирта и заканчивая токсичным веществом.
    «Скорее всего, это какой-то усилитель огня, – подумала она. – Возможно, что-то настолько же простое, как газ или керосин».
    Полночь наступила быстрее, чем она ожидала. Когда Эйвери выключила свет и подготовилась ко сну, она подумала, что было бы неплохо иметь Рамиреса рядом. Она чуть не позвонила ему, но не хотела показаться нуждающейся. На самом деле, это было абсолютно не так. То, что произошло прошлой ночью, было приятно, но она не хотела, чтобы он решил, что она нуждалась в нем. Ей никогда не требовался мужчина, чтобы чувствовать себя полноценной и Эйвери не собиралась менять это. Да, она заботилась о Рамиресе, но была ли готова успокоиться и посвятить себя отношениям?
    Это было преувеличение…
    Она пролежала в кровати минут пятнадцать перед тем, как поняла, что сон не собирается приходить. В голове крутилось слишком много всего. Дело, Рамирес, проблемы, которые он притащил с собой и, возможно, самое сложное, Роуз.
    Думая о дочери, Эйвери села в постели и зажгла прикроватную лампу. Было слишком поздно для звонка, но сообщение, которое она прочитает с утра, вполне подойдет.
    Блэк задумалась на мгновение, но затем решила не писать. Вместо этого, она открыла Facebook. К сожалению, в последний год эта социальная сеть была ее единственным надежным источником информации о жизни дочери.
    Она открыла страничку Роуз и обнаружила, что была заблокирована.
    Эйвери понимала, что это глупая шалость, но данный факт причинил ей боль. Она также проверила Instagram и Twitter, но результат оказался тем же. Очевидно, отмена их девичника была последней каплей.
    Самое противное, что Эйвери не могла винить дочь за это. Теперь ей предстояло выяснить, как все исправить, если Роуз, конечно, даст еще один шанс. А прямо сейчас не было никаких гарантий, что она это сделает.
    Она с грустью положила телефон обратно и попыталась уснуть. Когда ей, наконец, удалось сделать это, сон оказался слишком сбивчивым. Блэк так и не смогла отдохнуть. Ее безумный мозг не хотел отключаться, перебирая весь хаос, который наполнил ее жизнь.
***
    С самого начала Эйвери понимала, что это всего лишь кошмар, но ничего не могла поделать, чтобы изменить свой сон. Она прогуливалась по пустырю, где были обнаружены останки. Там появилась новая кучка костей, правда не настолько чистых и жемчужно-белых, какими они были в реальной жизни. Куски тканей все еще цеплялись за кости. Вокруг кружили мухи.
    С задней части площадки, где начиналась болотистая местность, вышла Роуз и направилась прямо к ней.
    – Грязно, да? – произнесла она.
    – Видела? Ты видела, что произошло? – спросила Эйвери.
    – В последние дни я мало что замечаю, – ответила Роуз. – Особенно, что касается тебя. Хотя, может вот это поможет?
    С этими словами она достала из кармана зажигалку, чиркнула ею и бросила в Эйвери. Блэк моментально вспыхнула, ее брюки полыхали в огне. Пламя быстро разрасталось, обжигая рубашку и нижнюю часть подбородка.
    Она закричала. Где-то позади ее звал Рамирес. Она повернулась и увидела, как он протягивает ей руку и одеяло, похожее на то, которыми пользуются пожарные, чтобы вытащить жертв из огня.
    – Просто возьми меня за руку, – крикнул он. – Я могу спасти тебя. Просто доверься мне.
    Хоть ей безумно этого хотелось, она не протянула руку. В ответ Рамирес снова выкрикнул ее имя.
    Эйвери упала на землю и теперь языки пламени перекинулись на ее руки и волосы. Она сгорела очень быстро, ее кожа, словно воск, растеклась по земле. Она даже не корчилась от боли, а просто лежала и смотрела на Роуз.
    Дочь держала шампур с зефиром. Она присела и прижала его к полыхающей матери.
    – Я всегда пользуюсь моментом, – смеясь сказала Роуз.
    И тогда Эйвери, наконец, закричала. Из ее рта вырвались языки пламени, а тело растворилось во вспышке пепла, дыма и интенсивного белого света.
    Она вздрогнула и проснулась, еле удержавшись, чтобы не закричать от кошмара.
    Блэк потребовалось несколько минут, чтобы понять, что она проснулась от звонка телефона. Она потянулась к нему с неистово колотившимся сердцем и увидела, что было только 5:15 утра, на полчаса раньше, чем срабатывает ее будильник. На дисплее высветился номер и имя Коннелли.
    – Да? – произнесла она, ответив на звонок.
    – Подъем, Блэк, – сказал он. – У нас еще одно тело.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

    Подъехав на пыльную, пустынную парковку, находящуюся за чем-то, отдаленно напоминающим бывшую мельницу, Эйвери тут же ощутила, что на месте преступления было что-то не так. Выцветшие, уже еле заметные белые буквы на фасаде гласили «STATLER BROTHERS FLOUR». Она задумалась над тем, как давно это место было открыто в последний раз. Лет пятьдесят назад, не меньше. В этом не было ничего особенного. В данной части города уже давно ничего не функционировало. Это была не просто окраина Бостона, а край Маттапана, позабытого местечка, которое со временем стало лишь странной границей, которую большинство жителей старалось избегать.
    Когда она вышла из машины и направилась к уже собравшимся в дальней части парковки полицейским, то почувствовала всю заброшенность данного района. Это было одно из тех мест, где останавливается молодежь, чтобы повеселиться на заднем сиденье автомобиля, и где торговцы наркотиками сбывают свой товар. Но все же что-то здесь было не так… эта Богом забытая площадка не подходила для окончания чьей-то жизни.
    В тот момент, как она подошла к группе копов, стоявших на краю парковки, один из полицейских уже как раз закончил установку специальных лент, ограничивающих место преступления. Среди троих офицеров, присутствовавших там, она увидела Коннелли и Финли. Последний выглядел взбудораженным, но, как всегда, немного нерешительным. Он явно побледнел, когда шагнул за ленту.
    Эйвери присоединилась к ним, протиснувшись под лентой и остановившись всего в шести футах от того, что было обнаружено.
    Там лежала еще одна кучка останков, состоящая из костей и пепла. Только в этот раз, казалось, пепла было намного больше, а костей меньше. Череп сильно выделялся на общем фоне. Эйвери также обратила внимание на бедро, несколько ребер и что-то, похожее на переломанное запястье. Она наклонилась чуть ближе, глубоко вдохнула и вновь обнаружила присутствие того же химического запаха, что и на предыдущем месте преступления.
    «Что же это за фигня такая? Уверена, что это что-то необычное. Возможно, он заказывает откуда-то специальный состав. Если так, то стоит попытаться отследить».
    – Как мы узнали об этом? – спросила она.
    – Какой-то парень из Управления шоссейных дорог остановился здесь пару часов назад, – ответил Коннели. – Он сказал, что заметил останки лишь потому, что вылез из кабины, чтобы устранить протечку.
    – То есть у нас даже предположений нет, сколько они здесь лежат? – уточнила Эйвери
    – Нет.
    Она огляделась. Пепел и кости были аккуратно сложены в кучку, как и в прошлый раз. Это заставило ее предположить, что все остальное также не будет отличаться. Первым признаком этому послужили осколки, чем-то похожие на разбитый фарфор или цветное стекло, лежащие футах в пяти от останков.
    – Выглядят также, как и на предыдущем месте, – сказала Блэк, указав на них.
    – Я заметил, – ответил Коннелли.
    Когда она вышла за границы полицейской ленты, чтобы осмотреть окрестности, на парковку подъехали еще две патрульные машины. Проблесковые маячки были включены, но сирены молчали. Первая машина остановилась и водитель тут же вышел.
    – Парни, вы из А1? – спросил коп, явно спешащий к ним.
    – Да, – ответил Коннелли. – А что?
    – Вы находитесь примерно в миле от вашего района, – ответил он раздраженным тоном, даже не пытаясь скрыть его. – Это юрисдикция В3. Мы ценим вашу заинтересованность и помощь, но можем справиться и сами.
    – Уверен в этом, – кивнул Дилан. – Но эти останки являются точной копией тех, которые мы обнаружили буквально вчера. Они имеют важное значение для расследуемого нами дела.
    – Но это наш район, – начал спорить коп. – Это…
    – Действительно? – влезла Эйвери. – Ваш район? Это не война группировок по дележке города. У нас уже два тела… и пока никаких мотивов или зацепок. Если хочешь пообщаться о тех, кто вошел на твою территорию, поговори со своим капитаном. А мы слишком заняты поисками убийцы, чтобы еще беспокоиться о том, можем ли мы посягать на чей-то район.
    – Не сомневайся, что я поговорю об этом с кэпом, – ответил он.
    – Пожалуйста, – сказал Коннелли. – А к тому времени, как дело дойдет до звонков, заполнения и подачи нужных форм, мы уже закончим свои дела.
    – Ублюдок, – разозлился коп.
    – Ох, меня называли и похуже, – улыбнулся Дилан.
    – Вы не можете просто взять и приехать на место преступления, когда оно находится за пределами вашей юрисдикции!
    – Можем, если это напрямую связано с убийством, которое мы расследуем. К тому же, ты и твои ребята должны быть рады помочь.
    – Это наша юрисдикция, – повторил коп из В3. – Поэтому именно вы будете нам помогать.
    – Этого не произойдет, – ответил Коннелли.
    Эйвери видела, что он начинал нервничать. Если бы О’Мэлли присутствовал здесь, он наверняка был бы более агрессивен.
    «И снова, – подумала Блэк, – если ситуация накалится, все это может плохо кончиться».
    – Вы правда хотите создать из этого целую проблему? – спросил сотрудник В3.
    – Мы первые приехали сюда, – пояснил Дилан. – Кажется, именно ты создаешь проблему.
    – Что за дерьмо! Капитан должен знать об этом!
    – Ты повторяешься. Теперь хватит угрожать мне и дай поработать.
    Коп некоторое время смотрел на Коннелли, словно пытаясь придумать ответ. Когда стало ясно, что он не планирует начинать войну районов без официального на то разрешения, то просто развернулся и пошел к машине. Уезжая, он поднял пыль, завизжав шинами.
    – Если он действительно пожалуется, то начнется полный хаос, – сказал Дилан. – На самом деле он абсолютно прав… поэтому давай разберемся тут побыстрее.
    Эйвери не теряла времени. Она начала прочесывать местность, делая пометки, когда стали подъезжать новые машины. Судмедэксперты сработали быстро и эффективно, собрав останки и осколки фарфора, замерив всю территорию и остальные параметры. Блэк подошла к ним, пытаясь обнаружить еще какие-нибудь улики, которые мог бы оставить убийца.
    «Если он и оставит улики, я не могу быть уверена, что это произошло случайно, – размышляла она. – Ведь это может быть очередной способ похвастаться. Но если бы он напортачил, оставив след от ботинок, какую-нибудь ниточку, волосок или любое другое долбанное доказательство, а мы упустили его из-за того, что были полностью поглощены его способом убийства, будет очень плохо».
    Эйвери внимательно осмотрела землю, граничащую с лентой, которая выделяла место преступления, но ничего не нашла.
    «Парень перемещается подобно призраку… очень осторожно и быстро. Планирование, которое он производит, граничит с навязчивым состоянием».
    Рассмотрев всю область, находящуюся в непосредственной близости от ленты, Эйвери отправилась к самому дальнему углу стоянки. Он был отделен кирпичной стеной от улицы с односторонним движением, на которой располагалось здание мельницы. Она прошлась вдоль этой стены в поисках любых доказательств, будь то обрывки ткани или что-то вроде этого, но так ничего и не обнаружила. Обойдя стену, она двинулась в обратном направлении. Также ничего.
    Затем Блэк взглянула на старую мельницу. Она целиком была покрыта граффити и практически каждое окно было разбито. В задней части виднелась огромная, наполовину открытая дверь. Казалось, она была предназначена для погрузочно-разгрузочных работ. Эйвери поднялась по бетонной лестнице и проскользнула внутрь.
    Утренний солнечный свет проникал сквозь разбитые окна, создая эффект неземного свечения. Пылевые клещи свисали тут и там, прыгая по высокому потолку. В помещении находилось лишь несколько старых столбов и один здоровый агрегат, расположенный в самом углу. Здесь была лишь одна большая комната, усеянная пылью, старым сломанным оборудованием и сгнившими поддонами.
    Эйвери тут же обратила внимание на серьгу, валявшуюся на полу. Блеск от пыльного солнечного света, позволил моментально обнаружить ее. Она подошла к предмету, сразу поняв, что он лежит здесь не так давно. В отличие от всего остального, серьга не была покрыта пылью и маленький бриллиант по-прежнему сверкал в лучах солнца.
    Блэк услышала приближающиеся по бетонной лестнице шаги. Она взглянула на разгрузочные ворота и увидела входящего Рамиреса. Он осмотрелся и уставился прямо на нее.
    – Доброе утро, красавица, – произнес он.
    – Привет, – ответила она. – Слушай, можешь сбегать и позвать сюда кого-нибудь из судмедэкспертов? Я кое-что нашла и хочу, чтобы они взглянули.
    Рамирес выглядел разочарованным от ее столь быстрого перехода от кокетки к профессионалу, но все же кивнул, согласившись помочь. У Блэк не было времени думать о его реакции, она осматривала пол, пытаясь найти еще какой-нибудь признак недавней активности.
    Эйвери обратила внимание на собственные следы, оставленные на пыльном полу. Потом заметила другие… и еще одни. Там не было четких отпечатков, но много смазанных, будто кто-то явно спешил. Вторые следы были меньше. Создавалось впечатление, что человека тащили по полу.
    Более крупные следы оставили три отпечатка, от которых можно было оттолкнуться. Видимо, человек был обут в ботинки. Рабочие ботинки. Если она не ошибалась, это был одиннадцатый или двенадцатый размер. Маленькие следы напоминали скорее сникерсы на плоской подошве. Рисунок на протекторе изображал звезду, напомнившую ей логотип фирмы «Converse All-Star».
    «Скорее всего, это кто-то молодой. Не старше двадцати с небольшим».
    Тут произошла какая-то ссора. Хоть следы и не были четкими, они явно были относительно свежими. Максимум несколько дней.
    Встав в полный рост, Эйвери пошла вдоль следов. Серьга лежала прямо на их пути. Здесь напали на девушку. Она была в сникерсах фирмы «Converse All-Star», а преступник, судя по всему, надел какие-то сапоги.
    Она отступила и зрительно еще раз прошлась по дорожке. Блэк пыталась представить себе погоню и борьбу. Отпечатки указывали на то, что в нападении присутствовал элемент неожиданности.
    «Один из них уже находился здесь, когда приехал второй. Слабые отпечатки сникерсов указывали на то, что их владелица спешила, возможно, даже бежала. Получается, что она пыталась скрыться, вероятно удивившись или испугавшись. Останки, найденные снаружи, скорее всего, принадлежат ей».
    Рамирес вернулся со специалистом, прервав ее размышления.
    – Что у нас здесь? – спросил судмедэксперт.
    – Сережка и несколько оставленных следов.
    – Ты золото, – улыбнулся Рамирес. – Отличная работа.
    Эйвери кивнула в знак благодарности, но была слишком занята отпечатками, чтобы уделить ему достаточно времени. Тут не было ни крови, ни каких-либо иных останков. Возможно, им удалось бы получить результаты ДНК с серьги, но с большой натяжкой.
    И даже это не волновало Блэк настолько, насколько пыльные следы на полу.
    Так как в помещении не было ни крови, ни явных признаков насилия, эти отпечатки говорили ей о том, что совершенно было не по душе.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

    Весь день был посвящен их утреннему открытию. К четырем часам, когда начали появляться результаты, Эйвери чувствовала себя так, будто на ее плечах висели свинцовые гири. Она ощутила это, когда вошла в конференц-зал участка А1. С каждой парой глаз, уставившейся на нее, становилось все тяжелее.
    Усевшись напротив Рамиреса, она обратила внимание на напряжение, повисшее в воздухе. Она уже знала, что появились новые кусочки информации (большая часть шла от судмедэкспертов). Было выявлено, что сережка принадлежала достаточно дорогому набору. Но кроме этого, Эйвери не услышала ничего конкретного. Тихий шепот и тот факт, что О’Мэлли опаздывал, явно говорили о том в ближайшие минуты им будет, что обсудить.
    Она также понимала, что за их спинами творится какая-то неразбериха. Руководство А1 хорошенько разругалось с В3. Эйвери не интересовалась политической частью всего этого, но знала, что если дело не наладится в ближайшее время, то им предстоит работать в сложном организационном кошмаре, который в результате наверняка помешает делу.
    Ровно в 16:07 зал уже был наполнен девятью полицейскими и увеличивающимся количеством шума. Кто-то предположил, что СМИ уже все прознали и об этом будут говорить в вечерних новостях. Еще кто-то сказал, что из-за стоимости серьги мотив для убийства явно был финансовым, так как пара оценивалась примерно в пятьсот долларов.
    Когда в зал, наконец, вошел О’Мэлли, весь шепот и переговоры утихли. Он выглядел обеспокоенным и, возможно, слегка смущенным. До сегодняшнего вечера Эйвери и представить себе не могла, что подобные слова будут описывать капитана. В правой руке он держал небольшую стопку бумаги, а в левой свой телефон. Когда он зашел в зал, то слегка хлопнул дверью. Несколько офицеров, сидящих в помещении, подпрыгнули от неожиданности.
    – Добро пожаловать в этот адский хаос, – произнес он, встав во главе стола. Затем капитан резко достал из стопки два скрепленных листа бумаги и передал их Эйвери.
    Она взглянула и удивилась тому, насколько быстро криминалисты провели экспертизу. На листе уже стояло имя жертвы – Сара Осборн, двадцать два года.
    – Это имя говорит тебе о чем-нибудь? – спросил О’Мэлли, кивнув на документы.
    – Фамилия, – ответила она.
    – Сара Осборн, – произнес капитан. – Племянница представителя городского Совета Рона Осборна. Десять минут назад было подтверждено, что серьга принадлежала ей. Также она предпочитала фирму «Converse All-Stars».
    «Пара фирменных сникерсов и сережки за пятьсот долларов, – подумала Эйвери. – Молодая девушка, которая только пыталась найти себя в этом мире».
    – Новостные агентства уже начали проявляться, – продолжил О’Мэлли. – Учитывая характер убийств и статус этой жертвы, стоит ожидать наплыва СМИ. Надеюсь, все вы понимаете, что я хотел бы раскрыть дело до того, как это попадет в национальные заголовки. Особенно, учитывая истерики В3. Поэтому кто-нибудь… сообщите мне, что мы продвинулись вперед.
    – Между жертвами нет никакой очевидной связи, – ответила Эйвери, все еще просматривая отчет о Саре Осборн. – Они проживали в разных частях города и были из разных социальных слоев. В настоящее время я просматриваю информацию обо всех поджогах за последние десять лет. Продвигаюсь медленно и зацепок пока нет.
    – Я дам тебе еще троих помощников, – сказал капитан. – А пока хочу сообщить вам, что несколько человек из участка В3 будут работать с нами по этому делу. Последнее тело было найдено на их территории и, так как жертва была достаточно известна, они настаивают на участии в процессе расследования. Мне это не особо нравится, но уж точно не стоит споров и лишнего внимания СМИ.
    – Еще один момент, – добавила Эйвери, – думаю, теперь уж точно можно говорить о серийности убийцы. Если мы хотим быстрее провернуть это дело, стоит задуматься о привлечении ФБР.
    – И в дополнение к поджогу, – вклинился Коннелли со своего места, – думаю, нам также стоит обратить внимание на старые полицейские записи. В частности, криминалистов. Этот парень слишком хорошо подчищает следы. Ощущение, будто он знает что именно мы будем искать.
    Эйвери подавила желание прокомментировать его фразу. Она понимала, что мысль, по сути, неплоха, но была уверена, что Коннелли лишь попусту потратит их время. Ключем ко всему был огонь. Сейчас она была практически полностью уверена в этом. Оставалось найти доказательства.
    – Пока это все, что у нас есть, – сказал О’Мэлли. – Если кто-то из вас рискнет пообщаться со СМИ, я лично надеру ему задницу. У нас есть еще два-три часа прежде, чем тут соберется толпа репортеров. Так что не задирайте нос и держите рот на замке. Финли, Смит и Чо… я хочу, чтобы вы трое, поработали над архивами, о которых сказал Коннели. Блэк и Рамирес, навестите семью Осборн.
    – Когда им сообщили о смерти Сары? – спросила Эйвери.
    – Около часа назад. Если вам повезет, то вы успеете пообщаться с родителями до того, как Рон Осборн сунет свой политический нос во все это. Я перешлю вам адрес на электронную почту через пару минут.
    О’Мэлли не стал официально завершать встречу, но язык его тела говорил сам за себя. Он был обеспокоен, раздражен и уже все сказал. Эйвери взяла бумаги, которые он передал ей ранее, и кивнула Рамиресу. Они вместе спешно покинули зал. Если кто-то и следил за их выходом, то она не заметила этого. Она была слишком сосредоточена на предстоящем разговоре с родителями убитого ребенка.
***
    Терри и Джулия Осборн жили в прекрасном двухэтажном доме в районе Бэй-Бей. Частный сектор, к которому спускались Эйвери с Рамиресом, явно был для миллионеров. Она прекрасно знала, что Терри Осборн не был заинтересован политикой, как его брат, но являлся одним из лучших агентов по недвижимости Бостона. Блэк была уверена, что он приобрел один из самых лучших участков благодаря Рону, представителю городского Совета, но это не особо интересовало ее (ей было, по сути, все равно). Они с Рамиресом поднялись на крыльцо Осборнов.
    Эйвери с порога услышала рыдания женщины, доносящиеся из дома. Судя по всему, это была Джулия Осборн, пытавшаяся принять новость о смерти дочери. Тем не менее, дверь открыли буквально в течение двадцати секунд. Терри Осборн явно находился в состоянии шока. Взглянув на гостей, он быстро заморгал, словно пытаясь приспособиться к остальному миру, сильно отличавшемуся от страданий, настигших их дом.
    – Мистер Осборн, – начала Эйвери. – Я детектив Блэк, а это мой напарник, детектив Рамирес. Понимаю, что сейчас это практически невозможно, но мы очень надеемся, что Вы сможете ответить на несколько наших вопросов. Разумеется, мы стремимся поймать убийцу как можно быстрее.
    – Да, входите, – произнес Осборн.
    Он, без какого-либо выражения на лице, отвернулся и пошел в дом, словно лунатик.
    Они проследовали за ним на кухню, где он подошел к очень изысканной винной стойке. Терри выбрал бутылку красного вина и налил себе полный стакан из-под сока. Эйвери обратила внимание, что это было Houdini Napa Valley, вино, стоившее как минимум двести долларов за бутылку. Он рассеянно отхлебнул, будто совершенно забыл о том, что к нему пришли два детектива.
    – Мы постараемся как можно быстрее, – добавила Блэк, все еще слыша плач из глубины дома. – Для начала, у Вас есть предположения по поводу того, что Сара могла делать в той части города?
    Она работала неполный день в информационно-пропагандистской группе, – покачал головой Терри. – Помогала детям учиться читать и тому подобное. Мне стыдно признаться, но я понятия не имею, что могло ее туда привести. Возможно, это как-то было связано с работой… Не знаю.
    – Вам известно название этой фирмы? – спросила Эйвери.
    – «Руки помощи», – ответил он. – Кажется, у меня где-то есть их визитка.
    Он начал расхаживать по кухне в поисках, но Блэк остановила его.
    – Я поняла, мистер Осборн. Мы свяжемся с ними.
    Было видно, что он пытался занять себя чем-то, загрузить мозг, чтобы отвлечься. Но Эйвери также понимала, что если он будет убегать, оставлять вопросы без ответов, то просто сорвется в один прекрасный момент.
    – Вы знаете каких-либо друзей Сары, которых стоит опросить? Кого-нибудь, общение с кем Вам не особо было по душе?
    – Нет, не думаю. Я никогда… Ну, не особо лез в ее жизнь, понимаете? Я постоянно работал и…
    Она почувствовала, что Терри вот-вот сломается и постаралась удержать его на плаву, задав следующий вопрос:
    – А как насчет парня?
    Терри задумался, но ответ раздался откуда-то сзади. На кухню спустилась Джулия Осборн. По ее лицу текла тушь, а сама она была больше похожа на призрака. Нижняя губа матери дрожала, а волосы были спутаны.
    – Не было парня, – ответила она хриплым от полуторочасовых рыданий голосом. – В прошлом году она рассталась с одним после довольно серьезных отношений и с тех пор была одна. А по поводу друзей… не могу сказать, что их было много. Скорее, это дети, которым она помогала в «Руках помощи». Она была милой девочкой, но… всегда держалась одна.
    – Вы знаете имя ее бывшего? – спросила Эйвери.
    – Конечно. Денни Кокс. Но это пустая трата времени. Он очень хороший парень, раньше работал копом.
    – Раньше? – уточнил Рамирес.
    – Да. Его не так давно уволили. Уже после их с Сарой расставания.
    Эйвери с Рамиресом перекинулись взглядами, которые они стали использовать как свой личный язык общения. Она лишь слегка кивнула головой и Рамирес вышел с кухни, направившись на улицу, чтобы позвонить диспетчеру и попросить проверить Денни Кокса.
    – Есть ли что-нибудь еще, что по вашему мнению нам стоит знать? – добавила Блэк.
    Джулия как-то смущенно посмотрела на пол и кивнула:
    – Только что я была в ее комнате… разбирая вещи… хотела взять что-то на память о ней…
    Мать снова начала рыдать, еле успевая дышать. Затем она подняла руку и протянула что-то Эйвери. Блэк взяла и увидела, что это был пластиковый пакет с шестью таблетками внутри. На двух из них был значок доллара, на остальных смайлики.
    «Экстази, – подумала она. – И вот так ее мать узнает об этом. Боже…»
    – Не хочу знать, что это, – произнесла Джулия. – Просто заберите. Возможно, они помогут вам найти человека, который сотворил это.
    Эйвери взяла их, ничего не сказав. Она обернулась на кухню, где Терри быстро опустошал содержимое бокала.
    – Спасибо за содействие, – добавила Блэк. – Не стесняйтесь звонить в участок, если вдруг вспомните что-то еще. До тех пор, прошу вас, будьте осторожны. У вас есть кто-то, кто мог бы побыть с вами какое-то время?
    – Брат моего мужа уже едет сюда, – ответила Джулия. – Он полностью уверен, что мы найдем убийцу.
    Эйвери кивнула и быстро попрощалась с Терри и Джулией. Она не хотела присутствовать там, когда объявится Рон Осборн с миллионом вопросов и его повышенным эго. Она прошла к выходу через кухню и длинный коридор. Когда Блэк вышла на крыльцо, Рамирес как раз договорил по телефону.
    – Есть что-нибудь? – спросила она.
    – О, да. Денни Кокс был уволен из полиции десять месяцев назад. Как только я получил информацию, то сразу вспомнил этот случай. Его поймали с проституткой в патрульной машине. И он занимался не арестом, если ты поняла, о чем я.
    – Непристойно, но вряд ли делает его подозреваемым…
    – Есть еще кое-что, – сказал он. – Когда Денни было пятнадцать, сарай его отца на заднем дворе внезапно загорелся. Причину выяснить так и не удалось. Это случилось в тот же год, когда на бейсбольном поле одной из школ Десмонда произошел небольшой пожар. Угадай, кого обнаружили там приехавшие учителя?
    Эйвери не стала играть в шарады. Она направилась к водительскому месту, лишь спросив:
    – У тебя есть адрес?

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

    Когда навигатор привел их обратно в район В3, всего в шести милях от места, где были обнаружены останки Сары Осборн, появилось ощущение, что Денни Кокс был явно их парнем. Все обстоятельства складывались не в его пользу. Однако, Эйвери всегда подозрительно относилась к вещам, которые так легко обнаруживались. А информация о Денни Коксе буквально свалилась ей на голову с небес.
    Было 18:37, когда она припарковалась напротив дома Денни. Это был простенький одноэтажный дом, абсолютно не похожий на резиденцию Осборнов, которую они только что покинули. Поднявшись на крыльцо, Блэк обратила внимание на мертвое растение, стоявшее возле двери. Виниловый сайдинг начинал покрываться плесенью.
    Она дважды позвонила в дверь, с трудом нажав на кнопку. Через несколько секунд перед ними появился молодой парень лет двадцати пяти. Он был слегка полноват и не брился уже несколько дней.
    Казалось, он был пьян. Это проявлялось в том, как он покачивался, часто моргал и злобно смотрел на Эйвери сверху вниз, словно на кусок мяса.
    – Привет, офицеры, – произнес он. – Упс, не совсем так… Детективы?
    – Именно так, – кивнула Эйвери. – Детективы Блэк и Рамирес. Ты Денни Кокс?
    – Да, это я, – ответил он. – Мне было интересно через сколько вы, парни, объявитесь здесь для допроса? Я ждал до завтра. Если б знал, что вы приедете так скоро, то остановился бы на втором пиве. Наверное.
    – С чего ты взял, что мы приедем? – спросила Блэк.
    – Я слышал о Саре. Это было в местных новостях в пять вечера.
    «Черт, – подумала Эйвери. – Это выйдет из-под контроля гораздо быстрее, чем предполагал О’Мэлли».
    – Вы же встречались какое-то время, так? – спросил Рамирес.
    – Да, – ответил Кокс.
    Его речь была невнятной, зато ситуация, казалось, развлекала.
    – А почему вы расстались? – уточнила Эйвери.
    Кокс уставился на них пьяными глазами. Она поняла, что их с Рамиресом явно не собираются приглашать в дом, а это повторялось уже второй раз за последние два дня. Вспомнив о случае с Адамом Венцем, у нее в голове прозвенел звоночек – не стоило спускать глаз с Рамиреса, если Кокс выйдет из-под контроля.
    К сожалению, она также прекрасно осознавала, что в нынешнем состоянии Денни Кокс не особо им поможет.
    – Она была слишком молода, – ответил он. – У нас разница всего четыре года, но как только я устроился в полицию, она стала слишком собственической. Постоянно жаловалась, что я не провожу с ней достаточно времени. Плюс, ребята стали слишком часто подкалывать насчет того, что коп встречается с молодой девушкой. В общем, отношения себя изжили.
    – Ты видел ее после расставания? – спросила Эйвери.
    – Один раз. Она была под кайфом и позвонила мне. Я привез ее сюда и мы занялись сексом.
    – Ты сказал под кайфом… Знаешь, что она употребляла?
    – Кокс, скорее всего. Она побаивалась его, но эффект ей нравился, – хихикнул он, добавив, – а мамочка, папочка и Большой Ос, то есть дядя Рон, конечно же, были не в курсе.
    – Ты знал, что она принимает наркотики? – спросила Эйвери.
    – Да, и она отлично скрывала это. Она также немало выпивала, но ее любимцами были кокаин и экстази.
    – И, вступив в ряды полиции, ты просто не обращал на это внимания?
    – Это не мое дело. Нам было хорошо вместе… и последний раз мы встретились именно из-за наркотиков. Поэтому я позволял ей веселиться. Я же был ей парнем, а не отцом.
    – Ты знаешь ее дилера?
    – Нет, – ответил Кокс, усмехнувшись и покачав головой. – Она хранила это в тайне, особенно, когда я начал задумываться о работе в полиции. Но, на самом деле, думаю, она больше беспокоилась о семье, особенно, учитывая вовлеченность ее дяди в политику.
    – Мистер Кокс, – попыталась Эйвери переключить его внимание от явного презрения к семье Осборнов, – расскажи нам о записях, связанных с огнем, в твоем личном деле.
    – Каких записях? Вы имеете ввиду ту фигню с бейсбольным полем в средней школе? Да, это было глупо. Ошибка, которую я совершил, чтобы разозлить парня девушки, которая мне нравилась. Мне было пятнадцать. Неужели это делает меня кандидатом в убийцы?
    Эйвери подумала, что давно не смотрела новости. Что известно СМИ? Если они не сообщили о методе убийства, то она не хотела давать никаких подсказок Денни Коксу. Она пришла к мнению, что если бы он владел таким лакомым кусочком информации, то наверняка выдал бы себя.
    – Нет, не делает, – ответила Блэк. – Но, как бывший коп, ты в курсе, что мы должны опросить всех, кто был связан с Сарой. Ты же сам это сказал… Ты знал, что вопрос был лишь во времени и мы обязательно пришли бы опросить тебя.
    – А что с сараем твоей отца, который загорелся без каких-либо на то причин? – поинтересовался Рамирес. – И дело с проституткой? У тебя и правда не лучшее досье.
    Кокс прислонился к дверному проему и снова посмотрел на Эйвери сверху вниз.
    – Знаете… Я знаю, кто ты, детектив Блэк. Эйвери. Большинство парней были очень пессимистично настроены, когда ты устроилась в полицию Бостона. Но я не считал это проблемой. Приятно видеть… такие потрясающие результаты.
    Его глаза замерли на какое-то время. Чтобы привлечь внимание, она поднесла руку к бедру, открыв на обозрение Глок и Мейс.
    – Это не имеет отношения к делу, мистер Кокс. Мы лишь хотели распросить тебя о…
    – О Саре, я знаю, – перебил он. – Да, готов поспорить, что О’Мэлли и его парни хорошенько побегают. Племянница городского советника. Я также слышал, что участки не могу поделить между собой это дело. Бьюсь об заклад, вы двое выкладываетесь по полной, чтобы получить его, да?
    – Конечно же, – ответил Рамирес, шагнув вперед. – Поэтому нам бы очень помогло, если бы ты перестал раздевать мою напарницу взглядом и ответил на долбанные вопросы.
    – Успокойся, – сказал Кокс. – Кто ты такой? Рыцарь в сияющих доспехах или что? – затем он чуть наклонился и прошептал. – Ты уже взялся, чувак?
    Рамирес дернулся слишком быстро, чтобы у Эйвери была возможность остановить его. Он сделал один огромный шаг и правой рукой нанес удар.
    Кокс также среагировал с удивительной скоростью. Он не только уклонился от удара, но и схватил Рамиреса за руку, вывернув ее и сильно прижав к двери. Рамирес тут же схватился за оружие, но Эйвери вмешалась, чтобы спасти ситуацию от опасного исхода.
    Она с силой толкнула его, заставив Кокса отпустить руку. Денни развернулся к ней, занося правый кулак. Может потому, что он был пьян или не мог принять новость о смерти бывшей девушки, но он не отдавал отчета своим действиям.
    Однако, Блэк оказалась быстрее. Она выдернула правую руку, раскрыла ладонь и сжала пальцы, нанеся два последовательных удара по ребрам. Кокс упал на колени, задыхаясь. Рамирес снова приблизился к нему, доставая наручники.
    – Нет, – воскликнула Эйвери, навалившись на него.
    Она оттолкнула его и заговорила как можно тише, чтобы Кокс не смог услышать ее и рассказать все в участке, где он точно появится уже через час.
    – Что за… – попытался возразить Рамирес.
    – Это происходит уже во второй раз за последние два дня, – сказала она. – Ты не можешь просто хватать всех подряд из-за того, что они как-то не так смотрят на меня или говорят не тем тоном. Пока мы на работе, ты мой напарник… а не долбанная нянечка.
    Рамирес нахмурился, но промолчал. По факту он лишь кивнул и направился к машине. Эйвери глубоко вздохнула и повернулась к Коксу.
    – Это было очень глупо, – сказала она.
    – Да, – проворчал он, стоя на четвереньках.
    – Ты же знаешь, что будет дальше. Либо ты встаешь и спокойно идешь со мной, либо мне придется воспользоваться наручниками. Я могла бы совершенно случайно вывернуть тебе плечо. Знаешь этот легкий треск, который бывает, когда ты слишком быстро поднимаешь руки за спиной?
    Кокс плюнул ей под ноги и начал медленно подниматься:
    – Хотел бы я увидеть, как ты пытаешься это сделать, сучка.
    Эйвери улыбнулась, сжала кулак и показала.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

    Эйвери всего пару раз наблюдала руководство участка А1 в полном смятении. Обычно это происходило, когда какое-нибудь крупное дело терпело полный крах или когда многообещающая улика заставляла всех объединиться для совместного решения проблемы. Но, когда Эйвери с Рамиресом привезли в участок Кокса, это место больше напоминало цирк.
    На парковке находилось несколько фургонов СМИ. Она провела Денни Кокса, сопровождаемого Рамиресом, через задний вход и услышала, как один из репортеров что-то выкрикнул. Через пару секунд четыре человека, одним из которых был оператор, помчались в их сторону. Опустив голову, Эйвери продолжила идти к зданию, заметив несколько незнакомых патрульных машин. Она взглянула на опознавательные знаки и чертыхнулась себе под нос.
    «Копы из района В3, – подумала она. – Отлично. По-видимому, они планируют все испортить».
    Когда Эйвери, дойдя до двери, попыталась протолкнуть Денни Кокса внутрь, их настигли репортер и оператор.
    – Прошу прощения, – начал журналист, – этот человек арестован за убийства и поджоги?
    Она ничего не ответила, но Денни открыл свой рот.
    – Они приперлись ко мне домой и вели себя, как ублюдки, – произнес он, пытаясь четко выговаривать слова. – Решили выбить из меня признание, так как у них нет никаких реальных улик.
    Рамирес толкнул его внутрь и все вошли в здание.
    – Какого черта тут происходит? – спросил он Эйвери.
    – Там машины В3, – ответила она. – Держу пари, что они связались со СМИ, чтобы те не дали нам спокойно работать.
    Представление продолжилось, как только они вошли в сам участок. Блэк заметила нескольких копов в форме В3, включая того, с кем они вчера поссорились на месте преступления. Он о чем-то горячо спорил с Финли. Коннелли тоже не стоял без дела, стараясь сдерживать себя. Увидев Эйвери, он настойчиво махнул ей.
    – Справишься? – спросила она Рамиреса, указывая на Кокса.
    – Да. Надеюсь, и ты разберешься.
    Блэк поспешила к Коннелли, который был в центре жарких дебатов между Финли и офицером В3, на бейджике которого значилась фамилия Симмонс.
    – Что, черт возьми, здесь происходит? – задала вопрос Эйвери.
    – Много чего, – ответил Коннелли. – Кто-то из В3 передал информацию прессе. Час назад СМИ радостно растрепали повсюду, что у нас происходит склочка между участками.
    – Это не совсем так, – влез Симмонс. – Хоть мы и…
    Он резко замолчал, попятившись назад от увиденного за спиной Эйвери. Она проследовала за его взглядом и обернулась. Коп наблюдал за Рамиресом, провожавшим Кокса в комнату для допросов.
    – Что за фигня? – практически закричал Симмонс. – Это Денни Кокс?
    – Да, это он, – подтвердила она. – Вы знакомы?
    Он так злобно посмотрел на нее, будто собирался ударить.
    – Он служил в В3.
    – Ты издеваешься надо мной? Это невероятно, – произнес Коннелли с явно округлившимися глазами.
    – Мне плевать в каком отделе он работал, – ответила Эйвери. – Он был уволен по веским причинам, а также имеет интересное прошлое, связанное с поджогами. Добавь еще, что он был бывшим парнем последней жертвы, а именно Сары Осборн, и наберется достаточно причин привезти его сюда.
    – Господи, – прошептал Симмонс.
    – Похоже на карму, – вклинился Финли. – Вы распустили слухи в СМИ и теперь, когда повсюду снимают камеры, вашего парня арестовывают.
    – Всем успокоиться, – сказал Коннелли. – Финли… Мне нужно, чтобы ты выпустил Адама Венца. После этого, мне все равно, чем ты займешься, просто держись подальше от В3.
    – Эй, следи за своим языком, – ответил Симмонс.
    – Ты в моем участке, ублюдок. Я говорю то, что хочу, – сказал Коннелли, проигнорировав его и повернувшись к Эйвери. – Нужно поговорить наедине. Идем.
    Он провел ее через тесный коридор в свой кабинет, закрыв за собой дверь и потерев виски от усталости.
    – Это просто хаос, – произнес Дилан. – Одна большая задница, Эйвери. Теперь, пожалуйста, назови мне действительно вескую причину, по которой бывший коп В3 находится в наручниках в нашем участке.
    – Несчитая его досье? Он применил силу, когда мы пытались его опросить.
    – По-твоему, это наш парень?
    – Слишком рано говорить, сэр.
    – Давай опустим это. Что говорит тебе интуиция?
    Блэк задумалась и покачала головой:
    – Вряд ли. Будь он убийцей, сжигающим тела и бросающим их таким способом, очень сомневаюсь, что он бы так пил, а Денни Кокс сейчас еле на ногах стоит. Если бы он был убийцей, то предпочел бы оставаться трезвым на случай, что мы нападем на его след.
    – Есть хоть какой-то шанс, что это все же он? – спросил Коннели.
    – Шанс есть всегда, сэр.
    – Что ж, если нам не удастся выбить из него хоть что-то в течение часа, я отпущу его. Иначе мы лишь усугубим положение.
    – Поняла.
    – А теперь, – продолжил он, – сделаем вид, что все не так уж плохо и ты пойдешь в кабинет О’Мэлли. Долбанное ФБР приехало два часа назад и теперь пытаются копать под нас. Я хочу, чтобы ты поговорила с ними и помогла. И нужно сделать это прямо сейчас.
    Коннелли снова начал тереть виски, когда Эйвери выходила из его кабинета. Она поспешила в кабинет капитана. Постучавшись в открытую дверь, Блэк вошла, услышав громкое «входите» О’Мэлли.
    Она сразу же обратила внимание, что капитан был взволнован не меньше Дилана. Однако, агент ФБР, стоявший у края стола и просматривающий документы, выглядел неестественно спокойным.
    – Спецагент Дугган, это Эйвери Блэк, – сказал О’Мэлли. – Она лучшая среди нас и как раз ведет данное дело.
    Дугган протянул руку и искренне пожал ее. На вид ему было уже ближе к пятидесяти. Лицо было идеально выбрито, оставляя лишь дизайнерскую бородку.
    – Рад знакомству, – произнес он. – Слышал, ты лучшая в А1.
    – Надеюсь, – ответила Эйвери. – Могу чем-то помочь?
    – Что ж, я здесь не для представлений. Я скорее хотел бы найти напарника. Парень, которого вы сейчас привезли… считаете, что он преступник?
    – Если честно, то нет.
    – Я тоже, – улыбнулся Дугган, глядя на О’Мэлли. – Мы с твоим шефом поспорили и, кажется, он победил… Он был полностью уверен, что ты не считаешь этого парня виновным. А теперь, что же заставило тебя решить так?
    – Он бы уже признался, – ответила Эйвери. – Он бы заявил обо всех преступлениях, которые сделал. А также не стал бы напиваться настолько, чтобы еле стоять на ногах сразу после жестого убийства и расправы огнем. Убийцы обычно предпочитают иметь светлую голову в такой период.
    – А у тебя здесь умная девчонка, – сказал Дугган.
    О’Мэлли кивнул, но, кажется, ему не очень приятно было признавать это.
    – Да, знаю. Но я не могу просто отпустить этого парня. Слишком уж много совпадений. Даже если мы понимаем, что это совпадения, то СМИ нет. Давление велико.
    – Предлагаете задержать его здесь? – уточнила Эйвери. – Если так, то стоит поговорить с Коннелли. Он планирует вышвырнуть его через час, если ничего серьезного не произойдет.
    – Блэк, сейчас у меня нет выбора. Слушай, помоги агенту Дуггану чем сможешь. А я займусь этим парнем, пытаясь отрыть что-нибудь. Пока можешь забыть о нем.
    – Шеф О’Мэлли, – вклинился Дугган, – Вам два достаточно квалифицированных специалиста говорят, что это не тот парень и..
    – При всем уважении, приходите пообщаться, когда позаботитесь о кровожадных репортерах и сумасшедшем населении. А пока… спасибо за помощь, агент Дугган, но Вы можете идти. Ты тоже, Блэк.
    Эйвери покачала головой и усмехнулась.
    – Не так уж все и плохо, – сказала она, когда Дугган вышел. – Вы не правы. В следующий раз, когда мы встретимся, мне будет интересно, признаете ли Вы это.
    – Убирайся отсюда, Блэк, – плюнул О’Мэлли.
    Эйвери так и поступила, не обращая внимания на агента Дуггана, который проследовал за ней. Это походило на слежку какого-то призрака. Конечно, она понимала, что он лишь хочет помочь, но, по факту, словно добавило лишний груз на плечи, которого итак хватало от начальства и преследования СМИ.
    Блэк знала, что ей нужно время, чтобы отдохнуть от хаоса, царившего в А1. Небольшой перерывчик, который она смогла бы использовать, обдумывая все. Дугган все еще следовал по пятам. Она повернулась к агенту, пытаясь казаться максимально дружелюбной.
    – Я отойду на час или около того, – произнесла Эйвери. – О’Мэлли дал тебе мои контакты?
    – Да.
    – Тогда позвони, если понадоблюсь.
    – Я хотел бы спросить… куда ты направляешься? Что сейчас может быть важнее происходящего здесь?
    – Скоро вернусь. Прямо сейчас мне нужно кое-что сделать, – ответила она холодным, практически вычурным голосом.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

    Он не до конца понимал, почему созерцание пепла так успокаивает его. Это была одна из тех причуд, с которыми он пытался бороться еще с детства. Глядя на кучку пепла, он ощутил себя не только всевластным, но и слегка умиротворенным. Точно также было и с пылью. Как кусок дерева можно было сжечь до небольшой кучки пепла, так и кирпичи стирались до самой низшей формы – бесполезной пыли.
    Особенно это касалось человеческих тел. Они были удивительны, начиная с гладкой кожи и кончая невидимыми клетками внутри них. Но, встретившись с полыхающим пламенем, они ничем не отличались от обычного куска дерева. Оставался лишь пепел, кучка ничего, что можно было запросто высыпать в сумку и выбросить, даже не думая.
    Сумка… или урна.
    Он уселся в свое кресло на колесиках и повернулся к полке, висящей в дальнем углу комнаты. Она, как и все помещение, была безукоризненно чистой. Комната была пуста, несчитая маленького стола, его кресла, полки с урнами и трех ведер с самодельным химикатом, спрятанных в самом углу. Пол был бетонным, а стены сделаны из шлакоблока. На полке находилось восемь стеклянных урн, хотя раньше их было ровно десять. Две оставшиеся он брал с собой в последние пару раз для переноски останков тел и выкладывании их в нужном виде. Он практически забрал их обратно, но затем решил, что урны должны оставаться с телами. Так было более правильно.
    Он медленно встал и направился вглубь помещения. Оно освещалось лишь единственной, свисавшей с потолка лампочкой. Окон не было вообще, да и будь они, свет не смог бы проникнуть. Он находился примерно в пятнадцати футах под землей, сидя прямо под домом, где прошло его детство. Здесь должно было быть достаточно прохладно, но в последние дни потеплело.
    А также появился неприятный запах.
    Он исходил из задней части комнаты, куда направлялся убийца. У дальней стены находилась огромная металлическая дверь. Она очень напоминала дверь от морозильника для хранения мяса, но была усилена толстой доской, которая служила засовом в металлических кольцах, удерживающей механизм в закрытом положении.
    Он вытащил доску и поставил у стены. Затем он открыл дверь U-образной герметичной рукояткой и заглянул внутрь. Запах при этом увеличился в десятки раз.
    На самом деле, он уже давно привык к этому. Его ничуть не смущал этот тошнотворный аромат.
    Комната представляла собой помещение глубиной в три фута и шириной в пять. Он потратил большую часть года, изолируя этот шлакоблочный подвал для работы. Стены были выполнены из камня, толщиной около фута, и покрыты стальными пластинами с обеих сторон.
    Повсюду виднелись недоработки, но в целом, он был вполне доволен результатом. Потолок был слегка кривоват, но еще готов выдержать минимум три, а то и четыре горения.
    Пока он сжег здесь всего два тела. Он пытался идеально очистить комнату после каждой процедуры, но на полу еще виднелись остатки пепла. Вентиляционные отверстия не были предусмотрены, поэтому тепло от двух сжиганий, а также экспериментов перед ними, все еще сохранялось.
    И совсем скоро, возможно уже завтра, здесь станет еще жарче. Этот ящик держал пламя даже лучше, чем он надеялся. За все прошедшие годы он научился не только правильно разжигать огонь, но и тому, как сделать его сильнее и как контролировать процесс. Это было похоже на искусство, искусство, в котором он все еще совершенствовался.
    Он улыбнулся и медленно запер дверь. Установив доску в металлические кольца, он подошел к полке. Он взял одну из урн и тихонько ударил по ней. Она издала мелодичный звон, который разлетелся по всей комнате.
    Он открыл ее и посмотрел на пустоту внутри.
    Он снова улыбнулся, прекрасно зная, что это ненадолго.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

    Эйвери даже и не думала ехать домой. Если бы она сделала это после разговора с О’Мэлли и с агентом ФБР на хвосте, то скорее всего, предпочла бы выпрыгнуть из своей кожи. Вместо этого она направилась прямо в спортзал. Дважды в неделю она ходила на занятия по Крав-Маге. Хоть сегодня и был не тот день, она прекрасно знала, что обнаружит там как минимум несколько человек в поисках партнера для спарринга.
    Пока ты являешься привлекательной женщиной до сорока, поиски спарринг-партнера не составят труда.
    Дерзкий взгляд парня, который предложил посостязаться, сначала запутал ее, затем смутил, а потом и вовсе вызвал чувство страха. Она испытала всю эту волну эмоций менее, чем за минуту.
    Эйвери двигалась позади соперника, зажав ему руку. Сделав это, она почувствовала как мозг отключается, давая возможность всем мышцам и суставам войти в состояние, подобное автопилоту. Она раздумывала над тем, что происходит в головном офисе А1 и о том, как вмешательство ФБР, не говоря уже о СМИ, может усложнить это дело. Она также подумала, как безответственно Рамирес повел себя в тех двух случаях. Это было не похоже на него. Несчитая того факта, что он действительно мог вести себя довольно резко время от времени, Блэк была уверена, что два последних случая произошли из-за его желания защитить ее, возникшего в результате того, что они, наконец, разделили постель.
    Она ощутила, как соперник пытается присесть, чтобы выкрутить ее влево. Он был силен, но не настолько быстр и интуитивен, как Эйвери. Правой ногой она обхватила его вокруг спины, а затем быстро подставила руки к груди. Блэк уловила его кручение, остановила в процессе движения и не только приложила его к мату, не давая возможности дышать, но и отбилась от уловки с ногой. Он был обездвижен. Теперь Эйвери оставалось лишь мягко надавить. Она неспеша произвела маневр, чувствуя, как его тело напряглось под ней. Мысли снова вернулись.
    Блэк вспомнила о своей встрече со Слоан и о том, как она выяснила, как работает мозг поджигателя. Все казалось до ужаса простым и она никак не могла понять, почему ей было так тяжело осознать это. В последнее время ей вообще было сложно понимать кого-либо: убийцу, Рамиреса, даже собственную дочь.
    Думая о Роуз, Блэк задалась вопросом, где она сейчас может находиться. Было интересно, перестала ли дочь злиться и разблокировала ли свою мать на Facebook. Интересно…
    Мысли снова разлетелись из-за звуков, издаваемых человеком, лежавшим под ней. Он неистово стучал по мату, сдаваясь.
    Она отпустила и он откатился, медленно вставая на ноги. Соперник, смущенно улыбаясь, посмотрел на Эйвери, спокойно усевшуюся на мат, чтобы восстановить дыхание. Она хорошо вспотела и уже начинала чувствовать себя спокойнее.
    – Я бы сказал, что меня не сильно огорчил проигрыш, так как победу одержала такая красивая женщина, – произнес ее случайный соперник. – Но это было бы ложью. Проигрыш всегда раздражает.
    – Да, – кивнула она.
    И прежде, чем разговор стал неудобным, она встала с коврика и направилась в тренажерный зал. Эйвери провела какое-то время у боксерской груши, наслаждаясь звуком ударов и отрабатывая скорость и темп. Затем она занялась нагрузкой нижней части тела. Блэк не останавливалась до тех пор, пока силы не иссякли, а пот не начал щипать глаза.
    Она пошла в душ, чувствуя, что избавилась от части дневных разочарований, и подумывая о звонке Рамиресу, вспомнив как минимум еще одну физическую нагрузку, которая замечательно избавляет от стресса. Но, учитывая не лучший день на работе, она бы просто воспользовалась им, а он этого не заслуживал.
    Эйвери вышла на улицу. Был уже восьмой час и толпы людей, спешащих домой после работы, наконец, поредели. Ей предстояла пешая прогулка вдоль десяти кварталов, которой она иногда даже наслаждалась. Особенно, это было хорошим упражнением после тренировки в спортзале.
    Но уже через четыре минуты все ее мысли об упражнениях и выброшенном стрессе ушли в небытие.
    На другой стороне улицы, прямо перед ней, стояла Роуз.
***
    Она направлялась в крошечное кафе, которое Эйвери постоянно проезжала мимо, но никогда не заходила внутрь. С ней был молодой человек. Они держались за руки и Роуз рассмеялась над чем-то, когда они зашли в здание. Блэк остановилась, чувствуя как борятся ее здравый смысл и материнские инстинкты. В результате поединок был проигран. Она пересекла улицу и направилась в кафе.
    Эйвери всмотрелась в стекло, но не нашла их. Казалось, там не было много посетителей, но с улицы помещение просматривалось очень плохо. Вздохнув, она толкнула дверь и вошла. Внутри стоял приятный аромат кофе и свежей выпечки. Судя по интерьеру, кафе больше подходило для молодежи, что заставило Блэк ощутить себя не в своей тарелке, особенно, учитывая тот факт, что она только что вышла из спортзала и была одета в мешковатую толстовку с капюшоном и спортивные штаны.
    Эйвери увидела Роуз и ее спутника в задней части кафе. Официантка принимала их заказ, записывая в блокнот. Блэк неспеша направилась к ним и подошла сразу же, как официантка отошла от столика. Напротив них пустовал третий стул и Эйвери понадеялась на удачу. Она подошла с таким видом, будто ее пригласили, но не стала садиться.
    Роуз подняла голову, сначала смутившись, а затем постепенно впадая в состояние ужаса. Парень также выглядел растерянным. Эйвери оглядела его и поняла, что он был именно таким, который понравился бы Роуз: высокий, с темными волосами чуть закрывающими уши, и по одной из тех странных серег, которые сейчас были в моде, с каждой стороны.
    – Привет, Роуз, – произнесла она.
    – Что ты здесь делаешь? – спросила дочь.
    – Увидела, как ты вошла и решила поздороваться.
    – Увидела, как я вошла? – переспросила она, явно не веря в это. – С каких пор ты посещаешь кофейни?
    – Я и не посещаю их, – ответила Эйвери. – Я выходила из спортзала на другой стороне улицы и заметила тебя.
    Затем она посмотрела на парня и как-то неискренне помахала ему:
    – Здравствуй. Я Эйвери, мать Роуз.
    – Ох, приятно познакомиться, – неуверенно произнес он.
    – Мам, ты действительно делаешь это вот так? – спросила Роуз.
    – Эй, – влез парень, – Роуз, все в порядке. Я Маркус, – улыбнулся он Блэк, протягивая руку.
    Она пожала ее, но не стала обманывать себя этим жестом. Выражение его лица говорило о надменности. Он абсолютно не беспокоился, что неожиданный визит странной мамаши может выкинуть его из игры.
    – Привет, Маркус, – произнесла Эйвери. – Рада встрече.
    – Маркус – мой парень, – сказала Роуз.
    – Я так и поняла, – произнесла Блэк с улыбкой.
    – Теперь, когда вы познакомились, может пойдешь? – спросила Роуз.
    – Не спеши. Как у тебя дела?
    – Все хорошо. Несчитая того, что моя мать смущает меня до ужаса и пытается вести себя так, будто все в порядке и она не подвела меня вчера в сотый раз.
    – Роуз, слушай… Прости меня. Ты же знаешь, что я не могу просто бросить работу, когда происходит что-то серьезное. Это часть моей работы.
    – Тогда проваливай на свою работу и оставь нас одних.
    Эйвери знала, что заслужила это, но всему были свои пределы.
    – Маркус, как давно вы встречаетесь с моей дочерью? – спросила Эйвери.
    – Мам! – возразила Роуз.
    Маркус попытался оставаться невозмутимым.
    – Думаю, около месяца, – произнес он, пожав плечами.
    – Считаешь, моя дочь собственноручно рассказала бы мне об этом?
    – Не знаю, – ответил Маркус. – Она рассказывала мне о семьей, о Вашей работе. Это и правда напрягает.
    – Ты о работе? – уточнила она.
    – Нет… о том, что Вы постоянно кидаете ее.
    – Маркус… – сказала Роуз.
    Она посмотрела сначала на дочь, потом на парня. С одной стороны, этот маленький придурок не имел никакого права так говорить с ней, но с другой, она явилась сюда без предупреждения, застав обоих врасплох.
    – А ты решил просто влезть и стать самым понимающим, пока ее мать рвет задницу на улицах города? – спросила Эйвери. – Так ты это видишь?
    – Нет, это совсем не так, – ответил Маркус. В его глазах снова появилась наглость. Казалось, он считал себя неприкасаемым лишь потому, что нравился ее дочери. – Но позвольте сообщить, что… если бы именно это входило в мои намерения, Вы бы облегчили мне задачу.
    Блэк ухмыльнулась. Она начала сжимать и разжимать кулаки, пытаясь убедиться, что не испортила все.
    – Да у тебя здесь настоящий победить, – сказала она, взглянув на Роуз.
    – Заткнись, мам. Боже… Я не могу поверить, что ты делаешь это!
    – Маркус, чем ты занимаешься в жизни?
    – Мам…
    Маркус усмехнулся и встал из-за стола.
    – Я не собирался на допрос, – ответил он, глядя на Эйвери. Затем он повернулся к Роуз и добавил, – позвони мне, когда мамочка разрешит.
    Маркус наклонился и поцеловал ее. Он сделал это скорее для того, чтобы задеть Блэк. Этот жест разыграл ее воображение, ведь здесь была не просто невинная игра языков. Он прервал поцелуй и вышел, даже не оглянувшись.
    – Ну что, гордишься собой? – спросила дочь.
    – Роуз… я зашла сюда лишь потому, что ты не отвечаешь на мои звонки и заблокировала во всех социальных сетях.
    – И? Чего ты ожидашь? Мам… это очередной провал. Я устала от всего этого. Оборвать нам свидание – не лучший выход из ситуации. Ты хоть представляешь, насколько смутила меня?
    – Я пришла сюда не для того, чтобы достать твоего парня, можешь поверить мне. Но он вел себя настолько нагло и высокомерно, что пришлось ответить ему.
    – Маркус тебя никак не касается, – ответила Роуз слишком громко, привлекая внимание других посетителей. – И знаешь что… Для детектива ты ведешь себя слишком глупо. Как думаешь, что произойдет из-за этого маленького вмешательства? Что будет дальше? Я позвоню ему и пожалуюсь на свою навязчивую мать-сучку, а он приедет утешить меня. Хочешь знать, чем это закончится?
    – Роуз, не смей разговаривать со мной подобным тоном, – сказала Эйвери.
    Это причиняло ей боль… Не только вызванные в голове образы, но и тот факт, что ее дочь так нагло говорит с ней.
    – Все хорошо, мам, – ответила она. – Мы уже спали вместе.
    – Роуз…
    – Я пью таблетки около трех месяцев. Это на тот случай, чтобы ты не решила приехать и поговорить со мной о защите.
    – Роуз, разве мы не можем спокойно…
    – Нет!
    На этот раз она закричала. В кафе сразу все стихло и по телу Эйвери пробежала дрожь. Теперь все уставились на них и она ощутила себя такой слабой, какой не чувствовала с детства.
    – Больше не звони мне, – продолжила Роуз, все еще говоря громким и злобным голосом. Она встала из-за стола. – Просто забудь обо мне. У тебя же это так прекрасно получается. Это и ломать все подряд!
    С этими словами она вышла, хлопнув дверью. Спустя несколько секунд, разговоры за другими столами продолжились. Эйвери стояла, уставившись на стол, и размышляла, где же она поступила не так, что все их отношения с Роуз перевернулись с ног на голову. Несколько дней назад, казалось, все налаживалось. Что пошло не так?
    «Ты выбрала работу, а не ее, дура», – сказала она себе.
    Официантка появилась из ниоткуда. Ей явно было неудобно, но она все же выполнила свою обязанность.
    – Вам что-нибудь принести, мэм?
    – Сомневаюсь, что у вас есть текила, – ответила Блэк.
    Официантка нахмурилась и ушла, не сказав ни слова.
    Через какое-то время Эйвери тоже покинула помещение. Она вышла в прохладную ночь и направилась домой, надеясь найти там ответы и утешение. Она поставила телефон на беззвучный режим, уверенная, что Коннелли или агент Дугган обязательно позвонят, и направилась в свою квартиру, пытаясь вспомнить момент, когда чувствовала себя более одинокой.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

    Эйвери подумала, что это просто смешно, что восемнадцатилетний ребенок смог заставить ее чувствовать себя настолько разбитой, одинокой и смущенной. Это была наименее приятная часть работы матери, выводящей подростка во взрослую жизнь. Хуже всего было то, что по ее собственному мнению, она совершенно не умела быть мамой.
    Что действительно добавило беспокойства Эйвери, когда она вернулась домой из кафе, так это желание похоронить чувство неудачи в работе. В конце концов, именно из-за работы и пострадали ее отношения с Роуз. Разозлившись, она достала документы из сумки для ноутбука и практически швырнула их на журнальный столик.
    Подойдя к холодильнику, она вздохнула. Выбирая между пивом и вином, она, в результате, села за столик с высоким стаканом москато. Эйвери успела прочитать несколько строк отчета коронера по первым останкам прежде, чем ее прервал жужжащий звук телефона.
    Она отключила сигнал, чтобы ей не мешали, но ответила на вызов, увидев, что это был Рамирес. Перед тем, как поднять трубку, она ощутила неловкость. Блэк понятия не имела, о чем сейчас пойдет разговор, но прекрасно понимала, что никогда еще не чувствовала себя так одиноко, как при возвращении домой после последнего неудачного разговора с Роуз.
    – Привет, – сказала она почти вызывающе.
    – Привет, Эйвери.
    Последовала длительная пауза, которая раздражала ее, так как заставляла чувствовать какую-то химию между ними, развивающуюся подобно отношениям в средней школе. Они были полны неловкости и не имели твердой почвы под ногами. Рамирес, по всей видимости, тоже это ощущал. Находясь на распутье, он решил перейти сразу к делу, что не было похоже на него.
    – Итак, что происходит? – спросил он. – У нас все хорошо?
    – Да, все хорошо, – ответила она.
    – Прошлая ночь ничего не изменила?
    – Конечно же изменила. Но это не имеет ничего общего с последними двумя днями. Это дело тянет меня вниз, вся эта драма и напряженная ситуация с Роуз, продолжающаяся за кулисами.
    – Я понял, – сказал Рамирес. – Я могу как-то помочь? Может мне стоит приехать?
    Она не совсем понимала, почему эта фраза разозлила ее. И прежде, чем смогла осознать, позволила гневу выплеснуться в слова.
    – Нет, не надо, – ответила Эйвери. – Тебе пора бы уже знать, что я не из тех женщин, которым нужен мужчина, чтобы почувствовать себя в безопасности. Я провожу с тобой большую часть времени на работе, что означает твою неспособность сделать что-либо с грузом на моих плечах. И без обид, но я не собираюсь втягивать тебя в наши отношения с Роуз. Так что спасибо.
    Какое-то время он молчал.
    – Я буду честен с тобой, – произнес он мягко и неторопливо. – Эйвери, мир будто крутится вокруг тебя. И будь у меня другой, я бы вылетел за его пределы. Вот почему я просто махнул на все это рукой. Знаю, что у тебя сейчас гора дел, но не стоит быть сучкой по отношению ко мне.
    – Сучкой? – переспросила она. – И что же такого я сделала, чтобы называть меня сучкой? Не дала тебе приехать, поцеловать меня, погладить по волосам и сказать, что все хорошо? Как это, быть сучкой?
    Она еле расслышала вздох на том конце провода.
    – Пока, Эйвери. Увидимся завтра на работе.
    Рамирес повесил трубку, не дав ей сказать ни слова. Она закатила глаза и бросила телефон на папку. Не дав гневу усилиться, Блэк попыталась сфокусироваться на папке, просматривая отчет коронера. Она пролистала информацию о скудных останках Кейши Лоуренс, надеясь увидеть то, что они могли упустить. То же самое она повторила и с растущим отчетом о Саре Осборн, лишь укрепив это в памяти.
    Как Эйвери и ожидала, там не было ничего особенного. Коронер и криминалисты рассмотрели останки со всех сторон. Они провели исчерпывающую работу, но она изначально понимала, что не найдут ничего нового.
    Листая отчеты, Эйвери опустошила свой бокал. Она тут же наполнила его вновь и продолжила. Она знала, что выпивка вряд ли являлась лучшей формой терапии, но в данный момент она хотя бы помогала ей меньше думать о своих проблемах с Роуз и Рамиресом.
    Она нехотя продолжала читать документы, пока уровень напитка в бокале постепенно снижался. Опустошив и его, она снова долила вина, освободив бутылку. Блэк стояла на кухне, уставившись на холодильник. Медленно отхлебнув, она почувствовала, что пьянеет. Эйвери гордилась тем, что всегда знала, когда пора остановиться, и напилась лишь один раз в жизни, еще во времена учебы в колледже.
    Возможно, сегодня мог наступить второй раз.
    Она уставилась на холодильник, чувствуя, как сердце замирает. Где-то в глубине памяти мелькнуло воспоминание, которое она пыталась засунуть как можно дальше.
    Разбитые пивные бутылки в открытом нараспашку холодильнике, огромная лужа янтарной жидкости на полу, мама кричит, Бет плачет в гостиной.
    Воспоминание было настолько чудовищным, что она буквально застыла на какое-то время, не двигаясь и даже не моргая. Эйвери даже смогла припомнить, что дверца холодильника была открыта так долго, что свет внутри погас сам по себе. Она была уверена, что потом закрыла ее, а когда мать перестала кричать и Бет отправилась спать, Эйвери вымыла пол от разлитого пива.
    Блэк вздрогнула, а затем, скорее из-за выпитого вина, нежели от необходимости или храбрости, взяла телефон, прокрутила до контакта «Бет» и нажала кнопку вызова.
    Она приложила мобильный к уху и прислушалась к гудкам, впервые набрав номер сестры за последние девятнадцать месяцев.
    – Алло, – раздалось после третьего звонка.
    «Господи, как же я соскучилась», – подумала Эйвери, услышав голос Бет, чуть не вызвавший у нее слезы.
    – Привет, – сказала она. – Это Эйвери.
    Бет удивленно вздохнула, а затем последовала тишина, совершенно отличавшаяся от того молчания, через которое они прошли с Рамиресом сорок минут назад. Она скорее означала некую скорбь, возникшую между людьми на разных концах провода.
    – Я отвлекаю тебя? – спросила Блэк.
    – Нет. Я просто не ожидала тебя услышать.
    Южный акцент в голосе Бет заставил Эйвери улыбнуться. Она родилась и жила в Западной Вирджинии до тех пор, пока родители Блэк не удочерили ее в возрасте семи лет. И, хоть они и переехали в Мэн, а затем в Массачусетс, этот говор так и не исчез.
    – Что ж, сегодня я витала где-то в прошлом, – призналась Эйвери. – И вспомнила об этом… В результате, я подумала о тебе. Понимаю, это выглядит так, будто я совершенно забыла о тебе…
    Она замолчала в надежде, что Бет возьмет остальное на себя.
    – Эйвери, все хорошо, – ответила она. – Я тоже могла бы позвонить, но решила не делать этого. Думаю, ты поступила также. Мама с папой умерли, ты уехала в колледж, я пошла своим путем. Мы разошлись и двинулись каждый своей дорогой. Иногда так просходит.
    – Но мы же сестры, – произнесла Блэк. – Все должно быть иначе.
    – Ты все еще чувствуешь меня своей сестрой? – спросила Бет.
    – Конечно же. Будь это не так, какого черта я бы звонила? – она практически прервала Бет ее же вопросом.
    Решила не делать этого. На самом деле Бет боялась ответа. Она много раз говорила, что, будучи приемным ребенком, никогда не чувствовала особой связи с Эйвери. Во времена, когда они были подростками, она повторяла это при каждой ссоре, но Блэк никогда не придавала особого значения ее словам.
    Но теперь, с годами и возникшим расстоянием между ними, все эти былые капризы сделали свое дело.
    – Ладно, – сменила тему Бет, – чем ты занимаешься? Все еще в полиции Бостона?
    – Да, – ответила Эйвери, удивленная попыткой общения. – А ты? Все еще работаешь на… что это была за фирма? Какая-то рекламная компания?
    – Да, она. Но сейчас я занимаюсь фрилансом, дизайнер.
    – И как идет?
    – Довольно неплохо, – ответила она и замолчала, а затем, вздохнув, добавила, – Слушай, Эйвери, мы действительно делаем это? Пытаемся сделать вид, что с момента нашего последнего разговора не прошло полтора года? Что между нами… нет той призрачной неловкости каждый раз?
    – Бет, это не…
    – Давай будем честны, – прервала ее сестра. – Расставшись, мы пошли разными дорогами. И все не так уж плохо. Может оставим все, как есть? Может нам лучше, когда мы находимся на расстоянии, оставаясь лишь в памяти друг друга?
    – Ты хочешь этого? – спросила Эйвери.
    – Да, именно так. Воспоминания о тебе, о маме, о папе и обо всем, что произошло… они причиняют мне боль. И в определенный момент я решила, что пора завязывать с этим.
    – Ну, раз ты так решила… – ответила Блэк.
    – Спасибо, что позвонила, сестренка. Сейчас мне пора.
    Эйвери не ответила. В ее квартире стояла такая тишина, что она даже услышала щелчок, когда Бет повесила трубку.
    Она аккуратно положила мобильный на кухонный стол и неспеша направилась в гостиную. Блэк уселась на диван и посмотрела на разбросанные документы по текущему делу. Она бросила на них беглый взгляд, разум витал в другом месте.
    «Давай подсчитаем, – подумала она. – За четыре часа я разогнала дочь, возможного парня и странную сестру. Это прямо рекорд. Что за фигня происходит со мной?»
    Ей захотелось вернуться к холодильнику и достать пиво, но она понимала, что будет только хуже. Это лишь повлечет за собой ее размышления над личными вопросами и приведет к утреннему похмелью.
    Вместо этого она отвлекла себя иным… единственным, что способно было занять разум настолько, чтобы она забыла о проблемах.
    Эйвери вновь вернулась к работе, еще более одержимая ею, чем когда-либо, пытаясь найти способ поймать этого садиста.
    Внезапно, ее мысли резко свернули с пути. Существовал некий момент, когда это происходило, если дела были совсем запущены. Если бы она не выпила три огромных бокала вина на ночь глядя, то, возможно, обнаружила бы, что это являлось своего рода поддержкой. Но она слегка опьянела и ее мысли, гранича с безумием, начали приобретать некие образы, имеющие смысл только лишь для нее.
    Эйвери подумала о Говарде Рэндалле.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

    Эйвери ощутила ту же нервозность, которую всегда испытывала при посещении Говарда в исправительной колонии Саус-Бей на уровне В. Охранники, которые вели ее по территории, даже не сказав ни слова, явно дали понять, что не в восторге от всего этого.
    Разрушая своим топотом устоявшуюся тишину, они доставили Блэк к той же комнате для свиданий, где она уже бывала несколько раз. Как и во время всех предыдущих визитов, Говард Рэндалл сидел за прямоугольным столом в своей жеманной манере. Он улыбнулся, когда она вошла. Охранники закрыли дверь, оставляя их наедине.
    – Эйвери, я даже не могу объяснить, насколько рад видеть тебя снова.
    Она кивнула и присела. Говард выглядел очень плохо и намного худее, чем в их последнюю встречу. Что-то в его взгляде изменилось, он стал пустым. Тем не менее, ей было неприятно признать, что какая-то часть его заставляла ее чувствовать себя более непринужденно. Рэндалла можно было назвать психопатом и эгоистом, но он был ей близок.
    Учитывая события последних дней в ее жизни, она решила позволить себе фамильярность.
    – Спасибо, что согласился на встречу, – сказала Эйвери.
    – Конечно же. Я полагаю, что речь пойдет об этом несчастном, который сжигает тела своих жертв?
    – Как ты…
    Она чуть не спросила, откуда он узнал, но спохватилась, вспомнив, что они уже не раз проходили эту песню. Внутри тюремных стен у него все же были свои источники информации. Эйвери не могла знать точно, где он ее берет, но раз за разом Говард доказывал, что у него нет с этим проблем. Особенно это касалось ее расследований.
    – Да, – призналась Блэк.
    – Знаешь, очень неприятно, что ты никогда не приходишь просто повидаться или поболтать, – поддразнил ее Рэндалл, слегка улыбнувшись.
    – Уверена, ты понимаешь, что у меня не так много свободного времени для катаний и болтовни.
    Но подумала она совсем иное: «Если я не могу уделить достаточно времени для дочери, то уж точно не стану тратить его на тебя».
    – Да, понимаю, – слегка самоуверенно ответил Говард. – Хорошо, давай покончим с этим. Что тебе нужно?
    – Понять типаж человека, который так тесно связан с поджогами… это то, что я не могу полностью принять.
    – С поджогами? – спросил он, слегка смутившись. – Почему ты считаешь, что поджог имеет к этому какое-то отношение? Парень сжигает тела, а не здания.
    – Потому что он использует огонь в качестве оружия. Практически как символ.
    – Именно, – ответил Говард. – А это значит, что если он использует огонь в символических целях, то не обязательно должен быть поджигателем.
    – Но огонь кажется самым важным аспектом данного дела. Или же у него какая-то мания, связанная с костями и пеплом. Но, чтобы добраться до этих вещей, опять же, потребуется огонь.
    – Точно. Я согласен на все сто. И все же… использование огня в убийствах вовсе не означает, что вы ищите поджигателя. Это все равно, что назвать человека, похищающего людей с целью утопить их в ванной, неудавшимся аквалангистом, – он усмехнулся собственной аналогии, издав сухой и жалкий звук.
    Эйвери уже обдумывала это ранее, но не придавала особого значения. Вопрос огня казался слишком важным, чтобы не стать движущей силой убийств. Но что, если убийца действительно использовал его только в качестве средства достижения цели… способа показать или устранить доказательства?
    – Серьезно, Эйвери, – сказал Говард, скрестив руки на груди. – Я считал тебя намного умнее. Кажется, ты слишком полагаешься на меня. Это лень?
    – Нет, – ответила она, почти обидевшись на подобное высказывание. – Просто такие отношения с человеком, который настолько хорошо разбирается в убийцах, большая редкость. Как ни странно, но ты один из самых надежных ресурсов, которые у меня есть в наличии.
    – Не знаю, воспринимать это как комплимент или же как оскорбление, – произнес Рэндалл. – В любом случае, полагаю, что это делает нас родственными душами, не находишь?
    Ее чуть не пробрала дрожь при мысли об этом, но она прокляла бы саму себя, если бы хоть на мгновение показалась слабой перед ним.
    – Итак, что же ты хочешь от меня? – продолжил он. – Хочешь, чтобы я подкинул тебе несколько идей? Надеешься, что я имею определенное представление о деле, поделюсь с тобой и затем ты получишь все лавры, якобы сама поняв всю суть, раскрыв дело и спася мир?
    Эйвери не знала, что ответить. Говард никогда не был таким воинственным. По сути, всякий раз, когда она приходила, он, казалось, получал интеллектуальное наслаждение от их разговоров, от ее расследований.
    – Нет, – ответила она. – Я думала, ты мог бы поделиться соображениями, что лишь ускорит процесс. Вот и все.
    – Может и мог бы, – сказал он. – Только что мне с этого? Этот убийца… кажется, он гордится проделанной работой. Более того, он достаточно храбр. Это просто замечательно. Знаешь, возможно, я не всегда хочу вставать на твою сторону, Эйвери. Может пора уже убраться отсюда и поработать самой?
    Она еле сдержалась, чтобы не ответить просто: «Пошел в задницу».
    – Получается, ты будешь рад, если какой-то псих продолжит похищать и сжигать людей? Знаешь, возможно, он сжигает их заживо, – ответила она вместо тех слов, что крутились на языке.
    – Ох, я могу даже гарантировать тебе это, – сказал Говард. – Скорее всего, это именно та важная вещь, которую тебе стоило бы изучать все это время вместо того, чтобы потратить его на поджоги. А сейчас… Я благодарю тебя за визит, но попрошу продолжить самой.
    – Ты…
    – Охрана! – закричал он, перебивая ее. – Мы закончили.
    Тут же один из охранников, сопровождавших ее, зашел в комнату. У него все еще был тот неприятный взгляд, когда он подошел к Говарду.
    – Желаю удачи, детектив, – добавил Рэндалл.
    Эйвери какое-то время продолжала ошеломленно сидеть на месте. Говард Рэндалл всегда был полон сюрпризов, но подобного она не ожидала. Может он, наконец, устал играть со всеми ее проблемами именно тогда, когда она была на самом дне.
    «Дочь, парень, сестра… можно добавить в этот список и убийцу, – думала она. – Никто не хочет быть со мной рядом… даже Говард Рэндалл».
    Блэк медленно встала и направилась к выходу. По пути она вдруг сообразила, что в самом конце разговора он все же дал намек.
    …скорее всего, это именно та важная вещь, которую тебе стоило бы изучать все это время…
    Если убийца заживо сжигал тела, это говорило о совершенно ином уровне следствия. Ведь это означало, что они имели дело с человеком, который был помешан на садизме. Одно дело, когда кому-то хотелось наблюдать, как полыхает этот мир, и совсем другое, когда кто-то преследовал определенную цель и даже наслаждался болью страдающих.
    «Возможно, существуют некие подсказки на самих телах, – подумала она. – На худой конец, на том, что от них осталось».
    Она вышла из тюрьмы, размышляя о зубах.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

    Эйвери вернулась в А1 уже через полчаса и сразу направилась на нижний этаж, большую часть которого занимали криминалисты. В офисе ходили шутки по поводу того, как всех специалистов и лабораторных крыс засунули в подвал, но, честно говоря, Блэк нравилось посещать эту тихую и более спокойную часть здания.
    Она прошла к кабинету Сэнди Аблетон, одного из двух экспертов в области стоматологической экспертизы. Стучать не пришлось, так как дверь Сэнди была открыта и оттуда неожиданно разносились звуки мелодии Тома Петти «Into the Great Wide Open». Эйвери просунула голову и постучалась об дверной косяк. Аблетон улыбнулась, подняв голову, и жестом пригласила ее внутрь.
    – Эйвери, как дела? – спросила она.
    – Я надеялась, что у тебя могла появиться какая-нибудь полезная информация после проведения стоматологической экспертизы этих сгоревших тел.
    – Боюсь, ничего нового, – ответила Сэнди. – Мы все еще проверяем зубки Сары Осборн, но вряд ли они нас удивят. Из останков Кейши Лоуренс мы выудили все, что могли.
    – Мне вдруг стало интересно, – продолжила Эйвери, – есть ли какой-нибудь способ, по которому вы могли бы определить, была ли жертва убита до того, как ее сожгли?
    – Считаешь, что их могли сжечь заживо? – спросила Аблетон, приподняв бровь так, будто подобный вопрос она даже не рассматривала.
    – Мы обязаны рассмотреть эту вероятность.
    – Что ж, в некоторых случаях мы могли бы сделать обоснованные выводы, исходя из состояния десен и прилегающих тканей. Но, в случае с Кейшей Лоуренс, зубы были полностью удалены, а десны сожжены. И даже, если у Сары Осборн что-нибудь и осталось, то вряд ли это поможет ответить на твой вопрос.
    – Понятно, – ответила Эйвери, быстро перебирая новые идеи. – А можно ли выяснить до какой температуры были нагреты зубы при горении?
    – Я могу предположить, но это ничего не даст. Тоже ты услышишь и по поводу образцов костей.
    – Обоснованное предположение – это именно то, что мне сейчас нужно.
    Сэнди повернулась к столу и набрала какую-то команду на клавиатуре нотбука. «Into the Great Wide Open» окончилась, открывая дорогу «Mary Jane’s Last Dance».
    – Зубы, как известно, – начала она, – относятся к одним и сильнейших костей человеческого тела. Когда они подвергаются сильному нагреву, то слабеют, но очень редко разлагаются. Мы можем прикинуть приблизительную температуру, исходя из того, насколько они ослабли… на самом деле, как и любые другие кости.
    Она вбила еще несколько команд и повернула ноутбук к Эйвери так, чтобы она могла видеть экран. Она указала на определенную часть файла и добавила:
    – Ну, смотри, от 1000 до 1100 градусов по Фаренгейту.
    – Что подобная температура может рассказать тебе об убийце? – спросила Эйвери.
    – Это показывает, что он разбирается в том, что делает. Добавить 400-800 градусов и мы будем говорить о кремации. Крематории обычно сжигают тела при 1400-1800 градусах.
    – Другими словами, огонь, который разводит этот парень не случаен.
    – Я не уверена, – пожала плечами Сэнди. – Это требует знаний, которые оплачиваются намного лучше. Но да… Чтобы разогреть что-то до подобной температуры, недостаточно обычного горючего и спички.
    – А что крематории делают с зубами, раз они не сгорают?
    – Их обычно измельчают, как и кости. Не знаю точно, что за инструмент они используют, но вряд ли ты найдешь что-то, кроме пепла, среди кремированных останков.
    Эйвери кивнула, запоминая. Она прикинула, что их парень может быть как-то связан с крематорием, но, учитывая то, что рассказала Сэнди, убийца не настолько эффективен. Получается, есть еще какие-то зацепки, которые пока не были обнаружены. Крематории безусловно заслуживали внимания, но Эйвери не была уверена, что это лучшее место для начала поисков.
    – Я могу помочь тебе чем-то еще? – спросила Аблетон.
    Блэк задумалась, есть ли еще какие-нибудь вопросы, которые стоит задать, но ей помешал телефонный звонок. Она достала мобильный и увидела, что это был Коннелли. В животе появилось неприятное ощущение.
    – Эйвери, – ответила она.
    – Блэк, где ты?
    – У криминалистов. Что случилось?
    – Ты нужна мне здесь прямо сейчас. У нас еще одно тело.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

    После обнаружения останков двух предыдущих жертв, которые едва состояли из нечто большего, чем пепел и кости, Эйвери абсолютно не была готова к тому, что нашли на третьем месте преступления. Едва припарковавшись за машиной О’Мэлли, она могла уже с уверенностью сказать, что в этот раз их ждало что-то иное. Место очень походило на первое, где было найдено тело Кейши Лоуренс – заброшенный участок на самой окраине города, чудом попавший на территорию, которой занимался А1. Единственное, что бросалось в глаза и отличало его от первого места преступления, где останки были брошены посреди Богом забытого пустыря, так это выбранная точка, между несколькими зданиями, которые, в принципе, также были давно закрыты и забыты.
    На улице стояли и другие машины, среди которых виднелся фургончик представителей СМИ. Поразительно, но журналисты следовали буквально по пятам, явно подстрекаемые соперничеством полицейских участков. Она осмотрела место и заметила некую активность в небольшом переулке между старым огромным кирпичным зданием и домиком поменьше, где когда-то располагался круглосуточный магазин.
    Блэк обошла Финли и какого-то молодого копа, с которым никогда раньше не общалась, удерживающих СМИ подальше от переулка, и направилась прямо к нему. На месте она увидела О’Мэлли, Коннелли и Рамиреса, стоявших полукругом и смотревших вниз.
    Там же был и агент Дугган из ФБР, едва поднявший на секунду голову при ее приближении. Он, видимо, наконец, понял ее намек, что его помощь ей не требуется. Тем не менее, она должна была признать, что присутствие ФБР слегка расслабило ее. Это доказывало, что дело, которое никак не давалось ей, было достаточно серьезным для привлечения Бюро.
    Когда все четверо заметили ее, О’Мэлли повернулся и жестом подозвал ближе. Его взгляд явно не предвещал ничего хорошего и она медленно подошла к ним. Опустив глаза на землю, она чуть не перестала дышать от увиденного.
    В этот раз ей действительно хотелось, чтобы от тела не осталось ничего, кроме пепла. Но новая жертва была сожжена лишь частично и это было куда хуже.
    Прежде всего, сохранилась форма самого тела. Оставались не только голые кости, плоть все еще цеплялась за живот, ребра и нижнюю часть шеи. Самое ужасное по мнению Эйвери, что уцелела даже часть лица жертвы. Она смотрела на уголок опаленого рта, который так и замер в неодобрительной ухмылке. Остатки кожи и тканей не сгорели до конца, но были сильно обуглены.
    – Ощущение, что от этого чертова тела все еще идет жар, – сказал О’Мэлли. Затем он посмотрел на Эйвери с Рамиресом слегка сердитым, но полным надежды взглядом. – Я был бы признателен, если бы вы двое быстро разобрались здесь. Мы не можем продолжать так… особенно, учитывая СМИ, следующие за нами по пятам, и тобой, – указал он на Блэк, – выставляющей нас идиотами на каждом шагу.
    Агент Дугган посмотрел на нее, насмешливо улыбаясь. Какое бы уважение он не испытывал к ней при первой встрече, оно явно сошло на нет.
    – Какого черта это значит? – спросила Эйвери.
    – Не стоило так голосить о невиновности Денни Кокса, – ответил О’Мэлли. – Симмонс и другие парни из В3 прицепились к каждому слову. Теперь, когда Кокса отпустили, подтвердив, что он чист, мы выглядим просто придурками.
    «Может стоило выслушать меня с самого начала», – подумала Эйвери, но не сказала ни слова. Вместо этого она неспешно прошлась по месту преступления, тщательно изучая каждую деталь. Но первое и наиболее очевидное, что стоило отметить, это тот факт, что тело не было сожжено настолько, насколько все предыдущие жертвы.
    «Либо он становится ленив, либо сильно спешил в этот раз», – размышляла Блэк.
    Сморщившись, она присела рядом с телом. Это также была женщина. Ее сожгли прямо в одежде и несколько обрывков ткани застряли в волосах и прилипли к груди. Она посмотрела на лицо жертвы. Плоть полностью сгорела, но вокруг зубов оставались слабые обрывки десен. Эйвери задумалась, хватило бы этого Сэнди и ее команде, чтобы получить информацию о том, когда женщину сожгли.
    Она оглядела местность в поисках других фрагментов, наподобии тех, что были найдны на предыдущих местах преступления. Но в этот раз ничего разбито не было. Не было также и видимых следов.
    – Что думаешь? – спросил Коннелли.
    – Мне интересно, почему в этот раз он сделал свою работу настолько неряшливо. Интересно, намеренно ли он бросил тело в таком состоянии, чтобы шокировать нас или просто сильно спешил. Глядя на подобное, я задумалась, настолько ли уж он организован, как мы решили изначально.
    – Хорошие вопросы, – произнес Дугган. Эйвери показалось, что он влез лишь для того, чтобы его заметили. – Если убийца окажется неряшлив по сути, то он может достаточно напортачить, оставив нам какой-нибудь знак и облегчив поиски.
    – Отличная теория, Блэк, – сказал О’Мэлли. – Теперь давай посмотрим, как ты ее докажешь.
    Эйвери продолжила исследовать местность, в поисках какого-нибудь намека на то, как долго пролежало здесь это тело. Она заметила нечеткие следы, доказывающие, что убийца принес его сюда, а затем буквально бросил в переулке. Она обернулась на перекрестки. Хоть это и была заброшенная часть города, она подумала, что все же стоит проверить камеры в светофорах.
    Эйвери смутно слышала звук раздавшегося телефонного звонка и голос капитана, ответившего на него. Он звучал взволнованно, но она почти не обращала никакого внимания, продолжая обыскивать переулок.
    «Никакой крови, никаких следов… возможно, ленивый характер сожжения на этот раз выявит какие-то отпечатки пальцев или другое дурацкое доказательство. Может…»
    – Блэк!
    Она обернулась, услышав собственное имя. Крик исходил от О’Мэлли и, когда она встретилась с ним взглядом, то увидела настоящую ярость в его глазах. Он все еще держал телефон в руках и ей стало интересно, о чем был этот разговор.
    Капитан подошел к ней, оставив троих коллег позади. Дугган, явно заинтересованный, наблюдал за происходящим. Когда О’Мэлли подошел, они встали лицом к лицом, практически вплотную. Он говорил тихо, но с очевидной агрессией.
    – Что такое? – спросила она.
    – Мне только что звонила Пегги Стиллер. Знаешь, кто это?
    – Сомневаюсь.
    – Одна из администраторов службы безопасности исправительной колонии Саус-Бей. Мы знакомы еще с тех времен, когда она работала секретарем местного отделения полиции. В последний раз, когда ты приперлась туда поговорить с этим психом, Говардом Рэндаллом, я попросил Пегги об одолжении. А именно сообщить мне, если ты еще раз покажешься там. Как думаешь, что я только что услышал?
    – Сэр, я…
    – Пожалуйста, поправь меня, если я ошибаюсь, но разве я не просил тебя лично прекратить общение с Рэндаллом?
    – Просил.
    – Получается, ты согласна, что это считается явным неподчинением?
    Он уже почти кричал, умудрившись привлечь внимание даже Финли и второго копа, которые до сих пор сдерживали СМИ. Дугган тоже внимательно слушал.
    – И? – спросил О’Мэлли.
    – Полагаю, что да, – ответила Эйвери.
    Капитан буквально кипел от гнева, пытаясь сохранять хотя бы внешнее спокойствие. Он ходил взад-вперед, глядя то на обгоревшее тело, то снова на Эйвери. Видимо, он понял, что практически устраивает сцену и понизил голос.
    – Зачем ты навещала его?
    Вопрос был довольно прост, что нельзя сказать об ответе. Тем более, она прекрасно понимала, что это совсем не то, что хотел бы услышать О’Мэлли. С другой стороны, не было никакого смысла врать и сочинять сказки.
    – Он своего рода ресурс, – сказала она. – Наше совместное прошлое делает его одним из лучших источников информации в наших руках.
    – Ваше совместное прошлое? – взревел О’Мэлли. – Даже не смей говорить мне об этом. Знаешь что, Блэк? Я могу пожалеть об этом, но прямо сейчас мне плевать. Я отстраняю тебя, немедленно. Я не стану терпеть подобное неподчинение, особенно, когда мои приказы прекрасно известны всему участку А1.
    – Вы не серьезно, – произнесла она.
    – Это ты зря. Ты чертовски хороша в своей работе, но обязана следовать правилам, как и другие. И, фактически, в этот раз результаты нулевые. Я приставлю агента Дуггана к Рамиресу и поработаю с ними в команде, чтобы быстрее покончить с этим.
    – Сэр, Вы не можете…
    Но он уже повернулся к ней спиной. Единственное, что он сказал перед тем, как снова приложить телефон к уху, было: «Отстранена».
    Эйвери понимала, что может закатить сцену и оспорить его решение прямо тут. Но она также прекрасно знала О’Мэлли, чтобы начать подобное представление. Вместо этого Блэк выбрала другой путь. Завтра, когда он успокоится, она попробует поговорить с ним. Тем более, она совершенно не горела желанием устраивать истерики на глазах у всех.
    Она развернулась и пошла к машине. Когда она проходила мимо репортеров и сдерживающих их офицеров, один из них поинтересовался что там происходит. Она еле сдержалась, чтобы не обернуться и не послать их. Она добралась до машины и, собираясь сесть за руль, увидела бегущего сквозь толпу Рамиреса.
    – Вот так? – спросил он. – Ты просто уйдешь?
    – Я не ухожу, – подчеркнула она. – Я следую приказам.
    – Что ж, если они собираются отстранить тебя от дела, то я тоже уйду, – сказал он.
    Она была слегка удивлена подобным предложением, особенно, учитывая их вчерашний разговор, но таким человеком был Рамирес.
    – Нет, – ответила она, вздохнув. – Не стоит. Это твое время, так что сделай их. Посмотри, что удастся раскопать без меня. Черт возьми, да у тебя федеральный агент в роли напарника.
    – Да, конечно… но О’Мэлли не может просто так тебя вышвырнуть.
    – Может. И имеет полное право. Я облажалась. Я приняла и поняла это. Но я знаю кэпа. Подождем денек и я позвоню ему. Он остынет и придет в себя.
    – Все будет хорошо? – спросил Рамирес, нерешительно кивнув и отойдя в сторону.
    – Естественно, а теперь возвращайся к работе.
    Он улыбнулся ей, когда она села в машину, и пошел обратно. Сердце Эйвери согрелось, при взгляде на его улыбку, даже несмотря на то, как прошло это утро. Она прикинула, что стоит позвонить и ему, когда все уляжется завтра.
    Блэк отвернулась, раздумывая, как провести остаток дня. Конечно же, она не собиралась просто проваляться на диване, ничего не делая. Она планировала продолжить расследование сама… но как?
    Слева, чуть впереди, она разглядела слабое облачко дыма, поднимающееся в небо. Она проследовала в том направлении и увидела тонкую трубу, вероятно идущую от задней части завода или какой-нибудь мельницы в восточной части города.
    Это навело ее на определенные мысли. Не дав им даже полностью развиться, Эйвери набрала номер коронера. Она не хотела, чтобы кто-то в А1 прознал об этом. О’Мэлли снова разозлится, выяснив, что она звонила. Но, если действовать подобным образом, он не сразу узнает, что она связывалась с коронером.
    Блэк немного расслабилась, когда диспетчер не стал спрашивать ее имя. Она лишь уточнила, что звонит из А1 и этого было достаточно. Через пару минут на другом конце провода раздался уставший голос:
    – Чем могу помочь?
    – Вы знаете, что мы уже с ног сбились, пытаясь разобраться со случаями сжигания тел, – сказала она. – Я составляю список мест в городе, за исключением моргов и крематориев, где в работе используется огонь.
    – Ну, есть, к примеру, бумажные фабрики, – ответил коронер, – но огонь в подобных местах не будет настолько сильным. Есть еще два сталелитейных завода, но у одного из них такая жесткая система безопасности, что туда невозможно ни войти, ни выйти, а второй был закрыт буквально полгода назад. Еще есть мусороперерабатывающий завод, но он итак еле справляется с объемами.
    – Сжигание мусора? – спросила Эйвери. – Они развивают достаточную температуру, чтобы сжечь тело до пепла?
    – Если держать его достаточно долго, то да.
    – Мы говорим о температурах свыше 1000 градусов?
    – Без понятия, леди. Вам стоит поговорить с кем-то из сотрудников. Простите, но я не запомнил Ваше имя… как Вы сказали?
    Она бросила трубку и снова обернулась на восходящее облако дыма. Блэк вбила в навигатор адрес единственного в Бостоне мусороперерабатывающего завода и стала изучать его расположение на карте. С первого же взгляда стало ясно, что он находится точно посередине треугольника, в котором были найдены тела.
    Нарушив правила дорожного движения, Эйвери развернулась на 180 градусов на следующем светофоре и поехала по GPS, не спуская с него глаз следующие пол минуты.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

    Вонь от мусора на заводе стояла страшная, но была не настолько ужасна, как ей представлялось. Пока Эйвери припарковалась, прошлась по территории и зашла в центральное здание, то уже практически свыклась с запахом. Он был больше похож на сожженый пластик с примесью гнили и испорченных продуктов, нежели на что-то иное.
    Чтобы ускорить процесс, она позвонила на завод прежде, чем приехала. Поэтому, зайдя в здание, увидела, что ее уже ожидал мужчина в возрасте. Это был Нед Армстронг, начальник смены. В его приветственной улыбке виднелась искренняя радость от того, что он займется чем-то более полезным, нежели его обычная работа.
    – Спасибо, что согласились встретиться со мной, – сказала Эйвери.
    – Конечно, – ответил Нед. – На самом деле сейчас просто идеальное время, чтобы провести Вам экскурсию по территории, если хотите. Самый пик работы будет продолжаться в течение двух часов, так как большинство грузовиков как раз вернулись со своих маршрутов.
    – Отлично, – кивнула Блэк. – Показывайте.
    – По телефону Вы сообщили, что больше заинтересованы в области, где мы сжигаем сам мусор, правильно?
    – Да. Если быть еще точнее, нам интересно, может ли кто-то из сотрудников использовать объект для сжигания тел без ведома руководства.
    – Что ж, могу заверить Вас, что ничего подобного здесь не происходит, – ответил Нед. – Идемте, я проведу Вас в центр утрамбовки и сжигания. Сами увидите, о чем я говорю.
    Чувствуя себя каким-то информационным наркоманом, Эйвери с радостью отметила, что это центр находится в задней части здания. По пути туда, она увидела, как проходит стандартный рабочий день на заводе. Нед указывал на разные этапы обработки мусора, но Блэк и сама все прекрасно смогла понять.
    Они прошли огромную бетонированную площадку, куда грузовики свозили весь хлам. Оттуда мусор разбирали на сортировку, а затем перевозили дальше на вилочных погрузчиках. Она обратила внимание и на другие помещения, куда отвозили сильно загрязненные материалы, включая пластик, металл и аллюминий, которые затем очищались и отсортировывались. Все это, в конце концов, поступало в заднюю часть здания, где максимально утрамбовывалось и сжигалось. Туда Нед ее и вел.
    – Думаю, именно это Вас и интересует, – произнес Армстронг, пропуская ее в помещение.
    Справа располагались три машины, которые Нед называл прессами. Они были разной величины, но на всех имелась большая железная дверца. Эйвери наблюдала, как один из работников как раз занимался наполнением машины всяким хламом, который не поддавался переработке. Мусор состоял из рваных подушек, поврежденного пластика, каких-то старых деревяшек, кусков проволочной сетки и других не самых приятных вещей.
    Простым инструментом, больше похожим на плоскую лопату, рабочий запихивал все это в пресс. Закончив, он закрыл железную дверцу и запер ее, использовав огромный болт. Затем он провел три каких-то кабеля через пресс, воспользовавшись маленькими отверстиями, просверленными по бокам. Установив их на местах, мужчина запустил механизм, который принялся за работу, сжимая мусор за железной дверцей. Эйвери не могла видеть получаемый эффект, но прекрасно слышала звуки разрывания и сильный скрежет, исходящие от материалов внутри этой машины.
    Полминуты спустя, все было готово. Закончив работу, парень открыл дверцу и нажал на зеленую кнопку, расположенную на боковой стороне пресса. Раздался громкий звуковой сигнал и машина вытолкнула изнутри практически идеальный прямоугольный кусок мусора тремя футами в высоту и шестью в ширину. Весь хлам, который только что засунули в пресс, был аккуратно сжат и обвязан проводами.
    – Затем мы перевозим эти блоки в центр сжигания, – сказал Нед. – Мы перерабатываем все, что удается. Но, как Вы понимаете, не весь мусор, попадающий сюда, подлежит данному процессу.
    Он провел ее за дверь, напоминающую гаражные ворота, в другое бетонированное помещение. В дальнем правом углу лежали несколько блоков, похожих на тот, который она только что видела. Позади стояла машина, внешним видом не сильно отличавшаяся от прессов. Но, почувствовав исходящую жару и запах горящего пластика и другого мусора, Эйвери поняла, что было перед ней.
    – Здесь все и сжигается? – спросила она.
    – Да. Периодически мы находим кусок какого-нибудь металла или просто что-то слишком большое. Мы просто откладываем все это в сторону и отправляем на сталелитейный завод. Собираем и отправляем. На самом деле выходит не так уж много, хотя за год накопилось бы на полноценную отгрузку.
    – Бывает что-то… необычное?
    – Да. Мы постоянно натыкаемся на мертвых животных. Кошки, собаки, еноты. Это ужасно.
    – И что вы делаете с ними?
    – Мы сжигаем их отдельно. На самом деле, это очень раздражает, так как сбивает весь график.
    – Вы когда-нибудь находили тело в мусоре? – спросила Эйвери.
    – Нет, но в прошлом году наткнулись на два пальца ноги и один от руки. Вызвали полицию, все как полагается, но из этого ничего не вышло.
    Эйвери наблюдала, как два блока переместили в камеру сгорания. В этом не было ничего необычного. Камера больше походила на огромную печь с такой же дверцей, как у пресса, перед закрытием которой, миниатюрный вилочный погрузчик поместил блоки внутрь. Оператор нажал на две кнопки и они услышали рев огня, который уничтожал все, что было отправлено на обработку.
    – Какая там температура? – спросила она.
    – Около восьмиста градусов. Иногда разрастается до тысячи, но все сводится к тому, что мы помещаем внутрь.
    – Я же правильно понимаю, что при приеме на работу, вы проверяете и полностью подготавливаете специалиста? – уточнила Блэк.
    – Абсолютно верно… особенно, когда речь идет о работе с прессом и горелкой. Чтобы работать с этими машинами, нужно уметь быстро соображать. К примеру, если что-то пошло не так в процессе сжигания, нужно быстро отключить машину и все исправить. Если огонь будет гореть более сорока пяти минут, он начнет наносить урон технике и помещению.
    – Вам когда-нибудь приходилось увольнять сотрудников?
    – Лично мне, нет. Но у нас есть одна знаменитая история, где-то семилетней давности. Я тогда еще работал на сортировке. Парни, работающие на горелке и прессе, попали в небольшую аварию с погрузчиками. Это случилось прямо перед чисткой машины для сжигания и все химикаты попадали на пол. Один из погрузчиков случайно опрокинул несколько бутылей и бедняга упал прямо в эту лужу.
    – А что за химикаты это были? – поинтересовалась Эйвери. – Ядовитые?
    – Точно знаю только ацетон, амин и оксид. Остальное трудно даже произнести, не то, что запомнить. Парень получил тогда ожоги лица и рук, а через несколько дней начал вести себя странно. Все тогда предположили, что это было влияние химикатов, но никто не суетился. А через месяц его поведение стало слишком уж иррациональным и мальчишку уволили.
    – Насколько иррациональным?
    – Я сам не видел, – ответил Нед. – Из того, что я слышал, он мог запросто наброситься на человека. Он стал интересоваться процессом чистки аппарата сжигания. Ему понравились используемые химикаты… он стал словно одержим всем этим.
    – В отделе кадров есть информация о нем? – спросила Эйвери.
    – Конечно. Я могу достать ее, если нужно.
    Нед повел ее обратно, но прежде, чем выйти, она задержалась, глядя на горелку. Блэк прикинула, что человек запросто попадет здесь в ловушку, если вдруг вспыхнет пожар.
    Ловушка… темература растет… выхода нет.
    Мысленно представив ситуацию, Эйвери не смогла не содрогнуться.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

    Спустя примерно час, Эйвери подошла к дому Джорджа Лутца. Не имея официальной возможности воспользоваться ресурсами А1, ей пришлось позвонить Рамиресу и заставить его собрать информацию на основании записей отдела кадров, полученных на мусороперерабатывающем заводе. В общем, ей удалось узнать, что Лутц был уволен четыре года назад, затем попытался поработать поваром «У Венди», но его погнали и оттуда. Медицинские анализы и психологические тесты вполне допускали его в общество, но он не мог удержаться ни на одной работе. Поэтому он жил на государственное пособие в доме для малоимущих, оплаченном его тетей.
    Дом находился в удивительно хорошем состоянии. Небольшое квадратное крыльцо было не так давно покрашено, а окна сияли чистотой. Газон был идеально скошен, но именно там Эйвери увидела первые признаки того, насколько низко пал Джордж Лутц со времен несчастного случая на заводе по уничтожению мусора.
    Рядом с домом была просто огромная куча украшений для газонов, среди которых виднелись розовые фламинго, садовые гномы и керамические грибы. Они были повсюду. На самом деле, выйдя из машины, Эйвери сразу заметила мужчину, сидящего на краю газона, лицом к лицу с одним из гномов. В руках он держал маленькую баночку с краской, обновляя пару красных подтяжек на керамическом теле гнома.
    – Прошу прощения, – произнесла Эйвери. – Вы Джордж Лутц?
    Мужчина на мгновение замер, а затем закончил мазок краской прежде, чем обернуться. У него была густая неопрятная борода и растрепанные волосы, практически полностью спрятанные под кепкой водителя. Он выглядел, как человек, который был явно не в себе, немного по-детски.
    – Именно, – ответил он. – А ты кто?
    – Меня зовут Эйвери Блэк, – пояснила она. – Я работаю в полиции.
    – Ох, – удивился Лутц, выронив кисть из рук и повернувшись к ней лицом.
    Она была права. Чтобы с ним ни произошло, это сделало его похожим на ребенка. Именно поэтому она решила использовать простой язык. «Я работаю в полиции» куда интереснее для ребенка, нежели «Я детектив из Убойного отдела А1 Бостона».
    – У меня проблемы? – спросил Лутц.
    – Нет, – ответила она. – Но я изучала некоторые события, происходившие на заводе по переработке мусора, где ты работал. Мне стало интересно, смог бы ты ответить на несколько вопросов?
    – Мне не очень нравится это место. Они были грубы со мной, – кивнул Лутц, нахмурившись.
    – Как так?
    – Меня уволили из-за аварии. Сказали, что я больше не могу выполнять свою работу правильно.
    Эйвери уже прочитала все о случившихся после аварии инцидентах. Джорж жаловался на сильные головные боли и пропустил несколько дней. Вернувшись на работу, он большую часть времени ничего не делал, зато создал немало опасных ситуаций для тех, с кем контактировал. Также его поймали за разведением огня, который не имел никакого отношения к работе. Это было последней каплей, после чего он потерял работу.
    – Да, я слышала, что у тебя сильно болела голова, – ответила Блэк, медленно приближаясь к нему и пытаясь вызвать симпатию.
    Она взглянула на садовых гномов и поняла, что в них он выражал всю комичность ситуации, как бы больно ему не было.
    – Болела, но прошла, – ответил Лутц. – Я пью лекарства.
    – Ясно, – кивнула Эйвери. – Расскажи мне, пожалуйста… Я также слышала, что у тебя были проблемы из-за небольших пожаров, разведенных в самой горелке, так?
    – Да, – согласился Джордж.
    – Зачем ты делал это?
    – Я просто пытался понять его. В смысле, огонь. Не знаю… это красиво. Точнее, было красиво, – Лутц как-то неуверенно попятился, отвечая на это.
    Он взял кисть и рассеянно макнул ее в краску.
    – А теперь нет?
    Джордж покачал головой и поднял левую руку. Блэк увидела рубцы, идущие вдоль ладони и до последних двух пальцев. Эти тяжелые ожоги так и не зажили до конца.
    – Нет, – сказал он. – Теперь страшно. Он мне не нравится. Теперь я просто рисую. Мне нравится смешивать краски и перекрашивать своих дворовых друзей.
    – Понятно, – кивнула Эйвери.
    Она прекрасно видела, что Джордж Лутц не был убийцей. У него не было никаких возможностей для этого. Хоть она и не была психологом, но точно могла сказать, что его страх перед огнем вполне настоящий. Он даже немного задрожал, показывая ей свои ожоги.
    – Значит, у тебя больше не было проблем с головными болями или разжиганием огня? – уточнила она.
    – Нет. Я все еще считаю, что огонь может быть красив… но он очень плохой. Он ломает вещи. Уничтожает их. Подумайте о пожарах в городе или лесу. Вы знали, что семьи некоторых людей, когда они умирают, сжигают их тела? Это как-то… запутанно. Зачем так поступать?
    Эйвери хмыкнула в знак согласия, но ее ум уже витал где-то в ином месте. Она размышляла об урнах и крематориях… и об осколках керамической или стеклянной урны на первом месте преступления, где они обнаружили тело Кейши Лоуренс.
    Поговорив с Сэнди Аблетон, экспертом в области стоматологической экспертизы, Эйвери поняла, что стоит рассмотреть крематории, но так и не добралась до них.
    «Возможно, я была неправа, – подумала она. – Я пропустила их потому, что это слишком очевидно. Но после мусороперерабатывающего завода и разговора с бедным Джорджем Лутцем… все указывает именно на них».
    – Что ж, Джордж… спасибо за уделенное время. Не буду мешать тебе, рисуй дальше.
    – Не хотите присоединиться? – спросил он. – Мне надо разукрасить этого парня и всех его друзей. Они уже достаточно грязные.
    – Спасибо за приглашение, но нет, – ответила Эйвери. – Мне нужно идти.
    Лутц лишь слегка кивнул и вернулся к работе. Она почти не замечала его, так как полностью погрузилась в свои мысли.
    «Урны, – прикидывала Блэк. – Осколки разбитой урны…это же неопровержимая улика. Неужели я просто выкинула их из головы?»
    Джордж Лутц все еще продолжал работу над подтяжками, когда Эйвери отъехала от обочины и направилась к ближайшему крематорию.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

    Пепел и остатки поджога были удалены и его каморка снова стала идеально чистой. В последний раз что-то пошло не так и ему пришлось потушить огонь прежде, чем тело было полностью сожжено. Он не был уверен, было ли это как-то связано с отсутствием вентиляции или все же он где-то ошибся. В любом случае, конечный результат был просто ужасным и отвратительным. Это не должно было повториться вновь.
    Он установил за панелями дополнительный слой минеральной ваты. Он также сделал несколько плетеных ковриков, которые, как он обнаружил несколько лет назад, были наиболее легковоспламеняющимися материалами в доме, и которые будет сложно обнаружить во время проведения экспертизы. Именно поэтому он держался подальше от жидких ускорителей горения. Также он пользовался небольшим количеством пропана для розжига, который предпочитал бензину по той же причине. Пару раз он использовал стандартный баллон для заправки зажигалок, который держал всегда под рукой, а именно на краю стола.
    Уставившись на камеру, он держал в руках банку. Подготовив все, он заглянул в коробку с материалами, собранными для расправы над следующим телом. Он считал, что процесс был идеально отлажен, пока сжигание последнего тела не пошло наперекосяк. Он предположил, что большинство людей считают, что нет ничего сложного в том, чтобы сжечь тело. Вроде все просто: разожги огонь и готово.
    Но все было гораздо сложнее. Был целый процесс, целое искусство.
    Он снова заглянул в коробку и в шестой раз все пересчитал. Там был дополнительный коврик и несколько листов пенной изоляции, которая была одним из самых опасных бытовых усилителей огня… Он даже видел передачи, в которых агенты, продающие страховки для домов, называли ее «твердым горючим» и требовали исключения из пунктов страхования, чтобы тарифы оставались приемлемы.
    В ожидании, он достал из коробки один из сложенных листов и положил его в центр камеры. Затем он подошел к столику и взял стикер с зажигалкой. Дважды сложив бумагу пополам, он облил ее светлой жидкостью из банки и поджег.
    Очень осторожно он поднес стикер к камере, улыбнувшись, когда языки пламени коснулись его пальцев. Да, это жалит… но жалит приятно. Он смеялся про себя, стоя на пороге.
    Он аккуратно бросил горящий стикер внутрь и быстро закрыл дверь. К тому моменту, как он надежно закрутил болт, он уже слышал зарождающийся шепот огня по ту сторону двери. Он приложил к ней руки и представил, что чувствует жар и то, как сила огня пытается вырваться наружу.
    Он улыбнулся, прислущиваясь к растущему потрескиванию и чувственно провел рукой по преграде. Продолжая стоять неподвижно, он выждал пятнадцать минут. Затем он осторожно открыл дверь, упиваясь волной тепла, устремившейся прямо на него.
    Как и предполагалось, изоляция сгорела буквально до состояния пыли. Осталось несколько кусочков, сохранивших первоначальную форму, но он прекрасно знал, что они также исчезнут, когда он воспользуется веником.
    Всего у него осталось еще двадцать пять подобных листов, несколько плетеных ковриков и созданный им лично масляный усилитель, которым он планировал облить жертву. Он очень много работал, чтобы создать подобный усилитель, который практически не поддавался экспертизе. Он задавался вопросом, а не был ли он слишком мягок с последней жертвой? Возможно, именно поэтому она не сгорела целиком.
    Причина не так важна, главное, он провалился. Он итак прожил всю свою жизнь в постоянном страхе неудач. Именно этот факт и привел его к подобным действиям.
    Он достал метлу из небольшого шкафчика в правом углу комнаты и начал доставать из камеры сожженные остатки его эксперимента. Он был достаточно дотошным, убирая каждую пылинку.
    Очистив помещение, он заглянул внутрь и подумал, каково это быть там в момент, когда пламя набирает максимальную температуру. Он вгляделся в пустоту еще раз, проверяя, чтобы ничего больше не могло загореться.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

    Эйвери сидела в зале ожидания похоронного дома и крематория Уоллеса, делая все возможное, чтобы не потерять настрой в подобной атмосфере. Засчет работы, факт и реальность смерти ее не особо тревожили. Но идея о месте, построенном лишь для прощания скорбящих родственников и друзей с умершими, казалась ей довольно жуткой. Подобное чувство некоего страха до сих пор преследовало ее.
    С учетом того, как проходил ее день, она начинала ощущать себя практически туристом или ребенком в не самой приятной поездке. Сначала была экскурсия по территории мусороперерабатывающего завода, теперь это. Несколько нужных звонков предоставили ей немного времени на общение с владельцем похоронного дома Уоллеса. Блэк не удалось связаться с ним напрямую, но секретарь все устроила.
    Теперь казалось, что все события происходили слишком быстро. Задняя дверь помещения открылась и в ней появился со вкусом одетый мужчина в сером костюме, который слегка неуверенно улыбался.
    – Детектив Блэк? – уточнил он.
    – Да.
    – Рад встрече. Я Сойер Уоллес. Слышал, у Вас есть какое-то неотложное дело, с которым я могу помочь?
    Эйвери потребовалось время, чтобы правильно подобрать мелкие детали дела, которые она готова была рассказать, учитывая, что он мог еще не видеть новости.
    – Я разыскиваю убийцу, похищающего женщин, во всяком случае до этого момента, и сжигающего их тела. Он делает это таким способом, который говорит, что он знает толк в деле. В большинстве случаев остались лишь голые кости. На каждом месте преступления были найдены осколки, напоминающие разбитые урны.
    С каждой новой деталью Уоллес, казалось, все больше привставал на своем стуле. К моменту, когда Эйвери закончила рассказ, он сидел абсолютно вертикально с глазами, наполненными ужасом.
    – Это просто кошмар, – сказал он.
    – Да. Мне было интересно, что Вы сможете поведать о процессе кремации… возможно, даже получится показать мне его на деле.
    – Что ж, мне придется получить специальное разрешение, чтобы впустить Вас и лично все показать, – ответил Уоллес. – Но я итак могу ответить на все интересующие вопросы.
    Он оставался в кресле, сидя напротив нее, тем самым сообщив без лишних слов, что дальше, чем приемная, она не пройдет. Эйвери была непротив. Она уже начинала ощущать себя также неуверенно, как и Уоллес.
    – Хорошо. Я хотела бы знать, возможно ли сжечь тело также эффективно не в крематории? Я имею ввиду до пепла и костей.
    – Ну, – начал Сойер, стараясь вести себя так, будто новости, которыми она поделилась, не застали его врасплох, – во время процесса кремации остается лишь пепел. Кости и зубы стираются до состояния порошка. Так что, раз в останках обнаружены кости, это означает, что убийца не достигает подобных температур. Кости сильно размягчаются, что позволяет беспрепятственно избавиться от них. Раз он не делает этого или просто не может, то, думаю, он не в состоянии поддерживать температуру так долго, как это происходит в обычном крематории.
    – Но теоретически, можно ли как-то сделать это?
    – Думаю, да, – ответил Уоллес, немного подумав. – Но Вам понадобится для этого специальное помещение, причем построенное из чрезвычайно огнейстойких материалов и без малейших изъянов. И даже тогда… это должно быть какое-то промышленное здание, иначе долго оно не выдержит.
    – А как насчет химикатов? – поинтересовалась Эйвери. – Вы добавляете что-то во время кремирования? Мы ощутили легкий запах какого-то препарата, исходящий от пепла, но не получили никаких результатов при экспертизе.
    – Никакой химии, только природный газ. Некоторые крематории используют специальное масло, но мы ничего не добавляем.
    – Но сам процесс, по сути, идентичен везде?
    – В Америке точно. Конечно, если взять другие страны, особенно, с восточной религией, они могут использовать иную практику.
    – Что ж, я считаю, что мы ищем человека, который очень сильно интересуется процессом сжигания или разведения огня, но не поджигателя, как такового. Кого-то, кто с уважением относится к огню и может даже использовать его символически. Поэтому, заранее прошу извинить меня за подобный вопрос, но не помните ли Вы какого-нибудь работника крематория за свою практику, кто мог бы вызывать беспокойство? Кого-то, кто мог быть уволен или оштрафован за необычное поведение?
    – К счастью, нет, – ответил Уоллес. – Во всяком случае, не у нас. Но три года назад в одном из других крематориев произошел очень неприятный инцидент.
    На этот раз Эйвери приподнялась на стуле, стараясь не упустить ни слова. Приехали
    – Инцидент какого рода? – уточнила она.
    – Не думаю, что с моей стороны было бы правильно обсуждать чужой бизнес, – неуверенно заерзал на месте Уоллес, с беспокойством глядя на Блэк.
    – Уважаю Ваш выбор, но сейчас каждая секунда на счету, – ответила она. – Все, что Вы расскажете, позволит ускорить процесс поисков, пока мы не переговорим с сотрудником того крематория.
    Единственное, что она не стала говорить, так это что тот самый сотрудник запросто мог приуменьшить важность события, чтобы сохранить лицо компании.
    – Был один парень, работавший в крематории «Мирные Холмы», которого не просто уволили, но и поместили на время в психиатрическую клинику, насколько я понял, – сказал Уоллес, явно чувствуя дискомфорт. – Все началось, когда его обнаружили спящим на могилах людей, сожженых в его смену. Этого было достаточно, чтобы распрощаться с ним, что они и сделали. А после было выявлено, что он также тайно снимал процесс кремации на свой iPhone. Еще позже полиция нашла на его компьютере видеозаписи военных преступлений, на которых людей сжигали заживо. Ужасный материал, еще и крупным планом.
    – Вы знаете имя этого человека?
    Уоллесу все еще было не по себе от того, что приходится делиться подобной информацией, но как только он подался вперед, Эйвери поняла, что он собирается рассказать все, что знает.
    – Филипп Бейли. Он проработал на них четыре года, пока никто не обращал внимание на его странности.
    – Он все еще в лечебнице? В каком-то специализированном учреждении?
    – Нет, он живет в городе. Уверен в этом, так как несколько месяцев назад он прислал нам резюме. Я сообщил властям и думаю, что ему объяснили всю суть ситуации.
    – Отправил резюме Вам? – переспросила Эйвери. – Получается, у вас есть его адрес?
    – Да, я могу запросить его в отделе кадров.
    – Это очень помогло бы нам.
    Уоллес вздохнул и встал.
    – Минутку, – произнес он, выходя через ту же дверь, что и зашел.
    Как только он вышел, Эйвери достала телефон. Перед звонком она проверила время и увидела, что уже было 15:10. Это был один из тех дней, когда она совсем забывала об обеде и работала исключительно на заряде адреналина (и немного злости из-за того, что технически ее отстранили от расследования).
    Затем она выбрала контакт Рамиреса и нажала кнопку вызова. Она понимала, что ее просьба о помощи является своего рода иронией, учитывая, как она обращалась с ним в последние дни. Но они оба научились ставить работу на первое место и этот случай не был исключением.
    – Привет, Эйвери. Тяжело трудишься? – ответил он после второго гудка, словно подтверждая ее мысли.
    – Ты меня достаточно хорошо знаешь.
    – Вполне возможно, что ты еще и убежала вперед. У меня пока пусто.
    – Что ж, позволь поделиться, – сказала она. – Я решила немного покопать и сейчас жду контактную информацию о человеке, который, вероятно, вполне нам подходит. Как думаешь, получится встретиться со мной так, чтобы О’Мэлли не прознал?
    – Думаю, да, – произнес Рамирес. – Я сижу в офисе и почти уверен, что он был бы только рад, покинь я помещение. А наш дружище, агент Дугган, уехал в свой Челси около часа назад.
    – О’Мэлли еще не остыл? – спросила Блэк.
    – Совсем немного. Он устал. Последнее тело сказалось на его состоянии. Если бы СМИ обратили на это внимание…
    – Да, знаю. Слушай, давай встретимся через час?
    – Где?
    Эйвери назвала ему место в нескольких кварталах от нее. Положив трубку, она ощутила себя практически также, как было до той ночи, которую они провели вместе три дня назад. Она не могла сказать, хорошо это или плохо. В принципе, все было хорошо, но также немного грустно.
    Через пару секунд вернулся Уоллес. В руках он нес ксерокопию отправленного Филлипом Бейли резюме.
    – Надеюсь, вам удастся поймать и остановить того, кто это делает. Но, если выяснится, что это Филлип Бейли, я очень прошу не светить мое имя.
    – Конечно, – ответила Эйвери. – И спасибо за помощь.
    Уоллес пожал ей руку и быстро вышел из зала ожидания через ту же дверь. Эйвери проверила наличие адреса в резюме и поняла, что он находится в двадцати минутах езды отсюда. Она прикинула, стоит ли снова позвонить Рамиресу и дать ему адрес, чтобы он ехал сразу туда.
    Но так как она работала неофициально, стараясь скрыться от О’Мэлли, стоило быть осторожной. Она положила резюме в карман и направилась к машине. Блэк снова поймала себя на мысле об огне, о том, какой это идеальный способ избавиться от чего-либо, по факту, от чего угодно. Затем она подумала о человеке, который был достаточно неадекватен, чтобы действительно использовать огонь, убивая других, и поняла, что не зря решилась позвонить Рамиресу.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

    Было уже 16:47, когда Эйвери с Рамиресом подъехали к дому Филлипа Бейли. Пока Блэк парковалась, Рамирес заканчивал разговор с кем-то из А1. Повесив трубку, он взглянул на дом, стоящий справа от них, и кивнул головой.
    – Ну, его досье проверяется. Этот парень действительно придурок. Согласно данным, Уоллес утаил один славный момент из той истории, когда его нашли спящим на могилах.
    – Какой?
    – Он был практически голый и его нашли… в общем, возбужденным.
    – Что ж, если он и не тот, кого мы ищем, то к нему в любом случае стоит заглянуть, – сказала Эйвери. – Особенно, если он так активно пытается устроиться на работу в крематорий.
    – Ты уверена, что не хочешь, чтобы я подключился? – спросил Рамирес. – Этот парень и правда жуткий, если хочешь знать.
    – Нет, во всяком случае пока мы не удостоверимся в этом. Если я не права, то пострадаю сама.
    Они оба открыли двери и вышли из машин, обменявшись взглядом, переполненным слишком сильными эмоциями и беспокойством. Дом Бейли был довольно скромным, старое крыльцо которого еле держалось на петлях.
    Они тихо подошли к центральному входу. Дверь была открыта, оставляя дом беззащитным и прикрытым лишь сеткой от насекомых. Эйвери услышала исходящий оттуда слабый звук телевизора. Откуда-то еще раздавался приглушенный голос. Складывалось впечатление, будто кто-то внутри что-то чинил.
    Эйвери постучалась об косяк, ожидая ответа, но все, что она услышала, был телевизор. Судя по всему, он был включен на вечернее ток-шоу. Секунд через десять снова раздался стук молотка. На этот раз он стал громче, почти ужасающим.
    Эйвери постучалась сильнее. Сетка на двери затрещала, заглушая телевизор.
    – Филлип Бейли, – позвала она.
    Звук молотка практически тут же утих.
    – Это молоток? – тихо спросил Рамирес.
    – Я ищу Филлипа Бейли. Полиция, – крикнула Эйвери, пожав плечами.
    Ответа не последовало. Блэк задумалась, не стоит ли ей вести себя тише.
    – Проверь, есть ли там задняя дверь или подвал, через который он может выйти, – прошептала она, глядя на Рамиреса. – Если не вернешься через двадцать секунд, я решу, что есть еще один выход и ты там. Тогда я зайду.
    Он кивнул и побежал за дом, практически скатившись по лестнице. Эйвери снова уставилась на москитную сетку и принялась считать. Затем она заглянула в дом.
    Внутри был беспорядок. Маленький столик был усыпан журналами и бумагами. На диване, также заваленном корреспонденцией, тарелкой с недоеденным сендвичем и несколькими использованными бумажными полотенцами стоял ноутбук. Дальше шел коридор, но она видела лишь его часть.
    Мысленно досчитав до двадцати, она постучала еще раз, немного подождала и открыла сеточную дверь. Войдя в дом, она увидела, что по телевизору действительно транслировалось ток-шоу. Блэк подошла к ноутбуку на диване, который был запущен в спящем режиме. В нижней части экрана, на панели задач, она нашла значок Google Chrome. Запустив браузер, она попала на сайт поиска работы.
    Эйвери отошла от дивана и направилась в коридор.
    Именно тогда этот тошнотворный запах настиг ее.
    Он был ужасен. Ощущение, словно ей по лицу ударили тушей животного, которое до этого гнило на обочине. Запах стал настолько сильным, что она отшагнула назад и затаила дыхание. Заставив себя дышать ртом, Эйвери продолжила идти по коридору. Справа располагалась небольшая кухня с идеально чистой мебелью и раковиной. На маленьком столе стояла корзинка с фруктами.
    Запах шел явно из другого места. Она также обратила внимание, что звуки ударов прекратились, как только она вошла. Если Филлип Бейли и был там, то он прекрасно понимал, что не один в доме.
    Эйвери практически выкрикнула его имя еще раз, но вовремя остановилась, осознав, что если он здесь, то не стоит целенаправленно выдавать свое местоположение. Каждая дверь, которую она проходила, была распахнута, открывая вид на ванную, спальню и заваленный кабинет. В последнем на потрепанном столе лежал еще один ноутбук, который также был усыпан книгами.
    Ее интуиция подсказывала, что она найдет здесь все ответы, но прямо сейчас она больше беспокоилась о местонахождении Филлипа Бейли. Блэк отвернулась от кабинета и снова двинулась по коридору, который стремительно заканчивался. Слева, перед самым концом, располагалась еще одна дверь. Она была закрыта, но снизу и по бокам пробивался свет.
    Эйвери повернула ручку и с удивлением обнаружила, что дверь не заперта. Она распахнула ее и расстерялась не столько от ступенек, ведущих в подвал, а скорее от вида мужчины, стоявшего на них.
    Он был напуган и выглядел так, словно его застали с поличным. Блэк предположила, что он тихо поднимался, пока она изучала дом, надеясь напасть на нее сзади.
    – Вы Филлип Бейли? – спросила она.
    – Да, – ответил он. – А Вы, черт побери, кто такая?
    Перед ответом она показательно положила руку на оружие. Открыв было рот, Эйвери увидела его руки. Они были испачканы чем-то черным или темно-красным.
    – Я детектив Эйвери Блэк, полиция Бостона, – сообщила она. – Убойный отдел.
    Бейли смутился, но затем искренне улыбнулся:
    – Правда?
    – В чем Ваши руки, мистер Бейли?
    Он взглянул на них так, словно был без понятия, чем занимался до этого. Пока Филлип изучал собственные ладони, Эйвери убедилась, что запах, который чуть не сбил ее с ног, шел именно снизу.
    – Вы поверите, что я рисовал? – спросил он.
    – Мистер Бейли, – произнесла Блэк, доставая пистолет. – Я попрошу Вас поднять руки, развернуться и провести меня в подвал.
    – Не стоит этого делать, – ответил Филлип.
    – А я считаю, что стоит. Прямо сейчас, мистер Бейли, – сказав это, она склонила голову налево и громко крикнула, – Рамирес, заходи!
    Со вздохом поражения, подозреваемый сделал ровно так, как ему приказали. Когда он развернулся, Эйвери уидела еще больше черных или темно-красных пятен на его рубашке.
    «Это кровь, – подумала она. – Ни малейших сомнений, что это она».
    Она спустилась за Филлипом по лестнице. Запах усилился и тут она поняла, что на самом деле их было два. Первый напоминал трупный запах мертвого животного, выброшенного на обочину. Второй же безошибочно принадлежал дыму и чему-то, что было сожжено.
    «Мы взяли этого ублюдка, – подумала Эйвери. – Не могу поверить, что было так легко, но мы…»
    Но, спустившись вниз и увидев ужасающее рабочее место Филлипа Бейли, она уже не чувствовала себя так уверенно.
    Блэк была права в одном: этого парня стоило проверить. Может он и не был виновен в недавних убийствах, которые они расследовали, но точно был замешан в чем-то неправомерном.
    – Все в порядке в…? – раздался сзади голос Рамиреса, спускающегося по лестнице.
    Фраза оборвалась, как только он увидел то же, что и Эйвери, которая пыталась понять смысл происходящего. Затем он подобрал более верные слова, слегка изменив вопрос:
    – Какого черта?
    Филлип Бейли молча взглянул на них, а затем снова на свои пропитанные кровью руки.
    – Дерьмо, – пробормотал он. – У меня проблемы?
    Никто не ответил. Все пытались понять, что видят перед собой.
    На большом дубовом столе, покрытом брезентом, лежало тело крупного кота, вспоротое от шеи до живота. Было на удивление мало крови, зато сам разрез выглядел опрятно. Рядом с котом, в маленькой тарелке фирмы Tupperware, были аккуратно разложены внутренности животного.
    На полу стояло несколько больших баков, прислоненных к стене. Эйвери шагнула к ним. Филлип Бейли также приблизился.
    – Нет, – сказал Рамирес, держа подозреваемого на прицеле. – Не двигаться.
    – Кот на столе – беспризорник, – ответил Бейли, будто это все объясняло. – Вряд ли у него есть хозяева. Никто не будет скучать по нему.
    Блэк практически не слышала его, так как уже заглянула в первый бак. Увидев содержимое, она прикрыла рот. Внутри был еще один кот. Он не был выпотрошен, но был почти целиком сожжен. От головы остался практически лишь череп. Обрывки черных тканей болтались вдоль ребер. За котом лежало что-то, отдаленно напоминавшее морскую свинку. Теперь же это было не более, чем обугленный черно-розовый шарик с лапками.
    – Боже, – произнесла Эйвери, нащупывая в кармане телефон, чтобы вызвать подкрепление.
    Эта жуткая находка практически уверила ее, что Филлип Бейли не был их убийцей, но этого маньяка следовало срочно запереть.
    – Не вызывай, – напомнил Рамирес. – Я сам.
    Она кивнула и заглянула в следующий бак. Там лежала средних размеров собака, которая была лишь частично сожжена, и еще два кота. Блэк оглядела помещение и заметила небольшую стойку, с натянутым брезентом и пленкой. Также там стояла канистра с бензином. На полу виднелись небольшие бордовые пятна, свидетельствующие о том, что Бейли провел здесь не так уж мало времени.
    Услышав, как Рамирес вызывает подкрепление, Эйвери медленно повернулась к Филлипу. Она сделала все возможное, чтобы сохранить спокойствие в голосе.
    – Отведи меня наверх, – сказала она, щелкнув затвором своего Глока и указывая в сторону лестницы.
    Он вздохнул так, будто это причиняло ему большие неудобства, но все же сделал ровно так, как ему велели.
    Поднявшись, она проверила с Бейли каждую комнату. Рамирес присоединился к ним, ускорив процесс. Подойдя к ноутбуку в комнате, которая по ее мнению служила кабинетом, она запустила браузер и проверила историю запросов. Эйвери искала доказательства того, что Бейли изучал способы сжигания человеческих тел, но так ничего и не нашла.
    Зато наткнулась на те видео, которые он снял во времена работы в крематории. Также она увидела, что он просматривал видеоролики процессов кремации на YouTube, включая непальские, где было принято сжигать тела близких у реки вблизи храмов. Еще там было видео 90-х годов с концерта рок-группы «Great White», прославившейся своим единственным хитом, на котором загорелась пиротехника и практически все зрители в зале сгорели заживо.
    Эйвери не была уверена, как долго они осматривали дом. Возможно, на это ушло минут десять. Как только подъехала первая машина, она сразу же вышла на улицу. Блэк, усевшись на крыльцо дома Филлипа Бейли, едва слышала, как Рамирес передавал всю информацию прибывшим офицерам.
    Через несколько минут Рамирес присел рядом и они оба прислушались к шуму, исходящему изнутри. Эйвери изо всех сил пыталась понять, на что же они наткнулись в подвале, одновременно ожидая гнева О’Мэлли. Он еще не прибыл на место происшествия, но она была уверена, что кэп просто взорвется, приехав сюда. Блэк могла бы просто уйти после того, как Рамирес вызвал полицейских, но решила, что это стало бы трусливым поступком. Находка принадлежала ей, а Рамирес был ее напарником. Она будет и дальше придерживаться этой позиции. И вовсе не для того, чтобы забрать себе все лавры, а чтобы взять удар на себя, если они окажутся не правы.
    Эйвери дышала свежим воздухом сгущающихся сумерек.
    – Что за коллапс происходит с людьми? – поинтересовался Рамирес.
    – Это сложный вопрос, – ответила Блэк.
    Один из копов, приехавших в первой машине, подошел к крыльцу. Он был немного бледным, но настроен вполне решительно.
    – Этот придурок все еще в подвале, – произнес он. – Даже не догадался попросить адвоката, учитывая, что он фактически под арестом. Вам что-нибудь еще нужно от него?
    Рамирес не сразу понял, что офицер обращается к нему, а не к Эйвери. Кажется, он не сразу сообразил, что официально Блэк была отстранена от дела.
    – Нет. Оформляйте и забирайте его.
    Полицейский кивнул и направился обратно в дом. Эйвери с Рамиресом остались на ступенях крыльца. Ей очень хотелось прижаться к нему, но он вел себя вполне профессионально.
    – Все нормально? – спросил он.
    – Да. Просто это было… неожиданно.
    – Я бы сказал, что и представить не мог, что когда-нибудь…
    По улице проехала машина и резко остановилась напротив. Они сразу узнали прибывшего. Повисла тишина, когда О’Мэлли вышел из автомобиля. Он увидел детективов, сидящих на ступеньках, задержал взгляд на Эйвери и разочарованно покачал головой.
    – Будет весело, – пошутил Рамирес, глядя на капитана. – Не возражаешь, если я задержусь и посмотрю, как он пойдет в разнос?
    – Как хочешь, – ответила она с ухмылкой и встала, чтобы поговорить с О’Мэлли.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

    Когда настала ночь и новость об аресте Филлипа Бейли разлетелась по А1, участок наполнился ароматом свежесваренного кофе и звуками перегруженного ксерокса. Эйвери уже налила себе вторую чашку к моменту, когда члены позднего и спешного собрания по поводу ареста, наконец, собрались в конференц-зале.
    Ощущение близкого конца расследования наполонило помещение, так как буквально каждый присутствующий был под впечатлением. Хоть пока они и не имели четких доказательств, все были уверены, что Филлип Бейли – именно тот, кого они искали все это время. Конечно, еще оставалась куча вопросов, но с учетом того, что было обнаружено в его подвале, все идеально походило на тип разыскиваемого убийцы. Эйвери до сих пор не могла избавиться от ужасной картинки в голове и запаха в носу.
    Она не считала, что Бейли однозначно подходил. Также, как и детские манеры Джорджа Лутца явно не соответствовали типажу серийного маньяка, так и в Филлипе Бейли что-то не подходило к описанию. Блэк насторожил его отчужденный вид, с которым он отреагировал на их вмешательство.
    «У меня проблемы?»
    Он задал вопрос так, будто все это было милой шуткой. Но расположение найденных тел явно указывало на то, что у убийцы далеко не игривый характер. Беззаботность, проявляемая Бейли, не соответствовала тому, что она ожидала увидеть в их убийце.
    Другими словами, она практически была уверена, что они задержали человека, явно далекого от общества, но уж точно не Филлип Бейли был виновен в смертях Кейши Лоуренс, Сары Осборн и третьей, еще неопознанной жертвы.
    «Даже если бы он и набрался храбрости для работы с людьми, то не смог бы сжигать тела в своем подвале. Уоллес не просто так упомянул, что для подобного потребуется специальное помещение или же здание».
    Ее размышления были прерваны речью О’Мэлли, который начал говорить в своей обычной манере, словно заботливый отец, пытающийся сдержать всю свою ярость и разочарование, чтобы не вылить их на детей. Однако, было приятно увидеть, что он доволен. Ей показалось, что кэп также был под впечатлением от поимки предполагаемого убийцы.
    – Позвольте начать с того, что Блэк снова в деле, – сказал О’Мэлли. – Поэтому, после окончания встречи, все подчиняются ей. Это ясно?
    Тихий шепот пробежался по столу. Некоторые из присутствующих в недоумении закатили глаза. Эйвери давным давно привыкла к подобному.
    – Я понимаю вас, поверьте, – продолжил он. – Но в случаях, как этот, я готов не обращать внимание на игнорирование ею моих приказов, видя, как в результате она делает то, что не смог выполнить весь наш участок, а имено достать этого парня. Прямо сейчас его допрашивают, мы также направили в его дом команду криминалистов для поиска иных улик. Около десяти минут назад на его заднем дворе были обнаружены несколько закопанных костей, но, скорее всего, они являются останками крупной собаки.
    – У нас все еще нет никаких доказательств, подтверждающих использование людей в его маленьких экспериментах? – спросила Эйвери.
    – Пока нет. И, черт возьми, Блэк… Даже не вздумай усомниться в нем. Ты взяла этого ублюдка и я вернул тебя в команду. Не стоит бодаться со мной.
    – Конечно, сэр, – неохотно согласилась она.
    О’Мэлли вздохнул и уперся руками в бока:
    – Ради всего святого, Блэк, что опять не так?
    – Меня беспокоит тот факт, что если Бейли действительно наш парень, то сжигал тела он явно не в своем доме. Одно дело тело кота в баке. Но Вы не засунете человека целиком в бак, сэр. Если же он убийца, то у него есть специальное место и нам пора заняться его поисками, а не терять время.
    Капитан кивнул в знак согласия.
    – Сформируйте команду для этого прямо сейчас, – сказал он, оглядывая офицеров. – А пока все признаки указывают на то, что это он. Мы уже откопали, что он пытался получить работу в двух других крематориях города. Также Филлип попытался изучить анатомию человека в колледже, но провалился еще на первом семестре. В этих баках было обнаружено незначительное количество бензина, что свидетельствует об отсутствии проблем с хранением необходимых материалов. Два плюс два равно четыре, парни. Иногда нам везет и все сходится. Потрясающая работа, Блэк. И ты, Рамирес.
    Кое-кто снова закатил глаза и зал наполнился краткими, неохотными аплодисментами. Эйвери взглянула на Рамиреса, который хитро улыбнулся ей в ответ.
    – На этом все, – завершил О’Мэлли. – Уже достаточно поздно, а нам еще нужно направить ребят на поиски второго помещения, которое использовал этот мудак. Все, ребята! За работу!
    Небольшая толпа встала из-за стола в конференц-зале и неспешно разошлась. Эйвери попыталась сделать тоже самое, но на ее пути резко возник Коннелли.
    – Одну минутку, Блэк.
    Она отошла в сторону, пропуская людей к выходу. Рамирес также задержался, оставаясь на своем месте.
    – Мне выйти? – поинтересовался он.
    – Нет, ты же ее напарник, – ответил О’Мэлли, присоединяясь к Коннелли. – Тебе тоже стоит послушать.
    Он закрыл дверь и уселся за стол переговоров. Дилан повторил за ним и мужчины обменялись кратким взглядом, смысл которого Эйвери не смогла уловить. Помещение заполнила некомфортная тишина, заставив Блэк чувствовать себя так, словно ее собирались за что-то судить.
    – Вот в чем дело, Эйвери, – начал О’Мэлли. – Да, ты снова плюнула на мой приказ сегодня. Но в то же время, ты умудрилась достичь потрясающих результатов без чьей-либо помощи. Мы понимаем, что Рамирес перешел на твою сторону, что технически включает его в мой список неудачников, но я закрою на это глаза. Блэк… Я понятия не имею, что с тобой делать. Результаты, которых ты достигаешь раз за разом нельзя игнорировать. И тот факт, что ты сегодня действовала в одиночку, получив даже больше, чем весь департамент, лишь указывает на то, что одна ты не пропадешь. И, Рамирес… Ты отлично дополняешь ее. Ты мог бы присвоить все лавры по поимке Бейли себе, но поступил честно. В полиции не так много мужчин, которые поступили бы также.
    Снова повисла тишина. Эйвери начинала гадать, не ждут ли они извинений от нее. Если это так, то они будут очень разочарованы.
    Вместо этого, О’Мэлли буквально шокировал ее, сказав то, чего она никак не могла ожидать:
    – Когда все это закончится, мы разберемся с бумажной волокитой, а Филлип Бейли окажется за решеткой, нам нужно будет поговорить о твоем повышении до сержанта.
    Эйвери потеряла дар речи. Слова буквально не складывались воедино.
    «Я правильно расслышала?» – пыталась сообразить она.
    – Блэк, – позвал Коннелли.
    – Спасибо, – ответила она, – но, кажется, я не совсем понимаю.
    – Ты заслуживаешь этого, – сказал Дилан.
    – Кроме того, я считаю, что ты станешь отличным сержантом, – добавил О’Мэлли. – Если твои результаты будут не хуже тех, которые ты показываешь на позиции детектива, это будет просто великолепно.
    – Могу я обдумать это? – спросила все еще ошеломленная Эйвери.
    – Конечно, – кивнул капитан. – Хорошенько обдумай. Мы обсудим это, когда дело Бейли будет закрыто.
    – А оно уже почти закрыто, – подбодрил Коннелли. – Ты же понимаешь это, Блэк? Это наш парень. Если только настоящий убийца не заявится в А1 с признанием, доказывающим в результате, что Филлип Бейли не тот, кого мы искали. Не надо копать дальше, успокойся.
    «А что, если мы должны копать?»
    Мысль была заманчивой, но Эйвери промолчала. После настолько неожиданного разговора было бы глупо тревожить это осиное гнездо.
    – И еще раз, – продолжил О’Мэлли, – вы оба отлично поработали сегодня. Теперь идите домой отсыпаться.
    После этой фразы Эйвери заметила, как легкая улыбка коснулась уголков рта Коннелли.
    «Он определенно подозревает, что между нами с Рамиресом что-то есть, – подумала она. – Слишком сложно держать это в секрете».
    О’Мэлли с Коннелли вышли из зала, закрыв за собой дверь. Рамирес слегка улыбнулся ей и пожал плечами.
    – Я пойду домой спать, – произнес он. – Звучит классно, да?
    – Возможно.
    – Мы можем сделать это вдвоем, – добавил он. – С окончанием в одной постели.
    – Сомневаюсь, что кто-то выспится в таком случае, – ответила Эйвери.
    Рамирес кивнул, словно она сделала какой-то гениальный вывод.
    – Тем не менее, я думаю, это не имеет особого значения, – сказал он. – Я видел выражение твоего лица. Ты совсем не уверена, что Бейли наш парень, так ведь?
    – Да, есть некоторые сомнения.
    – Значит, будешь работать допоздна?
    – Рамирес… – ответила она кивком, – та ночь была прекрасна. На самом деле, даже лучше, чем прекрасно. Но я просто не могу позволить, чтобы наши отношения влияли на работу. И прямо сейчас, пока дело еще действительно не закрыто, я не уверена, что смогу провести правильную черту между ними.
    – Я понял, – ответил он. – Занимайся своими делами, Блэк. Я возвращаюсь в свой уголок и посмотрю, чем смогу помочь, чтобы быстрее покончить с этой бумажной волокитой.
    Эйвери ясно поняла, что он давал ей второй шанс отправиться домой вместе с ним, когда она закончит работу.
    – Этим и займусь, – сказала она. – Спасибо, Рамирес.
    Он встал со стула и легонько сжал ее плечо, когда проходил к выходу мимо нее. Эйвери осталась за столом совершенно одна. Она уставилась в пустоту, чувствуя как неуверенность заполняет ее.
    Если Бейли был чист, то убийца все еще разгуливал на свободе. А все, что он пока продемонстировал им, так это свою скорость. Он действовал также быстро, как огонь, который он использовал для убийства своих жертв.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

    Он смотрел на двухэтажное здание из окна со стороны пассажирского сиденья. Это был милый домик с бассейном на заднем дворе. Квартал был не самым лучшим, но эта женщина жила в приятном закутке. На самом деле, это был один из самых красивых домов района.
    Он не был знаком с ней лично, но многое о ней знал. Ее звали София Лесбрук. Этот дом она получила засчет того, что ее муж был неплохим риелтором. К сожалению, два месяца назад он скончался. Убийце удалось раздобыть ее адрес в цветочном магазине, который обслуживал их семью и друзей после смерти супруга. Он разместил поддельный заказ, а затем отменил его.
    София была довольно сложной целью. Он изучал расписание всех своих других жертв, но Лесбрук практически не выбиралась из дома после потери мужа. Ей было уже пятьдесят два, детей не имела, поэтому она жила в этом прекрасном доме совершенно одна. Лишь пару раз в неделю у нее оставалась сестра. Он знал это, так как наблюдал за ее домом уже не в первый раз. По сути, это был уже шестой.
    Сегодня он собирался рискнуть и взять ее. Убийца был абсолютно уверен, что в доме не была установлена сигнализация и иные системы безопасности. Также он был в курсе, где хранится запасной ключ, однажды увидев, как сестра достает его из одного из шести цветочных горшков, стоявших вдоль крыльца.
    Он еще никогда не вламывался в чужие дома. На самом деле, он и законов не нарушал до случая с Кейшей Лоуренс. Да, он делал вещи, которые могли не нравиться другим людям, которые можно было посчитать безумными, но все было исключительно правомерно.
    Поэтому он сильно разволновался, когда вышел из машины и направился к дому Софии Лесбрук. У него не было ни пистолета, ни ножа… только адреналин и пара сильных рук.
    Было два часа ночи и весь район окутала устрашающая тишина. Засчет этого буквально каждое его движение казалось слишком громким. Он поднялся на крыльцо и тихонько поднял четвертый горшок справа. Серебристый запасной ключик мерцнул в лунном свете, словно маячок.
    Как только он взял его в руки, по телу прокатилась волна возбуждения. Он и правда собирался сделать это. Он собирался пересечь линию, которую нельзя было переходить. Теперь не только огонь руководил им… он понял, что может делать все, что захочет и его не остановят.
    Когда он вставил ключ в замок и провернул его, то мысли странным образом переметнулись к матери. Он бы так ее разочаровал. Взлом с проникновением. Похищение. Убийство. Он явно не стал тем честным молодым человеком, каким она хотела его видеть.
    «Ну и черт с ней, – подумал он. – Это ее вина. Она это сделала со мной, направила меня по такому пути».
    Это было больше похоже на отговорку, но ему хватило.
    После смерти отца мать оставила его прах в урне на каминной полке в гостиной. Ему только исполнилось двенадцать, когда это произошло. Более семи лет он смотрел на эту урну, пока наконец не переехал. Иногда он вспоминал те ссоры, которые часто происходили между его матерью и бабушкой. Последняя постоянно упрекала мать, утверждая, что ее сын не хотел быть кремирован. Он не сообщил свою волю и семьей было принято именно такое решение. Но мать всегда настаивала, что это был правильный выбор. Иногда он смотрел на эту урну и удивлялся, как можно хранить в ней чью-то жизнь.
    Когда ему исполнилось двадцать, мать заставила его развеять прах. Они выбрали для этого безлюдное озеро. Она была сильно пьяна и бормотала что-то о его воле… что это было лучшее решение. Бабушка переехала в другой штат и ссоры закончились. Он чувствовал, что все было совсем неправильно.
    Ему так казалось тогда и это ощущение сохранилось до сих пор. Сжигать тела людей, которые этого не хотели бы… Еще хуже – развеивать их прах в случайных местах. Он очень долго ненавидел мать за это. В результате, она стала для него просто ведьмой, которая хранила его останки исключительно из личных побуждений, которые он никогда не понимал.
    Открыв дверь дома Софии Лесбрук, он внутренне надеялся, что его мать как-то услышит об этом, где бы ее сейчас не носило. Он надеялся, что этот факт нарушения закона приснится ей в страшном сне.
    Этот прекрасный дом внутри был мрачным и темным. Справа находилась гостиная, где в стене над камином висел пятидесятидюймовый телевизор. Все было идеально чисто и ощущался запах свежей выпечки – булочек с корицей.
    Он позволил себе насладиться внутренним убранством дома, в котором не имел права находиться. Тем не менее, он не отвлекался. Он проходил комнату за комнатой, наконец, отыскав спальню Софии на втором этаже.
    Она спала с включенным генератором шума, стоявшем на прикроватной тумбочке. Он был включен в режиме белого шума, что странным образом уменьшало комнату.
    Он шагнул к постели и несколько секунд наблюдал за спящей женщиной. Слегка нахмурившись, он сжал кулак правой руки и с размаха ударил ее по голове.
    Ее глаза широко распахнулись, когда она откатилась вправо. Она открыла рот, собираясь закричать, но он быстро зажал ей губы. Убийца прыгнул на кровать и оседлал ее. Он поднял правую руку и снова ударил ее. На этот раз по запястью раскатилась боль. Ее тело обмякло под ним.
    С легким чувством досады, он сполз с кровати и взглянул на нее. Затем он стянул с жертвы одеяло и уставился на ее тело. Она была достаточно симпатична для своего возраста и он задался вопросом, каким человеком нужно быть, чтобы воспользоваться ею в таком состоянии. Он был не таким. Он никогда не погрязнет в подобном разврате.
    Но на самом деле… он и представить себе не мог, что решится взломать чей-то дом. Насколько дальше он мог зайти?
    С небольшим усилием он вытащил ее из постели. Он закинул ее на плечо, чувствуя, как поднимается и опускается ее грудь от дыхания. Он спустился с ней вниз и оглянулся на гостиную, ненадолго застыв на месте перед уходом.
    Он смотрел на комнату. На полке между камином и телевизором стояли несколько фотографий членов семьи и мужчины, который, по его предположению, был мужем Софии.
    Между ними стояла урна… его последнее место обитания перед тем, как прах развеют по ветру.
    Но, с ее уходом из жизни, это вряд ли когда-нибудь произойдет.
    Он бросил тоскливый взгляд на урну и унес тело Софии в ночь.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

    После часа ночи Эйвери бросила все надежды на предстоящий сон. Она сварила еще одну чашку кофе в комнате отдыха А1 и мысленно вернулась к ее странной встрече с Говардом Рэндаллом. Он никогда не раздавал информацию направо и налево. Он предпочитал давать ей намеки в практически загадочной форме, заставляя ее потрудиться.
    «Может это он и делал, когда я пришла? – размышляла она. – Может само его настроение было намеком?»
    Это была идея. Эйвери прекрасно видела, что вся его настойчивость в том, чтобы она больше никогда не приходила, была совсем на него не похожа. Как правило, ему нравились ее визиты, главным образом потому, что кто-то вроде нее полагался на его способность проникновения в суть событий. Что же так резко могло измениться?
    Она задумалась, не пытался ли он ввести ее в заблуждение. Он предположил, что ей не стоит сильно зацикливаться на самом поджоге… это делалось скорее символично. Она согласилась, но было сложно найти преступника, основываясь исключительно на символизме. Должно было быть что-то еще… что-то, что она упускала из виду.
    Она порылась в бумагах на столе и достала информацию о жертвах. Блэк перечитала данные несколько раз в надежде, что какая-то связь выскочит прямо ей в руки.
    «Пока только женщины.
    С третьей разобрались в спешке, тело не было полностью сожжено. Пока не идентифицирована.
    Способ, которым он бросает останки, говорит о том, что он жаждет нашего внимания, но не хочет быть пойманным. Он хотел бы позлорадствовать, но основой является именно привлечение внимания».
    Эйвери вспомнила разговор со Слоан Миллер. Поджигатели часто возвращаются на место преступления, чтобы посмотреть на результат. Так что, вполне возможно, что убийца действительно приходил и наблюдал за тем, как Эйвери и ее коллеги детективы, совместно с сотрудниками правоохранительных органов, пытаются выяснить метод, которым он убивает. Но зачем? Связано ли это с их психическими отклонениями, раз побуждает на подобные глупости?
    Был и другой вопрос: раз уж он использует огонь в качестве символики, возможно, в нее входит что-то еще? Может сами жертвы?
    «Что же я упускаю?»
    Блэк собиралась перечитать данные о жертвах еще раз, когда раздался стук в и без того открытую дверь. Она подняла голову и увидела заглядывающего внутрь Рамиреса. Он выглядел уставшим, но в его улыбке все также светилась какая-то мальчишеская энергия.
    – Нашла что-нибудь? – спросил он.
    – Нет. Сплошные тупики и разочарование. А ты?
    – К Филлипу Бейли завтра утром придет адвокат. Он по-прежнему утверждает, что никогда не убивал людей, а его извращения не выходили за рамки использования животных.
    – Получается, что и с ним мы топчемся на месте? – уточнила Эйвери.
    – Да, как минимум до завтра, пока не приедет адвокат. А что? Ты все еще сомневаешься?
    – Да, но не уверена в причине.
    – Дай мозгам отдохнуть, – сказал Рамирес.
    Он зашел в кабинет и встал рядом, пока она оставалась неподвижной. Он начал массировать ее плечи и Блэк мгновенно ощутила, что расслабляется. Она уже и не помнила, когда в последний раз мужчина касался ее спины.
    – Он никогда не отдыхает, – ответила она. – И Рамирес… то, что ты делаешь, очень приятно, но мы пересекаем черту, о которой постоянно говорим.
    – Забудь об этой черте. Сейчас на всем этаже уже никого нет.
    – Зато есть работа, – пояснила Эйвери.
    Она начинала раздражаться. Как еще ей объяснить Рамиресу, что она не желает, чтобы их романтические отношения как-то помешали работе? Она не хотела показаться сучкой, но он не оставлял ей выбора.
    – Ты пашешь, как Папа Карло. Много вреда не будет, если ты возьмешь пять или десять минут для отдыха, – ответил он, увеличив давление на плечи. Его руки скользнули чуть ниже шеи.
    – Для чего? – спросила она, сбрасывая их. – Хочешь просто скинуть все бумаги на пол и трахнуть меня? Побыстрее на столе? Или может в кладовке? Боже, Рамирес… Когда ты уже вырастешь и займешься работой.
    – Ничего подобного я не хотел, – обиженно ответил он.
    – Тогда что? – спросила Эйвери. – Что ты от меня хочешь?
    – Провести с тобой десять минут, не погрязнув в работе, – сказал он.
    – Что ж, сейчас тебе это не светит. Прости, но, если ты заставишь меня выбирать между тобой и работой, то у тебя немного шансов.
    – Ого, – ответил он, медленно возвращаясь к двери. – Вот так легко?
    – Да, вот так.
    – Может мне просто оставить тебя в покое, пока расследование не завершится… или пока ты не поймешь, что дело закрыто. Бейли – наш парень. Хватит надумывать. Прекрати стараться быть занятой, чтобы игнорировать те чувства, которые ты испытываешь ко мне.
    – Этим я не занимаюсь, – плюнула она.
    – Я в этом не уверен, – ответил Рамирес.
    – Мир не вращается вокруг тебя, – сказала Эйвери. – А сейчас, если ты не возвражаешь… закрой дверь, когда будешь уходить.
    Было очевидно, что ему есть что ответить, но Рамирес предпочел промолчать. Хотя, он все же слегка хлопнул дверью на выходе.
    Блэк снова вернулась к информации о жертвах. Все женщины… что еще? Было ли что-то, что она упускала?
    Она задумалась о разговоре со Слоан и о типаже, который они составили. Возможно, им стоило взглянуть на ситуацию под другим углом, с новой точки. Было уже три часа ночи и, конечно, ничего особого придумать не удалось.
    Понимая, что три часа сна совершенно бесполезны, Эйвери встала и размяла спину. Затем она снова села, откинувшись на спинку стула, и принялась изучать данные Кейши Лоуренс и Сары Осборн. Она искренне надеялась, что личность третьей жертвы поможет им связать все воедино.
    Но пока у Блэк было лишь два трупа женщин, уставившихся на нее с бумаг на столе. В последние дни существования на земле, их превратили в пепел и Блэк хотела отрыть истории, которые они могли бы рассказать.
    Она снова вспомнила о докторе Слоан Миллер и подумала, что именно она должна быть тем человеком, который поможет ей разобраться в этих трагедиях.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

    Эйвери дождалась шести утра, чтобы позвонить Слоан, и, услышав ее голос, с облегчением поняла, что та уже давно проснулась. Она находилась в кофейне, когда ответила на вызов, и с радостью согласилась встретиться с Блэк, когда придет в офис.
    Так, спустя полчаса, Блэк оказалась в кабинете Миллер с кофе и маффином в руках, которые психолог купила для нее в магазине. Слоан положила свои вещи на стол, включила ноутбук и села.
    – Итак, чем я могу помочь тебе? – спросила она.
    – Я застряла на месте в том расследовании, где убийца сжигает тела своих жертв, – ответила Эйвери.
    Она сидела в кресле, предназначенном для пациентов, и поедала свой мини завтрак. На минуту ей даже показалось, будто она просто болтает с близким другом.
    – Я пытаюсь рассмотреть его глазами кого-то, кто мог бы использовать огонь в исключительно символическом значении без излишней заинтересованности и влечения к поджогам.
    – Что ж, это, конечно, интересно, – сказала Слоан. – Но я не уверена, что ты найдешь кого-то, подходящего под это описание. Думаю, это возможно, но маловероятно.
    – Почему ты так считаешь?
    Слоан задумалась, отпивая кофе из стаканчика.
    – Как мы уже обсуждали ранее, даже маленький ребенок, смотрящий на костер и, возможно, держащий хот-дог или зефир над огнем, понимает его мощь. Это своего рода уважение к силе природы. То, что, по сути, делает поджигатель, это смещение увлечения и того же уважения к понятию власти. Они хотят видеть, как полыхает этот мир, и не понимают проблем с использованием огня для этих целей, так как это позволяет им показать свою власть. Понимаешь?
    – Пока да, – ответила Эйвери.
    – Теперь давай предположим, что кто-то сжигает тела с определенной целью. Конечно, это явно символизирует нечто и это прекрасно. Но любой, кто использует огонь в качестве средства для разрушения или избавления от чего-либо, работает над аналогичными чувствами внутри себя. Они понимают абсолютную власть огня и направляют его силу. Возможна даже ситуация, что убийца не осознает своего пристрастия к поджогам. По сути, его мышление развито также, как и у поджигателя, даже если говорить о начальной стадии.
    «Получается, это может быть кто-то вроде Филлипа Бейли, – подумала Блэк. – За его очевидными проблемами с психикой скрывается практически примитивное понимание того, что огонь является самым простым и обычным способом разрушения. Черт, да даже Джордж Лутц понимает больше».
    – То есть, ты считаешь, что было бы ошибкой исключить типичного поджигателя? – спросила Эйвери.
    – Я бы не стала делать этого. По факту, я бы искала где-то между ними. Среди подозреваемых есть человек, обвинявшийся ранее в поджогах, и в то же самое время имеющий какое-то особое отношение к огню, которое можно отнести к символизму?
    «Стал бы поджигатель работать в крематории или на мусороперерабатывающем заводе? – задумалась Блэк. – И, если так, понимал бы он почему поступает так? Был ли он уверен в своей заинтересованности огнем?»
    Эйвери кивнула, осознав, кого нужно искать. Но мешал лишь вопрос Говарда Рэндалла. Неужели он целенаправленно дал ей неверную информацию? Неужели специально сбил с толку, потому что ему надоело быть ее ведущим наставником?
    «Символизм против цели, – прикидывала она. – Я слишком много времени потратила на это. Что, если оба замешаны? Что, если мы ищем человека, который не только в курсе собственной одержимости огнем, но и мыслит как убийца?
    Не стоит разделять эти черты, раз совместно они могут привести к садисту.
    И опять же, возможно, Говард был прав с самого начала. Может убийца использовал огонь лишь в качестве оружия, а не от любви к поджогам. Иногда огонь мог быть просто огнем».
    – Помогло? – спросила Слоан.
    – Думаю, да. И, учитывая, как я не люблю убегать, когда меня угощают кофе…
    – Беги, – сказала Миллер с понимающей улыбкой. – Поймай этого плохого парня, детектив Блэк.
    Кивнув в знак признательности, Эйвери вышла из кабинета Слоан с закрутившимися в голове шестеренками. На полном автопилоте она вернулась к себе, начиная раскладывать все по полочкам.
    К тому времени, как она добралась до своего стола, Блэк была уже полность уверена, что знала, кого ищет. В частности, две папки на ее столе почти идеально подходили.
    Во время поиска Блэк получила множество данных о людях, имеющих связанное с поджогами прошлое, а также список тех, кто работал в крематориях и был уволен за сомнительные действия. Пытаясь совместить их ранее, она не особо продвинулась, так как старалась не поддаваться идее о поджигателе.
    Эйвери достала две папки, которые выглядели наиболее многообещающе для проведения сравнения. Первой была пожилая женщина, которая работала в крематории в период с 1989 по 2006 год. Ее не увольняли, она ушла из-за проблем со здоровьем. Затем она вернулась обратно, устроившись рецепшионистом, и проработала там еще несколько лет до окончательного ухода в 2012 году. В ее деле была пометка о поджоге, но она датировалась 1986 годом, когда женщину арестовали за хранение марихуаны и других наркотиков. Поджог, о котором шла речь, предположительно был случайным пожаром, начавшимся на заднем дворе ее друга и чуть не спалившим весь дом.
    Второй архив был намного интереснее. В нем говорилось о парне по имени Рузвельт Томс. Он работал в крематории «Братья Эверетт» в период с 2006 по 2012 год. Официально уволен за «расхождение в профессиональном мнении с владельцем». Эйвери снова взглянула на папку и не нашла его имени в других документах. Зато в его дело из крематория был добавлен дополнительный информационный лист. Это была справка о том, что в 2001 году Рузвельт был арестован за умышленное причинение вреда. Позже, в этот же год, его девушка обращалась в полицию из-за его суицидальных наклонностей, когда он заперся на чердаке собственного дома.
    Небольшая пометка в конце отчета привлекла внимание Блэк и даже заставила ее встать из-за стола.
    Заперевшись на чердаке, Рузвельт взял с собой лишь две вещи: зажигалку и маленькую канистру с бензином, стоявшую во дворе и предназначенную для заправки газонокосилки.
    «Бинго», – обрадовалась Эйвери.
    Она сложила документы и набрала номер крематория «Братьев Эверетт». Блэк уже вышла из кабинета и направилась по коридору к парковке, когда телефон еще даже не начал звонить.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

    Эйвери сразу заметила, как смутился Чарльз Эверетт, когда детектив вошша на территорию его бизнеса. Она не совсем поняла причину, хотя само здание было намного приятнее и не вызывало таких болезненных ощущений, как похоронный дом Уоллеса. Она сообразила, что сейчас было лишь 8:40 утра и вряд ли он планировал начать свой день именно так.
    – Спасибо, что так быстро согласились встретиться со мной, – сказала Блэк.
    – Без проблем, – ответил Чарльз, – но, честно говоря… Я надеялся, что больше не услышу имя Рузвельта Томса до конца своих дней. Здесь все называли его Рози… Он ненавидел эту кличку и это отталкивало. Его нельзя было назвать приятным.
    – Можете рассказать мне немного о нем?
    – Конечно. Его нанял мой брат, который уже пять лет, как не с нами, царствие ему небесное. По началу я видел в Рози то же, что и он. Парень был трудолюбив и, казалось, искренне заботился о телах, поступающих сюда. Помимо этого, если мы находились в затруднительном положении и нуждались в ком-то, кто работал бы на приеме гостей во время поминок, то он всегда был готов помочь и отлично справлялся с утешением. Но, откровенно говоря, в нем вегда ощущалось нечто, что лично мне было не по душе. Томс был одним из тех, кто наводит жуть, находясь постоянно рядом.
    – Каким образом? – уточнила Эйвери.
    – Точно не могу объяснить. У него иногда был настолько пустой взгляд, будто он размышлял о чем-то, о чем другим знать не следовало. И бывали моменты, когда я находил его наблюдавшим за покойными. Он смотрел на них как-то… не с грустью, но… даже не знаю, как сказать. Почти также, как смотрит любопытный школьник на лягушку перед тем, как положить ее на лабораторный стол. Понимаете, о чем я?
    «Или как на кота в подвале Филлипа Бейли», – подумала Блэк.
    Объединяя всех этих людей у себя в голове, Эйвери ощутила, как ей становится не по себе.
    – Почему его уволили? – спросила она. – В деле значится расхождение в профессиональном мнении с владельцем.
    – Это было самым странным… как только у него появлялся шанс поговорить с клиентами, он очень активно пытался отговорить их от кремации. Рози объяснял это тем, что похороны являются более естественным способом прощания с телом. Он был просто озабочен данной проблемой.
    «Новая ниточка для изучения, – подумала она. – Кто-то использует огонь не только в качестве оружия, но и как агрессивный способ наказания. Кто-то, кто, по сути, не особо любит сам огонь».
    – Есть идеи, почему он начал делать это? – поинтересовалась Блэк.
    – Нет, но это сильно раздражало. Он даже нам стал рассказывать о правильности выбора. В какой-то день я не выдержал и его уволили.
    – Он сильно разозлился на ваше решение?
    – Не особо, – ответил Чарльз. – На самом деле, все прошло вполне спокойно. Через несколько месяцев он даже сам позвонил и извинился.
    – Вы сказали, что в нем было нечто неприятное, – добавила Эйвери.
    – Да. Даже во время того звонка, когда он пытался извиниться, от его голоса мурашки разбегались по телу. Он был ровным и монотонным. Выглядело так, будто он что-то скрывал от нас и получал огромное удовольствие от этого.
    «Может он хотел вернуться, – подумала Блэк. – Может что-то, связанное с огнем, заставило его одуматься… может он понял, что подобная работа идеально подходит, учитывая его извращенные планы».
    – Мистер Эверетт, Вам известно, где я могу найти Рузвельта Томса? В досье нет его текущего адреса.
    – Последний актуальный адрес у нас был, когда он еще работал здесь. Но я точно знаю, что он переехал незадолго до увольнения.
    Эйвери думала об информации в досье. Она размышляла о человеке, которого только что описал ей Чарльз Эверетт. О человеке, закрывшемся на чердаке с зажигалкой и бензином. Этот факт, в сочетании с тем, что она узнала, наконец, заставил ее ощутить себя на верном пути.
    – Как насчет ближайших родственников или контактов на экстренный случай? – поинтересовалась она.
    – Я могу их достать, но поймите, что они как минимум четырехлетней давности.
    – Спасибо, мистер Эверетт. Для начала этого будет достаточно.
    – Конечно, – ответил он, стуча по клавиатуре своего ноутбука.
    Чарльз работал очень быстро, периодически поглядывая на Эйвери. Менее, чем через тридцать секунд он получил всю необходимую информацию. Открыв файл на экране, он пустил его на печать на старый принтер, загудевший на полке за столом. Затем он взял распечатанный лист и передал его Блэк.
    – Вот, держите. Надеюсь, это поможет, – Эверетт на мгновенье замолчал, глядя на Эйвери с задумчивым выражением. – Могу я спросить Вас кое о чем, детектив?
    – Конечно.
    – Прошлой ночью я смотрел новости… история об убийце, который сжигает тела своих жертв чуть ли не до того же состояния, что и крематории. Рози подозревается в этом?
    – Боюсь, что я не могу обсуждать с Вами детали расследования, – ответила Блэк.
    – Понимаю, – произнес Чарльз.
    В его глазах действительно было понимание. Они говорили ей, что своим стандартным ответом она подтвердила его догадки.
    – Удачи в расследовании.
    – Спасибо.
    Блэк вышла из кабинета, крепко держа в руках файл с данными. Лишь покинув крематорий «Братьев Эверетт» и выйдя на свежий воздух, она поняла как тяжело ей было дышать. Даже учитывая, что это место было более легким, чистым и намного приятнее предыдущего, Эвери решила, что никогда не ступит ногой ни в один похоронный дом или крематорий, пока ее собственное тело не пора будет там размещать.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

    Адрес, который Эйвери получила от Чарльза Эверетта, являлся домом Дебби Томс, указанной как мать в строке чрезвычайных контактов. Он находился в районе среднего класса. Фасад здания был украшен скромными цветочными клумбами, а на боковом дворике виднелся небольшой скворечник.
    Блэк уже в течение пяти минут безуспешно стучалась в дверь. У нее не было точных данных, но навскидку она решила, что Дебби еще не особо стара для выхода на пенсию и вполне может находиться на работе. Она позвонила в А1, чтобы уточнить информацию, и ожидала на линии, пока диспетчер переведет ее звонок.
    Эйвери удивилась, когда трубку поднял Рамирес. Услышав его голос, она на секунду растерялась, не зная, как действовать дальше.
    – Привет, – произнесла она наконец.
    – И тебе, – ответил он. – Что-то нужно?
    Рамирес был резким и четким. Стало ясно, что он не собирался разговаривать с ней о чем-то ином, кроме работы.
    – Мне нужна информация о женщине по имени Дебби Томс, а точнее ее текущее место работы.
    – Это касается поджигателя?
    Она вздохнула, не особо желая делиться с ним своими поисками. Эйвери напомнила себе, что именно Филлип Бейли был виновен с точки зрения Рамиреса, О’Мэлли и Коннелли. И в настоящее время он находился за решеткой.
    – Ты можешь просто дать мне то, что я прошу? – спросила Блэк.
    – Хорошо. Попрошу кого-нибудь заняться этим и перезвонить тебе как можно скорее.
    – Спасибо, – ответила она, но он повесил трубку раньше.
    «Ну, если я не достаточно обидела его ранее, чтобы отпугнуть, то, кажется, отлично справилась с этим прошлой ночью».
    Эйвери вернулась в машину и снова просмотрела имеющийся материал на Рузвельта «Рози» Томса. Она прекрасно знала, что здесь не содержится ничего важного, но хотела, чтобы информация о нем засела у нее в голове.
    Пока она читала, зазвонил телефон. Блэк снова удивилась, в очередной раз услышав Рамиреса. Она была уверена, что он все же перепоручит эту черную работу по поиску адреса работодателя кому-нибудь еще.
    – Я получил информацию, – сказал он, даже не поздоровавшись. – Дебби Томс работает упаковщицей в распределительном центре «Dollar General». Похоже, что на сдельной оплате.
    – Можешь переслать мне адрес?
    – Конечно, и слушай… причина, по которой я перезвонил тебе… Я хочу попросить О’Мэлли дать мне другое дело на сегодня. Агент Дугган уехал, так как он тоже считает, что Бейли и есть убийца. Получается, я опять один. Я не стану говорить кэпу, чем ты сейчас занимаешься, потому что это может снова разозлить его. Сегодня утром сообщили о возможном похищении. Хочу посмотреть, стоит ли браться за это.
    – Похищении? – переспросила Эйвери.
    – Да. Пропала какая-то женщина. София Лесбрук. Довольно интересно, так как ее муж скончался несколько месяцев назад. Есть предположение, что его смерть может быть как-то связана с ее похищением.
    – Что ж, удачи. Дай знать, если потребуется по…
    – Что? – спросил он.
    «Хоть и маловероятно, но стоит проверить», – подумала она прежде, чем ответить.
    – Нам известно, как умер ее муж?
    – В ДТП. Он пробыл в реанимации несколько часов, но, насколько я понял, шансов не было с самого начала. А что?
    – Где он был похоронен? – уточнила Блэк.
    – Что за вопросы?
    – Ты можешь просто ответить мне?
    – Подожди, – обиженно произнес Рамирес. – Секунду. У меня все бумаги. Хм… Ну, он не был захоронен. Он был кремирован и… Боже, Эйвери. Для тебя же это зацепка. Даже самая настоящая красная тряпка.
    – Можешь кое-что поискать для меня? – спросила она.
    – Например? – вздохнул он, что было скорее похоже на «да».
    – Просмотри материалы Кейши Лоуренс и Сары Осборн. Меня интересует, умирал ли у них кто-то из близких в последний год или около того. Если да, то были ли тела захоронены или кремированы.
    – Ты серьезно? – удивился он.
    Но даже по вопросу Эйвери поняла, что зацепила его. В его голосе возникло воодушевление.
    – Да. Сделаешь это для меня?
    – Перезвоню, как только появятся результаты, – снова вздохнул он.
    – Спасибо, Рамирес.
    – Конечно.
    Связь оборвалась и Эйвери решила, что даже это «конечно» было куда лучше, чем то, как холодно он положил трубку в прошлый раз. Через несколько секунд он, как и обещал, прислал ей адрес центра распределения, где работала Дебби Томс. Было ощущение, что Рамирес находился рядом, снова помогая ей.
    Блэк вбила адрес в навигатор, чувствуя, как частички этой болезненной головоломки в ее голове наконец-то складываются воедино. Она вдруг ощутила, что приближается к разгадке. Эйвери была настолько уверена, что еле сдержала себя, чтобы не включить сирены и не помчаться по городу на полной скорости, пытаясь быстрее проверить свои догадки.
***
    Распределительный центр был настолько велик, что, казалось, представлял собой целый лабиринт. Если бы не ресепшионист, который провел ее через горы товаров, готовящихся к отгрузке, Эйвери никогда не нашла бы там Дебби Томс. Они наткнулись на нее возле ленты, сортирующей товары по нескольким другим линиям, ведущим непосредственно к грузовикам. Ресепшионист быстро переговорил с начальником смены и тот отвел Блэк к женщине, стоявшей у самого конца конвеера.
    Дебби Томс представляла собой небольшую женщину, выглядевшую чуть старше, чем была на самом деле. Она слегка сутулилась, а лицо выглядело так, словно мышцы вокруг рта застыли в постоянной сердитой ухмылке.
    Начальник жестом указал на Дебби, словно говоря «теперь она полностью твоя» и вернулся на свое место. Эйвери приблизилась к женщине, чувствуя к ней жалость. Томс было около шестидесяти или шестидесяти пяти лет. Подобную работу в таком возрасте брали лишь из-за того, что пенсии едва хватало на жизнь.
    – Меня зовут детектив Эйвери Блэк, – начала она. – Мне потребуется всего минутка для разговора с Вами. Ваш начальник предложил воспользоваться его кабинетом.
    Дебби Томс ответила не сразу. Она взглянула на руководителя, все еще идущего к другому концу ленты и закатила глаза.
    – Хорошо, – кивнула она. – Но могу я уточнить, о чем пойдет речь?
    – Я из Убойного отдела, полиция Бостона. Мы по уши погрязли в одном расследовании, в котором всплыло имя Вашего сына.
    – Долбанный Рузвельт, – снова закатила глаза Дебби. – Идемте, пройдем в кабинет, раз так.
    Через три минуты они уже стояли в маленьком и довольно вонючем кабинете начальника смены. Никто не садился, хотя спина Дебби явно нуждалась в перерыве.
    – Вы не удивились, когда я назвала имя Вашего сына, – сказала Эйвери.
    – Не особо, – ответила Томс. – Он никогда не попадал в настоящие передряги, насколько я знаю. Но он похож на бомбу. Знаю, что в один прекрасный день он просто взорвется. Я жду этого еще с тех пор, как ему стукнуло шестнадцать и он впервые подрался в школе. Мы не разговаривали уже лет пять, так что я ничего не могу о нем сказать.
    – Он когда-нибудь бывал в тюрьме? Вам известно?
    – Однажды он провел за решеткой пару ночей за пьянство и нарушение общественного порядка, когда ему было около двадцати пяти. И как-то полиция взяла его под стражу, расследуя какое-то дело, связанное с поджогами. Но нет… ничего серьезного больше не было.
    «Поджог, – думала Эйвери. – Пока все сходится. Возможно, все же есть причина, по которой я не могу отступить».
    – Могу ли я уточнить, почему вы так долго не общались?
    – Он как-то встречался с девушкой, которая разбила ему сердце, – пояснила Дебби. – Большинство парней в таком случае возвращаются домой, но Рузвельт поступил наоборот. Он уехал путешествовать… в основном по США. Когда он вернулся и решил остаться, то не хотел иметь со мной ничего общего. Как матери, хоть я и ненавижу говорить это… мне было наплевать. Он как-то изменился. Будто в нем появилось нечто темное, если можно так сказать.
    – У нас есть отметка, о том, что он, возможно, был вовлечен в поджог, как Вы и сказали. Не помните, у него не было некой одержимости огнем, пока он был маленьким?
    – Не помню такого. Да, он сжигал вещи на заднем дворе: разные игрушки, маленькие спичечные коробки и тому подобное. Но мне всегда казалось, что это нормально в его возрасте.
    «Это мог бы быть первый шаг к сжиганию животных в баках, – прикинула Эйвери. – И, возможно, даже человеческих тел в каких-то скрытых предметах».
    – Вы случайно не знаете, где он живет сейчас? – поинтересовалась Блэк.
    – Без понятия. Знаю лишь, что какое-то время он проработал в одном из крематориев. Тогда он жил в маленькой квартирке. Но с тех пор я о нем и не слышала. Несколько месяцев назад я наткнулась на одного из его старых друзей, который сообщил, что был уверен, что Рузвельт живет где-то в Техасе.
    – Понятно, – ответила Эйвери, начиная потихоньку ощущать, как зацепка рушится.
    Она собиралась задать еще один вопрос, который мог бы связать Рузвельта Томса с Бостоном, но зазвонил телефон. Блэк взглянула на телефон и увидела, что вызов шел от Рамиреса.
    – Прошу прощения, – сказала она Дебби. – Я должна ответить. Это займет всего секунду.
    Дебби неспешно кивнула, словно ей было все равно. Эйвери вышла из кабинета и приложила палец к уху, перекрывая шум машин на заводе.
    – Рада, что ты позвонил, – поизнесла Блэк вместо приветствия. – Мне нужно, чтобы ты хорошенько проверил Рузвельта Томса. Все, что получится отрыть. Судя по всему, он проживает в Техасе и, думаю, у него уже и там неплохой послужной список.
    – Да, хорошо, – ответил Рамирес. – Но, перед тем, как я займусь этим, тебе стоит кое-что узнать.
    Его голос был сильно взбудоражен. Либо он смог, наконец, проглотить обиду за прошлую ночь, либо наткнулся на что-то, что изменило его отношение к делу.
    – Что ты нарыл? – спросила Блэк.
    – Для начала – личность третьей жертвы. Ее зовут Мэри Сойер, сорок один год.
    – Семье сообщили?
    – А тут уже интереснее, – продолжил Рамирес. – Черт, Эйвери… Ты была права. Мы вернулись назад и еще раз рассмотрели информацию о жертвах. Кейша Лоуренс потеряла мать около пяти месяцев назад из-за рака груди. В семье больше никого не было и Кейше пришлось самой заниматься похоронами матери. Ее кремировали, а прах развеяли где-то в Северной Каролине. Далее Сара Осборн, очень странная девушка. Она была слишком молода, чтобы принимать решения о кремировнии, но когда недавно умер ее золотистый ретривер, именно это она и сделала. Насколько мы знаем, прах Фидо все еще находится в нбольшой урне, где-то среди коробок, которые вывезли из ее квартиры после смерти.
    – О, Боже, – ответила Эйвери. – А что насчет новой жертвы, Мэри Сойер?
    – Брат… Умер от сердечной недостаточности в возрасте пятидесяти двух лет. Его кремировали девять недель назад.
    – И пропавшая женщина, о которой ты говорил, София Лесбрук, – добавила Блэк, – муж которой был также кремирован.
    – Да, и все ясно понимают, что это вряд ли может быть простым совпадением. Прямо сейчас мы собираем команду, чтобы обыскать ее дом.
    – Звучит неплохо. И все же я прошу тебя поискать данные на Рузвельта Томса. Попробуй использовать кличку «Рози». Если он действительно в Техасе, то ему повезло. Если же есть хоть малейшие сомнения по поводу его местоположения, я думаю, это наш парень.
    – А если Мэри Сойер окажется нашей следующей жертвой, – сказал Рамирес, – то это докажет, что Филлип Бейли невиновен, потому что в последние двенадцать часов находился под стражей.
    – А самое главное, – добавила Эйвери, – это докажет, что убийца все еще на свободе.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

    София Лесбрук медленно приходила в себя. Было ощущение, что она проснулась от кошмара, и только лишь боль и страх выдавали реальность. Боль начиналась с правой части челюсти и тянулась до середины спины. Она ощутила привкус крови во рту, а также нечто странное. София медленно повернула голову и поняла, что вся нижняя часть правой стороны ее лица сильно опухла.
    Именно тогда она и вспомнила мелькнувший образ мужчины в ее спальне. Она понятия не имела, откуда он там взялся и к тому моменту, как осознала, что он лежал в ее постели и обнимал ее, было уже слишком поздно.
    Лесбрук резко открыла глаза, что вызвало новый прилив боли в лице, сильно отдававшей в спину.
    Она находилась в помещении, чем-то напоминающем подвал. Женщина лежала прямо на бетонном полу. Сквозь пелену в глазах она увидела, что в комнате был слабый свет, который шел от маленькой настольной лампы, расположенной в дальнем углу. За столом, спиной к ней сидел мужчина. Было ясно, что он сильно занят чем-то, но она не могла разглядеть, чем именно.
    Ей захотелось закричать, но она переборола желание. Вместо этого, София постаралась максимально осмотреть собственное тело. Лицо адски болело и с каждой секундой она все больше осознавала, что боль, идущая от спины, брала начало с шеи.
    Она не чувствовала, чтобы изо рта шла кровь, но привкус крови был сильным. Вспоминая образ мужчины в ее постели, она пыталась понять, насиловал ли он ее, но, казалось, что подобного вреда он ей не причинил. Конечно, он мог сделать целую кучу вещей, который не оставили бы ни боли, ни каких-либо иных следов, но пока ощущение того, что он не насильник радовало ее.
    «В таком случае, что ему нужно?»
    Хороший вопрос, но сейчас она не могла ответить на него. Он все еще сидел спиной к Софии и она не могла сказать, чем он занимался. Единственное, что она заметила, он начал бормотать что-то себе под нос. У него был высокий голос и быстрая речь, что заставило ее задуматься о его психике.
    Затем Лесбрук осмотрела комнату. Ее голова лежала в дальнем углу, открывая хороший обзор. В нескольких шагах от нее располагалась огромная дверь. На ней висел странный замок, а U-образная рукоятка напоминала морозильник в мясной лавке, которой когда владел ее дедушка.
    В другом конце помещения находилась обычная дверь. Она была закрыта, но не до конца. В проходе София смогла разглядеть очертания деревянной лестницы.
    В голове мелькнула мысль сбежать, чтобы спасти себе жизнь. Мужчина все также сидел к ней спиной и был сильно занят. Словно доказывая это, он продолжил бормотать себе под нос. На этот раз ей удалось расслышать несколько слов:
    «… это чертовски сложно… ты уже убил сучку… горит, но…»
    «Он считает, что я мертва, – поняла София. – Я могла бы запрыгнуть на него. Если я пошевелю задницей, то успею добежать до лестницы раньше, чем он сообразит».
    Но она также прекрасно понимала, что совершенно не знает здание, которое расположено над ними за этими ступеньками. Один неверный поворот и он поймает ее. Тогда, скорее всего, он убьет ее… и в этот раз наверняка.
    «Лучше пока притвориться мертвой, – подумала София. – Я буду делать вид, что мертва, пока не пойму, что он собирается делать… или пока у меня не появится более лучший шанс на побег».
    Внезапно, он развернулся в кресле. Как только он повернулся к ней, она закрыла глаза. Она оставила лишь тоненький просвет, даже меньше щелей. Лесбрук едва видела мужчину и предмет, который он держал в руках. Она могла предположить, что это было что-то вроде большой канистры, тускло блестящей в свете настольной лампы.
    Он смотрел на нее, возможно, изучая. Он вроде говорил что-то о горении? Неужели он измерял ее для чего-то?
    София не могла этого знать. Она сосредточилась на том, чтобы дышать как можно незаметнее и полностью перестать в случае, если он приблизится для более точной оценки.
    Но он не стал подходить. Он отвернулся и поставил предмет, который держал в руках, на край стола. Мужчина принялся изучать что-то еще, с нежностью перекладывая какие-то вещи. Пока она наблюдала за ним, он достал маленькую коробочку из-под стола. Он вытряхнул перед собой большую часть содержимого. Что-то странное… Софии показалось, что это была пена или какие-то изоляционные материалы, которые используют перед укладкой гипсокартона или сайдинга. Также она заметила небольшой контейнер на другом краю стола. Он был желтого цвета с красной крышкой.
    «Это что, жидкость для розжига?»
    Изоляция и жидкость для розжига, конечно, заставили ее занервничать… Но, когда она, наконец, смогла разглядеть, что за предмет он поставил на стол, ее сердце сжалось и она чуть снова не закричала.
    Это была урна.
    И теперь она поняла, что все это время, мужчина разговаривал не сам с собой. София теперь четко осознала, что он говорил с урной.
    «Боже мой, он же сумасшедший».
    Она задрожала и почувствовала, как к горлу подступил комок крика. Если она издаст даже крошечный стон, он поймет, что не убил ее и тогда… она понятия не имела, что произойдет тогда.
    Поэтому София решила закрыть глаза и продолжить делать вид, что мертва. Темнота перед глазами была намного приятнее его странных действий. Она очень старалась продолжать в том же духе, но не смогла удержаться. Ей пришлось немного приоткрыть глаза, чтобы разобраться, что же все-таки здесь происходит.
    Время от времени ее взгляд все же возвращался к золотистой урне на краю стола. Уже услышать то, что мужчина говорил о горении, держа в руках этот предмет, не предвещало ничего хорошего. Но понимание того, для чего предназначалась урна, заставило сердце Софии колотиться настолько быстро, что она была практически уверена, что не сможет больше притворяться мертвой.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

    Когда Эйвери вернулась в участок А1, не только конференц-зал, но и буквально каждый кабинет Убойного отдела был задействован на полную. Ее коллеги, которые еще вчера были уверены в окончании расследования и уже успели заскучать, теперь скакали по офису, наполненные энергией и взволнованные новой информацией. Коннелли заметил, как Блэк спешит к своему кабинету и перехватил ее в коридоре.
    – Смотри, – сказал он, ухмыльнувшись. – Подобные вещи, которыми все не очень любят заниматься, как раз и делают тебя отличным кандидатом на должность сержанта. Все здесь настолько взбудоражены новостью, что О’Мэлли даже не разозлился на то, что ты снова нарушила его приказ.
    – Где мы уже? – спросила Блэк.
    – Не могу сказать точно. Мы получаем данные сразу из нескольких источников – информацию по недавно умершим родственникам жертв, а также все возможные варианты местонахождения Рузвельта Томса. Нам даже удаленно помогают несколько аналитиков из ФБР. Кстати, Дугган вернулся в участок. Бюро пока что расщедрилось… Выделяют нам ресурсы и ничего не берут взамен… Но это пока что.
    Разговаривая, они направлялись в конференц-зал, где, как оба они знали, О’Мэлли делал все возможное, чтобы уладить ситуацию. На входе Эйвери увидела, что капитан что-то пишет на доске. Один из парней вносил данные в программу на ноутбуке, а Финли пытался перевести звонок Skype через свой компьютер и проектор на стену, находящуюся напротив доски. Присев за стол, она также увидела Рамиреса, который лишь кивнул ей в знак приветствия.
    Блэк вылавливала отдельные обрывки фраз, которые, в принципе, сводились к одному: окончательных выводов пока не было. Единственный положительный момент, который она услышала, это то, что Филлипа Бейли направили к психиатру и больше подозреваемым он не считался.
    Когда в комнате набралось уже около пятнадцати полицейских, О’Мэлли прочистил горло и выкрикнул очередной приказ. Затем он взглянул на офицера Финли и спросил:
    – Мы готовы?
    – Да, сэр. Готовы.
    Ответив, Финли перевел проектор на стену и открыл окно Skype. На связи был человек, настолько же взволнованный, как и все присутствующие. Эйвери никогда не встречала его ранее.
    – Вы на связи, агент Льюис, – произнес Финли.
    – Хорошо, – ответил тот. – Я агент Дон Льюис из ФБР. На данный момент я руковожу командой специалистов и аналитиков, пытающихся открыть местонахождение Рузвельта Томса. Над этим работают также пятеро агентов, которым за пять часов пока ничего обнаружить не удалось. У нас целая тонна мертвых зацепок и пока ни единого адреса. Такое ощущение, что парень просто исчез.
    – Как это возможно? – спросил О’Мэлли прямо из-за стола.
    – Ну, к примеру, он может быть уже мертв. Понимаю, что это привело бы всю команду в тупик, но мы обязаны рассмотреть все варианты. Также есть вероятность, что он живет под псевдонимом. Учитывая его прошлое, он запросто мог бы выбрать такой путь. В таком случае мы сможем его найти, но это будет не просто. У нас есть его фото пятилетней давности, должно помочь.
    Льюис показал всем цветную распечатку страницы подозреваемого на Facebook. Эйвери взглянула, пытаясь запомнить лицо подозреваемого.
    – Пока мы можем сказать, что данному снимку несколько лет и сделан он был его коллегой во времена предыдущего расследования.
    – Можете быть уверены, – перебил О’Мэлли, – что у нас здесь тоже есть команда специалистов и детективов. Если вам что-то потребуется, просто дайте знать.
    – Хорошо, – ответил Льюис. – Бюро достаточно серьезно относится к этому делу. Если в ближайшие несколько часов не будет произведен арест подозреваемого, могу поспорить, что к расследованию подключится еще один агент. Полагаю, что агент Дугган смог помочь?
    – Частично, – кивнул О’Мэлли, закрывая тему.
    – Что ж, хорошо… просто дайте знать, если что-то нужно.
    – Звучит отлично, – добавил капитан. – Спасибо, агент Льюис.
    Эйвери усмехнулась, так как прекрасно знала, что последнее, чего хотел бы сейчас О’Мэлли, это иметь еще одного агента ФБР на хвосте.
    После этого Финли завершил вызов и все повернулись к капитану.
    – Ну, вы все его слышали, – произнес он. – Получается, мы ищем призрака, а не Рузвельта Томса как такового. Зато сейчас мы можем с уверенностью говорить о том, что кремирование родственников семей погибших происходило в разных местах, соответственно, это звено из цепочки можно убрать.
    – А что с арендаторами и арендодателями? – уточнила Блэк.
    – Мы получили информацию от двоих из них, но все указывают на Техас, что снова приводит в тупик, – ответил О’Мэлли. – Если Рузвельт Томс переехал, то он отлично скрыл свои следы. Ненавижу говорить так, но на данный момент мы ведем охоту на лоха. Нужно прочесывать улицы, обзванивать всех подряд, что, скорее всего, ничего не даст, но продолжать надеяться на удачу. Блэк, тебе есть, что добавить?
    Она понимала, что сейчас все уставились на нее. Ей нравилось это ощущение и хоть она не могла к нему привыкнуть, уж точно не возражала. Большинство взглядов таило в себе уважение, а также немного волнения и предвкушения. Благодаря этому, она четко осознала, что дальнейшее расследование зависит от ее действий и решений и ей это было по душе.
    «Теперь мой выход, – подумала Эйвери. – Возможно, кэп каким-то образом пытается проверить, прав ли он, выдвигая меня на позицию сержанта».
    – Считаю, что нам стоит отправить несколько машин на все места, где были найдены останки, – сказала Блэк. – Если он использует огонь в качестве символики, а также обладает характерными чертами поджигателя, то высока вероятность, что убийца решит вернуться за какой-то безумной мотивацией или из-за ностальгии.
    – Отправлю машины прямо сейчас, – ответил он. – Еще предложения?
    Единственным ответом стало молчание за столом. О’Мэлли едва прождал пару секунд и заключительно хлопнул в ладоши.
    – Тогда все. Как только появится информация, каждому из вас сообщат. А пока, идите отсюда и поймайте этого ублюдка.
    Все поспешили на выход с такой скоростью, будто в помещении развивался пожар. Эйвери обратила внимание, что Рамирес слегка попятился и медленно подошел к ней. Он сделал это вполне уверенно, что не могло не восхитить ее. Казалось, он старался держаться профессионально, пытаясь забыть, как она отнеслась к нему с точки зрения их личных отношений. Все же это требовало неких усилий с его стороны.
    Рамирес подошел и встал довольно близко. Он не сводил с нее глаз и это задевало.
    «Я доверяю этому парню, – подумала она. – Я доверяю этому парню свою жизнь и мне чертовски повезло, что он хочет иметь со мной что-то большее, чем просто работа».
    – Когда я буду нужен тебе? – спросил он.
    Блэк решила, что это был его способ спросить, нужен ли он ей вообще. Она практически сказала ему все, но затем вновь поставила работу на первое место. Ведь именно из-за этого она дважды набрасывалась на него в последние пару дней. Она надеялась, что он понимал.
    – Честно говоря, я не знаю. Сейчас идут лишь поиски, а я не хочу растрачивать твои силы на это.
    – Ясно. Значит, позовешь, когда потребуюсь.
    – Я пытаюсь понять, стоит ли нам углубляться в исследование этих трех кремаций. Вполне возможно, что в семьях есть что-то еще, что связывает их не только друг с другом, но и с убийцей.
    – Хочешь, чтобы я пообщался с членами семей?
    – Думаю, было бы неплохо. Даже, наверное…
    – Детектив Блэк? – позвал кто-то позади.
    Она обернулась и увидела агента Дуггана, который пропускал последнего офицера, чтобы войти в зал. Он держал в руке телефон, указывая на нее.
    – Агент Дугган, – кивнула она. – Что случилось?
    – Пару минут назад я получил это письмо, – сказал он. – Это довольно слабая, но все же зацепка. Мой напарник пытался связаться с той девушкой, которая жила с Томсом, когда он угрожал самоубийством. Ее мы не нашли, зато наткнулись на парня, который проживал с Рузвельтом целых полгода. Этот сосед, кстати… был арестован в 2009 году по обвинению в поджоге.
    – Он еще здесь? – спросила Блэк.
    – Судя по счетам за электричество и интернет, да. Странный факт, но в его истории есть пробелы.
    – Хорошо. Это все еще интересная зацепка. Можете переслать мне данные?
    – Могу, но мне казалось, что было бы лучше мне сразу поехать с тобой.
    «Черт», – подумала она.
    Эйвери быстро извинилась в надежде, что он проглотит. У нее не было достаточного опыта работы с агентами ФБР, но из того, что она знала, они были довольно высокомерны по отношению к тем, кто был ниже по званию.
    – Если бы это был не просто сосед, с которым он прожил полгода, я бы согласилась, – ответила она. – Но, думаю, что справлюсь сама. Я бы предпочла, чтобы ты остался здесь, но выбор исключительно за тобой.
    – Договорились, – ответил Дугган, подумав. – Я останусь тут, но буду благодарен, если ты перезвонишь мне в случае, если что-то удастся обнаружить.
    – Конечно же, – кивнула Блэк, даже не собираясь этого делать.
    – Удачи, – добавил агент, глядя в свой телефон. – Уже пересылаю информацию.
    – Спасибо, – ответила она.
    Он кивнул и помахал ей прежде, чем выйти из зала. Как только он вышел, Рамирес улыбнулся и покачал головой.
    – Не хочешь, чтобы за тобой следовал настоящий агент ФБР?
    – Боже, нет, – сказала Эйвери.
    – Может пора вспомнить о напарнике-слэш-любовнике?
    Она смутилась, но постаралась не краснеть. Блэк резко потянулась и сжала его руку.
    – Я правда считаю, что стоит переговорить с семьями. Я не ожидаю многого, но перезвони мне, как только закончишь. Я перешлю информацию, если ты ничего не найдешь, и сможешь присоединиться ко мне.
    – Уверена?
    – Да. И послушай… все, что я сказала прошлой ночью… черт, за последние две ночи…
    – Даже не начинай, – ответил Рамирес. – Во всяком случае, не сейчас. Прошлой ночью ты была абсолютно права. Работу и удовольствие надо уметь разделять. Я мог бы объяснить тебе, почему это так сложно для меня, но, по сравнению с тем, с чем мы сейчас имеем дело, это действительно неважно. Поэтому давай, вали отсюда и поймай ублюдка.
    Если бы О’Мэлли не стоял за ними, изучая написанное на доске, Блэк бы поцеловала Рамиреса.
    – Серьезно, – добавила она. – Позвони и расскажи мне, удалось ли что-нибудь нарыть. Если пусто, я хочу, чтобы ты был рядом.
    – Хорошо, – ответил он, улыбаясь. Таким образом он дал понять, что простил ее и по-прежнему заботился о ней. Рамирес постоянно показывал, что хочет быть рядом, несмотря ни на что.
    Также он давал понять, что полностью уверен в ней, что в конечно итоге, когда она все разрешит, то позволит ему войти в ее жизнь.
    Это было последней каплей, заставившей ее выйти из зала и практически побежать на парковку, чтобы поймать этого психа до того, как он убьет еще одну жертву.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

    Информация, которую дал ей Дугган, была краткой, но достаточно четкой. Это заставило Эйвери признать, что хоть участие Бюро и казалось муторным и слегка наглым, они все же умели найти правильный подход к мелочам. Ей стало интересно, смогла ли она работать агентом.
    В файле, который он прислал ей, говорилось, что соседа, проживавшего с Рузвельтом Томсом на протяжении шести с половиной месяцев, звали Джейсон Инг. Ему было тридцать девять и он работал в автомастерской, больше специализируясь на покраске и заказе индивидуального дизайна. Парень проживал в тихом райончике примерно в двух милях от Дорчестера. Указанные Дугганом обвинения в поджоге происходили на самом деле дважды. Первый раз он поджог детскую площадку в возрасте шестнадцати лет, а второй случай произошел, когда Джейсону было двадцать три и он попытался сжечь заброшенный бар просто ради интереса. Но с 2005 года больше никаких новых записей не появлялось. Он стал обычным гражданином, который даже ежегодно начал вносить пожертвования в полицию Бостона с конца 2009 года.
    Эйвери еще раз перечитала данные Джейсона Инга, припарковавшись напротив его дома. Обвинения в поджогах, конечно, могли сделать его подозреваемым, но среди всего остального Блэк не увидела ничего стоящего. Тем не менее, она решила выполнить свой долг и вышла из машины. Было 17:37 и она рассчитывала, что Инг уже добрался до дома, учитывая, что мастерская работала с девяти до пяти.
    Она прошла по бордюру к маленькому двухэтажному зданию. Оно казалось идеальным: красные ставни, безукоризненно чистое крыльцо, недавно скошенный газон. Ступив на территорию, она ощутила себя так, будто незаконно вторглась на нее.
    На двери не было звонка, лишь висел железный молоточек. Эйвери взялась за него и трижды постучала. Когда спустя полминуты ответа не последовало, она постучалась еще раз. Предположив, что Джейсон Инг может все еще находиться на работе, она обернулась и увидела стоявшую напротив дома машину. Блэк чуть не набрала Рамиреса, чтобы он пробил номер автомобиля, но решила, что может и сама все узнать, не доставая других.
    Эйвери спустилась и направилась обратно. Она проверила небольшой грузовичок фирмы Toyota и обнаружила, что он заперт. Заглянув в окно пассажирского сиденья, она не обнаружила ничего криминального. Затем Блэк вновь повернулась к дому и посмотрела на небольшой дворик. Ухоженная трава в правой части вела на задний двор, а пикетный заборчик огораживал левую часть участка от соседей.
    Эйвери обошла дом с правой стороны. Она прислушивалась к любым возможным звукам разговоров, музыки или работающего телевизора. Но ничего, кроме шелеста травы от ее собственных тихих шагов, обнаружить не удалось. Задний двор был в таком же идеальном порядке: чистый, ухоженный газон, небольшое крыльцо с установленным грилем и бетонные ступеньки у дальнего края, ведущие, по ее предположению, в подвал здания.
    Мысль о подвале тут же вернула ее к Филлипу Бейли, засчет чего она не могла просто уйти отсюда из-за того, что хозяина не было дома. Блэк подошла к лестнице и увидела зеленое мусорное ведро, спрятанное в дальнем уголке патио. Рядом стоял городской синий бак.
    Нахмурившись, Эйвери приоткрыла крышку ведра. Сверху лежал белый пакет, покоящийся на абсолютно таких же. Между ними виднелось немного мусора: рекламные объявления, картонная коробка от молока и…
    Ее взгляд остановился на коробке. На ней была заметна пленка пыли, очень напоминающая пепел. Такой же серый налет виднелся и на белом мешке для мусора на дне ведра. Блэк дотянулась до него и стянула верхний пакет.
    Вид маленьких костей, которые рассыпались по ведру, практически заставил ее отпрыгнуть. Это были кости какого-то животного, смешавшиеся с пеплом. Чуть ниже она заметила заднюю часть еще одного скелета. Шерсть обгорела практически до костей, но длинный хвост выдавал в нем кошку.
    Дальше лежала светло-розовая сильно мятая рубашка. По воротнику и крою было ясно, что она не мужская.
    Эйвери прошла вперед и опрокинула мусорный бак, вследствие чего поднялось облако пыли. Она прекрасно знала, что на самом деле это была не пыль, а пепел. Как только она опустилась, Блэк шагнула назад, присела на колени и заглянула внутрь.
    На дне было еще больше пепла, по факту целая куча.
    Эйвери взглянула на заднее крыльцо широко раскрытыми глазами, будучи практически уверенной, что там кто-то появится. Но было пусто, она оставалась одна.
    Блэк снова заглянула в бак, рассматривая пепел.
    Рубашка сдвинулась с места и теперь было ясно наверняка, что она женская. Вещь была разорвана на спине от самого воротника.
    Сердце Эйвери бешенно заколотилось.
    Это не был адрес его соседа.
    Это был его дом.
    Псевдоним.
    И она была здесь, причем одна.
    Блэк достала телефон на удивление твердой рукой и практически инстинктивно набрала номер Рамиреса, приложив трубку к уху.
    Он ответил после первого гудка. Спокойная уверенность в его голосе слегка успокоила ее.
    – Привет. Как дела?
    – Я у дома Джейсона Инга. Никто не открывает, но прямо напротив дома припаркован грузовик. Я заглянула в мусорный бак на заднем дворе. Тут целая куча мелких костей, похожих на частично сожженного кота, огромная куча пепла и женская рубашка. Приблизившись сейчас, мне кажется, я также ощущаю запах чего-то… бутана… или жидкости для розжига, что-то вроде этого.
    – Серьезно?
    – Да, я думаю, это…
    Резко раздавшийся звук справа перебил ее. Это был крик… высокий голос, но сильно приглушенный. Эйвери не могла знать наверняка, но считала, что звук шел со стороны ступенек, ведущих в подвал.
    – Ты еще здесь? – спросил Рамирес.
    – Да. Кажется, только что кто-то кричал изнутри. Приезжай как можно быстрее. Вызови подкрепление.
    – Уже еду. Пожалуйста, будь осторожна.
    – Ты меня знаешь, – ответила она, повесив трубку.
    Эйвери проверила обойму и медленно направилась к лестнице в подвал.
    Раздался еще один крик, на этот раз более громкий и с ноткой паники в голосе.
    Блэк сменила шаг на бег, буквально долетев до ступенек, и спустилась к двери, откуда шел звук, усиливавшийся с каждой секундой.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

    Дверь в подвал была заперта, что совершенно не удивляло. Эйвери даже не стала пытаться выбить ее. Если бы она потерпела неудачу, то предупредила бы убийцу о присутствии в доме кого-то еще, а элемент неожиданности мог стать ее единственным преимуществом. Она взбежала по бетонным ступенькам и выскочила на задний двор. Затем быстро, но очень осторожно Блэк прошла к крыльцу.
    Эта дверь тоже была закрыта, но в ней был сделан квадрат из стекла для того, чтобы находящиеся внутри люди могли с легкостью наблюдать за происходящим во дворе. Эйвери согнула руку в локте, придав V-образную форму, и со всей силы ударила по стеклу. Осколки разлетелись по комнате с соответствующим звоном. Блэк надеялась, что убийца не мог услышать звуков взлома из подвала.
    Она осторожно провела рукой по разбитому стеклу. Ей пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до дверной ручки, расположенной достаточно низко. Нащупав рукоятку, она повернула замок против часовой стрелки, стараясь не порезаться об осколки, торчащие из двери. Открыв дверь, Эйвери вошла внутрь и достала свой девятимиллиметровый Глок, который, по ощущениям, практически стал продолжением ее руки.
    Блэк оказалась на маленькой кухне. В раковине виднелась грязная посуда, а на столе лежала почта и груда разных бумаг. Она не стала придавать этому значение и продвинулась вглубь дома. Выйдя из кухни в крошечную гостиную, Эйвери услышала новый крик, раздавшийся откуда-то справа и точно снизу.
    Из гостиной в дом вел небольшой коридор. Двери были распахнуты и Блэк проверила каждую комнату по пути. На этаже находились две спальни, одна ванная комната и гардеробная. В дальнем конце виднелась еще одна дверь, которая была закрыта. Подойдя ближе, Эйвери смогла расслышать приглушенные стоны, настолько слабые, что она засомневалась в их реальности.
    Если дверь заперта, ей придется попытаться взломать ее. Возможно, необходимо будет применить оружие и выстрелить в замок, тем самым выдав себя тому, кто находился внизу. Блэк немного расслабилась, почувствовав, как замок поддался.
    Она толкнула дверь и наткнулась на деревянные ступеньки. Эйвери сделала осторожный шаг, проверяя устойчивость и скрипучесть лестницы. Удостоверившись, что она выдержит и не заскрепит, она сделала еще шаг.
    Снизу снова раздался плач. На этот раз Блэк услышала второй голос. Он принадлежал мужчине и был довольно мрачным, хоть и мягким.
    – Боль молниеносна, – произнес он. – Будет гораздо лучше, если ты просто примешь ее. Все будет кончено еще до того, как ты все осознаешь.
    – За что? – спросила женщина еле различимым голосом.
    – Не думаю, что ты поймешь, – ответил мужчина.
    Разговор сопровождался громким механическим лязганием. Женщина громко вскрикнула.
    Эйвери сделала еще два шага, оставалось всего десять. Она заметила, что между ступеньками было приличное пространство, открывающее вид на нижнюю часть подвала. Если убийца заметит ее ноги до того, как она сможет оценить ситуацию, то преимущество будет потеряно.
    Она глубоко вдохнула и сбежала по лестнице настолько быстро, насколько могла. Как только она сделала это, раздался женский вопль и послышались звуки борьбы. Женщина рыдала, периодически вскрикивая от ужаса.
    Блэк добралась до самого низа и, как только ее ноги коснулись бетонного основания, все, казалось, понеслось в ускоренном режиме, будто кто-то нажал на перемотку.
    Эйвери воспользовалась моментом и бросилась к преступнику, лишь на мгновение задумавшись о том, насколько это глупый выбор.
    Мужчина услышал ее шаги и повернулся лицом. Они находились в маленьком подвальном помещении, где из интерьера стоял лишь небольшой стол в правой части комнаты. Но позади нападающего располагалась странная тяжелая дверь, сильно напоминающая промышленный морозильник. Женщина была прямо в нем, сбитая с ног и пытавшаяся подняться. Вокруг нее пылал огонь, разрастающийся с неимоверной скоростью.
    Эйвери направила пистолет на мужчину и сделала три огромных шага навстречу. Она внимательно вгляделась в его лицо, вспоминая фото, которое агент Льюис продемонстрировал им во время звонка по Skype.
    «Я права, это Рузвельт Томс, – подумала она. – Он жил под псевдонимом Джейсона Инга».
    – Не двигаться, – произнесла Блэк. – Лягте на пол и…
    Томс не дал ей договорить, резко повернувшись и захлопнув дверь промышленного морозильника. Раздался тот же механический звук, который она слышала еще будучи наверху. Женщина внутри снова закричала, но еле слышно, так как дверь благополучно приглушила стоны. Затем Томс схватил большую доску и принялся вставлять ее между рукоятками, чтобы заблокировать возможность выхода изнутри.
    Эйвери бросилась на него и прижала к стене. Рузвельт сильно ударился затылком о бетон и издал стон, опускаясь на пол. Доска, которой он хотел забаррикадировать морозильник, рухнула вслед за ним. Блэк, не теряя времени, схватила U-образную рукоятку тяжелой двери, открыв ее с огромным усилием.
    На нее обрушилась сильная волная жара. Отступив на шаг назад, она смогла разглядеть женщину внутри. Та дико кричала и размахивала руками, пытаясь отогнать пламя. Блэк ощутил запах паленой одежды и волос.
    Женщина выпрыгнула прямо на Эйвери и они повалились на пол, запутавшись в куче рук и ног. Правая рука Блэк сильно выкрутилась под весом и ударилась о пол. Она ощутила боль, идущую прямо до плеча, и выпустила пистолет.
    Она откатилась от горящей жертвы, чувствуя, как пламя перекинулось на ее брюки. Жестким толчком, который, возможно, был сильнее, чем требовалось, Эйвери отправила женщину в правый угол. Она все еще сильно кричала, катаясь по полу и пытаясь избавиться от огня. Блэк в это время потянулась к откатившемуся пистолету, не спуская глаз с Рузвельта Томса.
    Он поднялся на ноги, глядя перед собой. Прямо за ним пламя в этой маленькой комнатке продолжало неистово расти. Оно яростно полыхало, периодически вырываясь за дверь. Рев, который издавал нарастающий огонь при соприкосновении с находящимся внутри топливом, был чудовищным.
    Эйвери схватила оружие и оглядела помещение в поисках хоть чего-то, что могло бы помочь потушить огонь, пожирающий женщину, корчившуюся в муках на полу. Она задумалась, могла ли эта жертва, излучающая запах обгоревшей плоти, быть Софией Лесбрук.
    «Тут ничего нет, – поняла она. – Ничего, что помогло бы потушить огонь».
    София все продолжала кричать и кататься по полу, чем-то напоминая игрушку с дистанционным управлением. Думая настолько быстро, насколько было возможно, Эйвери сорвала с себя блузку, оставшись лишь в тоненькой маечке. Пуговицы посыпались на пол, но из-за ревущего грохота внутри маленько помещения, звук их ударов об пол абсолютно не был различим.
    Она подбежала к Лесбрук и накинула на нее рубашку, пытаясь полностью прижать ее к горящему телу. Блэк сделала несколько попыток, прыгая, словно в танцевальном па. Казалось, ей удалось немного потушить пламя, но затем она ощутила, как оно медленно перекинулось на нее с голых рук и правой ноги Софии.
    Параллельно Эйвери продолжала следить за Томсом. Он уже полностью выпрямился, но был ошарашен от удара, который пришелся ему прямо по голове.
    – Не вздумай двигаться, – крикнула ему Блэк. – Оставайся на месте.
    Он быстро заморгал, пытаясь убрать пелену перед глазами. Пока Эйвери смотрела на него, ее правая рука ощутила сильный жар и она поняла, что последний горящий источник огня, находившийся на Софии, вновь разрастался, обжигая ей руку. Она отшатнулась, зашипев, и в этот момент Рузвельт Томс набросился на нее.
    Блэк резко вытащила Глок и выстрелила как только плечо Томса достигло уровня ее ребер. Он взревел от боли и Эйвери удалось оттолкнуть его прежде, чем снова оказаться на полу. Она подошла ближе и заметила, что пуля попала высоко в плечо. Он катался по полу, пытаясь подняться, не задействовав правую руку.
    Блэк ударила его по ребрам, а затем пнула. Когда он повернулся на спину, лицом к ней, она заметила, что он держал что-то в руках. К сожалению, она слишком поздно поняла, что это.
    Это была желтая баночка с неким содержимым. Прежде, чем до нее дошло, что было внутри, Рузвельт брызнул ей этим в лицо. Запах был сильным и густым.
    «Жидкость для зажигалок»…
    Эта мысль успела проскочить в ее голове в тот момент, когда она споткнулась и отошла назад. Вещество попало в глаза и сильно обожгло слизистую оболочку, не давая возможности избавиться от нее. Блэк вытерла лицо, но это лишь усугубило ситуацию. Мир вокруг стал размытым и она едва различала формы и цвета вокруг.
    В этот момент Томс ударил ее по правому колену. Она почувствовала, как подогнулась нога, но была уверена, что все оставалось на своих местах. Эйвери опустилась на одно колено, держа в руках пистолет. Хоть она ничего и не видела, оставалась надежда, что оружие напугает Томпса.
    Но вместо этого она почувствовала резкую боль в затылке от того, что он схватил ее за волосы. Блэк ощутила сильный удар в живот и поняла, что у нее выбили почву из-под ног. Затем Рузвельт попытался отобрать у нее пистолет. Хоть она ничего и не видела, но прекрасно понимала, что нельзя было допустить, чтобы он завладел оружием. Если Томс получит его, борьба будет окончена. Ее жизнь также завершится либо пулей, либо смертью в его импровизированной печи.
    Она вскочила на ноги, вспомнив, что он ранен в правое плечо. Если она направит и сосредоточит все силы в этой части, то запросто сделает его. Пока они сражались за оружие, София Лесбрук все продолжала кричать. Эйвери спиной ощутила сильный жар и попыталась припомнить точное местоположение двери. Если он заставит ее отступить, то запросто закинет прямо в печь.
    Но, судя по ощущениям, он отталкивал ее влево к стене. Глаза пекли, живот болел, но будь она проклята, если сдастся. Она упорно продолжала борьбу, все еще держа пистолет в руках, когда он попытался вырвать его. Эйвери пыталась представить, как расположены руки Томса относительно оружия. Пользуясь моменто, она перекинула все силы на его правую часть, которая была ослаблена.
    С криком отчаяния Блэк нажала на курок. На мгновение она ощутила, как он выпустил пистолет из рук. Она максимально широко открыла глаза, видя лишь размытые очертания. Перед ней мелькнул силуэт и она выстрелила еще раз. Размытое пятно продолжало приближаться к ней. Оно стало ниже и Эйвери в очередной раз собралась выстрелить, но получила удар в область талии. Она снова была прижата к стене, но в этот раз не дала Томсу времени занять выгодную позицию. Блэк толкнула его, переводя весь вес на правую сторону, которой он не мог сопротивляться. Она поняла, что он пытается сбить ее с ног и продолжила борьбу, перемещаясь по комнате, в которой полыхал огонь.
    Через две секунды они внезапно остановились, уперевшись о маленький стол, который она заметила на входе в подвал. Что-то с грохотом упало на пол и она вновь ощутила этот химический запах, напоминавший бутан или пропан.
    – Ты будешь гореть, сучка, – прошипел Томс.
    «Идиот», – подумала Эйвери.
    Говоря с ней, он выдал свое точное расположение. Он буквально прошептал ей это на правое ухо, обозначив, что наклонился нужной стороной. Собрав всю силу, она вытянула руку (а заодно и его, так как он продолжал борьбу за оружие) и дважды выстрелила.
    Эйвери почувствовала, как он тут же выпустил пистолет, а затем услышала звук удара о стол и пол.
    Не имея возможности видеть, она понятия не имела мертв он или нет. Единственное, в чем она была уверена, это что София Лесбрук стонала где-то поблизости и что становилось жарче. Не зная, что еще можно сделать, Эйвери плюнула себе на пальцы и попыталась протереть глаза в надежде, что влага поможет очистить их. Это действительно помогло, но не сильно. Ожог никуда не делся и, хоть она теперь и могла видеть чуть больше, чем размытые очертания, мир все еще оставался слишком туманным.
    – София Лесбрук? – спросила она.
    – Аах, – послышалось в ответ.
    – Вы все еще горите?
    – Нет, – раздался дрожащий и слабый голос, словно у напуганного ребенка.
    – Мужчина мертв?
    На мгновение наступила тишина. В этот момент Эйвери обогнула стол, в который они с Томсом уперлись во время драки. Она пыталась найти лестницу, но была абсолютно дезориентирована засчет плохой видимости и неистовой жары.
    – Думаю, да, – произнесла София. – Но огонь… он выбрался из этой каморки. Что-то упало… со стола, когда вы боролись. Огонь перебросился на эту штуку. Теперь он в самом помещении.
    «Черт, – подумала Эйвери. – Надеюсь, бетонный пол сдержит его хоть немного, пока я не соображу, что делать».
    – София, Вы можете идти? Насколько Вы пострадали?
    – Я не знаю… Я… – и она разрыдалась.
    «Мне нужно очистить глаза, – поняла Блэк. – Если я не выберусь отсюда в ближайшее время, то сгорю заживо. Мы обе сгорим».
    В этот момент она почувствовала запах чего-то горящего. Он напоминал запах древесины. Химикат, которым Томс брызнул ей в лицо, также стал ощущаться гораздо сильнее.
    – София, Вы…
    Ее вопрос был прерван резким звуком, напомнившим порыв ветра. Он сопровождался волной жара, которая была настолько сильной и быстрой, что буквально свалила Эйвери с ног. Волосы на ее руках были опалены.
    София Лесбрук снова закричала. Она пыталась что-то сказать, но смогла издать лишь нечленораздельные вопли. Тем не менее, Эйвери была уверена, что причина ей известна. Женщина уже сообщила, что огонь вышел за пределы морозильника и перекинулся на жидкость в основном помещении. По-видимому, пламя добралось до химиката, который был распылен ей в лицо и разлился по полу.
    «Ладно, хорошо, – подумала она, вставая на ноги. – Я справлюсь. Будет практически невозможно, но я доведу Софию до лестницы и…»
    – Он жив! Я ошиблась! Он… – в истерике закричала Лесбрук.
    И резко замолчала.
    Все еще ослепленная, практически теряющая сознание от жары и осознающая, что в любой момент может быт сожжена заживо, Эйвери медленно продвигалась назад, держа пистолет прямо перед собой. Дым заполонил воздух и обжигал дыхание. В какой-то момент она даже решила, что так и выглядит ад.
    Это ощущение усилилось, когда она почувствовала, как первые языки растущего пламени коснулись ее ноги, постепенно сжигая брюки и достигая тела.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

    Эйвери прекрасно видела, как быстро огонь разросся в маленькой импровизированной печи. Она прикинула, что если он с такой же скоростью перекинется на комнату, то у нее есть максимум тридцать секунд, чтобы выбраться отсюда на поверхность. Блэк могла сделать это даже вслепую… но она не собиралась бросать Софию.
    Более того, раз Томс все еще был жив, ситуация усложнялась. Не имело смысла оставаться на месте, особенно с учетом разгорающегося пламени, которое активно перекинулось на брюки, и Блэк шагнула вперед, будучи уверенной в расположении Софии. К счастью, спасительный выход находился в той же стороне.
    – София, Вы можете подойти ко мне?
    – Нет, он…
    Держа Глок наготове, Эйвери принялась искать Лесбрук, осторожно переступая ногами. Запах дыма, казалось, усилился всего за секунду.
    – София, мне нужно, чтобы Вы добрались до лестницы. Как только получится, позовите меня. Я ничего не вижу и…
    Сильный удар в лицо оборвал фразу. Блэк услышала приглушенный крик позади себя. Голос был одновременно наполнен болью и триумфом.
    «Почему этот ублюдок все еще жив?» – удивлялась она.
    Челюсть дико болела, но она прекрасно понимала, что Томс не вложил всю силу в удар.
    Эйвери прижалась к столу, ощутив сильный жар на спине и руках. Она вскрикнула и попыталась отойти левее, но получила еще один удар, на этот раз в живот.
    Блэк согнулась пополам, задыхаясь от боли, и закашлялась из-за сильного дыма. Наклонившись, она выстрелила еще раз. Только успев нажать на курок, она ринулась вперед, не имея ни малейшего представления о том, попала ли пуля в Томса или нет.
    Преступник напал сзади. Она свалилась на пол и вновь потеряла контроль над оружием.
    – Беги на лестницу, София!
    Из-за удара в живот и дыма, наполнявшего комнату, а заодно и легкие, было тяжело дышать. Но фортуна, наконец, улыбнулась Блэк и глаза слегка очистились. Теперь она могла видеть Софию Лесбрук, медленно ковыляющую в сторону лестницы сквозь облака дыма и пылающий огонь. Сразу за ней, из двери промышленного морозильника вырывались языки пламени, поглощая стопку упавшей бумаги и стол. Огонь пожирал все на своем пути, поднимаясь высоко к потолку. Также, среди прочего хлама, она увидела мятое, расплавленное ведро. Эйвери не знала, находился ли химикат, так быстро усиливший огонь, что тот сбил ее с ног, именно в нем.
    Когда Рузвельт Томс накинулся на нее, Блэк почувствовала, как спины коснулось нечто мокрое. Появилось ощущение, что на нее что-то вылили и, почуяв запах, она с ужасом осознала, что это был тот самый пропан или бутан. Преступник полностью облил ее жидкостью, усиливавшую эффект горения.
    – Пусть бежит, – произнес он. – Мне все равно. Можешь занять ее место.
    Эйвери развернулась и оттолкнула его. Сделав это, она слишком глубоко вдохнула и снова закашлялась. Зрение, которое только начало восстанавливаться, снова затуманилось и Блэк сделала шаг назад. Она прикидывала, от чего умрет быстрее, от удушья или ожогов.
    «Мой пистолет, – вспомнила она. – Если он доберется до него раньше, то пуля в голову будет лучшим выходом».
    Внезапно мысль словно материализовалась и на комнату обрушился град выстрелов.
    На них обоих.
    Блэк напряглась, ожидая прилива боли и будучи уверенной, что умрет.
    Прошло несколько секунд прежде, чем она поняла, что все еще дышит.
    – Эйвери, – позвал кто-то.
    Это был голос Рамиреса, услышав который она чуть не зарыдала. Если бы дым не душил ее, скорее всего, так и произошло бы.
    – Можешь встать? – спросил он, положив руку ей на плечо.
    Она кивнула и поднялась на ноги, слегка покачнувшись и прижавшись к нему.
    – Я не вижу. Он брызнул мне в лицо чем-то… каким-то… Боже, где София?
    – Она в порядке, – ответил Рамирес, когда они добрались до лестницы. – Я отправил ее к запасному выходу. Пол в гостиной наверху уже начал прогибаться и гореть. Да ладно… От тебя несет жидкостью для заправки зажигалок. Давай поднимем тебя, пока не стало слишком поздно.
    Эйвери едва различала очертания, пока Рамирес вел ее по деревянным ступенькам. Она несколько раз ударилась голенью и чуть не упала, но он подстраховал. Поднявшись по лестнице и выйдя в коридор, она в первый раз смогла глубоко вдохнуть, не опасаясь дыма.
    Он практически протащил ее через кухню к черному выходу. Свежий воздух был настоящим раем… словно прохладная вода в пустыне.
    – Подожди, – сказала она. – Вода… для глаз.
    Рамирес быстро подвел ее к раковине на кухне. Когда он помог промыть ей глаза, Эйвери поняла, что слышит, как горит весь дом. Доски подскакивали от нагрева и все вокруг скрипело. Дым медленно проникал на кухню.
    Первое, что она увидел, промыв глаза, было лицо Рамиреса. Понимая, что это глупая трата времени, она все же обняла его и поцеловала. Затем она снова чуть не разрыдалась, что было совсем не похоже на нее. Блэк сдержала слезы, оборвав поцелуй и поспешив наружу.
    Эйвери буквально рухнула на газон на заднем дворе рядом с Софией. Рамирес сел рядом и она слушала, как он вызывал пожарную бригаду, а затем набрал О’Мэлли.
    Блэк то легчало, то опять становилось плохо. Она постоянно кашляла, а сознание было затуманено. Она была уверена наверняка, что теряла сознание между тем моментом, когда Рамирес осматривал Софию и тем, когда вдалеке раздался вой первых сирен.
    – Ты чуть не погибла, – сказал он, глядя на нее.
    – Знаю, – ответила Эйвери. – Все произошло слишком быстро и я потеряла контроль над ситуацией.
    – Я заметил. Но это похоже на тебя. Главное, что ты жива.
    Блэк кивнула и посмотрела на Софию. Ее глаза были открыты, она смотрела на темное вечернее небо. Эйвери протянулу руку и дотронулась до Лесбрук.
    – Все хорошо?
    София попыталась сказать что-то, но лишь зарыдала в ответ.
    Это был единственный звук во дворе до тех пор, пока три минуты спустя не примчались первые пожарные машины.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

    Эйвери уселась за стол напротив О’Мэлли и Коннелли. За две недели, прошедшие с тех пор, как она выбралась из дома Рузвельта Томса, ничего особенного не произошло. Единственное, что изменилось в ней, это обесцвеченный шрам на ноге. Ей удалось сбежать из ада всего лишь с ожогом второй степени и переутомлением, вызванным вдыханием большого количества дыма.
    Кроме этого, все оставалось на своих местах. Это касалось и решения, на которое О’Мэлли выделил ей шестнадцать дней.
    Она попыталась сосредоточиться и выкинуть воспоминания о вспышках пламени из головы.
    «Продвижение, – подумала она. – Мне нравится то, чем я занимаюсь. Если я приму звание сержанта, то мне придется чаще иметь дело с политикой. Но уважение… чувство выполненного долга…»
    – Эйвери?
    Это был Коннелли. Время от времени, когда он был в хорошем расположении духа, то называл ее по имени. От О’Мэлли этого было не дождаться.
    – Да?
    – Это твое решение, – произнес он. – На тебя не будут смотреть свысока, если ты откажешься. Если примешь, то приказ вступит в силу в конце следующей недели.
    – Верно, – добавил О’Мэлли.
    – Я просто не знаю. Кажется… это слишком неожиданно, наверное, – пожала плечами Эйвери.
    – Это же не связано с тем, что произошло в доме? – вздохнул О’Мэлли, наклонившись к ней.
    – Что Вы имеете ввиду? – уточнила она.
    – Ты чуть не погибла, – ответил он. – Если бы Рамирес приехал на десять-двадцать секнд позже, тебя бы с нами уже не было. Я уже попадал в подобные ситуации. Это пугает, но здесь нет ничего позорного.
    – Нет, это не так.
    – Итак, это означает… нет? – кивнул О’Мэлли.
    Блэк слабо улыбнулась. Она ощутила, как ожог на ноге дал о себе знать.
    – Это одноразовое предложение? – спросила она.
    О’Мэлли с Коннелли переглянулись и пожали плечами.
    – Честно говоря, вряд ли, – сказал кэп.
    – В таком случае пока я отказываюсь.
    Оба дружно кивнули. Эйвери была уверена, что именно этого они сейчас и ожидали. О’Мэлли оттарабанил пальцами по столу и прочистил горло.
    – Коннелли, позволь мне лично переговорить с Блэк, хорошо?
    Дилан молча вышел, закрыв за собой дверь. Какое-то время капитан с интересом смотрел на нее.
    – Ты встречалась со Слоан Миллер, когда вернулась на работу на прошлой неделе? – спросил он.
    – Нет.
    – А стоит, как думаешь?
    На самом деле она понятия не имела. Это казалось глупым, но она также осознавала всю серьезность пережитой ситуации. Оглядываясь назад, она спокойно могла сказать, что это было похоже на настоящий ад.
    – София Лесбрук еще переписывается с тобой?
    – В последние три дня я не получала ни одного сообщения. Думаю, она наконец хочет все забыть.
    Всю первую неделю София писала Блэк практически без остановки. Эйвери решила, что так она пыталась осознать все произошедшее. Лесбрук повезло не так сильно. Когда провели анализы, оказалось, что ее правая рука получила ожог третьей степени, спина – первой, а голова – второй. Она была чрезмерно благодарна и первые дни писала Блэк так, будто они навеки стали друзьями, пережившими одну травму.
    – У тебя все хорошо? – спросил О’Мэлли.
    – Да, – кивнула она, отмахиваясь от навязчивых мыслей.
    На самом деле Эйвери была напугана. Она практически умерла и это было сложно принять. Шрам под столом все еще зудел, также пугая ее. Кстати, и Рамирес навевал определенный страх.
    Всю неделю она отрицала это, но лишь все больше удостоверялась, что влюбилась в него. Если ей и требовалась последняя капля, подтверждающая это и позволяющая ему отвезти ее домой после всего произошедшего, то ею стала та волна облегчения и полного доверия, которая накрыла Эйвери в тот момент, когда он произнес ее имя в этом задымленном подвале, пока она была ослеплена.
    Ей хотелось рассказать все ему, но она понимала, что это плохая идея. В результате, кардинально изменились бы не только их личные отношения (может даже прекратились бы), но и полностью разрушились рабочие.
    Размышляя о Рамиресе, ей совершенно не хотелось сидеть в конференц-зале с О’Мэлли. Блэк встала и задумчиво посмотрела на капитана.
    – Я ценю возможность, которую Вы дали мне, но пока еще я не готова к этому. В любом случае, спасибо за доверие и уважение.
    – Ты заслужила это, – произнес О’Мэлли. – Теперь иди отсюда. Завтра я заеду к тебе. И, кстати, надеюсь, что ты назначишь встречу со Слоан.
    – Хорошо, – ответила она и направилась к двери, прихрамывая на одну ногу и размышляя о том, что этот зуд может остаться до конца жизни.
***
    Первой новостью, которую она узнала, находясь в больнице, было то, что ее реакция оказалась верной и мужчиной в доме оказался именно Рузвельт Томс. Он жил под псевдонимом бывшего соседа, Джейсона Инга, около одиннадцати месяцев, то есть с того времени, когда начал готовиться к убийствам.
    Томс погиб от выстрелов Рамиреса. Одна пуля попала прямо в центр лба, вторая чуть выше. Эйвери также зацепила его дважды. Первый раз в плечо, а второй в бедро. Тело вытащили из-под обломков после того, как пожарная бригада потушила огонь. Он очень сильно обгорел, но все же не настолько, насколько сжигал своих жертв.
    Блэк ненавидела себя за то, что думала о Рузвельте Томсе каждый раз, когда видела Рамиреса. Это происходило и сейчас, когда она сели поужинать в ее квартире. Рамирес купил китайскую еду на вынос. Они планировали прекрасную ночь, но она не была уверена, что этому суждено случиться.
    Да, он тоже пугал ее. Эйвери не была уверена, что сейчас у нее хватит сил на любовь. Но, видит Бог, ей было хорошо рядом с ним.
    «Что же делать девушке?»
    – О чем думаешь? – спросил Рамирес, пока она поедали свинину МуШу.
    – О Рузвельте Томсе, – призналась она.
    – Пора остановиться, – сказал он.
    – Знаю, но ничего не могу поделать. Я чуть не погибла и тебе пришлось убить его. Я имею ввиду, он был… он…
    – Он был человеком с очень неприятным прошлым. Мы все выяснили. Его отец умер и был кремирован, когда Томс был еще маленьким. Он обвинял в этом мать, особенно когда она заставила его развеять прах отца. Я могу повторять это снова и снова, Эйвери. Могу даже перезвонить его бабушке, которая поделилась с нами этой информацией.
    Блэк улыбнулась, явно оценив то, насколько хорошо он знал ее. Он пробегал по биографии преступника, потому что знал, что это добавит логики в ее поступок, а постоянное повторение, наконец, поможет избавиться от мыслей о Рузвельте Томсе.
    – Спасибо, что помогаешь мне пройти через это, – ответила Эйвери. – Это значит многое. И я прекрасно понимаю, что никогда не заботилась о тебе так, как ты этого заслуживаешь.
    – Эйвери?
    – Что?
    – Я забочусь о тебе. И, пока я лично не услышу из твоих уст, что ты не хочешь иметь со мной ничего общего, я всегда буду рядом. Обещаю. К тому же, я нужен тебе.
    «Да, я влюбляюсь в него».
    Она потянулась и взяла его за руку.
    – Спасибо, – повторила она, глядя ему в глаза.
    Она подумала, что ночь все же может закончиться в спальне после всего этого и…
    Из гостиной раздался звук ее мобильного телефона, оповещающего о входящем сообщении.
    – Подожди секунду, – сказала Блэк, вставая из-за стола и направляясь к телефону.
    Ее сердце слегка встрепенулось, когда она прочла имя над самим сообщением на дисплее.
    Роуз.
    Под ним была простая смс, которая заставила Эйвери задуматься, что же такого она сделала, что фортуна повернулась к ней целиком после того, как она выбралась из дома Рузвельта Томса. Возможность продвижения по карьерной лестнице (которую она отклонила), Рамирес рядом, а теперь и это.
    Само сообщение гласило:
    Мне пришло в голову, что пора встретиться вне госпиталя. Прости, что была такой сучкой. Мне одиноко и скучно, а Маркуса сегодня нет. Могу ли я приехать, чтобы мы вместе выпили вина и посмотрели какой-нибудь фильм?
    Понимая, что влюбляется в Рамиреса, Эйвери осознавала, что подобные ситуации грозят ей крахом. Она взяла телефон, подошла к Рамиресу и показала ему смс. Он прочитал, усмехнулся, вытер салфеткой рот и встал.
    – Больше ничего не говори. Девичник. Я понял, – сказал он, собирая остатки еды.
    – Правда? – спросила Блэк.
    – Да. Я знаю, как ты хочешь наладить отношения с дочерью. Прекрасно помню, как ты убивалась, что она так и не открылась, когда приезжала к тебе в больницу навестить. Повеселитесь хорошенько.
    «Он действительно так думает», – поняла она.
    Эйвери улыбнулась ему в ответ и сократила расстояние между ними. Затем она притянула его, обняв за шею, и крепко поцеловала. Спустя буквально пару секунд, вся твердость переросла в нечто мягкое, нечто более страстное. Завершив поцелуй, они посмотрели друг другу в глаза.
    И она увидела, что он тоже был напуган.